#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 28

Глава 5

Усадьба Вещих-Филиновых, Москва

Гепара провела весь день в странной, вязкой растерянности, граничащей с приступами самоанализа — для неё, существа инстинктивного, звериного, такое состояние было сродни насильственному залезанию в собственную голову. Прошлой ночью она долго не могла сомкнуть глаз. Данила был у себя. Она — у себя. И вот тогда вдруг её накрыло осознание, сбивающее дыхание: совсем недавно она сидела в астральной ловушке в деревне Алабмаш, шепча себе, что всё это лишь страшный сон, пока она была в лапах демона Бехемы. И вот теперь она — «ментальный якорь», уникальный маг-специалист по погружению в Астрал, а главное — избранница самого перспективного графа Российского Царства по версии «Новостного Льва». А его рейтинги считались эталонными, и многие дворяне пытались попасть в верхние строчки. Данила не пытался, но вот он на самой вершине.

И ведь это всё было не только о ней. Все, кто оказывался рядом с Даней, словно попадали в его ментальный прицеп: поднимались, обрастали статусом, титулами и состоянием, а нередко и развитием в ранге. Даня шёл вперёд, как ледокол с бронированным корпусом, и его близких тянуло вслед за ним.

В прошлую ночь Гепара лежала в постели, уставившись в отбеленный потолок. Она резко села, поправив на плече бретельку съехавшей ночнушки, и сказала себе: — Так не годится, Гепарочка! То, что она тут, а Даня там один, — ненормально! Я избранница или нет?

И, накинув свои любимые пушистые тапки в леопардовую расцветку — подарок Светки, кстати, с ушками и хвостиком, — она решилась. Пошла к его покоям. Шла тихо, почти по-пластунски, словно шпионка в собственном доме. Сердце билось где-то в горле.

Дверь была приоткрыта, будто подзывала её. Она слегка потянула створку на себя — и застыла. Данила спал, раскинув мускулистые руки, вольготно, обняв стройную красноволосую красавицу. Та мурлыкала во сне, томно, по-кошачьи, и даже лапкой дёрнулась… Только это была рука.

Гепара оцепенела. Сердце сначала ухнуло в пятки, а потом зло, с ехидцой, напомнило ей, что формально ей даже ревновать нельзя. Сама ведь к себе пошла, так чего тебе таращиться? До неё, как под водой, с задержкой дошло: да это же Красивая! Та самая тигрица, в своём редком человеческом облике, которое Гепара ещё не видела. Похоже, у Красивой было куда меньше комплексов по поводу ночных визитов к хозяину. А её привычка мурлыкать во сне явно перешла с тигриного тела на человеческое.

Гепара молча прикрыла дверь, стараясь не хлопнуть, спустилась на кухню, выудила из верхнего ящика бутылку коллекционного коньяка и налила себе щедрые сто грамм в хрустальный бокал с золотым кантом. Вкус обжёг горло, согрел, но не принёс ни облегчения, ни сна.

Так и просидела она до самого утра, поглядывая на каплю в бокале, слушая, как тикали настенные часы. А под утро на кухню вплыла Светка — всё такая же беременная и такая же капризная. С видом королевы, которой, впрочем, и являлась, она заявила: — Хочу гранатового сока.

Гепара тут же поднялась, взяла из фруктовой корзины гранаты, закинула их в соковыжималку, приготовив сок, и протянула стакан. Потому что в этом доме желания беременных Вещих-Филиновых — закон.

Светка с наслаждением потягивала сок, потом глянула на мутантку удивлённо: — А чего ты такая невыспавшаяся? Ты что, у Дани, случайно, была этой ночью?

Гепара покраснела. Хотела что-то съязвить, но тут Красивая, только что устроившись у низкой подставки и поедающая поданное служанкой мясо с тарелки, поперхнулась и закашлялась, выпучив тигриные глаза и замахав хвостом. Вид у тигрицы был до смешного растерянный, она подозрительно глянула на Гепару, но та сделала партизанское лицо.

— Да нет, не у Данилы… — пробормотала Гепара, быстро переводя тему на первую попавшуюся цель — на живот графини. — Светик, а ты ещё не знаешь, кого носишь?

Светка, сияя довольной улыбкой, откинулась на спинку кресла: — Знаю! Мальчика. Мы с Лакомкой недавно смотрели. Надо бы Даню обрадовать… Но он опять куда-то с ранья удрал. Вот такой у нас граф. Носится как ужаленный по всему свету!

