"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35

Глава I

Специальный коридор для «биологических объектов с повышенным магическим фоном» в аэропорту Царьграда пах хлоркой и чужим страхом. Видимо, до нас тут волокли кого-то, кто очень не хотел знакомиться со столичным гостеприимством. Может, мглистого котёнка, а может — особо буйную химеру, что случайно обрела разум. Всякое бывает — я каких только историй в сети не читал.

Кью нервничала. Косуля прижимала уши, косила красным глазом на стерильно-белые стены и глухо свистела, когда мы проходили мимо рамок маго-сканеров. Приходилось держать её под уздцы у самой морды, успокаивающе похлопывая по жёсткой, как проволока, шее. Зверь чувствовал напряжение.

— Спокойно, — шепнул я, чувствуя, как под ладонью перекатываются каменные мышцы. — Потерпи. Империя любит порядок. А мы любим империю. Пока она нас не трогает.

Сзади разворачивалась драма в трёх актах. Главные роли исполняли Сорк, ветеринар имперской таможни и Гоша в качестве группы поддержки. В здание терминала верхом не пускали даже нас, так что Сорк шёл пешком и, не имея возможности спрятаться за спиной командира, компенсировал это активной жестикуляцией.

— Согласно санитарному регламенту номер восемь, пункт «б», подпункт «ц», — бубнил гоблин, тыча пальцем в сторону утомлённого служащего в зелёном мундире, — мы имеем право на дезинфекцию копыт за счёт принимающей стороны! Причём, раствором класса «люкс»!

— Гражданин, — ветеринар даже не смотрел на него, заполняя бланк на планшете. — У нас раствор один. Хлорка с магической отдушкой. Хотите «люкс» — идите в спа-салон.

— Это дискриминация по видовому признаку! — возмутился Сорк, потрясая кулаком. — Я требую зафиксировать уровень стресса животного! Если у косули упадут удои или пропадёт блеск шерсти, я выставлю счёт министерству транспорта! Я дойду до Сената!

— Это мглистая боевая тварь, а не дойная корова, — меланхолично заметил ветеринар, шлёпая виртуальную печать. — Какие удои? Следующий.

Гоша, который удерживал косулю, ведя её под уздцы, иронично хмыкнул.

— Мощно задвинул, чё! Про удои — эт сильно, — оскалился он. — Прям в вымя ему аргументом ткнул!

— Это юридическая метафора! — огрызнулся Сорк, отряхивая невидимую пыль с одежды. — Вам, дилетантам, не понять тонкости прецедентного права!

Я обернулся. Вся наша пёстрая компания растянулась по коридору. Айша и Тогра шли чуть позади, лениво переругиваясь и посматривая по сторонам. Орчанки выглядели так, словно готовы начать убивать при первом же косом взгляде. Пикс семенил рядом с Кью, на ходу проверяя что-то в планшете и умудряясь не попадать под копыта.

Арина шла слева от меня. Расслабленная походка, рюкзак на одном плече, взгляд скользит по камерам наблюдения.

— Вайб безумия и отваги, — девушка кивнула на Сорка. — Он реально верит, что может засудить таможню? Или это перформанс для души?

— Тренировка, — усмехнулся я. — Пусть держит форму. Ему скоро придётся разгребать авгиевы конюшни, которые устроил Фот. Кричать, карать и убивать.

При упоминании имени нашего ушастого медиа-магната лицо Арины тут же скривилось.

— Кстати, о птичках, — она достала телефон. — О жирных имперских пингвинах. Йорик скинул инфу, пока мы садились. Там всё даже веселее, чем казалось. Полный кринж.

— Дай угадаю, — я потянул Кью, заставляя её пройти через рамку дезактивации. — Фот пытался купить лояльность?

— Бинго, — Арина хмыкнула. — Этот мамкин манипулятор разослал предложение всему нашему гарнизону в Царьграде. От сталкеров до рекрутов. Даже поварам.

— И что предлагал? — мне стало немного интересно.

— Доли, — Арина зачитала с экрана. — Долю в имперском военном отряде «Легион Константинополь». Опционы, социальный пакет, стоматология за счёт фирмы и «свободу от тирании безумного дарга». Скамер хренов.

— Щедрый, — оценил я. — Чужими деньгами всегда легко сорить. И каков результат?

— Нулевой, — она убрала телефон. — Ни один боец не подписался. Игнор тотальный. Фот остался с офисным планктоном, камерами и микрофонами, но без единого ствола за спиной.

Я кивнул. Ожидаемо.

Знаете, в чём главная ошибка менеджеров среднего звена, которые решают, что они переросли владельца бизнеса? Думают, что люди работают только за идею, строчку в резюме или за деньги.

Вот только в нашем мире, где в каждой второй подворотне тебя ждут вещи похуже коллекторов, самая твёрдая валюта — это репутация. И страх.

Офисные воины, которые сидели в редакции «Гоблинов сегодня» и, вполне вероятно, клепали ролики про то, что Тони Белый — это «пудель» и «ненастоящий орк», видели меня только добрым. Я платил им зарплату, улыбался на камеру, утверждал бюджеты на пиццу. Для них я был просто эксцентричным спонсором, дядей с кошельком. Туповатым с их точки зрения, потому как не занимался газетой лично.

А вот бойцы… Эти помнили. Особенно те, что были сейчас в Царьграде.

— «Мирный марш кобольдов», — озвучил я свои мысли вслух. — Гарантия лояльности.

— Ещё бы, — фыркнула Арина. — Жаль, записей не осталось. Охваты можно было бы получить бешеные.

Ироничное название приклеилось к той бойне намертво. Тогда сразу целая прорва наёмников, решивших штурмовать базу «Щенков», превратилась в фарш. Никакой магии или сложных артефактов. Йорик просто начал бить в барабаны. А кобольды зоны отчуждения откликнулись на этот зов. Тысячи рослых бронированных типов. Которые голыми руками разорвали вооружённых профи.

Бойцы гарнизона видели последствия. Они все были из местных. Прекрасно осознавая всю опасность измены. Перспектива получить фантики от Фота на фоне потенциального возмездия от меня выглядела абсолютно неконкурентоспособной.

Лояльность, основанная на ужасе, бывает надёжным активом в кризис. Конечно, если ты всё ещё можешь этот ужас внушать. В противном случае — тебе конец.

— Он думал, что игрок, — добавила Арина, присматриваясь к проходу, который виднелся впереди. — А оказался просто мобом. Без агро-радиуса.

— Слишком говорливым мобом, — буркнул Гоша, поравнявшись с нами. — Шеф, вы ж мне его отдадите? Ну, как сами закончите? Есть у меня пара идей, как заставить его долго-долго страдать.

Отвечать я не стал — мы уже подошли к финальному рубежу. Стойке паспортного контроля. Формально она как-то ещё называлась. В конце концов, мы внутренним рейсом летели и за пределы империи не выбирались. Но суть от этого не менялась — если в Ярославле полиция встречала нас прямо на взлётке, тут их коллега устроился с куда большим комфортом.

Стеклянная будка, внутри — офицер полиции. Выглаженная форма, погоны капитана и взгляд человека, которого ничем не удивить.

— Документы на животных и группу, — сухо потребовал он, мельком на нас глянув.

Я выложил стопку пластиковых карточек. Контраст с провинцией бил по глазам так сильно, что хотелось надеть солнечные очки.

Вспомните Ярославль. Мы грузимся в самолёт. Вокруг — толпа. Визг, истерика. Плакаты «Тони, я хочу от тебя орчат!».

Задирающиеся майки, оголённые сиськи, скандируемые лозунги. А Ереван? Там вообще какое-то побоище вышло. Тот парень, который бился мордой о пластиковую стену, пытаясь прорваться к Арине, персоналу ещё долго сниться будет.

Здесь же всё было иначе. Царьград. Город, который переварил столько событий, что появление двухметрового дарга, ведущего под уздцы боевую косулю, вызывает не больше эмоций, чем курьер с пиццей.

— Цель визита? — дежурно спросил офицер, сканируя чип Кью.

— Возвращение к месту постоянного проживания и дислокации, — отчеканил я формулировкой из закона. — Инспекция подконтрольных подразделений. Транзит.

— Имперский военный отряд «Щенки Косуль»? — уточнил он, глядя в монитор. — Сталкерский отряд с таким же названием?

— Так точно, — продолжил я косить под солдафона. — Плюс, я владелец недвижимости в Константинополе. И глава подгорной автономии культурных даргов.

Офицер на секунду замер. Поднял глаза. Взгляд скользнул по мне. Потом сместился на Арину. Ушёл дальше — на вооружённых гоблинов и орчанок.

— Культурных даргов… — пробормотал он. — Слышал. Это которые под землёй?

— Они самые, — кивнул я.

Хлопок. Я чуть в морду ему сейчас не дал, честное слово. Прямо через это их стекло. Нельзя же так картой о стойку хлопать.

— Всё в порядке, господин Белый, — невозмутимо посмотрел на меня капитан. — Добро пожаловать в Царьград. Не нарушайте общественный порядок. Животных держать на коротком поводке. Применение магии в черте города — только в рамках самообороны или по лицензии.

— И в мыслях не было нарушать, — я изобразил самую законопослушную улыбку, на которую способна даргская пасть с клыками.

— На мглистых животных перемещаться — только по специальной полосе, — когда мы уже почти дошли до выхода, нас догнал голос офицера.

По залу прилёта мы тоже перемещались отдельно от остальных. И снова — та же картина. Люди спешили по своим делам. Пили кофе, болтали, какая-то парочка обжималась за крохотным столиком. Пара туристов лениво подняли телефоны, щёлкнули нашу группу и пошли дальше. Никаких обмороков или восторженных криков.

— Скучно, — протянула Арина, оглядываясь. — Никто даже лифчик не кинул. Я разочарована. Где хайп? Где поклонение? Моё ЧСВ страдает.

— Скажи спасибо, что не кидают гранаты. Или грязные мужские трусы, — буркнул я. — Это столица, детка. Тут ты можешь быть кем угодно. Если не перекрываешь проход к такси, никому не интересен.

— Это и бесит, — усмехнулась она. — Привыкаешь, а тут всем по барабану.

О как. Она оказывается даже может флиртовать. Да настолько тонко, что мой утомлённый мозг не сразу всё понял.

— Знаешь, — улыбнулся я. — В такие ролевые игры мне ещё играть не приходилось. Но готов попробовать.

— О! — блонда сверкнула глазами. — А кто из нас будет второй стороной фан-встречи?

— Вы о чём вообще? — вклинилась Айша. Свенга смотрела на витрину дьюти-фри с таким видом, словно планировала её ограбить. — Тут бухло продают. Без очереди. Тони, может тормознём? Они все так пялятся, что хочется либо убивать, либо выпить.

Забавно. Кому-то внимания не хватает. А вот Айше — с точностью наоборот.

— Выпьем потом, — отрезал я. — По дороге в Мурманск.

Стеклянные двери разъехались, выпуская нас в настоящий мир. Секунда и мы оказались на пандусе терминала.

В лицо ударил шум мегаполиса. Вибрация огромного города, который никогда не спит. Воздух здесь был другим, не таким, как в горах или под землёй. Тяжёлым. Насыщенным выхлопами, магической пылью, деньгами и амбициями.

Внизу, на парковке, суетились таксисты. Мимо пролетел кортеж какого-то бюрика или арика, с мигалками — чёрные джипы, тонировка в ноль.

— Технику щас уже будут вывозить, — напомнил Пикс, сверяясь с графиком. — Мотоциклы и квадр подгонят к выходу номер четырнадцать. Эт вон туда.

У нужного выхода мы оказались чуть раньше нужного. Где-то минут через пять. Впрочем, здание аэропорта мы уже покинули. Так что Гоша наконец смог вернуться в седло. Откуда гордо оглядел окружающий его мир.

— Сначала к своим, проверим базу и тылы? — поинтересовался гоблин, смотря как из здания выкатывают технику. — Или сразу поедем в офис, отрывать башку Фоти-тапу?

— Сначала к своим, — принял я решение, перехватывая поводья. — Фот никуда не денется. Он сейчас в своём аквариуме, окружённый мониторами, лайки считает. А вот тылы надо укрепить. Да и парням показаться не мешает. Лично.

— Принято, шеф! — оскалился Гоша. — Погнали к нашим!

Ну мы и погнали, собственно говоря.

Выезд из аэропорта Царьграда на мглистых животных — тот ещё квест. Согласитесь, в нормальном мире вы просто садитесь в такси и едете в отель. Ну, или куда вам там надо. Здесь же, если попытаетесь влиться в поток на мглистой косуле, устроите транспортный коллапс.

Косуля, рождённая под Мглой — нечто большее, чем гора мышц и рогов. Это ходячая аномалия. Как и каждое мглистое животное, по сути. Фон, который она излучает, заставляет сходить с ума любую электронику. Если Кью подойдёт к современному электрокару вплотную, у машины сгорят мозги, заблокируются двери и сработают подушки безопасности.

Поэтому в столице для таких, как мы, существовала «Мглистая полоса».

Отдельная дорога, отгороженная от основной трассы бетонными блоками и металлической сеткой. Она петляла, уходя в сторону от скоростных хайвеев, ныряя под мосты и огибая жилые массивы. Логистика адская. Чтобы добраться до базы на окраине, приходилось нарезать крюк километров в двадцать.

— Чувствую себя изгоем, — прокомментировала Арина, прижимаясь к моей спине. — Там люди едут с кондиционерами и музыкой. А мы трясёмся по грунтовке, как нубы на стартовом квесте.

— Зато без пробок, — усмехнулся я. — И с ветерком.

Кью шла ровной рысью. Цокот копыт эхом отдавался от бетонных стен. Сзади пыхтел квадроцикл Пикса — гоблин держал дистанцию, чтобы избежать «дружественного воздействия».

Слева, за барьером, растянулась пробка. Я видел водителей, которые с тоской провожали взглядом нашу кавалькаду. Какой-то парень на новеньком, глянцевом электро-седане решил, что он самый умный. Подъехал вплотную к разделителю, опустил стекло и высунул руку с телефоном, пытаясь снять нас крупным планом. Зря.

Как только мы поравнялись, дистанция сократилась до метра. Смартфон в его руке мигнул и погас. Парень удивлённо потыкал в чёрный экран, потом перевёл ошалелый взгляд на Кью. Косуля, не сбавляя хода, повернула голову и плотоядно облизнулась длинным фиолетовым языком.

Водитель дёрнулся, нажимая кнопку стеклоподъёмника. Стекло не шелохнулось. Электроника машины ушла в глухую оборону.

— Радиус поражения, метра два, — меланхолично прокомментировал Пикс, проезжая мимо на своём квадре. — Для гражданских моделей, до пяти. Не повезло парню.

— Минус гаджет, — довольно констатировал Гоша, гарцуя на Геоше. — Шеф, а может, откроем стартап? «Утилизация электроники дистанционно». Едешь вдоль офиса конкурентов, и у них сервера падают.

— Сорк засудит за недобросовестную конкуренцию, — бросил я через плечо.

— Не засужу, — буркнул адъютант, который в последнее время слишком часто представлял себя юристом. Он сидел позади Гоши, вцепившись в сбрую и поглядывая по сторонам. — Оформим это как «независимый аудит безопасности с элементами стресс-теста». Услуга платная, кстати. Надо бы вернуться и тому парню счёт выставить.

Мы въехали в промзону. Серые заборы, трубы, запах жжёной резины. Здесь «Мглистая полоса» шла прямо через территории складов. Работяги в оранжевых жилетах провожали нас равнодушными взглядами.

Затем дорога нырнула в тень стеклянных гигантов. Деловой квартал. Тут, за шумозащитными экранами, текла совсем другая жизнь. Дорогие рестораны, офисные башни, люди в костюмах, спешащие на встречи. На нас здесь вовсе не обращали внимания. Для местных клерков небольшая кавалькада была чем-то вроде коммунальной службы — шумные, грязные и не имеющие отношения к котировкам акций.

Вот когда маршрут свернул в жилые кварталы «нижнего города», атмосфера изменилась.

Это был не тот глянцевый Царьград, который печатают на открытках. Это были «муравейники». Пятидесятиэтажные постройки, облепленные спутниковыми тарелками и сохнущим бельём. Узкие улочки, граффити, запахи дешёвой еды и безнадёги. Резкий контраст со старыми кварталами, которые угодили под Мглу. Я вот только сейчас понял, насколько нам с этим повезло.

Однако именно здесь, в этих районах, нас узнавали.

— Смотри! Это же Тони! Тот самый! — крикнул какой-то пацан, свесившись с пожарной лестницы.

— Дарг! Культурный дарг! — орал какой-то молодой свенг.

— Эй, зелёный! Где твой трон⁈ — надрывался пьяный мужик.

Жители останавливались. Махали руками. Кто-то свистел. Здесь, шоу «Культурный дарг» смотрели не как развлечение, а как сочную эскапистскую сказку. История про то, как кто-то вылез из грязи в князи, всегда заходит на ура.

Внезапно из подворотни выскочила фигура. Женская.

Свенга. Фактурная женщина в лёгкой куртке, леопардовых лосинах, которые трещали на бёдрах, и с гривой крашеных волос. Перемахнула через низкое ограждение «Мглистой полосы», которое тут было чисто символическим и встала прямо по курсу.

Кью недовольно всхрапнула, но я её придержал. Нас снимал, как минимум, десяток телефонов. Растоптать местную жительницу стало бы серьёзной ошибкой. Не говоря уже о том, что ничего плохого она не сделала.

— Эй! — гаркнула орчанка басом, от которого завибрировали стёкла в соседнем ларьке.

Я уже набрал воздуха, чтобы выдать дежурную шутку про автографы, но свенга смотрела не на меня. Её горящий взгляд был прикован к Гоше.

— Ушастый! — заорала она, распахивая куртку.

Под курткой не было ничего. Совсем. Кроме её тела, понятное дело.

— Нахрена тебе эльфийки⁈ — она буквально выпятила грудь, масштабы которой внушали уважение. — Если есть я!

Гоша от неожиданности чуть не выронил поводья. Его единственное ухо мелко вибрировало, а челюсть натурально отвисла.

— Ох ты ж… — выдохнул он с искренним восхищением. — Вот эт я понимаю — фортификация!

Свенга, заметив внимание кумира, воодушевилась. Повернулась боком, демонстрируя профиль, и ткнула пальцем с маникюром длиной в пять сантиметров в сторону Арины.

— Эй, ты! Вобла сушёная! — заорала она. — Видишь? Вот это — женщина! А ты — вешалка для рюкзака! Слезь с дарга, не позорься! Я ему таких орчат нарожаю, что они этот город на кирпичи разберут!

Арина, которая до этого момента меланхолично жевала жвачку, поперхнулась.

— Это она мне? — уточнила моя спутница, касаясь пальцами рукояти пистолета — А ничё тот факт, что мне не нравится убивать посреди улицы?

— Судя по вектору сисек — она хочет Гошу, — оценил я. — Если судить по тексту — оскорбляет тебя. У неё сложная тактическая схема.

— Это не схема, это баг текстур, — фыркнула Арина. — У неё физика груди прописана лучше интеллекта. Раз в десять. Поехали, Тони. Я не хочу участвовать в этом моб-диалоге. И стрелять под камерами не хочу.

— Едем, — я тронул бока Кью. — Пока она не перешла к захвату заложников. Или нас не догнала Тогра.

Мы объехали пылкую фанатку. Свенга не унималась, посылая вслед проклятия и воздушные поцелуи вперемешку. Повезло ей, что Айша с Тогрой чуть отстали. Задержались, увидев свою знакомую и решили перекинуться парой слов.

— А ничё такая была, — мечтательно протянул Гоша, когда мы отъехали на безопасное расстояние. — Боевая. Люблю таких.

— Сорк, запиши, — бросил я. — Гоше нужен окулист. И прививка от бешенства.

— Записал, — отозвался Сорк. — Плюс, судебный запрет на приближение ближе ста метров. Для всех женщин в леопардовом. Это травмирует мою психику.

Вот и проспект. Здесь «Мглистая полоса» снова была отделена высоким барьером. Справа, за стеклом шумозащитных экранов, летел поток дорогих машин. Слева тянулся парк.

Над головой раздалось назойливое жужжание.

Сначала я не обратил внимания. В Царьграде дронов больше, чем голубей. Доставка пиццы, почта, наблюдение за трафиком. Вот только звук приближался. И он был слишком низким, слишком тяжёлым для обычного курьера.

— Шеф! — Гоша задрал голову. — Воздух! На три часа!

Я глянул вверх.

Дроны. Четыре штуки. Чёрные, матовые, без опознавательных знаков служб доставки. Хотя, было бы странно, выполняй полицейские перехватчики класса «Шершень» доставку. Они висели метрах в десяти над нами — достаточно высоко, чтобы не сгореть от фона косуль, но так низко, чтобы держать нас в прицеле камер.

— Пасут, — констатировала Арина. — Стрим-снайперы?

— Хуже, — процедил я. — Мундиры.

Впереди, на перекрёстке, где наша полоса пересекалась с выездом из туннеля, взвизгнули тормоза.

Чёрный бронированный фургон с синими полосами на борту вылетел поперёк дороги, перекрывая путь. Из-под колёс брызнула вода.

— Не стрелять первыми, — рявкнул я, погружаясь в астрал. — Если начнётся реальный замес, пробиваться под Мглу.

Кью встала как вкопанная. Недовольно фыркая и цокая по асфальту копытами. Геоша испуганно шарахнулась, едва не сбросив Сорка. Айша и Тогра, которые только догнали нас на своих байках, дали по тормозам. Пикс мягко затормозил.

Двери фургона распахнулись. Изнутри высыпали полицейские.

Лёгкая броня, шлемы с опущенными забралами, решительный вид. Рассыпались веером, перекрывая сектор. Стволы автоматов смотрели прямо на нас.

— Стоять! — рявкнул усиленный динамиками голос. — Никому не двигаться! Руки на виду! Животных на колени!

— Животных на колени? — переспросил Гоша, поправляя фуражку. — Он ваще перепутал, да? Тони, давай я ему в башку пальну. Чтоб, сука, знал, как базарить.

— Отставить, — тихо проворчал я. — Нельзя убивать их первыми.

Из-за спин бойцов вышел офицер. Майор. Лицо напряжённое. В глазах лёгкий страх.

Понимаю. Кто бы не планировал эту операцию, он глобально облажался. Всего четырнадцать бойцов в лёгкой броне и четыре дрона? Да тут ни одного киборга полноценного нет. Мне даже соединять реальности не понадобится, чтобы их всех убить. А дроны можно рассечь метательным диском.

Одно останавливает — потом мне придётся выйти на бой против всех мундиров Царьграда. И вот там шансов у меня уже не останется.

— Господин Белый? — выкатил на меня глаза майор.

— Он самый, — я изобразил вежливую улыбку. — В чём проблема, офицер? Мы что, превысили скорость на копытной тяге? Или у косули стоп-сигналы не горят?

— Вы задержаны, — отрезал майор. — Сложите оружие.

— Основание? — вежливо поинтересовался я, старательно сдерживая даргскую ярость.

Он ткнул пальцем в планшет.

— Подделка документов, дающих право на регистрацию военизированного формирования, — дочитав, он сделал короткую паузу. — Это раз.

Я моргнул. Что? Документы мне оформлял Румянцев. Кто-то наверху решил сыграть в очень опасную игру.

— И два, — продолжил майор. Уголки губ рта едва заметно дёрнулись — гадёныш наслаждался моментом. — Укрывательство особо опасного преступника, находящегося в имперском розыске.

Он снова сделал паузу.

— Беглой гоблинки Ланни-скош, — в голосе мундира послышались нотки торжественности.

Гоша рядом со мной замер. Рука гоблину собой потянулась к поясу, где висел револьвер.

— Чё ты сказал, пёс? — прохрипел ушастик изменившимся голосом. — Сеструха-то моя тут причём?

— Это вам следователь расскажет, — усмехнулся майор. — Спешиться. На колени. Немедленно сдавайтесь, или мы применим силу.

Вот тебе и «добро пожаловать домой».

Кажется, чинить первые баги придётся прямо здесь. На асфальте.

Глава II

Первой реакцией было изумление. Настолько чистое и незамутнённое, что я даже забыл разозлиться.

Подделка документов? Серьёзно?

Бумаги на регистрацию «Щенков Косуль» в качестве имперского военного отряда я получил через Ярослава Румянцева. Самые настоящие армейские реестровые записи, проведённые через все инстанции с подачи одной из влиятельных семей Империи. Назвать их липой — обвинить армейское руководство в подлоге. Или копнуть в сторону самих Румянцевых.

Тот, кто отдал такой приказ, либо феерический идиот, который не проверил, чьи невидимые визы стоят на бумагах, либо играет в очень опасную игру, сознательно задевая интересы аристократии.

Я было даже решил, что это всё хитрожопая ловушка. Но нет — быстрый анализ показал, что никакой засады рядом нет. На первый взгляд, во всяком случае. Только те противники, которых мы видели перед собой.

Четырнадцать бойцов. В стандартной броне. Ни одного киборга-штурмовика. Дроны над головой — полицейские «Шершни», оснащённые только всякой мелочью. Ничего тяжёлого нет. Пикирующих тяжёлых дронов, которые несут на себе мощные заряды тоже не вижу.

В общем — оценка та же самая. При необходимости я легко их разделаю.

Вот только тогда я стану преступником. Настоящим. И потеряю всё, что строил. Убийство имперских полицейских при исполнении — билет в один конец. Дальше останется только прорываться с боем под Мглу и подаваться в бега.

— Офицер, — мой голос прозвучал сухо. — Уверены, что ваше заявление имеет под собой основание? Вы только что оболгали сразу нескольких имперских генералов. Хотите назову пару фамилий?

Майор даже не моргнул.

— Мне нет дела до их фамилий, господин Белый, — отчеканил полицейский. — Зато у меня есть приказ. На ваше задержание.

— А по второму пункту? — я наклонился в седле чуть вперёд. Кью под мной яростно свистнула и ударила копытом, чувствуя настроение всадника. — Вы утверждаете, что я укрываю Ланни-скош. Доказательства у вас есть? Вы видите здесь гоблинку?

— Это не моё дело, — отрезал майор. — Слезть с животного. Руки за голову.

— Ордер⁈ — тут же вклинился Сорк. — Основания⁈

Гоблин высунулся из-за спины Гоши. Впился взглядом в офицера.

— Согласно уложению о процессуальных действиях на транспортных магистралях, ордер должен быть предъявлен в письменном виде! — затараторил он. — На бланке установленного образца, с подписью прокурора не ниже третьего ранга! И заверен печатью санитарного врача района, учитывая наличие мглистых животных!

Бойцы переглянулись. Это всё было полным бредом, но свою чушь гоблин нёс с крайне уверенным видом. А в случае с прокурором было вообще похоже на правду.

— Закрой пасть, ушастый, — рявкнул майор, теряя терпение. — Или я добавлю сопротивление при задержании.

— Да какого хрена, Тони⁈ — глухо поинтересовался Гоша, рука которого сжимала рукоять револьвера. — Чё мы этих шмаглин слушаем? Тока дай команду! Мы их через заднее ухо япнем!

— Поддерживаю, — отозвалась Тогра. — Мешают проезду. В кровь и мясо уродов продажных!

— Я готова, — коротко добавила Айша, снимая с креплений помповик.

— Оскорбление представителей власти, — озвучил майор. — Угроза жизни представителям власти. Вы себе ещё года по три каторги только что накинули.

Одно неверное движение и тут начнётся полноценная бойня. Что меня абсолютно не устраивало.

— Отставить! — рявкнул я. — Оружие не трогать! Первыми не стрелять. Если начнётся замес — бейте по дронам. Этих считайте трупами. Потом — отходим к ближайшему полицейскому участку и связываемся с Румянцевым.

Вот это у майора морда лица сейчас стала. Он кажется когнитивный диссонанс поймал. Аж губы задёргались.

— Что? — вытаращился он на меня. — Мы и есть полиция.

Вроде ещё что-то сказать хотел. Но окончательно не сформулировал — постояв с открытым ртом, просто закрыл его.

— Вы коррумпированные типы, которые пришли выполнять заказ, — пожал я плечами. — Остальные не лучше. Но им не платили за наши головы. И они могут оказаться врагами твоего шефа.

Я сунул руку во внутренний карман дорожной куртки. Майор было дёрнулся, но сразу выстрелить не решился. А я медленно и демонстративно извлёк планшет.

Тяжёлый, в корпусе из чёрного металла, с гравировкой по периметру. Экранированная модель. Электроника, которая способна работать верхом на мглистой косуле и не сгореть к чертям через минуту. Смотря на остальных, стабильно про это забываю. Хотя сам заказал его ещё давным-давно, когда имперский военный отряд был лишь в далёких смутных планах.

— Аура зависти на миллиард, — раздался голос у меня над ухом. Арина смотрела на гаджет как на седьмое чудо света. — У тебя реально сеть ловит? Прямо на Кью?

— Ловит, — кивнул я, разблокируя экран.

— Хочу такой же, — заявила она безапелляционно. — Мой беспощадно глючит, если ближе двух метров подойти.

