"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24

Глава 1

— Мне нужны твои навыки следопыта, — сказала Нэсса. — Проблема связана с одной нестандартной картиной-дверью.

Мы сидели в кофейне, в паре кварталов от Академии. Сумерки опускались на улицы, полоска заката виднелась между домами. Нэсса продолжала:

— Общую ситуацию на моём факультете ты, наверное, себе представляешь. У нас там жёсткий надзор. Художник-студент не сделает полноценную дверь, даже если очень захочет. Илса тебе рассказывала, я думаю.

— Да, — кивнул я. — Контроль — через перстни или браслеты.

— Именно так. А если вдруг к нам поступит первокурсник без клана, то браслет ему выдают студенческий, на три года, бесцветный. В этом году у нас таких, правда, нет, но саму возможность предусмотрели. А вот после выпуска — всё сложнее. Художник должен выполнить несколько заказов от министерства, это предписано договором, но параллельно может рисовать и для клана. Или экспериментировать на свой страх и риск.

— Догадываюсь, к чему ты ведёшь. Кто-то из твоего круга переборщил с такими экспериментами?

— Мой двоюродный дядя. Он очень большой талант. Универсал, но при этом не середняк. Настоящий ас — и как следопыт, и как живописец. Сейчас таких на всём континенте — всего несколько человек, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Но, к сожалению, у Дирка — скверный характер. Он умудрился переругаться и с министерством, и с родственниками. Из нашего клана я была, пожалуй, единственной, кто умел найти с ним общий язык. И вот два года назад он показал нам новые картины.

Нэсса умолкла и некоторое время сидела, хмурясь. Её изящные ноготки отбивали на столешнице нервную, но негромкую дробь.

— Пейзажи на его холстах, — снова заговорила она, — были очень странные. Мне они казались нереалистичными, но он только смеялся. Был совершенно уверен, что сможет открыть туда переходы. Говорил — сбежит, мол, в тот мир, когда надоест. Никто это всерьёз не воспринимал, и я тоже, честно сказать. Но через пару месяцев он и вправду пропал. Использовал одну из этих картин, мы это установили точно. Оставил только записку, очень короткую и… гм… не слишком вежливую. Просил не беспокоить его.

— Я так понимаю, вы его не послушались?

— Мнения разделились. Мой старший брат, например, не слишком расстроился. Буркнул — сбежал, и ладно. Он Дирка терпеть не может. А вот мой дед, глава клана, решил иначе. Распорядился — ждём месяц, и если Дирк не вернётся, идём искать. И да, попробовали в итоге пойти за ним. Та картина, через которую ушёл Дирк, была уже непригодна, все краски смазались. Но осталась ещё одна. Вот её-то и попытались использовать.

— Неудачно?

— Фиаско, — хмыкнула Нэсса. — Я сразу заподозрила, что вторую картину Дирк оставил нам специально, чтобы поиздеваться. Да, это был пейзаж-переход, вполне настоящий, но с каким-то секретом. Не смог открыть даже мой отец, следопыт высокого класса. А после трёх попыток пейзаж размазался, и след оборвался. Нам оставалось лишь развести руками. Но этой осенью мне доставили заказное письмо от Дирка — уже сюда, в кампус. Оно хранилось в курьерской службе, а мне его передали, когда я стала студенткой.

Она опять замолчала, и пауза продолжалась довольно долго. Мы допивали остывающий кофе.

— Письмо Дирк отправил перед своим побегом, — сказала наконец Нэсса. — Оно было тоже не слишком длинное. Он язвительно подтвердил, что вторую картину оставил ради издёвки. Чтобы, мол, эти бездари осознали свой уровень. Заверил меня, что всё у него будет в порядке. Пожелал мне удачи в Академии. Как он выразился, в нашей семейке только я кажусь ему мало-мальски вменяемой. Ну, я же говорю, характер у него — не подарок… И в самом конце письма он обмолвился — есть ещё один холст с пейзажем, но следопыт с обычными навыками его не откроет, поэтому я должна найти кого-нибудь необычного. Дирк не опасался, что я сама полезу в картину, он уже видел, что я буду художницей… Предупредил — эту дверь я должна использовать лишь в случае нужды. Если возникнет ситуация, в которой без Дирка не разобраться…

— То есть, — сказал я, взглянув на неё внимательно, — ты считаешь, что этот момент настал? Я должен найти твоего дядю? Тебе нужна его помощь?

— Речь не идёт о срочной проблеме или о непосредственной опасности для меня. Но Дирк — человек с парадоксальным мышлением и с уникальным даром. К тому же он — из нашего клана. С ним я могу обсудить вопросы, которые беспокоят меня всё больше.

— А какие это вопросы, если не секрет?

Нэсса подняла взгляд и уставилась мне прямо в глаза, как будто пыталась вычитать нечто принципиально важное. Я ждал молча.

— Извини, Вячеслав, — сказала она, — я бы не хотела обсуждать это с теми, кто не входит в мой клан. Вопрос слишком неоднозначный. Прошу тебя не расценивать это как проявление недоверия — я ведь уже поделилась с тобой конфиденциальными сведениями из семейного круга. Но до сих пор я излагала факты. Если же я отвечу на твой вопрос, то вступлю на зыбкую почву. Пока там только мои сомнения, домыслы и невнятные подозрения. Не хочу тебя этим нагружать.

— Хорошо, я сам задам тебе пару конкретных вопросов. Если они пересекутся с твоими, откроем карты. Договорились?

— Я не уверена, но давай попробуем.

И тут я вдруг тоже заколебался.

Паранойя проснулась и заворочалась беспокойно, как мышь в норе.

Буквально полдня назад я прикидывал, кто мог устроить ловушку с подменной фотографией. Вспомнил Глиррена, вспомнил Грегори…

Но в классических детективах злодеем всегда окажется тот, кого не подозреваешь. Нэсса в этом смысле — просто отличная кандидатка. Втёрлась в доверие ещё осенью, продемонстрировала лояльность, не настучав на меня властям, а сама дёргает за ниточки, выстраивает мозголомную комбинацию…

С другой стороны, если она и впрямь кукловод, то я не скажу ей ничего нового. Более того, если я начну делать вид, что не могу сложить два и два, то это вызовет у неё ещё большие подозрения…

К тому же, если она планирует меня как-то использовать, то устраивать мне подлянку на экзамене — нелогично и глупо…

Да и не похоже, что она сейчас притворяется. Всё-таки у меня следопытский взгляд, и фальшь я почувствовал бы, тем более что мы с ней знакомы не первый месяц. Ну, и вообще, так можно заподозрить кого угодно, хоть Бруммера… У него даже гиря есть, а в ней, как подсказывает нам классика, можно спрятать всякое интересное…

Сообразив, что меня заносит совсем уже не в ту степь, я встряхнулся, взглянул на Нэссу и приступил-таки:

— Итак, спрашиваю. Твои опасения как-то связаны с древним суперпигментом, который якобы залегал где-то здесь, вблизи мегалитов?

— Нет. Я помню, что эти камни интересуют тебя давно, но знаю о них не больше, чем остальные. Легенды, мифы.

— Ясно, — сказал я, — давай конкретнее. Знаешь что-нибудь о «панно» в столовой? Серебристый рисунок краской-эффектором на стене, в первый день занятий?

В её взгляде мелькнуло искреннее недоумение:

— О чём ты?

— Ладно, проехали, — буркнул я. — Теперь что-нибудь говорит кличка Невидимка? Это бандит такой. И, может, ты видела у кого-нибудь татуировку в виде трапеции, тоже серебристую? Вот здесь, на руке?

Я поступал пальцем себе по тыльной стороне кисти. Нэсса, по-прежнему удивлённая, качнула головой отрицательно. Затем усмехнулась:

— Решив с тобой пообщаться осенью, я сразу предполагала, что ты окажешься интересным собеседником, но ты превзошёл мои ожидания. Рисунок в столовой, бандит и татуировки взаимосвязаны?

— Это я и пытаюсь выяснить. И, кстати, к «панно» подходил тот парень из клана Грегори, потерявший способности. Подходил, касался ладонью.

Нэсса подалась вперёд:

— Полагаешь, именно из-за этого способности у него исчезли?

— Понятия не имею. Но согласись, версия напрашивается.

Она медленно кивнула и в свою очередь надолго задумалась. Затем, испытующе посмотрев на меня, сказала:

— Спасибо, что поделился. Будет справедливо, пожалуй, если я тоже дам тебе небольшой намёк. Но имён называть не буду, не спрашивай.

— Ну, давай хоть намёк.

— Вспомни наш первый разговор осенью. Мой взгляд художницы тогда подсказал мне, что ты из другого мира. Твой случай — крайне необычный и редкий, но он вполне объясним логически. Чтобы разгадать твой секрет, требовалось просто преодолеть инерцию мышления. Есть, однако, другие случаи, где я не вижу разгадку. Смотрю на некоторых студентов и не могу понять, что меня смущает. Они не пришельцы, нет, но с ними происходят неуловимые изменения… Не могу объяснить словами, но подспудно улавливаю штрихи в поведении, в выражении лиц…

Запнувшись, она несколько мгновений подбирала формулировку, но в результате лишь сделала досадливый жест холёной ладонью, будто коротко отмахнулась.

— Я в затруднении, — резюмировала она. — И Дирк — единственный человек, с которым я обсудила бы это откровенно, без умолчаний. При этом есть вероятность, что он подскажет мне что-то дельное, неожиданное. Но надо его найти. Ты поможешь мне?

— Могу попытаться, хотя сама понимаешь — шансы довольно скромные. Если даже спецы из твоего клана ничего не сумели…

— Тут всё опять-таки очень неоднозначно. Я вспоминаю разговоры с Дирком — он очень желчно высказывался о нашей Академии… Точнее, нет, он считал, что из Академии можно вынести полезные навыки, но лишь при условии, что студент способен мыслить критически, нестандартно. Это бывает редко, по словам Дирка, а большинство студентов просто усваивает клише, которые им навязывают преподаватели. Из-за этого выпускники ограничены в своих возможностях, так он говорил… И вот я подумала — мне нужен человек, который максимально далёк от здешних шаблонов, чтобы открыть картину, оставленную Дирком…

— Логика понятна, — сказал я. — Картина у тебя в кампусе?

— Нет, в том-то и дело. Картина на Зеркальном Озере, полтысячи миль отсюда на юг. Там летний курорт, и у Дирка, оказывается, есть там маленький домик, о котором никто из нашей семьи не знает. Если бы я поехала туда посреди учебного года или, например, на зимних каникулах, это выглядело бы странно. Но сейчас время подходящее, и мои подруги как раз туда собираются на несколько дней. Если у тебя есть возможность, то мы могли бы встретиться там в следующий понедельник.

— Возможность есть. Давай координаты.

Нэсса дала мне адрес того самого домика, принадлежавшего её дяде, плюс телефон отеля, где она всегда останавливалась, и мы обговорили детали. После чего отправились в кампус. Закат уже догорел, фонари светились в фиолетовых сумерках. Становилось прохладнее.

Когда мы добрели до калитки, Нэсса достала перстень из сумочки, с облегчением надела его на палец и усмехнулась:

— Что ж, это была забавная авантюра, хотя у моих подруг в Академии она бы не встретила понимания. Надеюсь, и в предстоящем деле ты предложишь что-нибудь столь же нетривиальное.

Я довёл её до двери общежития, и мы распрощались.

Следующие дни пролетели быстро.

Я сделал ещё одну фотографию на заказ и дал объявление в газету — беру, мол, летнюю паузу, продолжу работу через месяц-другой, следите за новостями.

Пожелал удачных каникул Илсе и Бойду, Уне и Бруммеру. Пообщался с Шианой на тему летнего отдыха. Объяснил ей — мне надо по делам на пару недель, а когда вернусь, можем съездить вместе на отдых.

— Куда ты хочешь? — спросил я.

— Ну, — сказала Шиана, — хочу я много куда. Но ты-то, подозреваю, предпочтёшь лежать пузом кверху с бутылкой пива на пляже, обмахиваясь чековой книжкой.

— Образность оценил, но выслушаю и твой вариант. Удиви меня.

Как выяснилось, она издавна мечтала проехаться по материку на поезде, из конца в конец, с остановками на несколько дней, чтобы пофотографировать вволю.

Мне вспомнились плацкарты из моего родного мира, и мой энтузиазм несколько поблёк, но я тут же вспомнил, что я теперь — лорд вообще-то, с полными карманами бабок. Наверняка при таком раскладе была возможность попутешествовать в своё удовольствие.

— Ладно, — сказал я, — уговорила. Как съезжу по делам, подберём маршрут.

Впрочем, туристический справочник я купил в книжной лавке сразу. Он мне был нужен и для поездки на Зеркальное Озеро, где мы договорились встретиться с Нэссой.

Справочник был подробный и толстый. Я отыскал там телефоны гостиниц разной степени навороченности. Мог себе позволить и самую дорогую, но не хотел — мешала застарелая аллергия на пафос. Да и лишнее внимание мне было ни к чему.

В двух гостиницах среднего пошиба свободных мест не нашлось — курорт оказался и впрямь востребованным. Но с третьей мне повезло, и я забронировал себе номер.

Цеппелины туда летали аж трижды в сутки, с оглядкой на курортный сезон. И я, собрав саквояж, отправился на аэровокзал.

Как и в прошлый раз, циклопический «кабачок», висящий в воздухе рядом с причальной мачтой, произвёл на меня убойное впечатление. Несколько минут я просто стоял, любуясь, затем поднялся на борт.

Перстень я перед этим, поколебавшись, всё-таки снял. Решил — надену обратно сразу, если на борту обнаружится незнакомый лорд, молодой и резкий. Новые разборки мне совершено не улыбались.

К счастью, лорды отсутствовали. В каюте моим соседом оказался пожилой бизнесмен при галстуке и в жилете. Пиджак он снял из-за духоты, а на мою рубаху и джинсы взглянул сурово и осуждающе.

Он не горел желанием вести со мной светские беседы, что меня полностью устроило. Я залез на верхнюю полку и провалялся там всю дорогу, сделав лишь перерыв на обед. Лениво листал конспекты за первый курс, поглядывал в наклонное окно на ландшафты, проплывающие внизу, и просто дремал.

Долетели за пять часов.

Зеркальное Озеро, размером с миниатюрное море, смотрелось сверху шикарно, впитав небесную синеву. Паруса прогулочных яхт пестрели на все лады. Отели расположились вдоль берега. Стиль у них был помпезный, а-ля ампир, но я разглядел и пару новых построек, похожих сверху на кубики — привет, очевидно, от местных конструктивистов. А позади гостиниц раскинулся городок из красного кирпича, в зелени садов.

В гостиничном номере, куда я вселился, окна выходили как раз-таки на городские кварталы, а не на озеро, но я не расстроился. Бросил вещи, ополоснулся и сразу вышел на улицу. Стояла жара, от которой я в столице отвык, но дул ветерок.

Побродив в окрестностях, я сфотографировал гостиницу, чтобы был следопытский снимок. Затем устроился в открытой кафешке, у самой кромки воды, взял холодный морс и с четверть часа сидел бездумно под тентом, откинувшись на спинку ротангового стула.

Поверхность озера шла аккуратной рябью, на берегу царило летнее разноцветье, а меня захлестнуло ощущение ирреальности. Моя прошлая жизнь, где не было ни магических фотографий, ни наглых лордов, вдруг показалась сном, мимолётным кадром послеполуденной дрёмы.

Встряхнувшись, я вылез из-за стола, взял такси на набережной (драли втридорога, но мне было по барабану) и назвал адрес, полученный от Нэссы.

Таксист завёз меня на огромный холм, приютивший с десяток жилых кварталов и расположенный в полутора километрах от берега.

Нужный мне дом, одноэтажный и небольшой, был сложен из кирпича, как и все соседние. Он утопал в листве — старые деревья с двух сторон положили ветки на крышу, а у забора-штакетника разросся гигантский куст с мелкими цветами, изжелта-белыми. Куст этот почти заслонил окно.

Я открыл калитку, обошёл дом и коротко постучал в дощатую дверь, не особо крепкую с виду. Ответ услышал, однако, из-за спины:

— Сюда, Вячеслав. Привет.

Позади меня торчал флигелёк, тоже окружённый кустами. Нэсса, появившись с той стороны участка, сделала приглашающий жест. Я пошёл за ней.

Оделась она сегодня как теннисистка — белая маечка с короткими рукавами, чёрная складчатая юбка до середины бедра и кеды. Медные волосы перехватила сзади резинкой. Наряд подчёркивал всё, что надо.

Участок с постройками и двором был маленький, затенённый, но разместился на холме хитро. Прямо за флигельком склон резко уходил вниз, там стоял заборчик, и открывался вид на озеро — панорамный, как на открытке.

— Надо же, — сказал я. — А если из-за калитки смотреть, то в жизни не догадаешься, что тут такие красоты.

— Да, такие сюрпризы — совершенно в стиле моего дяди. Он умел видеть сквозь обыденность что-то невероятное.

— А картину ты нашла?

— Да, она действительно здесь. Пойдём.

Мы шагнули во флигелёк. Тот служил художнику в качестве мастерской — два больших окна, выходящие на простор, обеспечивали достаточно света. А у стены стояла рамочная конструкция с картиной в человеческий рост. Её прикрывала ткань.

— Я не решилась открыть её без тебя, — пояснила Нэсса. — Знаю, конечно, что ничего пугающего там нет, но…

— Давай посмотрим.

И я снял покрывало.

Глава 2

Пейзаж выглядел неожиданно.

На сухой земле, изрезанной трещинами, стоял вахтовый посёлок с модульными домами, стены которых были сделаны из пластмассы.

Именно так я, по крайней мере, воспринял открывшуюся картинку — интуитивно, с первого взгляда, ещё не успев обдумать её логически.

Если бы мне попалось нечто подобное в моём родном мире, то я не удивился бы. Но сейчас я подсознательно настраивался на какую-нибудь экзотику и лютую дичь, поэтому увиденное слегка сбило меня с толку.

Я даже на секунду подумал, что это и есть мой мир, но быстро понял — нет. Домики и вправду похожи, но вот машины…

Средства передвижения выглядели как гипертрофированные мотовездеходы, собранные полукустарным способом. Такое могли бы сделать для новой серии «Безумного Макса», если бы реквизиторам захотелось добавить фантасмагории.

Посёлок был виден на среднем плане. С такой дистанции детали машин почти не просматривались, и всё-таки ощущалось сразу, что это не мажорские лакированные игрушки, а грубые и местами корявые, но мощные механизмы, склёпанные не ради забавы.

Я вновь пригляделся к домикам. Два из них имели тёмно-красные стены. Опять же — издали невозможно было сказать с уверенностью, из чего они сделаны. Это могли быть и обычные доски, и какие-нибудь древесно-волокнистые плиты. Но почему-то я уверился сразу, что это именно пластик. Художник и в самом деле сработал мастерски.

Если не считать красного даль-цвета, картина была написана чёрной тушью, без скрупулёзной детализации. Скалы вдалеке, голые и угловато-массивные, художник и вовсе едва наметил несколькими мазками. Чётче всего он изобразил трещины в земле, на переднем плане.

И чем дольше я всматривался, тем сильнее мне чудилось, что картина приобретает объём, открывается в глубину.

Отвернувшись, я посмотрел на Нэссу, стоявшую со мной рядом. Она ждала терпеливо, когда я составлю мнение.

— На двух других картинах, — спросил я, — тоже был этот мир?

— По-моему, да, — сказала она. — Хотя там пейзажи были другие, городские окрестности. И машины крупнее. Но общий стиль совпадает, насколько могу судить.

— Твой дядя — реально мастер.

— Именно так. Тебе нужно время, чтобы присмотреться внимательнее? И чтобы понять, можно ли открыть переход? Я выйду на улицу, чтобы не отвлекать.

— Переход я уже нащупал. Некоторые моменты выглядят для меня знакомо — ну, или пробуждают ассоциации. Нет, это не мой мир, но кое в чём есть… гм… гротескное сходство, назовём это так. Короче, дверь здесь вполне рабочая, просто сразу я не полез.

Нэсса недоверчиво слушала, а когда я умолк, сказала:

— Как это странно всё-таки… Значит, дядя был прав — существуют-таки шаблоны восприятия, мешающие выпускникам Академии…

— Или он специально намудрил что-то с предыдущей картиной, чтоб твои родственники споткнулись.

— Такое тоже возможно, — кивнула Нэсса. — Но всё равно мне кажется, что обычный студент или выпускник провозился бы сейчас дольше, чем ты. Меня это радует — я сделала верный выбор, обратившись к тебе. Когда ты попробуешь войти в дверь?

— Сначала мне нужен реверс, чтобы я мог сюда вернуться. И надо прикинуть, что ещё можно взять с собой. Если твой дядя в этом посёлке, то ничего не нужно. Я с ним поговорю и сразу вернусь — с ним или без него, в зависимости от его реакции. А вот если он далеко и придётся топать через пустыню… Хотя вообще-то пешком тут вряд ли куда-нибудь доберёшься, как я подозреваю. То есть потребуется какой-нибудь транспорт, а местных денег у меня нет…

— Как мне объяснял отец, — сказала она, — почти в любом мире ценится золото. Как вариант — серебро. Крупные изделия из металла через картину не пронесёшь… Впрочем, извини, об этом ты знаешь лучше меня. Я просто хочу сказать, что дам тебе несколько небольших самородков, я специально их привезла…

— Удобно иметь дело с состоятельной барышней, — сказал я.

Нэсса взяла со столика свою сумку, вытащила холщовый мешочек и протянула мне. Я взвесил его на ладони — граммов, пожалуй, двести. Заглянул внутрь — и впрямь самородки, мелкие, с золотистым и серебряным блеском.

— Если не понадобятся — вернёшь, — сказала она. — А если потратишь, то возвращать не будешь, естественно, это технические расходы. Краску-эффектор я тоже обеспечу, чтобы ты сделал фотографию-реверс.

— Краску не надо, — ответил я, поразмыслив. — Для реверса всё же лучше клановый цвет. Сработает и другой, конечно, но с клановым можно выиграть лишнюю секунду. А это иногда важно, как я уже убедился.

Нэсса хотела задать вопрос, но так и не задала, лишь молча кивнула.

Мы вышли из флигелька, и я прикинул, как его лучше сфотографировать. Интуиция подсказала — снизу, с той стороны, откуда видны окна мастерской. Но склон там был неудобный, к тому же пришлось бы лазить через забор.

В итоге я решил сделать крюк — через улицу до ближайшего перекрёстка, а оттуда вниз, на параллельную улицу, с которой двор Дирка, по идее, был виден. Но получилось проще, без этих хитрых манёвров.

Сам перекрёсток оказался подходящим объектом для следопытского фото. Я нашёл ракурс, откуда выгодно смотрелось и озеро, и полотно асфальта, ведущее вниз, к подножью холма. Сделав снимок, прокомментировал:

— Вернусь вот сюда. Про запас есть фото гостиницы. А на крайний случай — ещё и реверс, который сразу в столицу.

— Что значит — на крайний случай?

— Ну, мало ли. Вдруг вылазка затянется на полмесяца, например? Или даже дольше? Проще в столицу тогда вернуться.

Мы спустились с холма, поймали такси и разъехались по гостиницам, договорившись продолжить завтра.

Адрес фотоателье, работавшего с даль-цветом, я выяснил заранее, с помощью гостиничного администратора. Поэтому теперь я успел до вечера сдать плёнку на проявку и на печать, доплатив за срочность.

К обеду следующего дня мне вручили два крупноформатных снимка. Я скатал их в рулон, добавив ещё и третий, столичный. Сунул всё в тубус и поехал на холм. Оделся практично — брезентовые штаны с несколькими карманами, крепкие ботинки, немаркая рубаха. Плюс кое-какие вещи в компактной наплечной сумке на молнии.

Нэсса уже ждала меня.

— Вот, держи, — сказала она.

Я взял у неё небольшой конверт, а также прямоугольную фотокарточку, на которой был запечатлён тип с расстёгнутым воротом, насмешливым взглядом и кривоватой ухмылкой. Ему было тридцать с лишним, судя по виду.

— М-да, — сказал я. — Твой дядя — тот ещё ухарь. Надеюсь, хоть над тобой-то он не прикалывался с тем своим письмом.

— Надо мной — вряд ли, — сказала Нэсса. — По крайней мере, не в этом случае. Даже для него это было бы перебором.

Сунув фотку в карман, я посмотрел на картину. Сказал:

— Сейчас я войду, а ты подожди какое-то время здесь. Если Дирк в посёлке, я найду его быстро, за полчаса…

— Буду ждать до вечера.

— Ну, как знаешь. Но я почти уверен, что он не там. Какой смысл торчать в этой глухомани? Но раз он тебе оставил именно эту дверь, значит, там наверняка есть подсказка, как его искать дальше. Вот и займусь. Короче, если я не вернусь в течение часа-двух, не пугайся. Это означает всего лишь, что я поехал куда-то в другую местность.

— Я всё-таки надеюсь, что вы с ним вернётесь быстро.

— Я тоже, но шансов мало.

Поправив за спиной тубус, я повернулся к холсту. Нэсса отошла, чтобы не мешать.

Я сосредоточился, глядя на красную стену дома.

Пейзаж стал чётче, насыщеннее, проявились другие краски кроме даль-цвета. Картина открылась вглубь, добавились полутени — теперь всё выглядело скорее как фотография, к тому же почти трёхмерная.

И по содержанию пейзаж изменился.

Нет, это было не подменное фото, как на экзамене. Местность осталась той же, но вот домов на заднем плане прибавилось, и машин стало больше. Рисунок трещин на сухом грунте неуловимо преобразился.

Ну да, всё верно — с момента, когда двоюродный дядя Нэссы всё это рисовал, прошло уже больше года. Пейзаж актуализировался.

Моего лица коснулся горячий ветер.

Холста передо мной больше не было, был проём в другой мир.

Я шагнул туда и сразу зажмурился.

Солнце жарило слева-сверху, сияло. На блёкло-голубоватом небе не видно было ни единого облачка. Внизу же ландшафт был начисто лишён зелени — ни травы, ни деревьев. Скалы вдали желтели тоскливо и монотонно.

Дороги вокруг посёлка отсутствовали. Здешнему транспорту они, собственно, не требовались — равнина была плоской, как стол. Иссушенная глинистая земля затвердела, узкие трещины не могли помешать мотовездеходам. Один из них как раз демонстрировал свой КПД на практике — шустро двигался от посёлка в сторону скал, а за ним тянулся шлейф пыли.

Оставался вопрос, как народ сюда добирается в дождливый сезон, когда глина раскисает, но сейчас это было неактуально.

Я подошёл к ближайшей постройке. Она и впрямь оказалась модульной — состояла из нескольких блок-контейнеров, собранных воедино. Геометрическими изысками здесь явно не заморачивались, конструкции представляли собой прямоугольные призмы. Я провёл ладонью по обшивке — да, пластик.

Вездеходы же вблизи выглядели ещё экзотичнее, чем с дистанции. Большие колёса, покрышки с мощным рифлением, а вся механика — на виду, как у мотоциклов, без защитного корпуса. Лишь некоторые узлы имели кожухи сложной формы, почти без ровных поверхностей.

По этому принципу были сделаны даже грузовики. Вместо кузовов привычного вида или фургонов они имели решётчатые клети из толстых прутьев или из проволоки. И даже над водительским местом не было козырька. Меня это несколько удивило. Шофёрам-дальнобойщикам здесь, под палящим солнцем, явно приходилось несладко.

Держась за стенку постройки, я переждал дискомфорт, пока в мою голову впитывались местные грамматические структуры и обрастали лексикой. Воздух казался вязким от зноя. Сухая пыль, поднятая там, где я только что прошёл, неохотно оседала на грунт.

Блок-контейнер, возле которого я стоял, не имел оконных проёмов — склад, вероятно, судя по припаркованным рядом грузовикам. Была только дверь, и она открылась к тому моменту, когда я пришёл в себя.

Наружу шагнул мужик, одетый примерно в таком же стиле, как и я сам, разве что рубаха у него выгорела на солнце практически добела. А в кобуре на поясе висел револьвер.

Мужик оглядел окрестности, зыркнул на меня подозрительно, но ничего не сказал. Водрузил на голову широкополую шляпу, надел тёмные очки и направился к вездеходу-грузовику, стоявшему чуть поодаль. Влез на сиденье водителя, повозился там, и машина, рыкнув, тронулась с места. Выхлоп смешался с пылью, завоняло бензином.

Заглядывать на склад я не стал. Проводил взглядом отбывающий транспорт и обогнул постройку, углубившись в посёлок.

Архитектура стала разнообразнее. Кроме модульных параллелепипедов теперь попадались и каркасные домики с двускатными крышами. И расцветка варьировалась — то тёмно-красная, то синяя, то коричневая. Оттенки при этом выглядели кислотными, неестественными.

Возле одного из таких домов кучковались машины, причём не грузовики, а двух- и четырёхместные легковушки. Впрочем, конструктивно они являли собой всё те же открытые вездеходы.

Я подошёл. На вывеске изображалась рептилия с перекошенной мордой, обнявшая лапами бутыль с мутной жидкостью. Заведение называлось «Шаловливый варан». Именно оно, очевидно, являлось здесь средоточием социальной коммуникации.

Переступив порог, я оглядел интерьер. Тот не преподнёс сюрпризов — барная стойка с высокими табуретами перед ней, бутылки на полках, пластиковые столы и пластиковые же стулья. Под потолком вращались лопасти вентилятора, слегка взбаламучивая прокуренный воздух.

В помещении было полутемно — жалюзи на окнах впускали солнечный свет дозированно и без восторга. Народ, лениво переговариваясь, сидел за столами — человек десять. И все уставились на меня.

Сделав морду кирпичом, я подошёл к стойке. Кряжистый бармен с одутловатым лицом ждал молча. Я нейтрально сказал:

— Приветствую.

Он кивнул. Я влез на табурет, оглянулся через плечо. На меня всё ещё косились, но уже не таращились. Прерванные разговоры возобновлялись.

По законам жанра мне следовало бы глотнуть вискаря, поговорить с барменом за жизнь и лишь после этого плавненько подойти к сути дела. Но у меня с собой не было местных денег, а золотые самородки на стойке смотрелись бы нездоровой эксцентрикой, поэтому я вполголоса сразу спросил о главном:

— Не знаешь Дирка?

Несколько секунд он молчал, словно не расслышал вопроса, затем позвал, не повышая голоса:

— Тощая, подойди.

Из-за марлевой занавески, которая закрывала проход в подсобку, появилась девица лет двадцати пяти и весом под сто кило, с фигурой толкательницы ядра, при это густо накрашенная и с пышной причёской, в джинсах и клетчатой рубашке.

Бармен показал ей кивком — постой, мол, вместо меня. Сам же обошёл стойку и коротко махнул мне рукой:

— Пошли.

Мы с ним поднялись по лестнице на второй этаж. Он отомкнул дверь в захламлённую комнату, похожую на кладовку. Там среди прочего помещался несгораемый шкаф. Открыв и его, бармен достал пластиковый свёрток — плоский, как бандероль:

— Твоё. Открой, посмотри.

Внутри обнаружилась карта, свёрнутая в несколько раз. На ней была отмечена точка посреди пустоши, от которой шла извилистая линия к городу. В пункте назначения от руки был дописан адрес — на языке, который использовался в базовом мире, откуда я только что перешёл.

Ещё имелась инструкция, тоже от руки: «Если дождь, то сиди на месте. Если сухо — найди машину. Купи оружие. Расспроси про Рой».

— Спасибо, — сказал я бармену. — А Рой — это что?

Он хмыкнул:

— Да, Дирк предупреждал — может прийти странноватый тип с бредовыми вопросами. Попросил не удивляться и подсказать. Так вот, парень, Рой — это летучая гнусь, которая любит жрать. И если вдруг, пролетая мимо, увидит что-нибудь плоское и при этом подвижное, то кранты.

— Извини, я что-то не понял. Плоское и подвижное?

Бармен вздохнул устало:

— Вот, предположим, сделал ты себе крышу на вездеходе. Плоскую. И поехал. Рой тебя углядел и скушал вместе с вездеходом. Раму, мотор, сиденья, а на закуску — косточки твои и одёжку. Разве что резина останется жёваная и выплюнутая. Резиной он брезгует, да и то не всегда.

— Хренасе, — сказал я. — Вот, значит, почему машины такие странные тут… Но в домах-то крыши и стены плоские тоже? Логику не улавливаю…

— Во-первых, посёлок в слепом пятне, Рой сюда не лезет. А во-вторых, головой подумай. Объясняю ещё раз — Рой жрёт подвижное. Неподвижное или медленное — не трогает, потому что не замечает.

— Гм. Но дома ведь модульные, то есть блоки для них откуда-то доставляют в готовом виде. Почему Рой их по дороге не обглодал?

— А потому что везли черепашьим шагом. Недели две от города волочились. Хотя с нормальной скоростью тут дорога — часов на пять или шесть.

Я поскрёб в затылке:

— Слушай, а можно глупый вопрос?

— То есть предыдущие были умные, полагаешь?

— Ну, этот будет ещё глупее. Почему Рой нападает так избирательно? Нелогично же. Если материал один и тот же, какая разница, плоский он или нет? И, коль уж на то пошло, почему не сделать крышу кабины с более сложной формой? Гофрированную или типа того?

Бармен терпеливо дождался, пока я смолкну, а затем спросил саркастически:

— Самый умный, да? Никто до тебя не пробовал, думаешь?

— Без понятия. Потому и интересуюсь.

— Ты хоть гофрируй, хоть гребешком поставь — Рой чувствует, что ты его дуришь, и налетает. Как, почему — спроси что попроще. Университетов я не кончал. И хватит мне мозги полоскать. Пакет получил? Гуляй.

— Теоретических вопросов больше не задаю, так что не ругайся. Остался только практический. Как мне добраться до города? Есть тут попутный транспорт?

— Транспорт-то есть, — поморщился бармен, — но проблема не в этом.

Глава 3

— В город сейчас мало кто ездит, — пояснил бармен. — Прошёл слушок — по пути туда появилась новая гнусь. Или старая в новом виде, хрен разберёшь. И что с ней делать, никто не знает. Пока вроде проехать можно, но всё равно народ поднапрягся. И просто так никто туда не попрётся.

— А за доплату?

— Можно поспрашивать. Один у меня тут снимает комнату — вот он, может, и согласится, потому что больной на голову. Ну, и сидит сейчас без гроша.

— Сойдёт, — сказал я. — И где он?

Задумавшись на секунду, бармен поморщился:

— Сам спрошу. Он сейчас отсыпается… А ты, главное, не наливай ему до поездки. Вообще ни капли, ты понял? Иначе крышу ему сорвёт окончательно. В баре-то я за ним прослежу, тем более что он мне две сотни должен…

— Ладно, тебе виднее. А мне, кстати, наличка нужна, чтобы с ним потом расплатиться. Кто мне тут золото поменяет? Ну, или серебро?

— От моего «Варана» — налево, потом направо. Там вывеску увидишь. Только не ори тут на всю округу, что ты богатенький. Иди, не отсвечивай. А я Трепача пока разбужу, водилу твоего.

Я кивнул и шагнул к двери, но у порога обернулся:

— Ты говоришь — новый вид старой гнуси. То есть Рой, значит, по составу неоднороден? И он мутирует?

— А о чём я, по-твоему, тебе тут талдычу? Где-то одна гнусь, где-то другая. А где-то вроде была одна, почти безобидная, а через пару лет туда сунешься — и волосёнки дыбом. Если страшилки любишь, то спроси Трепача. Он тебе всю дорогу будет по ушам ездить на эту тему, без продыху. А сейчас — топай, куда собрался.

Я так и сделал. Вышел на запылённую улицу, под яркое солнце. Свернул на поперечную улочку и там обнаружил лавку менялы. Точнее, вывеска обещала ломбард, но здесь же, как я подозревал, выполнялись и остальные операции с налом, ввиду отсутствия банка.

Хозяином оказался щуплый дедок, сидевший за массивным столом. Он делал пометки в толстой тетради, сгорбившись и прищурившись над ней близоруко. Седые волосы клочковато топорщились.

Когда я вошёл, он оторвался от записей, посмотрел на меня поверх круглых очков в проволочной оправе и поинтересовался с печалью в голосе:

— Чем могу быть полезен, молодой человек?

— Принимаете драгметаллы? Не в залог, имею в виду, а сразу на продажу.

— Любопытная постановка вопроса, — вздохнул дедок, быстро просканировав меня взглядом. — Речь о ювелирных изделиях?

— Нет, чистый продукт.

— Молодой человек, вы меня пугаете. Если вы сейчас достанете слиток золота с клеймом Республиканского банка, филиал которого был ограблен месяц назад в предгорьях, то, боюсь, возникнут некоторые сложности.

— Не будем драматизировать.

Я выложил на столешницу небольшой самородок. Хозяин лавки покосился на него недоверчиво, затем осторожно взял двумя пальцами.

Логика подсказывала, что сейчас он организует проверку. Капнет кислотой или уксусом, царапнет по пробирному камню и прочее в том же духе. На худой конец, поднесёт магнит или хотя бы взвесит товар. Но дедок застыл неподвижно, прикрыв глаза и как будто вслушиваясь в пространство.

— Да, и впрямь любопытно, — констатировал он, когда я уже собрался его окликнуть. — Золото чистое, хотя я был уверен, что месторождения по эту сторону гор исчерпаны дочиста. То, что не успели взять люди, доела рудная гнусь. Где добыт самородок, позвольте полюбопытствовать?

— Достался по случаю. Так сколько дадите?

— Видите ли, молодой человек, на такой товар здесь спрос минимальный. Околонулевой, я бы так сказал. И я вряд ли отыщу покупателя, чтобы поиметь свой скромный процент…

— Уверен, вы справитесь, — сказал я. — Вы производите впечатление крайне компетентного человека.

— Я мог бы вам предложить девять сотен… Пусть даже девять с половиной — в награду за вашу тонкую лесть, на которую я, к сожалению, падок…

Насколько я понимал, этой суммы мне бы вполне хватило, чтобы добраться до города. Но если бы я ушёл, не торгуясь, бдительный старичок впал бы в подозрительность, поэтому я сказал укоризненно:

— Почтенный хозяин, вы меня обижаете. Ну какие тут девять сотен, хоть бы и с половиной? За такой самородок — три тыщи минимум.

— А вы не лишены фантазии, юноша, — несколько оживился дедок. — Но ваше воображение слишком оторвано от реальности. Тысячу — так и быть, для круглого счёта…

Сошлись в итоге на полутора тысячах. Я мог бы выторговать ещё пару сотен, но мне уже стало лень. Он отсчитал мне четырнадцать сотенных бумажек, а пятнадцатую даже предусмотрительно разменял на более мелкие.

— И мой вам совет, — сказал он мне на прощанье, — купите-таки себе револьвер, лавка по соседству. Лишним не будет.

Стрелять я, естественно, не планировал, но припомнил, что о покупке ствола упоминал и Дирк в записке, оставленной для меня. Как я уже заметил, при оружии были все, кого я встречал на улицах и в «Шаловливом варане». Стоило, пожалуй, тоже обзавестись, хотя бы ради того, чтобы не выделяться на общем фоне.

В оружейной лавке торговал хмурый тип со взглядом голодного звероящера.

— Добрый день, — сказал я ему, — мне бы револьвер.

Смерив меня взглядом, он выложил на прилавок здоровенную дуру, которая, если судить по виду, сгодилась бы и для охоты на мамонтов. Я терпеливо сказал:

— Мне без фанатизма.

— Говори толком.

Я присмотрелся к изделиям, выставленным у него за спиной и прикрытым сдвижной решёткой. Некоторые из них были новые, другие напоминали металлолом. В здешних торговых марках я ничего не смыслил, но у меня имелось следопытское зрение. Задействовав его, я ткнул пальцем:

— Вон тот, пожалуйста.

Продавец положил передо мной револьвер, который смахивал внешне на «кольт-питон», виденный в кино. Примерно такой был у Бельмондо в «Профессионале».

Я форсировал зрение, повертел револьвер в руках. Откинул барабан влево, вернул на место. Если бы у меня спросили в этот момент, какие конкретно признаки важны при осмотре, я не смог бы ответить. Но интуиция говорила мне — револьвер исправен, хоть и отнюдь не нов, а его внешний вид вполне зауряден для этих мест. Ну, собственно, я и брал его именно для вида.

— Старый, — сказал я.

— Старый, — подтвердил оружейник. — Скидка.

Отдав полторы сотни, я докупил ещё кобуру и коробку патронов. Кобуру нацепил прямо у прилавка, воткнул в неё незаряженный револьвер, а патроны засунул в сумку.

Для антуража не хватало разве что шляпы. Впрочем, и для удобства тоже — солнце жарило всё сильнее. Так что, найдя соответствующую лавку, я купил шляпу и очки. В предстоящей поездке через пустыню они могли всерьёз пригодиться.

В общем, под ковбоя я мимикрировал. Повезло, что хоть на коняшках здесь не катались, иначе вышел бы некоторый конфуз. В своём родном мире я к лошадям и близко не подходил, а в том, где сейчас учился на следопыта, они отсутствовали вообще, как ни странно. Там были только тягловые волы.

Потратив ещё несколько минут, я прошёлся по улочкам, сделал несколько снимков — просто на память. А фотография той постройки, возле которой стояли грузовики, получилась со следопытским качеством, как потенциальная дверь. Никто не мешал мне, все в такую жару сидели под крышей.

Когда я вернулся в бар (или, точнее, в салун, учитывая мою мимикрию), бармен указал мне на столик в дальнем углу. Там маялся, цедя кофе, жилистый худой тип, лет на десять старше меня, в поношенной рубахе с заплатой на рукаве.

Подойдя к нему со мной вместе, бармен сказал:

— Значит, так, Трепач. Вот этого парня доставишь в город.

— Доставить-то я могу. Чего б не доставить? — сказал Трепач. — Но поездка будет, ребятки, та ещё, потому как и сами знаете — гнусь там новая. Так-то есть у меня маршрут, где она пока не особо, но дело муторное. Не угадаешь. Вот, помню, в прошлом месяце ехал — поначалу вроде спокойно, а потом смотрю…

— Ближе к делу, — перебил бармен.

— Дык куда ближе-то? Говорю же — меньше, чем ты тысячу, не поеду.

— Семьсот, — сказал я. — Ну, и бензин с меня.

— Жлоб ты, парень, — сказал Трепач, но физиономия у него при этом была довольная. — Ладно, хрен с тобой, уломал. Но деньги вперёд.

— Вперёд он заплатит ровно две сотни, — отрезал бармен. — Прямо сейчас. И отдаст их мне, потому что ты мне их должен.

— Злой ты, — сказал Трепач, — да ещё и мелочный. Нет в тебе размашистости.

Я вручил бармену две сотенные бумажки, и Трепач прокомментировал:

— Ну, я же говорил, что заработаю и отдам, а ты сомневался. Вот — получи и радуйся. И в блокнотик куда-нибудь запиши, чтобы не забыть. Ну, и раз уж должок уплачен, налей стакашку на посошок.

— А вот хрен тебе, — сказал бармен. — Садись в свою колымагу и езжай в город. До темноты как раз доберётесь, если не будете здесь штаны протирать. Ну, и если гнусь не сожрёт.

— Подавится, — беззаботно заржал Трепач. — Ну, погнали, парень.

Он пошёл к выходу, а бармен придержал меня за локоть и сказал тихо:

— Пушку заряди сразу. Пули-то Рою — побоку, но звук он не любит. Может, на полминуты замешкается, не сразу сгрызёт.

— Гм, оптимистично. Но в любом случае — за помощь спасибо.

Я догнал Трепача. Мы с ним свернули в проулок и подошли к большому ангару, который служил и складом, и гаражом одновременно.

Грузовик Трепача выглядел побитым, как после череды мелких ДТП. Ощутимо погнулся «кенгурятник» на морде, а решётчатый кузов несколько вмялся с левого бока. Чёрная краска облупилась с металлических прутьев, те были исцарапаны.

Нас заметил мужик в засаленном синем комбинезоне. Подбежав к нам, он с нетерпеньем спросил у Трепача:

— Ну? Сидишь или едешь?

— Давай, грузи, — ответил тот царственно.

Мужик закивал поспешно и, развернувшись, махнул кому-то рукой. В ангаре началось мельтешение — крепкие парни в комбинезонах тащили к грузовику мешки, складывали в кузов. Я поинтересовался у Трепача:

— Что за груз?

— Пыльный жемчуг же. Ты вообще не местный? Здесь суховей примерно раз в две недели — ну, не обычный, в смысле, а намагниченный. Узкой полосой идёт, мили в три-четыре. И вот после него жемчужины из земли вылезают, а народ собирает. Хотя этот здешний сорт — не особо ценный. Средней паршивости, если честно. В горючку не перегонишь, только на удобрения. Но какой-то навар имеют, по ходу дела. А я вожу. Ну, не только я, но сейчас желающих — не особо, сам видишь.

— А почему они ждут попутку? Купили бы себе грузовик и сам возили бы.

Трепач хохотнул:

— Ага, хрена с два. Моторная гильдия здесь всех держит за вымя. Патент на грузоперевозки — у нас.

Пока мы стояли, я вскрыл коробку с патронами, зарядил револьвер. Решил, что надо прислушаться к совету бывалого человека.

Кузов тем временем заполнился примерно наполовину. Туда же влезли два парня с карабинами — сели между мешками, сунув под задницы толстые матрасы, свёрнутые валиками.

Спереди грузовик был двухместным, хоть и открытым. Трепач уселся за руль, а я — справа от него. Мотор заревел надсадно, чихнул, и мы выкатились-таки из ангара. Остановились возле бензоколонки, заправились — я, как и договорились, оплатил удовольствие.

Ещё мы купили воды в дорогу, плюс съестные припасы. Те выглядели невзрачно — брикеты в пластиковых цветных упаковках.

Выехав из посёлка, Трепач погнал машину на северо-восток, где не было скал. Теперь солнце светило в спину. Пыль позади нас взмётывалась, тянулась хвостом. Я надел очки и надвинул шляпу на нос. Спросил:

— А по поводу новой гнуси есть что-нибудь конкретное?

— Ну, конкретное — она завелась, парни её видели. Но пока не очень понятно, как она жрёт. Ещё не оформилась, чтоб гулять на серьёзные расстояния, силу копит. Проскочим, думаю, не боись.

Я задал ему ещё пару-тройку наводящих вопросов. Этого оказалось достаточно — Трепач, получив свободные уши, задвинул лекцию. Она, правда, ежеминутно перемежалась байками, анекдотами и страшилками, но в целом оказалась довольно информативной. Я более или менее разобрался, что здесь творится.

Мы находились на крупном острове, размером с Мадагаскар. Он располагался поодаль от других континентов и был открыт недавно, лет сто назад, но колонизировали его далеко не сразу. Здесь обнаружилась странная форма жизни, напоминавшая не то облака цветочной пыльцы, не то рои насекомых. А ещё здесь были блуждающие магнитные аномалии — и вот под их воздействием эта роящаяся пыльца видоизменялась.

Биологи и генетики рассуждали о мутациях, пытаясь понять, как именно всё это работает. Лично я, правда, сильно подозревал, что кроме электромагнитных полей в аномалиях был ещё и магический компонент. Но местная наука магию отрицала.

Как бы то ни было, Рои бродили над островом. В некоторых районах они усиливались — сжирали растительность подчистую, а затем принимались за остальное, но с оговорками. Их меню варьировалось, не поддаваясь логике. Где-то Рой жрал всё плоское, а где-то набрасывался на столбы и антенны.

Колонизация острова при таких предпосылках выглядела безумием, но она состоялась. Причина была проста — в горах нашли золото и драгоценные камни. А ещё вдоль линий распространения аномалий иногда прорастали интересные штуки вроде пыльных «жемчужин». К настоящему жемчугу они отношения не имели, но местным старателям было пофиг, название закрепилось.

В других местах собирали кристаллизованную ядовито-красную дрянь, токсичную. Она попадалась реже, ценились выше. Её перерабатывали, смешивали с какими-то химикатами и получали сыворотку, которая делала человека в разы сильнее физически, добавляла выносливости.

В последние годы главную прибыль приносили как раз «жемчужины» и кристаллы. Золотая лихорадка сошла на нет. Поначалу Рой был к золоту равнодушен, россыпи игнорировал. А вот рудные жилы, когда люди до них добрались, его заинтересовали. Он принялся выгрызать их жадно и тщательно. Мог сожрать и крупные самородки, оставляя лишь мелкие.

Древесина на острове отсутствовала как класс. Колонисты пытались завезти саженцы, но те были съедены моментально, с особым смаком. Рой поглощал и завезённые доски, и деревянную мебель. И лишь когда появилась дешёвая бытовая пластмасса, колонизация несколько упростилась.

А вот бумагу Рой не употреблял — любил целлюлозу только в природном виде. Но всё равно и книги, и канцелярские принадлежности здесь стоили дорого, потому что завозились с материка.

Тихие обыватели на остров не приезжали, как можно догадаться. Впрочем, сейчас уже подрастало второе поколение, родившееся на острове. Оно было менее отмороженным, чем первопроходцы, но тоже клювом не щёлкало.

Всё это Трепач вываливал на меня без пауз — но в какой-то момент вдруг смолк и резко нажал на тормоз. Парни с карабинами матюгнулись из кузова. Один из них, приподнявшись над мешками, спросил:

— Чего встал?

— Да чё-то мне воздух здешний не нравится. — Трепач то ли вслушивался в пространство, то ли принюхивался. — Рой тут прошёл недавно…

Парень достал из сумки бинокль, оглядел горизонт:

— Ни хрена не вижу.

— Надеюсь, и не увидишь. Он далековато, вон там примерно…

Трепач махнул рукой вперёд-влево. Второй хранитель мешков тем временем тоже встал и мрачно спросил:

— Ну, и чё теперь?

— Прямо ехать стрёмно, — сказал Трепач. — Рой почует, скорей всего. И да, он какой-то новый, судя по вони. Я без понятия, что он жрёт, а чем брезгует. Не хочу соваться. Сделаем крюк, направо, целее будем.

— А ты не гонишь? — спросил парень с биноклем.

— Хочешь проверить? Если поедем прямо и нас сожрут, то я выиграл. Устраивают такие условия?

Парень с досадой сплюнул за борт, а я посмотрел направо, куда задумал ехать Трепач. Там вновь показались скалы — не такие большие, правда, как в районе посёлка. Те были высотой в сотню метров, а эти — размером с двух- или трёхэтажный дом.

— Там шатуны ошиваются, сто процентов, — пробурчали из кузова. — Давай лучше постоим, переждём.

— Переждать — оно как бы да, — ответил Трепач и опять принюхался. — Но, по-моему, Рой возвращается. И ещё…

Приподнявшись, он оглянулся:

— Если не путаю, второй идёт сзади-справа. В клещи берут…

Не тратя больше время на разговоры, Трепач дал газу. Мы понеслись в сторону камней, чтобы проскочить чуть левее них.

Они приближались, вырастали в размерах. Я снял очки, задействовал следопытское зрение. Солнце сдвигалось к западу, но стояло ещё достаточно высоко, и камни в его лучах просматривались неплохо.

Увиденное мне не понравилось.

Глава 4

Кто-то притаился в камнях, поджидая нас.

И хотя я не видел там пока никого, сомнений у меня не было. Если бы мне потребовалась следопытская фотоиллюстрация с заголовком «Засада», то более подходящий пейзаж я вряд ли нашёл бы.

Впрочем, и остальные, кажется, не испытывали иллюзий. Косясь на камни, Трепач начал поворачивать руль, чтобы не оказаться вплотную к ним. При этом он периодически зыркал и в противоположную сторону, откуда якобы приближался Рой.

Земля под колёсами стала менее ровной, появились колдобины и мелкие голыши. Машина покачивалась, кренилась. Приходилось держаться, чтобы ненароком не выпасть.

Кто ждёт в засаде, я понял через считанные секунды.

Камни теперь были в сотне шагов от нас, по правую руку. И вот оттуда, взревев, появились три драндулета и понеслись нам наперерез.

Если грузовик Трепача выглядел побитым, то эти штуки были и вовсе склёпаны из металлолома, судя по виду, и скреплены соплями для верности. Как мне чудилось, ещё миг-другой — и они развалятся на запчасти.

Габаритами они напоминали пикапы и передвигались шустро. Бортики в кузовах были из пластмассовых реек и проволоки, высотой метра в полтора, а люди стояли, держась за них. В каждом из «пикапов» было человек пять, в совершенно диких лохмотьях.

Все они орали и улюлюкали, потрясая винтовками, но почти не стреляли. Не было патронов, скорей всего. Лишь два оборванца сразу же в нас прицелились и пальнули. Пуля с отвратительным звуком чиркнула по металлу рядом со мной.

В ответ начали стрелять мои спутники с карабинами. Но нашу машину как раз подбросило на ухабе, пули улетели куда-то вдаль, над камнями. Из кузова донеслись матюги. Одного из наших стрелков чуть не завалило мешками.

— Догонят, — сквозь зубы бросил Трепач, уводя машину всё дальше влево. — Горючка у них с добавкой…

И да, чем бы оборванцы ни заправляли свои тачанки, те слишком быстро с нами сближались. На передках у них крепились заточенные штыри — орудие для тарана. А некоторые из этих ребят держали вместо винтовок длинные шесты с крючьями — готовились стаскивать нас с машины.

Я выдернул из кобуры револьвер.

Моё восприятие скачком перешло на новый виток форсажа. Картинка будто замедлилась, хотя это было лишь субъективное ощущение. Слишком много подробностей улавливал мозг за доли секунды.

Кочки и голыши перед нашим грузовиком.

Курс преследователей, их скорость, неровности перед ними.

Предполагаемая траектория выстрела.

И мишень — колесо рыдвана с толстой, широкой и ребристой покрышкой, в двадцати метрах от меня…

Задержав дыхание, я надавил на спуск.

Отдача толкнула меня в плечо, а револьверная пуля вошла в покрышку наискосок.

Драндулет скособочился и вильнул, чуть не опрокинувшись. Людей в его кузове бросило друг на друга и на высокий боковой бортик.

Водитель следующей колымаги, чтобы не врезаться, рефлекторно вывернул руль. Её тоже занесло, и в кузове все повалились с воплем.

Третий драндулет продолжал погоню, но мои спутники с карабинами оклемались и вновь открыли стрельбу. Не очень-то метко — следопытского зрения у них не было, а наш грузовик всё так же подпрыгивал. Но одна из их пуль попала-таки в рыдван, куда-то в район мотора.

Рыдван заглох и остановился, как и два остальных.

Теперь мы стремительно от них отдалялись.

Я сунул револьвер в кобуру, а Трепач сказал мне:

— Ну, ты и выдал. Специально так целился? Или повезло?