После истории у ночного бара я сразу взял курс к Красному Владу. Гришка, понятное дело, подрывался ехать со мной. Хотел показать, что плечо подставит. Но я его вежливо, без лишних разговоров, притормозил. Объяснил коротко и доходчиво: если Красный Влад ещё, может, и сдержится, увидев меня поздней ночью на своём пороге, и не бросит тапком, то вот гостя из рода Калыйр — точно не стерпит. Гришка понял. С Красным Владом шутки плохи, а разбудить светлейшего князя без крайней нужды — это не просто глупо, это может быть опасно. А причина для такого безумия — у нас с ним на двоих есть только у меня.

Так что казах поехал домой, а я направился на адрес Владислава Владимировича.

Усадьба Владислава Владимировича — огромный дворец, остановившуюся у ворот машину сразу окружили гвардейцы ранга Воинов.

— К Его Высочеству приехал граф Вещий-Филинов, — начал было мой водитель.

— Всем покинуть автомобиль, — отрывисто бросил старший гвардеец.

Пришлось выйти самому, не дожидаясь, когда начнут выдирать силой. Показал лицо, руки, даже дал проверить машину. Водителя тоже обыскали. Меня одного не стали щупать, всё-таки проявили уважение к моему титулу. В общем, я не в обиде за дотошную проверку. Всё-таки без приглашения нагрянул, а парни действуют явно по регламенту. Уж на родовой территории начальника Охранки церемонии должны быть короткие. Кто знает, какие государственные тайны хранят личные архивы Владислава. А потому лучше перебдеть, чем недобдеть.

— По какому поводу визит к Владиславу Владимировичу, Ваше Сиятельство? Вас нет в списке, — спрашивает старший из гвардейцев.

— Визит не запланирован. Но Владислав Владимирович меня примет, — просто и уверенно отвечаю.

Сержант смотрит на меня хмуро. Затем связывается с кем-то по рации. Переговоры короткие. И вскоре ворота распахиваются.

— Ваше Сиятельство, прошу, садитесь в машину и езжайте за гольф-каром-проводником, — бросает гвардеец.

Водитель открывает мне дверь, запрыгивает сам, и мы, следуя за маленькой белой машинкой, проезжаем до крыльца в западном крыле.

Интересно побывать дома у Владислава Владимировича, хоть к этому вынудило срочное дело. Мне уже завтра выдвигаться в Примолодье. Надо не просто проконтролировать демонстративные бои с отрядами лорда-губернатора, да и самому поучаствовать. Но сперва по плану обустроить в Москве всё так, чтобы, если князь Паскевич совсем съедет с катушек (а он, по ходу, к этому близок, если не уже), никто не застал врасплох столичную часть моего рода. Ведёт себя Степан Алексеевич именно как смертник. А кто ещё, скажите мне, будет злить Грандмастера-телепата? Это же надо додуматься! Подослал отряд наёмников! Кретин, блин!

Слуга проводит меня в гостиную, от чая я вежливо отказываюсь. Вскоре появляется сам Красный Влад в халате махровом и мохнатых тапках, весь всклокоченный, с опухшими глазами. Злой от того, что разбудили.

— Данила… — зевая, протягивает Владислав Владимирович, буравя меня взглядом, которым, наверное, обычно сопровождает приговоры на лубянские застенки. — Что у тебя там такое, что ты ко мне заявился ни свет ни заря? Неужели Организация захватила… ну, я не знаю… Невинск? Или, может, демоны вылезли из Астрала?

Но я даже глазом не моргаю. Отвечаю развязно: — Нет. Пока всё прозаичнее. Просто пару часов назад было ещё одно покушение на меня. И опять — от Паскевича.

Красный Влад мрачнеет: — Покажи.

Я передаю ему по мыслеречи картинку из головы Косолапого. Всё как было: засада, попытка застать меня врасплох, итог — оборотень-медведь прикончил своих же и помер от ран. Чисто и наглядно.

Владислав просматривает воспоминания молча, хмурится. Потом бурчит: — И что? Улик, прямо указывающих на Паскевича, вроде бы и нет.

Я развожу руками: — Ой, ну и так понятно, что это он. Да и вот… — я подбрасываю ему ещё кусок памяти Косолапого. — Косолапый вполне понимал, кто его нанял, пускай и не видел заказчика в лицо. Даже если прямых улик нет, он знал, что это люди Паскевича. Да никто в таких случаях и не оставляет бумажек и записочек с подписью. Вы не хуже меня знаете, что дворяне обычно нанимают таких вот Косолапых через посредников, чтобы никто и не засветился.