Она ловко соскочила с крупа косули. Сделала пару шагов в сторону, отходя на безопасную для гражданской техники дистанцию. Достала свой смартфон.

— Вы что творите? — побагровел майор. — Я сказал, сложить оружие! Ещё одно движение и я дам приказ стрелять!

— Лично я фиксирую беспредел, — мило улыбнулась Арина и нажала кнопку. — Всем привет, чатик! С вами ваша красотка Арина, и мы ведём прямой репортаж с дорог Царьграда! Где нас прессуют какие-то косплееры в форме!

— Убрать камеру! — заорал офицер, делая шаг вперёд.

— Статья пятьсот двадцать девять Имперского Уложения! — парировала она, наводя камеру прямо на его перекошенное лицо. — Право подданных на фиксацию действий должностных лиц при исполнении! Улыбнитесь, вас смотрят тридцать тысяч человек! Ой, уже сорок! Донат «На адвоката» уже полетел!

Майор скрипнул зубами. Стрим — это проблема. Публичность. Свидетели, которых нельзя просто так запугать. К тому же он не знал, что у Арины нет доступа ни к одному из прокачанных аккаунтов и трансляцию она скорее всего ведёт с нового. Который подала в качестве личного и ненавязчиво пропиарила в прямом эфире реалити-шоу устами самих даргов. Однако подписчиков там всё равно было немного.

В этот момент ситуация перешла из разряда «напряжённая драма» в разряд «фарс».

Справа, на дублёре дороги, с визгом тормозов остановился гражданский седан. Серебристое изделие имперского автопрома. Среднего звена — не зашкаливающе дорого, но и не коробка с движком, в которой от комфорта ноль целых, ноль десятых.

Дверь распахнулась. Из машины вылез мужчина.

Лет пятьдесят, крепкий, с короткой седой щетиной. Одет в мундир — серо-серебристый, переливающийся, как бензиновая плёнка. Ягодка. Сука же. Судя по форме, едет ЦОТ. Ну или очень странно нарезает круг, возвращаясь оттуда.

— Какого хрена тут происходит? — пророкотал он, опираясь локтем на крышу своей машины.

Его голос, даже без усилителей доспеха, звучал достаточно громко.

Майор повернулся к нему. Смерил взглядом, задержав на знаках различия.

— Коллега, покиньте зону операции! Проходит задержание опасных подозреваемых, — принялся сыпать шаблонами офицер. — Прошу вас оказать содействие.

Ягодка окинул взглядом нашу композицию. Спецназ в лёгкой броне, дроны в воздухе, я верхом на косуле, вооружённые до зубов свенги, гоблин с рукой на револьвере и Арина, которая тычет телефоном в лицо полиции.

А потом заржал. Громко, от души, запрокинув голову к серому небу столицы.

— Опасных? — переспросил он, вытирая выступившую слезу. — Ой, не могу… Шатать тебя копытом кабана, майор! Ты хоть знаешь, кого тормознул? Дебила ты кусок.

— Покиньте территорию! — взвизгнул майор, теряя остатки самообладания. — Или будете задержаны за препятствование полиции!

Ягодка перестал смеяться. Его лицо мгновенно стало жёстким, как подошва армейского сапога. Он шагнул к самому разделительному барьеру, и, несмотря на отсутствие брони «космодесантника», ближайшие бойцы инстинктивно навели на него стволы.

— Думай на кого тявкаешь, шакалёнок — тихо, но крайне внятно проговорил надзиратель. — Я тебя предупредить хотел. Из корпоративной солидарности. И посредником поработать. Теперь — хрен те на рыло. Хлебай дерьмо своей жопой, которую вместо башки носишь.

Сделав шаг назад, обвёл взглядом его жиденький отряд.

— Вы совсем япнулись, идиоты? Не смотрели его бой с тем даргом? — поинтересовался он. — Это Тони, мать вашу, Белый! И его «Щенки». Бешеные отморозки. Целый отряд наёмников в армянских горах покрошили. Вы им на один укус дебилы! Никто даже выстрелить не успеет.

— У нас приказ… — неуверенно начал один из бойцов, опуская автомат.

— Удачи, — фыркнул Ягодка. Он посмотрел на них с искренней жалостью. — Смертнички, япь!

Что симптоматично, на меня он даже не взглянул. Просто развернулся, сел в свою машину, хлопнул дверью и дал по газам, оставив полицейских в облаке выхлопных газов.

Повисла тишина. Неловкая такая. Слова произнесённые офицером в такой должности оказали воздействие. Бойцы переглядывались. Уверенность майора дала трещину.

Я же решил, что пора брать инициативу в свои руки.

— Майор, — сказал я спокойно, деловым тоном, словно мы обсуждали поставку щебня, а не мой арест. — Предлагаю обойтись без эксцессов. Стрим идёт. На вас смотрят десятки тысяч зрителей. Вы хотите устроить перестрелку на глазах у всей столицы? С «Щенками Косуль»? Попытаться убить невиновных?

Офицер молчал. Только пялился на меня яростно-затравленно. Он уже понимал, что ситуация вышла из-под контроля. Но всё ещё надеялся отыскать из неё правильный выход. Наивный тип.

— Я готов сотрудничать, — продолжил я, нажимая иконку вызова на планшете. — Но только в присутствии моего адвоката. Один звонок. На который я имею полное право.

Майор предпочёл ничего не отвечать. Только покосился в сторону Арины, которая продолжала негромко общаться со своей аудиторией.

Ну а я набрал номер. Гудок. Второй.

— Виталий слушает, — раздался спокойный, чуть ироничный голос. — Тони? Ты уже в городе?

— В пути, — сказал я. — Мы на мглистой полосе и нас тут немного прессуют. Майор полиции с группой поддержки. Рассказывает про обвинения в подделке документов и укрывательстве Ланни. Но документов никаких не показал.

В трубке повисла короткая пауза. Потом короткий смешок, в котором слышались нервные нотки. И снова голос адвоката.

— Ты главное, не стреляй ни в кого, — начал он с самой базовой базы. — И расскажи мне всё в деталях.

Времени на то, чтобы излагать нюансы и подробности, у меня понятное дело не было, но общую картину я ему обрисовал. Потратив на это меньше минуты.

— Громкую связь, — заговорил юрист через секунду после того, как я закончил. — Дай мне этого командира.

Я коснулся иконки динамика. Экранированный гаджет выдал чистый, глубокий звук, перекрывший даже гул проезжающих за барьером машин.

— Офицер, — голос адвоката звучал абсолютно спокойно. — Меня зовут Виталий. Я представляю интересы господина Белого и всех его юридических лиц.

Майор скривился, как от зубной боли. Похоже, тон юриста ему сразу не понравился.

— У меня приказ… — начал было полицейский.

— У вас проблемы, — перебил Виталий. — Давайте по пунктам. Первое. Задержание моего клиента инспирировано в рамках хозяйственного спора между бенефициарами медиа-холдинга «Гоблины сегодня». Вы сейчас выступаете инструментом в корпоративном рейде. Это статья о превышении полномочий с целью извлечения коммерческой выгоды. Срок — от семи до двенадцати.

— Чушь, — рявкнул офицер, но уверенности в его голосе поубавилось.

— Второе, — продолжил Виталий, игнорируя реплику. — Мой клиент — глава автономии. Его деятельность и деятельность его свиты регулируются «Уложением о традициях Малых Народов Империи». Любые процессуальные действия, включая задержание, досмотр или ограничение свободы передвижения, должны быть санкционированы Палатой по делам малых народов. У вас есть виза Палаты?

Полицейский моргнул.

— Какой ещё Палаты? Это обычный уголовный…

— Ошибаетесь. — Голос Виталия стал ледяным. — Речь идёт о лидере автономии даргов. Его арест требует специальной процедуры. Вы задерживаете политическую фигуру, майор. И провоцируете скандал. Тайный Приказ такие вещи очень не любит. Уверены, что хотите объяснить парням оттуда, почему полезли в их юрисдикцию без спроса?

Вот это был удар ниже пояса. Тайный Приказ в Империи боялись все. Даже те, кто сам носил погоны. Особенно те, кто их носил, если уж на то пошло.

— Совершенно верно! — поддакнул Сорк, высовываясь из-за спины Гоши. — Это нарушение культурного кода и дискриминация по признаку наличия клыков! Мы будем жаловаться в Канцелярию Солнца и лично Императору!

Во взгляде офицера заплескалась откровенная паника. Слишком резким был контраст. С одной стороны — уверенная и выстроенная на фактах речь адвоката, ну а с другой — «канцелярия солнца». Откуда Сорк это вообще нахрен взял?

— Майор Жимов, номер жетона 74−12, — внезапно произнёс Пикс. — Значит вы всё-таки поддались давлению.

Гоблин сидел на своём квадроцикле, уткнувшись в экран разложенного ноутбука. Его пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, что сливались в размытое пятно.

Офицер дёрнулся. Нервно повёл головой — как будто хотел хрустнуть шеей.

— Откуда…

— Задобрил. По вашей морде и номеру жетона, — буркнул Пикс, не поднимая головы. — Открытая база выпускников Суздальского университета полиции. Интересные у вас однокурсники, гражданин начальник. Полковник Свиридов, например.

Лицо Жимова посерело. Забавная, к слову фамилия. Интересно, в универе часто стебались?

— Тот самый Свиридов, — продолжил Пикс монотонно, словно зачитывая прогноз погоды, — Который месяц назад замял дело о наезде на пешехода. И судя по новостным сводкам, часто мелькает в новостях.

Пикс поднял глаза. Неожиданно, но там я сейчас видел лишь искренний интерес аналитика, нашедшего связь в данных.

— Вас купили? Как Свиридова? Или вы ему должны? — поинтересовался гоблин. — Хотя скорее первое. Кредит на квартиру в «Лазурном Небе» сам себя не закроет, да? Данные из реестра недвижимости тоже открытые, если что.

— Это… это клевета! — взвизгнул полицейский. Его рука дёрнулась к кобуре, но тут же замерла под десятком тяжёлых взглядов. Бойцы опускали автоматы. Даже дроны кажется перенацелили камеры на офицера.

— Обычная аналитика, — парировал Пикс. — И я только начал копать.

— А я продолжаю стрим, — ласково добавила Арина, наводя камеру на застывшее лицо майора. — Пятьдесят тысяч зрителей. Майор, вы стали звездой быстрее, чем я на своём первом эфире. А среди смотрящих наверняка есть сотрудники службы собственной безопасности. Улыбнитесь, вы в трендах. Хэштег «#КоррупцияВПогонах» уже на третьем месте.

Жимов затравленно огляделся. Сделал шаг назад.

Его взяли в коробочку. С одной стороны — адвокат и угрозы про Тайный Приказ. С другой — техник, вытаскивающий грязное бельё из открытых источников. С третьей — стримерша. А прямо перед ним — я, верхом на Кью, и мой отряд, готовый открыть огонь.

Расклад был не в его пользу. Сколько бы ему ни заплатили, риски превысили возможный профит в сотни раз.

— Какой кринж, — прокомментировала Арина, глядя на экран своего смартфона. — Майор, не плачьте, донаты всё равно не вам пойдут.

— Я люблю Царьград! — радостно провозгласил Гоша, поглаживая рукоять револьвера. — Тут так весело! Шеф, можно я его рихтану малость в башку? Ну чисто для закрепления материала? Ухо вон отстрелю!

— Запрещаю, — бросил я. — Его свои же сожрут. Сегодня вечером наверняка и арестуют.

Майор тяжело дышал, переводя взгляд с меня на своих людей и обратно. Те уже давно опустили оружие, не желая участвовать в цирке, который грозил им заключением. А теперь ещё и отступали назад. Буквально пятились назад.

— Свернуть операцию, — хрипло и неразборчиво скомандовал он. — По машинам.

— Чё? — не понял один из полицейских в шлеме.

— Я сказал — по машинам! — рявкнул Жимов, срывая злость на подчинённом. — Вызов ложный. Объект не соответствует ориентировке. Уходим! Идиота!

Развернулся и быстрым шагом, почти бегом, помчал к фургону. Бойцы штурмовой группы, сохраняя подобие строя, попятились следом. Через считанные секунды двери захлопнулись. Сам фургон сдал назад, визжа шинами, развернулся посреди нашей «Мглистой полосы» и рванул прочь, растворяясь в сизой дымке столичного смога.

Дроны-перехватчики повисели ещё секунду, мигнули красными огнями и ушли в небо.

— Слив засчитан, — констатировала Арина, завершая трансляцию. — Изи катка. Ноль киллов, зато экспы насыпало нормально.

— Это было профессионально, — кивнул я. — Виталий, ты как всегда вовремя.

— С тебя двойной гонорар, Тони, — голос адвоката в динамике звучал устало. — И не расслабляйся. Если инфа закрутилась по кабинетам, значит утечёт дальше.

На этой позитивной ноте мы и попрощались. Сзади взревели движки мотоциклов. Вырубила свой стрим Арина, снова усевшаяся позади меня.

— Жаль, — вздохнул Гоша. — Я уже настроился убивать.

— Успеешь ещё, — пообещал я. — У нас впереди главное блюдо.

— Теперь получается в офис? — уточнил Пикс, убирая свой планшет в кофр. — Или в ЦОТ?

— В офис, — я даже не стал раздумывать. — Хочу взять эту мелкую сволочь за горло.

Через пару мгновений мы уже неслись дальше. Пролетели остаток «Мглистой полосы» на одном дыхании, оставляя позади промзоны и спальные районы. Город менялся. Чем ближе к центру, тем больше стекла и бетона, тем чище улицы, тем дороже машины, шарахающиеся от нас в стороны.

Фот подготовился. Да, изначально зелёный сукин сын украл деньги и сменил пароли. Но кроме этого — выстроил оборону. Купил полицию, нанял юристов, скорее всего организовал информационную атаку через блогера в Мурманске. Ушастый менеджер вырос. Действительно поверил, что может играть в высшей лиге.

Критическая ошибка. Гоблин забыл, что бизнес в Империи — это не только бюджеты и показатели. Это ещё и способность лично отстоять своё право на существование.

— На месте, — голос Арины вырвал меня из раздумий.

Мы свернули в знакомый переулок. Точнее, он был знакомым раньше.

Я натянул поводья, останавливая Кью.

Здание редакции «Гоблинов сегодня», тот самый старый кирпичный лофт, который мы когда-то получили бесплатно, изменилось.

Исчезла облупленная штукатурка. Пропали старые ворота с ржавыми петлями, на которых оставлял послания Гоша. Теперь территорию опоясывал высокий забор из тёмного монолита — явно артефакторная работа, дорого и пафосно. Стены самого здания были обшиты современными панелями, сверкающими на солнце. Над входом горела голографическая вывеска: «МЕДИА-ХОЛДИНГ НОВОГО ВРЕМЕНИ».

Ремонт. Дорогой и масштабный.

За мои деньги. Как там того ремонтника звали? Миха, вроде? А нормальным ведь парнем казался поначалу.

— Красиво, — оценил Сорк. — Правда это статья сто пять. Незаконная перепланировка памятника архитектуры…

Ещё тут была охрана. Свенги.

Четверо здоровяков в полной тактической броне. Серьёзные ребята. Шлемы, разгрузки, автоматы. На плечах — нашивки какого-то охранного агентства.

Увидев нас, напряглись. Стволами даже повели. Правда на прицел взять не рискнули. То ли узнали, то ли решили, что не стоит вот так сходу обострять. В конце концов мглистая косуля, возвышающаяся над асфальтом, производила впечатление.

Я прекрасно видел, как расширились глаза охранников за забралами шлемов. Они может и были профи, но одно дело — гонять хулиганов или отстреливаться от конкурентов. Совсем другое — видеть перед собой мглистую тварь, способную проломить этот их новый забор.

Не говоря уже о дарге верхом на ней. И паре гоблинов, что оседлали вторую косулю.

Тишина. Только гул города где-то за спиной и тяжёлое дыхание Кью.

Я посмотрел на старшего смены охраны. Тот сглотнул, но автомат опускать не спешил.

Ну здравствуй, офис. Давно не виделись.

Глава III

Охранники у ворот не были трусами. Они были профессионалами. А любой профессионал знает — если на тебя прёт двухметровая мглистая косуля с даргом на спине, а у тебя в руках только автомат, ты находишься в заведомо проигрышной позиции.

Кью остановилась в метре от ворот. Она не свистела и не била копытами. Просто смотрела на старшего смены своим красным глазом и медленно, с наслаждением втягивала воздух. Словно дегустировала его страх.

Свенг замер. Я видел, как по его виску, скрытому под шлемом, скатилась капля пота. Трое его напарников за спиной переглянулись и сделали полшага назад, опуская стволы. Умирать за зарплату дураков не было.

— Незаконное удержание частной собственности! — провозгласил Сорк, выглядывая из-за плеча Гоши и отряхивая рукав куртки. — Статья двести, пункт три. Самоуправство и препятствование доступу бенефициара! Мы имеем право применить силу для восстановления статус-кво!

— Открывайте, — тихо сказал я.

Я чувствовал, как внутри закипает адреналин. В висках бухала кровь. Мне хотелось не разговаривать, а снести ворота ко всем хренам

Старший смены перевёл взгляд с меня на ухмыляющегося Гошу, пальцы которого сжимали рукоять револьвера, и принял единственно верное решение.

— Открыть ворота, — хрипло скомандовал он. — Пропустить.

Створки из дорогого монолита, зачем-то украшенные вензелями, медленно поползли в стороны. Мы въехали во внутренний двор.

Здесь тоже царил свежий, дорогой ремонт. Вместо старого асфальта — фигурная плитка. На месте ржавых баков — дизайнерские клумбы с какими-то синими цветами. Фот не жалел денег. Моих, если что.

— Айша, Тогра, — я спрыгнул с седла, бросая поводья свенгам. — Животных охранять. Никого не впускать, никого не выпускать. Если кто-то дёрнется — разрешаю использовать летальные методы убеждения. Мы на своей территории, любое нападение — агрессия. В качестве директора «Гоблинов Сегодня», назначаю вас новыми начальниками службы безопасности.

— Принято, — оскалилась Айша, поглаживая цевье дробовика. — Если что — картечью в хлебало.

Мы двинулись ко входу. Я, Арина, Гоша с Сорком и Пикс.

Стеклянные двери разъехались.

Если снаружи это выглядело как пафосный офис, то внутри Фот устроил настоящий памятник собственному эго.

Холл сверкал. Мраморный пол, хромированные стойки, огромный логотип какого-то «Имперского Голоса» во всю стену, подсвеченный магическими кристаллами. Стойка ресепшена была длиннее, чем взлётная полоса в Ереване. За ней сидели две напуганные и едва одетые секретарши-эльфийки, которые при виде нас постарались стать невидимками.

— Секунду, — Арина достала телефон, быстро набрала код. — Стрим… Запускаю… Всё, мы в эфире.

Её лицо мгновенно изменилось. Исчезла усталость, появилась профессиональная, чуть хищная улыбка.

— Мы вернулись! Офис-тур, как и обещала. Зацените, чатик! Вот куда уходят ваши донаты! — она повела рукой, показывая пространство вокруг. — Мрамор, позолота и запах… амбиций! Ставьте лайки, если хотите увидеть, как мы проводим ребрендинг!

Дальше начинался опенспейс. Десятки столов, за которыми сидели гоблины, люди и цверги. Медийщики. Те самые ребята, которые монтировали ролики, писали тексты и разгоняли хейт в соцсетях.

При нашем появлении работа встала. Повисла гробовая тишина. Только кулеры в системных блоках гудели.

Они знали, кто я. Видели ролики. И сейчас наблюдали оригинал — злого, невыспавшегося дарга, который пришёл за своим.

Я прошёл в центр зала. Едва сдерживаясь, чтобы не перевернуть ближайший стол.

— Внимание, — сказал я. Негромко, но меня услышали в каждом углу. — Я — Тони Белый. Где Фот?

Кто-то из менеджеров уронил степлер. Звук удара о пол показался оглушительным. Другой кашлянул.

— Так! — гаркнул Гоша, выходя вперёд. Сдвинув фуражку на затылок, обвёл присутствующих безумным взглядом. — Слушать сюда, шмаглины офисные! Кто дёрнется — того лично прокрематорю! У нас безотходное производство!

Гоблины за столами вжали головы в плечи. Они прекрасно знали, кто такой Гош-скош, и понимали, что коротышка вправду может пальнуть. С него станется.

— Но ваще, мы добрые! — продолжил Гоша, скалясь во все зубы. — Поэтому расстреляем только каждого второго! А остальные будут пахать! Котировки «Бараза» должны взлететь до Марса! Пыль сама себя не продаст! А эти… как их… фьючерсы на прах врагов — это вам не ценные бумаги, это реальный актив!

Я медленно повернул голову, смотря на ушастика. Тот покосился. Шмыгнул носом. И снова уставился на местных работников.

— Так вот, — продолжил он. — Эт я всё к чему? Колитесь, где падла эта зелёная? Очень хочецця его степлером рихтануть. Через правую почку!

Дрожащая рука из-за дальнего стола указала в конец зала. Где скрывалась массивная двустворчатая дверь. Чтобы её рассмотреть, требовалось чуть поменять позицию. А табличка гласила: «ПРЕЗИДЕНТ МЕДИА-ХОЛДИНГА». Золотом по чёрному фону. Скромно, чё уж тут. Не удивлюсь, если золото настоящее.

Само собой, я немедленно ринулся туда. Удар ногой — и створки распахнулись, ударившись о стены.

Кабинет был пуст. Огромный стол из красного дерева. Кожаное кресло, похожее на трон. Панорамное окно. Распахнутое настежь — штора билась на ветру, задевая опрокинутый экзотический цветок…

— Ушёл, — констатировал Пикс, заглядывая в комнату. — Ноутбук ещё тёплый.

Я подошёл к окну. Первый этаж. До земли — полтора метра. Под окном — смятая клумба и следы ботинок на влажной земле, уходящие в сторону парковки.

Фот сбежал в панике. Драпал так, что пятки сверкали.

На столе стояла чашка кофе. Ещё горячая. И ноутбук. Реально включённый. Гоблин настолько перепугался, что даже не вырубил.

Я развернул ноут к себе. Арина шагнула было вперёд с камерой, но потом замерла. Прищурившись, окинула взглядом пустое гигантское кресло. Пафосный стол. Скрипнула зубами.

Бывает и так. Твой «сейв-слотик» оказывается битым файлом.

После короткой паузы, девушка рванула в зал, откуда тут же донеслись её реплики для зрителей стрима. Туда же устремился Гоша, жаждущий найти спецов для продвижения «фьючерса Бараза». А за ним и Сорк. В кабинете остались только мы с Пиксом.

Последнее активное приложение — «Сова». Если клацнуть по клавишам переключения, сразу видишь его. А вот и открытый чат. С кем-то, подписанным «X-99-RW». Просто набор символов. Ни имени, ни аватарки.

11:14 X-99-RW: «Он на подлёте. Основной контакт отказался работать. Мы подключаем резерв.»

11:15 Фот: «Сделайте что-нибудь!!! Он меня убьёт! У него косули! Задержите его в аэропорту! Сбейте!»

11:17 X-99-RW: «Нужен повод для его задержания и ареста. Официальный. Иначе не получится.»

11:18 Фот: «Гоблинка! Ланни! Он её прячет! Она в Ереване щас. Этого хватит? Да?»

У меня потемнело в глазах. Сжал край стола так, что дорогое красное дерево хрустнуло под пальцами.

Он сдал Ланни. Без раздумий ударил по сестре Гоши, из-за которой мы когда-то встряли в кровавый замес.

Дальше переписка шла с перерывами.

11:45 X-99-RW: «Группа готовится. Майор Жимов отработает. Сиди ровно.»

11:49 Фот: «Фух. Вы лучшие. Я пока блогерами займусь.»

13:16 Фот: «Ну как оно? Он ведь уже приземлится скоро вроде как. Вечером чё как? Я могу взять этих остроухих шлюшек и подвалить.»

На это роскошное предложение ему ничего не ответили. Последнее сообщение пришло три минуты назад.

15:02 X-99-RW: «Обосрались эти дебилы. Жимов слился. Они едут к тебе. Беги.»

— Сука, — выдохнул я.

Я посмотрел в открытое окно. Где-то там, в лабиринте столичных улиц, бежал ушастый предатель. Наверное стоило сразу кинуться в погоню и попробовать отыскать его по астральному следу. Но что-то подсказывало — он сразу же вызвал машину. Фот может и полная сволочь, но не идиот. Не настолько, чтобы удирать на своих ногах от астрального воителя.

— Щас я всё отсюда выпотрошу, — сказал Пикс, уже подключая свой кабель к ноутбуку Фота. — Сбацаю полный отчёт, шеф.

Ну да. Уверен — сбацает. Только вот неизвестный абонент уже удалил переписку. Прям полностью чат снёс — тот исчез у меня на глазах. Впрочем, на ноуте Фота наверняка окажется ещё немало интересного.

Поднявшись, я достал свой телефон. Разблокировал экран. Иконка «Агора» — главной социальной сети империи — привычно мигнула синим.

Давненько я не вёл прямых трансляций. Если не считать Ярославля, то последняя вовсе была хрен его знает когда. Пришло время напомнить о себе.

Ну а начали мы с того, что поднялись на крышу.

Естественно, Фот добрался и сюда. Вместо шершавого гудрона и вентиляционных коробов тут теперь был разбит настоящий лаунж. Террасный пол, мягкие диваны, барная стойка с видом на шпили Царьграда и кадки с живыми пальмами, которые дрожали на осеннем ветру.

— Красиво жить не запретишь, — оценила Арина, наводя камеру на панораму города. — Особенно за чужой счёт.

Я опустил трофейный ноутбук на столик из закалённого стекла.

— Пикс, — я повернулся к гоблину. — Фот удалил переписку. Сможешь вытащить кэш? Или как оно там работает?

— Зачем? — ушастик с улыбкой похлопал себя по наплечной камере, которую я до того не замечал. — Врубил её сразу после аэропорта и не выключал. На всякий случай. В высоком разрешении. Экран ноута тоже попал в запись.

Ну ни хрена себе. У меня сейчас даже слов нет. Предусмотрительный гоблин, что тут сказать.

Пикс быстро подключился к большому монитору, который висел над барной стойкой. Сначала там полыхнула запись гонки на единорогах. Но коротышка тут же её вырубил.

— Вырезал фрагмент, — бросил он взгляд на меня. — Готово к воспроизведению. Теперь займусь ботом.

Я кивнул. Собирался спросить, сколько времени займёт его разработка — техническую задачу мы обсудили очень быстро и уже поднимаясь на крышу. Но не успел — отвлекла скрипнувшая дверь. А потом — голос Арины.

— О, — весело отметила стримерша, глянув в экран смартфона. — Спецобслуживание подъехало. Чат, приготовьте огнетушители, сейчас будет жарко.

На крышу, балансируя подносами, выбрались те самые две эльфийки-секретарши из холла.

Я присмотрелся внимательнее. Внизу, в полумраке, не успел оценить детали. А зря. Фот, может, и был подонком, но вкус у него имелся. Вполне классический, как для гоблина.

Никаких «тощих жердей». Это были эльфийки, выращенные, на усиленном пайке. Сочные. С такими формами, от которых у любого нормального мужика перехватывает дыхание. Первая — в микро-юбке, которая больше напоминала пояс. Ноги такие, что по ним можно изучать географию, прерываясь каждый раз, когда подбираешься к экватору. Вторая — в шортиках, обтягивающих настолько, что по улице в них лучше не ходить.

У обеих — рубашки с бездонными вырезами. В которых прекрасно видны сиськи. Разве что соски спрятаны.

На подносах — бутылка коньяка, сыр, какие-то бутерброды, фрукты и полный кофейник.

— Мы… мы подумали, вы проголодались, господин Белый, — проворковала одетая в юбку.

Шагнув, поставила поднос на стол, намеренно наклонившись так низко и медленно, что гравитация вступила в сговор с её декольте. Против моего здравого смысла.

На секунду я завис. Мозг, который только что просчитывал риски и схемы мести, дал сбой. Сложно не отвлечься, когда тебе демонстрируют почти идеальную грудь. Не оставляя никакого места для секретов. Вторая эльфийка тут же подскочила с другой стороны, прижимаясь бедром к столу и наливая кофе.

— Тони? — голос Арины звучал ехидно и самую малость раздражённо. — У тебя пинг скакнул. Перезагрузить? Или может им отгрузить?

Я выдохнул. Качнул головой, отгоняя наваждение и отводя глаза от уже выпрямившейся эльфийки.

— В норме, — буркнул я, отводя взгляд. — Ждём Пикса и запускаемся.

Ушастик даже не поднял головы. Продолжал настраивать в «Сове» бота, который должен был принимать заявки. Именно о нём мы и говорили, пока поднимались сюда по лестнице.

— Почти готово, — озвучил он, услышал своё имя. — Ещё чуть и можно запускать.

Железобетонный. Покосился тоже, куда без этого. А когда эльфка в юбке, наклонялась, вовсе секунды четыре на её зад пялился. Но ту же вернулся к работе.

Зато Гоша, который до этого протирал револьвер, замер с открытым ртом. Обошёл секретарш по кругу.