— Всего понемножку. Но эти чижики слишком уж быстро ездят, по-моему, на своих тарантасах, нет?

— Ну, ещё бы, — хмыкнул Трепач. — Жемчужины растворяют в горючке. Но говорю же — жемчуг у нас паршивенький. Двигатель засоряется на раз-два, сдыхает через полсотни миль. Хотя эти-то развалюхи не жалко, они и так еле держатся… А вообще, эти ребятишки — те ещё психи. Прикинь, они пыльный жемчуг ещё и жрут…

— Нафига?

— Чтобы Рой не трогал. И он не трогает, брезгует. Но мозги у ребят спекаются, и кишки прогнивают. Психи, одно слово…

Трепач замолчал и опять вслушался в пространство. Затормозил, заглушил мотор и мрачно оповестил:

— Рой близко, не оторвёмся. Сидим, не вякаем, молчим в тряпочку. Если он обычный, то не заметит. А если действительно какой-нибудь новый, то…

Не договорив, он махнул рукой.

Тишина вокруг стала давящей, неестественной. Шатуны-оборванцы остались далеко позади, не пытаясь больше догнать нас. Мы нервно озирались.

И наконец я увидел Рой.

Издалека он выглядел как коричневато-ржавая туча, которая приближалась к нам слева, ежесекундно меняя форму и плотность. Туча эта то истончалась и становилась почти прозрачной, раздаваясь при этом в стороны, то сгущалась в комок.

А чуть погодя появилась ещё одна, с другой стороны. Обе части Роя сближались, чтобы сойтись в том месте, где посреди равнины стоял наш грузовичок.

Подсознательно я ожидал, что Рой будет издавать жужжание или ещё какой-нибудь звук, характерный для насекомых. Но он перемещался почти беззвучно. Лишь едва уловимый шелест, как от сухой бумаги, щекотал восприятие.

Обе тучи вытянулись навстречу друг другу и соединились в одну — прямо перед нами, метрах в пятидесяти, невысоко над землёй. Теперь стало видно, что они состоят из чего-то вроде пыльцы, которая беспокойно клубилась, переплетая свои шлейфы друг с другом.

Поначалу казалось, что Рой нас не замечает, и я немного расслабился. Но затем он вдруг вздрогнул, будто что-то почуял, и стал вытягивать в нашу сторону тонкий щуп.

Мне вспомнились слова бармена — близкий звук выстрела может якобы отпугнуть пыльцу ненадолго. Я потянулся к кобуре, но Трепач достал свой револьвер первым. Он не целился в Рой, а просто выстрелил в землю перед машиной.

Отросток резко отдёрнулся, втянулся в ржавую тучу. Та заклубилась недоумённо — так я это воспринял, по крайней мере.

Трепач выстрелил ещё трижды. Пули входили в грунт, вздымая фонтанчики жёлтой пыли. Из кузова пару раз пальнул один из парней-попутчиков.

Но Рой больше не обращал на это внимания. В нашу сторону снова потянулись отростки — четыре штуки, по одному на каждого путешественника.

Может быть, подсознание надо мной подшутило, вспомнив, как назывался местный салун, а может, мне просто напекло голову — но в отростке, который направлялся ко мне, почудились очертания чудовищного варана, размером с нашу машину.

Фантом развеялся миг спустя, щуп видоизменился в очередной раз, но я уже не мог отбросить эту ассоциацию. И когда оконечность щупальца истончилась, приблизившись к моему лицу, я воспринял это как вараний язык.

Рефлекторно я попытался отпрянуть, но не сумел. Мои мышцы отяжелели, как будто их залили свинцом, и почти перестали слушаться. Грузовик окружила полупрозрачная рыжеватая пелена, и воздух стал вязким, словно смола, не давая пошевелиться.

Тонкий отросток передо мной раздвоился. Два его усика проникли мне в ноздри, вдвинулись глубже.

Ощущение было гадостное — как будто они тянутся к мозгу, нащупывают контакты с нейронами, ищут подключение и находят.

У меня в памяти, вопреки моей воле, начали прокручиваться картинки последних суток, причём в обратном порядке — встреча со ржавой тучей, столкновение с шатунами, выезд из посёлка, визит к меняле, знакомство с барменом.

Казалось, «варан» перематывает киноплёнку назад.

Но, добравшись до кадра, где я прохожу сквозь картину-дверь, он споткнулся и брезгливо отдёрнулся.

Я даже успел уловить, что именно ему не понравилось.

Человеческие воспоминания были для «варана» деликатесом, но моя память слишком отчётливо пахла краской-эффектором. Прокручивая «кино», Рой подбирал порцию — однако не стал её поглощать. Не пришлась по вкусу чужая магия.

Отросток отполз от меня, втянулся в ржавую тучу. Но я по-прежнему не мог шевельнуться — воздух вокруг остался рыжеватым и плотным.

Краем глаза я видел, что соседнее щупальце выдаивает память из Трепача. Тот был местным уроженцем без лишних запахов, и «варана» это устраивало.

Так продолжалось ещё около минуты.

Затем отростки начали отлепляться, хищник насытился.

Пелена вокруг поредела, затем развеялась окончательно. Я ощутил, как мышцы снова обретают подвижность, хотя осталась неприятная слабость.

Ржавая туча выглядела теперь компактнее и жирнее. Несколько секунд она ещё колыхалась перед грузовиком, а затем неспешно поползла прочь.

Трепач неуклюже пошевелился. Обвёл окрестности мутным взглядом, уставился на меня — но, кажется, не узнал.

— Ау, Трепач, — позвал я. — Ты как вообще?

Не ответив, он отвернулся. Впечатление было, что он спит наяву. Парни с карабинами выглядели приблизительно так же — сидели среди мешков, таращась в пространство.

Я слез на землю, обошёл грузовик, взял Трепача за локоть:

— Пошли. Пересядешь в кузов.

Он подчинился с некоторой задержкой. В кузове я посадил его на матрас. Оглядел окрестности — всё спокойно. Ни шатунов, ни туч.

Я сел на водительское сиденье.

Мне пару раз уже доводилось сидеть за рулём старой легковушки и трёхколёсного мотоцикла. У моего приятеля-одноклассника отец был автомехаником и любил возиться с железом. Будучи в настроении, он показывал нам, как всё это устроено, а когда мы стали постарше, разрешал даже порулить возле гаражей, стоявших на окраине городка.

Сегодня к тому же я понаблюдал следопытским зрением, как Трепач управляет грузовиком, поэтому вполне представлял, что делать. Ручка газа на руле, сцепление, педаль тормоза — система понятна.

Сверившись с картой, я осторожно тронулся с места. Сначала ехал медленно и печально, но постепенно приноровился и увеличил скорость. Тем более что протаранить здесь что-либо было невозможно при всём желании.

Иногда я оглядывался на спутников. Все трое заснули, привалившись к мешкам, и мне оставалось только надеяться, что сон этот — оздоравливающий. Вслед за машиной стелился пылевой шлейф, а на заднем плане садилось солнце.

Когда равнину накрыли сумерки, температура быстро поползла вниз. Я затормозил, чтобы достать куртку из сумки. Впрочем, поездка подходила к концу — впереди мерцали электрические огни, широкая россыпь. Мы приближались к городу.

Подступающий холод разбудил попутчиков. Трепач заворочался, приподнялся, уставился на мешки и на парней с карабинами. Перевёл наконец-то взгляд на меня и спросил:

— Ты кто?

— Отличный вопрос, — сказал я. — Мы с тобой познакомились в районе обеда. Потом нас перехватил Рой, чтобы высосать память. Мне повезло, я ему не слишком понравился, поэтому пострадал не особо. Вопрос — сколько ты забыл? Вот этих орлов ты помнишь, к примеру?

Трепач оглядел парней:

— Этих помню, да, пару раз возил их… А так ощущение — как с дикого бодунища… Вроде выезжал из предгорий, а потом — как в тумане всё…

— Ну, это полбеды. Всего несколько дней забыл, значит.

— Погоди… Говоришь, гнусь память высасывает? Раньше такого не было вроде… Но да, слушок был, что новая гнусь тут завелась, непонятная… И давай, подробно рассказывай, что и как…

Выслушав меня, Трепач почесал в затылке:

— Неподвижную тачку, значит, заметила? Хреновато… Хотя, с другой стороны, не съела ведь целиком, только память за трое суток…

Пока я рассказывал, парни тоже проснулись, и теперь один из них пробурчал:

— Три дня из памяти — фиг бы с ними. Но гнусь ещё неокрепшая, молодая. Поэтому и высосала так мало. А вот после того, как заматереет, в силу войдёт, с ней лучше бы не пересекаться…

— А на посёлок она не нападёт? — спросил я. — Ну, раз теперь замечает не только движущиеся объекты?

— Посёлок — в слепом пятне, — ответил Трепач, взглянув на меня с недоумением. — Лозоходцы работали перед тем, как его поставить, искали место. Гнусь не увидит. Всегда так делают. Ты вообще не из здешних, что ли? С материка приехал?

— Типа того, — сказал я. — И про слепое пятно я знаю, просто стормозил малость. Ну что, поехали дальше? Машину можешь вести? А то я не ориентируюсь в городе.

— Щас, погодь…

Трепач свинтил пробку с пластиковой бутылки. Долго и обстоятельно хлебал воду, затем сполоснул лицо. Констатировал:

— Ну, более или менее…

Напялив брезентовую куртку, он сел за руль. Мы двинулись к городу. Трепача ещё плющило после контакта с гнусью, поэтому он молчал. А я размышлял.

Итак, я на собственной шкуре выяснил, что стирание памяти — процедура недолгая. Ну, во всяком случае, если у стирателя есть достаточно сил, как у здешней мутирующей фауны-гнуси…

Если же процедуру проводят люди, то у них, наверное, получается не так лихо. Взять, например, тот случай на рынке, осенью — Невидимке пришлось предварительно повозиться, сделать татуировки своим бандитам. И это при наличии суперкраски…

Но да, процедура реализуема. Прежде я видел лишь её результат, теперь же воочию пронаблюдал процесс…

— Нас — к складу, как обычно, — сказал Трепачу один из парней.

Мы въехали в город. Здесь дома были уже кирпичные, а не пластиковые, но архитектура тоже сводилась к прямоугольникам. И чего-то не хватало на улицах. Чего именно, я вскоре сообразил — деревьев. Видимо, они были настолько лакомым кусочком для гнуси, что та могла их учуять даже в слепом пятне, поэтому местные решили не рисковать…

Возле очередной безликой постройки мы затормозили. Открылись металлические ворота, вышел мужик в спецовке, пересчитал мешки. Появились грузчики, утащили мешки на склад. Трепач вручил мужику бумагу, тот подписал — груз принят, мол, всё нормально. Хотя, строго говоря, это была не бумага вовсе, а гибкий и очень тонкий лист пластика.

Парни с карабинами пожали нам руки, Трепач вернулся за руль, и я назвал ему адрес, полученный от Дирка:

— Подбросишь?

— Да не вопрос.

Улицы здесь были заасфальтированные, и иногда попадались даже автомобили, похожие на привычный для меня транспорт, с плоскими бортиками и дверцами. Но большинство машин предназначалось явно для поездок за город, во владения гнуси.

Наш грузовик свернул в респектабельную часть города. Здесь стояли особняки с треугольными фронтонами и верандами — явно недешёвые, но геометрически простоватые. На их фоне дом Дирка явственно выделялся.

— Ого, — оценил Трепач, когда мы затормозили. — Родственник твой? Завидую.

Особняк имел арочные окна, цилиндрические башенки и полукруглый портик — будто иронизировал над окружающей угловатостью. Фасад красиво подсвечивали фонарики. Было ясно, что с проектом хозяин по-настоящему заморочился и деньги не экономил.

— Спасибо за доставку, — сказал я, отдав Трепачу пять сотен. — Как договаривались. И не забудь, что в «Шаловливом варане» ты долг покрыл.

— Да уж не забуду, — усмехнулся Трепач. — Если что, свисти. Я тут на пару-тройку деньков зависну.

Взяв у него адрес таверны, где он остановился, я вылез. Он газанул и умчался по освещённой улице. А я подошёл к воротам с ажурной ковкой и надавил на кнопку звонка. Ответили мне солидным, хорошо поставленным баритоном:

— Слушаю вас.

Наверное, это был какой-нибудь мажордом, потому что голос совершенно не подходил тому ухарю, которого я видел на фотокарточке.

— Добрый вечер, я к Дирку.

— Хозяин не принимает, — ответили мне строго и холодно.

— У меня для него записка от Нэссы.

Повисло недоверчивое молчание, затем мой невидимый собеседник сказал:

— Прошу.

Ворота величаво открылись. По широкой дорожке, выложенной гладкими плитами, я подошёл к крыльцу. И да, меня встретил мажордом — с бакенбардами, в чёрном сюртуке и с галстуком-бабочкой. Он оглядел меня осуждающе и препроводил в гостиную.

На мягком диване сидели две молодые дамы в облегающих юбках — довольно длинных, ниже колен, зато с боковым разрезом почти до талии. Смотрелось неплохо. А между ними царственно развалился Дирк — его я опознал моментально по ядовито-наглому взгляду.

Он оглядел меня, усмехнувшись. Поставил на столик перед диваном фужер с вином, поднялся и сказал дамам:

— Поскучайте пока. У меня дела.

Глава 5

Когда мы с ним вышли из гостиной, Дирк небрежно спросил:

— И как там дела у моей племяшки? Чего она всполошилась?

— Почитай лучше сам в письме.

Я дал ему конверт. Дирк вскрыл его, а мне предложил:

— Или пока мойся. Арчи тебе покажет, куда. Потом потолкуем, поужинаем, с девчонками отдохнём. А завтра решим на свежую голову, как жить дальше.

Я отрицательно качнул головой:

— Нет, я лучше сразу — обратно, на ту сторону. Нэсса ждёт, беспокоится. Если ты готов, пошли вместе. Ну, или напиши ей ответ, а я передам.

Он посмотрел на меня с насмешливым интересом:

— А ты, значит, у неё ухажёр, а не просто за деньги нанятый? Ха, занятно. Ты не из высших кланов, иначе я бы тебя узнал. Второстепенные я, в принципе, тоже неплохо знаю, но тебя не припомню.

— А простолюдинов ты вообще не рассматриваешь? — хмыкнул я.

— Да ну брось. Нэсса с простолюдином? Это был бы анекдот года. Или, может, тебя в какой-нибудь Охре растили, никому не показывая до совершеннолетия? Они там со странностями, так что я бы не удивился.

— Не угадал ты, — сказал я, достав из кармана перстень. — Во-первых, я всё-таки из второстепенного клана. А во-вторых, я не ухажёр Нэссы. Мы просто иногда с ней общаемся.

— Да уж, удивила племяшка. Ладно, давай посмотрим…

Дирк пробежал глазами письмо и нахмурился. Перечитал внимательнее, задумчиво потёр подбородок.

— Вот, значит, как… Забавно…

Примерно на полминуты он замолчал, прикидывая что-то в уме. После чего направился к лестнице, махнув рукой приглашающе:

— Пошли в мастерскую. Напишу записку, потом оттуда же и уйдёшь.

— А ты к нам не собираешься?

— Собираюсь, дня через три. Племяшка написала, что срочности пока нет, а мне надо кое-какие дела тут довести до конца.

Когда мы поднялись на второй этаж, он отпер пластиковую дверь с декором «под дерево», включил в комнате свет.

В мастерской стояла реечная конструкция для крупноформатной картины, но само полотно отсутствовало. В углу помещался столик, на котором лежали листы бумаги с набросками и карандаши. Зато на стенной панели из пластика имелись фотообои сразу с двумя пейзажами — вилла на морском берегу и тот самый перекрёсток, который я тоже сфотографировал в качестве «возвращалки».

— Заранее держишь? — поинтересовался я. — На случай, если придётся линять отсюда быстро и резко?

— Само собой, — ухмыльнулся он. — Народ тут своеобразный, заранее не предскажешь, кому что на ум взбредёт. Ну, или какая-нибудь новая гнусь пролезет-таки в слепое пятно. Поэтому да, готовая дверь здесь лишней не будет.

— Слушай, а почему ты выбрал именно этот мир, с гнусью?

— А вот из-за неё и выбрал. Меня она, во-первых, не съест, я слишком воняю краской. А во-вторых, это явно магическая зверюга. И магия — не такая, как у нас дома. Материал для исследования — на сотню томов. А нравы в этих краях простые, никаких лордов. Если есть деньги — живёшь нормально.

— Ты сталкером заделался? Ну, в смысле, добываешь что-нибудь ценное из аномальных зон? Доходное дело, насколько я понимаю, если добыча нестандартная.

— Не без этого, — сказал Дирк. — А ещё я с той стороны прихватил с собой пару бриллиантов, они здесь вполне котируются.

— Понятно. Красиво жить не запретишь.

Он присел за столик и начал писать записку. А я вытащил из тубуса снимок-реверс и прилепил его на ту стену, где фотообоев не было, а была только пластиковая панель с имитацией древесных волокон.

Я выбрал фотографию с перекрёстком. Следовало проверить — вдруг Нэсса ещё дожидается в доме, который там в двух шагах?

Дирк отложил карандаш, свернул бумажный лист вчетверо. Протянул мне:

— Тут ничего секретного, но пусть она увидит мой почерк.

Сунув записку в карман рубахи, я снял с бедра кобуру, положил на столик — вспомнил, что револьвер нельзя пронести сквозь дверь. Выложил и патроны из сумки. Но прежде чем открывать картину, оглянулся на Дирка:

— Можно ещё вопрос? Насколько я знаю, Нэсса написала тебе о странностях, которые ей чудятся в Академии. Мы с ней это обсуждали, хоть и намёками. У меня тоже есть кое-какие наблюдения в связи с этим. А у тебя? Ты что-нибудь необъяснимое замечал, пока был студентом? Ну, или после выпуска? Нэсса говорит, у тебя нестандартный подход.

Он взглянул на меня в упор, затем отвернулся и, засунув руки в карманы, прошёлся туда-сюда вдоль окна. Произнёс:

— Племяшка тебе, кажется, доверяет, но я пока — не особо. Давай мы поступим так — я с ней пообщаюсь, а дальше определимся по ситуации. Может, встретимся все втроём и обсудим ваши проблемы. А может, нет. Но за то, что ты добросовестно выполнил её просьбу и даже не словил по дороге пулю, дам тебе небольшой намёк. Нет, сам я, когда учился, не видел ничего аномального. Ну, если не считать тупости некоторых сокурсников. Но у меня было подозрение, что через пару лет эти странности могут-таки начаться.

— А почему? Что тебе дало повод?

— Не увлекайся, — хмыкнул он. — Говорю же — если ситуация будет располагать, то потолкуем позже. А на сегодня — хватит.

Молча кивнув, я всмотрелся в реверс.

Переход открылся легко, однако на этот раз он выглядел необычно. На фотографии был солнечный день, но в реальности там уже стемнело. Поэтому, когда фотка стала трёхмерной, освещение внутри неё изменилось, как будто я посмотрел на ускоренной перемотке наступление сумерек, которые через пару секунд превратились в ночь. Жаль, что солнца не было в кадре, а то получился бы настоящий мультфильм.

Я шагнул вперёд.

После пыльной духоты «ковбойского» мира воздух в районе озера показался мне сладким, почти пьянящим. Я сделал жадный, глубокий вдох, и голова закружилась от цветочного аромата.

Я дошагал до домика с флигельком, заглянул во двор, постучался, но мне никто не открыл. Света в окнах не было. Значит, Нэсса вняла моему совету и, подождав некоторое время, ушла ночевать в отель.

Спустившись с холма, я заметил телефонную будку под фонарём. Вытащил из сумки наручные часы (в другом мире их не носил, поскольку не знал, привычны ли там такие штуковины), глянул время. Близилась полночь, но я не сомневался, что Нэсса ещё не спит.

У неё в отеле был номер-люкс с телефоном, соединили быстро.

— Да? — ответила она почти сразу.

— Привет. Решил позвонить, не дожидаясь утра.

— Спасибо, правильно сделал. Я волновалась, честно говоря. Всё в порядке?

— Ну, в общем, да. Нашёл Дирка, всё передал. Через пару дней он появится.

— Это просто отлично, — сказала Нэсса, и в её голосе послышалось явно облегчение. — Я тебе очень благодарна. Ты сообщишь подробности?

— Да, конечно. И передам записку.

Мы договорились встретиться утром. Я вызвал по телефону такси, которое довезло меня до моей гостиницы. Рядом с ней обнаружилось круглосуточное бистро, и я смолотил там несколько жареных сарделек. Поднялся в номер и долго стоял под прохладным душем, после чего завалился спать.

Утром я зашёл в фотоателье и отдал на проявку кадры, нащёлканные в «ковбойском» мире. Их было много — посёлок, потом пустыня, которую я снимал, пока остальные дрыхли. Разве что Рой не сфотографировал — не хотел светить «мыльницу» перед местными и не имел понятия, как отреагирует гнусь. Кто её вообще знает, эту эндемичную фауну.

На следующий день я ждал Нэссу возле озера, в небольшом кафе, расположенном на отшибе, чуть в стороне от туристических мест. Царило безветрие, и озёрная гладь казалась зеркальной. В ней отражались деревья, растущие на миниатюрном мысе, который виднелся недалеко от меня.

После запылённого мира, где я побывал накануне, этот пейзаж притягивал, завораживал. Я любовался им, не отводя взгляда. И даже не поленился, снова вытащил «мыльницу». В последние месяцы я с ней практически не расставался, таскал с собой постоянно, даже если просто шёл в магазин. Такая вот выработалась привычка.

Я сделал снимок, а вскоре заметил Нэссу, махнул ей. Она уселась напротив. Сегодня она была в коротком и светлом сарафане без рукавов.

— Вот, держи записку, — сказал я. — Дядюшка твой в том мире устроился с комфортом, на этот счёт можешь не волноваться.

Нэсса прочла послание, хмыкнула тихонько:

— Да, Дирк в своём репертуаре. Трудная получилась вылазка?

Я рассказал ей про посёлок, потом про город. Столкновение с шатунами и встречу с гнусью оставил, правда, за скобками, чтобы не нагнетать. Подытожил:

— У меня ощущение, что твой дядя действительно что-то знает по нашей теме. Вряд ли это будут конкретные ответы, но общую ситуацию он понимает лучше, по-моему. Короче, я с ним поговорил бы тоже.

— Я передам ему, — сказала она. — Если ты не слишком спешишь, то останься в городе ещё на несколько дней. Тогда мы либо поговорим втроём, либо я сообщу тебе о его решении.

Торопиться мне было некуда, я заранее приготовился к возможной задержке, поэтому предложение устроило меня полностью. И в следующие дни я успешно пинал балду — валялся на пляже, спал и бродил по городу.

Нэсса в основном проводила время с подружками. Извинилась передо мной за то, что не зовёт меня в их компанию. Объяснила — если мы будем с ней тусоваться вместе, то неизбежно начнутся сплетни, которые нам вообще ни к чему. Я, впрочем, не особо и рвался, она это понимала.

Но одна прогулка без посторонних глаз у нас всё же состоялись, причём по инициативе Нэссы. Та предложила съездить в городок по соседству, тоже курортный, но не такой навороченный и менее пафосный. Лорды туда практически не заглядывали.

Нэсса была персоной публичной и узнаваемой, но лишь в определённых кругах. Аристократы составляли долю процента от всего населения и варились в собственном соку. Да, их фото появлялись в газетах, но те имели привязку к конкретным городам.

Например, столичный иллюстрированный таблоид имел солидный тираж, однако распродавался, по большей части, в той же столице. Общегосударственной же прессы, по сути, не было — разве что «Бюллетень» с официозными новостями. Его читали аристократы и крупные бизнесмены, а широкие массы им не интересовались.

Ну, и самое главное — отсутствовало ТВ.

Этот вопрос меня давно занимал, но я не задавал его в Академии. Опасался, что с ним я выбьюсь из роли малообразованного провинциала. Несколько раз собирался спросить у Илсы, но как-то не пришлось к слову.

И вот теперь я решил восполнить этот пробел в эрудиции.

— Объясни мне, — сказал я Нэссе, пока мы с ней ловили такси, — почему у вас не внедряют технологии из других миров? Ближайшие миры — ладно, они по техническому уровню примерно такие же. Но вы ведь заглядывали и в более отдалённые, там есть всякие интересные штуки. Могли бы там подсмотреть идеи. А если технология слишком сложная, купили бы лицензию, денег у вас хватает.

— Это вполне логичный вопрос, — сказала она. — Он будет в программе на втором курсе. Если какой-нибудь следопыт доставит к нам технику или чертежи из другого мира, то их нельзя пускать в коммерческий оборот. Надо задекларировать и сообщить в министерство. А оно, вероятно, наложит вето, если технология сильно опережает нашу.

— А почему так? Ну, и вообще, по-моему, лорды чихать хотели на обычную бюрократию, если у них есть свой интерес.

— Конкретно этот пункт правил, — хмыкнула Нэсса, — лорды выполняют неукоснительно, потому что убедились на опыте — он совершенно необходим для их же спокойствия. Если технический уровень в нашем мире сильно подскочит за счёт чужих технологий, то станут оскудевать месторождения краски.

— Гм, — сказал я. — вот с этого места, пожалуйста, подробнее. Каким образом это взаимосвязано?

— Если ты про теорию, то я не могу ответить. Да и никто не может, насколько я понимаю. Всё основано на практических наблюдениях, прецеденты были. В прошлом веке, например, попытались завезти сложные электрические машины, но вскоре после этого Охра, Киноварь и Лазурит почти одновременно заметили, что добыча пигмента падает. Это могли бы счесть совпадением, но были и другие примеры. Так что взаимосвязь существует, это доказано. Есть, похоже, некий баланс в природе и в магическом фоне, так говорят учёные.

— А когда перестали завозить технологии, всё наладилось?

— Постепенно. Выработка на тех месторождениях выросла.

Я задумался.

На лекциях в Академии леди Орния рассказывала нам о залежах краски, но только в общих чертах, чтобы не вдаваться в секреты кланов. У Нэссы получилось конкретнее.

Услышанное сейчас хорошо рифмовалось с тем, что я успел узнать насчёт мегалитов. Краска под ними то исчезала, то появлялась.

— То есть, — сказал я, — это нормально, если месторождение истощилось, а потом заполнилось снова? Это не аномалия?

— Так бывает. Для магического сырья — вполне обычное дело. Но с минеральными пигментами это происходит медленно. Нужны годы, даже десятилетия, чтобы восстановились истощённые залежи. Для растительной краски — процесс быстрее. Вот хотя бы твой вереск…

Нэсса запнулась и замолчала.

— Не стесняйся, — сказал я. — Что насчёт вереска?

— Извини, что затронула эту тему. Твой клан ведь беден, запасы краски малы. Это, вероятно, связано с тем, что клан сейчас — очень малочисленный…

— Гм. Значит, на ёмкость месторождения влияет численность клана?

— Это один из факторов. Вот представь, например, обычное цветочное поле, немагическое. Его опыляют пчёлы — без них цветов будет меньше. Это очень грубая аналогия, разумеется, но…

— Понятно. По этой логике, кстати, у нас должно теперь стать получше с красителем. Старший лорд притащил меня и сделал наследником, я принял в клан Уну…

— Именно так. И, на твоём месте, я бы поинтересовалась этим вопросом, когда ваш вереск начнёт цвести. Насколько я знаю, это происходит во второй половине лета.

— Да, уточню. Спасибо, что подсказала.

— Это очень деликатная тема, её не обсуждают вне клана. Поэтому осенью, когда мы говорили про Уну, я не сказала тебе этого напрямую. Решилась только теперь.

После долгой паузы я спросил:

— А ещё что может влиять на залежи? Ну, кроме технологического баланса и количества людей в клане?

— Есть и менее очевидные факторы, их проследить труднее. Вот, например, активность клана в торговле — вроде бы да, влияет, но слишком неоднозначно. И есть ещё естественные природные колебания, которые не зависят от человека. Хотя с ними тоже сложно, точной формулы нет. У каждого из кланов на этот счёт — своя информация, потому что пигменты разные. А конкретные цифры не разглашаются, чтобы конкуренты их не использовали.

— Да, хитро у вас тут всё…

Таксист уже ждал, затормозив рядом с нами. Мы сели, и он минут за двадцать довёз нас до соседнего городка. Тот выглядел и вправду попроще, хоть и располагался на берегу всё того же озера.

Мы вылезли из машины у набережной, закрытой для транспорта. Чуть помедлив, Нэсса стащила перстень и усмехнулась:

— В прошлый раз было страшновато, но повторим авантюру. Щекочет нервы, как на аттракционе с горками.

На набережной стояли будки с напитками и едой, прогуливался народ. Озеро сверкало под солнцем. Богатых яхт почти не было, но скользили лодочки с парусами.

Нэсса не отходила от меня ни на шаг, держалась за локоть. Встречные мужики на неё глазели, само собой разумеется.

Мы дошли до небольшой танцплощадки. Публику развлекал ансамбль — гитары, барабаны, труба. По звуку было похоже на ритм-энд-блюз, а местами даже на рокабилли. Отплясывали под это дело лихо, что-то наподобие буги-вуги. Поучаствовать мы не пробовали, только понаблюдали. Нэсса призналась, что на балах у лордов так не танцуют, там всё более чинно. А из меня танцор и вовсе был никудышный.

Мы побродили ещё часа полтора, перекусили в кафе под тентом и, выловив такси, вернулись к себе в гостиницы.

А на следующий день коридорный передал мне записку — Нэсса просила перезвонить. Я спустился в холл, где был телефон, набрал её номер.

— Приезжай, Вячеслав, — сказала она. — Дирк хочет поговорить.

Глава 6

Мы встретились в домике на холме.

Дирк теперь выглядел как раздолбай-курортник — в широких белых штанах и цветастой пляжной рубахе с короткими рукавами, расстёгнутой почти до пупа. При этом перстень он не носил.

— Значит, так, девочки и мальчики, — сказал он нам с Нэссой, — о нашей встрече на всех углах не трезвоним, чтобы моя семейка сюда не прискакала вприпрыжку. Общаться с ними — желания не имею. Поняла, мелкая?

— Дирк, я сто раз просила, — досадливо поморщилась Нэсса, — не называй меня этим дурацким прозвищем. Мне уже девятнадцать вообще-то! Через два месяца будет двадцать, и я давно не ребёнок!

Дирк довольно заржал:

— Вот когда перестанешь беситься из-за такой ерунды, тогда будешь взрослая, а пока не спорь с мудрым дядюшкой. Присаживайся, не мельтеши.

Закатив глаза и махнув рукой обречённо, она устроилась за столом, стоявшим посреди комнаты. Мебель здесь была простенькая, дешёвая, из фанеры. О достатке хозяина свидетельствовал разве что навороченный радиоприёмник в углу — сундук в деревянном корпусе, с блестящими рукоятками. Дневной свет с натугой просачивался в окно, которое почти закрывал разросшийся куст.

На некоторое время воцарилось молчание. Дирк рассеянно вертел в пальцах карандаш и с лёгкой ухмылкой меня разглядывал, сидя прямо напротив. Наконец произнёс:

— На той стороне не сообразил, а теперь вот вижу. Нездешний, правильно? Это всё объясняет. И не ругай племяшку, она не проговорилась. Сам догадался.

— Ну, догадался — и молодец, — пожал я плечами. — Это как-то влияет на ситуацию?

— Вопрос интересный. Хотя навскидку — оно, пожалуй, и к лучшему. Меньше вероятность, что ты успел увязнуть в здешнем болоте. И даже допускаю, что ты в вправду что-нибудь рассмотрел интересное свежим взглядом. Племяшка вот тоже умная, но слишком зациклена на клановых плясках, поэтому соображает со скрипом.

Нэсса закрыла лицо ладонью, тяжко вздохнула, но промолчала. Дирк, не дождавшись от неё комментариев, кивнул одобрительно:

— Растёшь, мелкая, поздравляю. Может, и будет из тебя толк. А теперь расскажи своему дружку, что конкретно ты разглядела в кампусе. Давай, не стесняйся.

— Собственно, я уже рассказала. В некоторых студентах мне чудятся неуловимые изменения, которые я не в состоянии объяснить и хоть как-то интерпретировать. Мне нечего к этому добавить по существу.

— Ну почему же — нечего? — вновь усмехнулся Дирк. — Осталось добавить главное, иначе этот рассказ — пустое сотрясение воздуха. Назови имена.

Нахмурившись, Нэсса качнула головой:

— Повторяю — я не уверена в своих подозрениях. И мне не хотелось бы бросить тень на другие кланы, пока у меня нет стопроцентной уверенности в своей правоте.

— Ты давала этим людями какие-то обязательства? Обещания?

— Разумеется, нет, но…

— Тогда послушай меня, — произнёс Дирк неожиданно жёстко. — Не доверяешь дружку? Боишься, что он использует информацию в своих клановых интересах? Дело твоё. Встаём и расходимся, мне некогда тратить время на эту чушь.

— Вячеславу я доверяю, — хмуро сказала Нэсса.

— Тогда в чём дело? Хочешь и дальше играть в клановые фантики? На здоровье, но опять-таки — без меня. Или ты до сих пор не можешь понять, что всё это выходит за рамки той мышиной возни, которой развлекаются кланы из года в год? Так я тебе объясню — эти трое, чьи имена ты мне назвала, думают не о клановых интересах, а исключительно о себе. Если хочешь разобраться в вопросе, а твой друг может помочь, то расскажи ему, о ком идёт речь. Если нет, заканчиваем эту комедию.

Пока он говорил, Нэсса сидела мрачнее тучи. Она молчала, плотно сжав губы, и я решил, что пора вмешаться.

— Не переживай так, — сказал я ей. — С вероятностью в девяносто процентов я уже знаю, кто эти трое. Давай я их назову — и если угадаю, то продолжать конспирацию будет и правда глупо.

— А вот это уже становится любопытным, — заметил Дирк. — Излагай, мы с мелкой заинтригованы.

— Это Грегори, Кэмден и пятикурсник Вирчедвик. Ну, то есть был пятикурсником, а теперь, по идее, выпустился.

Нэсса взглянула на меня быстро, и в этом взгляде мелькнул испуг, как мне показалось. Она спросила:

— Но, Вячеслав, как ты догадался? Насчёт Грегори с Кэмденом я ещё понимаю — ты ежедневно видел их на занятиях, мог в деталях отследить поведение, тем более что испытываешь к ним недоверие. Но пятикурсник…

— Ладно, — сказал я, — давайте откровенно. У меня тоже есть ощущение, что назревает какая-то нездоровая ерунда. Принимать меры без доказательств не собираюсь, в межклановую грызню не полезу. Но вынужден согласиться с Дирком — проблема шире, поэтому поделюсь информацией. Дирку ты доверяешь полностью? Я могу при нём говорить?

— Да, — сказала Нэсса. — Он иногда бывает невыносим, мне хочется побить его, но корыстно использовать эти сведения он не будет, даю гарантию.

Я кивнул:

— Тогда вот вам информация к размышлению. Вирчедвик ищет талантливых следопытов, желательно первокурсников с титулом. Собирает команду, в которой все должны быть из разных кланов. Грегори с Кэмденом — это Охра и Киноварь. Сам Вирчедвик — Лазурит. Ещё ему нужна Ярь-медянка, а для комплекта — какой-нибудь растительный клан. Поэтому он обращался ко мне, но я отказался.

— Зачем ему это нужно? — спросила Нэсса.

— Он не сказал. Только намекнул, что задачи будут нестандартные и масштабные. Члены этой пятёрки, дескать, получат какие-то секретные навыки, а через несколько лет — инструмент влияния, о котором все остальные могут только мечтать. И да, он проговорился, что хочет выйти за рамки традиционной клановой иерархии.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Дирк. — И ты, по-моему, догадываешься, как они это собираются провернуть.

— Есть гипотеза, — подтвердил я. — Мне кажется, они получили доступ к древней суперкраске из мифов. У них я видел, например, символ, который с этой краской вроде бы связан. Кстати, не знаешь, Дирк, что он значит дословно?

Я изобразил в воздухе букву «w». Взглянув на меня заинтересованно, он ответил:

— Самое внятное толкование — цикличность.

— Это я уже слышал. Звучит, по-моему, слишком размыто. Честно говоря, я надеялся, что символ подскажет, где суперкраска спрятана.

— Насчёт этого, — сказал Дирк, — ничего не знаю.

Цыкнув разочарованно, я поднялся из-за стола, прошёлся по комнате. Постоял у окна, отрешённо глядя на улицу, затем обернулся:

— Дирк, ты услышал уже много всего. Теперь твоя очередь, откровенность за откровенность. Ты намекал, что ждал появления всяких странностей в Академии. Почему? Давай, объясняй, я слушаю.

Дирк тем временем размышлял, царапая на листе бумаге перед собой бессмысленные каракули. Как мне показалось, он только что услышал от меня нечто важное и теперь соотносил это с тем, что знал. Нэсса поторопила чуть раздражённо:

— Дирк, не молчи. Нечестно по отношению к Вячеславу. Да, собственно, и мне ты пока ничего конкретного не сказал.

Ухмыльнувшись в очередной раз, он подмигнул ей:

— Люблю, когда ты злишься, племяшка. Ну, а история тут занятная, да. Пару лет назад я рылся в отцовской библиотеке и наткнулся на книжку по древнему искусству. Средневековый трактат. Некоторые отрывки — понятные, а другие — заковыристые настолько, что смысл терялся. Там шли аллюзии на события, о которых сейчас никто и не вспомнит. И в одном месте автор вскользь упомянул некую серебристую прель. Та якобы завелась в магических красках. И даже пришлось на некоторое время прекратить занятия в Академии.

— Серебристую? — быстро переспросил я.

— Да, так он её называл. Я тогда решил, что это авторская метафора, потому что больше нигде не читал об этом. Любопытно, что автор назвал конкретную дату, когда эта прель фиксировалась. Если считать от сегодняшнего момента, то это было пятьсот семьдесят пять лет назад, плюс-минус. Прель продержалась около года, потом пропала. Но это ещё не самое интересное.

Он взял паузу, и Нэсса попросила:

— Пожалуйста, Дирк, без театральных эффектов.

— Автор обмолвился, что этот инцидент с прелью был не первым в истории. Что-то похожее произошло в античности, на пятьсот семьдесят пять лет раньше.

— Погоди, — сказал я. — Опять то же самое число?

— Да, именно так. Интересная периодичность, ты не находишь?

Я почесал в затылке. Нэсса тем временем рассуждала вслух:

— Два раз по пятьсот семьдесят пять — получается одна тысяча сто пятьдесят лет назад… Как раз в тот период закрылась Финиковая Школа… Это, Вячеслав, если ты не знаешь, было раннесредневековое учебное заведение, которое считают прообразом нынешней Академии Красок…

— Ого, — сказал я. — То есть через равные промежутки времени появляется эта серебристая прель и мешает художникам?

— Похоже, что так, — кивнул Дирк.

— Но почему ты сразу не сообщил об этом семье? — с укором спросила Нэсса.

— Будешь смеяться. Фолиант был совсем потрёпанный, не хотелось таскать с собой. Я его оставил в библиотеке, а сам пошёл к отцу, рассказал ему. Он заинтересовался, конечно, мы вместе с ним вернулись в читальный зал, но книги там уже не было. Испарилась. Мы опросили всех родственников, бывших в доме, и слуг, но никто ничего не видел. Отец решил, что это я так шучу, и накричал на меня. Ну, репутация у меня была соответствующая, я его даже понимаю. Но в тот раз-то я ничего не выдумал, а он отказался верить мне на слово. Поэтому я разозлился тоже и хлопнул дверью, уехал на южное побережье.

Я вернулся за стол и констатировал:

— Может, прель и метафора, но серебристый цвет — явно не случайность. Подозреваю, что именно такой оттенок имеет суперпигмент. И я уже лично видел странные штуки такого цвета.

— Да, — согласился Дирк, — Нэсса рассказала мне с твоих слов и про татуировки, и про стену в столовой. Но в чём их конкретный смысл, я тоже не знаю. Хоть и ожидал, что какие-нибудь странности будут, раз уж подошёл срок.

— Логика понятна, — сказал я. — Меня, правда, смущает число. Вроде и не круглое, но какое-то слишком ровное. Почему вдруг именно пятьсот семьдесят пять? Как по календарю. Какое-нибудь тайное общество этим занимается, что ли?

— Версию с тайным обществом я бы не исключала, — сказала Нэсса. — Но и природными, естественными причинами это объяснить очень просто. Число делится без остатка на двадцать пять, обрати внимание.

— Ну и что?

— Двадцать пять лет — это крайний срок, когда у человека могут проявиться способности к управлению красками. Другими словами, это рубеж смены поколений в нашей культуре. А ведь магический фон взаимосвязан с носителями, то есть с людьми. Я вчера тебе объясняла, помнишь?

Я с некоторым скрипом сообразил:

— Короче, двадцать пять лет — природная отсечка в магическом фоне? Ну, вроде как единица измерения на шкале?

— Можно сформулировать так, — кивнула она. — Эти двадцатипятилетние отрезки складываются в крупные циклы, которые могут влиять на запасы красок. Правда, влияние не прослеживается чётко — из-за того, что накладываются и другие факторы. Их мы вчера с тобой тоже обсуждали.

— Помню, — подтвердил я. — Ладно, краски-эффекторы из стандартной палитры поделены между кланами. Их месторождения то растут, то оскудевают по разным поводам. Циклы есть, но размыты. Правильно?

— Да.

— А суперпигмент — чисто природная штука. Неприручённая. Ну, не знаю, как буйвол по сравнению с домашним быком…

Нэсса улыбнулась, Дирк хохотнул и сделал поощрительный жест:

— Давай, парень, продолжай. Сравнение идиотское, но мне нравится.

— Ну, я к тому, что у суперкраски цикл проявления будет выражен чётче, скорей всего, он ведь не зависит от клановой политики. Поэтому ты смог его засечь с такой точностью. Но и время вызревания будет дольше. Пятьсот семьдесят пять лет — нехило… И да, Дирк, твою гипотезу подтверждают наблюдения в кампусе. До недавнего времени там даже намёков не было на суперпигмент, а теперь мегалиты опять раскрасились — межа активировалась и намекает, что серебрянка рядом…

Достав записную книжку, я сделал несколько пометок карандашом — зафиксировал ключевые факты, которые только что узнал. Добавил с досадой:

— Жаль, что так и не поняли, где эта серебрянка лежит…

— Не всё сразу, Вячеслав, — сказал Дирк спокойно. — Отслеживай ситуацию в Академии, присматривай за моей племяшкой. Лично я бы ей предложил туда больше не соваться, но ведь она не послушает.

— Разумеется, — подтвердила Нэсса. — Если я брошу Академию, разразится скандал. И я не хочу остаться на всю жизнь недоучкой… Теперь я тоже не уверена, кстати, нужно ли рассказывать обо всём родителям. У нас с вами накопилось много свидетельств, вызывающих беспокойство, но все они — косвенные, с наших же слов. Если бы нашёлся тот фолиант с упоминанием прели…

— Можешь не сомневаться, искал я тщательно, — сказал Дирк. — Тщательнее некуда. Рационального объяснения, куда делась книга, предложить не могу, но я её видел.

— У меня-то сомнений нет, — заверила Нэсса, — а вот родня… И если я расскажу им о своих подозрениях насчёт Грегори с Кэмденом, то ничего хорошего из этого не получится. Либо они решат, что я преувеличиваю, либо отнесутся серьёзно — и в этом случае опять-таки выйдет грандиозный скандал…

Дирк поднялся и потянулся с хрустом. Сказал:

— Использую время с толком, пока у вас тут каникулы. У меня есть пара знакомых, которые могут дать подробную справку по клановым персоналиям. Может, узнаю что-нибудь интересное про этого Вирчедвика. Если что, поделюсь. А тебе, мелкая, советую в ближайшие месяцы не устраивать лишний переполох. Чем ты занималась бы летом, если бы не вся эта свистопляска?

— Да, в общем-то, как обычно, — пожала плечами Нэсса. — Съездила бы на Закатное Взгорье, к родителям, потом на курорт куда-нибудь. Ближе к осени, перед учёбой — на Кипарисовые острова…

— Вот именно так и сделай, а я пока попробую что-нибудь накопать.

— А жить будешь здесь? — спросила она.

— В ближайшие дни — пожалуй, — ответил Дирк. — Дальше — поглядим. Если что, шлите телеграммы на этот адрес. Ещё оставлю вам форточку в мою мастерскую, которая в другом мире. Можете бросать туда письма, если окажется, что я ушёл на ту сторону. И дам пару фотографий-дверей — окрестности моего тамошнего дома.

— Я бы хотела пообщаться с тобой побольше…

— Ну, так общайся, кто тебе не даёт?

Встав из-за стола, я сказал:

— От меня больше ничего не требуется? Тогда я пошёл.

— Провожу тебя до калитки, — сказала Нэсса.

Мы спустились с крыльца, обогнули дом, подошли к штакетнику и некоторое время стояли молча. Она сказала вполголоса:

— Если честно, я в полном замешательстве. Непривычное чувство и неприятное…

— Может, к осени что-нибудь придумаем, — сказал я. — Нужна информация, чтобы не долбиться лбом в стену.

— Если у Дирка будут важные новости, я тебе обязательно сообщу.

Мы обменялись контактами. Она дала мне телефон родительского поместья и двух отелей, где была завсегдатаем. У меня получилось менее круто — я сообщил ей номер абонентской ячейки на столичном почтамте и телефон на Вересковой Гряде, в именье старого Финиана.

— Спасибо, что помог с Дирком, — сказала Нэсса.

Аккуратно коснувшись губами моей щеки, она ушла в дом, а я шагнул на улицу. Не спеша спустился с холма, обдумывая состоявшийся разговор.

Да, теперь я знал точно — серебристая краска вызревает периодически, раз в несколько столетий. И велика была вероятность, что доступ к ней получил Вирчедвик со своими пособниками.

Но оставалось слишком много вопросов.

Если она вызрела вот только сейчас, то как объяснить тот случай полувековой давности, из-за которого Финиан притащил меня в этот мир и сделал наследником? Кто и зачем подтёр ему память?

Или дед не всё рассказал мне?

Съездить к нему я в любом случае собирался.

Но мне нужны были и другие источники информации.

Поразмыслив, я определился-таки, где их искать.

Глава 7

Чтобы реализовать новый план, мне требовалось вернуться в столицу. Но перед этим я решил слетать к Финиану, на Вересковую Гряду.

Когда дирижабль оторвался от мачты и поднялся над городом, у меня появилось уже знакомое чувство, что я упустил какой-то важный момент. То ли забыл сделать что-то из намеченного, то ли услышал подсказку, но не придал значения.

Глядя на озеро, подёрнутое рябью от ветра, на шеренгу гостиниц и на кирпичные домики, облепившие холм, я перебирал в памяти разговоры с Дирком и с Нэссой, но никаких зацепок не находил. Всё, что они рассказали мне в эти дни, я обдумал уже не раз и не два.

Досадливо цыкнув, я улёгся на полку и открыл книжку в мягкой обложке, купленную на аэровокзале. Это был бойкий, но совершенно непритязательный авантюрный роман, написанный простеньким языком. Красавица-аферистка убегала от сыщика, который напоминал Индиану Джонса и Джеймса Бонда в одном флаконе. Действие разворачивалось по всему континенту, а под конец — ещё и на Архипелаге Когтей.

Книжки мне хватило на весь полёт. Сойдя с цеппелина, я взял такси и поехал к деду.

Странное было чувство. Не то чтобы Вересковая Гряда казалась мне теперь домом, но некую сопричастность я всё же ощутил, когда мы проехали виноградники и поднялись на склон, где приткнулся крошечный городок с фахверковыми домами. Кусты и травы зеленели по обеим сторонам от дороги, но вереск ещё не цвёл. Чуть ниже городка паслись овцы, на которых я в прошлый раз не обратил внимания.

Показался дом лорда, и на крыльце меня встретил Флендрик.

— Добро пожаловать, милорд, — произнёс он без особой сердечности, но и без яда в голосе. — Прошу в дом.

— Как у вас тут дела? Как Финиан?

— Хозяин у себя в кабинете. Чувствует себя сносно, но ему противопоказаны встряски и перегрузки. Так сказал доктор. Но вас хозяин рад будет видеть, он регулярно вас вспоминает.

— Вот как? Спасибо, Флендрик.

Я поднялся по лестнице, постучал в дверь хозяйского кабинета. Увидев меня, дед выбрался из кресла, обошёл стол. За этот неполный год он заметно сдал — передвигался с натугой, чуть подволакивая левую ногу, кожа на лице стала землисто-бледной, морщин прибавилось. Взгляд, однако, сохранял ясность.

— Я рассчитывал, Вячеслав, что вы меня навестите. И дело не только в розысках, которые вы ведёте по моей просьбе. Мне искренне интересно, как вы интегрируетесь в новую жизнь. У вас получается, насколько я вижу.

— По мере сил.

Подробнее обо всём мы поговорили в сумерках, после ужина, когда за окном дотлевал закат над зелёным склоном.

— Пожалуйста, Вячеслав, — сказал старый Финиан, — рассказывайте все новости, имеющие отношение к делу, даже если они неприятные, а вы не хотите меня нервировать. Если вы будете о чём-то умалчивать, то я, вероятно, это замечу, и выйдет только хуже.

— Ну, — сказал я, — по поводу мегалитов кое-что проясняется, но главный вопрос, который вас интересует, по-прежнему без ответа. Понятия не имею, кто подчистил вам память, если такое и правда было.

Я рассказал ему про поиски суперкраски, со всеми сопутствующими деталями. Разве что не ссылался на Дирка — просто пересказал его историю с фолиантом, не называя имён.

Дед слушал сосредоточенно, ни разу не перебив. И лишь когда я замолчал, он задумчиво констатировал:

— Да, похоже, дело даже сложнее, чем мне это представлялось… Если легендарная краска появляется вновь, то ставки растут. Возможно, я что-нибудь узнал, будучи студентом, поэтому мне устроили частичную амнезию…

— Меня смущает разница в полстолетия. Суперкраска созрела вот буквально недавно, с год назад. А до этого не было и намёка. Межевые столбы стояли спокойно, как обычные камни. Из-за чего тогда был сыр-бор полвека назад? Или вы мне не всё рассказали, Финиан?

— Я ничего не утаивал, Вячеслав, могу вас заверить. Но у меня есть догадка, почему с краской всё происходит именно так, а не иначе. Логика здесь вполне прослеживается.

— Серьёзно?

— Если не затруднит, подайте мне альбом с репродукциями, вон тот…

Разговаривали мы в кабинете, и теперь я поднялся, чтобы снять с полки книгу, не очень толстую, но широкую, с белой качественной бумагой. Там были репродукции старинных живописных полотен.

— Итак, — продолжил Финиан, — вспомним закономерность, которую вы заметили в галерее. Цветы в букетах часто изображались в определённом порядке. Вот, например, один из натюрмортов такого рода.

Пять цветков на картине были расставлены буквой «w» — жёлтый, красный, синий, зеленоватый, сиреневый.

— Обратите внимание, Вячеслав, что два последних цветка слегка выбиваются из общего ряда. Они чуть меньше по размеру. Из-за этого кажется, что они стоят наособицу, хотя расстояния между центрами везде одинаковы.

— Да, — подтвердил я, — мне это объясняли. Так специально делалось, потому что Ярь-медянка и какая-нибудь Сирень — второстепенные кланы.

— Верно. Теперь давайте представим, что вызревает сложная магическая субстанция. Нельзя исключать, что процесс при этом — многоступенчатый, а в его основе — всё та же цветовая последовательность. Логично будет предположить, что процесс начинается с компонента, который зреет быстрее всех остальных, хоть и уступает им в силе. То есть с растительного красителя. С сирени, с вереска. Это как бы подготовительный этап, незаметный для постороннего взгляда.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, к чему он ведёт.

— Хм, некая логика в этом есть… — медленно кивнул я. — Слабенькое, пробное прорастание — полвека назад… А двадцать пять лет назад, если так судить, могла быть вторая проба — ну, потому что двадцатипятилетний шаг действует в природе, как мне объяснили намедни… И вот теперь наконец-то — полноценное вызревание…

Задумавшись ещё ненадолго, я спросил:

— Если тут «букетная» логика, то суперкраска — это «букет», состоящий из пяти привычных красок-эффекторов?

— Не обязательно так буквально, — возразил Финиан. — Вряд ли речь идёт о механическом смешивании. Может быть, это лишь аллегория. Или, например, для эффективного применения серебряной краски требуются люди из пяти разных кланов — Охра, Киноварь, Лазурит, Ярь-медянка, Вереск…

Услышав это, я прищёлкнул пальцами:

— Вот! Поэтому Вирчедвик и собирает такую группу. Пять лордов, пять кланов. То есть он сам плюс ещё четверо. Двух он в этом году нашёл, и некоторые фокусы им уже удаются, видимо… Но чтобы окончательно стать крутыми, им нужны ещё двое — первокурсник из Ярь-медянки и из какого-нибудь растительного клана…

Финиан кивнул и погрузился в раздумья:

— Вирчедвик, значит… Наследник Синих Песков…

— Да, с ультрамариновым перстнем.

— Я в своё время учился с его дедом. Тот был универсал, как и я, но намного талантливее, это надо признать… Заносчивый и высокомерный парень, мы с ним не переваривали друг друга, но до прямых конфликтов дело не доходило, насколько помню… Если, конечно, мне не подтёрли память и в этом смысле…

Нахмурившись, он сплёл руки в замок, положил предплечья на стол и уставился куда-то в пространство, мимо меня. Я уточнил осторожно:

— Ещё не факт, что именно дед Вирчедвика влез вам в голову.

— Разумеется, Вячеслав. Я далеко не юнец, чтобы без раздумий кинуться на кого-то, имея лишь подозрение, причём смутное и неподтверждённое. На этот счёт не волнуйтесь. Но я, пожалуй, наведу справки — выясню, где он сейчас живёт и чем занят. Сделаю пару телефонных звонков…

Покопавшись в ящике стола, он достал потрёпанную записную книжку.

— Ладно, — поднялся я, — не буду мешать.

— Да-да, Вячеслав, спасибо вам за подробный рассказ. Отдыхайте и отсыпайтесь, а завтра утром я расскажу, что сумел узнать.

Я перешёл в свою комнату. За окном уже была ночь, и на безоблачном небе мерцала звёздная россыпь.

Повалившись на кровать, я мысленно подытожил — значит, пятьдесят лет назад серебрянка уже могла проявиться, но еле-еле и ненадолго. Толком её использовать ещё не могли. Но, возможно, дед Вирчедвика с ней экспериментировал… А Финиан то ли увидел это случайно, то ли попался под горячую руку, то ли что-то ещё…

На этом я прекратил размышления, потому что заснул.