— Знать-то знаю, — бурчит начальник Охранки, потирая щеку, да задумывается, спорить ли со мной или бросить эту игру в «не доказал — не верю». — В целом, да, — нехотя выдавливает он. — Соглашаюсь с тобой. Паскевичи вполне подходят под почерк.

Киваю. Ну и правильно, а то чего дурака валять.

— И что вы хотите в связи с этим, Ваше Величество? — спрашивает Владислав.

— Владислав Владимирович, — заявляю, — завтра мне нужно возвращаться на Ту Сторону. Контракт с Багровым Властелином. Затягивать нельзя. А в кошки-мышки я играть не собираюсь. Ни с Паскевичем, ни с кем другим. Так что у меня два варианта. Либо я еду прямо сейчас в усадьбу Паскевичей и устраняю князя Степана Алексеевича, как требует дворянская честь. Либо вы разрешаете мне увеличить гарнизон в Москве. В том числе… — я делаю паузу и акцентирую, — разместить у себя в усадьбе Багрового Зверя.

Владислав Владимирович реально офигевает. Его перекошивает так, будто я окатил его ушатом ледяной воды. Сидит и смотрит на меня, хлопая глазами. Уверен, на моём месте был бы кто-то другой — уже бы получил по шее. Но я — не кто-то другой. И он это прекрасно понимает. Да и по законам дворянства я сейчас в своём праве грохнуть князя, да и дело с концом. И я знаю, что он знает.

Моему роду угрожает опасность. Моим женщинам. Моим людям. Моим предприятиям. А по дворянскому кодексу я обязан устранить причину угрозы. Плевать, какого титула эта причина. Но мне уже запретили устранять Паскевича своими руками. Я не спорю. Но тогда, по тем же самым законам, я вправе выбивать себе любые условия, чтобы обеспечивать безопасность своего рода. Хоть гарнизон в десять тысяч громобоев. Хоть Багрового Зверя в черте московского городского округа.

Наконец Красный Влад хмуро кивает. Тяжело, но, видимо, князь Паскевич, правда, нужен Царю живой, раз Владислав идёт на уступки.

— Хорошо… — бросает он. — Увеличивай московский гарнизон в полтора раза. И… — он чешет пальцами шею, — своего зверя держи в пределах усадьбы.

Я улыбаюсь. — Конечно, Владислав Владимирович. Пёс у меня очень общительный, так что для всех лучше, чтобы он оставался за забором и никто чужой к нему не заглядывал.

Владислав смотрит на улыбающегося меня, но ничего не говорит.

Еду домой. Ночь за окном будто сгустилась гуще обычного. Машина едет бесшумно, только фары режут тьму жёлтым клинком. По дороге связываюсь со Студнем по мыслеречи. Вассальное кольцо позволяет говорить напрямую, без связь-артефактов, без раций и прочих устройств. Очень удобно. Только нельзя бесконечно плодить пользователей этой сети, потому что нет списков, да и любой сможет стучаться к тебе. Лучше тогда ввести систему допусков, но мне пока не хватает знаний, чтобы так настроить мидасий.

— Увеличивайте гарнизон в Москве, — отдаю команду. — И перевозите сюда Пса. Прямо в усадьбу. Пусть сидит там на хозяйстве, клыки чистит об заборы. И Мастеров побольше не забудьте. Усадьба переходит на повышенную боевую готовность.

Сонный Студень откликается: — Пса? Ну ни фига се… То есть, шеф, сделаем. Завтра уже переправим подкрепление.

Думаю, что если Паскевичи снова решат заслать кого-нибудь к моим воротам, Пёс их быстро перегрызёт на раз-два. Пёс вообще любит людей. Вкусные они очень, по его словам.

Дома застаю Гепару и Светку на кухне. Красивая тут же на подоконнике развалилась, прикрыв глаза. Повезло ей, что у нас подоконники большие, прям гигантские. И чего не спят в такой поздняк? Светка устроилась на табурете, потягивает уже апельсиновый сок, Гепара бросает на меня смущённые взгляды, сама покраснела почему-то. На столе чашка дымящегося горячего чая, накрыты фруктовый салат и прочие вкусности. Явно ждали меня.