— Япнуться-жахнуться… — выдохнул он. — Вот это я понимаю — фортификация! Шеф! Ты глянь на эти бастионы! Таких только бронебойными брать!

— Попытка подкупа руководства материальными ценностями и полуобнажённой натурой, — тут же вставил Сорк, косясь на бутерброды с ветчиной. — Параграф сто восемь Кодекса о гастрономической лояльности! Но мы можем рассмотреть смягчающие обстоятельства! Или оставить только взятку натурой.

— Кринж. Аура ярости пропитала чат, — прокомментировала Арина, снимая эльфиек крупным планом. — Девчонки, вы на ветру не мёрзнете? Женская часть чата пишет, что желает скорейшего провала в текстуры. Но лайки от мужской валят потоком, так что работаем. Только совсем догола не раздевайтесь.

Эльфийки, услышав про камеру, тут же развернулись. Одна послала в камеру воздушный поцелуй. Вторая «поправила» рубашку, почти полностью обнажив грудь.

— Господин Белый, — та что в шортиках, подошла ко мне вплотную. От неё пахло ванилью и страхом потерять тёплое место. Положила руку мне на предплечье. Пальцы у неё заметно дрожали. — А скажите… Нас ведь не уволят?

— Фот-тап говорил, что если вы вернётесь, всех разгоните, — подхватила первая. — Или убьёте. Но мы… мы стараемся.

Вот на этом моменте я наконец смог чуть отвлечься и посмотреть на них непредвзятым взором. Осознав очень простую вещь — в их глазах не было коварства роковых женщин. Только паника провинциалок, которые боятся оказаться на улице. Весь этот флирт был их единственным щитом. Уверен — они бы и дальше легко зашли. Что-то подсказывало — текущую работу обе получили именно таким способом. Правда, в моём случае этого не требовалось.

— Мы всё умеем! — жарко заверила эльфка в шортах. — И кофе готовить, и документы приносить.

— И массаж делать, — влезла её напарница. — Плечи, ступни. То, что между ними… По-всякому…

Арина фыркнула, едва сдерживая смеха. Гоша молча пялился на задницу той, что была одета в юбку. С его ростом, гоблин должен был видеть всё в малейших деталях. Сорк не сводил взгляда со второй. Пожалуй, пора заканчивать. Пока мы случайно не начали съёмку порно.

— Массаж никому не требуется, — я убрал пальцы эльфийки со своей руки. — А подносы оставьте. Сейчас — возвращайтесь к работе. Если ни в чём не замешаны — никто вас не тронет.

Девчонки выдохнули так, словно я только что их помиловал. Прямо на эшафоте.

— Спасибо! — выдали они хором.

— Чат сейчас просто рванёт, — фыркнула Арина. — Зато донаты льются рекой. О! Тут голосование… Кто из них первой возьмёт у дарга в…

На момент замерев, она клацнула по экрану.

— Забанен, — довольно заявила девушка. — Такая голосовалка только за бабло. Сто штук на бочку и запускайте опросы. А вы девочки, свалили бы отсюда. Пока я вас тоже не забанила.

Угрозу секретарши считали моментально — тут же рванули вниз. Мужская часть нашей команды дружно проводила их взглядами. После чего Пикс заявил, что всё готово. Можно запускать.

— Значит запускаем, — скомандовал я, беря с подноса дольку грейпфрута.

Да, Арина вела стрим всё это время. Показывала ситуацию. Но она давала только комментарии общего плана. Плюс, её аудитория была размазана по всей империи. Тем более это новый личный аккаунт.

У меня, ситуация с подписчиками тоже была двойственной. Там всяких разных было дохрена. Но в том числе — местные. Ещё с тех времён, когда я вёл трансляцию с этой же крыши, рассказывая о наезде на газету.

— Поехали, — сказал я. — Сначала чат, потом детали.

Договорив, нажал кнопку.

Экран телефона мигнул. Счётчик зрителей рванул вверх. Ну, или мне так показалось. Плюс сто двадцать человек за три секунды — это же круто, верно?

— Приветствую Царьград, — озвучил я в камеру. — Давно не виделись.

Пауза. Взгляд на цифру зрителей. Вроде собираются. Уже четыреста.

— Вы все могли видеть новости, — продолжил я. Тони Белый боится даргов. Тони Белый ненастоящий орк. Может даже о том, что Тони Белый прячет преступников.

Усмехнулся. Покачал головой.

— Так вот. Это враньё. И сейчас я покажу вам, откуда оно взялось. Пикс, давай видео, — я повернул телефон и переключил камеру, начав снимать большой экран.

На мониторе запустилась запись. Чуть подрагивающая камера показывала экран ноутбука Фота, каким он был двадцать минут назад.

— Знакомьтесь. Это чат бывшего главного редактора газеты. Фоти-тапа, — добавил я немного контекста. — Того самого, который сейчас бегает где-то по городу с моими деньгами.

Арина подошла ближе, дублируя картинку.

— Смотрите внимательно, — комментировал я. — Вот здесь, он умоляет своих кураторов арестовать меня. «Сделайте что-нибудь!!! Он меня убьёт!». Паника настоящей крысы.

Видео шло дальше. Количество зрителей перевалило за полторы тысячи.

— А вот здесь, он лжёт. Нагло и цинично. — Я ткнул пальцем в строчку на экране, где Фот утверждал, что я прячу Ланни-скош. — Пишет, что гоблинка у меня. Это бред. Про Ланни никто ничего не слышал со времён бойни в зоне отчуждения. Она пропала после «мирного марша кобольдов». Мы понятия не имеем, где она прямо сейчас. Но Фот знал, что это идеальная наживка для полиции. И скормил им эту ложь, чтобы спасти свою жопу.

В комментариях начиналось безумие. Полноценное. А я набрал адвоката. Естественно, предупреждённого заранее. И подключившегося к трансляции прямо из своего офиса.

— Виталий, — громко заговорил я, увидев его картинку. — Что именно грозит Фоти-тапу?

— На связи, — сухой голос адвоката раздался из моего телефона. — Хищение в особо крупных размерах, мошенничество, заведомо ложный донос. В гражданском иске мы будем требовать десять миллионов. Сколько запросит полиция — их дело. Но думаю выйдет не меньше десятки.

— А ещё нарушение Указа о высотном регламенте Императорской Садовой Палаты! — влез Сорк, отпивая кофе. — Эти пальмы оскорбляют чувства местных голубей!

В этот момент дверь снова открылась.

На крышу, спотыкаясь, вывалился молодой гоблин в очках. Один из тех, что сидели внизу.

— Г-господин Белый… — заикаясь, начал он.

Чего он бледный-то такой? Стоит, в словах путается. Нахрена поднимался тогда? А, стоп! В него Гоша из револьвера оказывается целится.

— Не стреляйте! Я просто спросить! — умоляюще заявил ушастик.

— Спрашивай, — разрешил я, негодующе посмотрел на Гошу, который сделал вид, что ничего не понял и уже спрятал оружие в кобуру.

— А чё с нами будет? — поинтересовался приободрившийся коротышка. — Зарплату дадут или в расход отправят?

— Кто работал честно тому зарплату, — отрезал я. — Остальных — в тюрьму.

Он медленно кивнул.

— Ты вот воровал? — уставился на него Гоша. — Пёр чё-нить?

— Н-нет! Я только титры накладывал! — испуганно покосился на него медийщик.

— Тогда иди и работай! — рявкнул одноухий гоблин. — Скажи остальным, ребрендинг начался. И не все его переживут. А кто попытается бежать — точно сдохнет.

Ушастик ещё раз наклонил голову и исчез. Настолько стремительно, что я даже вставить ничего не успел. Осталось только снова навести камеру на монитор.

Видео там уже дошло до сообщения Фота про эльфиек. «Вечером чё как? Я могу взять этих остроухих шлюшек и подвалить.»

Гоша, который до этого спокойно жевал бутерброд, подавился.

— Чё⁈ — взревел он, влезая в кадр. — Это он про кого? Про наших сотрудниц⁈ Ах ты ж плесень канальная!

Он сунул лицо в объектив.

— Слышь, Фот! Я тебе уши оторву и в глотку забью! Шлюшек он возьмёт! — ярился гоблин. — Ты у меня возьмёшь! Ствол моего револьвера!

— Гоша выражает общее мнение коллектива, — подытожила Арина. — Зрители поддерживают. Донат пять тысяч с подписью «На патроны». Ещё один на пятнашку. С примечанием «Верните тёлочек».

— Резонно, — кивнул я. — Я бы тоже лучше на них смотрел, чем на себя. Но есть нюанс.

Показав зрителям последнее сообщение от Фота, я переключил камеру. Посмотрел в неё.

— Я объявляю охоту, — заявил я. — Пятьсот тысяч рублей тому, кто укажет местоположение Фоти-тапа и поспособствует его задержанию.

— Бот в «Сове» уже работает! — заговорил Пикс. — Ссылка в профиле прямого эфира. Кидайте фото и локации.

— Не пытайтесь обмануть, — предупредил я. — Деньги только за результат. Если видите испуганного гоблина в дорогом костюме — снимайте его. Фотография Фоти-тапа тоже прикреплена. Всматривайтесь в лица.

На карте города, которую Пикс вывел на соседний монитор, начали появляться красные точки. Сначала одиночные. Потом десятки. Сотни.

Город проснулся. Пятьсот тысяч — серьёзная сумма. Раньше я бы и сам ради неё побегал. Дохрена денег ведь.

— Время пошло, Фот, — сказал я в камеру. — Беги. А лучше сдавайся. Или прыгай в Босфор.

Озвучив последние слова, я завершил трансляцию. Нажал на кнопку публикации ролика.

Арина опустила телефон. Свой стрим иллюзионистка тоже вырубила.

— Охваты бешеные, — выдохнула она, смотря на статистику поста со ссылкой на бота, который я выложил в Агоре перед закрытием прямого эфира. — Тони, это топ. Весь Царьград ищет ублюдка.

— Есть контакт, — внезапно сказал Пикс. — Видеоподтверждение. Три минуты назад. Бульвар Ивана Второго. Зона отчуждения.

Я повернул голову. На видео и правда был Фот. Перепуганный, в каком-то щегольском костюме. В компании пара свенгов, что вместе с ним стремительно неслись вперёд. Вынырнув из одного проулка и тут же исчезнув во втором.

Он действительно отправился в зону отчуждения. Значит — хочет уйти под Мглу. Туда, где его никто и ничто не спасёт. Очередная ошибка.

Глава IV

Я не ехал, а натурально летел…

Кью несла меня так, будто у неё в голове был только один режим: «не тормозить». Честно говоря, мне нравилось. Ветер свистел в ушах, выдувая лишние мысли и оставляя только одну цель.

Бетонная стена периметра становилась всё ближе. Арина держалась за мой пояс, но я чувствовал, как она ёрзает, пытаясь одной рукой манипулировать планшетом. Её собственный телефон сейчас был бесполезен — блондинка пыталась авторизоваться на моём, чтобы запустить прямой эфир из седла.

Понятное дело, получалось у неё не очень. Размер великоват для таких пальчиков. Одной рукой не справиться.

— Хочу себе новый телефон! — крикнула она мне в ухо, перекрикивая ветер. — Подаришь?

Я аж на секунду из состояния своего дзена выпал. А потом в голос заржал.

— Что? — обиженно поинтересовалась девушка, практически прижимаясь губами к моему уху. — Ничё тот факт, что я серьёзно?

— Подарю! — чуть повернул я голову. — Будешь снимать контент везде и всюду. Даже сидя на Кью.

КПП встретил нас четырьмя фигурами в штурмовой броне. Тот самый «космодесант», который я увидел в первый день своей новой жизни.

Честно говоря, я не ожидал, что у нас могут возникнуть какие-то проблемы. В конце концов, мы тут уже примелькались, мягко говоря. Меня на этом посту каждая собака знает. В смысле каждый мундир.

Но к моему удивлению, взять и просто заехать внутрь, нам не дали. Стоило оказаться за воротами, как тут же загудели турели, а сами полицейские чуть приподняли стволы крупнокалиберных штурмовых комплексов. Я уже и отвык от них малость. Подзабыл насколько это солидно смотрится.

Пришлось натянуть поводья. Кью, высекая искры копытами, остановилась в метре от лидера четвёрки. Косуля тяжело дышала и склонив голову, рассматривала полицейского.

Сам «космодесантник» сделал шаг вперёд. Заговорил.

— Притормози, дарг. И помни, мы присматриваем за тобой, — он зачем-то дёрнул левой рукой. То ли хотел на что-то показать, но потом передумал, то ли нервный просто. — Нам не нужна новая бойня.

Он это сейчас серьёзно? Я даже не знаю, что на такое сказать. Какая ещё бойня? Мне всего лишь нужен один, отдельно взятый гоблин.

— Да ладно тебе, — послышался голос сбоку.

Квартальный надзиратель Ягодка. На ступеньках квартального же штаба. Всё в том же самом мундире.

— Конечно, мы следим, — он довольно ухмыльнулся. — Десятки дронов в воздухе. Снимают всё, что можно продать. «Безумный дарг рвёт глотки» — это ж топ-новость!

Пикс, не слезая с квадра, молча повернулся в сторону полицейского. Камера у гоблина работала непрерывно. Так что он фиксировал. На всякий случай.

Гоша, услышав про торговлю, оживился так, будто ему предложили открыть франшизу ларька с шаурмой.

— Слышь, начальник! А ты инвестор, я погляжу? — впился он взглядом в Ягодку. — В «пыль Бараза» вложиться не хочешь?

Ягодка, понятное дело, завис. Как и четверо его бронированных коллег. У них даже сервоприводы брони гудеть перестали.

— Чего? — переспросил он. — Какая ещё пыль, ушастый? Ты там белены пережрал?

— Легко конвертируемая в бабло! — радостно пояснил Гоша, доставая из кармана маленькую, запаянную колбочку с красной субстанцией. — Натуральная! Сертифицированная! Прах того самого Бараза, которого шеф завалил! Мы его собрали, расфасовали — и теперь это актив!

Гоша двинул косулю вперёд. Потряс колбочкой перед носом ошарашенного полицейского.

— Котировки растут! Фьючерсы на мёртвых врагов — тема! Бери сейчас, пока дёшево! — принялся сыпать ушастик слоганами. — Через месяц, когда мы всех зачистим, цена взлетит до небес! Пыль сама себя не продаст!

— Согласно статье о нерегулируемых финансовых активах, — тут же вставил Сорк, выглядывая из-за спины командира, — данный продукт не облагается налогом как предмет культа! Инвестиционная привлекательность — три тысячи процентов годовых! Риски минимальны!

Ягодка смотрел на них секунд пять. Потом захохотал. Согнувшись пополам и натурально содрогаясь от хохота.

— Шатать тебя берёзой, гоблин… — выдавил он сквозь смех. — Валите уже. Пока я не решил взять налог на воздух.

Он махнул рукой. Шеренга расступилась. Тогра, проезжая мимо полицейских, демонстративно газанула, заставив их отшатнуться.

— Удачи, отмороженный, — бросил Ягодка нам вслед. — Постарайтесь ничё не разрушить.

Мы проехали вперёд. Промчали мимо штаба. И оказались на знакомых улицах. Вообще странно, наверное — считать подобное место домом. Но реально — сейчас потянуло чем-то знакомым. Привычным таким. Домашним.

Хм. Если подумать — прям как в том анекдоте, где турист сознание потерял, а потом около выхлопной трубы отдышаться пробовал.

Стоп. А это что?

Справа, на стене трёхэтажного дома, который выглядел так, будто пережил два землетрясения и падение метеорита, красовалась огромная, криво намалёванная мелом таблица. Возле которой толпился народ.

«БУКМЕКЕРСКАЯ КОНТОРА "ПОСЛЕДНИЙ ШАНС'».

Принимаем в залог внутренние органы! мглистых тварей.

Я успел выхватить взглядом самые верхние строчки.

"Тони спалит город" — 1.05"Фот сбежит" — 3.00"Ягодка возьмёт взятку" — ставки не принимаются."Тони станет императором" — 500.00

Организаторы этого тотализатора явно не дружили с инстинктом самосохранения. Разместить ставки на смену власти в пятидесяти метрах от имперского КПП? Это даже не смелость. Слабоумие и отвага. Видимо, расчёт был на то, что полиции на всё с пробором положить. Вот только если об этом узнают в Тайном Приказе, к стенке поставят всех. Вне очереди и без суда. За оскорбление Его Императорского Величества и подстрекательство к мятежу.

На углу следующего дома какой-то мужик в рваном плаще выгуливал кирпич.

Обычный, красный кирпич на толстой цепи. Только с маленькими ножками внизу. И чем-то вроде глаз на его передней части.

Когда мы проезжали мимо, эта хреновина вдруг подпрыгнула и злобно зарычала, пытаясь цапнуть Кью за копыто. Рот у него вроде был совсем маленький. А вот звук, как от работающей бетономешалки.

— Фу, Барсик! — дёрнул цепь мужик. — Нельзя! Это свои! Свои, говорю!

Кью скосила на кирпич красный глаз и презрительно фыркнула. Айша, ехавшая позади, оскалилась и положила руку на дробовик, оценивая потенциальную цель.

— Вроде и минус, — прокомментировала Арина, передёрнув плечами. — Но может и плюс. Надеюсь, он привит.

— Наверняка, — отозвался я. — Инъекцией жидкой ртути. От всего сразу.

Арина, которая в очередной раз пыталась авторизовать свой аккаунт на моём планшете, тихо хмыкнула. И сменила тему.

— У тебя тут сообщения, — проговорила она мне в правое ухо. — Целая пачка уведомлений.

Не сбавляя скорости, я оглянулся на Пикса. Он нынче тоже был добавлен в командирские чаты. В случае чего — должен просигнализировать. Но ушастик спокойно восседал на квадроцикле.

Ладно. Придётся глянуть самому. Только сначала чуть притормозить.

Как выяснилось, спустя тридцать секунд, это было всего лишь послание от Кэпа, который не так давно вернулся из Еревана, возглавив местную базу. Сразу после того, как я понял, что основные силы напрочь завязли в Армении.

Гоблин докладывал, что бойцы подняты по тревоге и готовы к бою. Если понадобится — могут немедленно выдвинуться в любую точку зоны отчуждения.

До ворот базы оставалось всего ничего. Мы уже мчали мимо знакомых ориентиров. Развалины старого клуба, площадь с покосившимся памятником…

Вот именно после неё на дороге показались новые фигуры.

Впереди шёл Григ. Киборг, который когда-то считал себя много выше новичка-дарга. Теперь же, вместе со мной входил в состав местного самоуправления.

Я придержал Кью. Айша и Тогра тут же выдвинулись на фланги, тормозя и вскидывая оружие. Гоша помахал в воздухе гранатой.

— Дарг, — Григ кивнул, настороженно покосившись на гранату в руке одноухого коротышки. — Слышал, ты устроил большую охоту. Ищешь крысу.

— Уже нашёл, — ответил я. — Теперь догоняю.

— Знаю, — Григ сплюнул на асфальт. — Видел трансляцию. И слышал про твоего «медийного короля». Он пять кило золота отвалил за проход. Не торгуясь.

Гоша скрежетнул зубами. Для гоблина «не торгуясь» звучало как диагноз. Приблизительно на одном уровне с предательством.

— Кому отвалил? — подался я вперёд, чувствуя захлёстывающий меня гнев.

— Чужаки, — сверкнул механическими глазами киборг. — Свенги из диких.

— А повели его куда? — сразу перешёл я к сути. — В какое место?

Один из людей Грига, нижнюю часть лица которого прикрывала медицинская маска поднял руку, показывая экран планшета. Ткнул пальцем в мерцающую точку на карте.

Пикс тут же свесился с квадра, нацеливаясь камерой.

— Здесь их видели минут десять назад, — пояснил сталкер.

Я присмотрелся. Оценил расстояние. Прикинул. Снова взглянул на Грига.

— Если это ловушка, — я понизил голос, — Я вернусь. И выверну вас всех наизнанку. Буквально.

— Мы не идиоты, Тони, — спокойно ответил Григ. — Никто не любит крыс. И война с тобой нам не нужны. Это реальная наводка.

Я кивнул.

— Если так, — ответил я, начав разворачивать Кью. — То благодарю. Сочтёмся.

— Стой! — когда я уже был готов направить косулю назад, позади послышался напряжённый голос киборга. — Прежде чем рванёшь убивать своего гоблина, тебе надо услышать кто именно повёл его под Мглу.

— Шаранцы, — произнёс Григ, с таким видом, как будто всё объясняло. — Из Медного Яра.

Сначала я задумался. А потом нахмурился.

Название было знакомым. Слышал краем уха, когда изучал сводки имперской географии. Медный Яр. Город-воронка где-то в районе Урала, построенный прямо в кратере аномального происхождения.

— Это которые рудокопы? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — кивнул мне член самоуправления. — Только это не шахтёры. Свенги, что там живут. Шаманские. Они не лезут в астрал, как вы, дарги. Они с ним договариваются.

Ничего себе. Впервые слышу. Гоша, судя по его охреневшей морде лица тоже.

— И чё? — живо поинтересовался он. — Он с ними тоже договаривается?

— А? — повернулся к нему Григ. — Кто?

— Астрал, — терпеливо объяснил зеленокожий коротышка. — Отвечает? Или эти типы в одни ворота долбятся?

Киборг не сразу нашёлся с ответом.

— Отвечает, — наконец кивнул он. — Иначе б не выжили. Под тем Яром везде сплошная Мгла. Потому и руда уже полвека, как не кончается.

Занятно. Надо бы задобрить. Позже только.

— Стоп! — рыкнул я на Гошу, который после упоминания «вечных залежей», сразу же вскинулся, собираясь задать вопрос. — О добром, вечном и бабле — потом. Сейчас о Фоте. Сколько их с ним? Насколько опасны?

— Двое ведут. Профи. Говорят умеют ходить под Мглой так, что та их за своих принимает, — качнул головой Григ. — Пойдёшь за ними по обычному следу — сгинешь. По кругу водить будут, пока от истощения не сдохнешь или пока твари не порвут.

Те, кто никогда не был под Мглой, любят придумывать всякие небылицы. Чуть ли не персонифицировать. Скажи такое сталкеру — поржёт тебе в лицо. Но вот с теми, кто никогда её толком не видел, работает.

— Звучит как вызов, — усмехнулся я. — И требует проверки.

Страха не ощущалось. Не заточена под него даргская биохимия. Было то самое чувство, которое возникает, когда на торгах появляется сильный конкурент. Азарт. Желание проверить, чья стратегия окажется выигрышной. Шаманы против астрального воителя. Духи Мглы против даргской ярости.

Вздохнув, Григ протянул мне руку.

— Удачи, дарг, — сказал он. — Не сдохни. Потерю тебя наше самоуправление не переживёт.

Хм. Так вон оно в чём дело. Я то ещё подумал — ни хрена себе у бывшего криминального авторитета, который сюда прямо с каторги попал, чувство локтя проснулось. Мало того, что ничего не попросил, так ещё сам нашёл и всё выложил.

А он оказывается, на самом деле переживает, что меня убьют. И тогда вся схема с «законной властью ЦОТ-132» накроется.

Вы ж помните, да? Всю эту историю на самой грани, базой для которой послужил принцип «что не запрещено, то разрешено». С точки зрения Грига, я похоже был тем самым столпом на котором она держала.

Вроде и приятно. Однако, при этом он всерьёз рассчитывал, что меня может прикончить парочка свенгов. Что уже обидно.

Через пять минут я остановил Кью в паре десятков метров от границы Мглы.

— Техника, стоп, — скомандовал я. — Дальше идут только те, кто на косулях.

Айша и Тогра заглушили двигатели байков. Пикс остановил квадроцикл. Даже отсюда было видно, как рябят экраны их приборов. Слишком близко к Мгле.

— Значит так, — я принялся распределять задачи. — Пикс, ты остаёшься за главного по медиа. Твоя задача — выявить тех, кто реально работал с Фотом. Восстановить управляемость и запусти работу. И разобраться с договорами — тут поможет Виталий.

— Принято. Сделаю, что смогу, — кивнув, гоблин потёр нос, смотря на меня без особой уверенности. — Но не гарантирую. Я ж технарь, ваще. Если глобально смотреть.

— А я дарг, — озвучил я ему в тон. — Если глобально. Отвыкай не верить в свои силы.

Тот медленно наклонил голову. Вот и хорошо.

— Айша, Тогра, вы силовое сопровождение, — продолжил я. — Прикрывать и помогать. Без острой необходимости силу не использовать. Убивать — только в самом крайнем случае.

— Эй, — возмутился Гоша, ёрзая в седле. — Чё эт Пиксу такая малина? Он значит восстанавливать управляемость рванёт. Эльфиечек там запускать к себе на ковёр будет. И эт всё, пока мы под Мглой будем?

— Ты ничё не перепутал? — раздался рычащий голос Тогры. — Скотина похотливая!

Свенга слезла с мотоцикла. Вплотную подошла к Геоше. Что забавно — та даже не пыталась прикрыть хозяина. Никак, женская солидарность.

— Если узнаю, что ты хотя бы глянул в сторону этих крашеных курочек, — прошипела она, ласково поглаживая голенище сапога Гоши, — Я тебе второе единственное ухо оторву. А кое-что ещё прокушу.

Орчанка даже зубами клацнула для наглядности. С такой эспрессией, что у меня самого инструмент заныл. Нельзя же так. Опасно ведь! Для психики.

Гошу тоже проняло. Весь его боевой запал куда-то испарился.

— Да я чё… Я ничё, — пробормотал он, отодвигаясь от её руки. — Так… О дисциплине пекусь. Про кадры думаю.

— О кадрах я позабочусь, — отрезала Тогра. — Вали уже отсюда. И не вздумай там сдохнуть.

— Высокие отношения, — хмыкнула Арина, усаживаясь поудобнее за моей спиной.

Вообще смешанные, конечно, у них отношения. Одна высокая, а второй карлик. Или это слишком низкая шутка?

Хм. Как-то меня снова понесло совсем не туда. Помню, в старом мире был такой тренд — «он/она считает, что мне нравится интеллектуальный юмор». А потом шла нарезка беспощадного тупняка. Чаще всего интуитивно смешного, но охренеть насколько старого. Вот и мой разум сейчас провернул нечто похожее. Только в гордом одиночестве.

Достав планшет, проверил сообщение от Кэпа. Экранирование позволяло устройству работать вблизи Кью. Но под Мглой он всё равно отрубится. Иначе бы все с такими ходили.

Гоблин сообщал, что лично возглавит группу ожидания. Резерв, который будет готов рвануть под Мглу сразу, как заметит красную ракету. Да, немного рискованно — хрен его знает, кто ещё может бахнуть сигналку. Но другого способа коммуникации у нас не имелось.

Взревели двигатели мотоциклов и квадра, которые рванули в обратном направлении. А я убрал на место планшет и развернул Кью мордой в сторону плотного тумана.

Шаранцы значит. Свенги, чьё племя умеет договариваться с Мглой. Интересно будет на этом посмотреть.

Глава V

Стоило оказаться внутри, как я прикрыл глаза, переключаясь на астральное зрение.

Здесь, под Мглой, мои способности работали на максимуме. Если в городе приходилось напрягаться, чтобы прощупать квартал, здесь я чувствовал всё в радиусе полутора километров.

В каком-то роде это было проблемой. Ожидал увидеть пустоту и яркую нить следа. А увидел восточный базар в час пик.

Вокруг всё кишело жизнью. Точнее, почти-жизнью. Мглистые твари во всём многообразии. Мелкие, крупные, ползающие, летучие. Астрал светился тысячами разнообразных форм. Плоские блины духовной ткани парили над крышами, сгустки пульсировали в подвалах, кто-то шнырял между домами. Не говоря уже о тех, что были внутри зданий. Отыскать здесь след Фота и двух шаранцев — всё равно что пытаться услышать шёпот на рок-концерте.

— Пусто? — спросила Арина, с интересом поглядывающая по сторонам.

— Наоборот, — морщась, ответил я. — Слишком густо. Фона столько, что ни хрена непонятно.

Притормозив в паре кварталов от границы, дальше двинулись шагом. Кью то и дело довольно фыркала, поводя головой по сторонам. Пару раз вовсе пыталась свернуть в сторону. Судя по всему, косуля была рада вернуться домой.

Я же, поняв, что попытки не приносят результата, сменил тактику. Варнес показывал мне сразу несколько поисковых печатей. Одну из которых я даже запомнил. Хитрая конструкция, которая подсвечивает всё что ты видишь. Акцентируя внимания на совсем слабых оттенках.

Астральный след ведь остаётся после каждого живого создания. Обычно, почти неразличимый. В городе, где постоянно снуют массы людей, толку от него нет. А вот под Мглой, где разумных раз-два и обчёлся, а мглистые твари фонят совсем иначе — шанс есть.

Нырнув ещё чуть глубже, принялся выстраивать печать. Вроде ничего сверхсложного в ней не было. Но одна маленькая ошибка и всё — структура прекращала работать. Основная проблема была в том, что я никак не мог вспомнить точное расположение всех линий. Что, спустя минуту заставило активизироваться Гошу.