Утром я позавтракал в одиночестве, на кухне внизу. Финиан мне компанию не составил — он теперь редко спускался со второго этажа, а Флендрик носил ему еду либо в кабинет, либо в спальню.

Судя по тому, что дед меня не позвал к себе, новостей у него пока не имелось. Я побродил по дому, затем вышел на улицу и, стоя у крыльца, оглядел окрестности.

Солнце поднялось уже высоко, и тени укоротились. Фахверковые домики, до которых было три сотни метров, выглядели нарядно, почти игрушечно. На белёных фасадах просматривались каркасные линии, серовато-красные — вертикали, горизонтали, диагонали. Окна отблёскивали утренним золотом. Правее и выше зеленел склон, кое-где белели скальные выступы.

Было тихо, разве что насекомые цвиркали в траве иногда, и лениво перекликались птицы в зарослях кустарника слева.

Я решил сделать пару снимков в следопытском качестве — дом Финиана, окрестности. Фотографии-двери, сделанные собственноручно и ведущие в эту местность, стоило иметь про запас.

Выбирая ракурс, я поднялся по склону. Тот представлял собой верещатник, насколько я мог судить. Из земли торчали метёлки — пучками и островками. Чаще всего они были высотой по колено, но некоторые ниже, сантиметров по десять или пятнадцать — молодые побеги. Другие, наоборот, вымахали на метр от грунта, одревеснели. Цветов нигде пока ещё не было.

Сделав фото и вновь спустившись по склону, я остановился.

Со стороны городка по заасфальтированной дороге приближалась девчонка лет восемнадцати, тонкая и высокая, но не хрупкая и не плоская. На ней была синеватая маечка, вылинявшая на солнце, цветастая свободная юбка до середины бедра и неожиданно добротная обувь — туристские ботинки или что-то вроде того. Рыжеватые волосы она заплела в короткую косу, а её лицо так густо усеяли конопушки, что я невольно хмыкнул. Глаза у неё при этом были зеленовато-серые, большие. Сельская нимфа, в общем, кровь с молоком.

— Доброе утро, милорд, — сказала она почтительно, но без подобострастия, глядя на меня с нескрываемым любопытством.

На Вересковой Гряде я не скрывал свой статус, по просьбе Финиана. Перстень носил, чтобы местные могли видеть. Тем более что слухи о наследнике здесь наверняка распространились давно.

— Привет, — сказал я девчонке. — Ты к старику?

— Да, я к лорду Финиану. Про вереск узнала, как он просил.

— А что там про вереск? — заинтересовался я. — Или Финиан запретил рассказывать?

— Почему запретил-то? Вереск пророс, который волшебный. Мы с ребятами все точки отметили. Пророс-то ещё весной, но его поначалу распознать трудно, поэтому вот сейчас проверяли. А ближе к осени будет краска.

— Неплохо, — сказал я. — Замечательно даже. Много?

— Не так чтоб очень. Но в прошлом-то году вообще почти не было и в позапрошлом тоже. Реденькие цветочки торчали врозь — ну, и толку с них?

— Это да. Старику могу передать. Но если хочешь сама — пойдём, провожу.

Она чуть помедлила:

— А лорд Финиан сильно строгий? Я его ни разу не видела, чтобы близко. Издали только. Ну, потому что раньше мамка моя ходила — и на цветы смотреть, и докладывать. А на этот год говорит мне — дуй, мол, сама, раз уже здоровая дылда. Ну, мне этой весной восемнадцать стукнуло, так что вот.

— Поздравляю. А Финиан свирепствует, да. С утра предупредил — чтобы никаких длинноногих, рыженьких и с веснушками. Иначе он за себя не ручается.

Она засмеялась звонко и заразительно:

— Нечестно, милорд! Надурили глупую и довольны.

— Не прибедняйся, — сказал я. — Как тебя зовут, кстати?

— Вита, милорд.

— Меня зовут Вячеслав. Когда рядом нет посторонних, можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Поняла?

— Ага, — легко согласилась Вита. — А лорду Финиану я доложусь-таки. Раз уж мамка к нему послала, надо сходить.

— Как знаешь. Но сначала скажи — эти точки с вереском далеко?

— Ну, некоторые далековато, а некоторые — не очень. Самая ближняя — минут пять отсюда. Вот там примерно.

Она махнула рукой, указав на участок склона, который примыкал к городу. Я всмотрелся, но издали не увидел ничего необычного. Уточнил:

— Вы прямо все склоны здесь прочесали? Это же долго.

— Ну, не подряд прочёсывали. Я сначала на склон смотрела внимательно и подсказывала ребятам. Приводила их, куда надо, а они там вбивали колышки. Управились за три дня, вот вчера закончили.

— То есть ты чуешь источник краски? У тебя есть дар?

— Настоящего дара нету, — вздохнула Вита. — Есть только капелька, но этого не хватает, так мне проверяльщик сказал. Вот вереск найти могу, а камешки волшебные — уже нет, не чувствую. Прям обидно. А то бы я, может, и в Академию…

После паузы я сказал:

— В любом случае — спасибо вам за работу. Деньги вы получили? Ты и твои ребята?

— Ага. За то, чтобы склон проверить, лорд Финиан заранее платит. Потом отдельно — за собранные цветочки. Краску из них он сам уже делает. Правда, говорю же — в прошлом и позапрошлом году собирать было почти нечего…

Кивнув хмуро, я опять посмотрел на склон:

— Значит, вбили колышки? Посмотрю, пожалуй, на этот вереск.

— Да с виду-то невзрачный, — сказала Вита. — Только растёт быстрее. В этом году пророс и в этом же зацветёт, а к зиме засохнет. Был бы обычный, дикий, пришлось бы лет пять прождать, пока первые цветочки появятся.

— Тогда ладно, пускай растёт. Пойдём к старику, провожу тебя.

Мы вошли с ней в дом, поднялись на второй этаж под неодобрительным взглядом Флендрика. Постучавшись, я заглянул в кабинет:

— Финиан, к вам можно?

— Да, Вячеслав, прошу. Как раз собирался вас пригласить.

— Сначала — знакомьтесь с Витой, она с хорошими новостями.

— Не стесняйтесь, сударыня, — усмехнулся он чуть заметно. — Ваша матушка мне о вас говорила. Рад, что вы продолжаете семейное дело.

Выслушав её сообщение, он удовлетворённо кивнул:

— Я рассчитывал, что именно так и будет. Благодарю вас, Вита. И позвольте поздравить с первой выполненной работой.

Она чуть порозовела:

— Спасибо, милорд! Я пойду тогда?

— Привет вашей матушке. И да, я рад, что вы теперь лично знаете Вячеслава. Можете обращаться к нему с любыми вопросами, которые собирались адресовать мне. Он имеет все необходимые полномочия, в том числе юридически.

Вита бросила на меня быстрый взгляд, кивнула и, попрощавшись, вышла. Я подозрительно поинтересовался у Финиана:

— И к чему эта переадресация?

— Давайте откровенно, Вячеслав. Я стар, и всякое может произойти. Нет, это не означает, что я собираюсь лечь и помереть сегодня в обед. Совсем наоборот — я хочу пожить, посмотреть, как будут складываться ваши дела. Особенно теперь, когда вновь появился вереск, дающий краску. Вы ведь, вероятно, сопоставили факты…

— Да, — подтвердил я. — Вереск пророс, потому что клан расширяется. Почему вы заранее не сказали мне об этой взаимосвязи?

— Чтобы не давить на вас. Собственно, и сейчас я не собираюсь этого делать. Сами решайте, как будете выстраивать дальнейшую жизнь. Но раз уж вы намерены как минимум доучиться на факультете, вам надо активнее осваиваться в статусе лорда. Не только там, в столице, но и здесь, в родовом имении. Повторюсь — меня лично уже не слишком интересуют клановые дела, но за вашим становлением я слежу с большим интересом. И если клан под вашим началом выберется из ямы, я буду искренне рад.

— Понятно, — буркнул я. — Поглядим. А что там с актуальными новостями? Выяснили что-то насчёт Вирчедвика? Ну, насчёт его деда, в смысле?

— Да, выяснил, — кивнул Финиан. — Старый лорд скончался четыре года назад.

Я несколько растерялся:

— Гм, неожиданно… То есть к нынешней катавасии он отношения не имеет. Этот след обрывается…

— Да, увы. Даже если он был и вправду причастен к инциденту со мной полвека назад, его я уже спросить не могу. И, к моему великому сожалению, не могу вам помочь в расследовании практическими шагами.

— В общем-то, — сказал я, — и так понятно, что все зацепки — в столице. И у меня на днях даже план созрел на ближайшую перспективу.

— Поделитесь?

— Логика такая — я не могу просто подойти к Вирчедвику, взять за шкирку и вытрясти из него все секреты. Но есть один персонаж, с которого спросить можно, причём пожёстче. Осталось только его найти.

— И кто же он?

— Невидимка, главарь бандитов.

Финиан потёр подбородок:

— Логика мне понятна, но насколько это реализуемо? Этого Невидимку, судя по вашему же рассказу, ищут давно — и лорды, и полиция…

— Попытаюсь навести справки.

— Будьте осторожны, Вячеслав. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. И дело сейчас не в том, что вы мой наследник.

— Я понимаю, Финиан. Спасибо на добром слове.

Выйдя он него, я перешёл в свою комнату. Побродил там, глянул в окно — и увидел Виту, которая нерешительно мялась недалеко от крыльца.

Глава 8

Спустившись по лестнице, я вышел из дома и направился к Вите:

— Что-то забыла? Почему не заходишь?

Вита обрадовалась при виде меня:

— Хорошо, что я не ушла. Нет, ничего не забыла, просто… Собиралась вообще-то спросить у старого лорда, но как-то боязно, да и беспокоить не хочется лишний раз… А тут он сказал, что ты теперь наравне с ним…

— Главный тут — он по-прежнему, но если есть вопросы, то задавай, не бойся. Пойдём в гостиную, там удобнее.

— Ой, а можно на улице? В доме этот ваш управляющий на меня так зыркает неприветливо…

— Флендрик? Это его проблемы. Но можно и на улице, я не против. Пойдём тогда, провожу тебя до вашей деревни. В смысле, до города. Заодно осмотрюсь там.

Вита хихикнула:

— Деревня и есть вообще-то. Город — это просто для важности говорится. Всё-таки у нас краску тут добывают.

Мы побрели по дороге, вдоль верескового склона.

— В общем, — сказала Вита, — у меня есть жених. Работает в городе, который внизу, в долине. Ну, и живёт там, он не с деревни. Как только мне восемнадцать исполнилось, предложение сделал сразу…

— И в чём проблема? Не хочешь за него?

— Ещё как хочу! Ты даже не представляешь, какой он умный! При этом за мной ухаживал, как за аристократкой какой-то, не приставал даже. Но…

— Родители возражают? — предположил я.

— Нет, моей мамке он тоже нравится. Если я к нему перееду, она не против. Но бургомистр наш… Ну, в общем, не хочет он, чтобы я отсюда уехала. Потому что вереск только мы с мамкой можем найти. Ну, ещё лорд Финиан, это само собой, но он уже старенький, на склон не полезет… И вот наш бургомистр, значит, мне говорит — ищи себе жениха среди деревенских. И хорошо ещё, что у самого бургомистра — дочки, сыновей нету, а то уже мне сосватал бы… Объясняю ему — среди деревенских есть ребята нормальные, я их с детства знаю, но они мне друзья, а не женихи… И если я съеду, это не значит ведь, что я перестану вереск искать! Приезжать могу, когда надо, автобус ходит утром и вечером. И мамка моя, опять же, здесь остаётся…

— Звучит логично, — сказал я. — Плюнь на этого бургомистра и езжай к жениху. Или есть ещё какие-нибудь подводные камни?

Помявшись, Вита сказала:

— Бургомистр прямо не говорит, но… В общем, если захочет, он мамке здесь может жизнь подпортить, они друг друга не любят, хотя открыто не ссорятся. Он ей даже улыбается на людях понарошку, потому что она нужна…

— Хм. Так он угрожал ей?

— Нет, но в разговоре со мной обмолвился пару раз — вот, мамку, мол, приняли в своё время, хотя она из другого города и без мужа, зато с дитём, а я теперь вся такая неблагодарная. И, дескать, отношение к нам может измениться…

Несколько озадачившись, я почесал в затылке.

Строго говоря, я не был здесь властью. Феодализм в его классической версии давно отменили, деревня не принадлежала лорду. Хотя наличие магической краски привносило, конечно, свои штрихи…

— Слушай, Вита, а этот бургомистр — толковый? Как управленец, я имею в виду?

Тяжело вздохнув, она подтвердила:

— Толковый, да. Я б тебе наябедничала, если б он был дурак дураком, но нет. Наладил здесь всё, как надо, деревня при нём не бедствует. Хотя вереск…

Вита запнулась. Я подбодрил:

— Говори как есть. Обещаю — не буду злиться.

— Ну, если вереска много, у нас его тут перерабатывают, в цеху специальном. А лорд платит нам процент. Лет сто назад деревня с этих процентов и жила в основном. Но потом ваш клан… Ну, как бы сказать…

— Совсем захирел?

— Ага… Сейчас весь доход — с овец, здесь ферма за рощицей. И выпас внизу, на склоне. А иногда, если нет волшебного вереска, и на верхний склон загоняют, лорд Финиан разрешил…

— Понятно. Ты, значит, и в этом смысле для деревни важна? Проверяешь, пригоден ли верхний склон для овец?

— Ну да. Но я ж говорю — буду приезжать из долины. Жаль только, транспорт здесь редко ходит. Один рейс утром и один вечером. Возят тех, у кого работа в долине, а не на овцеферме. Таких у нас тоже много. А свои машины — мало у кого есть.

Мы подошли к деревне. Косогор в этом месте отступал от дороги, и получалась горизонтальная плоскость шириной в сотню метров, где и приютились дома.

Вита сказала вполголоса:

— Мой рассказ тебе, наверно, дурацким кажется, да? Мне тоже… Но я подумала — бургомистр у нас лорда слегка побаивается, хотя тот вроде не злой…

— Иррациональный страх из феодального прошлого.

— Что, прости? — моргнула она.

— Не обращай внимания, это я размышляю вслух. Попробую побеседовать с твоим бургомистром.

— Но, пожалуйста, не запугивай его слишком. Ну, чтобы он потом на меня не вызверился в отместку…

— Ишь, у тебя запросы.

Вита покраснела, и я сказал ей:

— Шучу, не бойся. Поговорю аккуратно. Где мне его найти?

— Так в конторе же. Вон там, за углом. Я с тобой пойду?

— Нет, лучше не надо. И не отсвечивай там под окнами.

— Тогда я на лавочке посижу.

Вита указала на поперечную улочку, совсем крохотную, до косогора. У фонаря стояла деревянная скамейка с чугунным остовом, лакированная и ладная. И вообще, городок выглядел опрятно — ни мусора на асфальте, ни рытвин, свежая покраска на стенах, чистые окна. Архитектура была при этом своеобразная — дома трёхэтажные в основном, но узкие. Экономилось место.

Я дошагал до резиденции бургомистра. Она для разнообразия оказалась одноэтажной, зато с мансардой.

У пожилой секретарши в приёмной брови поползли вверх, когда она увидела перстень. Я поздоровался и успокаивающе махнул ей рукой — без паники, мол, деловой визит.

Бургомистр тоже был на рабочем месте — пузатенький невысокий дядя, тщательно выбритый и с аккуратным пробором.

— Милорд? — приподнялся он. — Присаживайтесь, прошу. Чем могу быть полезен?

— Видите ли, — сказал я, — так получилось, что я живу в столице. Но вот теперь появилось время, и я решил поближе познакомиться с вашим замечательным городком. Тем более что есть повод — сегодня ваша юная травница сообщила мне и старшему лорду, что вереск для краски будет. И по итогам беседы с ней у меня возникла пара вопросов.

— Надеюсь, девица не допустила оплошности? — побледнел бургомистр.

— Ни в коем случае, — успокоил я. — Своё дело знает, к тому же очаровательна. Кстати, очень хвалила вас за административную компетентность.

Видимо, это было последнее, чего бургомистр ожидал от неё. Он вытаращился на меня недоверчиво, и я подтвердил:

— Да-да. Особенно с учётом того, что вам приходится действовать в непростой ситуации. Нужна диверсификация экономики, чтобы не зависеть от урожая вереска, нестабильного в силу объективных причин.

— Совершенно верно, милорд! — едва не подпрыгнул он. — Я искренне желаю, чтобы волшебный вереск зацвёл обильно, но и в его отсутствие наша экономика эффективна, самодостаточна! У нас минимальная безработица. Это потребовало определённых усилий от меня и моих предшественников, но результат налицо! Немало рабочих мест дают овцеферма и сыроварня, многие жители также заняты в местной сфере услуг. Остальные нашли работу в долине, добираются транспортом…

— Так мне и рассказала Вита. Последний пункт для неё особенно важен — она ведь выходит замуж и будет ездить к вам сюда, если нужно. Я хочу, кстати, познакомиться с её женихом, а также сделать им подарок на свадьбу. Это будет уместно, вы ведь согласны?

— Да, милорд, — подтвердил он кисло. — Думаю, они будут рады.

— Я бы и сам опробовал ваш общественный транспорт — чисто из любопытства. Но он, кажется, ходит только утром и вечером?

— К сожалению, милорд. Но тут я бессилен — собственный автобусный парк нам не по карману. А тот, который в долине, считает дневные рейсы сюда убыточными.

— А частники не проявляют инициативу? Здесь, среди местного населения?

— Увы, камень преткновения всё тот же — недостаточный капитал для старта. Ко мне приходил наш местный энтузиаст, Длиннорукий Джилмер, предлагал свой прожект — у него, мол, есть на примете подходящий автобус в неплохом состоянии, но требуется субсидия из городской казны, половина стоимости. В наших условия это несколько затруднительно…

— Понимаю. А этот ваш Джилмер разбирается в технике?

— Да, механик он превосходный, — подтвердил бургомистр и чуть поморщился. — Но общение с ним — отдельный вид искусства, не всем доступный.

— Вы бы вложились в его проект, если бы деньги были?

— Прошу извинить, милорд, но, будучи ответственным человеком на руководящей позиции, я стараюсь как можно реже рассуждать в сослагательном наклонении. Предпочитаю мыслить в реалистических категориях. Хотя дополнительное пассажирское сообщение нам, конечно, не помешало бы.

— Благодарю вас за информацию к размышлению, — сказал я, вставая. — Рад был удостовериться, что городок в надёжных руках, и желаю вам дальнейших успехов на административном поприще. А травницу Виту поблагодарю дополнительно, за подсказку. Хочу и впредь поддерживать контакт с ней и её будущим супругом — мне не помешают лишние связи внизу, в долине.

На этом я распрощался и, по заветам Штирлица, оставил собеседника размышлять под последней фразой.

Я вернулся туда, где меня дожидалась Вита. От скуки она не маялась — вокруг скамейки сгруппировались односельчанки, с полдюжины, возрастом от шести до семидесяти, если навскидку. Они шушукались, но, завидев меня, умолкли, уставились заинтересованно.

— Дамы, — сказал я, — счастлив знакомству, но вынужден прервать. Должен обсудить с Витой технические вопросы.

Во взглядах у них читалось: «Ага, ну да, аж четыре раза», но вслух они этого не сказали, естественно. Разбрелись, оглядываясь украдкой.

— Пошли трезвонить, — сказала Вита с усмешкой. — Ой, ну и ладно. Всё равно поползли бы слухи — кто-нибудь видел, как мы с тобой на дороге встретились. Есть тут такие кумушки, весь день у окна. Решили, наверное, что… Ну, в общем, ты понял. В деревне у нас без этого никуда. Надоедает, честное слово. Жду — не дождусь уже, когда съеду…

— Скоро, — сказал я. — Думаю, бургомистр тебя больше клевать не будет. Намёки он, по-моему, понимает.

Я кратко пересказал ей состоявшийся разговор. Вита захихикала:

— Ух, ты вывернул. Теперь он пять раз подумает, прежде чем к мамке опять цепляться. Надо ей тоже рассказать. Зайдёшь, Вячеслав? Она будет рада, честно. Хоть чаем тебя отблагодарим…

Далеко идти не пришлось, тут всё было рядом. Вита жила на третьем этаже в доме, который стоял у склона. Открыла нам женщина, которую издали я принял бы за тридцатилетнюю. Лишь при взгляде в упор мелкие морщинки подсказывали, что ей всё-таки под сорок. Тоже высокая, веснушчатая и рыжая, но с более округлыми формами, если сравнивать с Витой.

— Мама, знакомься! Это Вячеслав, он наследник старого лорда. Мы на дороге встретились, представляешь? И познакомились, а потом я пошла про вереск рассказывать, в кабинет. Ну, вдвоём пошли…

— Не трещи так, — сказала старшая, усмехнувшись. — Проходите, милорд, прошу. Меня зовут Бинна.

Две комнаты и кухня здесь выстроились в шеренгу. Коридорчик тянулся вдоль их дверей, упираясь в дверь санузла.

Бинна провела нас на чистенькую кухню. Вита тараторила, не смолкая, и за считанные минуты всё вывалила с подробностями и комментариями. Я смотрел в распахнутое окно — видны были соседние домики и склон по правую руку, ярко освещённый предполуденным солнцем.

— Наш бургомистр, — сказала Бинна, дослушав, — неплохой человек, но слишком зациклен на благополучии деревеньки. Впрочем, для управленца это не недостаток.

Формулировка меня заинтересовала, и я спросил:

— А где вы учились, если не секрет? Случайно, не в Академии?

— Нет, милорд. Мой дар слишком слабый — как у дочки, примерно. Но у меня была университетская стипендия. К сожалению, мне не хватило ума, чтобы использовать её с толком. На втором курсе я бросила учёбу, затем выскочила замуж. Брак оказался недолгим… С Витой на руках я уехала из большого города, он мне опротивел. Осела здесь. Лорд Финиан приглашал людей, способных учуять краску. Желающих было мало, поскольку…

— Да, понимаю. Клан захирел, а ехать просто так в глушь — вариант не очень.

— Для меня, — улыбнулась Бинна, — вариант как раз подошёл. Вересковый склон меня совершенно очаровал, буквально приворожил. Наконец-таки я почувствовала спокойствие. Некоторые из местных сначала смотрели косо, но я не обращала внимания. Постепенно всё сгладилось.

— Ой, ну мам, — поморщилась Вита, — ты прям как бабка старая. Скучно здесь.

— Если скучно, то уезжай, — спокойно сказала Бинна. — Я сижу возле вереска, потому что мне нравится. А если сидеть не хочешь, но заставляешь себя, получится только хуже, способности угасают. Поэтому для тебя — действительно лучше, если уедешь к мужу и будешь жить у него. А сюда будешь приезжать, когда есть работа.

Я слушал очень внимательно, и Бинна, заметив это, сказала:

— Да, милорд, так и есть. Если дар не очень силён, то он нестабилен, зависим от обстоятельств. У сильных магов этой проблемы нет. Но даже у них применяется индивидуальный подход в учёбе, если не ошибаюсь. В вашей Академии, например. Я в юности интересовалась темой, слушала споры…

— Продолжайте, — попросил я, — и можете не стесняться. Взгляд на Академию извне — это любопытно. Особенно критический взгляд. На что упирали критики?

— Чаще всего — на то, что в Академии дар слишком формализуют. Впрочем, милорд, простите, я недостаточно компетентна, чтобы рассуждать о таких вещах…

— Всё в порядке, не беспокойтесь. И называйте меня, пожалуйста, по имени.

Я задумался. Вспомнилось, как академическую программу на днях поругивал Дирк. И Вирчедвик тоже высказывался в том смысле, что для его команды нужна «свежесть восприятия, незашоренность», поэтому он подбирает именно первокурсников. Причём первокурсников не абы каких, а из конкретных кланов…

Мысленно я сделал зарубку — надо дополнительно пообщаться на эту тему с Дирком и с Нэссой, ещё до осени. Вслух же поинтересовался:

— А почему вы сами бургомистру не объяснили — так, мол, и так, для Виты будет полезнее, если она отселится?

— Я пыталась, — сказала Бинна, — но он решил, что это уловка. Мы не симпатизируем друг другу, хоть и стараемся обходиться без открытых конфликтов. А Вита для деревни важна. Мой дар ослабеет с возрастом, продержится максимум четверть века с того момента, как проявился.

— Двадцатипятилетний шаг? Угу, ясно…

Мы ещё посидели, выпили чаю, и я сказал:

— Вы навели меня на интересную мысль. И вообще, рад был познакомиться. Подскажите теперь, где найти Длиннорукого Джилмера? Хочу выяснить, что у него там за бизнес-планы.

— К Джилмеру лучше после обеда, — сказала Вита. — С утра он в город поехал, за запчастями, я видела.

— Да? Ну ладно, зайду попозже.

— Может, пообедаете с нами, Вячеслав? — предложила Бинна. — А к Джилмеру Вита вас потом отведёт, деревню покажет.

— Такой экскурсоводше, естественно, буду рад, но на обед я — к Финиану. Надо с ним кое-что обсудить. Спасибо, дамы, до встречи.

Шагая к резиденции лорда, я размышлял.

Вот, значит, Виту, как и всех остальных совершеннолетних, проверили на наличие дара. Если бы дар оказался сильным, её бы сразу прибрал к рукам какой-нибудь клан и отправил бы в Академию. Но у неё способности выражены неявно, и теперь она сама ищет им применение. А ведь она не одна такая по всему континенту. Может, есть слабенькие маги, которых на проверке и вовсе не распознали…

Эта мысль пока не вела к практическим выводам, но показалась небезынтересной, и я на всякий случай взял её на заметку. Положил, так сказать, на полочку в шкафчик.

Финиан вновь не стал спускаться в столовую на обед. Мы расположились у него в комнате, за переносным столиком. Ели жареную баранину — её приготовила повариха, приглашённая из деревни.

Когда мы перешли к десерту, я поинтересовался у Финиана:

— У вас тут большая библиотека, правильно?

— Не очень большая, — возразил он. — По сравнению с ведущими кланами — просто крохи. Что вас интересует?

— Думаю, вы догадываетесь. События, имевшие место пятьсот семьдесят пять лет назад. Всё, что касается серебристой прели.

— Я увлекаюсь историей, — сказал Финиан, — и у меня был запас свободного времени. Но ничего похожего в книгах не попадалось.

— А мы попробуем снова. Есть подозрение, что теперь попадётся.

Глава 9

Поисками в библиотеке занялся Финиан — ему было проще сориентироваться в своих книжных запасах. Я же во второй половине дня вернулся в деревню, и мы с Витой отправились к Длиннорукому Джилмеру.

Стояла жара, на улице было пусто, но из окон нас провожали любопытными взглядами. Вита не смущалась, даже оглядывалась вокруг с некоторым вызовом.

Джилмер обнаружился в гараже на отшибе — стоял возле легковушки, склонившись над открытым капотом.

— Приветствую, — сказал я. — Отвлечь можно?

— Здрасьте, милорд, — сказал он, выпрямившись и без особого интереса взглянув на перстень. — Насчёт ремонта?

На вид ему было лет сорок пять. Лицо заросло щетиной, которая грозила вот-вот превратиться в бороду. Он немного сутулился и чуть несуразно болтал руками, из-за чего те и впрямь казались длиннее, чем были на самом деле.

— Вас порекомендовал бургомистр, — пояснил я. — По его словам, у вас есть идея, как улучшить ситуацию с транспортом.

— Ну, есть, предположим. Автобус маленький продаётся — внизу, в долине. Не то чтоб новый, но ездит. Пошуровать немного, и будет вообще конфетка. Я бы его за свои купил, но не хватит. Сунулся в банк — проценты такие, что у меня аж челюсть отвисла. Переругался там, пошёл к бургомистру. А этот пухлик — чуть ли не в слёзы. Денег, мол, нету, три медяка в казне, и те гнутые. Сказочник…

— Значит, если я правильно понимаю, нужен заём под низкий процент?

— Дык, я ж говорю — попёрся я в банк…

— Понятно, спасибо. А что с рентабельностью? Пассажиров здесь хватит, чтобы не разориться?

— Тут за горой — ещё две деревни. Ну, и одна чуть ниже, где виноградник. И из города можно к нам возить всяких лодырей, особенно ближе к осени. На вереск поглазеть, воздуха глотнуть. Сыр, винишко, то, сё.

— Туризм? — поскрёб я в затылке. — Думаете, желающие найдутся?

— А это — смотря, кто их зазовёт. Я-то со своей рожей всех только распугаю. А вот, к примеру, если она — глядишь, и потянутся.

Он ткнул пальцем в Виту.

— Угу, польстил прям, — хмыкнула та с сарказмом. — Я тебе клоун, что ли? Встану посреди города и буду отплясывать, чтобы городских сюда заманить? Вот делать мне больше нечего.

— Погоди, — сказал я. — Рациональное зерно тут имеется. Если правильно подойти… Да не пугайся ты, Вита! Никто тебя не заставит плясать с помпонами на дороге. О другом вообще речь…

— Хоть так, хоть иначе — хрен что получится, — буркнул Джилмер. — Я бургомистру про городских заикнулся, так он чуть в обморок не упал. Закудахтал — ой, как же можно! Ой, старый лорд будет недоволен!

— Мнением Финиана поинтересуюсь, конечно, — сказал я. — Если он будет категорически против, вопрос снимается. Если нет, то подумаем. Ладно, Джилмер, спасибо за пояснения. Может, ещё продолжим.

Мы с Витой вновь пересекли деревню и распрощались. Договорились, что в выходной я зайду к ней в гости, познакомлюсь-таки с её женихом, который как раз приедет.

Я дошагал до дома, поднялся в библиотеку.

Книги хранились в просторной комнате, на деревянных полках, которые доставали до потолка. Одно большое окно закрыли портьеры, не пропуская свет. На другом же портьеры были раздвинуты, а рядом приткнулся столик, где сидел Финиан.

В руках он держал старинную книгу.

Когда я вошёл, он даже не сразу меня заметил — так зачитался. Лишь через несколько секунд поднял взгляд и тихо произнёс:

— Это поразительно, Вячеслав… У меня всё рассортировано тематически, и я быстро определился, в какой секции начать поиск, опираясь на ваш рассказ. Хотел взять другую книгу по искусству средних веков, но наткнулся на эту. Только представьте — я совершенно её не помню! Даже почти уверен — у меня такой книги попросту не было…

— Чего-то подобного я как раз ожидал. Что пишут?

— Взгляните сами…

Взяв стул, я сел рядом. Финиан пододвинул книгу ко мне. Та была раскрыта на середине — страницы пожелтели и чуть скукожились, шрифт был крупным и угловатым. Ноздри пощекотал сладковато-пыльный запах старой бумаги.

Финиан указал мне нужный абзац: «Касаемо дел учёных, было в ту пору с ними зело непросто, ибо преграда для них воздвиглась великая, прелью серебряной именуемая. Философы наши мнения на сей счёт имеют различные, спорят рьяно, аки юнцы безусые, токмо споры эти пустые, ибо ушла та прель и в молве людской растворилась, а суть её нам неведома…»

— Это изрёк средневековый мыслитель, — пояснил Финиан, — приблизительно через четверть века после появления той гипотетической прели. Книга же издана значительно позже. Её автор о прели вообще ничего не знает — только приводит эту цитату. Тема затрагивается вскользь, а вообще-то книга о том, как живопись преломляется через призму тогдашних философских воззрений…

— Сомневаюсь, что мы найдём конкретику насчёт прели, — сказал я. — Но был почти уверен, что хотя бы упоминание промелькнёт.

— Что вас навело на такую мысль?

— Обычная логика. Я просто предположил, что вызревает не только краска как таковая, но и попутная информация. На пять с лишним веков эта информация ушла в тень, а теперь опять проявляется вместе с краской. Дирк нашёл книгу, вы теперь тоже.

Финиан потёр подбородок:

— Логика в этом есть, но гипотеза звучит слишком уж размашисто, если вы мне позволите такое определение…

— Ну, — пожал я плечами, — мне в этом смысле проще. Я-то родом из мира, где магии вообще нет. Поэтому я смотрю на неё со стороны, без предустановок. Раз уж через картины можно ходить, то почему бы не допустить, что книги могут переместиться на сотню-другую лет в какой-нибудь магический… гм… карман, загашник или типа того. А потом вынырнуть обратно, когда созревает краска.

— Действительно, — хмыкнул Финиан, — почему бы и нет… Попробую поискать что-нибудь ещё. Если ваша гипотеза — не ошибка, то поток информации возрастёт…

— Согласен, — кивнул я. — Но вряд ли это произойдёт вот прям сразу. До полного вызревания — ещё год-два, как мне кажется. Вирчедвик, к примеру, не суетится, команду собирает без спешки. И, видимо, экспериментирует потихоньку с недозрелым пигментом… В общем, предположу — в ближайшее время книги будут появляться разрозненно. На них будут натыкаться те, кто целенаправленно ищут. Ну, или те, кто про серебрянку не знают, но интересуются нестандартной магией. А вот через годик книг станет много, наверное. Вынырнут из тени, причём с подробностями, с конкретикой. Но к тому моменту, скорей всего, и без них всё станет понятно…

— И тем не менее — поищу.

Я развёл руками и пожелал удачи. Поднялся из-за стола и шагнул к двери, но возле порога вспомнил:

— Кстати, у меня к вам ещё бытовой вопрос. Один из местных придумал бизнес — возить туристов из города. Вы не против? Если удачно сложится, то в бюджет деревни пойдут доходы. И с транспортом станет лучше.

Финиан поднял бровь:

— Туристы? Будут бродить прямо вокруг дома?

— Ну, не так радикально. Где-то на полпути между деревней и домом можно поставить знак — стоп, дальше нельзя, владения клана Вереска. Если сунешься, то лорд Финиан выпрыгнет и пойдут клочки по закоулочкам.

— Не думаю, что моя репутация настолько зловеща, — усмехнулся он. — Хотя на территорию клана, если он будет обозначена, вряд ли рискнут зайти, тут вы правы.

— Ну вот. А вереск потырить вроде бы не должны, насколько я понимаю. В Академии нам рассказывали, что с магическим сырьём это сложно.

— Да, если сборщик работает без лицензии лорда, то будут магические помехи. Головокружение, тошнота. Махинации с краской, если они вообще происходят, начинаются уже после переработки. Но даже это редкость — межклановый надзор бдит.

— Угу, я заметил. На рынке, помню, когда мне пытались пропихнуть контрафакт, лорд Грейди примчался сразу. Так вы не против туристов?

— Пусть приезжают, — ответил Финиан, — если останутся в пределах деревни. Там они — забота бургомистра и местного населения.

На том и порешили.

Финиан просидел в библиотеке до ночи, но ничего нового про серебрянку не обнаружил. Зато та книга, откуда он выудил цитату, наутро никуда не исчезла — в отличие от фолианта Дирка. Это подтверждало мою гипотезу — информация про суперпигмент медленно, но верно появляется из-под спуда и закрепляется.

Сам я с утра зашёл в гости к травницам. Поинтересовался — как, на их взгляд, отнесутся жители к наплыву туристов?

— Ой, молодые только обрадуются, — заявила Вита. — Ну, потому что скука здесь, как в болоте.

— Не преувеличивай, — укорила мать. — Насчёт старшего поколения я бы не была так уверена. Хотя хозяйка закусочной будет счастлива…

— В любом случае, — сказал я, — навязывать ничего я не собираюсь. Поговорю ещё разок с бургомистром на эту тему. Взял бы и вас с собой, но он вас не любит.

Через десять минут я уже сидел перед главным деревенским чиновником, а тот переваривал моё сообщение.

— Лично мне эта затея с туризмом не особо нужна, — подытожил я, — у меня свой бизнес в столице. Но буду рад, если ваша дере… гм… ваш очаровательный городок пополнит свою казну. Решение за вами. Или овцеферма и сыроварня дают такие сверхприбыли, что лишние деньги вам не нужны?

От такого предположения бургомистр чуть не упал со стула:

— Как не нужны, милорд⁈ Упомянутые объекты приносят некоторую прибыль и улучшают занятость населения, но я не назвал бы их процветающими. Дополнительные вливания в муниципальный бюджет пришлись бы чрезвычайно кстати. Но всё это несколько неожиданно, а лорд Финиан может воспринять инициативу скептически…

— Как я и сказал, он не возражает — при условии, что туристы не будут спьяну орать частушки у него под окном. Если мне на слово не верите, зайдите к нему, проверьте.

— Нет-нет, — поспешно возразил бургомистр, — я не подвергаю сомнению ваши слова, лорд-наследник. Ни в коем случае! Лишь размышляю вслух…

— Посоветуйтесь с земляками, — сказал я. — Устройте сходку, проголосуйте. Ну, или как у вас тут решаются такие вопросы.

— С вашего позволения, сходка представляется мне не самым удобным способом. Боюсь, она обернётся некоторым сумбуром. Но я сегодня же созову заседание городского совета. В нём состоят разумные, трезвомыслящие жители города, и мы, надеюсь, выработаем приемлемое решение.

— Ну, удачи тогда. Как определитесь, звоните. Если от туристов откажетесь, то будет просто автобус, рейсовый. Только гляну на него предварительно.

От бургомистра я отправился к Джилмеру, и мы съездили в город на его легковушке. Та имела несколько антикварный дизайн, даже по здешним меркам, но сверкала как новенькая, не тарахтела, катилась ходко. Её, похоже, буквально перебрали вручную, вплоть до последнего винтика.

Приехали мы в промзону на городской окраине — в гаражах там стоял автобус, предлагаемый на продажу.

С Джилмером мы заранее договорились так — я предоставляю ему беспроцентную ссуду на большой срок, плюс в качестве подарка оплачиваю ремонт. А он обязуется возить деревенских, согласовав график с бургомистром.

Собственно говоря, я мог бы просто купить и подарить автобус деревне, не обеднел бы. Но не хотелось плодить халяву. Один раз купишь, об этом станет известно — и от любителей дармовщины не отобьёшься. Так что я сразу попросил Джилмера не рассказывать про «подарочную» часть нашей сделки.

Автобус отдалённо напомнил «пазик» пятидесятых годов — с выступающим угловатым капотом, круглыми фарами и широкими «надбровными дугами». Джилмер долго и яростно торговался с хозяином, а я стоял без перстня, изображая помощника, благо физиономия у меня была не аристократическая.

В конце концов ударили по рукам. Продавец получил задаток, выдал расписку, а мы с Джилмером заехали к юристу, оформили договор. Я выписал чек на недостающую сумму.

На следующий день Джилмер рассчитался с продавцом окончательно и перегнал автобус к себе в гараж. А мне тем временем сообщили эпохальное решение сельсовета, который проголосовал-таки за то, чтобы превратить деревню в Нью-Васюки. Ну, в смысле, привлечь туристов и навариться.

— Рекламу я обеспечу, — сказал я бургомистру, — а вы прикиньте, как развлекать гостей. Ну, вересковый склон покажут Бинна и Вита. А где лучше дегустировать сыр с винцом, сами думайте. Подсчитайте, потянет ли ваш здешний общепит, если вдруг желающих окажется много.

В деревне воцарился ажиотаж, проект обсуждался на каждой лавочке. Отловили на улице и меня, пристали с вопросами. Я кратко ответил, но предупредил всех — впредь мозг выносить не мне, а бургомистру, раз он за это получает зарплату.

Наутро я, встав с рассветом, залез на склон — и оттуда, сверху, сделал следопытский снимок деревни, пока улицы пустовали. Слегка подосадовал, что вереск ещё не начал цвести, но это было не так критично — фотография в любом случае была чёрно-белой.

Затем я зарядил фотоаппарат цветной плёнкой. Для следопытских целей она уже не годилась, но мне сейчас требовалось другое. Наведавшись к Бинне с Витой, я огорошил их новостью — у них фотосессия.

— Но нам же надо подготовиться! — возмутилась Вита. — Нечестно! Мог бы предупредить заранее!

— Никакой подготовки, — отрезал я. — Наряд повседневный, минимум косметики. Это не должно смотреться как постановочный снимок.

Вытянув-таки рыжих дам на улицу, я начал фотографировать их на фоне зелёного косогора. Они сначала держались скованно, но я развлекал их шутками-прибаутками и в итоге поймал несколько моментов, когда они улыбались или смеялись.

Вызвав такси, я смотался в город, нашёл там фотоателье, напечатал снимки. Портреты получились более или менее, но не супер — всё-таки чувствовалось, что я в этом не спец. Лишь один кадр оказался по-настоящему классным. Позы естественные, улыбки манящие — сразу хотелось заехать в гости.

Мне подсказали контакты фирмы, которая изготавливала рекламные щиты на заказ. Применялась там и аэрография. Ребята, правда, несколько озадачились, узнав, что нужны не только билборды.

— На борту автобуса? — почесал в затылке художник. — Неожиданное решение. У нас такое ещё никто не практиковал.

— То-то и оно.

Сейчас мне требовалось не крупноформатное фото как таковое, а скорее рисунок на его основе. Этакий скромный сельский пин-ап, плюс дорисованный вереск на косогоре, цветущий. Я посмотрел работы художника, они мне понравились, и я решил, что он справится.

Два билборда я, впрочем, заказал тоже — один цветной, с рыжими селянками, другой чёрно-белый, со следопытским пейзажем. Утвердил подпись: «Природная магия, загородные туры. Вересковая Гряда ждёт гостей». Клан не упоминался прямо, но для местных контекст был ясен — деревня не простая, а рядом с краской.

В запасе был ещё месяц до цветения вереска, чтобы всё подготовить. Я, впрочем, не намеревался сидеть здесь сиднем. Процесс запустил, предоплату внёс, а остальную работу делегировал бургомистру, который, в свою очередь, подключил к делу зятя — молодого и хваткого адвоката. Тот жил как раз в городе, и я дал ему инструкции.

Сам же я собирался в столицу.

Накануне отъезда вновь побывал у травниц. Вита наконец-то представила мне своего жениха — высокого худощавого парня в строгих очках. Работал он инженером, недавно окончив вуз, и действительно показался мне умным. Мы пообщались. Свадьбу они планировали на осень. С подарком я решил не мудрить особо, вручил им чек на тысячу франков.

Ещё я позвонил Нэссе, в отель на Зеркальном Озере. Ничего нового она мне не сообщила. Я рассказал ей про находку в библиотеке и про свои догадки. Резюмировал:

— Вирчедвику нужны титулованные следопыты-первокурсники с ярь-медянкой и с растительной краской. Не знаешь, будут такие в этом году?

— Думала об этом, — сказала Нэсса. — Насчёт растительных кланов — точно не знаю. А вот в одной из ветвей Медянки есть парень, подходящий по возрасту. Но он ещё не сдавал экзамены. Неизвестно, на какой он попадёт факультет.

— Понятно, буду иметь в виду. Ещё созвонимся.

— Да, Вячеслав, до связи.

Мой сельский отпуск заканчивался.

Пора было искать Невидимку и его столичных бандитов.

Глава 10

Перед отъездом я спросил Финиана:

— Найдутся у вас следопытские фотографии из каких-нибудь спокойных миров? Хочу их использовать как транзитные остановки. Ну, например, шагаю из столицы в такой вот мир, а оттуда — к вам сюда, если будет срочность. Сейчас-то мне это ни к чему, спешки нет, а на цеппелинах летать люблю.

— Да, снимки найдутся, — подтвердил Финиан, — но используйте их только в крайнем случае. Двойной переход без паузы — трудоёмкий, даже опасный. Побочные эффекты резко усилятся. Полагаю, вы выдержите, но без специальной тренировки будет непросто. В Академии этому учат только на дополнительных курсах — на четвёртом и пятом. Нужен определённый уровень дара. А в основной программе такого нет.

— Эх, обидно. Надо будет спросить декана — может, есть методики для самостоятельных тренировок.

— Есть в кланах. На этом специализируется в основном Лазурит. Их люди работают с правительством по контракту, в качестве фельдъегерей. Кстати, хорошо, что напомнили, Вячеслав…

Финиан вручил мне снимок с диагональю примерно в метр. Изображался раскладной столик в тесной каморке, которая по площади вряд ли превосходила нишу-кладовку в малогабаритной квартире.

— Это, как вы поняли, фотография-форточка, — сказал Финиан. — Она многоразовая, стабильная. Сделана в одном из смежных миров, я там специально оборудовал эту нишу, ещё давно. Вы можете положить на столик конверт с письмом, а я его заберу через аналогичное фото. Этот вариант — тоже запасной. Для повседневной связи удобнее телефон, а для посылок вполне подходит авиапочта, но иногда бывают нестандартные ситуации, сами понимаете.

— Ну, ещё бы. Эту фишку только кланы используют? На почтамтах не видел.

— Есть специальные пункты приёма-выдачи, но лишь в очень отдалённых районах. На Архипелаге Когтей, к примеру, или на Кипарисовых Островах. Обслуживаются опять-таки Лазуритом, за высокую плату. В пределах же континента услуга мало востребована. Люди, не входящие в кланы, предпочитают обычные почтовые перевозки.

Я собрал вещи, попрощался с Финианом и сел в подъехавшее такси.

Когда мы проезжали деревню, я попросил шофёра притормозить на пару минут. Зашёл к бургомистру и пожелал удачи. Напомнил ему — если будут безотлагательные вопросы, можно прислать мне телеграмму в столицу, в кампус, только не надо меня дёргать по пустякам. Подтвердил, что ближе к осени, вероятно, снова заеду в гости.

Я вернулся в машину, и через пару минут деревня скрылась из вида. Глядя в окно, я подумал, что буду, кажется, немного скучать по этим местам.

Цеппелин неспешно поднялся над Вересковой Грядой и взял курс на север.

Дул встречный ветер, и путешествие несколько затянулось, но через сутки я добрался-таки в столицу.

Кампус выглядел сиротливо, почти все его обители разъехались на каникулы. Вступительные экзамены не успели ещё начаться — их можно было сдать либо в середине лета, либо (как сделал я в том году) ближе к осени. Всё для удобства лордов, само собой.

Я зашёл на почтамт, проверил свой абонентский ящик. Срочной корреспонденции не было, лишь письмо от местного богача, очень вежливое — он в курсе, мол, что я свинтил в отпуск, и ни в коем случае не торопит, но будут счастлив сделать заказ, как только я сочту себя достаточно отдохнувшим.

Заказ был кстати. Денег у меня на банковском счёте было довольно много, но я подозревал, что и расходы будут неуклонно расти. Вот, скажем, в эти дни я потратился на прожекты в деревне, хотя ничего подобного не планировал.

Старому Финиану я, кстати, вернул двадцать тысяч за обучение на первом курсе. Он пытался отказываться, но я настоял. У него-то как раз с деньгами было негусто.

В общем, заказчику-богачу я позвонил сразу, пообещал — завтра заскочу. А пока поехал к Шиане.

К моему разочарованию, застать её дома не удалось, хотя, по моим расчётам, у неё был выходной в фотоателье (в последние месяцы она работала через день). Ну, значит, бродила где-нибудь с фотоаппаратом или тусовалась с подружкой Эйрой.

Мне оставалось только вернуться к поискам серебряной краски. А для этого требовалось проконсультироваться со старым знакомым.

Я отправился на базар.

Увы, но и там меня ждал облом. Как выяснилось, вахмистр Даррен выслужил-таки пенсию и ушёл. Хорошо хоть, его преемник дал мне домашний адрес старого сыщика.

Таксист привёз меня в частный сектор с одноэтажными домиками.

Даррен занимался именно тем, что анонсировал ещё осенью в разговоре со мной, а именно — возился на огороде. Грядки с картошкой были аккуратно окучены, сорняки выполоты со всей полицейской строгостью. Хозяин в мятой рубахе и холщовых штанах стоял, опёршись на тяпку, и оглядывал свои достижения.

— Любите это дело? — спросил я, поздоровавшись с ним.

— Да не то чтоб очень, — ответил Даррен, пожав плечами. — Но раз уж взялся, копошусь потихоньку. А вас-то как сюда занесло? Стряслось что-нибудь?

— На этот раз — нет, но накопились вопросы. Хотелось бы посоветоваться с опытным человеком.

— Пользы с того опыта теперь — тьфу…

Мы сели на лавочку в тени старой груши, отмахиваясь от мух.

— В последние недели, — сказал я, — получил много пищи для размышлений. Во-первых, кто-то мне устроил ловушку на экзамене и едва не угробил. А во-вторых, усложняется ситуация с суперкраской. И мне всё больше кажется, что по обеим темам может что-то знать Невидимка. Ну, тот бандит с базара. Склоняюсь к мысли, что надо его найти, но понятия не имею — как? Его ведь даже профессионалы искали, а я всего лишь студент. Может, вы дадите подсказку, с чего начать?

— Тут я не советчик, — пробурчал Даррен. — Что с меня взять? В последние годы на базаре сидел, как пёс на цепи. А теперь вот грядки окучиваю…

В его интонации мне послышался не только сарказм, но и ещё какой-то подтекст. Расшифровать его с ходу я не сумел, поэтому спросил прямо:

— Вы что-то знаете, Даррен?

— Устал я, Вячеслав, — сказал он. — Впустую всё это. Вот я к вам приходил осенью в Академию, помните?

— Ну, естественно.

— Мне приятель-сыскарь тогда рассказал, что появился некий Невидимка — борзеет, другие банды под себя подминает. Ну, я и вспомнил про того колдуна, с которым вы на базаре схлестнулись. Явно ведь Невидимка — это тот самый колдун и есть. И решил я нашим сыскарям подсобить. Неофициально, без шума. Позвал ихнего рисовальщика, чтобы он с ваших слов портрет Невидимки сделал…

Услышав это, я даже подскочил и хлопнул себя по лбу:

— Блин! А ведь точно — почему полиция сразу этого рисовальщика не прислала официально? Я ведь на тот момент был единственным, кто Невидимку видел по-настоящему! Хотя стоп, секунду…

— Угу, — хмыкнул Даррен. — Дело-то у полиции отобрали. Лично лорд Грейди на базар приезжал.

— Да верно, — кивнул я. — Но почему он сам не прислал художника? Нарисовали бы Невидимку по моим показаниям, это облегчило бы работу… Или, может быть…

Даррен индифферентно молчал, я тоже заткнулся, но и без слов всё было понятно.

Либо лорд Грейди, уполномоченный по контактам кланов с полицией, хотел замять дело, либо лорды и без портретов знали, как выглядит Невидимка.

Два варианта из серии «оба хуже».

Я постарался сосредоточиться.

— Даррен, разбираемся дальше. Итак, полицию отодвинули, потому что контрафактная краска — компетенция лордов. Но Невидимка уже не только краску толкал — устроил разборки с бандами, а это опять проблема полиции…

— Именно, — сказал Даррен. — И вот, значит, я подумал — вы не откажетесь с рисовальщиком поработать без протокола.

— Я бы не отказался, конечно. Но вы пришли в Академию без него.

— А потому что упёрся он, как баран! Заявил мне — без документа с печатью, мол, не поеду к студенту-лорду. Так что поехал я к вам один. А приятель мой, сыщик, запросил-таки документ, но сверху одёрнули — Невидимку не трогать.

— Опаньки, — сказал я. — А почему — не трогать? Обосновали как-нибудь?

— Его, дескать, уже пасут ребята рангом повыше. Хотят на его сообщников выйти, которые где-то в кланах. Поэтому опять-таки — полиция побоку. Дело лордов. Это я уже после встречи с вами узнал. Хотел к вам опять заехать и рассказать, но потом подумал — а толку? Ничего не изменится. Тем более что вы тоже…

— Тоже лорд, хотите сказать? Ну, логика понятна…

Мы помолчали, и отставной вахмистр добавил:

— А Невидимка побаламутил воду ещё месяц-другой, а потом затих. Ребята в сыскном подумали — затаился, готовит новую пакость, но нет, ни разу с тех пор не выполз. То ли паханы уголовные его задавили, то ли и вправду лорды. Или он сам из столицы смылся вместе с подельниками. Как там на самом деле всё было, мой приятель-сыскарь не в курсе.

Я размышлял.

У Невидимки есть сообщники в кланах…

Эта версия, конечно, не стала для меня особым сюрпризом, она напрашивалась давно. Но теперь она, значит, считалась официальной, заставляя сместить акценты. И буквально подталкивала к выводу — Невидимка связан с Вирчедвиком через серебристую прель.

Вопрос только — кто в этой паре главный, а кто ведомый?

Теоретически можно, наверное, допустить, что Невидимка — эдакий криминальный уникум, профессор Мориарти местного разлива, создавший настолько разветвлённую сеть, кто в неё входят даже лорды…

Но как-то это сомнительно.

Мне отчётливо вспомнилась наша встреча на рынке. Припёрся бы Мориарти лично на место действия, чтобы проконтролировать, как рядовые урки толкают краску? Фиг там, он сидел бы где-нибудь в тайном логове и оттуда раздавал бы приказы…

Да и не показался мне Невидимка носителем запредельного интеллекта и кукловодом. На главаря бандитской шайки тянул вполне, но не более. Правда, его лицо я увидел лишь на пару секунд, но смотрел при этом не просто так, а следопытским зрением, подмечая нюансы…

Если бы меня попросили дать оценку интуитивно, навскидку, я ответил бы однозначно — манипулятор в этой паре Вирчедвик. А Невидимка — марионетка, которую задвинули за кулисы, как только она задёргалась слишком самостоятельно…

— Ладно, Даррен, — сказал я, — один вопрос напоследок. У сыщиков были какие-нибудь наводки на Невидимку? Я понимаю, что полицию попросили не рыпаться, но наверняка ведь шла оперативная информация. Косвенная хотя бы…

С ответом он не спешил. Пожевал губами, хмурясь, после чего сказал-таки неохотно:

— Накрыли поздней осенью одну хазу… Ну, то есть как накрыли — была наводка, что Невидимка там зависал недолго, но смылся. И, прежде чем наверх докладывать, сыскари в этом домике осмотрелись. Не нашли ничего, но…

— Договаривайте, пожалуйста, — сказал я.

— Есть в сыскном отделе мужик — не то чтобы одарённый, как в кланах, но кое-что унюхать всё-таки может…

— Да, такое бывает.

— По молодости он даже надеялся, что дар у него проявится во всю силу, чтоб в следопыты взяли. Но не срослось… И вот он что-то почуял там непонятное, очень смутно. Даже не смог толком объяснить, да никто особо и не выспрашивал. Доложили, как водится, по инстанции, что хазу нашли. Примчались спецы, которые на лордов работают, сыскарей спровадили, осмотрелись. Если и раскопали что, я не в курсе…

— Понятно, — медленно кивнул я. — А адресок этой хазы у вас случайно не завалялся?