— Даня, кушай, — Гепара опускает глаза в пол.

Меня дважды просить не надо. Уминаю салат мигом, а затем попивая чай с пряниками, объясняю: — Я дал распоряжение Студню усилить защиту усадьбы. Завтра Пса привезут. Придётся во дворе навес поставить, а то он любит на улице спать, да дождём намочит же.

Светка оживляется, глаза загораются: — Вау, Пёс? Круто!

— Даня, я велела перестелить постель в твоей спальне, — как-то резко переходит Гепара и ещё больше краснеет. Да что это с ней?

Я вздыхаю: — Спасибо, но мне сегодня уже пора в Молодильный Сад. Там предстоят демонстрационные бои с дроу.

Светка сразу киснет: — Быстро ты отчаливаешь что-то.

— Ага, — кидаю ей. — Работа у меня такая — везде всё успевать.

И вдруг она, как будто вспомнив что-то важное, хватает меня за руку: — Ой, Даня! У меня же мальчик!

Я поднимаю бровь: — Это Лакомка определила? Почему не сказала по мыслеречи?

Бывшая Соколова улыбается, подходит ближе, прижимается всем телом: — Хотела сказать лично.

И целует меня тепло и мягко. Я отвечаю ей, обнимаю, глажу по животу. Под пальцами — новый наследник рода. Будущий телепат. Как бы жизнь ни била, а вот второй сын уже под сердцем жены. И всё остальное — уже не так важно.

— Сударыня, со мной поедете? — бросаю взгляд на Красивую.

Она молчит, но подаёт своё фирменное «мяу». Ну да. У неё всё просто.

Светка хихикает, отстраняясь, говорит Гепаре: — А ты не хочешь попрощаться с Даней?

Донельзя смущённая Гепара подходит. И тихо-тихо говорит, почти на выдохе: — Ты поскорее возвращайся, Даня… если сможешь.

И жарко целует, обвив мою шею руками. Так, что у меня внутри всё накаляется. Это прямо обещание какое-то.

Перед самым отъездом всё-таки заглядываю в старую усадьбу. Надо зарядить энергоартефакт астральной энергией. Работа тонкая, требует концентрации. Придётся лезть в Астральный карман. Заодно дохожу до самой усадьбы. Корона из тьмы всё так же висит над крышей. Только вот на зубцах теперь появились звёзды, тоже чёрные. Корона постепенно меняется. Ни черта не поймёшь, что это значит. И от этой штуки идёт такое давление, что даже я машинально задерживаю дыхание. Ну ладно, мой путь намечен: сначала становимся сильнее, а потом уже разбираемся с этой чертовщиной.

Активируем портальный камень. Кстати, сначала я отправляюсь с Красивой в Невинск и прихватываю Змейку. Чему хищница безумно рада, видимо, медные когти простаивают. Её поклонника Горзула оставляю, он мне в Примолодье не нужен. Слабоват Горгон, а усиливать его Даром физика пока не хочу. Пускай сначала заслужит. Потому он остаётся нянчиться с горгонышами.

Возвращаюсь в Примолодье с артефактом, набитым астральной энергией под завязку. Даже самому противно — настолько он тяжёлый теперь, пульсирует у меня в ладони, будто хочет взорваться. Вместе с Красивой и Змейкой переносимся в Молодильный Сад. Прямо в центр нашего лагеря.

Первое, что бросается в глаза — людей стало заметно больше. Жёлтые Руки прибыли. Стоят дополнительным лагерем, который как апендикс к нашему приросся, дикари деловито суетятся.

Ко мне сразу подходит Дед Дасар с Хменом. Сегодня вождь Жёлтых Рук при полном параде, с золотыми браслетами и перьями в волосах. Остановился передо мной, поклонился низко.

— Король Данила, — говорит радостно. — Хоть ты ещё официально не принял наше подданство, мы всё равно признаём тебя своим королём. И готовы служить. Привели три сотни магов-песочников. Чтобы сразиться с вашими дроу. Показать, на что способны новые воины короля Данилы!

Я хлопаю вождя по плечу, ибо мужик заслужил, да и вообще приятные вещи говорит, все бы так!

— Отлично, Хмен. Такого вассала, как ты, ещё поискать! Дасар, что у нас по подготовке к демонстрационным боям?

— Дибурд пока ещё гоняет Жёлтых Рук, — отчитывается и Дасар. — Но воевода хорошо отзывался о воинах племени.