— Раз ваша магия не фурычит, — заявил он, спрыгивая с седла, — будем работать по старинке. Дедовскими методами!

Гоблин упал на четвереньки. Пополс по потрескавшемуся асфальту, присматриваясь к нему. Потом поднял какой-то камушек. Усевшись, покрутил его в руках, косплея Шерлока Холмса и внимательно изучая. Лизнул.

— Чувствую! — провозгласил он. — Битум! С нотками подошвы сорок второго размера!

— Нарушение санитарно-эпидемиологических норм! — тут же прокомментировал Сорк, морщась с высоты седла. — Облизывание дорожного покрытия категории «Б» в зоне повышенной биологической опасности! Гоша, ты хочешь стать нулевым пациентом новой чумы?

— Я ищу улики! — огрызнулся Гоша, пробуя на вкус обломок кирпича. — У свенгов специфический привкус. Кисловатый. Как у…

— Не продолжай, — попросила Арина. — У меня сейчас мозг япнется. Такой контент пропадает… Мы бы сейчас порвали топы просмотров. «Гоблин-следопыт против Зоны». Почему здесь нет сети? Это бесчеловечно!

Пока Гоша дегустировал мостовую, за ним из тумана подтянулась какая-то мглистая дрянь — тощая, длинношеяя, с тремя рядами слепых глаз и добрым десятком ног. Косули тут же повернули голову. Арина ловко нацелила автомат. А сам гоблин взвёл курок револьвера, наведя ствол на странное неказистое создание.

— Знаешь дракона? — поинтересовался он. — Эт я ему жопу сжёг. А терь прикинь, чё с тобой сделаю?

Дрянь задумалась. Потом обиженно чихнула и попятилась, растворяясь в тумане.

— Вот именно поэтому я остаюсь в седле, — заявил Сорк. — Техника безопасности, статья четвёртая!

Интересно, однако. Раньше я таких странных хреновин тут не видел. Как и такого количества летающих обитателей Мглы. Да и тараканов стало намного больше.

Жаль призраков больше нет. Вернее, вокруг-то их полно. Но это не профессор с дочерью. Поговорить не выйдет.

Печать была готова. Уже секунд десять как. Только моих надежда совсем не оправдала. Ничего нового оттиск не продемонстрировал.

Поэтому я снова погружался глубже углубился. Реальность понемногу менялась. Как будто становясь чуточку прозрачной. Хотя, не. Ни хрена ж не прозрачная, на самом деле, чё я несу то? Просто всё как-то… Истончалось что-ли. Вот смотрю сейчас на стену дома, а она как будто не из камня сделана, а из тонкой древесной плиты. Как декорация в театре.

Странное ощущение, на самом деле. Особенно, если такое под землёй происходит. Там мозг просто разрывает к хренам от диссонанса.

Одно огорчало — обнаружить противника это не помогало. Ни грамма новой информации.

Я продолжал крутить головой и давить на астрал, пытаясь погрузиться ещё глубже. Не могли же они просто исчезнуть. Должен был остаться след. Не хотят же они сказать, что парочка орочьих шаманов внезапно оказалась настолько искусной, что смогла обвести вокруг пальца даргского астрального воителя?

Контуры Астрального Плана, которые проявились перед глазами через несколько минут, больше не пугали и не удивляли. Всего третий раз, а я уже привык.

Ладно. Теперь ещё одну печать. Которую я соберу уже на этом уровне погружения.

Оттиск сформировался быстро. Почти моментально. Но когда я «запустил» его в дело, произошло неожиданное. Конструкция столкнулся с «медузой». Одной из тех самых, что населяли План и успешно использовались мной в качестве оружия.

В момент соприкосновения грани многогранника вспыхнули. Конструкция не прошла насквозь, как я автоматически предположил. Она ярко полыхнула. И растворила создание Астрального Плана.

Сквозь меня как будто хлынул поток ледяной воды. Бодря, заставляя скрипеть зубами от дикого ощущения холода и безумно расширяя каналы восприятия. Как будто ходил с забитыми ушами, а потом кто-то вытащил затычки разом.

Охренеть же! Так можно что-ли было? использовать местных «жильцов» для наращивания мощи печатей? Вот ведь Варнес! Хитрожопый старый дарг. Мог бы давно рассказать.

Фауна Астрального Плана сработала как батарейки. Печать поглотила «медузу», расщепила её и усилилась.

Теперь я буквально видел всё. Вплоть до совсем старых следов и остатков астральных тел в местах гибели тех или иных обитателей Мглы. Мог отсечь ненужной и зафиксироваться только на отдельных следах. Подсветить именно те линии, которые нужны. Да много чего.

В первые секунды казалось, что картинка точно та же, что раньше. Только чуть более чёткая. А потом пришло осознание.

Твари двигались неправильно. Вон те три, что шли вдоль стены.

Мглистые создания хаотичны. Дёргаются, замирают, меняют траекторию. А эти шли ровно. Целенаправленно. Чуть-ли не след в след.

Забавно. И если на то пошло — интересно. В первый раз вижу, чтобы кто-то маскировался под создание из-под Мглы. С другой стороны — подобных шаманов я тоже раньше не встречал. А ход, в целом логичный. Они ведь знали, кто пойдёт по следу. Значит — уж точно могли предположить с чего я начну.

Впрочем, это им не помогло. Теперь я видел след. Ещё немного и орки поймут, что иногда золото не является аргументом. Потому как на тот свет его с собой забрать невозможно.

След вёл на северо-запад, вдоль широкого проспекта с провалившимися витринами магазинов. Когда-то тут наверняка толпились люди, выбирая шмотки и жуя уличную еду. Теперь проспект принадлежал тараканам.

Первого таракана мы встретили через десяток домов. Здоровенный, сантиметров семьдесят в длину, он выполз из подвального окна и замер посреди тротуара, шевеля усами. Хитиновый панцирь блестел, как лакированный. Кью обошла его стороной, брезгливо фыркнув.

Раньше на таких охотились. Срезали усы и сдавали скупщикам ингредиентов. Работа не для слабонервных — тварь могла цапнуть жвалами так, что без пальцев останешься. Сейчас они встречались заметно чаще. Практически сразу же — ещё один. Потом сразу три, бегущие вдоль стены. Ещё парочка, деловито копошащаяся в куче чего-то на углу дома. Их было в несколько раз больше, чем раньше. Мгла менялась, и фауна менялась вместе с ней.

Один из тараканов не успел убраться с дороги. Кью наступила.

Хруст. Влажный, отвратительный.

— Фу, — прокомментировал Гоша, оглядываясь на раздавленную тушку. — Кью, ты чё творишь? Это ж улика! В смысле, вдруг он был свидетелем!

Косуля повернула голову. Глянула на гоблина красным глазом. Как на полного идиота.

Торопиться было некуда. Трое «ряженых» двигались размеренно, не спеша. Расстояние сокращалось стремительно. Логистика элементарна — косуля шагом идёт быстрее пешего свенга. Ещё чуть — и мы увидим их спины.

Вот кстати. Знаете, что самое обидное в погоне, когда ты — охотник? То, что расслабиться нельзя. Вроде и понимаешь, что цель никуда не денется. Почти видишь её перед собой. А мозг всё равно работает на повышенных оборотах, прокручивая сценарии. Что если ловушка. Или засада. Вдруг у них есть то, чего ты не предвидел.

Впрочем, ещё обиднее, когда, мозг оказывается прав.

На восьмой или девятой минуте преследования астральная картинка изменилась. След «теней» свернул. И метров через двадцать, на перекрёстке, пересёкся с чем-то крупным. Два объекта. Массивные, четвероногие. Которые сами к ним пришли.

Я притормозил Кью. Знакомые следы. Очень похожи на… Стоп. Ну ни хрена себе.

— Что? — Арина моментально подобралась, почувствовав изменение настроения.

Перепроверил. Потом ещё раз. Ошибки быть не могло. Характерный спектр — мглистые косули. Такие же, как наши. Две штуки. Следы вели к «шаманам» и дальше уходили вместе с ними.

— У них животные, — процедил я. — Мглистые косули. Тоже две. Дальше пошли на них.

Несколько секунд все переваривали.

— Подожди, — Арина нахмурилась, от удивление даже забыв про сленг. — В смысле такие же, как наши?

— В точности, — мрачно подтвердил я.

Тишина. Гоша шумно почесал обрубок уха.

— Эт чё получается, — протянул он. — Эти шмаглины рудокопные ещё и приманивать косуль умеют? Они ваще всё перепутали⁈

Меня это сейчас тоже изрядно напрягло. И немного раздражило. Хотя, кого я обманываю-то? Своих выдуманных зрителей. с которыми порой говорю в своей голове? Сейчас это звездец как выбесило. Даргская ярость из самых пяток вверх взметнулась. Требуя крушить, орать и подавлять. Однако некого. Свалили. На мглистых косулях. Сволочи!

Это же не лошади. Их нельзя поймать приручить сахаром и седлом. Не, ну в теории может и есть такая опция. Только сахар на сыр заменить. Вот только для такого, животных сначала надо поймать. С этим у кого угодно возникнут серьёзные проблемы.

А тут двое орочьих шаманов проделали это быстро и чисто. Прямо в процессе погони за ними. Косули подошли сами — и ЖДАЛИ в назначенной точке.

Это означало одну простую вещь — цели понимали Мглу лучше меня. Разбирались в ней глубже. Чувствовали тоньше. И вообще — если они могут такое — что ещё у них в арсенале?

Любопытство. Оно ударило волной. Смешиваясь с яростью и видоизменяя её. Теперь она стала иной. Холодной. Охотничьей. Той, что обостряет зрение и заставляет стискивать зубы.

— Читеры, — выдохнула Арина. — Маунты с текстур спавнились. Жаль репорт кинуть некому. Но ничё. Заваншотим нубов на респауне.

Блондинка демонстративно перехватила автомат, чуть двинувшись за моей спиной. И грудью так ненавязчиво по моей спине провела.

— Рихтану и заполирурю! — внёс свою лепту Гоша, передёрнув затвор пистолет-пулемёта. — На запчасти разберу! Их прах к Баразу бесплатным бонусом пойдёт!

— Статья сто шестьдесят пять! — тут же влез Сорк. — Неправомерное завладение мглистым транспортным средством без цели хищения! Или с целью! Отягчающее — использование шаманских бубнов без лицензии!

Глянув на них, я вернул внимание на след. И ударил Кью пятками. Косуля тут же рванула с места. Помчав вперёд так, как будто понимала всю важность ситуации. Возможно ощущала мою ярость. А может быть почувствовала нечто ещё. Следы того ритуала, которым подчинил ее товарок.

Мы неслись, рассекая туман и пугая тараканов. Вот хреново, что Эспры рядом нет. Возможно зря я решил оставить её в «Цитадели Феникса». С одной стороны — мощный стабилизирующий фактор, способный остановить почти кого угодно. Но с другой — тут бы она тоже пригодилась.

Движение. Скользнувшая в белой дымке тень. Какого хрена?

Здоровенная тварь, похожая на ската. Плоская, полупрозрачная, с размахом «крыльев» метра в два. Спланировала вниз, медленно снижаясь к нам.

— Воздух! — заорал Гоша.

Хлестнула очередь из пистолет-пулемёта. Пули вошли в животное, пробивая навылет. Скат даже не дёрнулся. Лениво изменив траекторию, поднялся выше и скользнул за угол ближайшего дома. Ему было плевать на свинец.

— Чё не так с этим миром? — возмутился Гоша. — Даже не чихнул!

Не припомню тут чего-то подобного в прошлые визиты. За пределами Царьграда встречалось всякое. Но и там вот таких скатов я не видел.

И он ведь не один такой — я хорошо чувствовал других таких же, поблизости. В солидном таком количестве.

Очередной квартал промелькнул мимо. Ещё один. Кью шла ровным галопом, не сбавляя. Астральный след вёл прямо, без петляния. Беглецы знали, куда шли.

— Слышь, Тони, — закричал Гоша. — Притормози малость!

Голос у гоблина королевских кровей заметно изменился. Ушастик перестал ёрничать и смотрел по сторонам с прищуром, который я у него замечал не часто.

— Место знакомое, чёт, шеф, — озадаченно продолжил он. — Вон тот перекрёсток. И фонтан с горгульей. Мы ж здесь были. Ну когда это… Того…

И правда. Были. Когда к академии Совалова ехали. Именно по этой дороге и пёрли. Каждый раз.

— Академия, — сказал я. — Какого хрена-то?

Более умных мыслей мой разум не выдал. Он вообще сейчас завис. Едва ли не синий экран смерти показывая. Потому как подобного выверта я никак не ожидал.

— Ага, — подтвердил Гоша. — Шмаглины эти читернутые, прямиком к ней и чешут. Ну дают, а? В Академию! Там же бетонированные. Они их через жопу япнут и не заметят.

Угу. Может оно всё, так и будет. Но есть другие варианты. Думать о которых мне сейчас совсем не хочется.

— Стоп, — Арина ткнулась подбородком в моё плечо. — Какая академия? О чём вы?

— Академия Совалова, — озвучил я, немного повернув голову. — Магическая. Заброшенная. Глубоко под Мглой. Там живут четверо «людей», которые вросли в здание.

Девушка согласно угукнула. Кью набрала скорость. А в моей голове уже крутилась другая мысль. Не слишком приятная. Академия Совалова. То самое место, откуда пришли найденные нами видеозаписи. Подавление сознания, контроль разума и хрен его знает, что ещё. Когда мы только появились, Федот Андреевич сразу намекал на какую-то тайну. Нечто, за чем охотились иные сталкеры. Этот разговор я продолжать больше не стал. Возможно следовало.

Ещё был букварь. Тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Физический объект, пропитанный межпространственной энергией. Он был запрятан под моей экипировкой. Прямо сейчас. И я тащил его обратно. В то место, откуда тянулись первые нити этой истории.

Знал бы что придётся туда заглянуть — оставил бы. Хрен его знает, что произойдёт в тех коридорах. Здание и без того фонило вибрациями, отличающимися от обычной Мглы. А если букварь начнёт резонировать?

Ладно. Разберёмся на месте. Может они вообще не туда.

Перекрёстки замелькали быстрее. Знакомый поворот, за ним — длинный прямой участок. Отрезок шоссе, который вёл к бывшему аэропорту. А по дороге — та самая академия.

Здесь было пусто. Ни одного таракана. Да и в целом — ни одного астрального тела вокруг. Метров на пятьсот — полная тишина. Неуютно. Даже мне.

Копыта грохотали, разбивая и так изрядно пострадавший асфальт. А впереди, сквозь молочную пелену, проступил знакомый силуэт. Массивное здание главного корпуса.

Придержал Кью. Геоша тоже замедлилась. Перешли на шаг. Потом остановились.

Надежда на то, что противник направлялся вовсе не сюда, исчезла. Я бы сказал — полностью и бесследно растворилась. Почему? Потому что перед входом, неподвижные, как каменные скульптуры, стояли две мглистые косули.

Спешились мы молча. Даже Гоша ничего не сказал, а это, согласитесь, само по себе тревожный знак.

Две косули стояли перед широкой лестницей главного входа. Крупные самки, чуть мельче Кью. Глаза открыты, уши прижаты, ноги расставлены. Ноздри подрагивают. И больше ничего. Ни единого движения, никакой реакции на нас. Живые, но будто поставленные на паузу.

Кью за спиной тихо свистнула. Втянула носом воздух. Постояв, я подошёл ближе. И обнаружил момент, который много объяснял.

На шкуре ближайшей косули, чуть ниже холки, виднелся прямоугольник. Плотная желтоватая бумага. Сантиметров десять на пять. На ней — выведеные углем кривые символы. А держалось всё это хозяйство на самом обычном канцелярском скотче. Прозрачном. С пузырьками воздуха под лентой.

У второй — такой же. На том же месте. Один в один.

Скотч. На мглистой косуле. Япнуться не встать, как говорят. Однако вот он — прямо перед глазами.

Переключился на астральное зрение. И вот тут стало не так смешно. От каждого клочка бумаги тянулись нити духовной ткани. Тонкие, плотные. Уходили вглубь, оплетая нервные узлы, обвивая позвоночник. Грубая работа. Топорная. Никакой изящности. Зато функциональная до зубовного скрежета. Гасила волю и замыкала двигательные функции на внешний контроль. Животные не спали. Сознание работало, а тело — нет. Клетка из собственной шкуры.

Самое паршивое — я не мог понять, как именно это провернули шаманы. Суть функционала — осознавал. А вот, с какого такого расчудесного хрена эта схема вообще пашет, не врубался.

— Скотч… — произнёс Гоша, подойдя вплотную. Ткнул когтем в край бумажки. — Это чё, СКОТЧ⁈ Они мглистую косулю скотчем обклеили⁈ Красивый зверь, элитный транспорт! А они его — как коробку с мусором!

— Порча имущества, — привычно поддакнул Сорк. — Плюс жестокое обращение с мглистой фауной.

— Именно! — Гоша ткнул пальцем в Сорка. — Вот! Жестокое! Я ж и говорю! Мы их тоже крематорить жестоко будем! Без уважения.

Примитивно. Дёшево. И работает. Кусок бумаги, полоска клейкой ленты, десяток символов — животное, к которому даже я подходил бы с осторожностью, стоит как вкопанное. Как по мне, ошибался Григ. Они не договаривались с Мглой. Эти типы её взламывали.

Выпрямился. Посмотрел вверх.

Окна главного корпуса. Второй этаж. Третий. Четвёртый. Пустые. Тёмные. Ни движения. Местная четвёрка и раньше не слишком любила высовываться наружу. Но уверен — сейчас они бы своё присутствие обозначили.

— Дома никого? — Арина поправила лямку автомата, тоже разглядывая фасад. — Или сервер упал?

— Хозяева не могут уйти, — медленно ответил я. — Они и есть здание.

Следы вели внутрь. Прямо по ступеням, через парадный вход. Трое чужаков пёрли в лоб, не прячась и не обходя. Как к себе домой.

В голове закрутились варианты. По привычке. Как крутятся электронные шестерёнки в калькуляторе, когда вбиваешь цифры.

Либо эти трое ломанулись наобум, в первое попавшееся укрытие. Тогда Федот и остальные должны были разобраться с ними секунд за десять. Четвёрка могла убить одним касанием.

Либо шли целенаправленно. Знали, кто внутри, и рассчитывали с этим справиться.

Второй вариант. Вот от него зубы сжимались.

Если знали — значит, готовились. У них козырь, о котором я понятия не имею. И если этот козырь работает против существ, вросших в здание…

— Хреново чёт пахнет, — озвучил Сорк то, о чём думали все. — Забежать в дом, где тя могут полирнуть стены решат тока полные отморозки. А эти ещё и выжили.

— О! — удивлённо посмотрела на него Арина. — Эпик момент истины! Ты нормально говорить умеешь⁈

Ушастик только хмыкнул, отведя взгляд в сторону. А я на момент отвлёкся. Это что получается, он всё время притворялся? И никакого психотерапевта ему не нужно?

Тихо свистнувшая Кью ударила копытом и я вернул внимание на неподвижных косуль.

Подошёл к ближайшей. Ухватил край бумажки двумя пальцами. Скотч потянулся, с тихим треском отклеиваясь от шерсти. Бумага пошла легко. Даже слишком легко для штуки, державшей полтонны живого мяса в полной неподвижности.

Сорвал. Смял в кулаке. Астральные нити лопнули разом.

Косуля вздрогнула. Всем телом. Глаза из стеклянных стали дикими. И животное рвануло вперёд.

Копыта заколотили по камню. Воздух рассёк свист. Пронзительный, на грани ультразвука. Косуля шарахнулась влево, врезалась боком в ограждения, развернулась, едва не сбив Арину. Девушка отскочила, вскинув автомат.

Я уже был около второй. Рывок — бумажка в руке. Импульсивность. О том, что вторую косулю стоило пока оставить с этой хреновиной на шерсти, я подумал уже после того, как сорвал бумагу.

То же самое. Паника. Копыта. Свист. Сделав несколько прыжков, закрутилась волчком на ступенях. Потом сорвалась вниз по лестнице круша камень копытами.

Кью шагнула вперёд. Мощно свистнула. Опустила голову, долбанув копытом по земле. Обозначила территорию. Предупреждение. «Мои. Отвалите.» Геоша встала рядом. Засвистела.

Секунд пять. Может, семь. Именно столько эти две косули бушевали рядом. Потом рванули вдаль. Одна за угол здания. Вторая по шоссе, откуда мы приехали. Через несколько секунд обе растворились в молочной пелене.

Гоша проводил их взглядом. Почесал затылок.

— Ну вот, — сказал он с искренней обидой в голосе. — Пропали все активы. Две здоровые косули на ровном месте! Это ж… этот… козо… козулешеринг можно было открыть! Прокат мглистого транспорта! Сдавали б сталкерам в аренду!

— Без лицензии — административное правонарушение, — немедленно отозвался Сорк. — Двести тыщ штраф. И конфискация транспортных средств.

— ДВЕСТИ⁈ — Гоша аж подпрыгнул. — За ПРОКАТ⁈ Да я за двести штук я тебя самого из себя выверну и обратно заверну!

Я проводил взглядом умчавшихся вдаль косуль. Разжал кулак. Два скомканных клочка бумаги с остатками скотча и тускнеющими символами. Сунул в карман. Потом разберусь. Может, Варнес что-нибудь скажет по поводу этой каллиграфии.

— Сорк, — сказал я. — Остаёшься снаружи. Кью и Геоша на тебе. Появится кто подозрительный — стреляй, и только потом зачитывай права.

Гоблин кивнул. Перехватил оружие, отступил к косулям. Переключился. Секунду назад — бюрократ с калькулятором штрафов. Сейчас — часовой.

Я окинул взглядом Арину с Гошей, которые вовсю пялились в сторону входа. И начал подниматься по ступеням. Знаете — даже когда всё выяснилось, я ещё размышлял, что может не стоит убивать Фота. Как никак, он из первого состава. Реальный ветеран. Пусть резьбу ему сорвало наглухо.

Вот теперь колебаний не осталось. Сначала я вытащу из него всё, что этот мелкий зелёный тип знает. А потом вышибу нахрен мозги.

Глава VI

Когда мы уже почти поднялись наверх, снизу донёсся голос Сорка.

— Согласно регламенту ожидания в зоне повышенной магической турбулентности, я обязан вести журнал наблюдений! — заорал гоблин. — Если не вернётесь через пятнадцать минут, вношу в протокол запись о немотивированном отсутствии руководства и начинаю начислять себе сверхурочные по двойной ставке!

— Если мы не вернёмся через пятнадцать минут, — я проверил, легко ли выходят гарпуны из креплений, — то начислять ты будешь уже эпитафию.

— Принято к сведению! — крикнул гоблин. Потом добавил потише. — Сверхурочные я всё равно запишу. Наследники оплатят.

Я хмыкнул. Вот как узнать — притворялся он всё это время или действительно малость двинулся на почве изучения законов? Одним вопросом тут ведь не отделаться.

Впрочем, это всё потом. А пока — мы притормозили перед открытыми дверями. Одна створка сорвана с петель и валялась внутри, вторая едва держалась. Зачем их было ломать-то? Насколько помню, войти сюда всегда было просто. Хотя, как знать. Никого из четвёрки мы так и не увидели. Возможно они сопротивлялись. Пусть в моей голове подобная концепция звучит дико, но в целом имеет право на жизнь. Не знай шаманы, как защититься от обитателей здания, никогда бы сюда не сунулись. Наверное.

Я вошёл первым. Обнажив меч, который взял в правую руку и обхватив пальцами левой метательный диск.

Гоша — следом. С пистолет-пулемётом в руках и светящимся козырьком фуражки. Арина ступила внутрь третьей.

Гигантский холл Академии встретил нас полумраком и запахом сырости. Высокие потолки, широкие пролёты и массивные колонны. Каждый раз, когда я здесь бывал, ловил себя на ощущении, что здание проектировал кто-то, компенсирующий глубоко личное. Слишком большой размер. Слишком помпезно. За каким, скажите хреном, магической академии холл размером с футбольное поле?

Сейчас холл выглядел скверно. Пыль. Трещины. Обломки чего-то, что раньше было то ли люстрой, то ли декоративной конструкцией. Раньше такого не наблюдалось. Никогда.

— Шеф, как эти шмаглины вообще сюда зашли? — Гоша прищурился, крутя головой. — Тут же бетонированные. Они ваще отбитые. И бронебойные. Чё они их не порвали?

Отличный вопрос. Знай я ответ — возможно даже сказал бы что-то. А так — оставалось лишь пожать плечами, да многозначительно хмыкнуть. Не говорить же ушастику, что я сам ни хрена не понимаю. Мы ведь вроде как гнались за Фотом. Медийщиком, который хотел отхватить часть моей собствености. И решил свалить от нас под Мглой, что было абсолютно идиотской затеей. Теперь же мы оказались в холле академии Совалова. Где всё было иначе, а местные жители не подавали признаков жизни.

Если уж на то пошло — не верил я, что свенги согласились провести Фота ради золота. С такими навыками, они способны заработать куда больше банальным расхищением старых домов. Возможно не сразу, понятное дело. Но если подумать — регулярные рейды под Мглу рано или поздно приведут к крупной добыче. Да и ежедневная прибыль тоже должна быть неплохой.

Хм. А это ещё что? Почему так тяжело погружаться в астрал?

Сейчас я делал всё, как всегда. Привычное движение. Тем более под Мглой это получалось легко и просто.

Но вот здесь — совсем другая история. Знаете, как бывает, когда пытаешься открыть дверь, а её клинит? Вроде ручка поворачивается, механизм работает — а что-то упирается с той стороны. Вот примерно так оно и ощущалось. Каждая секунда погружения в астрал требовала усилия. Не запредельного, но постоянного. Как держать гирю на вытянутой руке. Можно, но долго не простоишь.

В итоге я удержал лёгкое погружение. Самый первый слой. Ни хрена толком не видел. Но это лучше, чем ничего. С другой стороны — непосредственной угрозы пока тоже не имелось.

— Ты чё такой смурной? — Арина подошла ближе, не прекращая озираться по сторонам и рассматривать холл. — Что-то не так?

— Астрал выталкивает, — попытался сформулировать я. — Ну или не дает в него погрузиться.

— Мощный дебафф на локацию, — она кивнула. — Зато не минус на хит-поинты. А погружаться ты должен только в океан, и в меня.

Я с трудом удержался от смеха — настроение сходу поползло вверх. Гоша, который тоже всё слышал, громко хмыкнул.

И вот тогда я заметил хреновину, которая привлекла внимание.

Что-то сверкало впереди. На стене, сразу после одного из выходов. Небольшое пятно, которое выбивалось из общей серости.

Мы двинулись туда. Осторожно. Я первым, само собой. Гоша с Ариной позади.

Знаете, что я там обнаружил? Лист бумаги. Плотный, желтоватый, похожий на обёрточную. Знакомые символы — угольные, начерченные от руки. Та же манера, тот же стиль, что на косулях. Те же узлы. Шаранцы.

Крепление правда было иным. Никакого скотча. В самый центр листа, был вбит гвоздь. Массивный такой. Вошёл в стену по самую шляпку. Бетон вокруг пошёл мелкими трещинами, словно от удара пули.

Скотч на живое. Гвоздь в камень.

— Шеф, эт чё? — Гоша подтянулся, привстал на цыпочки. — Опять чё-т накалякали эти шмаглинистые?

— Такой же, как на косулях, — я наклонился ближе, смотря на лист бумаги, который нещадно фонил в астрале. Так же, как и те, которые были на животных.

Я посмотрел на шляпку, от которой исходило сияние. Возможно из-за этой херни четверо здешних обитателей и не показываются.

С косулями было просто. Сорвал бумагу — животное освободилось. Рванулось, засвистело, ускакало. Логика подсказывала — здесь принцип должен быть идентичным. Снять и здание придёт в себя.

Я протянул руку. Коснулся пальцами бумаги. И мир сошёл с ума.

Звук. Не взрыв и не грохот — низкий, утробный гул, который ударил по всему телу. Словно здание закричало от боли.

Букварь моментально раскалился до температуры утюга. Я охнул, отдёрнув руку от бумаги. Прыгнул назад, спешно вытаскивая артефакт из под экипировки. Не хотелось, чтобы он спалил мне мясо.

В следующую секунду пол ушёл из-под ног. Стены поплыли. Буквально, а не метафорически. Контуры расплывались, линии ломались, углы переставали быть углами.

Воздух засверкал. Тысячи крошечных вспышек, как будто кто-то разбил огромную люминесцентную лампу и осколки зависли в пространстве.

— Какого хрена⁈ — Гоша отлетел к стене. — Какая падла⁈ Кто эт творит? Выходи, морда кислая? Насвинцую!

— Тони! — голос Арины. — Это не лаг! Это краш сервера!

Я хотел бы сказать ей, что сервер будет на месте. Но имелся нюанс — блонда была на все сто процентов права.