— Случайно есть, — хмыкнул Даррен. — Когда приятель мне всё это рассказывал, я по старой привычке сразу адрес спросил. Приятеля аж смех разобрал. Говорит мне — да, мол, инстинкты из ищейки не вытравить. Но продиктовал-таки, погодите…

Даррен поднялся и побрёл к дому. Через пару минут вернулся, протянул мне клочок бумажки с каракулями.

— Рыбный переулок, где порт. Но толку-то, Вячеслав? Если и было там что полезное, лорды давно нашли. И не удивлюсь, если Невидимку как раз-таки через этот след и прижучили. По времени совпадает вроде бы…

— Скорее всего, — согласился я. — Но проверить всё равно надо. Других конкретных зацепок у меня сейчас нет.

Я встал и протянул ему руку:

— Благодарю за помощь.

Даррен молча ответил на рукопожатие, а когда я уже направился к выходу на улицу, окликнул меня негромко:

— Погоди, Вячеслав. Съезжу за компанию…

— Ну, поехали, — пожал я плечами. — Но ты же сам сказал, что толку не будет.

— Мало ли… Дай минуту, умоюсь…

Металлический изогнутый кран торчал из земли, недалеко от крыльца. Сняв рубаху, Даррен ополоснулся до пояса, кое-как пригладил волосы пятернёй. Сходил в дом и быстро переоделся в чистые шмотки.

Таксист меня ждал, как я и просил. Мы влезли в машину, назвали адрес и, попетляв по городу минут десять, въехали в район, граничивший с портовыми складами. Дома были ветхие, из грязновато-бурого кирпича или из самана с облупившейся штукатуркой.

— Здесь тормозни, — сказал Даррен таксисту.

Я вновь попросил водителя подождать. Мы с Дарреном вылезли из машины, и тот махнул мне рукой — туда, мол.

Припарковались мы, как выяснилось, далековато от цели, чтобы не привлекать внимания. Миновав переулок, вышли на поперечную улочку и там наконец увидели нужный дом — длинный и приземистый, как барак, с шестью узковатыми прямоугольными окнами, которые потускнели от грязи.

Я посмотрел следопытским зрением.

Дом выглядел нежилым, покинутым — и вообще, производил гнетущее впечатление. Он как будто был болен, поражён неведомой хворью. Но непосредственной опасности я не чувствовал.

Вся эта постройка была рассчитана, очевидно, на три семьи — со двора имелось три однотипных входа. Даррен кивнул на крайний справа, с полуоткрытой фанерной дверью. Та скрипнула неприятно, и он переступил порог, а я шагнул следом.

В двух маленьких комнатёнках царил разгром после обыска — ящики из комода выдраны, шифоньер отодвинут от стены и распахнут настежь, маленькое настенное зеркало сорвано и разбито. На полу валялись грязные тряпки и перевёрнутые колченогие табуретки. Даже обои кое-где были содраны.

— Всё перетряхнули, — сказал Даррен вполголоса. — Можно, конечно, ещё порыться, но сначала глянь своим взглядом. Ну, специальным. А я на улице осмотрюсь, постою на стрёме. Кто их тут знает…

Когда он вышел, я сконцентрировался, форсируя следопытский навык.

Комната теперь выглядела ещё непригляднее. Даже косые солнечные лучи, проникая в окна, не скрашивали картину, только подсвечивали застарелую пыль.

Но хлам не таил никаких секретов — я почти сразу в этом уверился. Если следы и были, то не столь очевидные.

И да, ощущался какой-то фон, едва уловимый, смутный…

Будто оттенки чуть исказились…

Если бы это была не комната, а её фотография, то я бы сказал, что здесь применили слабенький светофильтр, почти незаметный…

Наверное, это и уловил сыскарь с задатками следопыта, но не смог сформулировать. А уж спецы из кланов почувствовали наверняка…

Однако мне требовалась конкретика.

Шаг за шагом я обследовал обе комнаты, пытаясь найти места, где фон сгущался бы явственнее. Но нет — тот выглядел однородно, без всяких указаний на тайники.

Я вышел в коридорчик-предбанник, узкий и тесный. Кухонный столик ищейки выпотрошили, посуду оставили на полу. На столике стоял примус. Ещё был кран с эмалированной раковиной. В окошко сочился уличный свет.

Окно это почему-то притягивало внимание.

С полминуты я таращился на него неотрывно — и понял-таки, в чём дело.

С этой стороны солнце не светило, и «светофильтр» выглядел немного иначе. Теперь я смог распознать оттенок, который искажал восприятие.

Серебро.

Нет, серебристая краска как таковая отсутствовала — был именно остаточный фон после её использования.

Я вновь напряг зрение, но это был мой предел. В глазах появилась резь, я рефлекторно моргнул, поморщился и шагнул за порог.

— Ну что? — спросил Даррен.

— Да, суперкраску здесь применяли, я убедился. Но нет конкретных следов, которые вывели бы на Невидимку. Ну, или есть, но я их не различаю. Больше ловить здесь нечего, сваливаем.

Мы побрели туда, где ждало такси.

— А усилить зрение ещё больше ты можешь? — спросил Даррен после паузы.

— Обычными средствами — не могу, — буркнул я. — Вот разве что суперкраской, но я не знаю, где она залегает. Подсказки постоянно мерещатся, на каждом углу почти. Регулярное дежавю. И даже сейчас — опять ощущение, что я что-то упустил. Уже задолбало…

Такси повезло нас прочь от логова Невидимки. Когда мы пересекли трамвайную линию, Даррен попросил его высадить.

— На трамвае доеду, — сказал он, приоткрыв дверцу. — Если понадоблюсь, Вячеслав, заезжай. И вот тебе простенький совет — сядь дома спокойно, возьми бумагу и запиши в столбик все моменты, где ты словил это самое дежавю. Нагляднее будет. Мне помогало, по крайней мере.

— Ладно, попробую, — хмыкнул я. — Ничего другого не остаётся.

Он вылез из машины.

Таксист подвёз меня к кампусу. Расплатившись, я пошёл к общежитию.

Мысли невольно возвращались к тому, что я услышал от Даррена. А действительно — где мне чудились упущенные подсказки?

Ну, например, вот только что, после осмотра дома. Так и запишем…

Осенью в галерее, возле картины с леопардами-двойниками. Ладно…

Несколько дней назад, когда я улетал с озера после общения с Нэссой и Дирком…

Стоп!

Я замер, как вкопанный, а затем рванулся бегом. Влетел к себе в комнату и бросился к саквояжу, который ещё толком не разобрал.

Мне стало понятно, где искать суперкраску.

Глава 11

Лихорадочно роясь в своих вещах, я достраивал в уме версию.

Ещё осенью, когда я увидел две симметричные картинки с леопардами, у меня промелькнула мысль — они выглядят как зеркальное отражение друг друга.

В тот раз я не зацепился за эту ассоциацию плотно. Но чувство дежавю с тех пор возникало, когда мне на глаза попадалось зеркало в необычном контексте, связанном с серебряной краской.

Вот, например, сегодня в доме со странным цветовым фоном. Зеркало само по себе там было заурядное, но память снова что-то царапнуло.

Самая наглядная зацепка, однако, была на Зеркальном Озере. Даже его название, собственно, таило в себе намёк, но главное — фотография, которую я там сделал…

Выудив из саквояжа конверт со снимками, я быстро перебрал их.

Да, вот она, нужна картинка.

Миниатюрный мыс и роща на нём — издалека она выглядит как зелёная полоса с неровной, зубчатой кромкой поверху.

Эта кромка отражается в чистой и неподвижной воде.

И смутно напоминает зигзаги в «дабл-ю»…

Уже без особой спешки я достал карту, где изображались улицы рядом с кампусом, расстелил её на столе. Пять точек, обозначающих мегалиты, соединялись отрезками, образуя пресловутую букву.

Я много раз смотрел на этот рисунок и недоумевал — если зигзаг маркирует границу залежей, то почему он не замкнут? Почему месторождение краски не очерчено целиком, по всему периметру?

Но старые мастера любили симметрию.

И если одна ломаная линия была на виду, то другая, зеркально-симметричная, подразумевалась по умолчанию. Её не отображали на местности, вероятно, из-за того, что месторождение пустовало почти всё время и проявлялось лишь изредка, раз в несколько сотен лет…

Ну, и попутно отсекали неграмотных — те, кто в теме, поймут и половинчатый рисунок, а остальные пусть чешут репу…

Прикинув мысленно композицию, я отзеркалил букву «w» на карте по вертикали, будто она отражалась в озере. Буква и отражение соприкоснулись вершинами, между ними образовался ромб.

И ромб этот наконец-таки представлял собой замкнутую фигуру, у которой очень легко вычислялся центр, где я поставил жирную точку.

Вглядевшись в схему, я запомнил её в деталях, чтобы не таскать с собой карту, и отправился на проверку.

Вышел из кампуса, свернул в переулок и остановился напротив нужного дома.

Я здесь бывал нередко, проходил мимо, но ни разу не задержался — здание совершенно не выделялось на общем фоне. Четыре этажа, унылый фасад с простыми карнизами, окна с цветами на подоконниках и балкончики с коваными перилами, крохотные.

В цокольном этаже здесь были квартиры, без магазинов. Но имелось подвальное помещение — туда вела бетонная лестница с тротуара, параллельно стене, а сверху вход был прикрыт навесом.

Я спустился по выщербленным ступенькам. Подёргал дверь, но та была заперта — добротная, крепкая, из толстого дерева. Справа от неё различалось прямоугольное пятно, оставшееся от сорванной вывески, вероятно.

Если мои расчёты были верны, то суперпигмент вызревал за дверью, в глубине помещения, в полудюжине метров от тротуара.

Сосредоточившись, я форсировал зрение.

И вот тут меня ждал сюрприз.

Врезной замок на двери покрывала изморозь, серебристая и густая. Именно так я, по крайне мере, подумал в первую секунду. Казалось, из замочной скважины выдавилась мутная жидкость и замёрзла, кристаллизировалась на нержавеющей стали, несмотря на царящий в городе зной.

Никаких сомнений у меня не было — это серебрянка в её природном, необработанном виде. Сырьё для суперкраски.

Чувствуя, как колотится сердце, я осторожно выдохнул, словно опасался, что увиденное развеется, как мираж. Но нет, серебрянка никуда не исчезла.

Я нашёл её.

Вычислил.

Да, мог бы и раньше, если бы не тормозил периодически и не пинал балду. Но я ведь не Шерлок, в конце концов…

«Йес», — сказал я вполголоса и всмотрелся ещё внимательнее.

Внешне пигмент по-прежнему напоминал мне иней, чуть сероватый. Меня слегка удивляло, что средневековый философ обозвал его прелью. Хотя, возможно, это была метафора, понятная лишь в тогдашнем контексте.

Поколебавшись, я поднялся на тротуар. Обернулся, взглянул на дверь простым зрением — «иней» пропал из вида.

По переулку шла пожилая дама, несла бутыль молока в авоське — местная, вероятно. Я вежливо спросил, указав на дверь:

— Извините, вы не подскажете? Здесь давно закрыто?

— Лавка-то скобяная? Так с год уже или с полтора. Как старый Шимус её продал, так и стоит заброшенная, хозяева и не чешутся.

— А что за хозяева, вы не в курсе?

— Да кто ж их знает? Не появляются, не приходят. А так-то люди, видать, небедные — Шимус, помнится, говорил, что не поскупились, даже не торговались особо. Доволен был. Деньги получил и к детям уехал, в пригород, у них там хозяйство…

Больше ничего интересного дама не рассказала. Я поблагодарил её, подумал с минуту и отправился в общежитие.

Порывшись в столе, нашёл бумажный конверт, взял раскладной нож и вернулся в переулок, где была краска.

Быстро огляделся. Мне повезло, прохожих не наблюдалось — послеполуденный зной густел, не способствуя моционам.

Спустившись к двери подвала, я задействовал следопытское зрение и быстро соскоблил ножом «иней», собрал в конверт. Получилось не так уж мало, на пару чайных ложек. Я спрятал нож, выбрался наверх и спокойно зашагал прочь. Из окон меня заметили, надо думать, но вряд ли кто-то мог рассмотреть, чем я занимался возле двери.

Я помнил, что некоторые пигменты токсичны, но этот был нейтрален, по моим ощущениям. Откуда взялась такая уверенность, я не знал, и всё же не испытывал опасений, притрагиваясь к сероватому «инею».

Кристаллики из конверта я, придя в комнату, аккуратно высыпал в пузырёк, который засунул в ящик стола. Умылся, лёг на топчан и стал размышлять.

Информация о суперпигменте много веков лежала под спудом. Теоретически доступ к ней могло сохранить какое-нибудь тайное общество (наподобие команды Вирчедвика), но это мне казалось сомнительным. Слишком уж впечатляюще выглядела информационная пелена, окутавшая архивы.

Теперь, однако, пелена истончилась, и некоторые ушлые господа сразу разобрались, как пользоваться серебряной краской. То есть, с высокой вероятностью, применять её было не сложнее, чем другие пигменты.

А может, даже и проще. Вот я, к примеру, сразу интуитивно понял, что она не ядовита, хоть я и не технолог, а следопыт.

Серебрянка — мощнейшая природная штука. Возможно, она вообще применима без технологической обработки. И если так, то и я смогу ею пользоваться без посторонней помощи…

Вопрос — как мне распорядиться той краской, которую я наскрёб?

Первый вариант, пришедший мне в голову, был разухабист и лих — изготовить с помощью суперкраски суперотмычку, вскрыть тот подвал, захапать оттуда всё, магически раскачаться и взять за шкирку Вирчедвика.

Но увы — этот план сработал бы только в дешёвом комиксе.

Мои оппоненты не были дураками. И, раз они оставили подвал без присмотра, наверняка там имелась сигнализация экстра-класса, работающая на серебрянке. При этом запасы краски у них были явно больше, чем у меня, и я не горел желанием получить при входе туда магический удар в лоб.

К тому же нельзя было исключать, что подвал контролирует не Вирчедвик сотоварищи, а правительство. Это, конечно, вряд ли, но вдруг? Тогда получилось бы и вовсе неловко, попробуй я туда влезть…

А значит, мою сегодняшнюю добычу следовало использовать по-другому.

Но как?

Попробовать с помощью суперкраски найти-таки Невидимку? Теперь, однако, я сомневался, целесообразно ли это. Допустим, он от всех спрятался, а я его разыщу. И допустим, он подтвердит, что работает на Вирчедвика. Как мне это поможет?

То есть, разумеется, допрос Невидимки дал бы мне полезную информацию. Ещё пару часов назад это было, по сути, моей единственной реальной зацепкой. Но теперь у меня была суперкраска, и вырисовывались новые варианты.

Я задался вопросом — а нет ли где-нибудь склада с запасами серебрянки, которую уже извлекли из подвала и держат под рукой? Заодно, может, обработали дополнительно, чтобы усилить эффект…

Вот такой бы складик найти. Посмотреть, кому он принадлежит, а дальше уже — по ситуации. На это не жалко будет потратить весь тот объём, что я сегодня добыл…

Но как это провернуть практически?

И справлюсь ли я с этим в одиночку?

Трезво оценив ситуацию, я признался себе — не справлюсь. Мне не хватало теоретических знаний. Я рисковал потратить свои резервы впустую методом тыка и остаться ни с чем.

Мне нужен был напарник, сведущий в магии и готовый к активным действиям.

И чем дольше я думал, тем яснее мне становилось, что кандидат здесь — один-единственный.

Дирк, двоюродный дядя Нэссы.

В обычном расследовании мог бы помочь экс-вахмистр Даррен, сам предложивший свои услуги, но здесь уровень был другой.

Я вышел на улицу, к телефонной будке.

Вообще-то в вестибюле общаги был таксофон, но я решил перестраховаться. Да, никаких следов серебрянки я в вестибюле не замечал, так что магическая прослушка вроде бы исключалась, а техническая казалась ещё менее вероятной. И всё-таки…

В люксе отеля Нэсса не взяла трубку, но дежурный администратор сказал — она ещё в городе, а съезжать собирается только завтра.

Разговор, таким образом, откладывался на вечер. В «красочных» делах наметилась пауза, и я решил заехать к Шиане.

На этот раз повезло, я её застал. Точнее, мы встретились перед домом — она откуда-то возвращалась, а я вылез из такси.

— Привет, лохматик, — поцеловал я её. — Ну, как поживаешь? Выглядишь классно.

За последние месяцы она вновь отрастила волосы до лопаток. Зато спереди теперь наблюдалась не просто чёлка, а прямо-таки лохматый начёс а-ля певица Сандра из того мира, где я родился.

Сейчас Шиана была в коротких джинсовых шортиках, в кедах и в короткой же клетчатой рубашке, ловко приталенной. И опять-таки — подобный наряд смотрелся бы органично в другой реальности, в американских восьмидесятых. Здесь же он выглядел не то чтобы неприлично, но смело.

Глядя на стилистические эксперименты Шианы, я уже не раз думал — а не пришелица ли она из того же мира, что и я сам? Но нет, за время знакомства я убедился — она местная уроженка, просто интуитивно выбрала такой стиль. В этом был элемент игры и некоторый вызов.

А может, в ней дремал нераскрытый дар магического художника, и она угадала некоторые штрихи из другого мира — не через архитектуру или машины, а через моду…

— Поживаю нормально, — дёрнула она плечиком. — С работы погнали позавчера.

— Не понял?

— Что непонятного? Фотостудия почти разорилась, клиентов мало. Хозяин говорит — ассистенткам платить не может, поэтому до свидания. Ну, и вообще, он мне в последнее время часто пенял — я, дескать, смущаю посетителей своим видом. Крайнюю нашёл, молодец… Девчонка, с которой я через день работаю, упросила её оставить — готова без выходных пахать и за меньшие деньги. А я, естественно, унижаться не стала…

— Гм. Понятно, лохматик. Ну, не переживай…

— Вот только не вздумай сейчас сказать, что будешь мне всё оплачивать! Если заикнёшься, то я не знаю, что сделаю!

— Прекращай, — сказал я устало. — На меня-то ты чего вызверилась?

— Да ничего! Надоедает, что на меня смотрят, как на игрушку…

Махнув рукой, она отвернулась, и несколько секунд мы стояли молча. Затем я притянул её к себе, и Шиана буркнула:

— Извини. Я на нервах вся…

У Шианы я пробыл долго, до темноты, а затем сказал, что мне надо уезжать.

— У достопочтимого лорда дела под вечер? — спросила она с иронией.

— Ну, вообще-то да. А завтра с утра мне надо к клиенту съездить, договорились с ним. В ближайшие дни, наверное, буду занят, появились вопросы, с которыми желательно разобраться. И турпоездка, которую мы с тобой запланировали, пока откладывается, прости.

— Слушай, Вячеслав, — сказала она, — вот признайся честно — я тебе надоела?

Вопрос прозвучал на удивление спокойно, без скандальных ноток. Она сидела на диване, подобрав ноги, и смотрела в упор. Похоже, и вправду ждала ответа по существу. Я несколько удивился:

— С чего ты это взяла? Ты мне нравишься, как и раньше.

Она медленно кивнула, всё ещё сверля меня взглядом в свете электрической лампы:

— Знаю, Вячеслав, ты не сволочь, поэтому не стал бы врать мне в глаза. Да я и заметила бы враньё. Но что-то в тебе, по-моему, изменилось…

— Ну, объясняю же — дела приняли неожиданный оборот. Надо разобраться.

Шиана посмотрела с сомнением, но смолчала. И про дела не стала расспрашивать, к моей радости. Она вообще почти никогда не задавала вопросов об Академии или о том, чем я занимаюсь в статусе лорда. И я догадывался, в чём причина.

Пожалуй, имело смысл поговорить с ней на эту тему. Появилась идея, и я сказал:

— Заеду завтра в обед. Не против?

— Ну, заезжай, — хмыкнула она. — У меня-то дел теперь нет. Свободна, как ветер.

— Тогда до встречи.

Доехав до кампуса на такси, я не пошёл сразу в общежитие, а направился к телефонной будке на перекрёстке. Сунул монету в прорезь и набрал номер.

— Слушаю, — ответила Нэсса усталым голосом.

— Привет. Повезло, что застал тебя до отъезда. Дирк ещё в городе?

— Да, он отлучался на пару дней, но потом вернулся.

— Пожалуйста, попроси его приехать в столицу. Мне надо с ним увидеться.

— Что-то произошло?

— Есть интересные новости, положительные. Но это не телефонный разговор. Если что, Дирк тебе расскажет.

— Хорошо, Вячеслав.

Наутро я поехал к клиенту. Он внешне напоминал стареющего плейбоя и попросил меня сфотографировать его летнюю виллу. Та расположилась на берегу залива, и я, окинув взглядом пейзаж, сразу понял — самый выгодный ракурс здесь будет вечером, на закате. Я сообщил об этом владельцу, пообещав заехать попозже.

Вообще, в последнее время я замечал — следопытские снимки стали даваться легче. Я уже не бродил часами вокруг объектов, а за считанные минуты определял, с какой точки лучше снимать. Наработал навык.

На всякий случай я съездил на почтамт — и, к своему удивлению, обнаружил в абонентском ящике записку от Дирка, который, оказывается, уже прибыл в столицу. Он сообщил мне адрес, и я поехал туда, забрав предварительно из общаги склянку с пигментом.

Квартира оказалась простецкой, если не сказать — бедной. Комната с кухней-нишей, стол, шкаф, тахта. Как пояснил Дирк, жилплощадь он купил про запас, на случай, если придётся гостить в столице инкогнито и без перстня.

— Быстро ты добрался, — заметил я. — Ночным рейсом?

— Нет, через фотографии.

— Хм. С озера — в другой мир, а из него — сюда? Недавно мне объясняли, что это сложно, если без паузы.

— Да, — хмыкнул он, — развлечение не для первокурсников. Ну, рассказывай, что у тебя за срочность.

Я вытащил пузырёк из кармана, отвинтил крышку. Дирк заглянул, присвистнул:

— Это то, что я думаю? Ничего себе. А племяшка-то права оказалась — прыткий ты парень. И что, работает эта штука? Уже опробовал?

— Нет, в том-то и дело. План я придумал, но боюсь запороть — теорию знаю плохо. Поэтому нужна твоя помощь.

— Ха, — сказал Дирк, — разумно, хвалю. И что там за план?

— Найти все места в столице, где прячут уже добытую краску. Если эти склады — легальные, то хотя бы узнаем, кто контролирует ситуацию. А вдруг они воровские? Нычка Невидимки, к примеру? Тогда…

— Ход мыслей мне нравится.

— Подозреваю, что краска работает очень просто, без лишних прибамбасов. Но всё равно какие-то ограничения должны быть, тем более что пигмент ещё недозрелый. Короче, принцип работы надо понять. А ты ведь универсал, в технологии шаришь тоже.

— Могу попробовать, — сказал Дирк. — Но мне нужна хотя бы половина того, что ты притащил. Готов поделиться?

— Доставай тару.

Глава 12

Мы поделили краску, Дирк забрал свою половину, и я спросил:

— А ты за это время что-нибудь выяснил интересное?

— Столь мощными новостями, как у тебя, похвастаться не могу, хотя кое-что узнал насчёт этого Вирчедвика. Лично я с ним не пересекался — когда я выпустился, он как раз поступил. Но его сокурсники говорят — паренёк талантливый, да. Был лучшим на курсе у следопытов, но хитрый и себе на уме. Параллельно тренировался и в клане. Прогрессировал, как ужаленный.

— Угу, — сказал я, — мне объяснили на днях, что Лазурит — в основном по следопытским делам. Фельдъегерская служба на них завязана…

— Есть такое. При этом аквамариновая ветвь Лазурита — самая сильная. И самая скрытная. Что у них творится в семейке, снаружи не разберёшь. Но, судя по некоторым намёкам, у них там свои методики ещё из старых времён, передаются от отца к сыну. Именно следопытские.

Я кивнул, размышляя:

— То есть Аквамарин — не просто магическая династия, а узкоспециализированная… И с древними секретами… Если так, то они и про суперкраску могут что-нибудь знать…

— Насчёт этого — не уверен, — возразил Дирк. — То есть абстрактно ты рассуждаешь правильно, но в практическом смысле… Вот сам прикинь. Если из библиотек синхронно исчезают книжки по теме, а заодно даже легенды рассеиваются, то это — стихия вроде цунами. Я лично не представляю, как от неё прикрыть информацию. У нас в семейной библиотеке — магическая защита. И что с того? Фолиант откуда-то появился, потом исчез…

— Как это работает — без понятия, — сказал я. — Но в качестве гипотезы беру на заметку. Может, всё-таки у Аквамарина есть какой-нибудь защищённый канал для передачи таких секретов. Не зря же дед Вирчедвика тоже что-то мутил вокруг мегалитов. Явно ведь их семейка узнала про серебрянку раньше других… При этом, что интересно, Вирчедвик в разговоре со мной подчёркивал, что действует не от имени клана. Да, мутная история…

— Прекращай гадать, — сказал Дирк. — Возможность будет — проверим, а пока у нас дел хватает. Поковыряюсь с краской, что ты принёс. Если будут новости, позову. А пока не дёргайся, отдохни.

На этом наша конспиративная встреча закончилась.

Пока с серебрянкой возникла вынужденная пауза, я решил проверить идею, возникшую накануне, насчёт Шианы.

Как и договорились, я к ней приехал в обед. Увидев меня, она подозрительно поинтересовалась:

— И что это ты с собой притащил?

— Увидишь, — сказал я, сняв с плеча тубус и бросив на топчан. — Но сначала пойдём куда-нибудь перекусим.

Мы пообедали в маленьком ресторанчике, где столы стояли на улице, под тентом от солнца. Шиана хмурилась, настроение у неё было так себе. Она рассказала, что собирается искать новую работу и сегодня с утра уже просмотрела несколько объявлений. Но варианты её не радовали.

— Или машинисткой опять или официанткой, — буркнула она. — Потрясающее разнообразие, прямо-таки глаза разбегаются…

У меня были соображения, но я не стал спешить. Перешёл к сути только после того, как мы вернулись в её квартирку.

— Итак, — сказал я, — сейчас ты на меня разозлишься, начнёшь ругаться, как я подозреваю. И тем не менее.

— Интригующее начало, — усмехнулась она. — Рискни.

— Ты старательно избегаешь разговоров об Академии. Почему — мне понятно. Прости за неприятный вопрос, но расскажи мне, пожалуйста, как ты проходила проверку на наличие дара. Три года назад, имею в виду, когда тебе исполнилось восемнадцать.

Несколько секунд Шиана в упор разглядывала меня, будто примерялась, как удобнее приложить чем-нибудь тяжёлым. Затем спросила угрюмо:

— Зачем тебе?

— Не ради издёвки, само собой. Пожалуйста, лохматик.

Она сердито дёрнула плечиком, но всё-таки сказала:

— Приехали проверяльщики, нас собрали, восемнадцатилетних. Как раз в той школе, где я до этого отучилась. Вызывали по одному, мы под дверью маялись. Ну, зашла наконец. Сидят двое с браслетами — Охра, Киноварь. Плюс чиновник какой-то из городской управы и секретарь. Говорят мне — если умеешь, то нарисуй нам карандашом пейзаж. Ну, в смысле, набросок, в несколько линий. Я говорю — умею чуть-чуть, но плохо. Они мне — ладно, определи тогда, какие камни в коробке. Говорю — не смогу, не чувствую…

Шиана запнулась, и я предположил:

— Третье задание — посмотреть фотографию?

— Да. Фотография — вот такая примерно…

Жестом она изобразила квадрат, метр в поперечнике. Я кивнул:

— Форточка, логично.

— Тебе виднее. На фото — полочка или что-то вроде того, а на ней — предметы. Но какие именно — непонятно, там затемнение. Проверяльщики говорят — присмотрись, назови, что видишь. Ну, собственно, я к этому и готовилась. С минералами и рисунком было и так понятно, что ничего не выйдет, но фото… И вот стою, пытаюсь сосредоточиться, но не получается. Полку вижу, предметы — нет. А эти проверяльщики морщатся так, знаешь, скучающе, и у меня от этого — паника ещё больше… Так и не рассмотрела ничего…

— Ясно.

Обняв Шиану, я констатировал:

— Значит, в Академию ты хотела, но сильно нервничала.

— Угу. От волнения чуть ли не заикалась. Вот объясни мне — почему так тупо организовано было? Я уже в коридоре вся извелась, а потом ещё эти с кислыми лицами…

— Может, стресс — это часть проверки в каком-то смысле, я бы не удивился. Лорды находят тех, у кого способности проявляются независимо от эмоций, и прибирают к рукам. Чистый прагматизм…

Встав с дивана, я вытащил из тубуса фотографию, развернул её. Это был городской пейзаж в другом мире — пустая улица на рассвете, с бензоколонкой. Один из тех следопытских снимков, что дал мне Финиан.

— Зачем это? — спросила Шиана.

— Предлагаю провериться ещё раз, уже без стресса. Если, конечно, не возражаешь.

После затяжной паузы Шиана спросила хмуро:

— Думаешь, есть хоть какой-то шанс? Только честно.

— Не буду врать — вероятность невелика, — сказал я. — Но всё-таки она выше нуля, по-моему. Ты делаешь необычные фотки, хоть и не пейзажи. А вдруг твой взгляд и для Академии подойдёт? Если нет, то будешь, по крайней мере, теперь знать точно и меньше париться из-за той неудачи.

— Ну, может, ты и прав, — сказала она с сомнением. — Что мне делать?

Я прилепил пейзаж к двери изолентой и позвал Шиану:

— Иди сюда. Стань напротив фотки, всмотрись в неё. Если она станет трёхмерной, то всё сработало. Не входи в неё, это вредно без подготовки, просто смотри. А я отойду, чтобы тебе не мешать.

Поколебавшись, она сказала:

— Нет, ты мне не мешаешь. Стой лучше рядом.

Она вцепилась в мою руку, и я сказал:

— Терять тебе нечего, поэтому не спеши. У нас куча времени.

Шиана кивнула и вгляделась в пейзаж.

Потянулись секунды. Я смотрел в стену, а не на фотографию, хотя это не имело значения — даже если бы я сейчас приоткрыл для себя картинку, Шиане это не помогло бы. Чтобы войти в переход, надо было его увидеть.

И смухлевать я не смог бы. Не получилось бы, например, взять Шиану на руки и пронести её на ту сторону.

— Всё равно волнуюсь, — пожаловалась она. — Я чокнутая истеричка, наверное.

— Ага, — сказал я. — Попробуй ещё разок.

Она тихо фыркнула и вновь впилась взглядом в снимок.

На этот раз тишина повисла надолго.

Затем Шиана вдруг вздрогнула и, быстро отвернувшись от фотографии, уткнулась мне лбом в плечо.

— Ты чего, лохматик? — спросил я обеспокоенно.

— Всё в порядке, Вячеслав, просто… Ну, в общем, я сосредоточилась-таки, и в какой-то момент картинка… Как бы это сказать…

— Протаяла вглубь?

— Да, примерно так. Но при этом внутри пейзажа всё расфокусировалось, пропорции исказились… Как будто я смотрю в дефектную оптику…

Усадив её на диван, я озадачился:

— Неожиданно. Про такое не слышал… Но дверь приоткрылась всё-таки, так ведь? Значит, задатки следопыта у тебя есть, просто они выражены неявно. Если захочешь, можем ещё потренироваться…

— Нет, Вячеслав, — сказала она. — Сейчас был мой максимум, лучше я не смогу. Ну, просто интуитивно чувствую… Но, пожалуй, действительно не жалею, что попыталась. Теперь хотя бы не буду сама себя изводить на тему — вот, дескать, был шанс, а я его запорола из-за того, что нервничала, как дура…

Мы помолчали, и Шиана добавила с невесёлым смешком:

— И да, теперь будет не так обидно стучать по клавишам где-нибудь в машинописном бюро. Раз уж в следопыты я не гожусь…

— Погоди. Я же обещал свозить тебя в путешествие. Оно, правда, откладывается, пока я не разберусь с делами, но ведь не отменяется. Вернёмся — подумаешь, как быть дальше. А до отъезда не устраивайся никуда на работу, договорились? Денег тебе оставлю, и в этот раз не вздумай отказываться. Отъезд затягивается из-за меня, так что это моя проблема.

К моему удивлению, Шиана не стала спорить. Кивнула вяло:

— Ладно, оставь. Спасибо.

Я вновь присел рядом с ней:

— Лохматик, профессия следопыта — это узкая специализация. Если у тебя нет задатков конкретно к этому делу, это ещё не значит, что ты плохой фотограф. У каждого — свои сильные и слабые стороны. Я вот в математике, к примеру, пень пнём или в той же химии. А перстень мне достался вообще случайно, я ведь не наследник по крови.

— Я понимаю, Вячеслав, — сказала она спокойно. — И нет, я не собираюсь изводить себя мыслью, что я бездарность. Фотопейзажи мне не так уж и интересны, если на то пошло. Но всё-таки следопыт — единственная оплачиваемая профессия, где можно делать что-то необычное с фотокамерой. Тем более что оптика у вас там магическая, это само по себе меня привлекает… А снимать жизнь вот как она есть — мне скучно. Я после школы пробовалась в провинциальной газете как фоторепортёрша, но сбежала через три месяца… Сама толком не знаю, чего мне надо…

— За это и ценю, — сказал я глубокомысленно. — Ну, и за причёску.

Шиана наконец-таки рассмеялась.

В итоге день у нас получился не такой уж плохой. Расслабились, отдохнули и предварительно обсудили наш отпускной маршрут через континент.

Вечером я съездил к клиенту, сфотографировал его виллу — белую и изящную, у самой воды, на фоне заходящего солнца. Квинтэссенция лета.

Следующий день мы вновь провели с Шианой. Бродили по набережной, ели мороженое, фотографировали просто для удовольствия. И даже искупались, сходив на пляж, хотя вода оказалась холодноватая. Лето здесь было жаркое, но не такое длинное, как на юге, так что залив ещё не прогрелся толком.

Город мне нравился. Столичная деловитость каким-то образом сочеталась в нём с барственной вальяжностью. А здешнее ретро имело шарм — не выглядело замшелым и вполне обеспечивало комфорт.

Ещё пара дней прошла в таком же ключе, а затем Дирк прислал записку — есть новости насчёт краски.

Зайдя в его квартиру, я убедился — он не бездельничал. На столе стояли аптекарские весы, небольшие склянки и плошки, лежали книги и здоровенный разлинованный лист с цифрами в столбцах. Жаль, не было булькающих реторт, котлов с манометрами и микроскопа, а то я проникся бы ещё больше.

— Пришлось сначала полистать справочники, — сказал он. — Книжек про серебрянку, конечно, нет, но кое-что я экстраполировал, ориентируясь на другие краски.

— То есть принцип работы один и тот же?

— Не совсем так, но общие моменты присутствуют. Можно сделать из кристалликов краску и нанести на изображение. Отличие в том, что серебрянка — на порядок мощнее, по моим прикидкам. Проверить на практике я не мог, запас слишком маленький. У нас с тобой будет только одна попытка. Ну, может, две, если повезёт. И ещё момент…

Дирк прервался и покрутил в пальцах карандаш, словно размышляя, как выразиться эффектнее. Я сказал:

— Давай, не томи.

— Опять-таки — объём слишком мал для экспериментов, поэтому не могу утверждать уверенно. Но есть ощущение, что пигмент пригоден и в сыром виде. Я подержал несколько крупинок, попробовал их прочувствовать…

Дирк потёр друг о друга большой и указательный палец, иллюстрируя тактильные ощущения, и добавил:

— Подозреваю, что мощность в этом случае тоже будет неслабая, но управляемость хуже. Может и мозги затуманить. Если раздобудем побольше, сможем проверить.

— Угу, — буркнул я, — бочонок или сразу вагон. Губу не раскатывай. Или ты уже выяснил, где искать?

— Пока нет, не выяснил, ждал тебя. Но идея есть.

Дирк взял с дивана тубус и достал следопытскую фотографию — городской пейзаж с постройками на переднем плане, за которыми вдалеке торчала решётчатая конструкция в виде конуса, слегка напоминавшая Шуховскую радиобашню.

— Соседний мир, — пояснил он, — транзитная остановка. Иду туда, а оттуда — обратно к нам, в искомую точку. В то место, где есть переработанная серебрянка.

— Вот я тебя и спрашиваю — как это искомое место вычислить? У меня была мысль — взять карту города и… Ну, краской её побрызгать или типа того…

— Ага, — саркастически сказал Дирк, — и на карте нарисовались бы точки, как в детской сказке? Нет, мой прыткий друг, так это не сработает. Серебрянка — штука магическая, конечно, но не до такой же степени. Она только инструмент. Сейчас мы её пытаемся применить, условно выражаясь, как компас. Как пеленгатор, точнее. Но надо максимально конкретно обрисовать ей пеленгуемый объект.

— Что значит — обрисовать? — удивился я. — Мы же без понятия, в каком виде серебрянка хранится после обработки. В брикетах? В слитках? Или, может, она в тюбики расфасована…

Дирк вместо ответа постучал себя пальцем по тыльной стороне кисти, и через пару секунд до меня дошло:

— Татуировки у бандюков? Ну, в принципе, да, логично… Мы знаем, как эти татухи выглядят, можем изобразить…

— Сначала — на черновик, — сказал Дирк и выложил передо мной на стол лист бумаги и карандаш. — Вспоминай детали. Длину отрезков, расстояния между ними. Максимальная точность.

Прикрыв глаза, я порылся в памяти, а затем начертил на листке пять горизонтальных линий, одну короче другой. Постарался, чтобы всё соответствовало вплоть до миллиметра.

— Неплохо, — одобрил Дирк и забрал листок. — Вот это уже получится связь через материальный носитель. Как две антенны на одной частоте. И рисовать мы это будем, естественно, не на карте, а на следопытском фото.

Он вытащил из тубуса ещё один снимок — панораму столицы, снятую, очевидно, с Чаячьих Скал. Я спросил:

— А если ни одного бандита с татуировкой в столице нет? Если они свинтили куда-нибудь на другой конец континента?

— Значит, не повезло нам, — философски заметил Дирк. — Сфотографировать континент целиком, как ты догадываешься, нельзя.

Мне хотелось сослаться на спутниковые снимки, но я решил не выпендриваться. Дирк тем временем продолжал:

— Итак, я сейчас шагаю в транзитный мир. Там вешаю панорамное фото, дорисовываю этот значок — и смотрим, что будет. Если откроется второй переход к конкретному дому, иду туда.

— Я с тобой.

— Не сможешь, — возразил он. — Ну, то есть осилишь, скорей всего, но без подготовки тебя там Серая лихорадка скрутит — это ведь двойной переход, а не одинарный. И неизвестно, как быстро оклемаешься. Будешь только мешать.

Я нехотя кивнул:

— Да, ты прав. Но ты там сразу в драку не лезь, только сориентируйся, узнай точный адрес и уезжай оттуда обычным транспортом. А потом разберёмся.

— Само собой, — пожал он плечами. — Я не былинный рыцарь, если ты вдруг не понял. А ты меня подстрахуешь.

— Как?

— Когда войду в промежуточный мир, удерживай визуальный контакт, чтобы переход не закрылся. Если с нашим «компасом» будет какой-то сбой, выскочу назад. А если вторая дверь образуется, и я туда войду, то запомнишь хотя бы, где меня искать в случае форс-мажора.

— Договорились.

Транзитную фотографию с решётчатой вышкой Дирк налепил на стену, а панорамный снимок вновь сунул в тубус. Сунул в карман рубахи тонкую кисточку и широкую склянку, в которой серебристо мерцала краска.

Он встал перед фотографией-дверью, я — в двух шагах за его спиной.

Мы сосредоточились.

Глава 13

Фотоснимок протаял, и Дирк шагнул в него.

Я не отводил взгляда от открывшегося проёма, как будто и сам готовился туда же войти, поэтому переход не схлопывался. Пейзаж по ту сторону стал трёхмерным и разноцветным. Зеленели кусты, и бледно синело небо в просветах между серовато-белыми облаками.

На переднем плане виднелся угол складской постройки из силикатного кирпича, без окон. Дирк выждал с четверть минуты, чтобы адаптироваться к новому миру, и подошёл к стене. Прилепил к ней панорамное фото, вынув его из тубуса, быстро огляделся. Всё было тихо, никаких случайных свидетелей.

Дирк открыл склянку с краской, взял кисточку и примерился. Сейчас он находился в пяти шагах от меня, стоя чуть левее, поэтому я видел из-за его спины фотографию, на которой он приготовился рисовать.

Панорама города, снятая с высоты, не имела оси симметрии, в неё вклинивался залив, и я затруднился бы выбрать место, где лучше дорисовать поисковый знак. Но Дирк, похоже, определился заранее. Отточенными движениями он начертил на фотопейзаже пять горизонтальных отрезков, как на татуировках.

Я мысленно снял шляпу. Дорисованная фигура располагалась вроде бы в стороне от жилых домов, на фоне залива справа, но при взгляде на неё сразу становилось понятно — она относится к городу, задаёт параметры поиска именно для него.

Дирк всмотрелся в снимок, я тоже.

Серебристая краска отчётливо замерцала, а затем вдруг поблёкла и будто растворилась, впиталась в фотопейзаж.

Картинка протаяла — но не так, как обычно.

Её при этом заполнил серебристый туман — сначала он был прозрачен и почти незаметен, но через пару секунд сгустился и скрыл столицу от наших глаз.

Затем он вновь поредел, рассеялся, но пейзаж изменился. Припортовый район придвинулся, стал крупнее, словно сработал зум. Часть залива осталась за кадром справа, а часть города — слева.

Я старался запомнить всё как можно точнее.

Туман вернулся и загустел, провисел какое-то время и улетучился.

Кадр опять укрупнился. Теперь просматривалось всего несколько кварталов, но стали видны детали — отдельные дома и деревья, машины у перекрёстка.

И в третий раз пейзаж затуманился, а затем проявился.

Теперь в кадре было три частных дома, довольно крупных, но небогатых. При этом один из них располагался по центру и, очевидно, был тем самым, искомым.

Туман сгустился в четвёртый раз, но больше не поредел. Теперь он, наоборот, уплотнился, как мутные чернила, и стал темнее. В нём больше не ощущался объём, и через считанные мгновения следопытская дверь закрылась, стала обычной фотобумагой.

На снимке уже не просматривалась столица — он был засвечен полностью, превратился в мутную кляксу.

Дирк отлепил бумажный прямоугольник от кирпичной стены, развернулся и шагнул обратно в квартиру через проход. Дождавшись его, я переключился со следопытского зрения на обычное, и фотография-дверь закрылась, выцвела сразу.

Опустившись на стул, Дирк перевёл дыхание. Он, впрочем, не казался измотанным — вылазка получилась короче, чем мы рассчитывали.

Я не стал терять время — расстелил на диване карту и сконцентрировался, припоминая кадры, которые видел только что. Припортовый район, проявленный после первого зума, я очертил карандашом без труда, но с мелкими кварталами чуть замешкался — недостаточно знал столицу.

Дирк подошёл и, отобрав карандаш, обвёл им нужный участок:

— Здесь. И, если не ошибаюсь, конкретно вот этот дом.

— Жаль, не состоялся четвёртый зум, — сказал я, — напрямую в комнату, где сидят парни с татуировками. Посмотрели бы на их рожи.

— Аппетиты умерь, — усмехнулся Дирк. — Серебрянку мы применяли на следопытский манер. В итоге — пейзажи, а не портреты.

— Я догадался, не умничай. Но всё-таки краска — реально мощная. А ведь она ещё даже не дозрела…

— Да, — согласился Дирк. — Такой фокус с поиском, как у нас сейчас, не прошёл бы с простым пигментом. Теперь вопрос — что делать с информацией.

Я прошёлся по комнате, сунув руки в карманы и размышляя вслух:

— Мы не знаем, кто там, вот в чём проблема. Если Невидимка с парой шестёрок, можно их взять. А если их там десяток? А ещё меня беспокоит, что Невидимку пасли откуда-то сверху, как я на днях узнал. Это усложняет расклад. Может, вот эта хата — под контролем ищеек, которые служат лордам… Короче, лезть туда наобум нельзя. Надо выяснить, кто там прячется. Последить за домом…

— В кустах сидеть под забором? Нет, Вячеслав, спасибо, но это без меня.

— Ну, я вообще-то и сам не горю желанием. Но есть человек, с которым можно хотя бы проконсультироваться. Съезжу, пожалуй, сразу.

И я поехал к Даррену, отставному вахмистру.

Тот угостил меня компотом из ранней вишни, выслушал внимательно и потёр подбородок:

— Да уж, Вячеслав, умеешь ты влезать во всякое… гм… пахучее. Соглашусь с тобой — можно и на лордов нарваться, если вот прямо так, с кондачка…

— Была мысль — нанять частных детективов, — сказал я. — Но нет, пожалуй, это не вариант. Если там действительно лорды держат руку на пульсе, то детективы могут конкретно встрять, ошиваясь вокруг той хаты. Подстава получится с моей стороны, я так не хочу. Тем более что и магические ловушки там могут оказаться… Скажи, а у вас в полиции применяют прослушку? Ну, микрофоны и все дела? Технический уровень вроде бы уже позволяет…

— Микрофоны-то? — хмыкнул Даррен. — Игрушки редкие, дорогие. Разве что у надзорщиков водятся, а обычным сыскарям не положено.

Я кивнул. Надзорная Инспекция являла собой местную разновидность госбезопасности — в тех вопросах, которые не касались красок-эффекторов и клановых заморочек.

— Сложно тут у вас, — буркнул я. — Ладно, насчёт техники для прослушки попробую дополнительно прояснить. Но даже если достану и смогу жучок установить в доме — это ж придётся круглые сутки сидеть и слушать…

— Послушать-то я могу, — сказал Даррен. — Хоть развлекусь чуток, а то огород уже в печёнках сидит… И нет, Вячеслав, мозги мне не клюй и не отговаривай. Я сам в это полез, добровольно, если ты помнишь. Не зря же осенью к тебе приходил…

Мы договорились, что свяжемся, если у меня будут новости.

Взяв такси, я двинул обратно к Дирку, но попросил водителя сделать крюк и прокатиться по улице, где стоял загадочный дом.

Следопытским зрением я осмотрел окрестности, но следов серебрянки не обнаружил. Если сигнализация и имелась, то её компоненты были искусно спрятаны где-то внутри постройки.

Я рассказал об этом осмотре Дирку и подытожил:

— Идея в том, что техническую прослушку лорды могут и не заметить, а бандиты — тем более. Всё-таки в этом мире хитрые фокусы — это в основном магия, на неё все и ориентируются. Вопрос в том, где достать нормальные микрофоны. И вот я думаю — а не притащить ли их из другого мира, где техника посерьёзнее? Но меня беспокоит, что ваш магический фон отторгает импортные технические примочки. Баланс нарушается, мне Нэсса рассказывала. Или всё же есть варианты? Можешь дать пояснение?

— Это ты по адресу обратился, мой изобретательный друг, — усмехнулся Дирк. — Я в своё время этим вопросом интересовался активно. Баланс нарушится однозначно, если ты собрался внедрять чужую технологию здесь. Производить промышленным способом или систематически закупать.

— Не собираюсь, естественно, — сказал я. — Мне только за домиком проследить, а потом могу микрофон кирпичом расплющить и выбросить. Слушай, а лордам эта идея не проходила? Ну, в смысле притащить сюда технику, чтоб друг друга прослушивать?

— Приходила, представь себе. Лорды не глупее тебя вообще-то. Но, во-первых, регулярно прослушивать конкурентов с помощью инородной техники — это опять-таки системное действие, нарушение равновесия. А во-вторых, в резиденциях лордов есть стационарная защита на основе пигментов. Она блокирует и магическую, и техническую прослушку.

Я почесал в затылке:

— То есть если слушать не постоянно, а в виде разовой акции и не в резиденции, то прокатывает нормально?

— Да, прецеденты были, — подтвердил Дирк. — Без стационарной защиты можно засечь враждебную магию, но не враждебную технику.

— Ха, — сказал я, — смешно. Ведь что получается? В межклановом шпионаже техника удобнее, но если на неё положиться, то магия начнёт пропадать. А без магии кланы сдуются, их задавят буржуи. Диалектика, да.

Дирк пожал плечами:

— На эту тему охотно треплются на досуге, за бутылкой винца. Но перед нами сейчас — практическая задача.

— Ладно, уел. Надеюсь, в том доме, где я хочу поставить жучок, стационарной защиты нет, а то можем засветиться.

— Зависит от того, насколько важные люди там обитают. Если обычные исполнители, то вряд ли защита будет. Но я бы всё же проверил, могу взять это на себя. Для этого, правда, мне понадобится ещё серебрянка.

— Ну, — сказал я, — для такого дела — выделю, не вопрос. Но у меня осталось всего-то с чайную ложку.

— Мне достаточно трети от этого объёма. Обычный защитный контур я засеку и так, способностей хватит. Но если в контуре — серебрянка, надо настроиться на неё. Для этого и беру у тебя щепотку.

Пузырёк у меня был при себе, так что Дирк сразу получил свою треть.

— Попробую разведать сегодня ночью, — сказал он. — Жди.

— Так я, может, сразу за микрофонами?

— Не надо пока. А вдруг они там вообще бесполезны? Завтра обсудим.

Я съездил на почтамт, но не обнаружил писем в абонентской ячейке. Дела вновь откладывались, и я поехал к Шиане.

По дороге я прокручивал в памяти недавнюю сцену, где Дирк вёл поиск через панорамную фотографию. Вот он дорисовал значок при помощи серебрянки — и почти сразу та впиталась в фотобумагу, стала невидимой.

Мне пришло в голову — по этому принципу, возможно, сработала и ловушка, в которую я попал на экзамене. Поверх одного пейзажа нарисовали (или оттиснули, например) другой, невидимый и неощутимый, поэтому его не заметили даже преподаватели…

Да, при наличии серебрянки трюк становился реализуемым, и я теперь мог считать эту загадку решённой. Впрочем, главный вопрос по-прежнему оставался открытым — кто это провернул? Вирчедвик? Именно он теперь казался мне главным подозреваемым. Но я пока не понял, зачем он выбрал такой трудоёмкий способ, чтобы меня угробить, и почему не сделал этого раньше. Ну и вообще, меня беспокоило, что общую ситуацию он понимает лучше меня, а я теряюсь в догадках.

Переночевав у Шианы, наутро я снова встретился с Дирком.

— Есть хорошие новости, — сказал тот, — но из них же вытекают плохие. Стационарной защиты на доме нет. Обитателей трое, без перстней и браслетов, но с татуировками на руках. Обычные бандиты, скорей всего. То есть вряд ли они многое знают. А при попытке их захватить вообще всё забудут, как твои знакомые с рынка.

— Ну, захватывать мы пока и не собирались, только послушать. А Невидимка с ними?

— Не знаю. Я ведь не заходил в дом, только прощупал пространство…

Дирк сбился на полуслове, поморщился и потёр висок.

— Проблемы? — спросил я. — Плохо себя чувствуешь?

— Терпимо. Это с непривычки, наверное. Серебрянку я использовал в сыром виде, просто растёр в ладони. Это сработало, обострило мне восприятие, и я учуял татуировки. Но меня при этом слегка оглушило, что ли.

— Смотри, а то доэкспериментируешься.

— Сама по себе серебрянка не опасна, это я почувствовал сразу, потому и рискнул. Но в природном виде она…

— Даёт по мозгам?

— Да, можно и так сказать, — согласился Дирк. — Надо отдохнуть день-другой, не работать с красками.

— Вот и отдыхай, — сказал я. — А мне пора за покупками. То есть за микрофонами в другой мир.

— Техника должна быть компактная. Здоровенный железный ящик не подойдёт, как ты понимаешь, дверь его не пропустит… Есть у меня на примете один мирок. Отсутствует в каталогах, но я в него заглядывал. Промышленный и бытовой шпионаж там — в полном расцвете, приборчики продаются свободно, тенденция к миниатюризации. Но мир своеобразный, риски возможны…

— Это уж как водится, — хмыкнул я. — Постараюсь поаккуратнее… Слушай, кстати! Подходящая техника нашлась бы и в моём родном мире. Жаль, что нет туда перехода, есть только форточка, да и та отработанная. Но, может, ты на её основе сделаешь дверь? Было бы неплохо — не только техники ради, но и вообще…

— Можно попробовать, — сказал Дирк, — но на это уйдут как минимум дни. Я сейчас устал, а дверь рисовать сложнее, чем форточку.

— Да, логично. Ну, значит, это отложим, а пока пойду в тот мирок, который ты предлагаешь.

Он покопался в шкафу. Внутри я заметил несколько тубусов. Взяв один из них, Дирк вытряхнул на диван полтора десятка фотопейзажей, свёрнутых в рулон.

— Вот, — сказал он, продемонстрировав мне крупноформатное фото. — Я туда ходил по другим делам, не ради прослушки, но более или менее сориентировался. Найди там любой технический магазин с подходящей вывеской.

— Понял. А у тебя, смотрю, большие запасы для путешествий.

— А как ты думал? И у тебя накопятся постепенно. Когда ты меня в столицу позвал, я кое-что захватил с собой. Да, и к слову…

На этот раз он порылся в объёмистом саквояже. Вытащил кошелёк-гармошку с кучей отделений, извлёк с десяток купюр. Констатировал:

— Повезло тебе. Я оттуда уходил в некоторой спешке, не успел всё потратить так, как планировал. Здесь тысяча сто — примерно две с половиной на наши деньги. На приличный комплект прослушки должно хватить, и ещё останется. Берёшь?

— Ну, естественно. Чек тебя устроит?

— Лучше наличкой, — попросил Дирк. — Неохота светиться в банке.

— Ладно, как скажешь, сейчас сгоняю. Всё равно мне надо в кампус метнуться, вещи собрать в дорогу. Как в том мире народ, кстати, одевается?

— Да примерно как ты сейчас. Но лето у них холодное, и дождь постоянно. Куртку надевай с капюшоном, только не светлую. Там в светлом почти не ходят.

— Ясно. Я за вещами и за деньгами.

Сборы не заняли много времени. В спортивную сумку я побросал запасные шмотки и мелочёвку, как у любого командировочного. Разве что бритву оставил дома, чтобы не таскать с собой лишние металлические предметы.

В тубус запихнул пару снимков-реверсов. В карман — пузырёк с серебрянкой на всякий случай, раз уж она была применима и в сыром виде, без предварительной обработки.

Заскочил в банк, снял наличку, вернулся к Дирку. Отсчитал ему франки, а сам забрал чужие банкноты, синевато-зелёные. На них изображался вантовый мост через широкую реку. Цифры и буквы выглядели для меня как филькина грамота, поскольку я ещё не перешёл на ту сторону, но из контекста было понятно, что это сотенные бумажки. В качестве бонуса я получил несколько монет и одну купюру помельче.

Дирк уже налепил на стену следопытское фото — пасмурный город с жилой кирпичной застройкой, за которой вдали виднелись стеклянные небоскрёбы. Всё это сфотографировали то ли из переулка, то ли из какого-то тупичка.