Хмен тут же гордо приосанился от похвалы.

В голове тут же подсчитываю. Триста песочников, ранг Воины. Плюс двести тавров, из которых пятьдесят — Мастера, а остальные тоже Воины. Неизвестно ещё, кого пришлёт лорд-губернатор на демонстрацию, но уже расклад бодрый. Вряд ли он выцепит силы больше, чем есть у нас.

Пока лорд-губернатор не прислал своих людей, есть время заняться и Садом. Как раз и Лакомка подошла, улыбаясь. Блин, как же круто на ней сидит походный зелёный костюм. Всё же сегодня ночью я получу свой обещанный приз, хоть уже не помню, за что он полагался.

— Мелиндо, чем займёмся? — белокурая альва хитро смотрит на меня, будто мысли читает.

— Пойдём в Сад, — я перевожу энергию в рабочее русло. Показываю жене энергоартефакт. — Надо проведать тот самый сухостой, который мы с тобой нашли. Пока есть возможность, подлечим.

— Мазака? — вопросительно смотрит на меня Змейка.

— Красивая, покажи Змейке, где кофеварка, — прошу тигрицу, поняв хищницу с полуслова.

Только двигаемся с Лакомкой в сторону опушки, как из зарослей возникает Настя и машет рукой: — Даня! А я поймала огромного кабана. В человеческом облике, между прочим! Вот такая я молодец! Стейков наделаем. Так что как вернётесь — сразу садимся есть. И не отвертишься, — грозит оборотница пальчиком.

Отвертеться от стейков? Я что, сумасшедший? — Договорились, Насть. Кабана не пропущу.

Мы с Лакомкой пешим ходом углубляемся в Молодильный Сад. Тропы петляют, пересекаясь. Находим то самое дерево-сухостой. Чёрное, обугленное. Выглядит, как мёртвое. Но я-то уже знаю — оно спит.

Прикладываю к коре артефакт, полный астральной энергии. Сжимаю его ментально, опустошаю, вливаю всё, что накопил, в дерево.

И тут чувствую. Пробуждение. Резкое, чужое.

— Лакомка, отойди! — настораживаюсь. — Он просыпается!

Лакомка застыла и удивлённо задирает точёный подбородок: — Что, мелиндо?

Мои перепончатые пальцы! Самое время покричать: «Оно живое! Живое!».

Дерево дёргается. Корни резко вылезают из земли, поднимаются. В коре открываются глаза. Много. Чернильные, пустые. Появляется трещина — пасть. Дерево поднимается, выходит из земли всеми корнями, становится в позу как у дикого зверя.

Я, схватив оцепеневшую Лакомку за руку, оттаскиваю жену в сторону: — Мелиндо, он что, одержим?

— Это не одержимость, — качаю головой. — Это живое существо.

— Сказочный энт?

— Да, только мы не в сказке.

Огромное дерево зарычало и бросилось на нас. Я хватаю удивлённо вскрикнувшую Лакомку за ноги и спину и, вскинув на руки, телепортируюсь с ней на двести метров. Энт несётся за нами, с корнями наперевес. Я продолжаю прыгать телепортами по двести метров. Мог бы и дальше, километрами, но тогда он нас потеряет. Я не хочу, чтобы этот гигант остался в Саду и порушил всё, что растёт вокруг.

По мыслеречи бросаю Деду Дасару: — Срочно! Гоните ко мне Белогривого. Ну и тавров тоже!

Замок лорда Ламара, Примолодье

Леди Гюрза сидела в маленьком, ухоженном садике замка Ламара, который ей уже осточертел. Местные интриганы бесили её как никто другой. Кататься на местных шестилапках не хотелось вовсе. Вот бы на Брусничке с ветерком, по лагерю Данилы, да так, чтобы волосы назад… Эх, не та нынче обстановка. Вернуться туда сейчас — будет подозрительно. Что подумают Ламар и этот приставучий Гагер? Ещё решат, что она играет на два фронта. А ведь и вправду она должна быть на их стороне, против Данилы.

Гюрза насупилась, откинулась на скамейку, греясь под солнцем, и тут к ней, как по заказу, подкрался Гагер. С той самой своей ухмылочкой, от которой хотелось скастовать пси-стрелу и запустить ему в лоб.

— Невеста моя… — пропел он сахарным голосом. — Позволь пригласить тебя на свидание.