Стены перестраивались. Именно так — не рушились, не трескались. Перестраивались. На моих глазах исчез проём. Осели расплавленным пластилином три колонны. Лестница справа дрогнула, сложилась и превратилась в гладкую стену. Потолок накренился. Пол вовсе поступил, как скотина. Подбросил нас — буквально, как батут.

Гошу подкинуло выше всех. Маленький и лёгкий — гоблина швырнуло метра на четыре. Да ещё и перевернуло. Приземлился ушастик на голову. Точнее — прямо на фуражку. Золотой козырёк впечатался в пол, гоблин на секунду замер вверх ногами, а потом плавно завалился набок.

— Удачно упал! — рявкнул он, хватаясь за голову и ощупывая себя. — Даже шею не сломал!

Арина, прокатившись по полу, встала на одно колено и двинулась ко мне. Я тоже рванул к ним. Не знаю, что тут происходило, но я отлично помнил главный постулат любой непонятной херни. Не разделяться. То самое правило, которое так любят нарушать герои почти всех фильмов и книг.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось.

Гул стих. Пол перестал дрожать. Стены замерли. Тишина.

Я стоял, держа в одной руке меч, а другой прижимая к себе блондинку. В нескольких метрах от нас, отряхивался Гоша.

Букварь остывал. Медленно, нехотя — как утюг, который только что выключили из розетки. Вытащить я его не успел — в тот момент нас как раз подкинуло вверх. Но теперь это было не столь важно. Артефакт всё равно остывал. А моя регенерация справится с ожогом.

По-настоящему, меня сейчас беспокоили две вещи. Во-первых, отсутствие двери. Её банально не было не на прежнем месте.

А во-вторых, это был не тот холл. Вернее, та часть, в которой мы остались, вроде как напоминала себя прежнюю.

Если же посмотреть в целом — его как будто пережевали и выплюнули в другой форме. Меньше раза в три. Потолок ниже и под углом. Как будто его плиты начали падать, но в какой-то момент вдруг остановились. Колонн больше нет. Дальняя стена с какого-то хрена выкрашена в зелёный. И честное слово — мне кажется, я вижу около нёё стоящий турникет. Не знаю, куда и как по нему проходить, но глаза вроде не лгут.

— Вот это вайб, — протянула Арина. — Часто у вас такое бывает?

— Это жопа, — авторитетно заявил Гоша, поправляя и так оставшуюся на месте фуражку. — К которой не прилагаются сиськи.

Хм. Вон там ведь висел лист бумаги, верно? На том месте и сейчас что-то есть. Только не слишком похожее на предыдущую хреновину.

Я сделал шаг ближе. Ещё несколько. Всмотрелся.

Женщина в красной косынке. Прижимает палец к губам. Смотрит так строго, как будто я у неё последний кусок колбасы спёр. А внизу — крупные буквы.

«НЕ БОЛТАЙ!»

Я смотрел на плакат. Плакат смотрел на меня. Мозг закипал.

Не, серьёзно. Такое ощущение, что женщина там живая. Следит глазами. Хмурится.

Тихо рыкнув, я подошёл ближе. Чуть подумав, провёл пальцами по поверхности.

Бумага? Не. Ни хренатушки подобного. Это сейчас выглядело, как тонкий слой краски, который впечатался в бетон. Тем не менее ничего магического я не видел. Ни намёка на аномалию из-за которой лицо женщины могло казаться живым.

Ответ нашёлся, когда посмотрел сбоку. Бетон стены в этом месте выгнулся наружу. Вспучился, как тесто. Плакат, наклеенный на ровную поверхность, застыл на этой выпуклости и деформировался вместе с ней. Лицо женщины чуть исказилось, брови поехали вниз, да и линия рта сместилась. Собственно, даже щёки чуть растянуло. Под определённым углом — хмурится. Под другим — скалится. А если глянуть под третьим — видишь уродливую жирную ряху, способную тебя сожрать. Оптическая иллюзия, которую устроила кривая стена.

— Шеф, она на меня пялится! — Гоша стоял метрах в трёх, нацелив пистолет-пулемёт на нарисованную голову. — Прямо в душу заглядывает! И осуждает! Как моя бабка, когда я варенье в детстве спёр! Из мизинчиков! Вкусное было, япь!

Палец на спусковом крючке. Серьёзно собрался стрелять в плакат. Погодите-ка. Какое он там варенье спёр?

— К стене присмотрись, — я отступил на шаг. — Это оптическое искажение.

Гоша опустил ствол. Пару раз моргнул.

— Хреновое искажение, — резюмировал он. — Пусть в другую сторону искажается.

— Модерация тут строгая, — Арина склонила голову набок, разглядывая суровое лицо женщины. — Перманентный мут. Без права на апелляцию.

Мы прошлись по холлу. Точнее, по тому, что от него осталось. Помещение съёжилось втрое. Стены, которые раньше терялись в полумраке, теперь были совсем близко. Пол трехкомпонентный — частично мраморный, отчасти бетонный, а кое-где покрытый самым настоящим линолеумом. Три разных покрытия встречались стык в стык, без всякой логики.

Посреди всего этого великолепия стоял турникет. Железная вертушка на трёх ногах, привинченная к полу. Рядом — будка вахтёра. Пустая. На столе в будке — пепельница, полная окурков. Что самое забавное — теперь выход отсюда располагался прямо за ним.

— Эт чё за капкан? — Гоша пнул железяку сапогом. Турникет лязгнул и провернулся. — Куда деньги совать? Или тут кровью платить надо?

Он заглянул за вертушку, как будто там мог прятаться кассир.

— Пропуском, — машинально ответил я.

Гоша посмотрел на меня как на лесного колдуна.

— Чё? — поинтересовался он с нотками сомнения. — Ты чё, такие уже видел?

Хм. Не так плох тот мир, где не знакомы с подобными турникетами, Хотя тут тоже всякого разного хватает.

Отвечать я ему не стал. Ушастик, собственно и не ждал ответа, насколько я понял. А вот Арина посмотрела на меня с некоторым интересом. Ну да и ладно. Если что — скажу, что мне Варнес их показывал. Как реликт найденный даргами в процессе путешествий между мирами. Тысяч так пять лет назад. Ну а что? Тоже ведь версия. Не самая плохая, между прочим. Даже могла бы быть правдой. И проверить просто так не выйдет.

Спустя пару секунд мы перемахнули через заграждение. За турникетом воздух стал иным. Пах уже не сыростью, а казённой пылью и хлоркой. Запах учреждения. Знакомый.

Я остановился. Попробовал погрузиться в астрал. И тут же пожалел. Если раньше меня выталкивало плавно и постепенно, то теперь просто вышибло. Две секунды. Может, три. Словно кто-то выдернул стул из-под задницы ровно в тот момент, когда я только уселся.

Ладно. Три секунды — это тоже кое-что. Тем более был ещё один нюанс — плотность астрального фонового поля тут была такой, что мне не требовали печати, чтобы видеть следы.

Что до них — их тут было дохрена и ещё чуточку сверху. Десятки. Сотни. Разных возрастов и оттенков. Одни поверх других, как слои краски на стене, которую перекрашивали каждый год. На протяжении десятилетий. А то и веков.

Вот только свежих следов, тех самых, что я искал, не было. Ни шаранцев, ни Фота. Такое впечатление, что тут вовсе никто не проходил. Зато была масса старых отпечатков. Разноформатных и обрывающихся на границе отдельных участков пола.

— Куда дальше? — замершая в проходе Арина оглянулась по сторонам, держа в руках автомат. — Направо или налево?

Коридор напоминал историю пациента психиатрической клиники. Вроде того, что играл главной роль в «Сплите». Пол складывался из множества лоскутов — сначала бетонная плита академии, потом резкий стык и серый монолит, явно из другого здания. Дальше — кирпичная кладка, заляпанная цементом. Снова плита. За ней линолеум. Такой, какой я видел в совсем суровых провинциальных конторах. Рыжеватый, с разводами и протёртый до дыр. Реальность здесь была слоёным пирогом, который пьяный повар уронил на пол. А потом сверху распласталась не менее нетрезвая и голая шлюха, которая размазала его сиськами всюду, где достала.

Стены — та же история. Здесь бетон переплавлялся с оштукатуренной поверхностью, кафельной плиткой и деревянными панелями. Буквально врастая друг в друга.

В правом коридоре, который мы в итоге выбрали, почти сразу обнаружился ещё один плакат. В этот раз про охрану труда. Мужик в каске стоял на фоне стройки, указывая пальцем куда-то вверх. «СОБЛЮДАЙ ТЕХНИКУ БЕЗОПАСНОСТИ!» — гласила надпись. Рядом, мелким шрифтом, перечислялись правила поведения на строительной площадке. Часть текста выцвела. Другая часть выглядела так, словно напечатана вчера.

Пол под ногами застыл волнами. Пошёл под уклон — градусов пять. Выровнялся. Качнулся вправо, как палуба. Резко вверх, словно был хреновым пандусом. Угол менялся каждый двадцать метров.

За первой встреченной дверью, вместо аудитории обнаружилась маленькая пустая комната. Стол со стулом, голые стены и толстый слой пыли. Вторая не открылась и я потянул сильнее, в итоге её распахнув. Знаете, что там оказалось? Стена, япь! Бетонная. Монолитная. Дверь в никуда. Ворота, сука в вечность. Я б даже поржал, если бы это не со мной происходило.

— Мы провалились под текстуры, — прошептала Арина, оглядываясь. — Если щас из стены что-то вылезет, я ваще не удивлюсь.

Гоша покосился на неё. Потом на коридор. Хищно оскалился.

— Если вылезет сущность, я её пристрелю, — пообещал он. Правда прежней стопроцентной уверенности я в его голосе больше не слышал.

Мы прошли ещё метров пятьдесят. Коридор постепенно расширялся. Впереди, после ещё одного поворота, появилось нечто вроде перекрёстка — пространство раздавалось в стороны.

Я ускорил шаг. Снова на пару секунд погрузился в астрал. А когда вынырнул оттуда, то сразу же притормозил.

Вы бы тоже на моём месте так сделали, если бы это услышали. Сначала шипение. Потрескивание. А потом — голос. Громкий, отлично поставленный баритон диктора, пробивающийся сквозь треск статики.

«Передаём сводку новостей. Охотники Босфорского края рапортуют о досрочном выполнении плана добычи туманного меха! Под Красноградом прошли успешные испытания установки для защиты от капиталистического ментального влияния. Пятеро членов компартии стали Героями Советского Союза. Трое посмертно. Слава советским чародеям!»

Треск. Шипение. Наши охреневшие лица. И снова тот же самый голос. Только в чуть другой интонации.

«…Вчера в Театре Изящества Краснограда состоялась премьера пьесы „Ларри-тап и его решение“. На спектакле, который повествует о тяжелой судьбе настоящего гоблина-коммуниста, присутствовал Первый секретарь Красноградского горкома товарищ…»

Звук поплыл, искажаясь и превращаясь в неразборчивый хрип. После чего вернулся к началу.

«Передаём сводку новостей. Охотники Босфорского края рапортуют…»

Гоша и Арина переглянулись.

— Откуда он это сказал? — Гоша поднял пистолет-пулемёт. — Я ему щас туда пальну! Чё за гоблин-коммарист? Эт чё за извращения такие? Шатать их всех моей фуражкой.

Арина тихо хмыкнула.

— Звучит как запись, — медленно проговорила девушка. — Но ни хрена не понятно.

Я было собирался ответить, но она почти тут же продолжила.

— Не, оно кристально понятно, что Красноград — наш Константинополь. И ваще, это запись из параллельной вселенной, — глаза иллюзионистки сверкнули самым настоящим интересом. — Но что за «герои советского союза» или «гоблины-коммунисты»?

— Сто процентов ничё хорошего, — Гошу слова о параллельной вселенной кажется ни на йоту не удивили. — Нас вечно во все эксперименты первыми пускают. Сдохли — не жалко, тащите вторую сотню. По червонцу в зубы и на опыты. Уроды!

Ничего себе его прорвало. Стресс наверное подействовал. Он даже меня чуть пронимает, несмотря на всю биохимию. Шутка ли — оказаться в здание, которое перестроилось, пока ты был внутри и демонстрирует элементы советского декора? Кого угодно накроет. Особенно, если ты когда-то читал всю вот эту штуку про гигахрущёвку и всё прочее.

Не, понятно, что тут нечто иное. Однако, реальность, где когда-то прозвучала эта передача, однозначно была схожа с моей в плане исторического развития.

Русский язык. Советская дикторская школа — узнаваемая каждому, кто сам слышал подобное, пусть даже ребёнком. «Охотники Босфорского края». «Первый секретарь горкома». «Слава советским чародеям». Не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два.

Теории складывались в голове практически сами по себе. Одна за другой. Здание показывает другую реальность? Или втягивает её в себя? Может мы внутри точки, где оба мира существуют одновременно. Либо академия вовсе исчезла к хренам собачьим, переместившись непонятно куда.

Самое хреновое — каждая версия звучала относительно стройно. Окружающее нас безумие можно было засунуть в самые разные флаконы. А вот фактуры, которая подтверждала бы одну из версий, попросту не имелось.

Через три десятка шагов мы обнаружили источник звука. Чёрная тарелка репродуктора, как будто вросшая в стену. Из неё и лился этот бред.

Гоша постоял. Послушал. Почесал целое ухо.

— Гоблин-коммунист… — задумчиво протянул он. — Может эт типа король? Или убийца. Вот чё им, сказать сложно? Как я об этом нашим рассказывать буду⁈ Ваще никакого сервиса!

— Попроси книгу отзывов, — глянула на него Арина. — Спали рейт этого заведения.

Пока они и дальше перебрасывались фразами, я осмотрелся. Здесь и правда был перекрёсток. С тремя выходами. Один отпадал автоматически — мы оттуда пришли. Между оставшимися двумя надо было выбрать.

Определился я просто — мы снова двинулись направо. Почти сразу попав в пространство, которое напоминало жилой блок. С множеством дверей, за которыми скрывались комнаты.

В первой — ничего интересного. Стол, кровать и шкаф. Как и в следующей. Да и третья оказалась такой.

— Оп-па, — послышался сбоку голос гоблина. — Тут побывала чья-то жопа. Глянь, шеф.

Я подошёл ближе. Пустые бутылки. Лежали, закатившись под стол. Прозрачное стекло. Все пустые. И без крышек. Но кроме этого был ещё один момент — капли воды. Прямо внутри. Кто-то пил из них. Совсем недавно.

Гоблин тут же скользнул внутрь. Крутнулся на месте, осматривая комнату. Заглянул в шкаф. Потом поднял одну бутылку. Отступил к двери. Осмотрел. И протянул мне.

— Вроде по нашему написано, — тихо озвучил ушастик. — Но чёт я ни хрена не вдупляю.

Ну да. Тут и правда сложно вот так сходу разобраться. Особенно, если ты не попаданец.

«Вода минеральная. Ставропольский завод безалкогольных напитков. Министерство пищевой промышленности СССР». Неподготовленному подданому Российской империи, эта надпись мало о чём скажет.

Покрутил бутылку в руках. На этикетке даты не было — скорее всего стояла на крышке, которой нигде не было видно.

— Так и чё? — задрал на меня голову зеленокожий коротышка. — Откуда оно? Чё ваще за херня с академией творится?

— Это больше не академия, Гош, — озвучил я вывод, который казался полностью очевидным. — Не знаю с чем именно она слилась, но старой академии больше нет.

— А бетонированные? — уставился на меня ушастик. — Я ж той, которая… Эх! Даж имени не спросил! Я ж присунуть ей хотел! Где я ещё тёлку из бетона найду? И как теперь? Где их искать-то?

Мы с Ариной переглянулись. И не сговариваясь, расхохотались. С нотками определённой нервозности, естественно и сбрасывая стресс. Однако это всё равно было смешно. Гоблинские приоритеты. В их первозданном виде.

— Тони… — медленно отступив назад, Гоша поднял пистолет-пулемёт и шмыгнув носом, покосился на меня. — Эт самое. У нас гости.

Разом оборвав смех, я развернулся. Едва не запустив метательный диск.

Мужчина. Лет шестьдесят на вид. Седая борода — отросшая и обрезанная, как придётся. В одном месте вообще подпаленная. Одет в пиджак, который как ни странно, выглядит целым. Под ним — рубашка. Белая и опять же целая. Брюки.

В руках он держал бутылку. Такую же, как те, что мы нашли.

Что меня больше всего удивило — смотрел он на нас вполне себе спокойно. Без паники. Даже удивление не просвечивало. Только усталость.

— Опять, — проскрипел он. — Исчезните уже. Растворитесь.

Он нас сейчас за свои галлюцинации принял? Серьёзно?

— Грёбанные капиталистические свиньи! — заорал мужчина. — Сколько можно⁈ Выпустите меня!

Гоша с присвистом выдохнул, готовясь ответить. А неизвестный неожиданно ловко перехватил за горлышко бутылку и метнул её. Прямо в меня.

Глава VII

Если вы думали, что одна стеклянная бутылка, даже с советским знаком качества на донышке, способна грохнуть дарга — зря.

Я не стал уклоняться. Просто махнул рукой, отбивая снаряд, как надоедливую муху.

Стекло встретилось с моей ладонью. Отлетев, впаялось в стену. Осколки брызнули во все стороны, осыпаясь на грязный линолеум.

Старик замер. Его глаза, до этого мутные и уставшие, округлились. Он изумлённо уставился на осколки. Потом — на меня.

— Не может быть… — прошептал он. — Ты глюк!

Дрожащими пальцами, полез в сумку и выудил оттуда вторую бутылку. Полную. Вполне себе свежую на вид, кстати говоря.

— А ну стоять! — рявкнул Гоша.

Гоблин вскинул пистолет-пулемёт, целясь деду в коленную чашечку.

— Ещё движение, и я тебе колени покрошу, шмаглина ты япнутая! — заорал коротышка. — Рихтану так, что детство своё вспомнишь! Положи стеклотару!

Дед колебался. Переводил взгляд с чёрного зрачка ствола на бутылку в своей руке и обратно.

Арина осторожно сдвинулась. Шагнула в комнату, где Гоша нашёл пустые бутылки. И вернулась с одной из них в руках. Подкинула в воздух. Стекло сверкнуло в свете тусклых ламп. Поймала за горлышко.

Хм. А с каких пор тут появились лампы? Сейчас они смотрелись настолько органично, что я даже внимания не обращал. Но ведь раньше тут никакого освещение не было. Забавно.

— Настоящая, — сказала блонда ровным, спокойным голосом, смотря неизвестному в глаза. — Видишь? Попробуй сам. Мы не глюки.

Она двинулась к старику. Тем самым темпом, каким подходят к незнакомой собаке, которая ещё не решила — кусать или нет.

— Проверь, — снова сказала девушка, протягивая ему бутылку.

Молчание. Гул репродуктора за стенами. Гоша с наведённым стволом. Я — с метательным диском в левой руке и мечом в правой.

Старик протянул трясущуюся руку. Коснулся стекла. Пальцы вцепились в горлышко.

— Твёрдая… — выдохнул он. — Настоящая. Охренеть.

Поднял глаза. Человек, который похоже очень долго жил среди призраков и галлюцинаций, вдруг обнаружил, что стены ответили.

— Вы… вы спасатели? — забормотал он, отступая на шаг и прижимая к груди обе бутылки — полную и пустую. — Вас прислали? Вы спасёте меня? Товарищ первый Секретарь наконец отдал приказ? Он вспомнил!

И вот что ему сейчас сказать? Он же япнутый на всю голову. А нам бы немного информации. О том, что это за место и почему тут происходит какая-то непонятная херня. Потому как моё первая и самая очевидная версия только что получила мощный удар под дых — человек из параллельной вселенной, который провёл тут энное количество лет, в эту теорию никак не вписывался.

— Разведка — сказал я, согласно кивнув. — Нам бы немного информации.

Дед закивал, облизывая пересохшие губы. Его взгляд метнулся по нашим лицам. Скользнул по экипировке и оружию. И вдруг остановился, наткнувшись на Арину.

Мужчина замер. Прищурился. Подался вперёд, чуть не выронив свои сокровища.

А потом его лицо исказилось.

— ЭТО ТЫ! — заорал он так, что зазвенело в ушах.

Ткнул в Арину узловатым пальцем с чёрным ногтем.

— Ты! Заговорщица! Шпионка! Ты всё это устроила! — надрывался он. Я видел твоё дело! Читал доносы! Грязная капиталистическая сука!

Арина даже отодвинулась назад, машинально вцепившись руками в автомат.

— Чего? — она изогнула бровь. — Дед, ты таблетки когда последний раз пил? Какой шпионаж? Я медиа-аналитик.

Что самое интересное — в его глазах плескалась абсолютная, стопроцентная уверенность в своей правоте. Он не бредил. Старик действительно узнал её. Или думал, что узнал.

Занятно. Откуда полубезумный старик, который годами сидит в замкнутом коридоре, знает Арину в лицо? Двойник? Ещё одна блонда в альтернативной реальности?

— Сраные капиталисты! — взвизгнул старик. Его настроение скакнуло от удивления к ярости за долю секунды. — Вредители! Только массовые расстрелы спасут нашу родину! Именем Революции!

Он снова замахнулся бутылкой, целясь Арине в голову. Я сделал стремительный шаг вперёд, намереваясь ударить рукоятью меча и немного охладить его пыл.

Букварь дёрнулся. Запульсировал, ударяя по моей грудной клетке. Как будто там вдруг начало работать автономное внешнее сердце.

Я может и дарг. Импульсивный и часто совершающий не самые умные поступки под влиянием момента. Но всё же не полный дебил. Потому отступил назад.

Старый коммунист на момент отвлёкся. Среагировал на моё движение и сам дёрнулся назад. Рефлекторно желая избежать столкновения с даргом. Но увидев, как я отступая, тут же замахнулся вновь.

Не стоило. Метательный диск сорвался с пальцев раньше, чем бутылка начала движение. Лезвие рассекло стекло ровно посередине. Верхняя часть с горлышком осталась у деда в кулаке, нижняя рухнула на пол. Вода плеснула на пиджак и штаны. Диск, описав дугу, с глухим стуком впился в бетонную стену. Задрожав, вырвался из неё и через мгновение прилетел мне обратно в руку.

Тот замер, глядя на «розочку» в своей руке.

— Сначала закрой рот, — сказал я. — Потом открой снова. Только по делу. Попробуешь напасть — снесу тебе башку.

Старик медленно повернул ко мне голову. В его глазах больше не было страха. Там была злость.

— Псих, — выплюнул он. — Ты псих. Она псих! Он зелёный и вонючий, но всё равно псих! Вы все здесь психи. Глюки не должны драться.

— Полирнуть те ухо через правую почку, — обиженно уставился на него Гоша. — С хрена ли я воняю? Ты себя в зеркало видел? Охренарок бомжатский! Сам ты воняешь!

Старик чуть поморщился. Арина отодвинулась ещё немного дальше. А я предпочёл вклиниться в эти образцовые дипломатические переговоры.

— Сколько ты тут? — спросил я. — Что это за место? Как ты сюда угодил?

Выражение лица мужчина изменилось. Он выпрямился. Отбросил разбитое горлышко, отряхнул мокрый пиджак с таким достоинством, словно на нём был парадный мундир с орденами.

— Вы не знаете, с кем говорите, — голос зазвенел, как треснувший колокол. — Я — Яхонтов! Цензор первого класса! Коммунист с восемнадцати лет! Член комиссии по идеологической чистоте магии! Гордость и честь партии! Та кость, на которой стоит Союз!

Красиво. Прямо хоть на плакат рядом с той тёткой в косынке. Хотя про «кость на которой стоит Союз» малость непонятно. Однако хрен его знает, насколько специфичным может быть их коммунизм.

Останавливаться на первых фразах, старик не стал. Вместо этого ткнул пальцем в сторону Гоши.

— Таких, как вы, я банил навечно! Вымарывал из реальности! После моих отзывов людей ставили к стенке! Топили в Босфоре! — голос нашего собеседника быстро становился истеричным. В бетон закатывали живьём, чтобы фундамент крепче был! Я — Закон! Порядок! ЦЕНЗУРА!

Спорим, не угадаете, что произошло дальше?

— Ого, — восхитился Гоша. — Вот это заявочка. Чувствую конкуренцию.

Гоблин картинно поправил фуражку Вестника. Расправил плечи — ну, насколько коротышка ростом мне по бедро может такое провернуть. Задрал подбородок.

— Я — Гош-скош! Гоблин Апокалипсиса! Самый пафосный сталкер Царьграда! Поджигатель драконьих жоп! Объездчик Диких орчанок! — он выплёвывал один «титул» за другим, вовсю жестикулируя левой рукой. — Личный советник шефа по вопросам рихтовки, крематория и общей урановой политики! Тот, кто щас провентилирует те череп, если не заткнёшься!

Он повернулся ко мне.

— Мощно сказанул, да? «Поджигатель Жоп» — надо в визитку вписать, — на лице ушастика сиял чистый восторг. — Не зря стока книг прочёл.

Лицо Яхонтова дрогнуло.

— Сталкер Царьграда? — переспросил он. — Какой ещё Царьград?

— В смысле — какой? — Гоша даже оскорбился. — Южная столица империи, дядя. Ты чё, географию пропил?

— Это Красноград! — рявкнул цензор. — Город трудовой славы! Кузница магических кадров! Нет никакого Царьграда! Это белогвардейская пропаганда!!

— Какой ещё, в жопу, Красноград? — возмутился Гоша. — Шеф, он чё, совсем кукухой двинулся?

Два мира столкнулись лбами. Прямо здесь, в грязном коридоре, пол которого был усыпан осколками стекла. Пожалуй, надо было остановить Гошу. Потому что для Яхонтова само слово «Царьград» было ересью.

Лицо седого цензора буквально налилось кровью.

— Врёшь! — заорал он. — Врёшь, ушастая морда! Нет никакого Царьграда! Я таких, как вы, на смерть отправлял! — он перешёл на истошный вопль. — Подумал чё не то, менталист сразу мне! На стол. А я уже решаю — кто ты такой. Честный работяга оступившийся или подсвинок, что тварям заграничным подхрюкивает.

Менталисты. Н-да. Жестокий у них наверное мир. Красные — тоже не подарок. И магов с менталом всех под себя гребут. Но у них они оружие устрашения и точечной зачистки при необходимости. А не тотального контроля над мыслями подданых. До уровня «подумал что не так — к стенке», ещё надо додуматься.

— Чё ты там решал? — презрительно скривился Гоша. — Щас вон реши. В какую дверь нахер идти — направо или налево.

— Стоп! — поднял я левую руку с метательным диском. — Нам всем стоит немного успокоиться. Перевести дух.

Успокаиваться Яхонтов не пожелал. Вместо этого бросился на Гошу. Мокрый и трясущийся от ярости. С выражением лица, с каким идут на последний бой. Или на расстрел. Как вариант — за партбилетом. Хрен его знает, куда он с такой мордой мог ходить. Что-то подсказывало — дед и раньше не отличался серьезным уровнем адекватности.

— Ну всё, шмаглина, — вздохнул Гоша и нажал на спуск. — Ты сам напросился.

Очередь из пистолет-пулемёта. В упор. Пули ударили Яхонтова в грудь и живот. Его дёрнуло назад. Но старик не упал.

Я видел, как свинец входит в его тело. Никакой крови и рваных ран. Пули вонзались в плоть, как в густое, вязкое тесто, и застревали. Ткань его пиджака затягивалась прямо на глазах.

Помните «Терминатор 2»? Жидкий металл. Роберт Патрик, значок полицейского, «Вы видели этого мальчика?» Вот примерно то же самое, только вместо хромированного робота-убийцы — шестидесятилетний мокрый дед в рваном пиджаке. Из советского бетона и чернил.

Гоша всадил почти весь магазин. Каждая пуля попала в цель — поток свинца замедлил Яхонтова, не давая ему немедленно добраться до гоблина. На этом эффект заканчивался.

— Чё за нахрен! — Гоша высадил остаток магазина. — Сдохни уже мутантина двинутая!

Бесполезно. Цензор был уже в пару шагов. Тянул руки к горлу гоблина.

Метнуть диск я уже не успевал — слишком близко стоял противник. Зато среагировала Арина, которая стояла чуть сбоку. Шагнула ближе, поднимая оружие. Навела ствол автомата точно на череп нападающего. И отбила очередь.

Голову Яхонтова дёрнуло. Левая часть черепа взорвалась мелким крошевом. Брызнула липкая и вязкая субстанция. Сейчас должен был сдохнуть даже зомби. Но этот тип только пошатнулся. А потом шагнул к Гоше, который отчаянно пытался перезарядиться.

— Да он читерит! — Арина отшатнулась, перехватывая автомат. — Куда смотрит модерация!

С половиной головы. На ногах. Без крика, без звука. Вообще — реально читерит. Вот тут я с ней прям согласен.

Зато эта очередь помогла определиться с тактикой. Вместо того, чтобы хвататься за обрез, я просто шагнул вперёд. И в полную мощь пнул его. Прямой удар подошвой в брюхо. Даргская нога в тощий корпус. Яхонтова отшвырнуло, отбросив на несколько метров назад.

Рывок. Взмах. Удар!