— Что-нибудь посоветуешь? — спросил я у Дирка. — Копы там злые?

— Всякие, раз на раз не приходится. Но не сумасшедшие вроде, пулю с ходу не влепят. Если вдруг остановят, не паникуй. Скажи, что приехал из Барсучьей Лощины. Это у них аграрный район, про который любят хохмить. В участок тебя вряд ли потащат — там всем на всех плевать, по большому счёту. По крайней мере, в той части города, куда выведет дверь. Квартал не самый фешенебельный, скажем так.

— А кто там вообще страной управляет?

— Формально — премьер-министр, фактически — крупный бизнес. В деталях я не успел разобраться. Но техника там — как раз под твои запросы, были бы деньги. В других мирах — рисков меньше, но волокиты больше.

— Да, аргумент.

Я надел куртку с капюшоном, забросил на одно плечо сумку, а на другое — тубус. Встал напротив фотографии и сосредоточился. Пейзаж стал объёмным, мокро блеснул асфальт.

Подняв капюшон, я шагнул вперёд.

Глава 14

Воздух пах бензином. Сквозь пелену дождя сердито мерцал неон — красновато-ржавые буквы складывались в название бара: «Вороний клюв». Небоскрёбы на заднем плане терялись в туманной мгле.

Я вышел из тупичка с мусорными баками, огляделся. Мимо меня, разбрызгивая воду из-под колёс, проехал седан, угловато-грузный, как из американских семидесятых. У перекрёстка он поддал газу — торчащий там светофор сменил оранжевый свет на синий.

Редкие прохожие шли, засунув руки в карманы. На их плащах и куртках блестела влага. Зонты здесь были не в моде, народ предпочитал капюшоны. Я не привлёк внимания, никто на меня даже не взглянул.

Я побрёл по тротуару. Из-за дождевой мути и нависающих туч казалось, что наступили сумерки. Хотя, может, и впрямь смеркалось — я не имел понятия, в каком часовом поясе оказался и в каком полушарии.

Фонари ещё не горели, зато машины включили фары, а на фасадах светились вывески — юридическая контора, закусочная, видеопрокат. В переулке мелькнуло неоновое сердечко без пояснительной надписи, но со стрелкой, указывающей на неприметную дверь.

Через два квартала мне на глаза попался магазин бытовых электроприборов — утюги, обогреватели, тостеры. Посетителей не было, продавец в коричневом джемпере и со сбившимся галстуком слонялся туда-сюда.

Когда я вошёл, он несколько оживился:

— Чем могу вам помочь? У нас сейчас скидочная неделя, некоторые модели идут по акции — минус полцены при оплате сразу. Если в рассрочку, то скидка — от десяти до тридцати процентов. Недавно были новые поступления, в том числе в эконом-сегменте…

— Спасибо, — сказал я, когда он взял секундную паузу. — Я был бы благодарен за консультацию. Не подскажете, есть поблизости радиомагазин? Специализированный?

Продавец поскучнел:

— Простите, справок мы не даём.

— Да-да, понимаю. А если тоже по акции?

Из портмоне я вытащил купюру-двадцатку. Продавец быстро зыркнул по сторонам, забрал её и спросил:

— Так что вас интересует, вы говорите?

— Радиотехника.

Я прикоснулся к уху, иллюстрируя свои пожелания. Он задумался ненадолго, затем указал коротким взмахом руки:

— По сорок седьмой в ту сторону, пять или шесть кварталов. Увидите.

Снова выйдя под дождь, я добрался до перекрёстка, свернул на более оживлённую улицу. Отсветы рекламных огней и автомобильных фар ложились цветными кляксами на мокрый асфальт. Пейзаж показался мне визитной карточкой города, и я сделал следопытское фото.

Ещё минут через десять я дошагал-таки до нужного магазина — вывеска на кронштейне светилась, изображая стилизованную антенну, от которой расходились радиоволны.

Переступив порог, я удовлетворённо кивнул. На полках стояли радиотелефоны, рации, висели наушники разных видов. Ещё имелись магнитофоны-кассетники, миниатюрные телевизоры и даже что-то похожее на спутниковую тарелку.

Торговал здесь хмурый мужик небольшого роста, лет сорока, с ёжиком коротких волос и в куртке на молнии. Когда я вошёл, он слегка напрягся, как мне почудилось, и я рефлекторно переключился на следопытское зрение.

Мужик невзначай опустил одну руку под прилавок, и по моторике его движений, неуловимой для обычного взгляда, я догадался — у него там оружие. Причём даже не пистолет, скорее всего, а что-нибудь вроде дробовика. Поза гостеприимного дяди подсказывала, как тот поднимет ствол, если надо.

— Слушаю, — буркнул он.

— Не сомневаюсь, — сказал я, кивнув на рации у него за спиной. — С таким-то ассортиментом.

Он чуть заметно хмыкнул и выжидающе уставился на меня.

— Нужен жучок с присоской, — объяснил я. — Чтобы прилепить куда-нибудь незаметно. И аппаратура для приёма, работающая на батарейках. Радиус действия — чем больше, тем лучше. И ещё важно — приёмник должен быть как можно компактнее. Ну, или покрупнее, но с минимальным количеством металлических компонентов.

Левой рукой он почесал подбородок, а правую вытащил наконец-то из-под прилавка. Кажется, моя интонация его несколько успокоила.

— Вот это попробуй.

Он положил передо мной картонную коробку, открыл. Внутри обнаружилась вкладка из пенопласта. В большой ячейке лежал приборчик размером с три сигаретных пачки, в пластиковом корпусе. С виду он напоминал транзисторный приёмник. В двух круглых гнёздах поменьше пристроились микрофоны, каждый размером с грецкий орех. У них были аккумуляторы, похожие по форме на толстые юбилейные монеты. Присоски тоже имелись.

— Выглядит неплохо, — сказал я. — Радиус действия?

— Полмили — уверенный приём. Дальше — по обстоятельствам, от застройки зависит. Батарейки прилагаются.

— И почём?

— Четыреста девяносто за всё. Вот здесь — разъём, можно подключить магнитофон для записи. Если надо, у меня же и купишь.

— Магнитофон не нужен, спасибо.

Я расплатился, сунул покупку в сумку. Вышел на улицу, обвёл взглядом окрестности. Собственно говоря, дела я закончил и мог теперь возвращаться в базовый мир. Но дождь, как назло, усилился, а сумерки загустели — вечер наступил-таки. Было слишком темно и мокро, чтобы использовать снимок-реверс прямо на улице, под открытым небом.

На противоположной стороне улицы зябла на остановке девица — в мешковатом коротком дождевике с надвинутым капюшоном, в кожаных обтягивающих штанах и в сапогах на плоской подошве. Она немного напоминала Уну, но была ещё выше и двигалась иначе — чуть неуклюже, без спортивной грации.

Я зашагал по улице, глядя по сторонам. Прикидывал, найдётся ли тут достаточно светлое и сухое место, безлюдное. Ничего подходящего, однако, не наблюдалось. Приостановившись, я дёрнул дверь подъезда в многоквартирном доме, затем другую — они здесь выходили не во дворы, а прямо на улицу. Заперто — если хочешь войти, то надо звонить в квартиру и разговаривать с конкретным жильцом, для этого есть динамик.

— Вот блин, — пробормотал я.

Складывалась дурацкая ситуация. Ничего критичного, впрочем, она в себе не таила — просто небольшая задержка. Я решил заглянуть в ближайший проулок, раз уж почти дошёл до него, а затем просто подождать возле дома, чтобы заскочить в подъезд с кем-нибудь за компанию.

Когда я уже сворачивал за угол, мне почудился чей-то изучающий взгляд. Я быстро оглянулся через плечо. Никакой опасности рядом не было — прохожие всё так же спешили мимо, по мостовой шпарили машины, вдоль тротуара пестрели вывески.

Я шагнул с улицы в проулок, углубился в него. По левую руку здесь была торцевая стена огромного супермаркета, а чуть дальше — техническая постройка наподобие бойлерной.

Задний двор супермаркета пустовал. Я свернул туда, осмотрелся. Никаких окон, лишь запертая дверь под небольшим козырьком. К стене крепился фонарь, однако светил он недостаточно ярко, чтобы устроить здесь переход.

Поморщившись от досады, я развернулся, но меня ждал сюрприз.

Во дворик навстречу мне шагнула худая дылда, которую я видел на остановке. Быстро приблизившись, она выпростала руку из кармана своей мешковатой куртки и наставила на меня пистолет. Я тут же перешёл на следопытское зрение.

— Не двигайся, — сказала она негромко. — Что у тебя в сумке?

— Личные вещи. Вряд ли тебе пойдут.

— Не паясничай. Предъяви документы.

— Ты не представилась, насколько припоминаю.

— Полиция.

С этим ответом она замешкалась лишь на миг, и голос почти не дрогнул, но в её жесте, едва заметном, мне померещилось некое несоответствие сказанному. Тем временем она продолжала:

— Сумку и тубус — на землю. Сам — в сторону, к стене.

— Извини за занудство, но не могла бы ты показать жетон?

— Повторяю, — сказала она, держа меня на прицеле, — вещи на землю. Или я выстрелю.

В этом я сомневался, но всё же допускал такую возможность. Поэтому без резких движений снял с плеча сумку, опустил на асфальт — та, к счастью, была водонепроницаемая.

Тубус я тоже снял, держа за ремешок. Наклонился, якобы собираясь пристроить его на сумку, и сообщил:

— Вон твои коллеги.

При этом я кивком указал ей за спину.

Она не купилась на этот трюк, не повернула голову. Но на долю секунды её внимание всё же расфокусировалось, и мне этого хватило.

Я взмахнул пластмассовым тубусом на ремне, словно кистенём-переростком. Благодаря обострённому восприятию, движение получилось математически точным. Тубус ударил кромкой по пистолету, выбил его из руки противницы.

Пистолет с глухим лязгом упал на мокрый асфальт. Она рванулась к нему, но я схватил её за руку выше локтя. Удержать её труда не составило, на спортсменку она никак не тянула — слишком субтильная.

Я толкнул её к стене, подобрал оружие:

— Кто такая?

Она молчала угрюмо, и её взгляд был наполнен не столько страхом, сколько усталостью. Капюшон свалился, фонарь подсветил лицо. Она оказалась немного старше, чем я подумал сначала. Лет двадцать пять навскидку.

Уродиной она не была, но и красавицей тоже. Худые щёки, узковатые губы без помады, причёска без малейших изысков — тёмно-русые волосы до середины шеи, зачёсанные назад. Обычная внешность, в общем. Разве что волейбольный рост выделял её из толпы — всего на четыре-пять сантиметров ниже меня.

— Ты не из полиции, — сказал я. — Заброшу сейчас на крышу твой ствол и пойду по своим делам, а ты развлекайся. Как тебе вариант? Если не устраивает, то говори, зачем ты за мной следила.

— Я частный детектив, — после паузы сказала она.

— Прикольно. Но в город я прибыл только что и не мог никому перейти дорогу, даже если бы захотел.

— Тебя сдал продавец в магазине, где бытовая техника. Он позвонил, сказал, куда ты пошёл. Я решила перехватить тебя.

— Допускаю, — кивнул я, взяв свою сумку. — Но чем я тебя заинтересовал? Похож на какого-нибудь хмыря, который объявлен в розыск?

Она пожала плечами и не ответила, но мне показалось, что эта версия не вызвала у неё особого отклика. Я задумался, затем указал:

— Встань под козырёк.

Когда она подчинилась, я протянул ей сумку:

— Возьми, открой. Проверь, что внутри.

Покосившись на меня с недоверием, она расстегнула молнию, заглянула, поворошила вещи. Подняла взгляд, и я попросил:

— Закрой и отдай обратно.

Повесив на плечо сумку, я тоже встал под навес и развинтил тубус, снял его верхнюю половину. Отогнул края фотографий, продемонстрировал сыщице:

— Ещё будут вопросы? Думала, здесь оружие или типа того?

Вот теперь я, кажется, угадал. Она промолчала вновь, но в её взгляде мне почудилась смесь досады и облегчения.

— Так, ладно, — продолжил я, закрыв тубус. — Ты убедилась, что я всего лишь фотограф. Повода для слежки больше нет, правильно? Разбегаемся.

— Верни пистолет.

— С чего вдруг? Не хочу рисковать, ты ничего мне толком не объяснила. Кому ты меня сдала бы, если бы задержала?

Молчание длилось долго, но затем она всё же буркнула:

— Был сигнал от Конгломерата, от его службы безопасности. Их интересуют люди с оружием, особенно неместные. Информаторы получили инструкции, в том числе и продавцы в магазинах.

— Гм. А почему продавец позвонил тебе, а не в эту службу безопасности напрямую?

— Во-первых, у него там левый товар, насколько я знаю, поэтому не хочет отсвечивать лишний раз. Во-вторых, звонил он не лично мне, а в нашу контору. У него перед нами долг. Мой шеф сейчас в отъезде, я приняла звонок.

Я задумался:

— Ладно, пистолет я тебе отдам. Но сначала ты мне кое-что подскажешь. Ищу сухое и хорошо освещённое место, буквально на пять минут. Поработать с бумагами без свидетелей, скажем так. Подошла бы твоя контора, если ты там одна, но не хочу тебя компрометировать. Если продавцы — стукачи, то меня уже сдал и тот мужичок в радиотоварах.

Она неожиданно усмехнулась:

— Тот мужичок — не сдал. Он не на Конгломерат работает, а на Диодный Трест, который сейчас додавливают. Так что в контору можем пойти, но с тебя две сотни в качестве гонорара. И тубус твой лучше я сама понесу — засуну под балахон, никто не заметит.

— Уверена?

— Предложение ты услышал, тебе решать. И жду ствол.

Я выщелкнул магазин из пистолета, вручил и то, и другое сыщице по отдельности. Успев присмотреться к ней, я был почти уверен, что она в меня не пальнёт, но мало ли?

Она поняла намёк и не стала заряжать оружие снова. Положила его в карман, а тубус спрятала под свой дождевик, достающий до середины бедра, и обхватила себя руками. Действительно — со стороны незаметно. Ну, впрочем, у такой швабры под балахоном без труда поместился бы и бочонок с пивом.

Мы вышли из дворика. Дождь хлестал, не переставая.

— Из какого города ты приехал? — спросила она. — Не могу понять. У тебя лицо какое-то необычное.

— Название города тебе ничего не скажет, — хмыкнул я. — А ты по лицу прописку определяешь? Ну-ну.

— Зря иронизируешь. У меня очень острый взгляд, за это меня и взяли в контору. Я замечаю вещи, которые даже шеф может упустить. Почти стопроцентно могу сказать, например, что ты не бандит.

— И на том спасибо.

— Как тебя зовут?

— Вячеслав.

— Имя тоже странное.

— Ну, и ты представься тогда, раз уж мы теперь — компаньоны.

— Рунвейга.

Я не стал шутить на тему того, чьё имя страннее. Выбравшись из проулка, мы перешли дорогу на светофоре и сели в припаркованную там старенькую малолитражку, похожую на «оку». Рунвейга сунула ключ в замок, мотор недовольно фыркнул, и через две минуты мы подъехали к многоэтажному дому.

На первом этаже был длинный коридор с офисами. Рунвейга кивнула на одну из дверей. Я прочитал на табличке: «Крогг и партнёры. Детективное агентство».

— Звучит солидно, — сказал я. — Много сотрудников?

— Шеф и я. Раньше было больше, но разбежались.

Судя по офису, дела шли и впрямь неважно. Три исцарапанных деревянных стола и стулья, дисковый телефон и несгораемый шкаф в углу. Плюс вешалка у двери. Элитная клиентура здесь явно не водилась.

Жалюзи на окнах были закрыты. Рунвейга включила свет, повесила дождевик на вешалку. Я тем временем открыл тубус и вытащил фотографию-реверс, сделанную на улице возле кампуса летом.

Рунвейга стояла рядом, зябко поёживаясь после прогулки под холодным дождём. Фигура у неё, кстати, была не такой уж плоской. Будь сыщица сантиметров на двадцать ниже, казалась бы просто худенькой, а не тощей.

— Где ты это снимал? — спросила она. — Архитектура необычная. И такое яркое солнце… Переселилась бы хоть сегодня…

— Билеты туда не купишь.

— И снято очень красиво, как будто стерео…

Покосившись на неё, я потёр подбородок. Подумал — ну, в принципе, логично. Сыщица со следопытским взглядом. Использует природный талант, как умеет, ведь магических красок в этом мире не существует…

— Расскажи мне, — негромко попросила она. — Пожалуйста. Где это место? Можешь мне объяснить, как туда уехать? Я чувствую — это шанс, которого я ждала.

Я повернулся к ней, форсировал зрение, вгляделся в её лицо. Она не отводила взгляда, и я не видел никакого подвоха.

— Просто на экскурсию я тебя не возьму, прости, — сказал я. — Это как поездка за океан на новое место жительства. Да, вернуться можно, но ехать надо только в том случае, если собираешься там остаться. Ну, и морская болезнь к путешествию прилагается.

— Меня устраивает.

— А родственники, друзья, ухажёры?

— Нет никого, — сказала она спокойно. — Жильё снимаю, денег не накопила. Работу давно сменила бы, если бы нашла вариант.

— Сколько тебе лет?

Она моргнула недоумённо, но ответила:

— Двадцать пять.

— Я так и подумал. Ладно, давай проверим.

Я налепил на стену фотографию-реверс:

— Всмотрись.

На несколько секунд повисло молчание, затем она прошептала:

— Невероятно… Кажется, что в окно смотрю…

— Ясно. Отвернись пока.

Она будто не услышала, заворожённо вглядываясь в пейзаж. Я осторожно взял её за худые плечи и развернул к себе.

— Рунвейга, теперь послушай внимательно. У меня ещё два вопроса.

Глава 15

— Как ты уже догадалась, наверное, — сказал я, — эта фотография — дверь в параллельный мир, мы можем туда войти. Там приятный город, хоть и менее развитый в техническом смысле. А ещё там есть Академия, где ты сможешь тренировать свой дар. Более того, я готов оплатить твоё обучение. Но в этом случае ты вступишь в мой клан. Звучит как в феодализме, хотя по факту больше похоже на работу по найму. Или можешь не идти в Академию — но тогда окажешься почти в той же позиции, что и здесь…

— Согласна вступить в твой клан, — сказала Рунвейга.

— Не торопись, ты ведь толком ещё не знаешь, как там всё будет.

— Зато я вижу, что ты не врёшь, это главное. И вообще, если я сейчас откажусь, то буду всю жизнь жалеть.

Кивнув, я продолжил:

— Ну, в крайнем случае, бросишь всё и вернёшься. Оттуда сюда — сложнее чисто физически, поэтому важны тренировки, но перейти сумеешь, я думаю. Фотографию-дверь я дам, если надо. Теперь второй вопрос, организационный. Если мы с тобой сейчас уходим вдвоём, то фотка останется на стене. Засвеченная, скорее всего. Вернётся твой шеф — и как он отреагирует? Озадачится и начнёт тебя искать, правильно? А хозяин квартиры, когда увидит, что ты исчезла, не забрав вещи?

— Да, — согласилась она, поморщившись. — Будет выглядеть странно. Ну, шефу-то я оставлю записку — напишу, что уволилась, а фотографию можно выбросить. А вот с арендодателем…

— Самый лучший вариант — поехать к тебе, собрать чемодан и уйти оттуда.

Я снял фотографию со стены, убрал в тубус. Рунвейга сунула в сейф оружие, пояснив, что лицензия выдана на агентство. Туда же поместила компактную фотокамеру. Написала записку шефу и оставила на столе, возле телефонного аппарата.

Мы вышли на улицу, снова сели в машину. Мотор закряхтел надсадно, но всё-таки завёлся. Рунвейга буркнула, вертя руль:

— Продать, что ли, этот хлам на запчасти? Есть знакомый автомеханик возле моего дома, он готов взять, хоть и за гроши…

— Продай, тогда будет меньше вопросов. А деньги я поменяю тебе по курсу, когда перейдём на ту сторону. Ты этот драндулет из экономии покупала? Мы с тобой в нём еле помещаемся.

— Ой, не напоминай…

Навстречу нам проехал фургон — сверкающий, серебристо-синий, с эмблемой в виде стилизованной шестерёнки.

— Конгломерат, — сказала Рунвейга. — Ну, вроде не за нами…

На городской окраине она притормозила у автосервиса. Я отошёл за угол, чтобы не привлекать внимания. Долго ждать не пришлось — Рунвейга вернулась, констатировала с лёгким смешком:

— Немного даже обидно — хватило пяти минут, чтобы распродать всё имущество.

Она вновь спрятала тубус под балахон и указала на блочный дом, стоявший поблизости. Мы добрели до него и вошли в подъезд. Рунвейга бросила записку в один из почтовых ящиков, пояснила:

— Для управляющего, он здесь и живёт. Написала, что съеду раньше, ключ оставлю в квартире, а дверь захлопну.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж. У меня на родине такой дом назвали бы малосемейной общагой — длинные коридоры, но квартирки отдельные. Когда мы переступили порог, Рунвейга выдохнула с явственным облегчением:

— Наконец-то. Сейчас, я быстро…

Метраж был крохотный, зато в углу на тумбочке стоял телек, а на столе приткнулась кассетная магнитола. Пока Рунвейга спешно кидала вещи в чемодан на колёсиках, я прилепил фотографию к фанерной двери. Предупредил:

— Не бери металлические предметы, только одежду. У нас и так перевес.

И правда — когда я с сумкой подошёл к реверсу для проверки и сосредоточился, тот протаял не до конца. Я поскрёб в затылке.

Значит, металла должно быть меньше. Снять с сумки кольца для ремешков? Пожалуй, но разница будет невелика. Переход блокируют не столько они, сколько батарейки и компоненты радиотехники.

Или…

Повинуясь наитию, я достал пузырёк с серебряными кристалликами.

— Всё, я готова, — сообщила Рунвейга.

— Иди сюда.

Она подошла, всмотрелась. Сказала обеспокоенно:

— Почему не появляется стерео, как в конторе? Что-то не так?

— Технические проблемы. Сейчас исправим.

Я отвинтил пробку с пузырька, аккуратно высыпал на ладонь серебрянку — треть чайной ложки. Осталось столько же, буквально на донышке.

Попросив Рунвейгу завинтить пузырёк, я сунул его в карман и принялся осторожно растирать кристаллики большим пальцем. Через четверть минуты они превратились в кашицу, а я ощутил, как кружится голова. Контуры предметов вокруг проступили чётче, а воздух показался морозно-резким.

Будь я художником, взял бы кисточку и нанёс бы краску изящно, вычислив место. Но я был следопытом, а потому действовал грубее и наугад.

Большим пальцем я мазнул по бумаге, вдоль сфотографированного бордюра, затем ещё раз, втирая остаток краски. Та замерцала, взблеснула ярче — и потускнела снова, впитываясь в пейзаж.

Я ждал, затаив дыхание, фокусировал зрение.

И дождался.

Картинка приобрела объём — не так быстро, как я привык, но вполне уверенно.

Дверь открылась.

Рунвейга тихонько ахнула, и я сказал:

— Давай.

Она набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в холодную воду, и сделала шаг вперёд. Я шагнул за ней.

Полуденное солнце сверкнуло над головой, окатило зноем. Я заморгал, Рунвейга замерла потрясённо.

— Так, — сказал я, — не тормозим, у нас мало времени.

Я схватил её за руку и, не сняв даже куртку, быстро повёл к калитке. Мы вошли в кампус. Солнечные лучи застревали в кронах деревьев. Колёсики чемодана поскрипывали, катясь по асфальту.

— Странно себя чувствую… — сказала она.

— И будет ещё страннее через пару минут, — обрадовал я её. — Это Серая лихорадка, но не пугайся. Так и должно быть после первого перехода.

Когда мы вошли в общагу, Рунвейга уже пошатывалась. Я повёл её вверх по лестнице, отобрав чемодан, затем по коридору к двери. Навстречу нам никто не попался, здание наполняла гулкая тишина — каникулы.

Я помог ей снять дождевик и подвёл к топчану в той половине комнаты, что принадлежала Бруммеру:

— Снимай сапоги, ложись.

— Вячеслав, я вдруг поняла… Мы ведь разговариваем на другом языке… Как это возможно? Схожу с ума…

— Добро пожаловать в клуб. Несколько часов будет плющить, пока в голове всё не устаканится. Полусон с лёгким бредом.

Её дыхание участилось, на лбу выступила испарина.

— Всё контрастное, тени резкие… — пробормотала она. — Как на фотографии, где с проявкой перестарались…

— Если что, зови. Я за перегородкой. А если вдруг отойду, тоже не волнуйся — скоро вернусь.

Тёплый ветерок задувал в распахнутые окна. Я подождал, пока Рунвейга провалилась в тот самый полусон-полуявь. Она по-прежнему ворочалась беспокойно, дышала часто, но всё шло в пределах нормы, насколько я мог судить.

Через полчаса я рискнул оставить её ненадолго одну. Зашёл в книжную лавку, которая была по соседству, купил букварь — решил действовать по методике Финиана, который год назад помогал мне встроиться в этот мир.

Ещё через час взмокшая Рунвейга пришла в себя на несколько минут. Я напоил её газировкой, показал книги:

— Когда в мозгах прояснится — вот тебе развлечение. Начни с букваря. Читать ты уже умеешь, по сути, но он будет вроде якоря. Чисто психологически так удобнее.

— Кажется, что слова вокруг меня вьются…

— Повьются и перестанут.

Я решил больше не уходить, пока её не перестанет колбасить. Было бы, конечно, неплохо сообщить Дирку, что я вернулся, но он прекрасно знал — в путешествиях возможны задержки и не всегда всё идёт по плану. Так что разговор с ним я отложил.

Когда наступила ночь, Рунвейга задышала ровнее. Серая лихорадка отпускала её, сменялась обычным сном.

На рассвете она проснулась. Я тоже продрал глаза и сказал ей:

— Ну, поздравляю. Есть хочешь?

— Да, если честно…

— Сейчас организуем. Десять минут.

Она ушла в ванную, а я сделал чай и настрогал бутербродов. Утренний свет сочился в окно, небо перекрашивалось в лазурь.

Рунвейга переоделась в шорты и майку без рукавов, мы сели за стол и приступили к завтраку. Я объяснял расклад:

— Сейчас у тебя начнётся информационный жор. Полистай букварь, потом бери справочники. Я дал тебе те, с которых лучше начать. География, кланы, краски…

— Краски? Не поняла.

— Материальный носитель магии. Нет, я не прикалываюсь. Почитаешь и убедишься. Да, и ещё — когнитивные способности у тебя теперь выше. Приятный бонус для уроженцев других миров. Но таких уроженцев здесь очень мало. Поэтому, пожалуйста, запомни — своё происхождение ты не афишируешь.

— Да, но как же я тогда…

— В Академию ты приехала с Вересковой Гряды. Это моя родовая вотчина, я тамошний лорд-наследник. А ты — из моего клана, как и договорились. Из клана Вереска. Опознавательный знак я сегодня сделаю. Он — как удостоверение личности. В повседневной жизни его достаточно. Будет ещё пара бумаг, но это уже больше для юристов.

— Звучит как в фэнтези, — усмехнулась она.

— Так это оно и есть. Наслаждайся. Да, и конспекты делай по ходу, на изучаемом языке, тренируй письмо.

Когда мы допили чай, я сказал:

— Мне надо по делам. Тебя никто не побеспокоит, но если вдруг — ты в курсе теперь, что надо отвечать. Ссылайся на меня смело, меня здесь знают. Только из кампуса не выходи пока, иначе не сможешь войти обратно, калитка не откроется. Я к обеду постараюсь вернуться, тогда продолжим.

— Моя одежда здесь подойдёт?

— Ну, в принципе, да, — сказал я. — Хотя кожаные штаны — это несколько эксцентрично по здешним меркам. Ну, и вообще здесь барышни в брюках почти не ходят. Не потому что запрещено, а просто мода такая, видимо.

Оставив Рунвейгу с книжками, я вышел из кампуса. Подумал — а ведь и вправду, насчёт одежды ей не помешала бы консультация с кем-нибудь из девчонок. Причём желательно с теми, кому можно признаться, что она — из другого мира. С этой точки зрения на роль консультанток годились Илса и Нэсса, но они пребывали в своих поместьях. По телефону разве что…

Солнце уже взошло, но когда я приехал к Дирку, тот ещё дрых, пришлось стучать долго. Открыв наконец мне дверь, он зевнул и буркнул:

— Ты б ещё среди ночи припёрся. Что вдруг за срочность?

— А чтобы не расслаблялся.

Я поставил на стол коробку с подслушивающим устройством. Констатировал:

— Еле-еле протащил через дверь, и то с серебрянкой. А остальные лорды как эту проблему решали? Ты говорил, что чужую технику иногда всё же завозили.

— Можно использовать и обычный эффектор, если добавить его побольше, когда печатаешь фотографию.

— Что ж ты меня сразу не предупредил?

— Новый снимок мы всё равно не сделали бы, — флегматично ответил он. — Негативов нет под рукой. А серебрянка у тебя есть. Догадался ведь её применить? Вот и молодец. Ты же не дурак, чтобы всё для тебя разжёвывать.

— Ладно, проехали, — сказал я. — Теперь на повестке дня — шпионские игры. Жучок у нас есть, осталось его поставить. Ночью попробую.

— Я займусь, — сказал Дирк. — У меня есть татуировки, которые активируются через краску-эффектор и рассеивают внимание. Это не невидимость, к сожалению, действие ограничено. Против людей с форсированным зрением — бесполезная штука, но против обычных бандитов, да ещё ночью — должно сработать.

— Подстраховать тебя?

— Нет, не надо. Чем меньше народа около дома, тем лучше.

— Да? Ну, смотри. А я тогда подготовлю место, откуда мы будем слушать.

Идея на этот счёт у меня имелась, и я не стал откладывать.

На такси я отправился в тот район, где жили бандиты. Это был частный сектор, но в полукилометре от него начиналась типовая застройка, многоквартирная. Меня заинтересовал четырёхэтажный доходный дом. Я поговорил с управляющим. Как выяснилось, одна из квартир на верхнем этаже пустовала. Недолго думая, я снял её на месяц. Играть в шпионов так долго я не планировал, но это был минимальный срок, на который она сдавалась.

В эту квартиру я привёз экс-вахмистра Даррена, показал ему купленную технику:

— Частота здесь уже настроена, надо только включить и слушать. С завтрашнего утра и начнём, как установим жучок.

— А сидеть-то долго придётся? — спросил он.

— Несколько дней, потом на жучке сдохнет батарейка. У нас ещё в запасе второй, но с ним будем решать позже, по итогам первой прослушки.

— Тут бы и бинокль не помешал. Дом-то просматривается.

— Согласен. Куплю сегодня же самый мощный.

Откладывать я не стал, купил нужную оптику сразу — с двадцатикратным увеличением. Штатив прилагался.

Закончив со шпионскими прибамбасами, я заехал в ювелирную лавку, делавшую браслеты для кланов. Сделал заказ, оставил нужное количество краски.

На глаза мне попалась телефонная будка, и я, поколебавшись, позвонил Илсе, в родительское поместье.

— Ой, Вячеслав! — обрадовалась она. — Как дела? Ждать вас с Шианой в гости?

— В ближайшее время — точно нет, — сказал я. — Нарисовались очередные хлопоты. И мне стыдно, но я к тебе по делу. Тебе говорить удобно?

— Да, я в своей комнате. Мне уже интересно!

— Ну, в общем, у меня в клане появилась новая барышня.

Илса засмеялась:

— А ты даром времени не теряешь, да?

— Ты погоди с подколками, ещё не всё знаешь. Она из другого мира.

— Ух, ничего себе! Землячка твоя, наверное?

— Нет, не из моего. Случайно так вышло. И у меня к тебе просьба — ты не могла бы её проконсультировать по всяким бытовым девчачьим вопросам?

— Конечно, — сказала Илса с энтузиазмом, — пусть позвонит! А можно расспрашивать про её родной мир? Или это секрет?

— Секрет, но не от тебя. Расспрашивай, сколько хочешь, только никому потом не рассказывай, особенно в Академии. И не упоминай, пожалуйста, что я тоже — пришелец. Сам расскажу попозже, когда она адаптируется.

Пообещав перезвонить позже, я отправился в общежитие.

Рунвейга сидела у окна за столом, перед ней лежали три раскрытые книги. Когда она ко мне обернулась, вид у неё был несколько ошалелый.

— Такое чувство, что это — огромный розыгрыш, — призналась она. — Постоянно напоминаю себе — нет, всё по-настоящему.

— Понимаю, — кивнул я. — Ну, общее представление уже получила?

— Общее — да, но вопросов — море. Ты, значит, здешний аристократ…

— Стоп-стоп, тормози, — сказал я. — Клан у меня — из мелких и захудалых, в нём на данный момент — четыре человека всего-то. Читала же про пигменты и растительные красители? Ну вот, масштаб понимаешь. Аристократизм в моём случае — формальность, по сути. И вот теперь, когда ты немного вникла, прикинь ещё раз — ты точно хочешь в клан Вереска? С твоими способностями тебя примет любой.

— Зачем ты так, Вячеслав? — укоризненно спросила Рунвейга. — Я ведь не гадина, чтобы плюнуть тебе в лицо.

— Я должен был спросить.

— Мой ответ ты понял. И даже если бы я заранее выбирала, я предпочла бы небольшой клан. У меня… хм… несколько предвзятое отношение к крупным и разветвлённым структурам. Могу сотрудничать с ними, но предпочитаю оставаться за их пределами.

— Ясно. Ну, сделай паузу с книжками. Прогуляемся.

Я ушёл за перегородку, чтобы Рунвейга переоделась. Её новый наряд состоял из спортивной облегающей майки и широких штанов с множеством карманов.

— Платьев у меня нет, — сказала она. — В повседневной жизни их там никто не носит, а у меня вся жизнь была повседневная.

— Ну и ладно. Раз ты готова здесь поселиться, давай поменяю тебе валюту.

Я отсчитал ей франки, получилось чуть больше тысячи — сумма вполне приличная. Мы вышли с ней из кампуса.

Она жадно вглядывалась в пейзаж, провожала взглядом машины, косилась на прохожих и жмурилась на солнце.

— Тут даже погода — фантастика, — сказала она негромко.

— Тебе просто повезло, что летом приехала. Зимой тут мороз, а осенью — дождь.

— Если осенью, то нормально. А вот у нас там — практически круглый год. Солнце появляется раз в неделю на полчаса…

На Рунвейгу с её штанами тоже косились — молодёжь с любопытством, пожилые матроны с неодобрением. Мы дошли до почтамта, и я заказал кабинку для междугороднего разговора.

— Сейчас пообщаешься с хорошей девчонкой, — объяснил я. — Можешь ей полностью доверять, она уже знает, что ты — пришелица. Расспроси её без стеснения обо всяких бытовых мелочах. Ну, о тех, где я тебе не советчик. Если бы не каникулы, вы бы лично поговорили, но пока придётся вот так. По времени — без лимита. Болтайте, сколько угодно.

Когда нас соединили с Илсой, я представил Рунвейгу и передал ей трубку, а сам вышел из кабинки. Проверил свой абонентский ящик (пусто) и заказал ещё один разговор, чтобы старый Финиан узнал о пополнении клана.

Глава 16

Выслушав меня, Финиан усмехнулся:

— Вы входите во вкус, Вячеслав, могу это лишь приветствовать. Что ж, доверенность у вас есть, оформляйте барышню. Не знаю, есть ли пришельцы инкогнито в других кланах, но сильно подозреваю, что по этому показателю мы окажемся в лидерах.

— Ага, — сказал я, — а по процентному соотношению мы вообще всех уделываем без вариантов. Два человека из пяти в клане — пришлые. У нас всё по-взрослому.

Повесив трубку, я заглянул в кабинку, где сидела Рунвейга. Та меня даже не заметила, увлечённо слушая Илсу и делая пометки в блокноте. Сообразив, что это надолго, я постучал в стекло, показал ей знаками — жду на улице. Купил столичный таблоид и сел на лавку возле почтамта, в тени огромного вяза.

В газете было аж шестнадцать полос, но половину из этого объёма занимали фотоиллюстрации. Номер был посвящён тому, как проводят лето местные знаменитости — лорды, звёзды эстрады, светские львицы из семей нуворишей. В кадр попала и Нэсса на берегу Зеркального Озера — спасибо хоть, не со мной, а с подружками. Нашёлся и репортаж с какой-то столичной кинопремьеры, где засветилась Эйра, богатая подруга Шианы, в сопровождении солидного чувака лет тридцати пяти. Видимо, её зловещий план по отлову жениха дал-таки результат.

Наконец подошла Рунвейга, присела рядом.

— Поговорили? — спросил я. — С пользой?

— Да, — кивнула она, — спасибо. Тебе от Илсы привет. Действительно, очень милая девочка. И мне показалось, что ей тоже немного не хватает общения.

— Поместье уединённое, так что да.

— Она меня пригласила в гости, когда я тут разберусь с делами. Очень хочет послушать мою историю.

— Хорошая мысль, — сказал я. — А ближайшие планы у нас такие — сегодня читаешь справочники, вникаешь в расклады, а завтра утром задаёшь мне вопросы, если что непонятно. После чего идём оформлять твоё членство в клане. Дальше — вступительные экзамены. Они послезавтра уже начнутся, если не ошибаюсь.

Я отвёл Рунвейгу в общежитие, где она засела за книжки, а сам поехал к Шиане.

— Как настроение, лохматик?

— Терпимо, — хмыкнула та. — Хорошо, что мы с тобой не уехали. Эйра меня требует к себе, причём ультимативно. У неё дело, похоже, к свадьбе, на этот раз всё серьёзно. И вот она хочет обсудить со мной все достоинства жениха, в подробностях. Событие эпического масштаба, как ты догадываешься, я так просто не вырвусь. Дня два у неё пробуду, скорей всего.

— Ну, давай. А я пока делами займусь.

Под вечер я посадил Шиану в такси и вернулся в кампус.

У Рунвейги всё было без изменений, разве что книг на столе прибавилось — она, как я заметил, читала сразу несколько штук, заглядывая то в одну, то в другую. Мы перекинулись парой слов, и я завалился спать.

Наутро я первым делом метнулся к Дирку.

— Радуйся, — сказал он, — жучки я поставил. Особых сложностей не было, эти парни вечером пьянствовали, а ночью дрыхли без задних ног. Слушать будем кухню — там у них разговоры чаще всего, насколько могу судить. Можешь приступать.

— Спасибо, Дирк. А сам чем займёшься?

— Прямо сейчас буду отсыпаться. Дальше — побуду пару дней в городе, подожду от вас результатов. Вдруг всё-таки услышите что-нибудь интересное? Хотя сомневаюсь, честно говоря. И раз уж возникла пауза — так и быть, побалуюсь с кистью, сделаю тебе дверь, которую ты просил.

— Дверь в мой родной мир? Серьёзно?

— Попробую, если дашь мне чёткие ориентиры.

— Да без проблем вообще — почтовые ящики у меня в подъезде.

Дирк покачал головой:

— Не выйдет.

— А почему вдруг? Форточка получилась отлично — зимой девчонка-художница мне нарисовала. Я же говорил вроде.

— Ты не упоминал про подъезд. А проблема в том, что тренажёр или форточка могут вывести и в закрытые помещения, но для полноценной двери мне нужен пейзаж.

Я задумался.

Блочный дом, где я провёл детство? Двор? Я помню их, разумеется, но дать детальное описание для художника — это вряд ли. Подробностей слишком много. Та же проблема и с институтом, где я учился, и с остальными тамошними локациями…

Какой-нибудь открыточный вид вроде Красной площади? Но опять-таки — я мгновенно её узнаю, если увижу, но не могу описать её на словах с достаточной точностью или начертить с соблюдением всех пропорций…

Нужен другой пейзаж — максимально яркий и уникальный, но предельно простой. Чтобы даже я с примитивным чертёжным навыком смог сделать черновую заготовку для Дирка. Задачка та ещё…

— В общем, думай, — сказал Дирк. — И загляни в переулок, где подвал с серебрянкой. Сам я возле кампуса не хочу лишний раз светиться, да и незачем. Тебе проще.

Мы договорились встретиться позже, и я поехал на нашу шпионскую мини-базу, где меня дожидался Даррен.

Приёмник уже работал, но толку от него пока не было — бандиты с татуировками только-только проснулись после вчерашнего.

— Слышь, Груздь, — послышался из динамика молодой, но хрипловатый голос, — а пиво где, я чё-то не понял? Кончилось, что ли?

— Кофе пей, — флегматично ответил голос постарше.

— Сам его лакай. Чё за день такой…

Почесав в затылке, я констатировал:

— Да, очень содержательно. Чувствую, с этой слежкой ты тут намаешься.

— Ну, а как ты хотел, — пожал плечами экс-вахмистр. — Сыскное ремесло — скука смертная, если по-настоящему, а не в книжках. Езжай, займись чем-нибудь полезным, а я уж как-нибудь тут управлюсь.

Я поехал к себе.

По пути опять размышлял, какой пейзаж позволил бы мне вернуться в тот мир, где я родился, но ничего так и не придумал.

Прежде чем войти в кампус, я подошёл к подвалу с суперпигментом.

Спускаться к двери не стал, глянул с тротуара. «Иней» вновь начал нарастать на дверном замке, но пока его было совсем немного, и я решил подождать.

Вернувшись в общежитие, я спросил у Рунвейги, какие вопросы у неё появились. С общим раскладом она уже разобралась, но хотела узнать подробнее, чему учат в Академии и на каких условиях. Я ответил, и мы отправились в нотариальную контору, чтобы оформить клановые бумаги.

Бюрократия в данном случае, к счастью, сводилась к минимуму, поскольку процедура имела магический компонент. Ни паспорт с пропиской, ни какую-нибудь справку из ЖЭКа у Рунвейги не требовали — только полное имя.

Она расписалась возле печати, которая содержала краску-эффектор, я тоже поставил подпись. Очертания комнаты вокруг нас стали на несколько секунд болезненно чёткими. Проступили детали вплоть до пылинок, а краски выцвели.

Затем всё вернулось к норме. Рунвейга нацепила браслет, который я перед этим забрал из мастерской, и стекляшка на нём наполнилась лиловым мерцанием.

— Поздравляю, сударыня, — сказал пожилой нотариус, — статус зафиксирован. Удачи вам в клане Вереска.

Когда мы с ней вышли на залитую солнцем улицу, я сказал:

— Теперь можешь ездить по всему континенту с этим браслетом, никаких бумаг у тебя не спросят. Магия, да.

— Вячеслав, послушай… Если я в клане, то спрошу сразу — чем я могу помочь? В мой мир ты ходил за подслушивающей техникой, я в ней разбираюсь…

— Вся эта ерунда с жучками — не клановое дело, а моё личное. Не грузись.

— И всё же. Этот вопрос я заранее собиралась задать, когда сориентируюсь. Сейчас — самый подходящий момент.

— Я не для того тебя притащил, чтобы нагружать той самой работой, от которой тебя тошнит… Погоди, не перебивай. Сейчас твоя главная задача — поступить в Академию, это важно. При этом все должны тебя принимать за провинциалку, пусть даже анекдотическую, но не за пришелицу. А дальше — посмотрим. Я тебя понял, буду иметь в виду, что ты готова помочь с прослушкой, спасибо. Если вдруг будет срочность, я к тебе обращусь. Пока же — думай о студенческих делах. Хотя на экзамене проблем не должно быть…

— Хорошо, Вячеслав. И да, роль неуклюжей провинциалки мне как раз подойдёт. Ну, разве что подберу одежду, которая здесь более привычна. Я уже присмотрелась к сверстницам на улицах, а Илса дала мне пару советов. Зайду сейчас в магазин.

— Давай. Ради интереса можешь и на базар сгонять. Только краску не покупай там, если вдруг предложат.

— Об этом, — хмыкнула она, — я бы и сама догадалась.

Рунвейга отправилась за покупками, а я решил ещё раз заехать к Даррену, в наше конспиративное логово.

Тот попивал чаёк с сухарями. На столике валялась газета с наполовину разгаданным кроссвордом, возле окна стоял штатив с биноклем, а приёмник молчал.

— Один молодой умотал куда-то, — доложил Даррен, — второй почивать изволит. Умаялся, бедолага. Старший на огороде возится.

— Что-нибудь интересное было?

Даррен кратко пересказал беседы, прослушанные к этому часу. Фигуранты без огонька переругивались на бытовые темы, а также делились планами посетить портовый бордель. При этом прозвучала обмолвка насчёт того, что приглашать корешей или дам на хату нельзя.

— Затаились, значит, — сказал я. — Готовят дело?

— Да кто ж их знает. Может, наоборот, провернули что-нибудь, а теперь вот ныкаются. Позвоню вечерком своему приятелю, спрошу — может, в последние недели и был по городу шум.

— Если вдруг у тебя возникнет какой-нибудь форс-мажор, говори. Поскучаю сам тут, послушаю. А ещё есть девчонка из моего клана, она была частным детективом. Тоже может поучаствовать, но без повода её лучше не дёргать. У неё экзамены в Академию.

— Девка-детектив? Ишь ты. Интересный у тебя клан, я смотрю. Народу-то много?

— Ты будешь ржать. Пять человек — старый лорд, его порученец, я, моя однокурсница, а теперь вот ещё и сыщица. Супостаты трепещут.

— Гм…

Даррен продолжил вахту, я же отправился по своим делам.

А уже под вечер у меня возникла-таки идея насчёт пейзажа, способного стать дверью в мой мир, и я поехал к Дирку.

— Пожалуй, может сработать, — сказал тот, выслушав меня. — На черновике сумеешь изобразить?

Я взял листок бумаги, прикрыл глаза и сосредоточился. Искомый пейзаж я видел неоднократно, хоть и не бывал в той местности лично. Геометрически там всё было несложно, и мне хватило подробностей, извлечённых теперь из памяти, которую подстегнули мои способности следопыта.

— Попробую, — кивнул Дирк. — Но раз твой мир — удалённый, с низким коэффициентом сходства, то эффектора понадобится немало. Деньги с тебя.

— Да, само собой. А насчёт низкого коэффициента — это мне старый лорд объяснял, который меня сюда притащил. Он даже не смог там сделать следопытские фотографии. Ну, собственно, поэтому мне и нужна картина.

— Может, завтра займусь, при утреннем освещении.

Новость меня обрадовала.

Я не собирался использовать переход в ближайшее время, но иметь его про запас хотелось чисто психологически. Пусть даже вести он будет не в городок, где я родился и вырос, а в совершенно другую местность…

Все эти мысли разбередили память, и внезапная волна ностальгии захлестнула меня, накрыла, пока я ехал на такси в кампус.

Я вспоминал родителей и сестру, одноклассников и сокурсников, скамейку в родном дворе и гаражи на окраине, школьные коридоры и институтское общежитие, пьянки и поцелуи, учёбу и подработки, фильмы и книжки.

Картины прошлого прорисовывались, как наяву, заслоняли вечерний город, и я очнулся только после того, как машина остановилась.

Встряхнувшись, я расплатился и вылез. Взглянул на часы — успел как раз вовремя, чтобы встретить Рунвейгу, которая возвращалась из похода по магазинам.

Через минуту к калитке кампуса подошла и она, с распухшей наплечной торбой. Имидж она сменила, как и планировала. Вместо штанов на ней была теперь расклешённая юбка до середины бедра, как у многих студенток здесь. Короткие сапоги она, правда, оставила. Ей бы ещё ковбойскую шляпу, получилась бы девчонка с родео.

— Стиль одобряю, — выдал я своё лордское мнение, крайне ценное, и забрал у неё поклажу. — Теперь все будут подозревать, что барышень в клан я отбираю по длине ног. Две лидерши по этому показателю — уже у меня. В сапогах не жарко?

— Да, жарковато, — подтвердила Рунвейга, — но я привыкла к добротной обуви. Чувствую себя в ней более уверенно.

Весь вечер мы разговаривали. Я рассказывал ей про здешнюю жизнь, с акцентом на то, чего не напишут в справочниках, а она мне — про свой дождливый, пасмурный город. Она в нём выросла и ни разу, по сути, не выезжала, если не считать двух школьных экскурсий в пригород. Отец её бросил, когда она была старшей школьницей, мать умерла четыре года назад.

— В классе я была не самая глупая, но училась плохо, — рассказывала Рунвейга. — Мне было просто неинтересно. Любила фильмы и книжки про путешественников. Ну, знаешь, искатели сокровищ, пираты и всё такое. Смотрела даже мыльные сериалы с южного континента, переводные. Не ради сопливых драм, а ради пейзажей, которые там показывали. Пальмы, песок и солнце. Для меня это выглядело как другая планета. Даже удивительно было, что люди там живут запросто…

— А съездить туда не пробовала? В турпоездку хотя бы?

— Дорого. А зарабатывать хорошо я так и не научилась. Образование — только школьное. Один раз пыталась получить высшее, запрашивала стипендию от Конгломерата. Всех претендентов собрали и час рассказывали про наши будущие обязанности. Показали контракт, полсотни страниц. И это преподносилось как великое одолжение, а тётка-инструкторша от спеси чуть не захлёбывалась. И так мне стало тоскливо, что я сбежала перед тестированием. Ну, и занималась с тех пор всякой ерундой… А ты про этот свой клан говорил совсем по-другому, плюс фотография…

— Понятно, — сказал я. — Ну, с экзотическими пейзажами ты ещё столкнёшься. Как раз наш профиль.

Наутро мы с Рунвейгой отправились в учебный корпус, где начинались экзамены. Я рассчитывал, что мы будем первыми, и расчёт оправдался. Когда я заглянул в аудиторию, экзаменаторы ещё только усаживались — декан Стэдвик с моего факультета и молодая дама, преподававшая какую-то дисциплину художникам.

— Вячеслав? — удивлённо взглянул декан. — Решили попробовать ещё раз?

— Нет, до такой эксцентрики я пока не дошёл. У меня для вас абитуриентка, перспективный кадр из моего клана. Прошу любить и жаловать, она вам понравится.

Декан с интересом посмотрел на Рунвейгу:

— Что ж, сударыня, проходите. Посмотрим, прав ли ваш лорд-наследник.

Меня выгнали в коридор, и я, распахнув окно, стал ждать результата. Через пять минут подошёл взволнованный паренёк с лимонно-жёлтым браслетом, в сопровождении родителей, у которых не было знаков принадлежности к клану.

— Доброе утро, милорд, — почтительно сказал отец паренька. — Мы будем за вами?

Я успокоил его в том смысле, что я тут просто стою, проветриваюсь. Ещё минут через пять дверь аудитории распахнулась, и вышла радостная Рунвейга.

— Взяли? — спросил я. — В следопыты?

— Ага. Декан подтвердил, что перспективы хорошие.

Мы устроили обнимашки под удивлёнными взглядами лимонного пацана. В его клане вряд ли такое практиковалось.

Затем я повёл Рунвейгу прямиком к Клодде, комендантше общаги.

— Рассчитываю на твою великую мудрость, — сказал я, поздоровавшись. — Заселяем вот эту милую даму, и ей нужна вменяемая соседка, чтобы не выносила мозг и не стучала лордам. Задача требует размышлений, но я был бы благодарен.

— Так что тут думать-то? — пожала плечами Клодда. — У твой Уны соседка в прошлом году закончила, съехала. Вот туда и заселим.

— Круто, — сказал я. — Приятно иметь дело с понимающим человеком.

Рунвейга снова собрала вещи, и я помог ей перебраться в новую комнату. Потом я сводил её в кафе рядом с кампусом, мы скромно отметили поступление, и Рунвейга сказала:

— Что ж, Вячеслав, с твоим первым заданием я вроде бы справилась, в Академию поступила. Так что напоминаю — если понадобится помощь в других вопросах, то я готова.

— Спасибо. Сегодня же проясню вопрос.

И я поехал к Даррену, который занимался прослушкой.

— Ну, что тут у нас? — спросил я, зайдя в квартиру.

— Не то чтоб большой улов, — сказал он, — но кое-что интересное есть.

Глава 17

— Во-первых, — сообщил Даррен, — ребятки хоть и стараются не отсвечивать лишний раз, но из дома выходить не боятся. Рожи их я приметил. И могу тебе сказать сразу — твоего Невидимки среди них нет. Их старший — не лысый и не сутулый. Крепенький такой мужичок, приземистый. А про Невидимку они обмолвились пару раз — вот, мол, был такой, да весь вышел. Слетел с нарезки, берега потерял и где-то теперь сидит на цепи у лордов. Ну, я так понял.

— Хм, любопытно, — кивнул я. — Невидимка вышел из-под контроля и его заменили? Правдоподобно. А эти сменщики уже чем-нибудь отметились противозаконным? Хотя не факт, конечно, что они из криминальных кругов… Может, про Невидимку просто слышали краем уха…

— Ребятки с отсидками, по говору слышу. Но валандаются без дела уже давно, насколько я понял. С планами у них — тоже ничего срочного. Они-то прямо не говорят, но…

— Из контекста понятно? Ладно, допустим. Но странно выглядит. Зачем кукловодам марионетки, которые ничего не делают?

— А вот тут начинается «во-вторых», — сказал Даррен. — Деньжат им понемногу подкидывают, и сидеть они собираются ещё долго, чуть ли не год.

Я удивлённо хмыкнул:

— Нехило. Гадать мы можем, конечно, долго, но навскидку выглядит так, будто кукловоды держат их для какого-то долгосрочного плана. И это хорошо укладывается в версию, что серебрянка дозревает небыстро… Ну, то есть она и сейчас уже превосходит другие краски-эффекторы, но через год, очевидно, выйдет на пиковую мощность, и вот тогда начнётся лютая дичь…

Даррен развёл руками:

— С красками я тебе не помощник, сам понимаешь.

— Ты и без красок уже помог, спасибо. Может, стоило бы в полицию заявить на этих татуированных? Но улик-то нет против них, они просто треплются…

— Пока им ничего не пришьёшь, это да, — согласился Даррен.

— Послушаешь ещё пару дней, пока жучок работает? — спросил я.

— Это само собой. Ох, мутная история… И лорды, значит, всё-таки где-то на горизонте маячат, не зря мы остерегались…

Поколебавшись, я сказал:

— Слушай, Даррен… Если вдруг пойдёт обострение и лорды вмешаются напрямую, то ты можешь попасть под раздачу. С людьми без клана они особо не церемонятся. И вот я подумал — может, ты согласишься вступить в мой клан? Обязательств я от тебя при этом не буду требовать, всё останется на добровольной основе. Но будет хоть какая-то подстраховка, если мы и дальше будем сотрудничать…

Даррен посмотрел испытующе:

— Ну, положим, я бы пошёл. Но ты-то уверен? В кланы обычно или магов берут, или богатеев каких-нибудь. А я — старый хрыч, который на огороде возится.