Гюрза мысленно скривилась. Вот только свидания с ним ей и не хватало для полного счастья. Сдув алую прядь, упавшую на глаза, холодно бросила: — Какое ещё свидание, лорд Гагер? Мы в состоянии войны.

Но Гагер только расплылся шире: — О, это будет особенное свидание. Тебе понравится, я уверен. Химериэль назначил Семиреля главным экзаменатором на показательных боях людей Данилы. А Семирель подготовил нечто интригующее. Уверен, Данила потерпит поражение, а мы разместим свой гарнизон в Молодильном Саду. Ламар уже готовит приказ.

Гюрза с трудом сдержала гримасу. Где-то внутри всё сжалось неприятным комком. Почему мысль о возможном поражении Данилы её печалит? Он ведь всего лишь человек. Впрочем, задумываться сейчас об этом точно нельзя. Лицо у неё должно быть заинтересованное, злорадное, как у последней-распоследней стервы. Она чуть не оплошала, но быстро выровняла выражение. Вот только Гагер всё-таки что-то заметил. Подозрительно прищурился: — Ты что, не рада, что ли?

Она отмахнулась:

— Конечно рада. А когда бои?

Гагер, довольный, что всё-таки увидел у неё на лице нужные эмоции, хищно оскалился:

— Сегодня. Очень скоро. Пойдём, седлаем шестилапок. Не хочется опоздать на зрелище.

И он потянул её за руку. Отшатнувшись от жениха, Гюрза молча поднялась, скрывая сильное беспокойство.

Череда моих телепорт-прыжков в итоге выбрасывает меня с Лакомкой на руках за границы Сада. И не успеваю я поставить её на землю, как за нами, ревя и хрипя, прорывается древо-зверь. Корни у него — как лапы, пасть — трещина в коре, откуда валит пар.

— Бумба! Не зевай! — бросаю я тусующимся тут троллям.

Великаны, к которым я специально и направился, реагируют мгновенно. Уже окружают древозверя, встают кольцом. Кто с дубинами, кто с пудовыми кулаками. Я кидаю по мыслеречи приказ: — Сзади бейте! Сзади!

Да только троллям приказывать без толку. Бумба, как всегда, решает, что лучше знает. Взревев, он ломится в лоб. И его откидывает, как тряпичную куклу, ударом корня-лапы. Бумба летит, кувыркается по земле, оставляя борозду. Остальных троллей древо-зверь так же швыряет, разносит корнями, словно кегли. Сила у него дикая, неукротимая.

А сам он всё равно бросается именно за мной. Чует во мне телепата, похоже. Раз он питается астральной энергией, то и телепатического псионика не откажется.

Я снова хватаю Лакомку и телепортируюсь на двести метров, уводя древозверя. И тут я замечаю деталь, которую сначала пропустил: чем дальше он от Сада — тем больше начинает шататься и хрипит всё сильнее. Мгновенно просчитываю: энергосетка слабеет. Он завязан на Сад. Он не может долго существовать вне него. Похоже, это не просто живое дерево. Это страж, который забыл, кем он был. Возможно, его поставила ещё Диана, чтобы охранял Сад.

Я щурюсь: — Понял тебя, Буратино. Понял.

Теперь главное — оторвать этого Пиноккио подальше от Сада, чтобы он ослаб и прилёг.

По мыслеречи слышу голос Насти: — Мы уже здесь, Даня!

И вижу — приближаются тавры вместе с оборотницей. Помощь, ну, такая себе. Древо-зверь их раскидает, как детей. Но всё равно. Лучше с ними, чем совсем без прикрытия.

Мысленно сканирую поле вокруг, и вдруг засекаю неподалёку отряд Мастеров. Сотня Мастеров-дроу⁈ Я чуть не охренел. Хм, а, так это же мои «посыльные лорда-губернатора». Те самые, что пришли устраивать с таврами демонстрационные бои. Руководить ими должен некий Семирель, согласно донесению. А Химериэль не мелочится. Сотня Мастеров — это же гигантская сила. Значит, демонстрация будет не из лёгких.

Вот кого мне ещё не хватало на этом весёлом карнавале.

Бросаю таврам: — Кастуйте в него камни! Бейте сзади, в корневую!

Тавры отзываются мгновенно, запускают в древо-зверя глыбы, но тот будто бы и не замечает. Корнями-лапы отмахиваются, как мельничные лопасти, и булыжники разлетаются, не причиняя вреда.