Клинок прошёл сквозь тело цензора. Чавкнуло. По ощущениям, я словно рубил огромный кусок сырой глины.

Цензор пошатнулся. И развалился на две половинки. Я ожидал увидеть внутренности. Кости. Кишки.

Но внутри коммуниста была сплошная белесо-жёлтая масса. Густая и маслянистая. Которая лениво перекатывалась внутри разрезанной оболочки.

Знаете, что случилось дальше? Левая половина этого седого психопата подпрыгнула. На той, сука, единственной ноге, которая имелась в распоряжении этой части тела. И не успел я этому изумиться, как подошва ботинка снова коснулась пола. Опять от него оттолнувшись. Только в этот раз — куда сильнее и целенаправленно. Прыгнула. Прямо на меня.

Обрубок тела врезался мне в грудь. Пальцы цензора вцепились в куртку. Жижа плеснула по предплечью. Под экипировкой полыхнул букварь.

Вот только огонь не жёг. Это было первое, что я осознал. Пламя, рванувшее из-под куртки, было холодным, белым и не опасным. Оно прошло сквозь экипировку и выплеснулось наружу, навстречу прыгнувшему на меня обрубку.

Яхонтов затормозил прямо в воздухе. Словно наткнулся на невидимое стекло.

А потом его начало корёжить. Половина тела, которая секунду назад пыталась меня задушить, вдруг потекла. Пиджак, борода, безумный глаз — всё потеряло форму за считанные доли секунды. Как если бы его слепили из глины и чуть подсушили, а затем сунули под мощный напор воды. Белесо-жёлтая масса расползалась, оседая вниз.

Шлёп. Бесформенный ком рухнул к моим ногам, забрызгав ботинки тёплой слякотью.

Букварь остывал. Жар уходил, сменяясь ровным теплом, как от разогретого камня.

Я отступил. Стряхнул с рукава комки. Бесполезно. Белесо-жёлтая дрянь въелась в ткань.

Знаете, я видел в жизни много разных вещей. Но когда на тебе буквально тает человек, пусть и очень специфический — это нечто из ряда вон.

— Япь… — выдохнул Гоша, опуская ствол. — Шеф, ты живой?

— Скорее да, чем нет, — ответил я, смотря на вторую половину Яхонтова.

Та лежала в трёх метрах. И шевелилась.

Один уцелевший глаз отчаянно вращался, пытаясь отыскать нас в пространстве. Рта не было. Вместо него — мятый край, как у порванного мешка. Из этой щели нёсся булькающий, нечленораздельный вой.

— … ещаю… менить… асстрелять…

Сучий обрубок. Даже полумёртвый пытается запрещать и расстреливать.

— Хочешь орать — отрасти себе рот, шмаглина! Или лицензию на вещание покажи! — он вдруг осёкся, присматриваясь к стене. — А эт чё за нахрен?

Арина ничего говорить не стала. Молча подняла автомат и дала очередь. Обрубок задёргался, вынужденно заткнувшись. Не так просто говорить, когда оставшуюся половину челюсти только что разворотил свинец.

— У этого моба резист к физике, — констатировала девушка, меняя магазин.

Я её услышал краем уха. Потому как проследил за взглядом Гоши и понял, что именно так удивило гоблина.

Мерцание. Изрядный кусок стены мигал и размывался. Да что там — вон там уже начинал подсвечиваться пол. А одна из бутылок вдруг стала лужицей сверкающей жидкости.

Уцелевшая оловинка Яхонтова тоже замерла. Скосила единственный глаз, пытаясь понять, что происходит.

Мерцани и света становилось всё больше. Плясали огоньки на бетоне, ярко полыхали преде тусклые светильники, сверкал пол.

— Чё-то не нравится мне это, Тони, — философски подметил Гоша. — Кажется кто-то хочет подпалить жопы уже нам.

Хреново это — оказываться на месте когда-то сокрушённого тобой дракона. Согласен. Тот хотя бы сопротивляться мог — реальная цель перед глазами была. А вот нам вообще непонятно, как быть.

Стена, что была впереди и слева, хрустнула. На пол посыпалась крошка, а бетон рассекла солидная трещина. Из которой вырвался настоящий рой мерцающих точек. Тысячи крошечных огоньков, золотых и колючих, повисли в воздухе. Искрящееся облако, что медленно расползалось по коридору.

Потом ещё одна группа — эта вырвалась из стены левее. Третья — из потолка.

И вот тут меня скрутило. Как будто меня прошило мощным разрядом тока. Чуть напоминало те волны столбы с рунами у Кровецких. Они очень похоже били. Правда, куда слабее, если уж на то пошло.

Ещё секунда и я сложился пополам. Мир перед глазами потемнел. Вибрация кажется разрывали на куски.

— Шеф, надо рвать когти! — Гоша отшатнулся, схватился за голову. — Как будто мозги в микроволновку засунули! Суки-падлы! Вы чё творите! У меня их и так мало!

Арина что-то крикнула. Зло и яростно. Выпустила очередь. В никуда, понятное дело. А одно из облаков коснулось остатков Яхонтова.

Половинка тела начала исчезать. Как стираемая резинкой надпись. Символично. Цензор, который всю жизнь вымарывал других, сам превратился в ошибку, которую стирают. И даже сделать ничего не может. Сначала рука, потом корпус. Последним исчезает глаз. Бешеный и вращающийся из стороны в сторону. Всё. Теперь там только чистый бетон.

Искры. Теперь они поплыли в нашу сторону. Внешне неторопливо, но весьма пугающе. Да и вибрации стали сильнее. Они что, сами их и создают?

Делаю рывок назад. Выдыхаю.

— Отступаем! — рявкаю я, отдавай команду. — Назад!

Бежим по коридору. Искры сыпятся отовсюду. Стена трещит. Бетон справа начинает обваливаться. Слепит светом, который идёт через дыры. Да какого хрена-то? Я просто хотел оторвать башку зелёному засранцу! К хренам такие приключения! Просто дайте отсюда выйти!

Тупик. В том плане, что коридора нет. Только три двери. Бросаюсь к первой.

Твою мать! Она нарисованная! Прямо на бетоне. Мазки краски, имитация ручек. Та, что напротив — тоже. Зато третья вроде настоящая. Из дерева, с металлической ручкой.

Гоша подбежал к ней первым. Провернул ручку, распахнул. Шагнул вперёд. И почему-то остановился.

Затормозить я не успел. Слишком близко были смертоносные икры. Мышцы и так сводило из-за постоянных сокращений. Остаться лежать на полу из-за их судороги, мне совсем не улыбалось.

Два центнера даргского мяса впечатались в гоблина. Мы покатились по полу. Во что-то врезались. Арина прыгнула последней. Захлопнула дверь. Что-то яростно рыкнула. Лязгнула затвором.

Тишина. И странные запахи. Специфические. Вот честно — кроме жратвы я обычно и не принюхиваюсь. Разве что ароматы женщин еще оцениваю. Если вы понимаете о чём я. Но сейчас ассоциации возникли в голове сами по себе. Пахло одеждой. Как в шкафу у бабушки, когда ты открываешь его в детстве и заглядываешь внутрь.

— Ну чё? — послышался рядом громкий шёпот Гоши. — Я первым. Если чё — фуражку завещаю Тогре.

Я как раз упёрся во что-то головой и пытался разобраться, где мы вообще оказались. А гоблин уже чем-то скрежетнул.

В глаза ударил свет. Мелькнула фигурка ушастика, который застыл на месте, водя стволом пистолет-пулемёта из стороны в сторону.

Я шагнул следом. Огляделся. И медленно убрал оружие. Прямо сейчас тут сражаться было не с кем. Осмотреться же лучше без него. Да и обстановка не располагала стоять с мечом в руках.

Начнём с того, что около стены стоял рабочий стол. Большой. Скорее даже громадный. С зелёным сукном. На нём — массивный письменный прибор из камня, графин с водой и три телефона. Чёрный, белый и ярко-красный. Все с дисковым набором. Прямо как в фильмах.

За столом — кожаное кресло с высокой спинкой. Такое, в котором подписывают приговоры, не испытывая угрызений совести. По стенам — панели тёмного дерева. Ковёр. Тяжёлые портьеры с золотыми кистями.

Номенклатурный кабинет. Я в прошлой жизни бывал в таких. Ходил на приёмы к чиновникам разных звеньев, которые решали, дать ли тебе лицензию или послать в пешее эротическое путешествие. Те же ковры. Тот же запах власти и нафталина. Та же уверенность бюрократов, которые уверены, что знают как лучше, хотя вне рамок системы скорее всего оказались бы на обочине жизни.

— Эт чё? — поправив фуражку, Гоша обошёл стол. — Как мы в шкафу-то оказались? И чё делать?

Я молча качнул головой. Биохимия пока справлялась со стрессом. Но дать какой-то внятный ответ я просто не мог. Ситуация и правда выглядела бредом. Собственно, я даже не был уверен, что она реальна.

На стене за креслом висели фотографии. Семь штук. Чёрно-белые, в тяжёлых золочёных рамах. Расположены пирамидой. Одна наверху, две ниже, потом еще четыре. Иерархия.

Я подошёл ближе.

Лица. Мужские, немолодые. Под каждым — табличка с именем и званием. Кириллица. Прочитать мог, понять — нет. «Генеральный Комиссар Народной Воли тов. Журавлёв Д. К.» Понятия не имею, кто это. Остальные — тоже мимо.

Хотя нет. Вот этот, внизу слева. Знакомая бородка клинышком. Прищур. Ленин?

Вроде он. А вроде и нет. Как копия с ошибкой. Подпись гласила «тов. Ульянин В. А.», в качестве должости — «Первый Просветитель». И висел он не наверху. Третий ряд. Внизу.

На вершине пирамиды — самая большая фотография. Мужчина лет сорока пяти. Волевое лицо, тяжёлые глаза. Алая мантия на которую нашиты чёрные погоны. В руке — посох с навершием. И нет, я сейчас совсем не шучу! Реальный посох. У Гэндальфа помните в фильме был? Вот тут похожий.

Гоша, постояв какое-то время около стола, ловко забрался в кресло. Открыл верхний ящик стола. Зашуршал чем-то. Зачавкал.

Я медленно повернулся. Столкнулся взглядом с гоблином, который радостно жрал толстенную плитку шоколада. Тот даже не притормозил.

— Будешь, шеф? — проговорил он с набитым ртом. — А то жрать чё-то охота. Прям ваще звездец.

Арина закатила глаза. Я же подошёл к окну. Вцепился пальцами в тяжелую портьеру. Потащил.

Город. Смотрел я сейчас с высоты. Так что он расстилался далеко. Чуть ли не до горизонта. Бетонные высотки, одинаковые, как оловянные солдатики в коробке. Серые, угловатые. Между ними — широкие проспекты, по которым ползли редкие автомобили. Дальше — кварталы домов пониже. Тоже серые.

Этот цвет разбавлялся только алым. Куда ни поверни голову, их стабильно было два.

Красные флаги. На каждом здании. На каждом столбе. Растяжки через улицы. Символы на них.

В воздухе висели дроны. Угловатые, тяжёлые, с красными огнями.

— Ну, — я выдохнул. — Приплыли.

Арина подошла. Посмотрела через моё плечо. Потом оглянулась на шкаф. На распахнутые дверцы.

— Может, нам тем же путём назад? — неуверенно предложила она. — Вдруг там уже всё кончилось?

Вообще, надо бы проверить. Потому как другого выхода отсюда я не видел. И если в шкафу окажется обычная задняя стенка, то выходит мы застряли. Оно, конечно, может и тут можно вписаться. Будет куда сложнее — тотальный контроль предполагает всевластие бюрократии. Обычные люди — муравьи. Ресурс. Нолики и единички. Но выход всё равно отыскать какой-то можно. Наверное.

В дверь кабинета постучали. Робко так. Осторожно.

Гоша, который как раз впился зубами в шоколад, застыл в этой позиции, скосив глаза на дверь. Арина медленно подняла автомат. А я попытался погрузиться в астрал. Что получилось неожиданно легко.

— Андрей Максимович? — женский голос. — Вы там? Или мне показалось?

Угу. Значит своя секретарша у владельца кабинета имеется. Хорошо, что запуганная и не стала просто так вламываться внутрь.

Удивлённое женское восклицание. Звук уже совсем другой двери. Видимо той, что вела в приёмную из коридора. И низкий мужской голос. С командными нотками.

— Анюта, кофе и свежую прессу, — пророкотал пришедший. — Минут через десять сюда позвонит Самойлов. Так вот — скажи ему, меня нет. Уехал инспектировать станцию.

Гоша медленно закрыл ящик стол. Продолжая держать в зубах шоколадку, спрыгнул на пол. Поднял пистолет-пулемёт.

Человек за дверью был магом. Не самым сильным — возможно десяток озарений. Прикончить я его мог легко. Одно только «но» — на ситуацию с нами это никак не повлияет. Разве что — обречёт на смерть, если выбраться отсюда всё же не удастся.

Стремительно шагнув вперёд, я подцепил гоблина за разгрузку, поднимая в воздух. Кивнув Арине. И пригнувшись, скрылся внутри шкафа. В следующую секунду девушка прикрыла за нами дверь. А спустя ещё миг, в кабинет вошёл его истинный владелец.

Глава VIII

В шкафу пахло нафталином, чужой шерстью и чьими-то давно прогнившими победами.

Теснота была адская. Я стоял, скрючившись и упираясь затылком в перекладину для вешалок. Арина вжалась мне в бок, судорожно сжимая мой локоть. Гоша копошился левее и сзади, путаясь в полах длинных шинелей. Параллельно дожевывая шоколадку — я слышал тихое чавканье.

Двести кило живого веса в деревянном ящике. Одно неловкое движение — и тут все навернётся нахрен.

Гоша шевельнулся. Снова чавкнул. Хрустнул деревом.

В шкаф ворвался жар. Вместе с которым пришёл и свет. Потом опять что-то хрустнуло и резко потемнело.

— Тот же зоопарк, — тихо сообщил гоблин. — Искрит, рябит и всё хреначится. Обратно пока низя.

Хреново. Однако, позитив тоже имеется — обратная дорога пока сохраняется. Конечно, если здание академии вообще останется на месте. Надеюсь, мы не запустили сейчас процесс уничтожения Янтаря.

Тяжело заскрипела дверь кабинета. Тяжёлые шаги. Кто-то вошёл. Спокойно и не торопясь. Как человек, которому не приходит в голову, что здесь может быть опасно.

Я сосредоточился на щели в передней дверце. Полоска света. Кусок кабинета. Край стола с зелёным сукном.

Хозяин сел боком к нам. Вернее по диагонали — под углом. Я видел затылок, широкие плечи в тёмном кителе и крупные руки, уверенно перебирающие бумаги.

Щёлкнула кнопка селектора.

— Анюта. Чай. И сводку к расширенному заседанию Комиссариата, повестка — самоснабжение юго-западных регионов. — Пауза. — И ещё. Принеси дела тех студентиков. Которых в прошлом месяце оформили по второй категории. Все.

Селектор хрустнул. Тишина.

Табличку на столе я успел заметить, пока нас засовывали в шкаф. Якуб Дмитриевич Евгеньев, Второй секретарь особой территории «Босфор». Которые сейчас откинулся в кресле. Побарабанил пальцами по подлокотнику. И заговорил вслух. Сам с собой.

— Коваленко… Коваленко, Коваленко… — он постукивал по столу. — У него ведь тётка, да? Та самая. Заведующая Облторгом по Тюмени. Ценный кадр. Если мальчика правильно оформить, тётушка никуда не денется. Порочащая связь. Один мой звонок и всё…

Он полез в ящик стола. Достал папку. Открыл. Что-то пометил карандашом.

Я стоял в шкафу, слушал это и постепенно осознавал масштаб произошедшего.

Живой чиновник в настоящем мире. Вот кто сейчас вошёл в комнату. Не фантом или порождение аномалии. Прямо сейчас, у меня на глазах, он деловито прикидывал, как использовать студента в качестве рычага давления на его родственницу. Спокойно. Лениво. Как задачку по арифметике.

Я таких знал. В прошлой жизни попадались типы этой породы. Которые мыслят не людьми, а связями. Друзья как рычаги. Родня как кнопки. Классический номенклатурный хищник верхнего звена. Некоторые считали себя бизнесменами, но при этом сидели исключительно на государственных контрактах. Со всеми вытекающими — по сути, их схема деятельности и реальный бизнес находились в абсолютно разных плоскостях.

Правда имелась одна поправка — в моём мире такие опасались, журналистов и общественного мнения. Якуб Дмитриевич не боялся никого. Потому что некого, ему похоже было бояться.

Стук в дверь был робким и неуверенным. В отличие от голоса партийного функционера, который за время подъёма по карьерной лестнице и пожирания себе подобных, видимо успел уверовать в собственную исключительность.

— Войдите, — всего одно слово, но превосходства там хватило бы на целую речь.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы протиснуться, не зацепив косяк. В щели мелькнула тонкая фигурка в строгом сером костюме. Светлые волосы, собранные в хвост. Поднос с чайником, чашкой и стопкой папок.

И уши. Длинные, чуть заострённые. Эльфийка.

В параллельном магическом СССР секретарши были ушастыми. Впрочем чего это я. Раз есть гоблины, почему бы быть эльфам.

Девушка поставила чай и папки на край стола. Выпрямилась. Встала так, что я видел мелко подрагивающие пальцы одной её руки.

— Якуб Дмитриевич, поступило новое обращение.

— От кого? — он даже не поднял головы.

— От гражданки Яхонтовой, — произнесла та. — Письменное.

Пальцы Якуба Евгеньевича замерли над бумагами.

— Опять? Пять лет прошло, — недовольно заявил мужчина. — Чего ей неймётся?

— Требует информации о местонахождении мужа. Пишет, что товарищ Яхонтов пропал во время выполнения важного партийного задания, — выпалила остроухая секретарша. — Просит возобновить розыскное производство.

— Розыскное производство, — повторил он с интонацией человека, которому предложили сожрать на завтрак омлет из гвоздей. — Аннушка, отправьте стандартный ответ. «Ваше обращение принято и направлено в соответствующий отдел.» Точка. Без сроков и обещаний. Заколебала. Он из собственного кабинета исчез. Сто процентов с магией наворотил и за границу утёк. Секреты наши продавать.

Он звякнул чашкой. Отпил. Поморщился.

— А сладкое? — в голосе появилась странная нотка, которую я не смог идентифицировать.

Аня дёрнулась так, как будто хотела отпрыгнуть. Собственно, я в первый момент и подумал, что она сейчас сиганет в сторону.

— Вы вчера распорядились не заказывать, — медленно проговорила она. — Вот я и…

— Я? — Якуб Дмитриевич медленно поднял взгляд. — Нет, Анюта. Я сказал заказывать. Ты ошиблась. Недопустимо. Теперь это придётся исправить — подсластить мой послеобеденный чай.

Интонации у него были не просто странным, а какими-то неестественными. Но задуматься об этом я не успел — уже через мгновение девушка опустилась на колени. Послышался звук расстегиваемой молнии. А следом — звуки, которые не оставляли сомнений в сути происходящего. И к делопроизводству никакого отношения точно не имели.

Потом снова открылся ящик стола. Прямо в процессе. Послышался недоумённой хмыканье.

— Анюта… — голос Якуба Евгеньевича изменился. — А где «Вдохновение»?

Тишина. Приглушенный вдох — девушка пыталась втянуть воздух.

— Ч-что? — голос эльфийки дрогнул. — Какое вдохновение?

— Шоколад. Я оставлял целую плитку, — он буквально сочился яростью. — Где она?

— Я не брала, товарищ Второй секретарь! — выпалила она. — Без вас я даже не заходила!

— Значит, испарилась? — язвительно поинтересовался он. — Или у нас завелись крысы?

Гоша подо мной тихо икнул. Арина сдвинулась, вонзив локоть в мой бок.

— Разберёмся, — процедил Якуб, с грохотом захлопнув ящик.

Спустя мгновение звуки возобновились. Судя по ритму, пропажа шоколада добавила в процесс агрессии. Догадаться о том, что именно сейчас происходило в кабинете было несложно.

Арина вцепилась мне в плечо. Давление ногтей чувствовалось даже через экипировку. Видеть её лицо я не мог, но эмоции чувствовало отлично.

Гоша зашевелился в темноте. Забормотал.

— Шеф, я не знаю чё тут как, — тихо пробубнил ушастик. — Но конкретно этого надо резать. Заживо свежевать прям. Без уважения.

Я был согласен со всеми пунктами одновременно. Одно хреново — вмешаться прямо сейчас мы никак не могли. Вернее — могли и ещё как. Вот только последствия были непросчитываемыми.

Следующие несколько минут мы слышали чавкающие звуки, дыхание и те фразы, которые любит использовать отдельный тип мужчин, говоря с абсолютно зависимой женщиной. Довольно мерзких, если уж на то пошло. Даже вспоминать не хочется.

Потом Гоша решил сдвинуться. Затёк наверное. Хотел чуть изменить положение тела. И споткнулся. Начал падать. Вцепился в какую-то одежду.

Рухнувшая сверху перекладина. Грохот падающих вешалок. Навалившийся слой одежды. А ещё — дверь шкафа, в которую я врезался, подавшись от неожиданности вперёд. Полностью её распахнув.

Я стоял, скрючившись в распахнутом шкафу, и смотрел на Якуба. Он пялился на меня.

Эльфийка у стола косила глазами снизу. Щёки мокрые, рубашка расстёгнута. Сама на коленях, с инструментом своего босса во рту.

Секунды на две все замерли, охреневающе смотря друг на друга и пытаясь понять, как себя вести.

Потом с грохотом распахнулась вторая дверца.

Гоша выскочил из шкафа. На нём болталась генеральская шинель, которая волочилась по полу на манер сверхдлинного шлейфа. На голове — фуражка со сверкающим золотым козырьком В правой руке — револьвер. Мой подарок.

Я не успел ни вдохнуть, ни моргнуть. Даже рот открыть не вышло. Ушастик начал действовать раньше. Взял и попросту пальнул Якубу в морду.

Хлопок. Вспышка. Пуля к сожалению, череп коммуниста не пробила. Перед ней сверкнула полупрозрачная стена — кусок свинца ушёл в потолок, расколов лепнину.

Эльфийка вскрикнула и соскользнув с мужского органа, кубарем нырнула под стол.

Вот Якуб вскочил. Кресло полетело назад, впечатавшись в стену.

— Охрана! — заорал он, и голос сорвался в фальцет. — Нападение! Диверсия! Капиталистические наёмники! Враги народа!

Слова сыпались как из селектора. Рубленый канцелярит. Изобретение скудоумных бюрократов.

Гоша рявкнул в ответ что-то гоблинское, матерное и очень личное. Я даже задумался как бы это выглядело в реальности. Чужую бабушку, с тройным переворотом, да через… Тфу ты! Лучше даже не думать.

Ушастик выстрелил ещё раз. Снова. Ещё. Артефакты успешно держались.

— Шеф, эт подстава! — заорал гоблин, не прекращая жать на спуск. — Какого хрена он бронированный⁈

Тихо нам уже было не уйти. Ни при каком раскладе. Охрана слышала выстрелы. И наверняка уже бежала на выручку. Да и в соседних кабинетах должны быть люди.

Раз так, значит, работаем по-даргски.

Погрузиться в астрал получились неожиданно легко. Я бы даже сказал — совсем просто.

Нащупал его астральное тело. Всадил гарпуны. И потащил. Со всей дури.

Якуб осёкся на полуслове. Его выгнуло. Глаза закатились. Потом партиец медленно завалился вбок. Привалился к стене. Съехал по ней. И замер на полу.

Гоша перестал стрелять. В кабинете повисла тишина, наполненная запахом пороха и горелой лепнины.

Якуб сидел на полу, раскинув ноги. Взгляд расфокусированный, пустой. С уголка губ потекла слюна. Он пошевелил пальцами. Посмотрел на них. Удивлённо.

— Дача… — пробормотал он, обращаясь не то ко мне, не то к стене. — Там комары… и маковый пирог… Мама обещала маковый пирог…

Почти как с Жыгой. Или тем бандитом в Бургасе. Вырви у человека астральное тело — и наружу полезет всё, что он прятал под слоями должностей, званий и печатей. Самый первый слой. Детство. Каша. Мамин пирог.

Гоша подошёл ближе к нему, волоча за собой шинель. Выкинул экстрактором пустые гильзы из барабана.

— Шеф… — прошептал он, покосившись на меня. — Эт как с Жыгой? Ты ему башку рихтанул и подплавил?

— Угу, — кивнул я. — Сбросил до заводских настроек.

Арина дёрнулась первой. Вытащила телефон, поднесла к лицу, ткнула в экран. Быстро. Привычно. Медийщик, у которого на руках золотой материал, а камера не пашет.

Экран остался чёрным. Она нажала ещё раз. Подержала кнопку дольше. Ничего.

Посмотрела на меня так, будто я лично отвечал за законы электроники в параллельных мирах.

— Здесь даже совесть не работает, — буркнул я. — Чего ты от телефона хочешь.

Якуб у стены зашевелился. Встал на четвереньки. Пополз к окну.

— Воздуху… — бубнил он, цепляясь за стену и поднимаясь. — Душно. Открой форточку, мама…

Он подтянулся. Отодвинул портьеру. Дёрнул шпингалет. И распахнул окно. В кабинет ворвался холодный воздух и шум чужого города.

Якуб перегнулся через подоконник. Слишком сильно. Опасно, я бы сказал.

В следующую секунду из-под стола вылетела Анюта. Прям натуральной, сука, молнией.

Рубашка распахнута — видна грудь вытащенная из плотного «бабушкиного» белья. Тушь потекла. Помада размазана. На плече, где сползла ткань, темнели синяки. Старые. Много. Ненависти в её глазах хватило бы, чтобы спалить пару городов.

Она подскочила к окну в три шага. Наклонилась. Подхватила Второго секретаря за ноги. И вышвырнула. Просто вцепилась в щиколотки и резко выпрямилась, отправив его в полёт.

Мелькнули подошвы дорогих ботинок. Где-то внизу послышался совсем слабый удар.

Гоша, по-прежнему закутанный в генеральскую шинель, защёлкнул барабан револьвера. Поправил фуражку.

— Вот это я понимаю, — уважительно глянул он на секретаршу. — Кадровые перестановки.

Эльфийка выпрямилась. Тяжело дыша, поправила рубашку. Машинальным движением пригладила волосы. Повернулась к нам, окинув абсолютно безумным взглядом.

— Уволился, — сказала она хрипло. — По собственному желанию.

Потом осела на пол и закрыла лицо руками.

Пожалуй, пора сваливать. Обратно через наш нарнийский проход, который, хотелось надеяться, ещё не захлопнулся.

— Я это не сняла, Тони, — сказала Арина ровным голосом. — Так нельзя. Нам нужны доказательства. У них же должны быть телефоны, так?

Она перевела взгляд с меня на секретаршу. А я посмотрел на стол. Папки. Чай. Селектор. Три аппарата с круглыми хреновинами для набора. Табличка с «титулом». Как-то сомневаюсь я, что у них тут могут быть мобильные телефоны.

Анюта подняла лицо из ладоней. Посмотрела на Арину. Тяжело сглотнула. А когда начала говорить, в приёмной заскрипела дверь. Затопали ноги.

— Якуб Дмитриевич! Мы рядом! — рявкнул суровый мужской бас. — Держитесь!

Три астральных тела. Тёплые пятна за деревянной створкой. Разумные. Живые. Вооружённые.

Я потянулся гарпунами. Изначально хотел подцепить. Вырубить. Выключить, как свет.

Но перед глазами мелькнул образ плачущей эльфийки на коленях. Старые синяки на плече. Звуки из-за стола.

Внутри плеснула злость. Даргская. Чистая. Без морали. С предсказуемым результатом.

Крики за дверью оборвались мгновенно. Одновременно Арина вскинула автомат и дала очередь через дверь.

— Уже готовы! — обозначил я ситуацию. — Спеклись!

Я не планировал их убивать. Что-то щёлкнуло внутри, и руки сделали работу раньше, чем голова успела возразить. Бывает. Особенно когда какое-то время стоишь в шкафу, слушая, как работает система. Покажи любому человеку изнанку бюрократической системы, какой она является на самом деле и любой лоялист превратится в отчаянного противника. Красивый фасад строят и полируют специалисты, которым за это платят приличные деньги. Внутри всё иначе. Грязь, кровь, цинизм, нулевая мораль.

Арина двинулась к двери. Распахнула ударом ноги.

Приёмная. Один охранник лежал на боку и дёргался — её пули нашли цель, пройдя через дерево. Двое стояли. Плечи подрагивали, глаза стеклянные. Руки держали оружие, но угрозы они уже не представляли.

Именно так выглядят люди, у которых выдрали изнутри самое главное, оставив лишь оболочку.

Арина убрала автомат за спину. Спокойным движением достала из кобуры на бедре пистолет. Шаг вперёд. Второй.

Первому — в голову. Второму — туда же. Третьему, который дёргался — в переносицу. В упор. Методично.

Три хлопка. Тихие, деловые. Как печати на документах.

Я на секунду завис. Потом вспомнил Багдад. Тот ночной разговор. Её слова. Больше вопросов не осталось.