— Открою тебе страшный секрет, — сказал я, — богатеи почему-то за мной не бегают толпами и не просят взять их под покровительство. В клане — люди простые, но толковые. Так что на этот счёт можешь не заморачиваться. Как со слежкой закончим, зайдём к нотариусу, всё сделаем.

На этом мы с Дарреном распрощались. От помощи Рунвейги он пока отказался — справится сам, мол, дело нехитрое, если не растягивать на недели.

Чтобы не откладывать, я сразу заказал для Даррена браслет, а затем отправился к Дирку, сообщил ему новости.

Дирк приступил-таки к работе над картиной для меня, сделал карандашный набросок. Получилось отлично, лишь кое-где пришлось немного поправить. К следующему дню он собирался закончить, добавив на картину даль-цвет.

— И вот ещё что, — сказал он. — Я тут племяшке звонил, она по своим каналам узнала — сегодня вечером в столицу прилетит парень из Ярь-медянки, наследник. А завтра утром, видимо, придёт на экзамен.

— Угу, — сказал я, — спасибо за информацию. Думаешь, его сразу начнёт Вирчедвик окучивать? Заманивать в свою шайку? Ему как раз не хватает кого-то с зелёным перстнем… При условии, правда, что этот парень поступит к нам, к следопытам…

— Вот и проверь. Тебе — удобнее всего.

— Да, ты прав. Придумаю что-нибудь.

Над этим вопросом я и вправду задумался, но единственный вывод состоял в том, что придётся импровизировать. Заранее просчитать переменные я не смог бы, они зависели от завтрашних обстоятельств.

В кампусе народу прибавилось. Комендантша обоих общежитий носилась, как угорелая. Оставалось порадоваться, что я с ней поговорил ещё накануне.

Я навестил Рунвейгу. Та собиралась в город и спросила меня:

— Не хочешь со мной? Просто погулять, изучить окрестности. Меня здешняя погода пьянит буквально. Не могу сидеть дома, хотя планировала ещё почитать.

— Пойдём. Всё равно сейчас вынужденная пауза.

Мы вышли за ограду и побрели по улицам. Солнце жарило, и меня это несколько утомляло, но Рунвейга искренне наслаждалась. Наткнувшись на уличную кафешку, мы выпили газировки под тентом.

Внимательно посмотрев на меня, Рунвейга сказала:

— Вижу, тебя что-то беспокоит. Это связано с прослушкой? Пожалуйста, Вячеслав, расскажи, в чём дело. Может, я всё-таки пригожусь.

— Хорошо, — сказал я, — раз уж всё так складывается, то вот тебе расклад. Кроме красок, про которые ты читала, есть ещё и серебряная. Про неё немногие знают, но она очень мощная. Я боюсь, что её применяют для всяких мутных дел. И есть один пацан, которого могут завербовать для этого мои оппоненты. Он завтра поступает и, вполне вероятно, окажется в одной группе с тобой. Это главное на данный момент. Никаких доказательств я не имею, поэтому не прошу тебя в это лезть.

— Я сделала свой выбор, — сказала она спокойно. — Понаблюдаю за этим парнем, попробую пообщаться.

— Это не так-то просто. Он лорд-наследник, аристократ. А может, он вообще поступит на другой факультет, тогда проблема снимается. Короче говоря, завтра надо определиться по ситуации. Гляну на него до и после экзамена.

— Если ты разрешишь, я пойду с тобой.

— Договорились. Твой детективный опыт лишним не будет.

До темноты мы с ней бродили по городу. Я ввёл её в курс дела по поводу серебрянки, потом мы просто трепались на отвлечённые темы. Ночь подступила, наполняясь прохладой и мягким светом уличных фонарей.

Наутро мы с Рунвейгой встретились снова на выходе из общежития и направились к учебному корпусу. Вокруг бродили парни и девушки, но знакомых лиц не было — новички.

Зато в коридоре на втором этаже, куда мы поднялись, я сразу заметил Грегори.

Тот стоял возле экзаменационной аудитории и общался с долговязым парнишкой, у которого я рассмотрел перстень, подкрашенный ярь-медянкой. Оттенок был не такой, как у Илсы, другая ветвь.

Грегори тоже заметил нас. Сказав собеседнику ещё несколько слов, он хлопнул его поощрительно по плечу и зашагал нам навстречу.

— Ну, привет, Вячеслав, — сказал он спокойно, окинув взглядом Рунвейгу. — Можно поздравить с пополнением в клане?

— Можно, — сказал я, — если желаешь.

— Почему бы и нет. Удачи.

Он свернул на лестницу, и Рунвейга шепнула:

— Мне он не нравится.

— А вот мне не нравится его разговорчивость и хорошее настроение. Мы с ним в последнее время практически не общались, кивали молча.

Дойдя с ней до аудитории, я обратился к парню с зелёным перстнем (или, точнее, с салатовым, неярким):

— Привет. Уже сдал или собираешься?

— Жду, — сказал он. — Экзаменаторы здесь, сейчас пригласят.

— На какой факультет планируешь, если не секрет?

— К следопытам. А что?

— Раз так, — сказал я, — сразу представлю тебе твою одногруппницу. Вот, пожалуйста, это Рунвейга. Ну, а я Вячеслав, со второго курса.

— Раз познакомиться, — сказал он. — Сударыня, вы прекрасно выглядите. Меня зовут Донелл. А ты, Вячеслав, в одной группе с Грегори, получается? Вы хорошо знакомы? В таком случае приглашаю и тебя, и Рунвейгу в погребок возле Академии. Знаете? Грегори предложил там сегодня встретиться вечером, по случаю моего поступления.

— Извини, — сказал я, — мы с Грегори не друзья, поэтому не будем портить вам посиделки. А ты давно его знаешь?

— Да с год примерно, пересекались несколько раз. Ну, если надумаете, то приходите. Сегодня удобный день, чтобы посидеть, потом я уезжаю с родителями на южное побережье, а Грегори — с друзьями куда-то.

Дверь отворилась, и Донелла пригласили в аудиторию.

— Приятный паренёк, — сказала Рунвейга.

— Но если Грегори уже год его обрабатывает, то мы пролетаем, — заметил я. — Агитировать этого Донелла теперь бесполезно, получится только хуже — вызовем у него недоумение и неприязнь.

— Может, всё же сходить в этот погребок? Не агитировать, как вы выражаешься, а просто присмотреться, послушать?

— Не вижу смысла. Никто там не проболтается ни о чём. У нас с Грегори сейчас шаткое равновесие из серии «я знаю, что он знает, что я догадываюсь», так что не будем дразнить гусей.

Когда мы вышли из Академии, я сказал Рунвейге:

— Спасибо, пока можешь отдыхать. А я навещу нашего коллегу, который занят прослушкой. Спрошу, что нового.

— Тогда я буду у себя в комнате. Если вдруг понадоблюсь, сразу меня найдёшь.

Я поехал к Даррену.

Тот меня огорошил сразу:

— Можем сворачиваться. Ребятки полчаса назад укатили.

— Гм, неожиданно. И куда?

— Куда именно, не сказали, но я так понял — далеко и надолго, до конца лета. Из обмолвок вроде выходит, что их хозяева вызвали.

— Надо же, — сказал я, — какое забавное совпадение. Грегори с друзьями куда-то едет на лето, бандиты тоже. Утверждать не берусь, конечно, но сильно подозреваю, что едут они в одно и то же место. Если так, то напрашивается версия — кукловоды будут там экспериментировать со своими марионетками…

— Похоже на то, — согласился Даррен.

— А ещё что-нибудь полезное слышал?

— Да не особо. Толком у них и не было разговоров — трёп пустопорожний с утра до вечера. По крупицам выуживал.

— Ну, раз так, — сказал я, — то лавочку закрываем. Поехали тогда сразу к нотариусу, чтобы не откладывать, а потом подброшу тебя до дома. Аппаратуру у себя спрячешь?

— Запросто.

— И знаешь, вот ещё что. Мне время от времени надо уезжать из столицы, а ты тут всё время, правильно? Дам твой адрес Рунвейге — девчонке-сыщице, про которую я тебе говорил. И, пожалуй, ещё одному парню, который с нами сотрудничает, его зовут Дирк. Будешь связником на экстренный случай.

— Если вдруг отлучусь из дома, можно записку — в почтовый ящик, возле калитки. Каждый день проверяю.

В нотариальной конторе мы зафиксировали ещё одно пополнение в клане, и я вручил Даррену браслет. Нотариус предложил заходить ещё — то ли подколол, то ли и вправду стал воспринимать меня как постоянного клиента.

Доставив старого полицейского домой на такси, я заехал к Дирку, поделился последними новостями. Тот в свою очередь сообщил:

— Картина готова. Сохнет быстрее, чем обычные краски, можешь забрать сегодня. Ну, скажем, в полчетвёртого.

— Понял.

— А напоследок у меня предложение, — сказал Дирк. — Жучок я сниму, как только стемнеет, а ты за это окажешь мне маленькую услугу. Смотайся к тому подвалу, соскреби краску. Это будет мне бонус. Не обеднеешь, думаю. Я сам бы соскрёб, но там сейчас понаехал народ из кланов, бродит вокруг. А в лицо меня знают многие.

— Ладно, договорились, — хмыкнул я, — сейчас и сгоняю.

В переулке мне пришлось выждать пару минут, чтобы не мозолить глаза случайным прохожим, но я улучил-таки момент, спустился к подвалу. «Иней» на двери нарастал медленно, и добыча оказалась невелика — четверть чайной ложки. Я соскоблил всё в конверт, а затем пересыпал в склянку, зайдя в общежитие.

Заглянул к Рунвейге, оставил ей адрес Даррена. Констатировал:

— Срочных дел пока больше нет. И вроде бы не предвидится в ближайшее время. Если у тебя ко мне нет вопросов, то на сегодня всё. Увидимся завтра.

Заехав в банк, я снял там наличку и вновь отправился к Дирку. Отдал ему пузырёк с серебрянкой, после чего спросил:

— За краску для картины я сколько должен? Сразу не сообразил спросить, поэтому снял побольше. Надеюсь, хватит.

— Две тысячи для ровного счёта.

— А, ну нормально. Я думал, дороже выйдет. Держи.

Дирк взял купюры и предложил:

— Раз ты при деньгах, можешь взять у меня и золото. Дешевле получится, чем в ювелирной лавке. Будем считать, что скидка тебе. Пусть будет про запас, если вдруг придётся срочно идти куда-нибудь через дверь.

— Вообще да, — согласился я, — запас не помешает. Гони своё золотишко.

Он дал мне три мелких самородка и холст с картиной, который я сунул в тубус. Дирк напоследок заявил мне:

— Жучок я выброшу, как только сниму. Утоплю в реке. А то мало ли — вдруг он пропитался чем-нибудь лишним?

— Согласен, — сказал я, — перестрахуемся. Тем более что у него батарейка уже подсаженная, а у нас есть второй, ещё не использованный.

— Тогда разбегаемся. Связь — через мою племяшку.

Мы пожали друг другу руки, и я вышел на улицу, взглянул на часы. В четыре мы договорились встретиться с Шианой, которая возвращалась от Эйры. Я успевал, но времени оставалось в обрез.

Встреча была на набережной, и я приехал туда минута в минуту. Стоя у парапета, смотрел то на морской залив, то на фланирующую публику.

Затем мне вдруг померещилось, что в пейзаже есть некая неправильность, едва уловимая нестыковка. Я огляделся, но не понял, в чём дело. А присмотреться внимательнее уже не успел — подкатило такси с Шианой.

Расплатившись с таксистом, я спросил:

— Как дела, лохматик? Как Эйра? Всё тебе рассказала про жениха?

— И даже сверх того, — хмыкнула Шиана. — Но я, как видишь, вырвалась. Повезло, что к ней сегодня приедут родственницы, а то у меня бы не было шансов. Давай пройдёмся?

Мы побрели с ней вдоль парапета, и Шиана спросила:

— А тубус ты зачем притащил? Опять фотографии? Я больше не хочу.

— Просто не успел домой завезти. Не обращай внимания, я его открывать не буду.

— Слушай, Вячеслав, а давай за город уедем? Ну, на сегодня, я имею в виду. Посидим в шезлонгах на берегу, на закат посмотрим. И чтобы тихо — только прибой, и никаких разговоров, а то я что-то устала.

— Да не вопрос, лохматик. Сейчас прикинем, куда удобнее.

— Я знаю местечко, Эйра меня возила в прошлом году. Там пляж и домики, можно снять на короткий срок. Поедем прямо сейчас? Вон такси стоит…

Шиана попросила меня сесть вместе с ней на заднее сиденье, прислонилась ко мне, и несколько минут мы сидели молча. Потом я спросил:

— Чего ты такая грустная?

— Просто так. Вот Эйра выйдет замуж, и всё изменится. Жених у неё из другого города, между прочим, с Гладкого Мыса. Да, у него бизнес в столице, он сюда часто приезжает, но живёт там. И Эйра тоже туда уедет, гнёздышко обустраивать… Вот вроде она и нудная, и весь мозг умеет прокомпостировать, а всё равно ведь буду по ней скучать…

Проехали пригород, опрятный и чистый. В полукилометре за ним открылся тот самый пляж, куда хотела Шиана. Домики тоже были, это напоминало гибрид мотеля и загородного пансионата. Администратор в будке принимал деньги и выдавал ключи.

Все домики были заняты, кроме самого дорогого, торчавшего на отшибе. Он напоминал небольшую виллу. Я заплатил за сутки вперёд, а в лавке возле будки администратора купил бутылку вина и фрукты.

Домики стояли вдоль асфальтированной подъездной дороги, а пляж спускался от них к воде. Мы добрели до виллы. Мне понравился ракурс, я тут же сделал следопытское фото — без всякой цели, просто на память.

Постройка выглядела нарядно, но не аляповато. Большие окна, белые стены, геометрический лаконизм. Пройдясь по комнатам с ротанговой мебелью, мы вышли на веранду, где стояли шезлонги.

— Хочешь, прямо к воде их перенесём? — спросил я.

— Нет, давай пока здесь.

Солнце всё ещё припекало, но веранду прикрывал козырёк. Вид открывался шикарный, залив раскинулся перед нами. Вдоль горизонта вытянулись лёгкие облака, ещё не подкрашенные закатом.

Я оглянулся на подъездную дорогу — и замер.

К нам приближался автомобиль, и я узнал водителя.

Мы уже сталкивались с ним осенью на рынке.

Глава 18

— В дом зайди, пожалуйста, — попросил я Шиану.

— Мы же на веранде хотели?

— Через минуту всё объясню. Пойдём.

Она посмотрела на меня удивлённо, но возражать не стала. Я втянул её внутрь и захлопнул дверь. Та была не то чтобы основательной, но и не картонной — высадить с полпинка вряд ли получилось бы.

— Закрой жалюзи, — сказал я, а сам метнулся к главной двери, которая выходила на подъездную дорогу.

Повернув ключ в замке, я шагнул к окну. Жалюзи отрегулировал так, чтобы остались только узкие щели. Через одну из них я выглянул наружу.

Автомобиль как раз затормозил у крыльца. С сидений выбрались четверо. Водителем был тот тип, который осенью смылся с базара на мотоцикле после инцидента со мной. Других я прежде не видел.

Я перешёл на следопытское зрение.

На тыльной стороне кисти у всех приехавших серебристо мерцали татуировки.

Но это были не те бандиты, которых мы прослушивали. Другая комплекция, другой возраст — я сразу это понял, вспомнив рассказы Даррена, следившего за бандитской хатой в бинокль. Значит, таких вот криминальных бригад насчитывалось как минимум две…

Экс-мотоциклист распахнул багажник, и его спутники начали доставать оттуда стволы — пистолеты-пулемёты с прикладами и коробчатыми магазинами, смахивающие на «томми-ганы». Двое бандитов двинулись в обход дома, чтобы выйти к веранде.

Мой знакомец с базара тем временем подёргал входную дверь и, вновь отойдя на несколько шагов, посмотрел на окна. Внешность он имел заурядную — средний рост, физиономия без особых примет. Одет был в брезентовые штаны, простую рубаху и крепкие ботинки. Затерялся бы в толпе без проблем, если бы не взгляд.

Он смотрел не просто как хищник, выследивший добычу. В его глазах мне мерещилось ещё что-то — неуловимый сбой, нездоровый проблеск. Так мог бы посмотреть псих. Да и у других визитёров, когда они доставали оружие, морды были слишком уж предвкушающие.

И ещё я вдруг сообразил — их машину я уже видел всего полчаса назад на набережной, среди других припаркованных. Что-то тогда царапнуло мою следопытскую интуицию, но всмотреться я не успел.

— Алё, лорд-наследник, — громко позвал водитель. — Чего гостей не впускаешь? Знаем же, что ты там со своей бабой, видели.

— Чего тебе надо? — крикнул я, встав в простенок, чтобы бандиты не шмальнули в окно на голос.

— Потолковать.

— О чём?

— А сам догадайся, ты ж мозговитый. Осенью на базар без перстня пришёл, чтоб мы тебя не нашли потом. Ловко извернулся, чего уж там. Но мне намедни шепнули, кто ты вообще такой, так что вот, приехали в гости. Кончилась твоя пруха, наследник. На Невидимку-то мне плевать, гнилой был ублюдок, но Рыжий — кореш мой, понял? Из-за тебя его повязали, такое я не спущу…

Чем дольше я его слушал, тем больше недоумевал.

Что за бред? Да, тогда на рынке я был без перстня, и это сбило бы с толку тех, кто захотел бы меня найти. Но сбило бы лишь вначале. Если бы искали всерьёз, то докопались бы достаточно быстро — я и не шифровался, собственно.

А теперь этот заявляет, что разыскивал меня почти год. Ага, и нашёл вот именно в эти дни, когда я смог вычислить, где лежит суперкраска…

— Короче, есть к тебе разговор, — добавил он. — Но давай без фокусов, а то парень ты шустрый, помню. Выходи вместе с бабой, поедем в одно местечко, там побазарим. А дальше глянем, что с вами делать. За Рыжего ответишь.

И снова я озадачился — он даже не пытался заморочить мне голову, а почти прямым текстом пообещал меня грохнуть. Реально ждёт, что после такого мы к нему выйдем? Либо и вправду псих, либо кто-то им очень цинично вертит…

Ещё раз выглянув в щель, я крикнул:

— А если нет?

— Войдём всё равно, только будем злые.

И, вскинув ствол, он дал очередь по окнам.

Я успел броситься на пол, в сторону. Пули расколошматили стёкла, прорвали жалюзи в нескольких местах. Зазвенели осколки, а по окрестностям прокатилось эхо.

— Ты идиот? — заорал я. — Тут сто шагов до соседей, а полицейский пост — в полумиле! Сейчас приедут! Вали отсюда!

— А мне плевать, — сказал он спокойно. — Приедут — встретим, не твоя забота. Даю минуту, потом заходим с гостинцами. И да, повторяю — если не вы к нам, а мы к вам в дом, то будет больнее. Попытаешься рыпнуться — положим сначала бабу. Время пошло.

Я вспомнил его глаза, которые видел только что из окна.

Он не блефовал.

Вскочив, я бросился в комнату, где осталась Шиана.

Восприятие форсировалось скачкообразно. Интерьер стал контрастным, предельно резким. Взгляд фиксировал все детали, мозг заработал в турбо-режиме. Метроном в голове отсчитывал секунды — одна, две, три…

Схватив тубус, я достал холст, развернул его. Завис на мгновение — изоленты при себе не было. Я взглянул на Шиану:

— Видел у тебя пластырь.

— В сумочке, — выдавила она.

Голос её дрожал, а взгляд был испуганный, но она не впадала в панику. Я подумал мельком — обязательно расцелую, как только выберемся. А сам уже, схватив её сумку, вытащил пластырь — несколько полосок в аптечной упаковке.

Точными, скупыми движениями я прилепил картину к стене.

Тридцать секунд.

— Шиана, слушай внимательно. Мы уже убедились — у тебя есть взгляд следопыта. Да, он недостаточно развит, но мы усилим дверь для тебя.

Говоря это, я растирал на ладони серебряные кристаллики. Пузырёк я таскал всё время с собой, чтобы не оставлять без присмотра. Там оставалась треть чайной ложки — то же количество, что я использовал, когда шёл с Рунвейгой.

Кашицу я втёр в полотно.

Быстро оглядевшись, сдёрнул с дивана плед.

Пятнадцать секунд.

Поставив Шиану перед собой, я произнёс негромко, но чётко:

— Смотри на фото и открывай. Ты сможешь. Искажений не будет.

Одиннадцать, десять, девять…

Пейзаж протаял, замерцал серебром.

Шиана молчала, всматриваясь. Я не торопил её, отрешённо считал секунды.

Три, две, одна…

— Есть, — выдохнула Шиана.

Я подтолкнул её, шагнул следом.

Слитно затарахтели гангстерские стволы, выхаркивая пули. Крошились деревянные двери виллы. А где-то в отдалении мне почудились звуки полицейской сирены.

Но мы уже были на другой стороне.

Пространство вокруг затопил густой и тягучий зной — в сравнении с ним жарища в столице, которую мы только что покинули, казалась прохладой. Перед нами виднелся пологий склон, поросший кустарником, коричневато-зелёный. А у плоской вершины белели буквы и складывались в название местности.

HOLLYWOOD.

Когда я искал пейзаж, который смогу с достаточной точностью описать художнику, ничего более подходящего мне в голову не пришло.

Сколько раз я видел этот топонимический указатель в фильмах, крутившихся в видеосалонах? Подсчитывать я не взялся бы, но картинка застряла в памяти, а следопытский дар помог вспомнить самые существенные детали — и контуры самих букв, и правильный изгиб склона, и цветовую гамму.

В кино эту композицию демонстрировали, естественно, с разных ракурсов, но запомнился мне вот этот.

Сейчас, впрочем, некогда было об этом думать.

Мы стояли у обочины асфальтированной автомобильной дороги, которая извивалась среди кустов. Кое-где торчали нефотогеничные пальмы — с морщинистыми коническими стволами и куцыми пучками ветвей на самой макушке. Постройки рядом отсутствовали.

— Где мы, Вячеслав? — спросила Шиана, потрясённо оглядываясь. — Что это за мир? Так странно… Такое чувство, что я вот-вот сумею прочесть ту надпись на горе, хотя язык мне незнаком совершенно…

— Да, сможешь прочесть. И говорить на этом языке тоже сможешь бегло, как местные. Сейчас вся эта лингвистика врастает тебе в голову. С непривычки будет корёжить, надо перетерпеть несколько часов.

Я уже тянул её в заросли, чтобы нас не могли заметить с дороги. Выбрав высокий куст, дающий хоть какую-то тень, я расстелил под ним плед, сдёрнутый с дивана.

— Располагайся, — сказал я. — И да, спасибо, что не растерялась в доме. Благодаря тебе мы выиграли несколько секунд.

— Чего хотели те люди? Зачем стреляли?

— Хотели якобы отомстить за своего дружка, но там всё сложнее.

Взгляд у неё уже затуманивался, движения стали вялыми. Я помог ей опуститься на плед, а сам присел рядом. Сказал:

— Тебе будет мерещиться всякое, но это нормально.

— Уже мерещится… Всё вокруг искажается…

Судя по всему, Серая лихорадка проявлялась у неё резче — из-за нехватки следопытских способностей. Я быстро прикинул — как это компенсировать? Серебрянки в пузырьке уже не было, я использовал всё.

У меня на пальцах и на ладони, однако, ещё мерцали остатки кашицы. Я втёр их в ладонь Шиане. Действовал просто на интуиции — надеялся, что и на этот раз эффект будет стабилизирующий, как при переходе, но не рискнул втирать в кожу головы, боялся перестараться.

Кажется, сработало — дыхание Шианы стало чуть ровнее. Она проговорила:

— Чувствую холодок на руке… Приятный…

— Вот и отлично.

Я прилёг рядом и повернулся к ней. Она слабо улыбнулась:

— Хотела попутешествовать с тобой, но не думала, что вот так… Расскажи мне…

— Расскажу обязательно, как только проснёшься.

— Ладно…

Шиана впала в беспокойное забытьё. А я постепенно осознавал абсурд ситуации — спустя год я наконец-то вернулся в свой родной мир, но вместо среднерусской глубинки лежу в кустах возле символа Голливуда…

Последив за Шианой, я снова вышел к дороге. Примерился, чтобы сделать следопытское фото, но ракурс показался не совсем подходящим, а бродить под палящим солнцем мне было лень. Решил попытаться позже.

Автомобили здесь проезжали редко — движение ограничили, вероятно, чтобы толпы туристов не ломились непосредственно к надписи на горе.

Наконец из-за поворота появился микроавтобус с буквами KTLA на борту и со стилизованной цифрой «пять». Логотип был мне незнаком, но я догадался — съёмочная группа какого-нибудь телеканала.

Я махнул рукой, водитель притормозил. Дверь сдвинулась, выглянула дамочка в джинсах, с короткой стрижкой. Я сказал:

— Извините, у вас воды не найдётся? А то мы малость не рассчитали.

Дамочка оглянулась на спутников. Показался патлатый парень, протянул мне большую пластиковую бутылку:

— Держи, приятель. Если бы не работа, я по такой жаре из дома вообще не вылез бы.

— О, спасибо. Ну, мы не ищем лёгких путей.

Говорить по-английски было забавно — устная речь теперь давалась легко и текла естественно, если не анализировать её с оглядкой на школьный и институтский курс, где у меня в программе был как раз инглиш.

Телевизионщики укатили дальше, а я вернулся к Шиане. Когда она ненадолго пришла в себя, напоил её, затем задремал. Солнце поднималось всё выше, и зной казался осязаемо-плотным. Градусов тридцать пять по Цельсию, а то и все сорок.

Окончательно Шиана проснулась уже далеко за полдень.

Сев, она отхлебнула ещё воды, ополоснула лицо. Спросила:

— Это всегда так?

— В первый раз — да. С тренировками проще. Как самочувствие?

— В голове прояснилось вроде. А этот бред, который мне снился, я почти не запомнила, он развеялся… Не тяни, теперь рассказывай! Не случайно ведь ты носил с собой именно этот холст…

— Не случайно. Это мой родной мир, но страна другая.

Она моргнула растерянно, переваривая моё сообщение, а затем засмеялась:

— Ну, ты и жук! А я ведь почувствовала ещё в первую встречу — что-то с тобой не так! Но толком не поняла… И ты на меня смотрел необычно, не как другие! И мои лохмы тебя не удивили ни капли…

— Здесь пару лет назад это был писк моды. Да и сейчас ещё, думаю, вполне в тему. А одежда — вообще почти стопроцентное попадание.

Я легонько провёл ладонью по её гладкому бедру, до края коротких джинсовых шорт.

— Серьёзно? — заинтересовалась Шиана. — Хочу немедленно всё увидеть! Вставай, веди, чего мы расселись?

Она вскочила, я тоже встал и хмыкнул:

— Исследовательский пыл одобряю. Но местность мне незнакома, лохматик, я только вон те буквы видел в кино. Будем ориентироваться по ситуации.

Оставив в зарослях плед, мы выбрались на асфальт, пошли под уклон. Наткнулись на указатель, подсказавший нам название дороги: Маунт-Ли Драйв. Добрели до частных жилых домов с красноватыми и белыми крышами, с гаражами, с обильной зеленью на участках. Это была уже настоящая улица.

Мы направлялись на юг, всё дальше от горы — логика подсказывала, что так мы приблизимся к центру города. Повсюду торчали знаки, запрещающие парковку, но машины стояли прямо под ними, со штрафными квитанциями на лобовом стекле. Наверное, это были туристы, отчаявшиеся найти другую стоянку.

Шиана смотрела на автомобили с восторгом — ясное дело, те выглядели фантастикой, если сравнивать с её миром. И на прохожих, которые встречались теперь всё чаще, она косилась с жадным любопытством. Шепнула:

— А ведь и правда — очень непринуждённая мода… И я здесь не выделяюсь совсем, даже удивительно…

Шли мы долго, но добрели-таки до района с более интенсивной застройкой. Здесь кроме навороченных частных домовладений попадались уже и административные здания, и витрины. Чётче прослеживались кварталы со светофорами и пешеходными переходами.

Недалеко от нас остановилось такси — канареечно-жёлтый приземистый «шевроле». С заднего сиденья вылезла молодая пара, и таксист уже собирался тронуться, но я махнул рукой, подошёл и наклонился к нему.

Водителю на вид было за сорок, и он производил впечатление бывалого человека.

— Слушай, — сказал я, — ищу приличный ломбард. Подбросишь?

Он испытующе посмотрел на меня, потом на Шиану. Буркнул:

— Садитесь.

Мы покатились на юг по улице, поднырнули под путепровод, где проходил фривэй, и углубились в город. Появились многоэтажные здания из стекла и бетона, на все лады запестрели вывески. Мелькнул указатель — справа от нас, мол, Аллея славы, а впереди по курсу Сансет-бульвар. Но таксист повернул налево, потом сворачивал ещё несколько раз, и я, утомившись от этого мельтешения, перестал читать указатели.

— Здесь, — сказал он, затормозив.

— Подожди пять минут, пожалуйста, — попросил я водителя. — Лохматик, а ты посиди в машине, окей? Я быстро.

— Угу, — сказала она устало.

Водитель поколебался, но кивнул тоже. Я быстро вошёл в ломбард, бросил взгляд на ассортимент. Под стеклом — ювелирка и безделушки, на полках — разнообразная электроника, от кассетных плееров до стереосистем. Из-за стойки на меня уставился худощавый тип с внимательным взглядом.

— Привет, — сказал я. — Самородное золото покупаете?

Я выложил на стойку один из двух самородков, приобретённых у Дирка.

— Проверить надо, — сказал хозяин ломбарда.

— Ну, проверяй.

Взяв самородок, он осмотрел его в лупу, попробовал намагнитить, взвесил на электронных весах. Поинтересовался:

— Откуда?

— Сьерра-Невада, — сказал я. — Почём возьмёшь?

— По две с половиной сотни за унцию.

Я понятия не имел, насколько адекватна цена, но затягивать процесс не хотел:

— Давай.

Он отсчитал мне доллары — восемь сотенных, две двадцатки и несколько монет. Я всё это сгрёб, вернулся в машину. Сказал Шиане:

— Сейчас поедем в мотель, тебе надо отдохнуть.

— Подожди, — сказала она, высматривая что-то в окно. — Давай вон в тот магазин зайдём? Потрясающе интересно…

Показывала она через дорогу, на большую витрину, в которой пёстро светились телеэкраны. Я не стал спорить. Расплатился с таксистом, оставил щедрые чаевые, и мы с Шианой, выбравшись из машины, перешли улицу по «зебре».

Кроме телевизоров в магазине были видеокамеры и фотоаппараты всех мыслимых и немыслимых видов. Несколько минут Шиана бродила заворожённо, слушая продавца-консультанта, который к нам подскочил. Застыла перед огромным телеком, где беззвучно крутился видеоклип с эмблемой MTV в углу кадра.

Сюжет клипа был прост — фотограф снимал моделей в бикини, но всё это подавалось через безумные светофильтры, в лихорадочном монтаже. У меня в глазах зарябило, Шиана же мечтательно улыбалась. Шепнула мне:

— Вот это эффекты!

— Ну, эти — простенькие вообще-то, — сказал я. — В кино у нас на порядок круче.

— Я очень хотела бы посмотреть. И с подобной техникой поработать…

— Посмотреть — пожалуйста, сходим в кинотеатр. А вот купить профессиональную камеру — вряд ли. Она большая, не перетащим её в твой мир. Есть ограничения.

— Жаль. Ну ладно…

Мы вышли с ней на улицу. Шиана моргнула несколько раз, пожаловалась:

— Устала. И головокружение…

— Надо выспаться и поесть. Поймаю машину.

Но едва я шагнул к краю тротуара, Шиана вдруг пошатнулась, ноги у неё подкосились. Я вновь метнулся к ней и поймал. Она не упала, но вцепилась в меня.

— Лохматик, ты как?

— Нормально, Вячеслав… Минутная слабость, сейчас пройдёт…

Приобняв её, я окинул улицу взглядом, высматривая такси. И заметил, что к нам направляется полицейский.

Глава 19

— Мисс, с вами всё в порядке? — спросил коп Шиану.

Он был немолод, с короткими седоватыми волосами. Патрульный автомобиль, чёрно-белый, стоял в двадцати шагах за его спиной, притёршись к бордюру.

— Да, — сказала Шиана, — всё хорошо. Просто голова закружилась.

— Вы едва не упали. Вам требуется медицинская помощь?

— Нет-нет, спасибо.

При этом она стояла, прислонившись ко мне, а её ответы звучали с явной запинкой. Дыхание стало чаще, и бисеринки пота выступили на лбу.

— Мы вызовем вам такси, — сказал коп. — Далеко живёте?

— Простите?

— Ваш адрес. Вы из Лос-Анджелеса или туристка?

Она не ответила, подняв на меня растерянный взгляд. Я быстро прикидывал, как действовать дальше. Сказать, что остановились в мотеле или в гостинице? Тогда нас опять-таки попросят дать адрес, получится только хуже…

Тем временем патрульный нахмурился, обернулся, махнул рукой своему напарнику, сидящему за рулём. Автомобиль тронулся и, объехав другую припаркованную машину, остановился около нас.

— Присядьте, пожалуйста, мисс.

Седой полицейский распахнул дверцу, помог Шиане сесть на заднее сиденье. Я встал с ней рядом, он покосился на меня подозрительно. Моторика выдавала — он готов сорвать с пояса дубинку, если я пойду на конфликт. Поэтому я продолжал молчать, но переключился на следопытское зрение, готовясь вмешаться в любой момент.

Драка с полицейскими — последнее, что мне требовалось сейчас. У меня даже не было фотографии-реверса для экстренного ухода. Я лихорадочно перебирал варианты.

Дверцу коп не захлопнул, это меня слегка обнадёжило. Обойдя её, чтобы оказаться лицом ко мне и к Шиане, он спросил:

— Как ваше полное имя, мисс?

Она отреагировала не сразу. Вытерла рефлекторно пот со лба тыльной стороной кисти, а на ладони у неё проблеснула краска, которую я недавно втирал.

Почудилось, что воздух в салоне дрогнул, наполнился серебристым мерцанием. Это напоминало мельчайшие капли влаги, испаряющиеся с ладони Шианы. А у неё на коже ничего теперь не осталось.

— Мисс? — повторил патрульный настойчивее.

— Вы что-то спросили? — вздрогнула она. — Ах, да моё имя… Шиана Саммер Партридж…

Услышав это, я хмыкнул. Она, по сути, перевела на английский свою фамилию из родного мира, происходившую от слова «куропатка». А лето, ставшее теперь вторым именем, она просто любила, о чём не раз говорила мне. И даже использовала такой псевдоним когда-то для своих подростковых фотоколлажей…

Открыв и переднюю пассажирскую дверцу, полицейский сказал напарнику за рулём:

— Пробей по базе.

Опираясь локтем на крышу, я наклонился к Шиане и успокаивающе коснулся её плеча. При этом взглянул на приборную панель впереди.

Там был вмонтирован небольшой терминал. Имелся чуть выпуклый прямоугольный экранчик размером с треть тетрадной страницы. Справа от него помещались кнопки с цифрами, ниже — клавиатура с буквами.

Коп-водитель ввёл имя, жёлтые буквы засветились на сером фоне. Экран подёрнулся рябью — и я увидел, как на нём оседают мерцающие серебристые искры, как будто влага конденсируется из воздуха. Наверное, это было заметно лишь в следопытском спектре. Патрульные, во всяком случае, беспокойства не проявили.

Помехи на экране усилились, слова стали нечитабельными. В серо-жёлтое мельтешение вплетались серебристые нити, но их видел только я. Воздух уплотнился, мне чудилось колыхание волн, в которых мерцали цепочки символов.

— Опять барахлит, — пробурчал водитель и чуть пристукнул по приборной доске.

Экран прояснился, и буквы выстроились в аккуратные строчки.

Шиана Саммер Партридж, дата рождения — 17 июня 1972 года (точное соответствие возрасту, как я тут же прикинул), адрес в Лос-Анджелесе, номер социального страхования…

Строчка «аресты/ордера» пустовала, транспортные средства отсутствовали, а вместо номера водительских прав значился «non-driver ID». Пометок-предупреждений от диспетчера или коллег-патрульных тоже не наблюдалось.

Используя свой форсаж восприятия, я постарался запомнить всё это в точности.

— Значит, — сказал седой полицейский, — район Джефферсон-Парк, мисс Партридж? Там проживаете?

— Да, — сказала Шиана после секундной паузы, и её голос теперь звучал гораздо увереннее. — Извините, офицер, что не ответила сразу. У меня действительно закружилась голова, это от жары, скорее всего. Но теперь мне гораздо лучше. Спасибо, что посадили меня в машину, мне это помогло. Действительно выручили.

Он посмотрел на неё внимательно, кивнул медленно:

— Это наша работа. Будьте осторожны, мисс Партридж, жара продержится до конца недели, если верить синоптикам. А сейчас советую вам ехать домой.

— Я именно так и сделаю, офицер.

— Вон такси как раз, — заметил его напарник.

Седой патрульный махнул таксисту рукой, тот подрулил к нам.

— Спасибо за помощь, офицер, — сказал я, помогая Шиане вылезти.

— Всего доброго, мистер. И вам, мисс, тоже.

Мы сели в канареечный таксистский седан, и я сказал водителю:

— Джефферсон-Парк, пожалуйста.

Машина покатила по улицам на юг. Я тихонько офигевал, вспоминая произошедшее, но молчал — не хотелось обсуждать эту тему при посторонних. Шиана тоже сидела молча, сосредоточенно размышляя.

Слева от нас остался деловой центр с блестящими небоскрёбами, и мы въехали в городской район с малоэтажной застройкой. По моим ощущениям, район этот был когда-то престижен, но подрастерял позиции. Попадались то особняки и солидные ретро-здания из розоватого кирпича (мне вспомнилось выражение «неоколониальный стиль»), то многоквартирные призмы в несколько этажей. Торчали пальмы, тонкие и высокие, словно мачты, с пушистыми метёлками зелени наверху.

Я назвал водителю точный адрес, увиденный на экране, и машина свернула на улицу победнее. Мы подъехали к длинной двухэтажной постройке — белые стены, простецкий вид. Вдоль входных дверей протянулись узкие лоджии с перилами.

Когда мы вылезли из такси, Шиана торопливо заговорила:

— Не спрашивай, Вячеслав. Понятия не имею, почему приборчик у полицейских показал этот адрес. Я никогда не видела этот дом, но… Ну, в общем, мне кажется, что я соответствую этому району, если можно так выразиться… Архитектура отдалённо напоминает мой родной мир, и зелени много, но видно и небоскрёбы, которые меня восхищают… Но повторяю, мне непонятно, почему моё имя здесь появилось…

— Вопрос отличный, — сказал я. — Но, видимо, сработала суперкраска. Ты неосознанно её применила, чтобы влезть в базу данных.

— Как это? Я даже не понимаю толком, о чём ты…

— Вот я и говорю — неосознанно. Я видел, как серебрянка внедрилась в терминал у патрульных, а тот подключён к архивам, так скажем. Только в этих архивах всё не на бумаге хранится, а на электронных носителях. Рискну предположить — в этом доме есть незанятая квартира, которая сейчас без хозяина, а ты попала в базу как новая квартиросъёмщица. Хотя нам всего-то надо переждать день-другой…

Шиана хотела что-то ответить, но промолчала и надолго задумалась.

Я заметил спортивного паренька в жёлтой майке с надписью «Lakers» — тот редкий случай, когда я узнал эмблему и сразу понял, что она означает, поскольку сам поигрывал в баскетбол до начала «красочной» эпопеи.

С парнем мы перебросились парой слов на тему того, что команда сдулась и вылетела весной на первом же этапе плей-офф (я был не настолько в теме, но поддакнул красиво). Затем я перешёл к сути и разузнал, к кому обращаться насчёт квартир.

Следуя подсказкам, мы с Шианой отправились в близлежащий офис. Там сидел менеджер, который обслуживал сразу несколько однотипных домов и контачил с квартиросъёмщиками. Он был полноват и лыс, а ещё он имел компьютер.

— Шиана Партридж? — переспросил он. — Не помню, но давайте посмотрим… А, ну вот, в списке есть. Мы с вами по телефону, наверное, говорили? Забыл уже, извините. Квартира за вами зарезервирована, но деньги вы ещё не внесли. Напомню, что первый взнос — сразу за три месяца, правила у нас таковы. Квартирка хорошая, хоть и небольшая…

Опередив меня, Шиана спросила:

— Какую сумму я вам должна?

— Ежемесячно — шестьсот двадцать долларов, как и договорились. Дешевле вряд ли найдёте за такое жильё в приличном районе. Ну, и, соответственно, стартовый тройной взнос — тысяча восемьсот шестьдесят. Наличные принимаем.

Он выжидающе уставился на Шиану, и я сказал:

— Извините, нам надо уточнить кое-что. Оставим вас на пару минут.

Мы вышли из офиса, сели на скамейку под раскидистым деревом (кажется, местная разновидность каштана).

— Три месяца — слишком долго, — сказал я. — Денег-то нам хватило бы, у меня осталось два самородка. И я бы с удовольствием здесь завис, этот город знаменит на весь мир, я всегда мечтал побывать. Но у меня на той стороне дела… То есть вроде срочности нет, в ближайшие дни меня вряд ли хватятся — никто ведь не знает даже, что я был в том пляжном доме, я перстень там не светил. Но у меня в клане — двое новичков сразу, у нас есть важная тема, и если я задержусь надолго, они начнут беспокоиться, спрашивать обо мне, поднимется шум…

— Да, я понимаю, — сказала Шиана мягко. — Ты лорд-наследник, у тебя там заботы. Но я хочу здесь остаться.

Смысл её слов дошёл до меня не сразу.

Несколько секунд я непонимающе смотрел на неё, а затем опомнился:

— Погоди. Что значит — остаться?

— Ты уже догадался, — сказала она негромко. — А я всё поняла для себя в том сказочном магазине, где съёмочная техника и экраны. Хочу всё это освоить, работать с этим. Что-то такое я и искала, теперь мне ясно. Просто не представляла, что подобные вещи существуют в реальности… Да и сам город — просто невероятный, пёстрый. Одежда, архитектура… И даже люди такие разные, посмотри на цвет кожи — белый, светло-коричневый, шоколадный. Фантастика…

День был долог и богат на сюрпризы, я к ним почти привык, но теперь обалдел опять. Шиана же, помолчав, добавила:

— А на той стороне — кому я нужна?

— Ну, хотя бы мне.

Она улыбнулась грустно:

— Ну, разве что тебе. Но сам понимаешь — общего будущего у нас не просматривается. Рано или поздно ты женишься на какой-нибудь бойкой девице с перстнем. Не потому, что я тебе надоем, а потому что статус. Может, она тебе будет даже не особенно симпатична, но интересы клана и всё такое…

— Хватит меня пугать.

С минуту мы просидели молча, затем Шиана сказала:

— Насчёт остаться — это не блажь и не помутнение. Я серьёзно. И если ты… Если сочтёшь возможным…

Запнувшись, она умолкла. Я встал:

— Пойдём.

Мы предупредили менеджера, что съездим за наличкой, а через час вернёмся. Взяли такси и вновь навестили тот же самый ломбард. По идее, здесь должны были действовать и специализированные конторы по скупке золота (традиции всё-таки, Gold Rush ещё в памяти), где дали бы цену выше, но я хотел избежать формальностей.

В этот раз я поторговался, причём всерьёз. Получил в итоге две тысячи. И, когда уже приближался вечер, мы с Шианой вновь заявились к менеджеру, ведавшему квартирами, внесли деньги. Я пояснил, что сам жить не буду, только помогаю устроиться, поэтому в договоре не фигурирую.

Нас наконец впустили в квартиру-студию на втором этаже. Там имелась простая мебель, а также телевизор, чему Шиана обрадовалась особенно. Ей вручили ключи, и мы облегчённо выдохнули.

Когда мы остались с Шианой наедине, я присел за стол и открыл записную книжку. Переписал туда все данные с полицейского терминала, вырвал листок.

— Лохматик, вот это обязательно сохрани. Здесь ключевые данные — соцстраховка и номер удостоверения личности. Первым делом заявишь официально, что удостоверение потеряла, пусть выдадут тебе новое. Надеюсь, проблем не будет, раз уж ты есть в системе. Если я ничего не путаю, обращаться за этим надо в Департамент транспортных средств, это главный бюрократический монстр на уровне штата.

— Но у меня ведь даже машины нет.

— Пофиг, всё равно туда. Так здесь всё устроено, я видел в кино. Теперь по поводу денег — держи вот две сотни сразу, потом отдам остальное. Мне ещё надо зайти в фотоателье, проявить там плёнку и напечатать реверс для перехода. Не знаю, сколько возьмут.

— А сюда, в Лос-Анджелес, ты сможешь ещё попасть?

— Сейчас и проверю. Хорошо, что напомнила.

Я вышел на улицу и стал искать точку съёмки для следопытского фото. Но подходящий ракурс от меня ускользал — как и возле склона с символом Голливуда.

Значит, старый Финиан не ошибся. Мой родной мир был слишком далёк от базового, помехи усиливались, и с фотками здесь было сложнее.

Но всё-таки, по сравнению с Финианом, у меня было преимущество — узконаправленный следопытский дар. Поэтому я продолжал попытки.

И через полчаса наконец-то выловил нужный кадр. Взмок при этом так, будто ворочал мешки с цементом, но был доволен — теперь не надо снова просить у Дирка картину, чтобы прийти сюда.

Шиана тем временем изучала окрестности. Наткнулась на магазинчик со шмотками, купила нам простенькие трикотажные майки, чтобы переодеться завтра. Фургон с фастфудом ей тоже встретился, и на ужин мы получили тако — кукурузные лепёшки с курятиной, овощами и сыром.

Прохладный душ — и мы завалились с ней на кровать. За окном темнело.

— С новосельем, мисс Партридж, — сказал я.

— Благодарю, лорд-наследник. Знаешь, я выжата, как лимон, неохота даже лишний раз шевелиться, но спать не хочется. Побольше узнать бы об этом мире…

— Забыл купить тебе справочники. И азбуку. Нет, не надо ржать, она пригодилась бы для начала. Легче пошло бы чтение.

— А я по вывескам научилась. Сначала просто смотрела, как на красивые декорации, но потом вдруг поймала себя на том, что понимаю смысл. Но раз книжек нет, давай телевизор включим?

Кряхтя, я встал, нашёл телепульт и прилёг обратно. На правах руководителя экспедиции сам пощёлкал каналы. Кабельных не было, только эфирные — ABC, CBS, Fox, NBC, KTLA (тот самый, чья съёмочная группа напоила нас водой утром)…

Остановился я на канале KCET, там как раз шёл документальный фильм — история Калифорнии в двадцатом веке, с акцентом на науку и массовую культуру. Авиастроение, Голливуд, Диснейленд, Кремниевая долина — я даже сам увлёкся, но вскоре задремал. А Шиана до поздней ночи щёлкала пультом. Сквозь сон я слышал то новости, то какие-то интервью, то диалоги из фильмов.

На следующее утро я отыскал фотоателье, заказал там крупноформатный снимок. Попросил добавить несколько граммов вересковой краски (склянку с ней тоже носил с собой, давно приобрёл такую привычку). На меня посмотрели как на сумасшедшего, но спорить не стали. Любой каприз за деньги клиента.

Весь день мы ездили с Шианой по городу. Посмотрели на небоскрёбы, прошлись по Родео-Драйв и по Аллее славы, поднялись в обсерваторию на горе, с обзорной площадкой. На глаза нам периодически попадались афиши с тираннозавром — новый фильм Спилберга, стартовавший в июне, всё ещё рвал прокат, и Шиана предложила сходить на вечерний киносеанс. Да я и сам соскучился по подобным зрелищам.

От фильма она пришла в дичайший восторг и пообещала, что сходит ещё раз пять, даже в одиночку.

Но на следующий день, когда я собрался за заказанным реверсом, она помрачнела. Села за стол и взяла бумагу — писать родителям и подруге Эйре.

Сам же я за эти дни трижды пытался звонить сестре, ведь она жила как раз-таки в Штатах, с мужем-американцем — не на западном побережье, правда, а на восточном, где-то под Филадельфией. И на третий раз я даже дозвонился, но оказалось, что в доме уже сменились жильцы, а нужная мне семейная пара съехала.

Да, облом.

Шиана дала мне письма и адреса, по которым их следовало отправить.

Я налепил на стену фотографию-реверс, отдал Шиане все наличные доллары.

— Лохматик, через неделю постараюсь ещё разок тебя навестить. Но ты сама видела — иногда случаются форс-мажоры. Так что…

Шиана всхлипнула, обхватила меня руками.

Так мы стояли долго. Потом она, вытирая слёзы, отошла на пару шагов, а я повернулся к снимку, и тот протаял.

Пора было возвращаться к делам.

Глава 20

Из перехода я шагнул на асфальтовую дорогу. Передо мной находилась вилла, в которой двое суток назад мы с Шианой прятались от парней с татуировками.

Вместо входной двери, выбитой бандитами, зиял прямоугольный проём. Поперёк него была наклеена ярко-красная полицейская лента, с лёгким вкраплением эффектора — не входить, мол, опечатано. Блестели осколки оконных стёкол. Машины перед входом отсутствовали.

Я взглянул на дом следопытским зрением. Убедился — внутри нет никого. Подошёл к крыльцу, прикрыл глаза и прислушался. Никаких аномалий, связанных с серебрянкой, в доме не ощущалось, при нападении она не использовалась. Обычные же улики наверняка уже забрала полиция. Не имело смысла устраивать тут ещё один обыск и привлекать внимание — если бы я вошёл, то лента с эффектором зафиксировала бы это.

Развернувшись, я направился к будке администратора.

Тот оказался на месте — рыхлый усталый дядечка, дежуривший и позавчера. Он тоже меня узнал и с явным беспокойством покосился на перстень, который я на этот раз предпочёл не снимать.

— Добрый день, — сказал я. — Вижу, вы меня помните. Расскажите, пожалуйста, что здесь происходило после того, как я приехал с подругой.

— Так это, милорд… Вы в дом вошли, а через пару минут вдруг — едут какие-то на машине мимо меня. Я думал — гости ваши, хотя морда у их шофёра была какая-то… Ну, в общем, выглянул я из будки, смотрю, а эти остановились и стволы достают. Бандюки натуральные! Я сразу — к телефону, полицию набираю, она тут рядом почти. А эти уже по дверям палят! Я думал, вас с вашей барышней сразу, ну…

— Нам удалось уйти. И что было дальше?

— Так полиция же примчалась и повязала всех.

— Тоже со стрельбой?

— Нет, как-то у них по-тихому получилось, — сказал он, — я даже удивился. Вывели этих уже в наручниках.

— Никто, значит, не пострадал? Ни соседи, ни полицейские?

— Нет, никто. Меня, правда, долго потом мурыжили — допытывались, что видел. Сначала из полиции парни, потом ещё и аристократ…

— Лорд Грейди?

— Ага, он самый. Мрачный был, недовольный. Потом какие-то приезжали с браслетами, обнюхивали там всё. А полицию, я так понял, погнали в шею. Ну, раз вы лорд, то понятно…

Кивнув, я положил перед ним банкноту в пятьдесят франков:

— Вот вам за нервотрёпку. Такси мне вызовите, будьте добры.

Пока меня везли в город, я размышлял.

Если гангстеры не сопротивлялись, значит, повторился сценарий годичной давности — исполнители были в момент ареста дезориентированы, потому что им подчистили память, как только появилась полиция. Оборвались все ниточки, которые связывали марионеток и кукловодов…

Прежде всего, я навестил Рунвейгу.

Она была в общежитии, сидела за книжками. Увидев меня, вскочила:

— Вячеслав, с тобой всё в порядке? Ко мне вчера заходил декан и спрашивал, где ты. Я сказала — уехал в город, по каким-то личным делам. Он не объяснил в чём дело, но это выглядело несколько странно…

— Были осложнения, но всё обошлось, так что не волнуйся. А у тебя как дела?

— Читаю, как видишь. Из общежития стараюсь не выходить — на случай, если понадоблюсь.

Я прикинул — лорд Грейди, очевидно, припомнил инцидент на базаре и пришёл к выводу, что и в этот раз не обошлось без меня, вот и обратился в Академию. Вообще, не мешало бы пообщаться с ним — либо расспросить напрямик, либо аккуратно прощупать почву…

— Сходи, пожалуйста, к декану, — попросил я Рунвейгу. — Перескажи ему наш с тобой разговор. И побудь пока в кампусе, хорошо? А я отлучусь до вечера. Как вернусь, поговорим подробнее.

Но прежде чем ехать к лорду, я заглянул к Даррену.

— Так и знал, что объявишься, — сказал тот. — Этот ведь ты на пляже отметился? Ко мне уже мой приятель из сыскного заглядывал. Но опять же — без протокола. Дело-то лорды под себя подгребли. Я честно ему ответил — не знаю, где ты болтаешься.

— А он тебе что-нибудь рассказал? — спросил я.

— Всё, как и на базаре тогда. Приехали брать бандюков за жабры, а те сидят и глазами лупают. Память им обкромсало. У троих по полгода стёрлось, а у четвёртого — аж все полтора.

Кратко объяснив ему, что случилось, я поехал в центр столицы. По дороге раздумывал на тему того, что серебрянка всё-таки — запредельно мощная штука. А мои оппоненты действуют всё наглее…

Министерство правопорядка и равновесия размещалось в огромном гранитном комплексе, тёмно-сером и угловато-тяжеловесном. Мощные контрфорсы вклинивались в шеренги квадратных окон.

Ведомство не подчинялось лордам и относилось к общегосударственным институтам. Но пересечения с интересами кланов случались периодически, поэтому лорд Грейди сидел именно здесь. Ему и его сотрудникам, правда, отводилось отдельное небольшое крыло.

Дежурный офицер в вестибюле, посмотрев на мой перстень, кивнул мне вежливо и подсказал, где найти нужный кабинет. В крыле у лорда Грейди всё было тихо и чинно — ковровые дорожки, массивные дубовые двери и латунные таблички, сверкавшие не слабее, чем золотые.

Лорд принял меня немедленно. Выглядел он всё так же — сухопарый педант с седеющей шевелюрой, причёсанной волосок к волоску. Массивный стол перед ним отблёскивал тёмным лаком, а телефонов имелось сразу три штуки. Два из них были серые, а третий — угольно-чёрный, с жёлто-красно-синим спиралевидным значком на диске. Местный аналог «вертушки», надо полагать.