Опуская Лакомку на землю: — Прими облик ирабиса-кошки. Уноси когти отсюда. Живо.

Жена слушается, мгновенно трансформируется, исчезая в кустах.

Ощущаю неподалёку Белогривого. Ментальным щупом хлопаю спринта по носу, подзывая к себе, и скакун телепортом оказывается рядом. Вскакиваю на него, и он подключается к моей мыслеречи, чтоб слушаться моих мыслей. Подлетаем к древо-зверю, я размахиваю длинными пси-хлыстами, стегаю по коре. Псионическая энергия режет его разум. Древо-зверь орёт. Звук такой, что барабанные перепонки вянут. Теперь он точно понимает, кто его враг. И несётся за мной.

— Белогривый, держи от Буратино дистанцию сто пятьдесят — двести метров. Ни ближе, ни дальше, — приказываю.

Спринт чётко выполняет, прыгая телепортами, держит нужную дистанцию, а я на скаку, не сбрасывая темп, продолжаю хлестать ожившее дерево длинными пси-хлыстами.

— Буратино, иди к Папе Карло!

По мыслеречи бросаю Насте: — Иди к Семирелю, возглавляющему отряд дроу. Передай, что король Данила пробудил древо-зверя энта. И пригласи их поучаствовать в поимке. Пускай проявят себя перед Багровым Властелином, если хотят продемонстрировать ему свою отвагу.

— Поняла, Даня!

Слежу её глазами, как оборотница направляется к Семирелю, который вместе с отрядом приближается к опушке. Тот её встречает, и я вижу в его глазах вспыхнувшую похоть. Настя хмурится и с трудом сдерживается, чтобы не ударить сира-дроу звуковой волной.

— Королева Анастасия Вещая-Филинова, как понимаю? — широко улыбается Семирель, жестом прося руку у Насти для поцелуя, но девушка, к его разочарованию, остаётся неподвижной.

— Мой муж, король Данила, пробудил древо-зверя. Энта, — сообщает жена ему ровно, как я велел. — Он будет не против, если вы поможете его усмирить.

Семирель выпучивает глаза: — Что⁈ Он смог оживить энта? Древо-зверя⁈

Реакция предсказуемая. Он в шоке. И, подумав, отвечает: — Да, пожалуй, мы попробуем его усмирить…

А я мысленно ухмыляюсь. Их помощь мне, конечно, не требуется. Но я и не за этим послал Настю. Мне интересно, на что способны те, кто будет «экзаменовать» моих тавров и многоруких. Пускай поиграют в ловцов монстров. А я посмотрю на их навыки.

Веду древо-зверя всё дальше от Сада. Уже чувствуется — заподозрил. Сила у него ослабевает с каждым метром. В азарте унёсся слишком далеко и теперь мечется, хочет вернуться. Но поздно. Я накрываю его огромным пси-ливнем, бью по верхушке, по корням, по глазам в коре. Пусть прочувствует мощь Грандмастера телепатии!

Древо-зверь орёт и валится на бок. Раненый в разум, но ещё брыкается. И тут его окутывает магия Тьмы. Чёрные хлысты и плети, затем присоединяются ещё и лианы, а также каменные путы — всё налетает сразу, со всех сторон. Сотня Мастеров-дроу подоспела, маяча в стихийных доспехах. Надо же, лорд-губернатор не пожалел спецов. Химериэль, похоже, до сих пор обижен за тот маленький инцидент с его носорогом, которого я заставил потоптать его хозяина. И решил показать мне свою армаду. Сотня Мастеров. Вот уж не думал, что у Багрового Властелина такие резервы просто так пылятся в Примолодье, и их можно отрывать без потери для боеспособности армии. Ведь война с огромонами же на горизонте.

Древо-зверь плюхается в пыль, хрипит. Я и сам бы с ним уже справился. Он ослаб сильно от моего ливня. Повалил бы, приручил, и делов-то. Но мне важно было посмотреть, на что способны эти дроу-«экзаменаторы». Вот и посмотрел. Впечатлило? Ну, да. Талантливые, зато и мне теперь понятно, как строить оборону тавров.

— Велите своим людям отойти, — бросаю вышедшему вперёд дроу, видимо, Семирелю. — Мне надо его утихомирить.

— Как скажете, король, — хмыкает дроу, но явно ему интересно, что я буду делать.

Сотня Мастеров отступает по его сигналу. Я ментальными щупами обхватываю разум древозверя и заставляю уснуть. Вдали от Сада он слабее, и это даётся без труда.