— Всё, — констатировала она, убирая оружие. — Ублюдки мертвы.

Сзади скрипнуло. Гоша высунулся из шкафа, в который нырнул секунду назад.

— Шеф! Там жопа! — сообщил он, вытаращив глаза. — Какая-то хрень летает! Искры, вихри! Рано туда соваться. Расщепит к хренам. На атомы.

— На атомы? — переспросил я. — Ты когда таким умным стал?

Гоша посмотрел на меня с изрядной обидой в глазах.

— Шеф, ну ты чё? Я ж культурный гоблин, — прошипел он. — В основном.

Я удивлённо хмыкнул. А воздух дрогнул от бешеного рёва сирен.

Аня взвизгнула. Рванула в сторону, забиваясь в угол. Сползла на пол, трясущимися руками застёгивая рубашку.

— Нас убьют… Код «красный»! — в голосе плескалась паника. — Мы все умрём!

Я метнулся к окну. Оттолкнул кресло Якуба, что загораживало путь. Выглянул наружу.

На фоне свинцовых туч к нам приближались точки. Дроны. Уродливые, кособокие конструкции с четырьмя пропеллерами, похожие на летающие бочки из ржавого железа. Летели медленно и с низким гулом. Я бы от души посмеялся, если бы не пулемёты, приваренные к днищам.

Снял со спины штурмовой комплекс. Упёр приклад в плечо.

Первый дрон дёрнулся и пошёл вниз, как пьяный голубь. Второй разлетелся на куски прямо в воздухе. Третий задымил и рухнул штопором, осыпая двор обломками.

В коридоре снова послышался топот. Новая волна.

— Контакт! — крикнула Арина, занимая позицию у двери.

Зазвучали выстрелы. Арина ответила короткой очередью. Я, не отрываясь от окна, ударил гарпунами. Рванул. В коридоре вскрикнули и замолкли. Арина отбила несколько одиночных, похоже добивая врагов. А я накрыл четвёртый дрон.

Гоша вылетел из шкафа, где снова проверял проход. Не останавливаясь, запрыгнул в кресло, которое как раз вернулось к столу. Полы длинной алой шинели повисли в воздухе.

Ушастик уже потянулся к ящикам, собираясь открыть ещё один. Но тут его взгляд упал на телефоны.

Коротышка тут же схватил трубку красного аппарата. Наугад крутанул диск.

Ему ответили почти сразу.

— Алло, звезданутые! — заорал Гоша. — Эт «Босфор-Один»! Код «Пьяный бомж»! Хреначьте всех! Немедленно!

Тишина. Потом кто-то что-то спросил. По тому, как Гоша побагровел, вопрос был про полномочия.

— В смысле, кто говорит⁈ — взъярился гоблин. — Это генерал Гош-скош! Командующий особым ударным батальоном «Бешеные Косули»! Вы чё там, ваще попутали⁈ Немедленно япнуть всех, кого надо япнуть! Крематорить! Это приказ!

Из трубки донеслось что-то невнятное. Судя по тону — возражение.

— Мне плевать на протокол! — орал Гоша, колотя кулаком по столу. — Выполнять! Или я всех ракетой на Марс отправлю! Будете там камни жрать без скафандров! Всю родню до пятого колена!

Снова пауза. Длиннее.

— Что значит «нет ракеты на Марс»⁈ — Гоша вытаращил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. — Вы плохо информированы, товарищ! Ракета уже построена! Секретно! Лично курировал! Уровень допуска у тебя какой? Нулевой? Вот и молчи!

Из трубки потребовали код. Я слышал обрывки: «…авторизация… код доступа…»

— Нет времени на коды! — рявкнул Гоша. — Выполнять! Промедление карается расстрелом на месте и посмертным лишением премии!

Щелчок. Гудки. Гоша посмотрел на трубку. Положил на место. Аккуратно. Знаете, он бы тут пожалуй вписался. Если бы сразу не убили.

— Шеф, ну с этими может и не получилось, — сказал он деловито. — Но щас точно срастётся. Мы им тут учиним бунт, япь…

Схватил другую трубку. Чёрный аппарат. Приложил к уху. Крутанул диск. Ничего.

— Обрубили, — констатировал он, разочарованным голосом. — Оперативно сработали, сукины дети.

Из-за соседнего здания медленно поднялся ещё один дрон, который я тут же приземлил короткой очередью. После чего посмотрел вниз.

Двадцать с лишним этажей. Внутренний двор. Тело Якуба, вокруг которого суетятся фигурки.

К зданию подъезжали машины со спецсигналами. Вон выкатили грузовики, и из них посыпались солдаты. Сразу четыре машины. Под сотню вооружённых бойцов.

А между машинами шагали фигуры в механической броне. Огромные, угловатые, похожие на шагающие печки-буржуйки с ногами. Из спин валил чёрный дым. В руках что-то непонятное. Местные, наверное, при виде такого обделались бы от восторга. Я же видел настоящий музейный экспонат. Пусть и рабочий.

Тем не менее их было много. Нас же всего трое. Если считать эльфийку — четверо.

Движение на лестнице. Новые астральные тела. Поднимаются. Быстро. Идут против потока тех, кто наоборот стремится убраться подальше.

Потянулся. Вырвал астральные тела. Странно, что пока нет магов. Хозяина кабинета точно мог обращаться с магией. Значит она тут есть. Только вот среди их бойцов, такие персонажи отсутствуют.

Однако, долго мы всё равно не выстоим. Мои способности помогут держать оборону против живых штурмовиков. Но рано или поздно кому-то придёт в голову идея запустить сюда ракету. Или начать долбить из пушек.

Рыкнув, я отступил к громадному шкафу. Чуть наклонившись, влез внутрь.

Твою же мать! Задняя стенка изменилась. Раньше там была дверь, которая срослась с фанерой шкафа. Толстая перегородка, которую приходилось силой ставить на место. Теперь же я видел практически обычную фанеру. Отделённую тонкой щелью, через которую сочился свет.

Я вцепился пальцами. Дёрнул. Ничего. Ещё раз. Ногти заскрипели по дереву.

Выдернул нож. Всадил лезвие в щель. Навалился на рукоять. Дерево заскрипело.

Щель разошлась на сантиметр. Ещё. Достаточно. Я бросил нож и вцепившись пальцами обеих рук, потащил на себя. Задействовал весь свой вес.

Затрещало. Хрустнуло. Створка вырвалась, открывая проход.

Выдохнув, я посмотрел в проём. Никаких искр и свечения. Обычный коридор. Другой правда. Но сейчас это было не столь важно.

— Арина! Гоша! — рявкнул я. — Шкаф! Сейчас!

Глава IX

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто я ею шваркнул о мокрый песок.

Я упёрся спиной в стену и пару секунд просто дышал. В шкаф мы нырнули рывком, без красивостей. Дальше был дрожащий плотный воздух, который густел вокруг тел, не желая пускать дальше и короткая гонка со временем. По итогам которой мы пришли к финишу первыми.

Оттолкнувшись от дерева за своей спиной, я развернулся, поднимая штурмовой комплекс. О способностях астрального воителя вновь можно было забыть — после возвращения, я мог погрузиться лишь на секунду или две.

Стрелять не пришлось. На моих глазах лакированная створка посерела, пошла зернистой рябью и слилась с косяком. Бронзовая ручка втянулась внутрь, как улитка в раковину, и растворилась. Щели исчезли. Секунда, и передо мной был кусок монолитной стены. Такой, будто стоял тут лет двести.

— Что это была за кринжатина? — Арина стояла в паре метров, пытаясь отдышаться и сжимая автомат. — Хардкорный данжен с перманентной смертью, токсик-боссом и нулевым лутом. Дизлайк, отписка. Разрабам руки оторвать за такой баланс.

Рядом, привалившись к стене, медленно сползала на пол Аня.

Эльфийка дрожала. Блузка разорвана, юбка перекручена, на плечах наливаются синяки. Прямо сейчас она застёгивала пуговицы дрожащими пальцами и с диким видом озиралась по сторонам. Видимо пыталась понять, что из происходящего сон, а что её новая жизнь.

Она проскользнула за нами. Не героически. Скорее неосознанно. Чистый инстинкт. Там, в кабинете, остались трупы охраны и вылетевший в окно босс. Когда придут «свои», разбираться не станут. Секретарша в кабинете с мертвецами — идеальный кандидат на роль крайней. Пособница. Шпионка. В расход — без разговоров. А перед этим — насадить всем следственным департаментом.

Вот и прыгнула. Подсознание сработало раньше головы.

Гоша тут же повернулся к ней. Гоблин так и кутался в трофейную генеральскую шинель благополучно уцелевшую при нырке в «портал». Поправив её, чуть сдвинул козырёк фуражки и окинул эльфийку оценивающим взглядом.

— Чё как? — спросил он и попытался улыбнуться так, чтобы это выглядело флиртом, а не угрозой. Получилось средне. — Ну… относительно. На вот. Прикройся.

Он стянул с себя шинель, протягивая её эльфийке. А мы с Ариной вытаращились на происходящее. Гоша, который предлагает девушке одеться? Что за нахрен? Может его подменили.

Гоблин покосился на нас. Нахмурился. И совсем неверно истолковал удивление.

— Эт самое, — протянул он. — Я не к тому, что ты того. Ну, некрасивая. Сиськи у тя зашибись. И жопа тож. Жарить и жарить! Просто это… Прохладно тут, во!

Эльфийка моргнула. Смотря на него с полной растерянностью во взгляде. Покосилась на Арину.

— С-спасибо, — прошептала она, забирая шинель. — Наверное.

— Обращайся, — подмигнул Гоша. — Не стесняйся,

Что делать с эльфийкой в долгосрочной перспективе, я не представлял. Ну да и ладно. Решим потом. Сейчас хватало вопросов и без освобождённой рабыни.

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы прийти в себя. Арина проверила автомат, пересчитала магазины и даже попыталась включить телефон. Гоша обшарил карманы, нашёл остатки шоколадки из кабинета Якуба и сожрал. Под пристальным взглядом эльфийки, которая кажется узнала обёртку.

Я же стоял и наслаждался тишиной. После сирен, стрельбы и гошиных телефонных переговоров с генштабом, это казалось отличным бонусом.

Аня пришла в себя первой. Поднялась, опираясь о стену. Окинула нас взглядом, остановив его на мне.

— Кто вы? — голос сухой, однако при этом твёрдый. — Шпионы? Диверсионная группа? Что дальше будет со мной?

Не, я понимаю, что это вроде как и логично выглядит. Первое, что тебе придёт на ум, когда неизвестные валят шефа и устраивают бойню в здании, при этом попав туда через шкаф — диверсия. Особенно если страна в которой ты родился и вырос, постоянно существует в режиме осаждённой крепости. Чтобы никакая сука не вздумала задаваться вопросом о распределении любых благ.

Сомневаюсь, что при таком раскладе, у кого-то возникнет мысль про параллельный мир. Тем не менее, после её слов, меня разобрало на дичайший смех. Сдержать который удалось с громадным трудом.

— Я — Гош-скош! — ушастик тут же выпрямился во весь свой семидесятисантиметровый рост и ткнул себя пальцем в грудь. — Гоблин Апокалипсиса! Путешественник по шкафам! Ужас бюрократов! Расхититель шоколадок! И прекрасный любовник!

Он щёлкнул пальцем по козырьку, горделиво смотря на изрядно охреневшую от такой тирады эльфийку.

— Он ещё и сам себе пресс-секретарь, — Арина медленно качнула головой, смотря на них. — Привыкай. Это перманентный статус-эффект. Не лечится.

Анюта переводила взгляд с Гоши на Арину и обратно. Не вдупляет. Оно и понятно — кто бы на её месте вот за пару минут во всё въехал? Ещё и без подсказок.

— Мы из другого мира, — сказал я. — И ты сейчас здесь. Старая вселенная — где-то там.

Озвучив последнюю фразу, я ткнул пальцем в сторону стены. Сразу же добавив, что направление указано метафорически и на самом деле никакого выхода в её старый мир там не имеется.

Конечно, я мог бы объяснить подробнее. Параллельные реальности, порталы, аномалии. Но нахрена? И она не поймёт, и мне лень.

— Как Яхонтов, — тихо сказала Аня. — Он тоже исчез. Пять лет назад. Пришёл на работу, сходил за кофе и сел за стол. А потом пропал.

Подтвердить, что это был тот самый цензор, который спровоцировал второе изменение здания, удалось буквально при помощи одного единственного вопроса. Занятно, на самом деле. Выходит тут не только пространство играет в шутки, но ещё и хронологические потоки туда-сюда плавают. Что за херню такую свенги сотворили с академией? Раньше ничего подобного не было. Хотя посещали мы её не раз.

Следующие минут десять мы разговаривали. Точнее — отвечали на вопросы эльфийки, которые казалось не заканчивались. Каждый ответ порождал порцию новых. Два мира, две реальности, разная история, но при этом общие расы. Да и магия тоже имелась в обоих. Для Арины и Гоши это было неожиданно. И интересно.

Понятное дело — они были в курсе существования других миров. Арина когда-то этим интересовалась, а Гоша вовсе побывал в одном таком вместе со мной. Но одно дело — знать и что-то там себе умозрительно выстраивать в голове. Совсем другой — беседовать с эльфийкой из параллельной вселенной, которая наблюдала падение империи и создание нового государства.

Вот для меня тут ничего интересного не было. Я уже неплохо знал этот мир и отлично мог себе представить во что превратился второй. Достаточно посмотреть на историю моего собственного. Да и фигура погибшего Второго секретаря, тоже на многое намекала.

В какой-то момент разговор ушёл в дебри и мне пришлось их остановить. Напомнив, что мы вообще-то не на прогулку сюда заглянули. Есть задача, которую всё ещё предстоит выполнить. Да и выбраться отсюда бы тоже не помешало.

Возвращаться в суровую реальность и прекращать обсуждать альтернативную реальность им не хотелось, но выбора я не оставил. Так что через минуту мы уже брели по коридору. И надо сказать, выглядело всё куда хуже, чем раньше.

Стены шли ровно метров двадцать, потом уходили вверх на полметра, будто два этажа сшили с разницей в высоту. Вот под ногами каменная плитка — серая, потрескавшаяся. А через три шага — деревянные доски, почерневшие от влаги. Слева из стены торчит обрубок лестничного пролёта. Четыре мраморные ступени вверх, площадка, и всё. Дальше стена. Лестница в никуда.

Справа в потолок вплавлен кусок кабинета. Половина стола, стул, вверх ногами, и плакат «Слава советским чародеям», тоже висящий в неверном направлении.

— Глитчи, — пробормотала Арина. — Текстуры уплыли вместе с мозгами.

Я крутил головой. Подмечал и фиксировал. Иногда осторожно тыкал пальцем. Интересно же — кто может похвастаться, что побывал внутри такого места. Тут бы ещё выжить конечно, чтобы самому кому-то рассказать. Но пока этим занимаюсь, можно как раз всё заценить.

Тем более света сейчас здесь хватало. Много и разного. В одном месте из стены торчал самый настоящий уличный фонарь. Кованый, чугунный, с круглым плафоном, внутри которого была крупная лампочка. Через десять шагов — настольная лампа. Стояла на полу, у стены, с зелёным абажуром. Провода видно не было, но она всё равно светила. Ещё дальше целый кусок коридора был освещён свечами. Которые вдобавок ко всему ещё и были призрачными — свет давали, но вот коснуться их было нельзя.

Каждый новый источник света был из другой эпохи. Как будто кто-то вырезал куски из разных зданий и склеил в один коридор. Рядом с фонарём — картина в тяжёлой раме. Пейзаж. Море и скалы с чайками. Через метр — технический чертёж с размерами и стрелками. Приколочен прямо к камню.

Я хотел было пошутить. Что-то про музей современного искусства, где экспонаты расставлял пьяный куратор. Уже сформулировал в голове, когда совсем рядом послышался голос.

— Дарг? — тихо и со странным шумом. — Это ты?

Медленно повернулся, опуская пальцы на рукоять меча. Арина и Гоша схватились за оружие. Аня прижалась к стене.

Из каменной кладки выступало лицо. Именно выступало — как барельеф, который решил ожить. Нос, скулы со лбом, подбородок. Почти закрытые глаза. Каменные губы, которые шевелились, роняя серую крошку.

Стоп. Я знал это лицо. В смысле и сейчас знаю.

Каменные веки дрогнули и с хрустом поднялись чуть выше. На меня уставились глаза, в которых не было зрачков. Только серый, пыльный камень.

— Федот Андреевич? — сказал я. — Какого хрена с вами случилось?

Каменные губы дрогнули. Крошка посыпалась на пол. Правда сказать что-то у старика не вышло.

Гоша подскочил к стене, задрал голову и ткнул пальцем прямо в каменный нос.

— Э! Библиотека! Ты чё, замуровался? — поинтересовался ушастик. — Как тебя сюда затянуло? Ты ж сам бетонированный, япь.

Лицо не отреагировало на тычок. Губы продолжали шевелиться, выдавливая звуки, похожие на скрежет ножа по тарелке.

Арина подошла ближе. Смотря не испуганно, а скорее с интересом. Склонила голову набок, как будто увидела редкий баг в игре, который хочется заскринить, прежде чем фиксить.

— Федот Андреевич, — повторил я. — Что здесь случилось?

И он наконец заговорил. Точнее — попытался. Слова выходили рваными кусками, с длинными паузами, будто каждый слог давался с физическим усилием. Хотя, оно так и было по сути. Камень не предназначен для речи.

— Шаранцы… вниз… они… идут вниз…

— Вниз? — переспросил я. — Куда вниз?

— … остановить… нельзя допустить… ключ…

— Какой ключ? — не выдержал я. — Нахрена этим свенгам вниз? Что там такого?

Пауза. Каменные веки сомкнулись. Я подумал, что всё. Отключился. Застыл окончательно.

А потом глаза распахнулись снова, и голос стал отчётливее, будто Федот Андреевич собрал остатки сил в кулак.

— … уничтожить… Фота… любой ценой…

— Погоди, — я прищурился. — Ты сказал — уничтожить? Фота? Он тут каким боком?

— … ключ… он есть ключ… если дойдут… катастрофа… всё рухнет…

Рот попытался сказать что-то ещё. Нижняя губа дёрнулась. Раз. Два. На третий застыла. Лицо окаменело. Ну или как это сказать-то? Оно и раньше было каменным, однако шевелилось. Дышало, если так можно выразиться о куске стены. Теперь же превратилось в обычный барельеф. Мёртвый, серый и неподвижный.

Я щёлкнул пальцами перед ним. Постучал костяшкой по лбу. Ничего.

— Всё? — тихо спросила Арина.

— Похоже на то, — мрачно кивнул я. — Жаль.

— Типичный библиотекарь, чё, — буркнул Гоша. — Рабочий день окончен, всем спасибо, все свободны.

Он снова ткнул дулом в каменную щёку. Посильнее. Лицо не дрогнуло.

— Шеф, он чё, реально сдох чтоль? — гоблин покосился на меня. — Он же это… Часть здания. Как так-то?

Увидев выражение моего лица, ушастик вздохнул. Снова посмотрел на каменную маску. Почесал затылок.

— Неловко чёт вышло прям, — пробормотал гоблин. — Вот чё он сразу не сказал? Мог ж ляпнуть — «взаправду помираю». А не своё вот это бормотать.

Комментировать я это не стал. Голова была загружена работой. Федот и правда был частью этого здания. И наверняка знал куда больше всех остальных.

Вниз, значит. К чему-то, что может вызвать катастрофу. Понятное дело, библиотекарь мог сойти с ума и просто нести какую-то херню. Но с другой стороны — мог говорить чистую правду.

— Слышь, ушастенькая, — гоблин подошёл к закутанной в алую шинель эльфийке. — Ты не боись. Пока Гоблин Апокалипсиса рядом, ничё не случится. Твоя жопа в сохранности.

Аня посмотрела на него сверху вниз. Немного подумала. И наконец неуверенно кивнула.

— Вниз, — повторил я, озвучивая вслух собственную мысль. — Теперь — ориентируемся на спуски.

Первый мы нашли спустя два поворота. Ступени уходили под неестественным углом, чуть закручиваясь влево. Перила с одной стороны каменные, с другой — деревянные, будто кто-то склеил два пролёта из разных зданий. Хотя почему «будто»? Реально же склеил.

Спустились на один длинный пролёт. Угодив в широченный коридор с высокими потолками. И вдоль правой стены которого тянулись ниши.

Сначала я принял их за душевые кабинки. Стеклянные перегородки от пола и почти до потолка, матовые, с разводами. По стеклу текла вода. Ровными, прозрачными струями, сверху вниз, без видимого источника. Просто хреначила вниз. Тихо и монотонно.

Первая ниша — пустая. Вода и стекло. Темнота. Вторая — тоже. А вот третья — нет. За водяной стеной что-то двигалось.

Расплывчато. Я бы сказал — мутно. Как если бы кто-то включил старый телевизор на дне бассейна. Силуэт. Очертания мебели. Я остановился. Присмотрелся. Через несколько секунд картинка стала чётче. Не идеально, черты лица различить было сложно. Однако сцену я разглядел.

Кабинет. Казённый и тесный, с портретом на стене. За столом молодой мужчина. Расы не разобрать. Вроде человек, но может оказаться и эльфом. Одет как чиновник низшего звена. Новенький пиджак, прямая спина. Перебирает бумаги. Оглядывает. Трогает канцелярский набор, будто проверяя, настоящий ли тот.

Первый день на работе. Узнаваемо. Я на таких насмотрелся в прошлой жизни.

— Чё это? — Гоша подошёл, уставился. Потом сунул руку в разгрузку. — Шеф, а если я туда гранату кину? Чисто для эксперимента.

— Руку оторву, — ответил я. — И туда же закину. Для эксперимента.

— Ну шашку-то можно? — насупился ушастик. — Успокоительную

— Гоша, — опустил я на него взгляд.

— Ла-а-адно, — протянул он обиженно. — Значит только смотреть.

Мы двинулись дальше. Следующая ниша. Прежний кабинет — я узнал портрет на стене и форму окна. Тот же мужчина, чуть постарше. Более уверенные движения, расстёгнутый ворот. Рядом женщина. Он держал её за руки и что-то говорил. Слов слышно не было. Немая картинка за водяной стеной.

Потом он её поцеловал. Дальше они оказались на столе. Вернее женщина. С задранным платьем.

— О, — сказал Гоша. — Вот это я понимаю. Производственные процессы. Слияние и поглощение.

— Контент восемнадцать плюс, — Арина скрестила руки. — Загружается со скоростью девяностых. И буферит. Я б за такое платить не стала.

Аня смотрела на происходящее за стеклом, изумлённо моргая глазами. Полное непонимание.

— Где мы? — спросила она. — Что это? Почему здание показывает… это?

— Записи, — сказал я. — Здание хранит чью-то жизнь. Как пластинки. Только вместо музыки — воспоминания.

Я сам не был уверен в этом объяснении. Но лучшего пока не нашлось.

Третья ниша. Тот же кабинет с тем же человеком. Заметно старше. Обрюзгший. Напротив сидел кто-то, протягивая конверт. Наш знакомый оглянулся на дверь, взял конверт и спрятал в ящик стола. Быстрым, отработанным движением.

Классика, чего уж тут. Интересно по какой причине мы это видим? Не в том плане, что я искал тут какой-то высший смысл. Нет. Но должна ведь иметься техническая причина.

Четвёртая ниша. Другой кабинет. Тот же мужчина и снова женщина. Другая, не та, что во второй кабинке. Молодая. Секретарша, судя по одежде. Тут тоже всё было понятно без звука. Сначала на коленях, потом разворачивается и становится к столу, опираясь руками. Потом звонит телефон. Мужчина снимает трубку, жестом показывает секретарше молчать и говорит. Не прекращая двигаться.

Я бы предположил, что всё не так плохо и он просто может спать со своей работницей, будучи во всём остальном неплохим человеком. Если бы не одно «но» — наличие на пальце обручального кольца.

— Многозадачность, — ровно сказала Арина. — Я бы сожгла. Обоих. Заживо.

Пятая кабина. Новогодняя ночь. Вон ёлка в углу стоит, гирлянды светятся. Мужчина за тем же столом. Один. Перед ним бутылка и бокал. Рядом — пистолет.

Чиновник, которому уже точно за шестьдесят сидел и смотрел на него. Не брал. Время от времени поднимал бокал с чем-то коричневым, делая глоток. Снова опускал взгляд на оружие.

Стало тихо. Даже Гоша молчал.

Знаете, что было самым неприятным? Не пистолет. И не эта бутылка. То, что от первой ниши до пятой прошла целая жизнь. Каждый шаг в которой выглядел логичным. Новичок за столом. Поцелуй. Конверт в ящике. Ложь в трубку. Бокал и ствол. Каждый следующий кусок вытекал из предыдущего, как вода по этому стеклу.

Я хотел сказать, что пора двигаться дальше. Напомнить, что это не наше дело. И вообще нечего тут стоять. Но когда повернулся, обнаружил, что рядом нет Гоши.

Ушастик мчался назад. К первой нише.

— Гоша! — рявкнул я. — Стой!

Поздно. Не, гоблин на несколько секунду и правда притормозил. Чтобы нацарапать что-то на клочке бумаги из кармана. Потом обмотал его вокруг подобранного каменного обломка и примерившись, ловко зашвырнул через водяную стену. Камень пролетел сквозь струи, исказив картинку рябью. Рухнул внутри. Прямо на стол молодому чиновнику.

— Гоша!!! — я уже был вплотную, так что прекрасно всё видел. Да и Арина с Аней подскочили сюда же.

А вот сам коротышка уже нёсся, мимо нас обратно. Ко второй нише. Следом — к третьей. Четвёртой. Пятой. Заглядывая в каждую на бегу.

— Есть! — заорал он около последней. — Шеф! Пусто! Везде пусто!

Я сделал несколько шагов, оказавшись около второй кабины.

Пусто. Вода текла по стеклу. За ней ничего. Ни кабинета, ни людей, ни мебели. Тёмное пространство.

Третья — то же самое. Четвёртая. Пятая. Новогодняя ночь, бутылка, пистолет — всё исчезло. Четыре ниши стёрты.

Гоша стоял, тяжело дыша и ухмыляясь во все тридцать шесть гоблинских зубов. Довольный, как победитель общеимперских соревнований по объёму выпитого пива.

— Великий Гоблин Апокалипсиса, — услышав дрожащий голос Ани, мы с Ариной медленно повернулись к ней, уставившись на девушку. — Что вы написали в той записке? Прошу, скажите мне!

Глава X

Гоша выдержал паузу. Театральную, с поднятым указательным пальцем и полуприкрытыми глазами.

— Это были слова, — произнёс гоблин с расстановкой, достойной шекспировского актёра. — Которые меняют жизни. Переворачивают судьбы. Слова, способные опустошать миры, разрушать империи и уничтожить вселенную.

Арина, Аня и я смотрели на него. Молча и внимательно. Больно уж мощным было вступление.

Гоша обвёл нас взглядом. Расправил плечи. Поправил фуражку.

— Я написал…

Ещё одна пауза. Знаете, если бы этот ушастик родился в моём мире, он бы стал или конферансье, или мошенником. Третьего варианта не вижу.

— «Беги нахрен», — закончил Гоша.

Тишина.

— Всё? — Арина подняла бровь.

— А чё, мало? — обиделся гоблин. — Коротко, ясно, по делу. Классика деловой переписки.

— Ты изменил чью-то жизнь запиской «беги отсюда»? — блондинка приподняла брови. — Хвастался про целую ночь, а самого хватило на полминуты.

— Ну а чё ещё писать-то? — Гоша обиженно шмыгнул носом. — Инструкцию по выживанию? Мемуары? Курс лекций по межпространственной физике? Времени не было. Камень тяжёлый. Карандаш тупой. А бумаги ваще немного. Я и так полслова не вместил. Зато сработало.

Я молчал. Потому что начал кое-что понимать. И выглядело это достаточно сурово.

— У нас была такая история, — тихо сказала Аня. — Всегда думала, что это легенда.

Мы повернулись к ней. Эльфийка стояла, кутаясь в алую генеральскую шинель, и хмурилась.

— Легенда. В курилках её постоянно вспоминали, — начала девушка. — Был один стажёр. Говорили, прошёл все проверки и собеседования. Единственный кандидат из шестидесяти. Пришёл в первый рабочий день, сел за стол, начал раскладывать вещи. Потом из ниоткуда на стол упал кусок камня. С бумажкой.

— Какой бумажкой? — спросила Арина.

— Обёрткой от чего-то, — Аня пожала плечами. — «Беги». Вот что там было написано. Ну… Так рассказывали.

Гоша расплылся в широченной улыбке.

— И чё он? — спросил ушастик.

— Уволился. В тот же день. Написал заявление, объяснил, даже записку показал, — тихо продолжила эльфийка. — Ему никто не поверил, ясное дело. Перевели на какую-то другую работу. Что с ним стало дальше — не знаю.

— Видали? — Гоша ткнул пальцем в потолок. — Видали⁈ Великий Гоблин Апокалипсиса спас жизнь человеку через пространство и время! Запишите! В летопись! Золотыми буквами!