— Благодарю вас за визит, лорд-наследник, — сказал лорд Грейди. — Мы сразу предположили, что именно вы воспользовались дверью-картиной в доме. К сожалению, она совершенно пришла в негодность, и мы не смогли определить, в какой мир вы отправились. Но я рад, что вы благополучно вернулись.

Повисла пауза. Я ждал продолжения, но он молчал, бесстрастно уставившись на меня и застыв неподвижно в кресле.

— Что-нибудь известно о нападавших? — спросил я.

— Выходцы из криминальной среды, насколько можно судить. Один из них принадлежал к банде печально известного Невидимки и, вероятно, знаком вам лично по эпизоду на рынке.

— Да, это он. Но мне хотелось бы знать, кто их послал за мной.

— К сожалению, предысторию установить невозможно, — сказал лорд Грейди. — Соответствующий временной отрезок необратимо стёрт из их памяти.

— Кем он стёрт? Согласитесь, для этого надо иметь продвинутые возможности. А такие возможности есть только у лордов.

Ещё несколько секунд он меня разглядывал, чуть склонив набок голову, затем произнёс всё так же размеренно:

— Лорд-наследник, если у вас есть конкретные обвинения в чей-то адрес, вы вправе их огласить. Но это будет крайне серьёзный шаг. Решать вам, однако я искренне рекомендовал бы всё взвесить предельно тщательно, прежде чем прозвучат имена.

— Голословные обвинения выдвигать не планирую, — сказал я. — Но вы, как я понимаю, следили за Невидимкой ещё с прошлого года. Неужели за это время не появилось версий насчёт того, кто за ним стоит?

— Позвольте уточнить, лорд-наследник. На данный момент нет никаких оснований утверждать, что за Невидимкой кто-то стоит, как вы выражаетесь. Да, он имел контакты с второразрядными представителями некоторых кланов. Они нелегально снабжали его краской-эффектором. Как только мы отследили их, Невидимка был взят под стражу. Сейчас он не представляет угрозы.

— Позавчера его подельник пытался меня убить.

— Примите моё сочувствие. Это, вероятно, следует расценить как попытку мести со стороны данного конкретного криминального элемента. Но попытка, к счастью, не удалась. Все четверо преступников, с которыми вы столкнулись в прошлом году на рынке, теперь находятся за решёткой.

Я хмыкнул:

— То есть мне больше нечего опасаться? И не надо задаваться вопросом, кто всё-таки подчистил им память?

— Подчистка памяти — очень необычный момент, согласен, — сказал лорд Грейди. — Но Невидимка и вправду был талантливым самоучкой, хоть и психически ненормальным. Каким-то образом он сумел поставить такие блоки-предохранители всем членам своей банды. И себе тоже.

— Гм. Он тоже забыл всё важное, хотите сказать?

— Увы. Поэтому его метод мы разгадать не можем. Но его банда теперь разгромлена полностью. С её стороны опасности больше нет.

Он вновь замолчал. Меня так и подмывало спросить насчёт серебрянки, но эту тему я решил не затрагивать. Сказал вместо этого:

— Значит, на этом всё? Никаких шагов вы больше не предпримите?

— Лорд-наследник, — терпеливо сказал хозяин кабинета, — моя задача — способствовать равновесию между кланами и исполнительной властью в правоохранительной сфере. Выражаясь цинично, но неофициально — поддерживать статус-кво. В рассматриваемой ситуации ущерб для кланов купирован, а лично вы не пострадали, я рад. Засим инцидент считаю исчерпанным.

Нахмурившись, я быстро прикинул, как всё это интерпретировать.

Они реально закрывают расследование? Или продолжают копать в своих интересах, но отфутболивают меня? А может (фантазировать — так с размахом), Вирчедвик вертит и лордом Грейди?

К сожалению, аналитик из меня был паршивый, несмотря на следопытский дар. Сделать исчерпывающий вывод на основе услышанного я не сумел. Поэтому, чтобы не запутаться, сказал прямо:

— Мне бы хотелось узнать больше подробностей о вашем расследовании в отношении Невидимки. Всё же это касается меня лично.

— Понимаю ваше желание, лорд-наследник. Но прошу извинить — мы не можем разглашать оперативную информацию и вдаваться в детали. Я поделился некоторыми сведениями исключительно из уважения к вам, чтобы вы не тратили понапрасну время и силы.

— Ценю заботу, — хмыкнул я. — Что ж, не буду больше вам докучать.

Выйдя из здания, я стал ловить такси. В голове прокручивался весь разговор.

Значит, Невидимку взяли-таки…

Возможно, он стал не нужен Вирчедвику, и тот его слил…

А позавчера слил и бандюков во главе с экс-мотоциклистом, отправив их по моему следу. Может, именно в этом и состоял смысл их нападения, а не в том, чтобы завалить меня наглухо и срочно…

Вот, кстати, да…

Кукловод (Вирчедвик, предположительно) как будто тестирует возможности кукол…

А я для него — удобный тестовый тренажёр, если следовать этой логике…

Сев в такси, я поехал к Даррену, пересказал ему услышанное от лорда Грейди. После чего добавил с сомнением:

— Может, стоило и про тех гавриков рассказать, которых мы слушали? Но, как мы с тобой уже обсуждали, у нас нет против них прямых доказательств. И вообще, мы думали, что их готовят к какому-то масштабному преступлению, но теперь вот склоняюсь к мысли, что их основная роль — быть подопытными…

— У этого твоего Вирчедвика?

— Я предполагаю, что да. А у него, судя по всему, в министерстве есть уши, поэтому он держит ситуацию под контролем и всех опережает на шаг… И если, предположим, я расскажу сейчас лорду Грейди, что татуированные парни спалились, то Вирчедвик может их просто пустить в расход. Короче, не знаю…

Даррен почесал подбородок:

— Тут с кондачка не решить, согласен. Поговорю с приятелем из сыскного — пусть своих стукачков на улицах сориентирует. Чтобы за домом последили, если эти ребята вернутся. Ну, и вообще, чтоб имел в виду. По протоколу-то взять их в оборот не получится, улик нет. А если на татуировки сослаться, дело опять же лордам и перекинут…

Ничего умнее мы не придумали, поэтому распрощались.

Я вдруг обнаружил, что срочные дела кончились. Все предполагаемые марионетки и кукловоды находились либо вне пределов столицы, либо за решёткой. Следить было не за кем, и меня самого никто не преследовал с диким взглядом.

Рунвейге я объявил:

— У тебя теперь каникулы во всех смыслах. Твоя профессиональная помощь вряд ли понадобится в ближайшее время, так что можешь гулять.

— Вообще, я бы съездила в гости к Илсе — она, по-моему, приглашала всерьёз. Но будет разумнее, если я поищу работу.

Кивнув, я задумался, затем махнул ей рукой:

— Пойдём, кое-что проверим.

Мы вышли с ней из кампуса, прошагали пару кварталов, и я сказал:

— Как ты уже поняла, дверью в другой мир может послужить не любая фотка. Нужно выбрать ракурс, который максимально ярко передаёт атмосферу. Вон этот перекрёсток я ещё не снимал. Держи камеру. Задачу поняла?

— Ну, кажется, да. А как лучше искать точку? Есть рекомендации, правила?

— Главное, чтобы люди в кадр не попали. Всё остальное — на интуицию. Если найдёшь, почувствуешь.

Перекрёсток выглядел вполне заурядно — брусчатка, трамвайный путь, фасады из тёмно-красного кирпича, балкончики и карнизы, витрина молочной лавки.

— А сколько у меня попыток? — уточнила Рунвейга.

— Плёнка здесь новая, можешь хоть всю отщёлкать. Делай и обычные снимки — со следопытским потом сравнишь, если он у тебя получится. Не спеши, пробуй варианты. Если поймаешь нужный, съезди в ателье, напечатай снимки.

— А ты?

— А я пошёл отдыхать. Запарился.

Оставив ей фотоаппарат, адрес ателье и деньги для срочного заказа, я вернулся в общежитие и разлёгся, как барин.

Она пришла через два часа, когда солнце уже садилось. Улыбаясь довольно, вытряхнула фотографии из конверта:

— Очень долго искала ракурс, бродила там с полчаса. И снимки при этом делала, но сразу понимала — не то. А потом смотрю — на втором этаже балкончик, а на нём дедушка поливает цветы. Я попросила меня впустить, чтобы снять оттуда. Глянула сверху — рельсы блестят немного иначе, витрина на углу тоже. Неуловимо почти, но всё-таки. В общем, вот.

Взяв у неё фотографию, я подтвердил:

— Да, это он и есть. Следопытский снимок. Сохрани негатив, сможешь сделать дверь на его основе. И, раз уж принцип ты поняла, готовься к стажировке.

— От Академии?

— Нет, лично от меня. Надо только техникой тебя обеспечить.

На следующее утро я повёл Рунвейгу к декану. Показал ему фотографию, которую она сделала, и попросил выдать ей фотоаппарат — вот прямо сейчас, не дожидаясь нового учебного года, под мою ответственность. Декан хмыкнул и разрешил.

Я съездил в редакцию и дал объявление — так и так, вернулся из отпуска и готов принимать заказы. Дорого, как обычно. Но есть и опция для жадюг, от следопытки с браслетом. Так что выбирайте — понты или экономия.

Заказ поступил уже на следующий день. Товарищи толстосумы заждались, видимо. Просили фото от лорда, и я приступил в работе.

Это было, пожалуй, самое разумное из того, что я мог предпринять в создавшейся ситуации. Как показала практика, непредвиденные расходы возникали теперь всё чаще, и я подозревал, что впредь они будут только расти.

Требовались деньги, короче, причём с запасом.

В течение недели я сделал три фотографии для клиентов.

Рунвейгу я брал с собой, представлял её заказчикам как свою ассистентку. Она вникала в процесс, внимательно наблюдала, прислушивалась к переговорам.

И наконец-таки поступил заказ для неё.

Поехали мы с ней опять вдвоём, но она уже — в качестве исполнительницы, а я просто для подстраховки. Клиент просил сфотографировать его загородное имение, и мы долго бродили по пригоркам вокруг. В сиянии летнего дня колыхался горячий воздух, а запах луговых трав был сухим и пряным.

Часа через полтора Рунвейга, взобравшись на очередной приплюснутый холмик, поймала ракурс — хозяйский дом на фоне речной излучины, искрящейся под полуденным солнцем.

— Ну вот, с почином, — сказал я. — Способности у тебя проявлены чётко. Да ещё и усилены, потому что ты из другого мира. Не знаю, смогла бы местная уроженка научиться так быстро, без тренировки в аудитории.

На этой же неделе я, кроме того, разыскал владельца пляжного городка, где была стрельба. Вручил ему чек на пять тысяч франков — отремонтировать пострадавшую виллу.

На выходных Рунвейга занялась своими делами, а я забрал из ателье фотографию, ведущую в Лос-Анджелес. Надо было проверить, как там Шиана.

Глава 21

Фотографию-дверь я налепил на перегородку у себя в комнате. Подготовился на этот раз лучше — взял с собой тубус с напечатанными заранее реверсами и несколько золотых самородков, купленных в ювелирной лавке.

Картинка открывалась с трудом.

Да, она протаивала, но медленно и нехотя. Мой следопытский взгляд будто увязал в уплотнившемся, густом воздухе. В прошлый раз получилось легче благодаря серебрянке, видимо. А может, мой родной мир был так далеко от базового, что регулярные переходы здесь становились на порядок сложнее.

Даже в глазах слегка потемнело от напряжения, но я всё же сохранил концентрацию, и через минуту дверь проявилась.

Не мешкая, я шагнул в калифорнийский зной.

Когда переход развеялся позади меня, я ещё несколько минут стоял, отдуваясь. Затем встряхнулся и двинулся к двухэтажному зданию, где оставил в тот раз Шиану.

Время встречи мы с ней обговорили, и она ждала меня дома. Радостно пискнула, когда я вошёл, и бросилась мне на шею.

— Ну, как ты тут? — спросил я. — Вживаешься? Или хочешь вернуться?

— Иногда вдруг накатывает лёгкая паника, — улыбнулась она, — но в целом — нет, не жалею, что решила остаться. Чувствую, что всё сделала правильно. Если бы я заранее выбирала, в каком мире поселиться, то выбрала бы этот. А панику заглушаю мороженым. Или телевизор смотрю, особенно мультики.

— А вообще чем занимаешься?

— Знаешь, в первый же день заставила себя сходить в тот бюрократический центр, который выдаёт документы. Ну, как ты мне и советовал. Боялась ужасно, а там ещё обстановка нервная, очереди… Но, в принципе, обошлось, потому что я уже есть в компьютере. Пришлось только сфотографироваться. Сказали, что удостоверение выдадут в течение месяца, а пока дали временную бумагу…

— Ага, отлично.

— Да, я теперь чувствую себя гораздо увереннее. А в очереди я, кстати, познакомилась с забавной девчонкой. Она из Мексики, получила здесь вид на жительство, хочет поступить с бизнес-школу. Мы с ней гуляем по городу, а ещё я купила справочники, читаю, чтобы не выглядеть полной дурой. Она меня спрашивала, откуда я. Пришлось на ходу придумать, что с севера. И она же мне подала идею…

Шиана показала мне два пёстрых буклета:

— Оказывается, есть курсы, где учат на кинооператоров и принимают без особых формальностей. С практическим уклоном, без всяких там степеней бакалавра. Люсия мне подсказала, как их искать. Самые известные — вот, при Калифорнийском университете и при колледже Санта-Моники. И есть ещё частные семинары, узконаправленные, но там надо узнавать подробнее, я пока не успела. В общем, хочу скопить, чтобы выучиться. Стоимость, правда, ещё тоже не узнавала.

— Ну, на первое время деньгу у тебя будут, — сказал я. — Не знаю уж, хватит ли на курсы, но на жизнь — точно. Поехали, поменяем золото.

Она явственно замялась:

— Слушай, это неправильно… Никто ведь не заставляет меня оставаться здесь, я сама решила. С чего вдруг ты должен на меня тратиться? Ты и так уже…

— Мисс Партридж, — сказал я, — не пререкайтесь со старшими. Тебя сюда затащило из-за меня, пусть даже тебе в итоге понравилось. Если ты остаёшься, то хотя бы стартовые условия я тебе упрощу. Самородки я обратно не понесу, как ты понимаешь. Тема закрыта.

Несколько секунд мы молчали, уставившись друг на друга, затем Шиана вздохнула:

— Не хочу лицемерить. Конечно, деньги мне пригодятся, я с благодарностью их приму, как подарок. Но дальше я буду пробиваться сама, так будет честнее. Если захочешь, то приходи ко мне просто так…

— Вот с этим — проблема, — сказал я хмуро. — Даже сейчас я с трудом прошёл — барьер слишком вязкий из-за удалённости мира. Ограниченная пропускная способность, насколько я понимаю. Вернуться отсюда туда смогу, по моим прикидкам, но дальше надо взять паузу, причём долгую. Не знаю, насколько, но…

Шиана посмотрела растерянно:

— Значит, больше не сможешь приходить в гости? Жаль… Действительно жаль, и я сейчас не только о себе — это ведь твой мир…

— Да, досадно, — согласился я. — Но рано или поздно дверь восстановится, по идее.

— А сейчас ты надолго?

— На один день, лохматик. У меня там клиенты ждут, я договорился.

— Грустно…

И вновь, поменяв самородки, мы слонялись по городу — просто так, наобум. Садились на такси или на автобус, ехали куда-нибудь, выходили. Я прокатился бы на метро ради интереса, но с удивлением узнал, что его только-только начали строить. Небольшой подземный отрезок открыли буквально в этом году, плюс была ещё наземная линия из центра на юг, запущенная чуть раньше.

Глядя на Шиану, я замечал — она идеально вписалась в эту калифорнийскую пестроту. Встреть я её случайно на улице, даже не усомнился бы, что она местная уроженка. И дело было не в причёске, а в чём-то менее явном, но ощутимом на уровне интуиции.

Вечером мы с Шианой вернулись в её квартиру, а ночь была горько-сладкой — мы понимали, что расстаёмся если не навсегда, то очень надолго.

Утром я налепил на стену фотографию. Шиана сидела на широкой кровати, съёжившись. Я обернулся к ней:

— Ну, пока, лохматик.

— Пока.

Она улыбнулась бледно.

Я сконцентрировался и всмотрелся в пейзаж. Мой взгляд застревал в нём, будто в желе, но я форсировал зрение до предела, и переход стал натужно приоткрываться. Поймав момент, я шагнул вперёд.

На той стороне была ещё глубокая ночь. Я добрёл до общежития, обессиленно повалился на топчан. Физически я был выжат, настроение соответствовало.

Сон пошёл мне на пользу, силы восстановились более или менее, хотя петь и плясать меня по-прежнему не тянуло. Мне вспоминались наши встречи с Шианой, ночи и дни, прогулки и разговоры, наше знакомство осенью и мой визит в мансарду, где выставлялись её работы.

В закусочной рядом с кампусом я выцедил две чашки крепкого кофе, после чего встряхнулся и встал. У меня была не та ситуация, чтобы весь день предаваться воспоминаниям. Клиенты и вправду ждали.

Следующие полмесяца превратились в рутину, меня это вполне устраивало. Я выполнил ещё пять заказов. Две фотографии сделала Рунвейга, пока под моим присмотром.

Мне написала Илса, вновь пригласила в гости вместе с Шианой — ещё не знала, что та теперь в другом мире. Рунвейгу тоже звала, обещала нам, что скучно не будет. В родительском поместье у Илсы сейчас как раз гостил Бойд — как друг, готовый вот-вот мутировать в жениха.

Но мне не хотелось в провинциальную глухомань.

— Езжай без меня, — сказал я Рунвейге. — Передашь от меня письмо — я Илсе объясню обстоятельства, извинюсь.

И она уехала. Предпочла не дирижабль, а поезд, чтобы растянуть путешествие и побольше увидеть. Пообещала, что будет тренироваться и делать следопытские фотографии на маршруте.

Через газету я предупредил народ — фотографии от стажёрки временно отменяются, работает только жадный наследник. Впрочем, к этому времени количество заказов и так несколько сократилось. Местное лето, привязанное к астрономическому календарю, перевалило за середину, и наступал сезон, который столичные богатеи предпочитали проводить на южных курортах.

Свободного времени у меня теперь было более чем достаточно — и я решил присмотреться к местному автопрому.

Здешние машины не вызывали у меня бешеного восторга, я не был фанатом ретро. В прошлом году не спешил с покупкой — сначала не было денег, потом зима и сугробы. Но теперь вот созрел, тем более что и загородных поездок летом прибавилось.

Полистал каталоги, поговорил с продавцами. Мне пытались всучить громоздкую и помпезную технику — наподобие «кадиллаков» или «роллс-ройсов» из тридцатых годов.

Но я предпочёл новую модель для среднего класса, более компактную, с плавными обводами корпуса и со сдвоенными круглыми фарами. Внешне она напоминала двухдверный «бьюик» из ранних пятидесятых, при этом имела откидной верх. Расцветку я выбрал сизую, отдалённо напоминавшую вереск.

Решив не полагаться на свой небогатый опыт из родного мира, я нанял автоинструктора, и тот позанимался со мной индивидуально. Благодаря следопытскому восприятию я освоился быстро.

Несколько дней после этого я катался то по столице, то по её окрестностям. Мне понравилось — ветер, солнце, нет пробок. Мотор работал уверенно, скорость набиралась легко. Не спорткар из Лос-Анджелеса девяностых годов, конечно, но всё-таки.

Наигравшись с машиной, я занялся квартирным вопросом.

Арендовать жильё я собирался ещё зимой, когда появились средства, но тогда победила лень — из общаги было удобнее добираться до Академии. Теперь же я изучил имеющиеся варианты.

Я мог бы, в общем-то, снять и навороченный особняк, но не усматривал в этом ни малейшего смысла. Статус у меня, к счастью, был всё ещё не тот, чтобы заморачиваться понтами на пустом месте.

Поэтому я, по зрелом размышлении, выбрал просторную двухкомнатную квартиру в доходном доме для состоятельных арендаторов. Соседей там было мало, а планировка ничем не напоминала гостиничную. Имелся зелёный внутренний дворик с парковочными местами, а доехать до Академии можно было за пять минут.

Решив не откладывать, я сразу же перебрался туда, но из общежития выписываться не стал — на случай, если возникнут срочные дела в кампусе, требующие задержаться с ночёвкой. Там ведь обретались и мои оппоненты, и союзники, а поблизости разместился подвал с серебряной краской.

Подвал этот я проинспектировал вновь — и с разочарованием обнаружил, что серебрянки на двери почти не прибавилось. Причём, как подсказывало следопытское зрение, её не соскабливали в последнее время.

«Иней» всё ещё нарастал на дверном замке, но процесс замедлился очень резко, почти остановился. Видимо, наступала пауза в вызревании. Это подтверждал и тот факт, что собственники подвала давно здесь не появлялись. Значит, действительно предстояла долгая пауза — на недели, а может, и на месяцы.

В бизнесе у меня тоже установился штиль, заказы сошли на нет. Оставаться в столице больше не имело резона. Шёл к концу август, если использовать привычный для меня календарь, и вскоре должен был зацвести магический вереск.

Я дал объявление в «Курьере», предупредив, что до осени не работаю по заказу. После чего позвонил на Вересковую Гряду, сказал, что приеду через несколько дней.

Сначала собирался лететь, как обычно, на дирижабле. Но, поразмыслив, изучил карту и сделал выбор в пользу автопробега. Инфраструктура для колёсного транспорта здесь была развита неплохо — имелись в изобилии и заправки, и ремонтные мастерские, и мотели для отдыха на маршруте.

Прикупив атлас автодорог, я побросал в багажник пожитки. Выехал из столицы солнечным утром и погнал свой кабриолет на юг.

Жара не спадала. Блёкло-синее небо распахивалось до горизонта, лишь кое-где белели пёрышки облаков. На трассе было свободно, и я рулил, спокойно откинувшись на сиденье и нацепив тёмные очки. Пахло разогретым асфальтом. Хвойные перелески то подступали к дороге, то отдалялись. Горячий ветер, пропитанный сухой пылью, облизывал лобовое стекло.

Ни о чём не хотелось думать. Разматывалась лента дороги, гудел мотор, и звучала музыка из автомобильного радио.

Ехал я быстро — не потому, что спешил, а просто так было веселее. Заехал бы и к Илсе в имение, если бы оно находилось где-нибудь в относительной близости от маршрута. Но, к сожалению, Илса жила далеко на западе, и крюк получился бы через полконтинента.

Хвойные перелески сменились лиственными. Мелькали поля — сначала ржаные, потом пшеничные. Урожай уже сняли, остались только скирды соломы. Зной становился суше, солнце сверкало ярче.

Я остановился в мотеле, переночевал и продолжил путь.

К Вересковой Гряде я подъехал к вечеру следующего дня.

Шоссе вклинилось в долину и превратилось в улицу города, который мне предстояло пересечь наискось, чтобы затем подняться на склон, в деревню.

Светофоры, пыльная зелень вдоль тротуаров, фасады жилых домов…

И здоровенный рекламный щит у дороги, виднеющийся издалека.

С билборда смотрели Вита и Бинна, рыжие и веснушчатые. Они улыбались, а за их спинами поднимался склон, покрытый густо-лиловым цветущим вереском, с вкраплениями зелёной травы.

Та самая фотография, которую я оставил здешним рекламщикам, доработанная художником. Как и договорились, с подписью: «Природная магия, загородные туры. Вересковая Гряда ждёт гостей».

Удовлетворённо хмыкнув, я свернул на следующем перекрёстке. Выехал из города, миновал виноградник, овечий выпас — и открылась деревня.

Сверкающих небоскрёбов в стиле Нью-Васюков пока что не наблюдалось, но на улицах стало оживлённее, если сравнивать с прошлым разом. На миниатюрной площади стояли припаркованные машины, торчал новый указатель — вон там, дескать, закусочная, там винный погребок, а там разливают пиво.

На выезде из деревни я снова притормозил, полюбовался склоном. Вереск и впрямь зацвёл — почти так же ярко, как на билборде. Осталось выяснить, есть ли среди этих цветов магические, дающие краску.

На полпути к дому Финиана стоял предупреждающий знак — частные владения. Никто из туристов вроде бы туда не ломился. Я поставил машину недалеко от крыльца.

— Здравствуйте, милорд, — нейтрально произнёс Флендрик, выйдя навстречу.

— Приветствую. Ну, как ситуация? Как хозяин?

— Более или менее. Он вас ждёт.

Я поднялся по лестнице.

Вид у Финиана был не то чтобы цветущий — но и не хуже, чем в прошлый раз, как мне показалось. Мы обменялись рукопожатиями и дежурными фразами, а затем я поинтересовался:

— С вереском прояснилось?

— Завтра жду доклад травниц. Вы приехали вовремя.

— Ну, так и подгадывал. А ещё что нового?

— В деревне, насколько могу судить, стало веселее, — хмыкнул он. — Впрочем, пока мне не докучают, и это главное. Я в эти недели практически не вылезал из библиотеки. Искал упоминания о серебряной краске.

— И как? Нашли?

— Представьте себе, да. Практической ценности, правда, эти цитаты не представляют, краска упоминается вскользь. Но даже сам факт говорит о многом.

— Угу, — согласился я, — информация выходит из тени. Но дело это небыстрое, подождать нам ещё придётся.

Я кратко рассказал ему о своих приключениях и об опытах с серебрянкой.

— Вот, значит, как… — задумчиво кивнул Финиан. — Значит, краска внедрилась в электронный архив? То есть она работает с информацией, причём очень точечно, если нужно… Как, например, в том случае, когда мне подтёрли память…

— Думаю, — сказал я, — у серебрянки свойства универсальные. Но да, соглашусь, трюки с информацией впечатляют больше всего. А краска ведь только дозревает. Представляете, что начнётся, когда дозреет? Ну, собственно, что-то из этой оперы, наверное, и случилось пять с лишним веков назад. Серебрянку применили так лихо, что аж все сведения о ней испарились… Вопрос только, специально так постарались или планировали что-то другое, а это был побочный эффект…

Расклады мы обсуждали долго, но вывод не добавлял оптимизма — наши противники всё так же опережают нас на пару шагов, а нам остаётся ждать развития ситуации.

— Слушайте, — сказал я, — вот мы с вами не знаем, кому из лордов можно доверять. Но есть ведь и лорд-арбитр? Может, пора ему сообщить про краску и про подвал? Это ваша прерогатива. Обратиться к нему, насколько я понимаю, может лишь глава клана. Меня к нему просто не допустят.

— Да, я обдумывал этот вариант, — сказал Финиан, — но счёл его неприемлемым. Нет законов касательно серебрянки, и лорд-арбитр будет решать на основе действующего законодательства. А формально права на краску принадлежат владельцам подвала. Кроме того, если откровенно, я не уверен на сто процентов, что лорд-арбитр действительно непредвзят. Так что обращаться к нему я пока не буду.

— Гм. Ладно, как знаете.

Я поужинал и завалился спать.

На следующий день с утра появилась Вита. Увидев меня, обрадовалась:

— Ой, Вячеслав, привет! А я удивляюсь — чья это машинка стоит, такая красивая?

— Прокачу, если расскажешь что-нибудь интересное насчёт вереска.

— Ух, — сказала она, — там странное что-то.

Глава 22

— Странности? — переспросил я. — Ладно, пойдём тогда в кабинет. Расскажешь сразу и мне, и Финиану, чтобы не повторяться.

Её рассказ, впрочем, оказался коротким.

— Да, зацвёл вереск, который с магией! Много! Ну, если по сравнению с прошлым годом. Но некоторые цветочки при этом… Не знаю даже, как объяснить… Вот смотрю на них — и чувствую ещё что-то, но понять не могу. И мамка смотрела тоже, не смогла разобраться. Вам бы самим проверить…

— Благодарю вас, Вита, — ответил Финиан. — Сам я, как вы догадываетесь, на склон не полезу, здоровье уже не то, так что отправляйтесь, пожалуйста, с Вячеславом. Буду ждать с нетерпеньем.

Мы с Витой вышли из дома, и она сразу затараторила, не дожидаясь моих вопросов:

— В деревне теперь дурдом, но весёлый! Народ из города едет, под склоном бродит, фотографируется. И чуть ли не все хотят, чтоб мы с мамкой им всё показывали. Ну, потому что плакаты эти… Когда автобус раскрашенный, который с нашими фотками, первый раз прикатил, вся деревня сразу сбежалась, а разговоров было — чуть ли не на неделю. Ну, как бы да, я такого раньше не видела даже в городе… И мы там получились красиво, мне прям понравилось. Теперь мы — экскурсоводши, нам бургомистр за это платит. Ну, не из своего кармана, конечно, а из деревенской казны. Не хотел сначала, но мамка ему заявила прямо — за так работать не будем…

— Правильно, одобряю.

Свернув с дорогу, мы поднялись на склон. Вереск был повсюду, ярко-лиловый, но кое-где его островки отмечались вешками. Возле одной из них Вита остановилась:

— Вот, посмотри.

— Да вроде ничего необычного, — сказал я.

— Ага, я тоже сразу не поняла. Но взгляд зацепился — что-то не так. Вот только понять не могу, что именно…

Мы присели с ней перед ветвистым стеблем с кожистыми чешуйками-листьями. Его густо облепляли меленькие цветы, которые смахивали по форме на колокольчики. Я перешёл на следопытское зрение.

Сначала не разглядел ничего конкретного, но Вита была права — некая неправильность ощущалась. Я сконцентрировался ещё сильнее, отгородившись мысленно от пейзажа вокруг.

И понял.

На лепестках блестели серебряные прожилки, невидимые для обычного взгляда.

Встав, я застыл на месте. Мысли в голове закрутились с бешеной скоростью.

Серебрянка теперь и здесь?

Не в виде минерала, а как растительный краситель?

Ох, ни фига себе…

Затем я сообразил, что Вита передо мной буквально подпрыгивает от нетерпения и теребит меня за плечо:

— Ну, что там такое? Ну, Вячеслав, чего ты молчишь? Нечестно же!

— Ну, красавица, — сказал я, — если бы мы с тобой сейчас не торчали на виду у всего посёлка, то расцеловал бы десятикратно. Ты просто молодец. Проси чего хочешь.

Она хихикнула:

— Хочу виллу в три этажа с бассейном. На Кипарисовых островах!

— За наглость хвалю, но даю второю попытку.

— Ладно, не надо виллу, — великодушно согласилась она. — Просто покатай на машине, как обещал. И расскажи, что увидел, а то я от любопытства с ума сойду!

— Сейчас расскажу, — кивнул я, — только сначала ответь мне прямо. Ты вот об этом уже кому-нибудь говорила?

— Нет, только мамке. Она сама тоже не поняла, что это такое, но запретила мне в деревне болтать.

— И правильно сделала. Никому не рассказывай, поняла? Вообще никому, даже жениху. Получится у тебя?

Она посмотрела слегка испуганно:

— Да, если нельзя, то не расскажу. Я не дура, честное слово. Но…

— Это очень важный секрет для клана. Из вот таких цветов может получиться особо мощная краска. Её надо ещё выделить, правда, но этим займётся Финиан. Твоя же задача — как можно внимательнее собрать такие цветы. И маму твою подключим, я ей всё объясню. Цветы уже пригодны для сборки?

— Ещё бы пару денёчков. Но если эти цветы — особые, то я не уверена…

— Будем исходить из того, что биология у них — та же самая. Никаких дополнительных ухищрений, главное — тщательность, чтобы не пропустить ни один росток. Естественно, собираем и остальные, где магия стандартная. Всё, пойдём. Твоя мама дома или уже с туристами?

— Сейчас ещё рано, — сказала Вита, — они попозже подтягиваются.

— Тем лучше.

Мы спустились со склона и вошли в дом, где была квартира обеих травниц. Бинна встретила нас с улыбкой:

— Догадывалась, что придёте вместе. Разобрались с загадочными цветами?

— Разобрались, — кивнул я. — Новость хорошая, крайне важная, я выдам вам премию от имени клана.

Кратко объяснив Бинне суть, я подытожил:

— Прошу соблюдать полную конфиденциальность. Внешне это нетрудно — просто собираете вереск, как и в предыдущие годы, сдаёте Финиану. Туристы пусть смотрят, только на склон не лезут. Можно ещё одну табличку добавить, чтобы вам не мешали. А экскурсоводшами пусть пока поработают другие барышни. Найдутся желающие?

— Найдутся, а как же, — сказала Вита. — Моя одноклассница обзавидовалась уже, и младшая сестра её тоже. Прискочат сразу, если позвать.

— Вот и замечательно. И ещё…

Сделав паузу, я спросил:

— Раз такое дело, дамы, как вы насчёт того, чтобы вступить в клан? Сейчас он расширяется после долгого перерыва, а вы приносите реальную пользу. Обязанности — те же самые, что и раньше, с поправкой на новую разновидность цветов.

— А браслетик можно будет носить? — мгновенно спросила Вита. — Или он тоже будет секретный?

— Браслетик — можно, — заржал я. — Хвастайся, сколько хочешь.

— Тогда согласна!

Она опять подскочила от избытка эмоций, а её мать сказала с усмешкой:

— Не буду врать, Вячеслав, браслет меня меньше интересует. Но если уж вступать, то лучше вдвоём. Иначе наш деревенский бомонд решит, что Виту вы приняли за другие заслуги. Хотя в любом случае пойдут сплетни…

— Они с прошлого раза ещё пошли, — пробурчала Вита. — И что теперь — под стол от них прятаться? Я браслетик хочу!

— Сегодня же сгоняем к нотариусу, — сказал я. — А пока — беги к своей однокласснице и тащи её к бургомистру. Оформим, что она тебя замещает. Я к нему тоже сейчас наведаюсь.

Бургомистр пребывал в административном раже. Оторвавшись от телефона, он сообщил мне, что туристический поток нарастает и это в целом нашло поддержку у местного населения, за исключением отдельных несознательных элементов.

Вита привела фигуристую блондиночку с томным взглядом. Та заверила, что готова доить туристов. Ну, в смысле, оказывать им квалифицированные услуги в экскурсионной сфере, вот прям хоть сразу.

Когда я вышел от бургомистра, на площадь как раз выруливал знаменитый автобус с аэрографией на борту. Он не был набит битком, но и порожняком не гонял — привёз полтора десятка экскурсантов из города.

Из-за руля вылез Джилмер. Мы поздоровались, и он рассказал, что водит автобус попеременно со старшим сыном. Раньше они вдвоём чинили машины, но автовладельцев в деревне мало, поэтому и возник автобусно-туристский прожект. Я пообещал подогнать им назавтра тачку на техобслуживание.

Вернувшись в имение, я нашёл Финиана в библиотеке и поделился новостью насчёт вереска с серебряными цветами.

— Гм, — сказал Финиан, — вот это сюрприз. Хотя, при желании, в этом можно усмотреть некоторую логику… Серебрянка — минеральный пигмент, мощнейший, и его вызревание могло всколыхнуть весь фон на материке. А магические растения чувствительны, как антенны, реагируют быстро… Это лишь версия, разумеется. Хотелось бы знать, наблюдается ли нечто подобное в остальных растительных кланах. Вряд ли у нас тут есть какое-то преимущество…

— А вот не скажите, — возразил я. — Наш клан сейчас — самый быстрорастущий. Вырос за год в два раза. По абсолютным цифрам — всё те же крохи, но динамика мощная. В информационном поле мы — самая заметная клякса. Ну, или самый сильный магический магнит, образно выражаясь. И если уж серебрянка притягивается к чему-нибудь, как железо, то она притянется к нам.

Финиан усмехнулся:

— Ловкое объяснение.

— Тоже в качестве версии, — сказал я. — Утверждать не берусь, естественно. А в практическом плане — теперь ваш ход. Серебрянку надо извлечь из вереска, когда травницы его соберут.

— Это будет интересный эксперимент. Подготовлю лабораторию.

Химический инвентарь для работы с краской хранился у Финиана в пристройке, позади дома. Я туда не совался.

Усадив Бинну с Витой в кабриолет, я повёз их в город. Мы прокатились с ветерком, а затем, заглянув к нотариусу, оформили их вступление в клан. Наведались в ювелирную мастерскую, я заказал браслеты, а ближе к вечеру мы втроём посидели в ресторанчике, отметили достижение. Парочка посетителей узнала обеих дам. Бинна лишь вздохнула, а Вита наслаждалась моментом.

На следующий день я забрал браслеты, вручил их травницам. Машину же отогнал в мастерскую к Джилмеру, чтобы тот её осмотрел. Она вроде выдержала мой автопробег с севера на юг, но я слабо представлял, каковы ресурсы у здешней техники, и решил — лучше перебдеть, чем сломаться где-нибудь на обратном пути.

Начался сбор вереска.

Собственно, процедура не отличалась особыми спецэффектами. Вита с Бинной переходили от вешки к вешке, аккуратно срезали стебли с соцветьями, а мешки за ними таскали двое местных парней. Я тоже поднялся к ним, постоял рядом с умным видом. За нами снизу наблюдали туристы — их в эти дни набралось особенно много. Пик сезона, понятно. В деревне ради такого дела соорудили дополнительный павильончик — столы и лавки под тентом, плюс бочка с пивом.

Когда мешки доставлялись в лабораторию, мы с Финианом ещё раз осматривали магический урожай и сортировали. На серебрянку приходилась примерно пятая часть от всех собранных соцветий. Визуальных отличий при этом не было, если смотреть без следопытского зрения.

Финиан принялся экспериментировать. Впрочем, как оказалось, новую технологию изобретать не надо. Серебрянка из цветков добывалась по тем же принципам, что и обычный эффектор, через биохимическую переработку. Финиан попытался объяснить мне детали, но я технично сбежал.

Пролетали дни.

Пару раз я связывался по телефону с Нэссой, но важных новостей у неё за это время не появилось. Мне отзвонился Даррен — тоже ничего нового. И с Рунвейгой мы пообщались, она уже вернулась в столицу.

Финиан наконец-то продемонстрировал результаты.

Те выглядели скромно, на первый взгляд. Но если сравнить с предыдущим годом, когда сбор вереска был почти нулевым, прирост наблюдался явный.

Серебристых кристалликов набралось на четыре столовых ложки, а лиловых — на все шестнадцать. Финиан разложил всё это по маленьких пузырькам. Часть спрятал у себя в сейфе, однако львиная доля досталась мне. Мы оба понимали — если и предстоит активное применение, то, скорее всего, в столице.

Лето заканчивалось.

Я собрал вещи, а напоследок Финиан мне сказал:

— Обдумываю снова и снова вашу гипотезу о том, что серебрянка притягивается к самому быстрорастущему клану. Если из этого исходить, то вроде бы напрашивается вывод — надо активнее зазывать к нам новых людей. Но этот подход, по-моему, слишком механистичен. И его эффективность представляется мне сомнительной.

— Да, наверное, — согласился я. — К нам, грубо говоря, шли не карьеристы, а те, кого маленький клан устраивал. Получился кружок по интересам, в каком-то смысле. Рост был не чисто экстенсивный, а как бы концентрированный. Может, поэтому суперкраска к нам примагнитилась. Так что не собираюсь никого искать специально, буду как и раньше — по ситуации.

— Думаю, это будет разумно.

Мы попрощались, я сел в машину и не спеша пересёк деревню. Туристы ещё не подтянулись из города — я выехал пораньше. На площади грузился пёстрый автобус, чтобы отвезти местных на работу в долину. Я махнул Джилмеру, сидящему за рулём, и он тоже поприветствовал меня взмахом.

Вскоре я уже вырулил на шоссе и прибавил газу.

Чем дальше я гнал на север, тем сильнее желтела вокруг листва. Постепенно становилось прохладнее, и я поднял крышу автомобиля. Асфальт был всё ещё сух, но ближе к столице уже громоздились тучи, и осеннее солнце выглядывало в просвет.

Наконец я припарковался во дворике доходного дома, где теперь жил. Занёс в квартиру багаж и спрятал краску в сейф, установленный ещё летом. Устал с дороги, поэтому спать лёг рано. Остался день до начала нового учебного года.

Наутро я не спеша позавтракал в ближайшем бистро, а затем отправился в кампус. Первым делом поднялся в свою бывшую комнату.

— А я уж подумал, что тебя выперли, — сказал Бруммер. — Вещей-то нет.

— Да, теперь ты тут один на хозяйстве. Гуляй, рванина.

— Давно бы так. Мог бы и раньше квартиру снять или сразу дом. А то деньжищ у тебя — полные карманы, а ты тут торчишь, глаза мне мозолишь.

— Знал, что ты меня ценишь, друг.

Я зашёл к Рунвейге и Уне, которые теперь стали соседками. Барышни уже познакомились и о чём-то оживлённо трещали. Расцеловавшись с ними, я констатировал:

— Итак, дамы, студенческая часть клана — в полном составе. Начинаем конспиративное совещание. Тема — как мы провели лето. Докладывайте по очереди.

— Ой, а мне-то и рассказывать нечего, — с сожалением призналась Уна. — Я у родителей просидела. Так-то нормально, но ближе к осени стало скучно. Вернулась сюда, а тут соседка новая, с таким же браслетом. Представь, как я удивилась? Ну, и обрадовалась, конечно. Тем более что теперь среди девчонок в кампусе я — не самая длинная.

— Глубокомысленный аргумент, — согласился я. — Слушаем соседку.

— Отдых понравился, — доложила Рунвейга, хмыкнув. — Жаль, что ты не приехал к Илсе, у неё там раздолье. Солнечно, красивая роща. И родители, кстати, очень доброжелательные.

— Вот прямо сейчас схожу к ней и извинюсь. А вы развлекайтесь, серьёзных дел на сегодня нет. Увидимся завтра, на занятиях.

Илса, когда я заглянул к ней, улыбнулась:

— Нет, Вячеслав, не бойся, не буду тебя ругать. Разве что немножко — за то, что письмо прислал такое короткое, без подробностей. Очень жаль, что вы расстались с Шианой. Она теперь в твоём мире, да? Но я не поняла, как вы там оказались вдвоём.

— Не спрашивай, история мутная. Главное, что ей там понравилось. Нашлось дело, которым она хочет заниматься.

— Хорошо, если так, — со вздохом сказала Илса. — Шиана всегда казалась мне грустной девочкой. Такой, знаешь, психологически неустроенной. Буду рада, если это теперь изменится. А что у тебя с другими делами? С поиском серебряной краски? Я понимаю — тема не для обычных писем, поэтому ты молчал, но мне интересно.

На несколько секунд я задумался.

Илса ведь и вправду ещё не знала о моих опытах с серебрянкой — летом уехала до того, как я нашёл подвал. И как теперь быть? Что ей рассказать, а что оставить за скобками?

— Не рассказывай всё, — спокойно сказала Илса. — Но покажи хотя бы точку на карте, где эта краска спрятана. Ты нашёл её, правильно? Обещаю, что туда не полезу, если это опасно, но мы ведь вместе ломали голову над этой загадкой. Сам понимаешь степень моего любопытства.

— Слушай, периодически я втихомолку радуюсь, что не стал за тобой ухаживать. Нафига мне такая проницательная жена?

Илса засмеялась:

— Действительно. Но некоторых это не испугало, заметь!

— Да, некоторые — орлы, я не спорю. Ладно, доставай карту.

Я объяснил ей фокус с отзеркаленной буквой «w», попросил не приближаться к подвалу. Рассказал, что каждые пятьсот семьдесят пять лет серебрянка выходит из информационной тени.

— Сейчас уже появились упоминания о ней в книжках, — добавил я. — И скоро их станет больше. Но окончательно всё это дозреет к следующему году, если судить по косвенным признакам.

— Ничего себе, — поражённо сказала Илса. — Надо обязательно проверить в библиотеке…

— Догадывался, что ты это скажешь. Но говорю же — пока там только упоминания, без подробностей. Можешь не торопиться. А вот прямо сейчас у меня для тебя маленький презент. Не откуда-нибудь, а из моего мира.

Глава 23

Я вручил Илсе книжку с картинками.

Это был толстый комикс — из тех, что в Америке называют графическими романами. Он попался мне на глаза в Лос-Анджелесе и показался прикольным. Понравился стиль рисовки, слегка нуарный, и отсутствие супергероев в трусах. Главным персонажем был агент засекреченной правительственной организации, который пытался разоблачить преступную сеть с крутыми техническими примочками. Фигурировали сексапильные барышни — то злодейки, то агентессы, то просто дамы в беде. Их прелести и наряды художник прорисовал особенно тщательно, я аж засмотрелся. Пейзажи и транспорт тоже хорошо получились.

— Какая интересная книжечка! — заметила Илса, перелистывая страницы. — И многое понятно даже без перевода. Женская анатомия, правда, несколько приукрашена, а эмоции у всех персонажей изображены гротескно, но это смотрится занимательно, даже стильно, пожалуй…

— Да, автор знает меру. Я вспомнил твои собственные наброски — там схожий принцип, но ты как будто стесняешься развернуть отдельные зарисовки во что-то большее. Вот и захотел тебе показать, как всё это может выглядеть, если довести до ума. Заметь — некая реалистичность присутствует, но кое-где художник сознательно от неё отходит, не сдерживает фантазию. И люди покупают, это большая ниша на издательском рынке.

— Думаешь, и у нас покупали бы? — улыбнулась Илса. — Я, честно говоря, не уверена. Да и прорисовать такой длинный, связный сюжет — это ведь непросто…

— Ага, — согласился я, — для картинок нужна ещё увлекательная история. Ну, книжку я притащил тебе просто для развлечения, как пример. И чтобы ты смелее экспериментировала со стилем, если рисуешь не для учёбы, а для себя.

Уже выходя от Илсы, я приостановился:

— Слушай, и насчёт краски ещё вопрос. Ярь-медянка в твоих владениях добывается как обычно? Нет аномалий? Каких-нибудь новых свойств?

— Ничего такого, насколько мне известно, — сказала Илса. — Родители, во всяком случае, ни о чём мне не говорили. Это как-то связано с серебряной краской?

— Да. Мой вереск уловил небольшое эхо, и я подумал — может, и минеральные пигменты тоже изменились? Ну, нет — так нет. Но это — чисто между нами.

— Конечно, Вячеслав.

К подвалу я наведался тоже. Как и предполагал, рост «инея» практически прекратился. Всё указывало на то, что ситуация на ближайшее время законсервируется.

Через газету я сообщил, что снова принимаю заказы на фотографии. Сезон был подходящий — погода не успела ещё испортиться, а народ вернулся с курортов.

И наступило осеннее равноденствие, а с ним — и новый учебный год.

Нас опять собрали в актовом зале, но я уже не ощущал себя как залётный гость и зритель с попкорном, в отличие от прошлого раза. Кивал знакомым студентам, здоровался с преподавателями, а рядом со мной держались две барышни, чьи браслеты подтверждали их принадлежность к моему клану. С особенным интересом народ присматривался к Рунвейге.

Ректор задвинул речь — примерно в том же ключе, что и год назад. Я слушал внимательно, но никаких зловещих намёков не прозвучало. На общегосударственном уровне, видимо, тоже не ждали серьёзных сдвигов в ближайшие недели и месяцы.

Пожелав Рунвейге удачи, мы отправились с Уной к второкурсникам. Дверь аудитории была приглашающе распахнута настежь, все уже заходили. Задержался лишь Грегори, глядя на меня так, будто предлагал переброситься парой слов.

Я остановился возле него. Дождавшись, пока Уна войдёт в аудиторию, он спросил ненавязчиво-светским тоном:

— Как отдохнул, Вячеслав? Проблем не возникло?

— Спасибо, отдохнул хорошо. А у меня должны были возникнуть проблемы?

— Просто предположение, — пожал он плечами. — В прошлом году ты действовал активно и не всегда разумно. Подозреваю, что из-за этого ты приобрёл врагов в различных кругах. Иногда это чревато последствиями.

— Ты осведомлён, похоже, лучше меня, — сказал я. — Может, подскажешь, каких последствий мне ожидать в следующий раз?

— Могу изложить лишь общие соображения. Если, например, ты что-то не поделил с представителями криминальных кругов, то они реагируют в своём стиле. Если же у тебя возникнет конфликт с более серьёзными оппонентами, то и реакция будет не столь прямолинейной и предсказуемой. Просто логика.

Он вежливо улыбнулся. Я полюбопытствовал:

— А эти оппоненты уже имеют ко мне претензии? Не подскажешь?

— Полагаю, — ответил Грегори, — всё зависит от твоей линии поведения. За неуместное любопытство просто щёлкают по носу, без острастки. А, скажем, за попытку присвоить что-то чужое в крупном размере могут наказать и всерьёз. Но это всё чисто гипотетические построения, ты же понимаешь?

— Ну, разумеется, — сказал я, — обычный трёп, чтобы скоротать время. Но долгие абстрактные разговоры — не мой конёк. Может, добавишь и что-нибудь конкретное? Прямым текстом?

— Изволь. Год назад ты отказался от сотрудничества с Вирчедвиком. Что ж, это был твой выбор. Донелл с первого курса, с которым ты разговаривал летом, решил иначе. Думаю, ты и сам уже догадался, но я говорю тебе это прямо, чтобы ты не пытался выведать и не отвлекал нас. Экономлю время тебе и нам.

Задребезжал звонок.

Мы шагнули в аудиторию, а следом за нами вошёл преподаватель-географ. Он поприветствовал всех собравшихся и сразу перешёл к делу:

— На первом курсе мы изучали миры, с которыми имеется связь через стационарные переходы. Теперь же займёмся более отдалёнными мирами, без такой связи. Их коэффициент сходства с базовым — ниже. Они заметнее отличаются от нас в социально-экономическом смысле…

Слушая его краем уха, я обдумывал состоявшийся разговор.

То есть Вирчедвик знает, что я подходил к подвалу? И вот за это «неуместное любопытство» меня «щёлкнули по носу», подослав бандюков? Нехилый щелчок…

Конечно, намёки Грегори можно истолковать по-разному, но я понял именно так…

А если я, значит, не просто буду вынюхивать в переулке, а влезу прямо в подвал, то мне вообще кирдык…

Впрочем, лезть туда я и не собирался, риски были понятны сразу. И в любом случае я подозревал (был почти уверен), что гангстерами управляет Вирчедвик.

Ничего нового для меня, короче.

А Донелл, значит, уже принёс вассальную клятву. Тоже неудивительно — его-то заранее вербовали и проверяли, насколько он им подходит…

Ну, буду знать.

Действительно, Грегори сэкономил мне время.

Лекция между тем продолжалась. Внимательнее всех слушала Уна, сидящая прямо передо мной на втором ряду от окна, и я её мысленно похвалил.

А на перемене я пообщался с Нэссой.

Мы уже виделись с ней в актовом зале, но тогда лишь кивнули друг другу издалека, а теперь столкнулись лицом к лицу в коридоре.

— Привет, — сказала она спокойно, поцеловав меня в щёку.

Поцелуй получился информативный, если можно так выразиться. Этакий публичный сигнал — нет, мы не любовники, но близкие знакомые. Все, кому надо, поняли, а я в очередной раз позавидовал умению аристократов устраивать мини-шоу.

— Давай встретимся на днях, — сказала она негромко, уже не для посторонних. — Обсудим летние впечатления.

Я, конечно, не возражал.

На большой перемене я сел в столовой с Илсой и Бойдом. Рунвейга сидела с Уной и Бруммером — хотела избежать лишнего внимания, которое неизбежно возникло бы, если бы она присоединилась к нам, то бишь к лордам. Осторожность была ей свойственна (частный детектив всё-таки), а местные расклады она уже понимала.

Я первым делом присмотрелся к стене, где ровно год назад увидел серебряное «панно». Но нет, сейчас там ничего не было. Экспериментаторы, значит, решили не повторяться.

Первый день учёбы закончился спокойно, без происшествий.

А уже поздно вечером вдруг раздался телефонный звонок — да, в новой квартире был телефон, я это учитывал, когда её выбирал.

Звонил, к моему удивлению, Финиан с Вересковой Гряды, с которым мы виделись буквально три дня назад.

— Не беспокойтесь, Вячеслав, — сказал он, — ничего серьёзного не стряслось. Но хочу с вами поделиться результатами наблюдений. Я в эти дни по-прежнему занимался вереском — новым сортом, вы понимаете. И обнаружил следующее. Серебрянка, полученная из этих цветов, пока ещё слишком напоминает обычный вересковый эффектор. В ней сохраняется лиловый оттенок, который можно заметить взглядом технолога. И её мощность этому соответствует.

— Гм. Но она станет мощнее? Догонит минеральный пигмент?

— Да, по моим ощущениям, так и будет, но она должна вылежаться, дойти до кондиции. Так что не спешите её использовать. Сколько придётся ждать, точно не скажу. Возможно, недели, месяцы. Но я продолжу наблюдать и исследовать. Очевидно, этот эффект отражает в миниатюре общую тенденцию. Цветочный сбор проходит те же стадии созревания, что и минеральные залежи, но разница в масштабах.

— Угу, спасибо за информацию. Подожду.

Я повесил трубку и задумался.

У меня вообще-то имелись планы на цветочную серебрянку. Некоторую часть я собирался использовать в ближайшие выходные, чтобы усилить следопытскую фотографию и протиснуться-таки в Калифорнию сквозь загустевший барьер. А теперь, значит, фигушки…

Для проверки я прилепил к стене нужный снимок, вытряхнул на ладонь порцию кристалликов. Не стал растирать их сразу, просто прислушался к своим ощущениям, вглядываясь в пейзаж. Минут через пять я почувствовал холодок на коже и сравнил его с прошлым разом.

Да, ощущения были немного другие.

Я сейчас держал на ладони вполне рабочий эффектор — но не суперкраску, увы. Его мощности не хватило бы, чтобы открыть дорогу в Лос-Анджелес, я чувствовал это интуитивно.

Визит к Шиане снова откладывался на неопределённый срок.

Я цыкнул с досадой, вернул кристаллики в пузырёк и завалился спать.

Первая неделя учёбы тянулась медленно. Меня тяготила необходимость сидеть на лекциях — слишком уж много их накопилось уже в моей биографии. Но прогуливать просто так, без повода, было бы по-ребячески.

Декан, впрочем, нас обрадовал. Рутинные тренировки, которых было в избытке на первом курсе, теперь значительно сокращались — базовый навык мы уже наработали. Зато у нас начиналось изучение техники, применявшейся в соседних мирах.

Обещали нам как теорию, так и практику. Мы должны были понимать общие технические тенденции за бугром и сравнивать их с базовым миром — чтобы, например, по ошибке не притащить сюда чертежи, способные засорить магический фон. Ну, и вообще, чтобы ориентироваться и не шарахаться в экспедициях от каких-нибудь навороченных пылесосов.

Предстояло нам и вождение забугорного транспорта. С этой целью планировались визиты в соседние миры — пока, правда, лишь в ближайшие, хорошо изученные. Там были оборудованы тренировочные площадки.