Семирель подходит, важно, грудь колесом: — Мы, конечно, доложим Багровому Властелину, что помогли вам приручить этого энта.

Я ухмыляюсь: — Ага. На здоровье. Пишите, как хотите.

Главное — я увидел этих Мастеров в деле. С кем моим таврам и многоруким придётся биться. Это дорогого стоит.

Настя, стоящая неподалёку, по мыслеречи ворчит: — Что этот серокожий несёт⁈ Связали уже сваленного, а сколько бравады! Ты же уже почти победил, Даня! Они ведь точно себе припишут всю славу!

Я посылаю жене ментальную улыбку, а то ишь как разволновалась: — И пусть. Мне нужно было увидеть, как они работают. И понять, как пройти их демонстративные бои. А признание Багрового Властелина… да он и так меня признаёт, куда он денется? Я ведь энта оживил впервые за сотни лет.

И тут на гребень холма подъезжают Гагер и Гюрза. Появляются на своих шестилапках, разинули рты. Видят лежащего в анабиозе энта и в шоке.

Леди и лорд-дроу пришпоривают лошадей и подъезжают ближе.

— Что… это… такое⁈ — Гагер аж поперхнулся.

— Да так, одного энта оживил, — я лениво поясняю. — А вы-то чего явились, лорд и леди?

Гагер, через силу натягивая свою фальшивую ухмылку: — Мы пришли посмотреть, как вы пройдёте экзаменационные бои, король Данила.

Я качаю головой: — Боюсь, вас ввели в заблуждение, лорд Гагер. Никаких экзаменационных боёв не будет. Лишь демонстративные сражения. Я не состою в гарнизоне Примолодья и согласился на них исключительно по личной просьбе вашего лорда-губернатора. Он переживал, что моих людей может быть недостаточно для охраны Молодильного Сада. Я решил развеять его сомнения из добрых побуждений.

Семирель тут же встревает: — Тогда приступим, король Данила, как только вы сможете.

— Конечно, — киваю на дремлющего древозверя. — Только сначала мои люди уберутся.

Усадьба Мстиславских, Москва

Трубецкой сидел в тускло освещённой гостиной у Мстиславского, разливая по бокалам крепкий, терпкий напиток, от которого в нос сразу било сладковатой горечью. Лицо у него было недовольное, губы поджаты. Новости от Паскевича откровенно раздражали его, и боярину не терпелось поделиться с соратником по Семибоярщине. Раз ему такую свинью подложили, то и он так же поступит!

— Руслан Русланович, ты явился ко мне пить, что ли? — недовольно спрашивает Мстиславский.

— Нет, не пить. Борис Семёнович, слушай… — начал Трубецкой, отпивая и закусывая. — Мне тут нашептали… Паскевич задумал великое дело. Собирается уничтожить тавров Филинова с помощью Острова Некромантов, ни больше ни меньше. А самое вкусное — он предлагает присоединиться. Мол, когда начнётся мясорубка на Боевом материке, мы тут, на месте, добьём Данилу. Ну, ты понял.

Мстиславский нахмурился и взглянул на боярина злобно. — И зачем ты мне это нахрен сказал⁈ — процедил он сквозь зубы. — Теперь я тоже посвящён. Тоже стою перед выбором. А я, между прочим, не просил!

Трубецкой ухмыльнулся злорадно: — А почему это я должен один мучиться? Давай вместе думать, а? Вдвоём-то веселее.

Мстиславский вздохнул. Боярин залпом опрокинул бокал, с грохотом поставил его на стол и тяжело обхватил голову руками.

— Да пошло оно всё к чертям… — выдохнул он в голос, срываясь на ругань. — Нахрена ты мне вообще рассказал, Трубецкой⁈ Теперь я должен рассказать Охранке, а иначе буду изменником! Но если расскажу, то упущу возможность покончить с Филиновым, которого, между прочим, не задушишь, не убьёшь, и не факт, что у Паскевича вообще что-то выйдет! Трубецкой, сволочь ты этакая! Мне своих проблем, что ли, мало⁈ Вот нахрена!

И мат продолжил литься из уст боярина добрых два часа. В итоге два боярина решили только одно — рассказать ещё и Лыкову. Втроём веселее.

Друзья-мазаки! Поставьте пожалуйста лайк книги, а то Красивая уже выбирает, ко кому в постель еще заглянуть ночью!