Атмосфера на занятиях у нас была сдержанно-нейтральная. Ребята с браслетами из трёх главных кланов иногда балагурили, но нас не задевали. Грегори с Кэмденом теперь предпочитали молчать, наблюдая за остальными. Вид у них был скорее скучающий, чем озабоченный.

Как-то после занятий мы с Бойдом зашли в пивную. Он рассказал, что скоро намерен сделать предложение Илсе и приглашает её на бал. Пока, правда, готовилась лишь помолвка — свадьбы здесь было принято играть уже после окончания Академии.

Я поздравил его, мы сдвинули кружки. А когда разговор уже шёл к концу, я выспросил осторожно, как у него дела с урожаем краски. Он ответил спокойно — магическая смородина, мол, плодоносит нормально, урожай был летом обильный, но не выдающийся.

Это подтверждало гипотезу, что среди растительных кланов Вереск оказался единственным, у кого урожай имел примесь серебрянки. Мы, похоже, и впрямь её «примагнитили», хоть и не подозревали заранее о такой возможности.

Потихоньку возобновился мой бизнес с фотографиями, но заказы не сыпались на меня непрерывно — всё же цена кусалась, а самые богатые уже получил снимки. Но демпинговать я не собирался, иначе быт превратился бы в непрерывную беготню.

Мы встретились с Нэссой, чтобы поужинать.

Выглядела она по-прежнему сногсшибательно — почти как в том комиксе, что я купил в Лос-Анджелесе. Если бы кого-нибудь из дам-персонажей рисовали с неё, то даже анатомию приукрашивать не пришлось бы. Обтягивающее платье до колен подстёгивало фантазию.

Но взгляд её был задумчив, даже рассеян. Когда она села ко мне в машину, я поинтересовался:

— Проблемы?

— Нет, Вячеслав. Во всяком случае, ничего экстраординарного. Есть время подумать. Знаешь, давай проедемся просто так, в качестве прогулки. Люблю столицу вечером.

Я завёл мотор, и мы неторопливо покатили по улицам. Фонари тянулись цепочкой, и на дорогу ложился свет оттенка топлёного молока. Деревья вдоль тротуаров роняли жёлтые листья. Когда машины впереди притормаживали на перекрёстках, их стоп-сигналы вспыхивали красным, как киноварь в перстне Нэссы.

Мы долго сидели молча, затем она спросила:

— Значит, ты полагаешь, что в наших конспиративных делах наступает долгая пауза?

— Да, все признаки на это указывают. Так что можешь сосредоточиться на аристократических развлечениях, которые ты так любишь. На подготовке к балу, к примеру. Это ведь у вас главное событие осени?

— Да, — ответила она ровно. — Но я боюсь, что в этом году развлечься мне не удастся. Бал обещает быть утомительным. Я больше не первокурсница, мне пора обозначить, чьи знаки внимания для меня предпочтительны. Как ты понимаешь, это вопрос политики, а не романтических воздыханий. Мой потенциальный жених должен быть из сильного клана, и выбор не так велик.

— Ты, по-моему, преуменьшаешь, — заметил я. — В одной твоей Киновари — десять ветвей. Это ведь разные семьи, вы можете друг с другом жениться. Плюс семь ветвей у Охры, шесть у Лазурита. Обширное поголовье.

Нэсса чуть хмыкнула:

— Арифметику ты освоил, прими мои поздравления. Но всё несколько сложнее. Моя ветвь Киновари — самая сильная. Брак с представителем любой другой ветви будет шагом назад для моей семьи. Вариант возможный, но нежелательный. То есть Киноварь отпадает. Остались Охра и Лазурит, причём опять-таки не все ветви. Слабые не годятся. Оптимальный вариант с политической точки зрения — сильнейшая семья Охры. Догадываешься, кто у них там единственный неженатый наследник, или нужна подсказка?

— Гм. Грегори?

— Верно. Мой отец знает, что у нас с Грегори — никакой взаимной симпатии. Но это — не определяющий фактор для брака по расчёту… Нет, мой отец — не упёртый деспот, и если я категорически откажусь, то он не станет принуждать меня силой. Но в этом случае я должна буду объяснить причину отказа, причём сугубо рациональную, а не из дамского романчика. И я вновь оказываюсь перед дилеммой — рассказывать ли о своих подозрениях и о нашем с тобой расследовании…

Повисла пауза. Оторвав руку от руля, я поскрёб в затылке.

— Предвосхищаю твой возможный вопрос, — добавила Нэсса. — Нет, в данном случае, к сожалению, ты мне помочь не можешь. Любое твоё вмешательство только осложнит ситуацию. Если, к примеру, ты притворился бы моим ухажёром с прицелом на женитьбу, то это вызвало бы скандал. Поэтому я прямо прошу тебя — пожалуйста, Вячеслав, не предпринимай подобных шагов. Не надо. Я говорю сейчас предельно серьёзно, зная твою склонность к авантюрам.

— Ладно, — сказал я, пожав плечами. — Но мне не очень понятно, где проходит граница. Вот мы с тобой уехали кататься вдвоём и ужинать в ресторане, а на дворе уже почти ночь. В моём родном мире сто лет назад, когда ещё существовали сословия, это расценили бы как дикое непотребство. Но тебя это не смущает.

— Мы не в твоём мире, — сказала она с усмешкой. — Лорды и леди, будучи в Академии, имеют некоторую свободу манёвра. Не забывай при этом, что наши однокашники — маги, они умеют смотреть. Заметят, если мы перейдём черту. Сейчас наша встреча для них — загадка с ноткой пикантности. Лёгкий флирт с обменом информацией — так это воспринимается большинством. И пока всё в рамках приличий. А вот знаки внимания с матримониальным подтекстом и с перспективной явного мезальянса — уже за гранью.

— М-да, — сказал я. — Тебе не надоедают все эти калькуляции?

— Пока нет. Но бал — задача сложнее.

Глава 24

Дни спрессовывались в недели.

Осень брала своё — листва облетала, зарядили дожди.

У нас начались учебные вылазки в близкорасположенные миры, всей учебной группой. Адреналина, правда, нам это не добавило — мы там находились легально, как экскурсанты. Но интерес, конечно, всё равно сохранялся.

На первой же экскурсии декан попросил нас фиксировать отличия от базового мира, которые привлекут внимание, чтобы отразить их в отчётах.

Я первым делом отметил разнообразие рельсового транспорта — тот мозолил глаза буквально повсюду, на каждой улице. Трамваи и монорельсы, электрички на эстакадах и поезда метро, выныривающие из-под земли. Магия отсутствовала. В политическом плане здесь была конституционная монархия, и король бодался с буржуазией.

В следующем мире, куда мы заглянули через неделю, рельсы, наоборот, почти не встречались. Куда ни плюнь, виднелись автодороги и многоуровневые развязки, парковки и светофоры, виадуки для пешеходов и путепроводы для грузовиков. Воняло бензином, над городом висел смог. Политиков держали за вымя автотранспортные концерны через своих лоббистов, которые здесь были в почёте.

Одежда в этих мирах несколько отличалась от нашей. В «рельсовом» мире стиль оказался консервативнее, почти все были при галстуках (даже дамы) и в шляпах. А в «бензиновом» городе было много разноцветной синтетики — нейлон или что-то вроде. Декан, однако, не заставлял нас переодеваться. Во-первых, мы официально имели статус туристов, а во-вторых, привыкали к мысли, что в некоторых мирах на нас могут пялиться, особенно если мы окажемся там первопроходцами.

Кончился первый месяц учёбы — и состоялся тот самый бал в Собрании Лордов, который мы обсуждали с Нэссой.

Сам я туда опять не поехал, но ей пожелал удачи. Заглянул в общежитие, полюбовался на Илсу с Бойдом — они смотрелись шикарно, как настоящие жених и невеста. Я предложил подвезти их, но они арендовали пафосную машину и наняли шофёра. Статус обязывал, лорды всё-таки.

На выходных после бала я их не дёргал, но заглянул в воскресное приложение к «Деловому курьеру», посмотрел фоторепортаж. Комментатор аккуратно высказывался в том духе, что леди Нэсса, главная звезда Киновари, так и не получила официального ухажёра. Наследник Охры, от которого все ждали соответствующих шагов, повёл себя сдержанно. Да, он пригласил её на один из танцев, но не на самый главный. Сигнал к сближению или просто формальный жест? Наблюдатели дружно чесали репу.

Илса и Бойд удостоились пары строчек. Вот, мол, наследник третьестепенного клана нашёл себе выгодную партию, молодец. А Ярь-медянка в очередной раз подтвердила отсутствие политических амбиций.

Если Илса и видела репортаж, то он её ни капли не огорчил. Жених её устраивал полностью, и она выглядела счастливой. Я в понедельник поздравил их — продолжайте, мол, в том же духе. А вот от Нэссы подробностей не услышал, она лишь передала мне через Илсу записку — попросила о встрече, но не сейчас, а позже.

Мы пообщались с ней только через неделю, когда шум по итогам бала пошёл на спад. Пересеклись подальше от Академии, в городе. Выйдя из такси, Нэсса пересела ко мне в машину и усмехнулась:

— Не бойся, Вячеслав, я не собираюсь тебе подробно рассказывать о своих похождениях на балу. Сразу поделюсь выводом — ты, кажется, прав насчёт серебрянки.

— В смысле? При чём тут бал?

— Между танцами мы с Грегори обменялись несколькими фразами — в основном протокольными, но не только. И одна его реплика не даёт мне покоя. Дословно он сказал следующее: «Надоела возня в песочнице, не хочу тратить время. Через год разберёмся». И говорил спокойно, как будто констатировал факт.

Нахмурившись, я переспросил:

— Через год? Ну, в общем, на ум приходит единственная версия…

— Да, вот именно. Через год, как мы предполагаем, вызреет серебрянка. А нынешние взаимоотношения кланов он считает чем-то пустячным, и это удивляет меня до крайности. Охра сейчас слегка уступает Киновари в политике, и его помолвка со мной была бы отличным шансом, чтобы уравнять вес. Но Грегори этот шанс спокойно проигнорировал. Это совершенно на него не похоже, он крайне амбициозен в клановых играх. Я знаю его давно… С одной стороны, я чувствую теперь облегчение, с другой — мне очень не нравятся ситуации, когда я чего-то не понимаю… Кстати, всё это стало сюрпризом и для его отца, судя по всему. Тот высказал сыну серьёзнейшие претензии, если слухи не врут…

— Да, Грегори изменился, — подтвердил я, задумчиво барабаня пальцами по рулю. — Был весь такой говорливый, а теперь ходит со скучающей рожей. Ну, разве что раз в месяц делает многозначительные намёки на толстые обстоятельства. Хотя ты ведь ещё в прошлом году заметила, что с ним что-то не так.

— В прошлом году это было смутное ощущение, а теперь… В общем, Вячеслав, я хочу тебе сообщить о своих дальнейших шагах. Летом я ещё колебалась, Дирк меня отговаривал, но теперь, после этого разговора с Грегори, я считаю — надо рассказать моему отцу или сразу деду, который возглавляет наш клан, о серебряной краске и о подвале. Знаю, ты против, но я не вижу другого выхода…

Повернувшись друг к другу, мы некоторое время сидели молча. Струи дождя стекали по лобовому стеклу, размывая уличные огни.

— Значит, Дирк тебя отговаривал, — сказал я. — На что он ссылался?

— С Дирком понятно, он не доверяет лордам. Умудрился рассориться даже с родственниками, ты знаешь. А относительно этого подвала он говорит, что краски там слишком много, и неизвестно, как лорды ею распорядятся. Какой бы клан, по выражению Дирка, ни получил такую груду серебрянки, это нарушит равновесие — её могут использовать для подавления конкурентов.

— Ты не согласна?

Едва заметно дёрнув щекой, Нэсса отвернулась и сказала негромко:

— Я понимаю твои сомнения, Вячеслав. Наверное, они обоснованы. Но серебрянка в распоряжении Киновари — это в любом случае лучше, чем серебрянка в распоряжении Грегори и Вирчедвика. В прошлом году я предпочитала молчать, потому что не было фактов. Но теперь факты есть — во-первых, подвал, а во-вторых, слова Грегори на балу. Вне контекста они ничего не значили бы, естественно, но контекст налицо.

— А если у Вирчедвика есть шпионы у тебя в клане?

— На низовом уровне — может быть. На руководящем — исключено.

— Я не был бы так уверен.

— И тем не менее — сказала она. — Я прямо сейчас взгляну на подвал, чтобы не судить с чужих слов, а затем поеду к отцу, пока тот в столице. Всё, Вячеслав, прошу меня извинить, решение принято.

Она взялась за ручку двери, чтобы вылезти из машины, но я сказал:

— К подвалу лучше не подходи, они тебя засекут. Мне Грегори намекал, я тебе рассказывал.

— Если даже и засекут, это ничего не меняет. Не убьют же они меня прямо там. А то, что я знаю про подвал, Грегори уже понял и так. Не удерживай меня, пожалуйста.

Поморщившись, я буркнул:

— Раз так свербит, съездим вместе.

Она внимательно на меня посмотрела, затем кивнула:

— Хорошо, Вячеслав. Спасибо.

Мы покатили по городу сквозь дождливые сумерки.

Всю дорогу молчали хмуро. Я крутил руль, а Нэсса просто сидела, глядя перед собой.

Сначала я хотел припарковаться поодаль, а в переулок войти пешком, но в итоге плюнул — какая разница? Так что мы подкатили прямо к ступенькам, ведущим к двери подвала. Вылезли из машины.

— С виду — ничего необычного, — заметила Нэсса, глядя с тротуара на дверь.

— Да, странно, — подтвердил я.

Даже задействовав следопытское зрение, я не смог разглядеть на дверном замке следов серебрянки.

— Постой, пожалуйста, здесь, — сказал я.

Нэсса кивнула и осталась на тротуаре, держа над головой изящный гранатово-красный зонт, а я спустился к двери.

Сконцентрировавшись, я оглядел замок тщательнее, но так и не увидел ни единой крупицы серебристого «инея». Краску не просто соскоблили ножом, как делал я летом, а удалили начисто.

Поколебавшись, я прикоснулся к ручке и повернул её.

Дверь открылась.

Нэсса сделала шаг на лестницу, но я предостерегающе выставил ладонь. Осторожно переступил порог и вгляделся в зыбкую полутьму. Опасности не почувствовал — пусто.

У двери на стене имелся пластмассовый выключатель. Я щёлкнул клавишей, и под потолком засветилась лампочка.

Не было в подвале ни ящиков, ни какой-либо мебели — только бетонный пол, раскуроченный в середине. Оттуда, видимо, что-то выдрали.

Форсировав восприятие до предела, я попытался уловить эхо — и на мгновение в голове будто вспыхнул фотографический кадр, пропитанный серебром.

Я увидел тот же подвал, но бетон ещё не был взломан. В центре помещения торчали решётчатые конструкции высотой метра в полтора, похожие на антенны. Их густо облепляла «изморозь», чуть мерцая.

Кадр продержался доли секунды, затем развеялся без следа. Здесь явно всё подчистили магией, а я уловил остаточный отблеск лишь потому, что уже имел контакт с серебрянкой. Теперь же это был просто пустой подвал.

— Заходи, — позвал я, выглянув на улицу.

Нэсса шагнула внутрь, осмотрелась недоумённо:

— Не чувствую следов магии. Ни малейших.

— Да, их подтёрли, — подтвердил я, — даже спецы теперь не найдут. Хозяева всё собрали и увезли. Дозревать всё это богатство будет где-нибудь в другом месте.

— Где именно?

— Понятия не имею, — хмыкнул я. — Ты переоцениваешь мои дедуктивные способности. Этот подвал я вычислил кое-как с подсказками, почти год корячился. А теперь зацепок нет даже близко. Спрятали так, что не подобраться, подозреваю.

— Почему увезли сейчас?

— Может, не сейчас, а сразу после того, как вернулись в город с каникул. Я сюда не заглядывал уже месяц, так что не в курсе.

Нэсса нахмурилась:

— Как только я собралась предать всё это огласке, выяснилось, что краска исчезла. Совпадение подозрительное, ты не находишь? Либо Грегори понял, что я готовлюсь к разговору с верхушкой своего клана, либо…

— Не надо так на меня смотреть, — сказал я устало. — Думаешь, это я всё вывез и перепрятал? Версия лихая, не спорю. Я не могу её опровергнуть. Если не веришь на слово, то поступай, как знаешь.

— Я не знаю, что думать. И оказалась теперь в двусмысленной ситуации — вновь нет фактов, и мой планируемый рассказ мгновенно теряет вес. Похоже, я зря вела себя так пассивно, шла на поводу у Дирка…

Прервавшись на полуслове, она задумалась мрачно. Я усмехнулся:

— Новая версия? Краску слямзил не я, а Дирк? Теоретически не исключено, конечно, но слишком похоже на беллетристику. Втёрся, значит, в доверие к любимой племяннице, а потом — хоп! И так мастерски шифровался в разговорах с тобой, что ты ничего не заподозрила, хотя ты художница и распознаёшь нюансы.

— Возможно, он принял решение спонтанно. Догадался, к примеру, что я склоняюсь к разговору с семьёй, и опередил меня…

— Да, на словах выглядит логично, даже правдоподобно, — сказал я. — Но как он технически всё это провернул бы? Пойми, я видел этот подвал, когда серебрянку ещё не вывезли. Всматривался и вслушивался, как следопыт. Тут чувствовалась такая защита, что не взломал бы даже самый талантливый одиночка. Я почти уверен — Дирк ни при чём. Но давай с ним поговорим, удостоверимся.

— Поговорю сама. Я знаю, где он сейчас.

— То есть ты не хочешь, чтобы я тебе помогал?

— Если я права, то это — дело семейное, в определённом смысле. Прошу извинить меня, Вячеслав. Буду благодарна, если ты воздержишься от вмешательства.

После паузы я сказал:

— Как хочешь. Поехали, довезу до калитки.

— Здесь недалеко, спасибо. Я доберусь сама.

Кивнув мне, она шагнула наружу, её высокие каблуки зацокали по ступенькам. Я тоже вышел, выключив свет, прикрыл дверь подвала и поднялся к машине. Нэсса удалялась по переулку, покачивая округлыми бёдрами, а на её зонте блестели капли дождя.

Проводив её взглядом, я поехал домой.

По дороге обдумывал ситуацию, но версия с Дирком по-прежнему представлялась мне малоубедительной — не столько с точки зрения логики, сколько по совокупности наблюдений и ощущений. Я ведь был следопытом, а не аналитиком.

Стоило подождать, однако, чем закончится его встреча с Нэссой.

Прошло два дня — рутина и скука. Лекции в надоевших аудиториях, облетающие деревья за окнами и серые тучи.

Разве что на Илсу в столовой смотреть не надоедало — она теперь по-настоящему расцвела, притягивала взгляды.

На третий день Нэсса обратилась ко мне, встретив в коридоре:

— Здравствуй, Вячеслав. Найдётся минута?

Мы вышли из здания, встали недалеко от крыльца, и Нэсса сказала хмуро:

— Дирк готов разговаривать, но почему-то просит, чтобы и ты присутствовал. Вы с ним о чём-то договорились?

— Нет, я с ним не общался.

Она взглянула внимательно, но больше не стала ни о чём спрашивать. Мы условились встретиться ближе к вечеру. Нэсса назвала мне адрес кофейни в одном из дальних районов города.

Когда я припарковался возле этого заведения, уже смеркалось. Я вошёл внутрь. Нэсса сидела в углу за столиком, в одиночестве. Я подсел к ней и заказал большую порцию кофе. Она взглянула на часы, и жест выдавал волнение. Мы молчали. Разговаривать на отвлечённые темы нам не хотелось, а о делах — не имело смысла, пока не услышим Дирка.

Тот присоединился к нам через пять минут. Уселся слева от Нэссы и напротив меня. Окинул нас взглядом и ухмыльнулся:

— Чувствую, разговор предстоит серьёзный. Ну, излагайте. Слушаю.

— У меня к тебе очень простой вопрос, — заговорила Нэсса. — Прошу ответить на него прямо и однозначно…

Дирк слушал с лёгкой усмешкой, глядя на Нэссу, и та запнулась. Непроизвольно покосилась на меня, и я подключился:

— Кто-то вынес из подвала всё серебрянку. Мы думаем, это ты. Ведь так?

Он аристократично изогнул бровь, присматриваясь к нам поочерёдно. При этом он, судя по всему, использовал форсированное зрение. Нэсса в свою очередь впилась в Дирка взглядом, чуть подавшись вперёд. Я тоже переключил восприятие.

Интерьер выцвел, всё стало контрастно-резким. Воздух между нами как будто наэлектризовался. Так продолжалось с четверть минуты.

Затем Дирк откинулся на спинку стула и рассмеялся непринуждённо:

— Нет, Вячеслав, ты врёшь. Ты не думаешь, что краску утащил я. А вот племяшка, похоже, вполне серьёзна. Ну, мелкая, давай, предъяви свои аргументы.

— Просто ответь на вопрос, — процедила Нэсса.

— Нет, я не брал ту краску, — спокойно ответил он, глядя ей в глаза. — Мне, конечно, льстит, что ты высоко оцениваешь мои навыки взломщика, но предполагаю, что пигмент перепрятали владельцы подвала. Впрочем, ты молодец, что не постеснялась спросить. Похоже, взрослеешь.

Повисла пауза. Нэсса постукивала по столу ноготками, всё так же глядя на Дирка, затем спросила его:

— Почему ты настаивал, чтобы при разговоре присутствовал Вячеслав?

— Ты упомянула, что речь пойдёт о летних делах. И, судя по интонации, ожидались претензии. Логика подсказала, что с Вячеславом мне в любом случае придётся поговорить, вот я и решил сделать это сразу. А заодно посмотреть — претензии эти скоординированы или исходят от тебя лично? Теперь я знаю ответ, спасибо. И да, твой друг тоже вряд ли брал краску. Ты ведь сама уже пришла к этому выводу, верно?

Нэсса не ответила, лишь поморщилась чуть заметно. Повернулась ко мне:

— Извини, что оторвала тебя от дел, Вячеслав. Теперь, с твоего разрешения, я хотела бы пообщаться с Дирком с глазу на глаз.

— Без проблем, — сказал я. — Но напоследок ответь и ты мне — что думаешь? Он тебе не соврал? Из меня физиономист не очень.

Покосившись на Дирка, Нэсса буркнула:

— Скорее всего, он сказал нам правду.

— Ну, и на том спасибо.

Я встал и вышел под дождь.

Глава 25

Чем ближе к зиме, тем быстрее летело время.

Дни укорачивались, солнце неохотно проглядывало сквозь тучи. Утренняя хмарь чуть развеивалась к обеду и снова загустевала к вечеру.

Заказы на фотографии поступали теперь лишь изредка, да те я переносил на весну. После занятий в будни я возвращался домой, а если предстояли выходные, то пересаживался в такси и, сняв перстень, ехал подальше от Академии, заходил в какой-нибудь ночной клуб. Пропускал там рюмку-другую, сводил знакомство с дамой посимпатичнее, зависал с ней на пару дней — без последствий и обязательств.

В кампус я заходил от случая, к случаю, там и без меня всем было неплохо. Уна практически переселилась к Бруммеру, а Рунвейге досталась комната в единоличное пользование.

С Нэссой я почти не общался. Мы кивали друг другу, встретившись в коридоре, обменивались дежурными фразами. Она так и не сообщила родственникам об «инее» в подвале, поскольку фактов предъявить не могла, и эта ситуация её напрягала. Впрочем, как мы и прогнозировали, в истории с суперкраской возникла долгая пауза. Все участники выжидали, не проявляя активности.

Иногда я общался по телефону с Финианом, который отслеживал, как дозревают кристаллики. Те медленно, но верно утрачивали лиловый оттенок и набирали силу. К моменту, когда события вновь ускорятся, я рассчитывал получить полноценную серебрянку.

Однажды Илса попросила меня зайти.

В её комнате я застал и Рунвейгу. Барышни ворошили бумаги, которыми был завален письменный стол. За окном всё было в снегу — деревья, асфальтовые дорожки, газоны.

— Хочу похвастаться, — улыбнулась Илса. — Та книжка, что ты мне презентовал, меня позабавила, и я решила поэкспериментировать в этом стиле. Сейчас у меня как раз настроение рисовать — погода способствует, гулять уже холодно. В общем, мне захотелось сделать историю про красивую агентессу на красивой машине. Правда, как ты догадываешься, я ничего не понимаю в секретных миссиях. Особенно в том, как они выглядят в деталях. Зато у меня есть замечательная подруга и консультантка, всамделишная частная сыщица. И самое главное — она умеет придумывать увлекательные сюжеты!

— Илса преувеличивает, — сказала Рунвейга. — Придумываем мы вместе, но я подсказываю, как сделать правдоподобнее. И насчёт техники предлагаю идеи. Кстати, заметила — в твоём комиксе технические устройства и транспорт напоминают те, что есть в моём мире, но выглядят более продвинутыми. В тот мир, где ты купил книжку, трудно попасть? Я бы заглянула.

Я потёр подбородок. В первые недели после того, как Рунвейга вступила в клан, я присматривался к ней и не торопился излагать свою биографию. А затем как-то не находилось повода для серьёзного разговора на эту тему.

— Ладно, — сказал я, — слушай.

Новость о том, что я тоже пришлый, Рунвейга восприняла спокойно.

— У меня возникали догадки на этот счёт, — сказала она, — но я не ломала голову. Не вижу принципиальной разницы, если честно. Это конфиденциальная информация? Спасибо, что поделился, я разглашать не буду, конечно. Но мир действительно интересный.

— Он ещё дальше от базового, чем твой. Труднее пробиться. Может, как-нибудь и заглянем, если получится. А пока показывайте ваш комикс. Что вы там напридумывали?

Выходило у них вполне симпатично.

Дело происходило в вымышленном мире, где правили аристократические династии, опираясь при этом не на магию, а на технику. И вот, значит, они сумели договориться между собой и решили строить орбитальную станцию. Та внешне напоминала цветок с раскрытыми лепестками — явно идея Илсы. Но коварный злодей вознамерился сорвать эти планы, и на его поимку отрядили красавицу со шпионскими навыками и с неисчерпаемым запасом нарядов.

Агентесса неуловимо напоминала Рунвейгу внешне, но с уклоном в пин-ап. У неё был изящный флаер и кот, который сопровождал её в путешествиях. Даме предстояло побывать во всех климатических поясах — на предварительных набросках, по крайней мере, она позировала то в белоснежной меховой парке, то в купальнике.

— Как ты считаешь, — спросила Илса, — выглядит не слишком наивно? Я Рунвейгу прошу всё время, чтобы она меня почаще одёргивала и добавляла суровости. Это уже подправленный вариант, если что.

— Нормально, — сказал я. — Вы же не философский трактат рисуете. Но пока у вас тут только концепция, нет сюжетной детализации. Ну, если исходить из того, что вы собираетесь забабахать именно комикс, а не просто разрозненные картинки. Или вы уже наигрались? На этом всё?

— Нет, — сказала Илса, — я увлеклась. Так что, если терпения хватит, доделаем. Но мы с Рунвейгой слегка разошлись во мнениях, что у нас будет дальше в сюжете. Мне кажется, главная героиня ближе к концу должна найти жениха, красивого и порядочного, а Рунвейга хихикает. Как ты думаешь?

— Зависит от того, — хмыкнул я, — кому вы адресуете этот титанический труд. Если девочкам — жених нужен, скорей всего. Хотя комиксами, если не ошибаюсь, больше интересуются парни. Но это я про свой мир, а как оно здесь — понятия не имею. И вообще, если ты рисуешь для развлечения, то тебе и решать.

На этом заседание редколлегии завершилось.

Зима набирала ход.

Периодически я тестировал следопытское фото, ведущее в Калифорнию. С каждым разом оно приоткрывалось всё больше — и наконец я почувствовал, что оно пригодно к использованию. Я подсчитал — на той стороне шёл к концу декабрь.

Прилепив фотографию к стене, я накинул лёгкую куртку, сосредоточился и шагнул в протаявший переход.

В Лос-Анджелесе дул тёплый ветерок, было градусов пятнадцать-шестнадцать. Светило солнце и зеленел газон возле двухэтажного здания, куда заселилась летом Шиана.

Но дверь в квартиру мне никто не открыл. Почесав в затылке, я постучал к соседям. Выглянула девчонка примерно моего возраста, чернокожая и с роскошными дредами.

— Привет, — сказал я. — Ищу Шиану, твою соседку. Она ещё здесь живёт, не подскажешь?

— Живёт, ага. Они, правда, с Мигелем на Новый год собирались переезжать, но пока вроде ещё здесь. Попробуй после обеда.

Съездив в ломбард, я прогулялся по городу, а во второй половине дня вернулся.

Стук в дверь — и та отворилась. Из-за порога на меня смотрела Шиана. На несколько секунд она замерла, будто не веря, своим глазам, затем ахнула:

— Вячеслав?

— Он самый. Не помешаю?

— Нет-нет, входи! Я сейчас одна, просто совершенно не ожидала…

Шиана снова постриглась коротко — даже, пожалуй, короче, чем в день нашего знакомства. Одета была в обтягивающие джинсы, кроссовки и красный топик.

— Хорошо выглядишь, — сказал я.

— Спасибо…

Мебель в квартире осталась та же, но добавились фотографии — были здесь и абстрактные натюрморты в стиле Шианы, и её собственные портреты. Чаще всего она была в кадре со смуглым парнем лет тридцати, улыбчивым и поджарым.

— Это Мигель, — сказала она. — Познакомилась с ним на курсах — видеосъёмка, монтаж… Интенсивное обучение, три месяца, а Мигель там преподавал…

— Ну, и хорошо. Ты для того и приехала, чтобы начать всё с чистого листа. А с бюрократией как? Не было проблем?

— Нет, я получила удостоверение личности, а потом сдала на права, так что всё в порядке… Слушай, Вячеслав, я очень благодарна за помощь и жутко рада с тобой увидеться! Честно! Ты вовремя — сразу после Нового года, второго января, мы с Мигелем летим на восточное побережье, будем там жить. Ему там предложили работу, очень престижную — Эн-Би-Си, это лидер телевизионного рынка. Мне тоже пообещали место! Пока только ассистенткой, но это как раз нормально, практика мне нужна. А на курсах я была лучшая, потому что училась как сумасшедшая, Мигель даже смеялся надо мной из-за этого… Вечером он заедет, сможешь с ним пообщаться…

— Думаю, это лишнее, — сказал я. — Хотел просто тебя проведать.

Я вытащил из тубуса реверс.

— Уже уходишь? — спросила она растерянно. — Ты даже не рассказал, как у тебя дела там, что нового…

— Учусь потихоньку. А насчёт остального — долго рассказывать. И вот ещё что…

Достав из кармана пузырёк и миниатюрный конверт, я выложил их на стол:

— В конвертике — негатив фотографии. Если распечатать в большом объёме, то получится дверь в твой мир. А чтобы её стабилизировать — краска в пузырьке. Там треть чайной ложки — столько же я использовал, когда мы сюда попали. Должно хватить. Просто разомни кристаллики на ладони и вотри в фотографию, как я сделал тогда. Но важный нюанс — сейчас краска ещё не дозрела. Станет пригодна к лету или скорее к осени. Поняла? Это очень важно. Не спеши с применением. А лучше вообще годик подождать. Это тебе на крайний случай, если решишь вернуться.

— Спасибо, но я надеюсь, что не понадобится…

— Ну, значит, просто щепотка магии про запас.

Я встал перед реверсом, оглянулся через плечо на Шиану:

— Счастливо оставаться, лохматик.

И шагнул в заснеженный дворик своего дома. Обернулся ещё раз — переход уже растворился в морозном воздухе.

Я поднялся к себе в квартиру, поставил чайник.

Программу на декабрь (по календарю своего родного мира) я почти выполнил. Осталось лишь одно дело, и я был к нему готов.

На следующий день я заглянул к Илсе, и она указала мне на рисунок, прикреплённый к стене. Это была свежеизготовленная копия форточки, которую я использовал год назад.

— Извини, что отвлёк тебя от эпического проекта, — сказал я. — Ну, от вашего комикса про тётеньку-агента.

— Ничего, — засмеялась Илса. — Зато немного переключилась.

Я сконцентрировался, и картинка протаяла, открылся подъезд хрущёвки. В щель почтового ящика я протолкнул конверт.

На этот раз я не ограничился новогодней открыткой для родителей. Написал письмо — пришлось, правда, извернуться, чтобы избежать указаний на параллельный мир. Приложил две фотографии. На одной из них я стоял на фоне сугроба, а на другой — сидел в комнате с Уной, Рунвейгой, Илсой и Бойдом. Фотографировал Бруммер. Он остался за кадром, чтобы родители не подумали, что я вступил в ОПГ.

Ещё я вложил в конверт между снимками десять стодолларовых бумажек, которые накануне притащил из Лос-Анджелеса. Мог бы сунуть и пачку, но тогда конверт растолстел бы чересчур подозрительно.

Девяносто третий год на той стороне заканчивался.

А здесь всё шло по накатанной.

Лекции, тренировки, вылазки-экскурсии в смежные миры.

Морозы усилились и продержались несколько недель, но всё-таки выдохлись. Снег стал ноздреватым, с крыш отваливались сосульки.

За несколько дней до новогодних торжеств, завязанных на астрономическую весну, у меня состоялось неожиданное знакомство.

Сначала мне на квартиру позвонил Рэнди — студент университета и бывший попутчик с цеппелина. Мы не теряли связь, периодически виделись, чтобы пропустить по стаканчику. И с Илсой он иногда общался, как и в прошлом году. Она обсуждала с ним технические вопросы, если хотела нарисовать особо заковыристую машину.

Но теперь он заговорил со мной о другом.

— Слушай, Вячеслав, ты же помнишь, кто у меня отец?

— Ну да, владелец отеля на Кипарисовых островах.

— Владелец сети отелей, если точнее. Я пару раз ему о тебе рассказывал, он слушал с большим вниманием. А сейчас он как раз в столице, и если у тебя есть возможность, хотел бы встретиться.

— Не вопрос, пускай позвонит.

Встретились мы на следующий день, в фешенебельном ресторанчике. Отец Рэнди был невысок, подтянут и энергичен, а его островной загар вызывал некоторую зависть здесь, на севере континента.

— Благодарю, что выкроили время, лорд-наследник.

— Можете звать меня Вячеславом.

— В таком случае прошу и меня называть по имени — Тэлвиг. Видите ли, меня очень заинтересовал рассказ сына о вашем бизнесе с фотографиями. Сам я пока не имею серьёзной недвижимости в столице, поэтому о заказе речь не идёт, но прецедент заслуживает внимания — прежде ни один лорд, насколько я знаю, ничем подобным не занимался. Кроме того, признаюсь, меня несколько удивило ваше приятельство с Рэнди. Это тоже не вполне вписывается в мои представления об аристократах.

— Я не наследный аристократ. Оказался в этих кругах случайно.

— И тем не менее, — сказал Тэлвиг. — Я взял на себя смелость навести справки о вашей родовой вотчине. Сразу оговорюсь — информация бралась исключительно из открытых источников. К примеру, из местной прессы. Кроме того, мне представился случай лично побывать на Вересковой Гряде. Ранней осенью я задержался там на два дня, когда летел с островов в столицу. Видел рекламные щиты в городе, посетил деревню на склоне, пообщался с местными жителями. И опять-таки с удивлением узнал, что вы приложили руку к этому туристическому проекту. То есть сейчас мы, в некотором роде, коллеги.

Я усмехнулся:

— Вы мне слишком польстили. Я просто помог с рекламой, а доли в бизнесе не имею. Ну, и вообще, сравнивать масштабы — смешно. Ваши отели-люкс и винный погребок в деревеньке — это даже не разные весовые категории, а разные планеты.

— Возможно, — кивнул он с вежливой улыбкой. — Но для меня решающий фактор — ваша готовность вообще участвовать в подобных мероприятиях. Вы позволите мне говорить откровенно, без дипломатических ухищрений? Судя по информации, которая до меня доходила, вы предпочитаете именно такой стиль общения.

— Да, — пожал я плечами. — Слушаю вас внимательно.

— Сейчас я обдумываю расширение бизнеса. А именно — строительство отелей в столице. Здешний рынок ещё не достиг предела развития, предложение не превысило спрос. Но у этого рынка своя специфика. Все заметные игроки здесь пользуются покровительством лордов — официально или не очень. Если я попытаюсь сюда войти без такой поддержки, то у меня будут трудности.

Удивлённо посмотрев на него, я сказал:

— Извините, не очень понял. Вы же сами сказали, что наводили справки о моём клане. То есть прекрасно знаете, что он не имеет веса. И даже если я заберусь на Чаячьи Скалы и проору оттуда, что я отныне — ваш покровитель, все только похихикают. Вам нужен кто-нибудь покрупнее. Охра там, Киноварь…

— Те, которые покрупнее, — ответил Тэлвиг спокойно, — запросят столько, что мой проект не окупится. А с вами мы может договориться. Конкретные детали я, разумеется, изложу, если вы принципиально готовы обсуждать эту тему. И подчеркну — речь пойдёт об официальном сотрудничестве, а не о махинациях.

— Ну, допустим. Но говорю же, клан Вереска для этих ребят — пустой звук. Если захотят затоптать нас, то не задумаются ни на минуту.

— А вот тут вы не совсем правы. Во-первых, лично у вас уже есть определённая репутация. Ваша прошлогодняя дуэль, например, вызвала большой резонанс. Во-вторых, на рынке я намерен занять конкретную нишу, где сейчас нет жёсткой конкуренции. То есть не ущемлю интересы крупнейших кланов и, грубо говоря, не слишком их разозлю. А в-третьих, есть аналитика особого рода, которая оценивает вес кланов в динамике. Занимается этим правительственная контора, неподконтрольная кланам. Публикует ежегодный отчёт-прогноз. И каждому клану там присваивается рейтинг, от нуля до пяти, с добавочными коэффициентами. Всё это отражает потенциал развития на ближайшие годы. Так вот, новый отчёт опубликован на днях. Рейтинг Вереска за год подскочил с нуля до двух единиц, с тенденцией к дальнейшему росту. И я уверен, другие кланы об этом знают.

— Гм, любопытно, — сказал я. — А по каким критериям этот рейтинг высчитывают?

— Это не разглашается. Но, по слухам, учитываются очень разные показатели — и стандартные, как товарооборот, например, и менее очевидные. Даже вроде бы измеряется магический фон, но правда ли это, мне неизвестно.

Мы помолчали. Затем он достал из папки листок бумаги и протянул мне:

— Это не договор и даже не черновик, а просто несколько тезисов. Общая концепция, как я вижу наше сотрудничество. Подумайте, Вячеслав, взвесьте «за» и «против». А, скажем, через неделю, если у вас будет заинтересованность, встретимся ещё раз и поговорим предметно.

Глава 26

План был прост. Тэлвиг предлагал мне вложить в его гостиничный бизнес некую сумму — пусть даже минимальную, на моё усмотрение. Главное, чтобы я объявил об этом публично и обозначил свой патронаж. Взамен же мне обещалась доля от прибыли.

Тэлвиг оставался при этом за пределами клана Вереска, но получал привилегированный статус. Ассоциированное членство — так это называлось на местном бюрократическом сленге. А при удачном раскладе, если проект стартует по плану, в следующем году планировались переговоры о полноценном вступлении.

И это были уже не мелочи. Шестерёнки у меня в голове заскрипели в полную силу.

Я поговорил с Финианом. Тот в целом одобрил сделку, но попросил собрать подробную информацию о партнёре. Я обратился в торгово-промышленную палату и получил там (за приличные деньги) официальную справку. Если ей верить, дела у Тэлвига продвигались бодренько — ни долгов, ни судебных исков.

Тэлвиг предоставил мне бизнес-план. Предполагалось скупить несколько объектов в столичном пригороде на берегу залива и кое-что достроить. Получился бы целый комплекс. Функционально он представлял бы собой нечто среднее между солидным отелем и санаторием — без лечебных процедур, но с отдыхом у моря и с пансионом. На моей родине это назвали бы, наверное, домом отдыха или типа того.

Тут я забуксовал. На бумаге всё выглядело красиво, но в экономике я был полный пенёк, а потому не мог оценить, насколько это реализуемо. Чуть не протерев в затылке дыру, я в итоге позвонил Тэлвигу и сказал — хочу обратиться в консалтинговую контору, потребовав с неё обязательство о неразглашении.

Тэлвиг разрешил. Консультантов я подобрал посолиднее, денег не пожалел. Мне выдали подробное заключение с кучей умных слов и экономических терминов, но смысл я кое-как вычленил. Проект, мол, ничё так, имеет шансы.

В общем, соглашение мы с Тэлвигом подписали. Я сделал символический взнос в двадцать тысяч франков (сумма публично не называлась), мы отправили пресс-релиз в «Деловой курьер».

Примчался корреспондент с фотографом, нас проинтервьюировали и сфоткали. Я ограничился констатацией — так и так, затею счёл перспективной, поэтому решил поучаствовать. Тэлвиг же разглагольствовал долго и с огоньком.

В столице тем временем набирала силу весна.

Распустились бутоны, зазеленели деревья. Дни стали тёплыми, хотя иногда наползали тучи с хлёсткими ливнями.

Серебрянка, которую мы собрали летом, почти дозрела — Финиан подтвердил мне по телефону. Впрочем, нужды в ней у меня пока не было, я держал её про запас.

Илса и Рунвейга отложили свой комикс. Он, по их словам, оказался более трудоёмким, чем представлялось на первый взгляд. Но забрасывать они его не хотели — собирались вернуться к рисованию на каникулах или осенью. Пока же сосредоточились на подготовке к экзаменам.

Неожиданную развязку получила история с бандюками, за которыми мы шпионили летом. Причём развязка эта больше напоминала пшик.

Экс-вахмистр Даррен предупредил полицию насчёт этих ребят. И когда они возвратились осенью, к ним подробнее присмотрелись. Как оказалось, они действительно были отсидевшими уголовниками — двое бывших грабителей, один вор-домушник. Но в розыске не числились, дом снимали легально.

Об их татуировках Даррен тоже рассказал своему приятелю-сыщику, тот доложил начальству, а оно в свою очередь сообщило лордам. Ищейки кланов, однако, никаких действий не предприняли. Может, решили тоже понаблюдать, а может, руководствовались ещё какими-нибудь соображениями.

Короче говоря, бывшие бандиты так и прожили в доме всю зиму. Их не держали плотно под колпаком, но полицейские стукачи из местных поглядывали. И вот уже весной ситуация разрешилась.

Бандитам, видимо, сорвало резьбу от безделья, и они ограбили магазин в паре миль от дома. Довольно быстро их замели — но память у них отшибло при задержании, по уже знакомой нам схеме. Стёрлось полтора года воспоминаний, в том числе любые намёки на кукловодов.

— Да уж, — сказал я, выслушав рассказ Даррена, — предохранитель чётко работает. Включается, видимо, когда куклам грозит арест. Уже три раза по одному сценарию — на базаре, на пляже и вот теперь.

— Значит, — пробурчал Даррен, — те, которые за ниточки дёргают, теперь новых кукол найдут?

— Не исключено. Проверю, пожалуй. Попробую засечь через краску кого-нибудь с татуировками.

Проверка состоялась уже поздней весной, когда моя цветочная серебрянка окончательно дошла до кондиции.

Я вновь связался с Дирком. Не стал, правда, говорить ему, откуда взял краску. А он не спросил — решил, очевидно, что это остаток моих летних запасов.

Мы повторили поисковую процедуру.

Дирк шагнул в смежный мир, закрепил там панорамное фото, дорисовал на нём пять отрезков, которые соответствовали по форме татуировкам.

Фотография затуманилась, но зум не сработал.

— Вот такие дела, — подытожил Дирк, вернувшись через проход, который я всё это время удерживал. — Татуированных ребяток в столице нет. Либо все в отъезде, либо пресловутые кукловоды больше этим не увлекаются.

— Думаю, второе, — сказал я. — И сильно опасаюсь, что альтернатива нам тоже не понравится. Ну, посмотрим…

Финиан между тем коллекционировал новые упоминания о серебрянке в книгах. Несколько цитат зачитал мне по телефону. Там уже вполне прямым текстом говорилось — был, мол, в средневековье такой пигмент с малопонятными свойствами, но затем испарился. И упоминались трактаты, где «серебристая прель» рассматривалась подробно. Сами трактаты, правда, пока не обнаружились.

Похоже, был недалёк тот день, когда на соответствующие цитаты начнут натыкаться не только те, кто ищет специально, но и другие читатели, и тогда дискуссия забурлит в публичном пространстве.

А в Академии начинались экзамены.

Я вместе с Рунвейгой подошёл к аудитории, где планировалось экзаменовать первокурсников. Собирался подстраховать, если вдруг случится ЧП, как в прошлом году со мной. Не исключал, что теперь захотят подставить не меня лично, а моих протеже.

Студенты заходили по одному. Предпоследним вызывали Донелла. Мы с Рунвейгой остались в коридоре одни — либо она была в группе лучшей по успеваемости, либо экзаменаторы тоже ожидали эксцессов.

Наконец её пригласили.

Она вошла, а я приложил снаружи ухо к двери. Слов было не разобрать, но я догадался по смыслу — Рунвейга подтвердила свою готовность, после чего шагнула в открывшийся переход. Прошло несколько секунд, никто не орал и не матерился. Меня это успокоило, я отошёл к окну.

Выглянул декан:

— Вы здесь, Вячеслав? Я так и подумал. Всё хорошо, аномалий не было. Ваша подопечная попала туда, куда и планировалось.

— Понял, спасибо.

Она вернулась через два часа. Поднявшись по лестнице, помахала мне:

— Никаких проблем! Нашла на той стороне музей палеонтологи, как и было в задании, сфотографировала, и сразу обратно. Даже немного скучно.

— Уж лучше так.

У второго курса экзамен принимали днём позже.

И опять всех пускали поочерёдно. Грегори и Кэмден шли в середине списка — в этом году они явно подзабили на учебную программу, особенно на теорию и на письменные работы. С практикой-то у них всё было великолепно.

Предпоследней впустили Уну. Я слушал возле двери — всё тихо.

— Ваша очередь, Вячеслав, — пригласил декан.

Народу в аудитории было больше, чем в том году. Помимо экзаменаторов — чувак в строгом костюме и двое технарей. У стены стоял здоровенный агрегат на колёсиках, похожий на операторскую тележку.

— Классная штука, — заметил я.

— Аппарат для тестирования двери, — пояснил декан. — Ничего подозрительного мы не нашли. Повторение прошлогоднего инцидента исключено. И всё-таки не спешите заходить сразу, когда откроете дверь.

— Может, просто зачёт мне проставите автоматом? Я бы не возражал.

— Даже не надейтесь.

Я всмотрелся в фотопейзаж. Остальные, судя по тишине за моей спиной, сделали то же самое. В кадре была пологая эстакада — съезд со скоростного шоссе. Чуть дальше виднелась автостоянка, а позади неё — городские дома. Это был один из миров, куда мы уже наведывались в течение года.

— Отклонений не вижу, — сказал декан. — Вперёд, Вячеслав.

Поправив тубус, я сделал шаг в проём.

Заранее приготовился к любым неожиданностям а-ля прошлый год, но ничего подобного не случилось. Пейзаж не исказился, эстакада осталась там же. Ещё с минуту я подозрительно озирался, затем вскрыл конверт с заданием.

Мне предписывалось взять напрокат машину (несколько купюр прилагалось), доехать до центра города, по дороге сфотографировать два административных здания и мост через реку, после чего сдать тачку обратно и возвратиться в базовый мир.

Критических трудностей всё это не вызвало, разве что раздражали постоянные пробки. Стоя на светофорах, я вспоминал прошлогодние побегушки и пытался понять, чего же всё-таки добивались в тот раз мои оппоненты.

Убрать меня с дороги? Наверное. Но вряд ли это была их приоритетная цель, иначе попытку повторили бы через какое-то время. Они, однако, отреагировали по принципу: «А, не получилось? Ну, фиг с ним».

Что же им было надо в первую очередь?

Протестировать свои возможности? Да, пожалуй. Но почему такой резонансный способ? Поднялся переполох, слетелись проверяющие и техники…

Или Вирчедвику (если это устроил он) как раз-таки переполох и требовался? Скандал мог запросто выйти за пределы Академии, если бы я, узнав про аквамарин на фотке, помчался бить морду Глиррену, с которым до этого дрался на дуэли…

То есть я вновь возвращаюсь к версии, что прошлогодний фокус задумывался как способ ещё сильнее стравить меня с Глирреном. Или, может, не столько лично нас, сколько наши кланы, Вереск с Аквамарином…

Но для чего? Какой в этом смысл?

Ответа у меня не было.

Зато мне снова припомнились технические детали того экзамена, когда меня зашвырнуло в неизученный мир.

Вернувшись в тот раз, я слишком зациклился на вычислении кукловодов и их намерений, не проанализировав должным образом чисто следопытский аспект. А теперь вот возникло вдруг ощущение, что я и в этом смысле что-то прощёлкал…

Речь не о том, что экзаменационную фотку совместили с подменной. Фокус-то впечатляющий, кто бы спорил, но его вполне можно объяснить, если фокусник применял серебрянку. Нет, было что-то ещё…

Раз за разом я прокручивал в памяти эпизод, но зацепиться не удавалось. Я с досадой пристукнул по рулю. Сколько раз я уже вот так стопорился? И проходилось ждать, пока до меня дойдёт-таки, как до того жирафа…

Съехав с проспекта, который вырывался за город и превращался в шоссе, я сдал автомобиль в пункт проката. Побродил вокруг, нашёл запертую кирпичную будку и прилепил на заднюю стену фотографию-реверс.

Переход опять не доставил сложностей. Оказавшись на улочке возле кампуса, я прошёл к учебному корпусу.

Увидев меня, народ в экзаменационной аудитории выдохнул облегчённо. Я отчитался и вышел в коридор.

Минут через двадцать появилась и Уна. У неё тоже всё прошло без эксцессов — доехала, куда надо, сфотографировала.

Экзамен мы сдали.

Кончился второй курс.

Цветочная серебрянка уже дозрела, а минеральная — не совсем, очевидно. Грегори, Кэмден и примкнувший к ним Донелл, во всяком случае, совершенно не суетились. Насчёт Вирчедвика я ничего не знал, он слишком давно не попадался мне на глаза.

Я попытался представить себе, как именно вся эта компашка будет использовать дозревшую серебрянку. Воображалась всякая дичь, но я себя одёргивал. Понимал — в реальности всё окажется по-другому, и вряд ли я могу подготовиться адекватно, потому что не знаю, на что должна быть направлена подготовка.

Собственно говоря, у меня даже не было доказательств, что серебрянку вообще припрятал Вирчедвик, а в его планы входят некие пакости. Всё, по сути, сводилось к моим личным подозрениям.

В итоге я решил хотя бы улучшить свой следопытский навык, пока есть время. А именно — освоить двойной прыжок, если надо будет срочно попасть куда-нибудь на другой конец континента. К примеру, с Вересковой Гряды в столицу через транзитный мир.

По поводу тренировок я обратился к Дирку, владевшему этим трюком.

— Да, есть методика, — сказал Дирк. — Тренировки примерно в течение полугода, с тренажёрами. Но я этой методикой не владею.

— Как же ты научился?

— Самым варварским способом. Просто взял и прошёл, а потом валялся полдня в бреду и сутки ещё потратил на отдых. Второй раз было полегче. Но я, когда этим занялся, окончил уже три курса.

— Думаешь, у меня сейчас не получится?

— Ты-то можешь рискнуть. А вот твоим барышням, например, не советую — могут быть плохие последствия.

Тренировками я решил заняться чуть позже, а пока спросил Уну и Рунвейгу, какие у них планы на лето.

— Я к Бруммеру, наверно, заеду, — сказала Уна и покраснела. — Хочет меня с родителями знакомить…

— А я, — сказала Рунвейга, — хочу просто попутешествовать. И опять погостить у Илсы, она зовёт. Но если есть для меня работа…

— И я бы тоже поработала, если можно, — сказала Уна. — А у Бруммеру и к моим я тогда попозже, ближе к осени.

— Посмотрим, что у нас там с заказами, — сказал я. — В ближайшие недели они возможны, можете подождать. А пока — держите.

Я дал им по самородку и пояснил:

— На случай, если понадобится вдруг срочно уйти куда-нибудь в другой мир. Вы же делали фотографии в течение года, на экскурсиях? Распечатайте пару штук и держите их наготове. И вот ещё, в дополнение.

Барышни получили от меня несколько купюр в разной забугорной валюте, которую я специально выменял в соседних мирах, хорошо изученных.

Вместе с летом пришла жара.

Кампус постепенно пустел, народ разъезжался на каникулы. А со мной после долгого перерыва захотела встретиться Нэсса.

Мы с ней не то чтобы рассорились осенью, но некая натянутость появилась после истории с опустевшим подвалом. С тех пор мы только здоровались в коридорах, изредка перебрасываясь короткими фразами.

А теперь вот мы встретились в кофейне недалеко от кампуса.

— Вячеслав, — заговорила Нэсса, — я не хочу, чтобы у нас были недомолвки. Ситуацию спрогнозировать трудно. Если понадобится, я оставляю за собой право всё рассказать отцу, даже если не смогу предварительно посоветоваться с тобой.

— Понимаю, — сказал я. — А прогнозировать я тоже не берусь. Посмотрим по обстоятельствам.

Некоторые время мы просидели молча, затем Нэсса сказала:

— Я не настроена против Вереска или лично против тебя, ты знаешь. Наоборот, желаю удачи в твоих клановых делах. Как продвигается ваш проект с гостиницами на берегу? Интересуюсь просто из любопытства и обещаю не разглашать информацию.

— Да вроде всё нормально. Некоторые объекты уже скоро заработают — их отремонтировали, довели до ума. Плюс инфраструктура и всё такое. А самое крутое здание пока строится. Там с нуля, поэтому дольше.

— Что ж, — кивнула она, — масштабное начинание, я буду следить. А что касается серебрянки… Давай договоримся так. Никаких обещаний давать не будем, но, если ситуация продиктует, можем обратиться друг к другу — хотя бы за консультацией. В нынешних условиях вряд ли имеет смысл договариваться о большем…

— Согласен. Ну, телефоны знаем. Если вдруг что, то летом созвонимся.

Мы распрощались.

Я не спеша поехал домой. Верх у автомобиля снова был убран, и лёгкий ветерок гулял над сиденьями.

Мне предстоял третий год обучения, ожидалась развязка в истории с серебрянкой. Я невольно прокручивал в памяти ключевые моменты двух предыдущих лет. Поступление в Академию, знакомства, дуэль, подвал…

Вспомнился и экзамен с подменным фото.

И наконец я понял, что упустил в тот раз.