— Скромность, — кивнула Арина. — Непроходящий дебафф.

Интересно. Записка Гоши попала не в соседнюю комнату. Не в прошлый год. Она пробила хронологический слой. Стажёр получил её хрен знает когда — за годы до того, как мы сюда попали.

Плюс, пять лет Яхонтова. Именно столько времени прошло с момента исчезновения.

Теперь не оставалось никаких сомнений — здесь сходит с ума не только пространство. Время тоже. Потоки, слои, наложения. Академия Совалова смешивала хронологии, как миксер.

Что касается самого стажёра, далеко не факт, что у Гоши в самом деле вышло его спасти. Уволенный юный чиновник в государстве, которое стреляет людей за неправильный цвет носков, — не самая завидная судьба. Перевод на другую работу мог означать что угодно. От канцелярии в захолустье до камеры без права переписки или расстрела. Записка «беги нахрен», к сожалению не включала в себя инструкцию «куда именно бежать».

Впрочем, Гоше об этом знать необязательно. Пусть думает, что совершил подвиг. Мотивация — штука хрупкая.

— Идем, — оторвавшись от своих мыслей, я прошёлся взглядом по остальным. — Нужно спускаться вниз. Праздновать свершения Гоши будем позже. Когда выберемся.

Дальнейший спуск, обнаруженный нами спустя десять минут, лестницей уже не выглядел. Широкий тоннель с плавным уклоном, похожий на въезд в подземный паркинг. Стены гладкие, с прожилками чего-то тёмного. Пол ровный, будто залитый одним куском. Напоминало коридоры в «Цитадели Феникса».

— Бр-р, — Гоша поёжился, потирая голые руки. — Шеф, ты чё, кондиционер нашёл? Выключи, а?

Хм. И правда — как-то малость холодать стало. Странно на самом деле. Непонятно.

Тоннель начал сужаться. Потолок опустился. Через какое-то время идти мне пришлось пригнувшись.

Через минуту потолок снова взмыл вверх. А прямо по курсу обнаружилась дверь. Вернее сразу три. Но внимание привлекла только одна.

Деревянная. Обычная на вид. Тяжёлая, с железными петлями и бронзовой ручкой. Из тех, что ставят в старых административных зданиях.

Но взгляд обратился к ней совсем по иной причине. Из двери торчала рука.

На уровне колен, ниже и правее ручки, сквозь доски пробивалась кисть. Пальцы и часть ладони. Плоть срослась с деревом. Волокна древесины плавно переходили в кожу, поры смешивались с текстурой доски. Два объекта попытались занять одну точку в пространстве, и реальность сплавила их воедино.

Зеленоватая кожа. Крупные ногти. Массивные пальцы. Шаранец? Или залётный орк из другого мира?

— О! — обрадовался Гоша, подскакивая. — Пятюню тянут! Здарова, братан!

В следующую секунду он радостно хлопнул по ладони. Потом отступил назад, чуть нахмурившись и бормоча что-то о «бро, которые на самом деле не бро».

— Баг коллизии, — Арина наклонилась ближе, разглядывая гибрид дерева и мяса. — Чувак застрял в текстурах при загрузке локации. Жёсткий рассинхрон.

Угу. Основной вопрос — жива ли остальная часть. И кто это такой? Один из пары свенгов-шаманов? Или нет?

— Шеф, — Гоша присел на корточки и деловито осмотрел пальцы. — Тут всё понятно. Его дверью прихватило. Когда эта хрень трансформировалась, он был на стыке. Половина туда, половина сюда. И — хрясь. Как в мясорубке, только медленнее.

— Спасибо за художественное описание, — кивнул я, присматриваясь к двери.

— Пожалуйста, — поднявшись на ноги, отвесил поклон гоблин. — Эт чё получается? Я ещё и сценарист?

Арина посмотрела на дверь. Потом на руку. Следом на меня. Вздохнула.

— И как люди жили без телефонов, — достав свой аппарат, блонда снова потыкала в кнопки. — Захочешь показать что-то интересное, а как? Зарисовывать?

Увидев как я кладу пальцы на металлическую ручку, иллюзионистка немедленно спрятала телефон. Снова схватила автомат. А я потянул дверь на себя.

В лицо сразу же ударил ветер. Пропитанный запахом морских водорослей. Ну вот этого вот всего, что попадает в воздух после отлива. Каждый, кто бывал на море, сейчас меня отлично поймёт.

Пахло так по вполне объективной причине — за дверью был берег.

Валуны тёмного цвета, мокрые от брызг, уходили к воде метрах в двадцати. Между нами — труп. Массивное тело орка, лежащее лицом вниз. Вернее — то, что от него осталось.

Левой руки не было. Обрубок торчал из плеча, бурый, с рваными краями. Не отрезан. Оторван. Та самая рука, которая осталась с нашей стороны двери. Его прихватило на стыке двух миров, оторвало конечность, а тело осталось здесь. Дальше — то ли дополз сам, то ли помогли крабы.

Крабы, спросите вы? Да, отвечу вам я. Их вокруг тела копошилось не меньше пары десятков.

Каждый — размером с пылесос. Панцирь тёмно-бурый, блестящий. Восемь ног. И четыре клешни. Не две, как у нормальных — четыре. Передняя пара массивная, рабочая. Задняя — тоньше и подвижнее.

Они жрали. Деловито, спокойно, без суеты. Разве что боками толкались немного.

А когда за моей спиной охреневающе ахнула Аня — все двадцать одновременно развернулись ко мне. Замерли.

Клешни приподняты. Глаза — по четыре на каждом, чёрные бусины на стебельках — уставились на дверной проём.

Я смотрел на них. Они — на меня. Секунда. Две. Три.

Знаете, есть такой момент в природе, когда хищник и случайный гость встречаются взглядами и оба решают, стоит ли начинать конфликт. Обычно побеждает тот, кто первым демонстрирует уверенность. Именно этим мы сейчас и занимались.

Кстати. А что у них так светит, интересно? Равномерное синеватое свечение, как от неоновой вывески за тучами. Рассвет?

Даргское любопытство заставило чуть продвинуться вперёд. Луна. Крупная. Синяя. Не бледно-голубая, как на Земле в ясную ночь, — густо-синяя, как если бы её выкрасили нужной краской. Не. Две луны! Охренеть же.

Стоп. У меня же не глюки? Тут их три. Разноразмерных и чуть иных оттенков синего, но сразу три. Япнуться, не встать. Красиво — закачаешься. Если бы не крабы и вся эта ситуация, я бы ещё и по пляжу прогулялся.

Хм. Кстати говоря — дверь, которая с нашей стороны выглядит обычной, здесь врезана прям в скалу. Или сама и есть кусок той же самой скалы — мне внешнюю сторону сейчас не видно. Вон чего крабы ещё наверное удивляются и не атакуют. Я бы тоже напрягся, если бы в горном склоне вдруг обнаружился люк, откуда на меня бы стало пялиться нечто непонятное.

Деталь, которую я заметил в последний момент: с той стороны дверного проёма не было. Трещина в скале. Кусок камня, который вдруг раскрылся и закрылся обратно. Для крабов я был странной зелёной мордой, высунувшейся из валуна.

Ещё раз глянув на трёхлуние, я сделал шаг назад. И решительно захлопнул дверь.

— Шеф, ты чё? — раздался непонимающий голос Гоши. — Я тока веревку нарезал, чтобы им клешни крутить.

И правда — в руках ушастика была тонкая верёвка, которая на всякий случай входила в наш комплект. От которой он сейчас радостно отрезал куски.

— Нахрена? — задал я логичный вопрос.

— В смысле? — изумлённый ушастик. — Пожарить! Размер-то у них — мечта повара! С маслом да на камнях!

Ну нихрена себе гурман. Наклонности к пожиранию крабов я за гоблинов раньше не замечал. Собственно, как и вообще любви к морепродуктам.

— Мы не будем жарить иномирных крабов, — отрезал я.

— Вот всегда так, — вздохнул Гоша с видом непризнанного кулинарного гения. — Весь деликатес мимо рта.

— Три луны? — Арина сокрушённо вздохнула. — Три синих луны, океан и гигантские крабы, а у меня нет камеры. Ты понимаешь, Тони? Я это даже потом выложить не смогу!

Прыгнувшая за нами эльфийка за всем эти процессом наблюдала с широко распахнутыми глазами.

— Другой мир? — девушка всхлипнула. — Ещё один?

— Да их полно, — махнул рукой Гоша. — Тока в этом крабы вон какие! Тони, может откроем? Ты одного хлыстом словишь, подтащишь, а я уже повяжу.

От заманчивого предложения переквалифицироваться в охотника на крабов, я отказался. Хрен его знает, что ещё могло водиться в том мире. Вряд ли свенг умер из-за того, что ему оторвало ладонь. Его что-то убило.

Поэтому мы двинулись дальше. Вперёд по тоннелю, мимо ещё двух дверей, которые никто из нас трогать не стал.

Следующие часа два мы блуждали.

Звучит просто и незамысловато. На деле — довольно муторно. Коридоры разветвлялись, сходились, обрывались тупиками. Дважды мы возвращались в одно и то же место. Небольшой зал с колонной посередине и трещиной в полу. Я запоминал метки и ставил новые. Но это срабатывало далеко не всегда. Порой, возвращаясь назад, мы обнаруживали, что всё уже изменилось — вокруг совсем другой коридор.

Здание менялось. Мутировало. Постоянно и безостановочно. А потом обрисовалась ещё одна проблема. «Пропасть», которая рассекала пространство внутри.

Натуральная такая. Глубокая. И фактически непреодолимая. Расстояние было слишком велико, чтобы перепрыгнуть. А все найденные нами коридоры шла параллельно или тупо обрывались.

Ради интереса, я к слову смотрел и наверх. Мало ли — вдруг там вид на небо. Ещё прикидывали — не выйдет ли устроить экстренный спуск. Было бы эпично закрепить тут верёвку и проскользить ниже.

Наверху было что-то жёлтое. Не слишком похожее на небо. Внизу — тьма, периодически разрываемая всполохами огня. А ещё там что-то порыкивало. Совсем глубоко — на самом дне. Но достаточно громко, чтобы доносилось до самого верха.

И вот, наконец, мы отыскали вариант. Само собой это не было простеньким коридором. Нет.

Дверь, которая вела в вытянутый каменный блок, нависающий над пропастью. Заканчивался он с противоположной стороны, так что по логике вещей, добравшись до его конца, мы должны были оказаться на «операционном просторе». Но это в теории и отталкиваясь от рациональных доводов. Которые тут работали не всегда.

Мы переглянулись. Посмотрели на дверь. Глянули на пропасть.

— Давай шеф, — выдохнул Гоша. — Если чё, мы их там всех накерним.

Арина молча кивнула. А я потянул на себя дверь. Широко открыв её, присмотрелся.

Коридор за дверью был узким, низким и целиком металлическим. Стены — стальные панели с рядами заклёпок. Потолок — решётчатый, а за ним тянутся пучки кабелей и труб. Пол — рифлёная сталь, в которой отражался слабый голубоватый свет. Источниками были широкие светильники в потолке.

Под ногами вибрировало. Едва ощутимо. Низкий гул, который не слышишь ушами, а чувствуешь пятками.

— Станция? — я сказал это вслух. — Подводная? Подземная?

Снова вкрапление из чужого мира? Забавно даже. Как-то их тут реально дохрена.

Сделав шаг, оказался внутри. Закрутил головой, оглядываясь. Арина вошла следом. Остановилась. Обвела взглядом коридор.

— Хайтек, — произнесла она тихо. — Это прям уровень. Дирижабль я как-то похожий один видела. Но там всё было попроще.

Голос у неё был поражённый. А вот я искренне не понимал, где блонда тут увидела технологии? Вокруг же ни хрена нет, кроме коридора, каких-то панелек и индикаторов.

Аня стояла на пороге, глядя на всё это, как на высшее проявление магии. Из её мира — советского, с примитивными машинами и бюрократией — это выглядело примерно как аппаратура инопланетян.

Гоша протиснулся мимо, держа револьвер наготове. Покрутил головой. Постучал дулом по стене. Та отозвалась глухим звоном.

— Крепкая, — одобрил он. — Шеф, это бункер? Обустроимся? Я тут одну книгу читал. Про апокалипсис. Так вот…

— Гоша, — я аж поднял руку, останавливая его. — Нам просто нужно тут пройти.

— А если тут склад? — глаза ушастика загорелись. — Оружейный? Или жратвенный? Давай вынесем! Кто его знает, чё тут за стволы!

Услышав очередной отказ, он не остановился. Предложил найти гараж. Мол, раз мы в бункере, тут должна быть техника. Которую можно спереть. Правда на вопрос о том, что мы будем делать с машиной внутри здания, ушастик ответить не смог.

Всё это было уже по дороге — мы всё-таки двинулись вперёд по тому самому коридору.

А спустя тридцать метров и два поворота, путь перегородила переборка. Стальная пластина, рухнувшая с потолка и вставшая наискось. Между ней и полом — щель в полметра.

Я пролез первым. Потом втянул Аню. Арина протиснулась сама. Гоше потребовалось лишь чуть нагнуться.

За переборкой коридор стал шире. Появились двери — стальные, с круглыми иллюминаторами и маркировкой, которую я не мог прочитать. Символы чужие. Даже на руны с иероглифами непохоже. Угловатые знаки, напоминающие электрические схемы.

Ещё одна упавшая переборка. На этот раз перегородившая нижнюю часть коридора. Пришлось перелезать сверху.

— Внезапно, — Арина замерла, уставившись на стену. — Вот это я понимаю ловушка восприятия.

Буквы. Читаемые и знакомые. Крупным шрифтом, золотым по тёмно-серому. «Белый Кролик».

— Белый Кролик? — машинально повторил я вслух.

— Как у кафешки, — с важным видом добавил Гоша. — Я б зашёл.

Через минуту коридор вывел в помещение побольше. Служебное судя по всему — стол, вмонтированный в металлический пол, кресло на рельсе, встроенные шкафы в стенах. Экраны — повсюду. Правда тёмные и мёртвые.

А на полу валялся скелет. Кости разбросаны. Рёбра отдельно, позвонки — россыпью, череп откатился к стене. Рядом — оружие. Короткий ствол, похожий на пистолет, с толстым кожухом и непонятным механизмом в рукоятке.

В дальнем углу — второй. Этот лежал ровнее, привалившись к стене, будто сел и не встал. Рядом — такой же ствол. В стене напротив — следы. Что-то прожгло металл, оставив оплавленные кратеры.

— Не свезло пацанам, — протянул Гоша. — Оба сдохли.

— Или их обоих сделал третий, — предположила Арина.

— Какая разница, — Гоша уже присел над первым скелетом. — Мертвее не станут.

Он наклонился к черепу. Деловито осмотрел. Щёлкнул пальцем по лобной кости. Заглянул в глазницу.

— Причина смерти — острая нехватка мяса на костях, — объявил он авторитетным тоном. — А также фатальный дефицит кожи.

Он поднял ствол, который лежал рядом. Повертел в руках.

— О! Тяжёлый, — протянул гоблин. — А где тут спусковой крючок?

Неудачно отступив в сторону, поставил ногу прямо на череп. Тот хрустнул. Осыпался осколками.

— Ой, — сказал Гоша, опустил взгляд вниз. — Претензии по качеству осмотра более не принимаются. Ввиду естественной порчи материала.

Если отвлечься и подумать логически — странно всё это. Свет есть, всё вроде как работает. Ничего не разложилось. А вот плоть на скелетах отсутствует. Разве такое возможно?

Внутри снова плеснуло любопытство и пришлось себя одёргивать — нынче не до вот этого всего.

— А где Гоша? — когда мы прошли этот пост скелетов, двинувшись в нужном направлении, позади послышался голос Ани. — Он куда-то свернул?

— Был тут, — Арина закрутила головой. — Только что.

Из-за боковой двери, которая оказалась распахнутой, послышался лязг металла. Потом — жужжание. Затем — восторженный вопль.

Гоша влетел обратно с предметом в руке. Продолговатая штуковина — цилиндр с утолщением на конце и кнопкой на корпусе. Размером с крупный фонарик.

— Шеф! — глаза гоблина горели так, будто он нашёл клад всех времён и народов. — Смотри! Смотри, чё делает!

Он навёл штуку на одну из круглых дверей и нажал кнопку. Раздалось низкое жужжание. Замок дрогнул. Потом — медленно, как в замедленной съёмке — начал разбираться. Крепления сами выскочили из пазов. Планки отошли друг от друга. Петли раскрылись. За пять секунд ящик превратился в аккуратно разложенный набор деталей, парящих в воздухе на расстоянии ладони друг от друга.

— Ты видишь это⁈ — Гоша аж подпрыгивал от счастья. — Оно РАЗБИРАЕТ! Всё! Само! Наводишь — и хрясь!

Он крутанулся и навёл штуку на стену. Жужжание. Сталь в точке попадания начала мягчать, расплываться, будто кто-то направил на неё невидимую горелку. Только без огня и жара. Металл расщеплялся, оседая мелкой серой пылью.

— Ещё и плавит! — Гоша был в экстазе. — Шеф! Я это забираю! Нашёл — моё! Закон тундры! Кто первый встал — того и тапки!

— Вскрытие подарочных боксов с летальным исходом, — прокомментировала Арина. — Эх! Сейчас бы в прямой эфир выйти.

Гоша запихнул штуковину за пояс и тут же вытащил из-за спины ещё один предмет. Плоский прямоугольник, похожий на планшет. Тёмный экран, металлическая рамка. На тыльной стороне — гравировка.

— И вот, — Гоша продемонстрировал находку с гордостью коллекционера. — Я теперь старший помощник. Официально. При должности.

Хреновина и правда оказалась планшетом. Который ушастик протянул мне.

Сбоку, на торце устройства были выгравированы фразы. Мелким, но вполне читабельным шрифтом.

«Старший помощник дальнего исследовательского корабля „Белый Кролик“»

— Корабль, — сказал я. — Исследовательское судно.

— Ну, — кивнул Гоша. — Типа того. А я — старший помощник.

Морской. Возможно подводный. Исследовательский. Логично. Объясняет металл, переборки и компактность.

Я перевернул планшет обратно. Провёл пальцем по экрану — мёртвый. Крутанул его в руках. И заметил то, чего не видел раньше.

В нижнем углу тыльной стороны — эмблема. Круглая, рельефная. Крылья. Звёзды. И надпись по окружности. «Объединённые Космические Силы».

Я перечитал. И немного охренел. Не, так-то я всегда хотел побывать в космосе. Однако, как говорится в популярном анекдоте, есть нюанс.

— Шеф? — Гоша непонимающе нахмурился. — Чё-т не так? Чё замер?

— Мы в космосе, — озвучил я, протянув ему планшет обратно. — Пожалуй, надо ускориться.

Новость оказалась настолько неожиданной, что все и правда ускорились. Аня, будь её воля, кажется вообще неслась бы во весь опор.

Я же отчасти хотел задержаться. Ну интересно ведь. Космические силы. Объединённые. Чьи? Какого мира? Как у них всё устроено? Почему со зданием академии состыковался именно этот корабль?

Вопросов дохрена и больше. Фактуры — почти ноль. Разве что понимание — мы оказались посреди грёбаного вокзала мультивселенной. Который сами же и создали.

Ещё одна переборка. В этот раз целая и заблокированная. А ещё крепкая — меч её прорубил, но совсем нелегко. Как только я его вытащил, рядом появился Гоша, который навёл свой трофей на сканер биометрии.

— Щас всё будет шеф, — уверенно заявил гоблин. — Раз, два и пещера наша.

Не знаю, откуда он взял последнюю цитату, но через несколько секунд по сканеру забегали символы. Потом он полыхнул ярким оранжевым и замерцал. А переборка распахнулась.

— Видал? — Гоша убрал хреновину, немного похожую на звуковую отвёртку из «Доктора Кто» на место. — А ты не хотел брать!

Напоминать, что ничего подобного не было, я не стал. Вместо этого двинулся вперёд.

Коридор. Поворот. Ещё один. Снова проход. Переборки через каждые двадцать метров. К счастью открытые и целые.

Новая. В этот раз сплошная. Без небольшого толстого стекла посередине. Чем-то напоминающая дверь, через которую мы сюда попали.

Потянул на себя. Выглянул. И с облегчением выдохнул. Академия. Вернее то, чем она стала.

Я шагнул через порог. Каменный пол. Такие же стены. Тусклый свет свечей в нише.

Обернулся. Переборка за моей спиной выглядела как обычная каменная арка. С этой стороны — ни металла, ни заклёпок. Только сбитая из досок дверь. Из которой, один за другим показывались остальные.

Захлопнув её, Гоша постоял, разглядывая арку и печально вздыхая. Наверное прикидывал, сколько всего можно найти внутри. Потом обернулся, жалобно шмыгая носом. И подпрыгнув, схватился за пистолет-пулемёт. Вжал спусковой крючок.

Глава XI

Очередь прошла насквозь. Прямо через мужчину, который объявился позади нас и решил прогуляться рядом. Отличная идея, чего тут. По крайней мере для тех, у кого абсолютно нет мозгов.

Пули вошли в спину и вышли из груди, разнеся штукатурку за фигурой. Как если бы Гоша стрелял по воздуху.

Сам он даже не сбился с шага. Вот теперь его решение пройтись вплотную к нашей компании уже не казалось настолько отбитым.

Среднего роста. Пиджак тёмно-синий, галстук, рубашка. На лацкане — бейдж, какой носят в корпорациях, чтобы охрана отличала своих от чужих. Шёл вдоль стены, бормоча что-то под нос, и смотря себе под ноги. На нас он обратил не больше внимания, чем на мебель.

— Сквозь него! — Гоша не опускал ствол. — Навылет! Шеф, ты видал⁈ Все до единой! Я ж по ногам бил! Я так не играю!

— Неожиданная дилемма призрака и свинца, — Арина целилась в удаляющуюся спину. — Ты объяснишь тому чуваку, что пули должны были его убить? Может, он не в курсе.

— Они попали ваще-т! — покосился на неё Гоша. — Эт он не попался. Шмаглина!

Аня отступила к стене, вжав плечи и обхватив себя руками. Зрачки расширены. Рот приоткрыт. Она единственная из нас была безоружной, и сейчас это чувствовалось. Хотя, не. Скорее всего просто охреневала. Это мы уже немного привычные к такой чехарде. Эльфийка — нет.

Незнакомец тем временем развернулся. И двинулся в другую сторону. Под таким углом, чтобы пройти совсем рядом с нами. Причём даже не покосился. Как будто нас тут и не существовало. Честно говоря — обидно немного даже.

Гоша тоже обиделся. И выудил из разгрузки магниевую шашку. Бросок — скорее от раздражения, чем по необходимости. Мощная белая вспышка. Шипение. Воздух стал плотнее.

Незнакомец дёрнулся. Резко. Инстинктивно. Шарахнулся в сторону и влетел в меня. Точнее — прошёл сквозь.

Знаете это ощущение, когда суёшь руку в ведро с ледяной водой? Вот так, только всем телом. Длилось меньше секунды. Он промчал и вывалился с другой стороны. А я остался стоять с чужим астральным следом на коже. И чувством отчётливого удивления внутри.

Внутри этого мужика сидел отпечаток совсем другого существа. Свежий. Они контактировали совсем недавно. Час назад. Может два.

Фоти-тап. Этот фантом, который поразительно напоминал призраков Царьградской Мглы, прошёл и сквозь него.

Фантом тем временем отступил на два шага. Впервые посмотрел на нас — настороженно, как собака, на которую вдруг залаяла лесная мышь.

— Чё уставились? — голос хриплый, усталый. — Всё равно тут сдохнете.

Развернулся. Двинулся к стене. Пройдёт сквозь — и всё. Остановить его нечем. Пули проходят навылет. Руки — тоже. В астрал нырнуть? За две-три секунды я точно ни хрена не успею.

— Хочешь домой? — сделал я единственный ход, который мне оставался. — Вернуться к прежней жизни.

Он замер на полушаге. Постоял так. Обернулся.

— И чё? — на лице призрака отражалось раздражение. — Думаешь самый умный? Ну хочу! Дальше чё?

— Внутри тебя — астральный отпечаток гоблина, с которым ты столкнулся, — уверенно заявил я. — Совсем недавно. Мне нужна эта ушастая сволочь. Просто приведи меня на место вашего контакта. Дальше я сам.

Тот постоял. Посмотрел на меня. Без особого доверия, скажем так.

— И с чего я тебе должен верить? — задал он вполне резонный вопрос. — Ну найдёшь ты его. Грохнешь. С чего тут всё изменится?

— С того, что он всё это начал, — спокойно ответил я, смотря призраку в глаза. —

Вот теперь в его глазах отразился реальный интерес. Даже шаг в нашу сторону сделал.

— Начал? — уточнил он. — Я же его только встретил. Молодой вроде. А я тут уже двадцать три года брожу.

Ни хрена себе. Странно, что он вообще разговаривает нормально, при таком-то раскладе. У меня бы. наверняка крыша уже поехала.

— Это не баг, это фича локации, — саркастично заметила Арина. — Тут таймлайн битый. Для тебя прошла секунда, а для системы — двадцать лет. Классика кривого неткода.

Фантом непонимающе поморщился. Перевёл взгляд на блонду. А я решил немного уточнить.

— Время течёт по-разному, — заговорил я, снова привлекая к себе внимание призрака. — Для тебя прошло двадцать три года. У кого-то только началось.

— Ты ваще кто? — вклинился Гоша. — Чё призраком-то заделался?

Твою же мать. Надо потом курсы дипломатических переговоров организовать. Для всех.

— Грызлов, — внезапно заговорил призрак. — Антон Михайлович. Социальный рейтинг в зоне Б+. Шёл на работу. Бизнес-центр «Горизонт», двенадцатый этаж. Зашёл в лифт. Вышел здесь. Сразу вот таким.

— Слушай, Антон Михайлович, — я изменил тон на тот, которым сообщают партнёру, что налоговая уже в лифте, но есть вариант выйти через чёрный ход. — Мы предлагаем сделку. Ты застрял здесь двадцать три года назад. Ходишь по кругу и плавишь мозги. Перспективы, прямо скажем, нулевые. Покажи место, где столкнулся с тем гоблином. Большего не надо.

Грызлов посмотрел на меня. Интересно, что он там высматривал? Двадцать три года в одиночестве — любые навыки оценки должны быть безвозвратно утеряны.

— Допустим, — медленно проговорил он. — Ты так и не сказал, какие у тебя основания думать, что именно этот мелкий звездюк во всём виноват? Я его видел — перепуганный весь. Не тянет на злого гения.

— Сто процентов он! — Гоша выступил вперёд, поправив фуражку. Вид у него был такой, словно он лично проводил аудит произошедшего. — Без вариантов ваще! Подписываю обеими руками, печать ставлю и нотариуса зову! Шмаглина зелёная наворотила дел — отвечаю!

Грызлов перевёл взгляд с зелёного коротышки на меня. В его глазах читался безмолвный вопрос. Ну или очень много самых разных вопросов.

— Он и два орка с ним, — заговорил я, перехватывая инициативу, пока Гоша не начал приводить новые «аргументы». — Именно они запустили цепочку. Уберём — есть все шансы, что откатится.

Про себя я, конечно, добавил сноску мелким шрифтом. Шансов — процентов шестьдесят, если округлить в свою пользу. Скажем прямо — «может сработает, а может нет» звучит не слишком вдохновляюще для мужика, который два десятилетия болтается призраком по бесконечным коридорам. Ему нужна уверенность.

Знаете, сколько сделок в моей прошлой жизни держались на одной лишь уверенной интонации? Больше, чем хотелось бы признавать, если честно. Не говоря уже про общение с проверяющими из разных систем.

— Ладно, — выдохнул призрак. — Хуже не станет. Покажу.

Развернулся и шагнул прямо в стену. Вошёл по пояс. Высунулся обратно.

— В третью дверь заходите, — посмотрел он на нас. — Она настоящая. Остальные две — обманки-ловушки.

В прошлой жизни за такого проводника любая курьерская контора заложила бы офис вместе с директором. Навигатор, который проходит сквозь препятствия и знает каждый тупик — это воплощённая мечта логиста.

Вообще, это было весело и бодро. Антон Михайлович, пользуясь привилегиями бесплотного духа, пёр напролом. Нырял сквозь завалы, игнорировал рухнувшие балки, срезал углы через закрытые двери. Нам же приходилось обходить, перелезать и протискиваться. Ради справедливости — в совсем узкие проходы он нас не заводил.

— Шеф, он читерит! — пыхтел Гоша, перебираясь через груду битого кирпича. — Это неспортивно, япь!

— Это оптимизация маршрута, — огрызнулась Арина, подтягиваясь на торчащей из стены трубе. — Он — пакет данных, а мы — трафик с высоким пингом.

Три яруса мы одолели за двадцать минут. После долгого блуждания вслепую это ощущалось натуральным жульничеством. С другой стороны — он и времени тут провёл не в пример больше. Ещё и бесплотным призраком.

Жрать хотелось неимоверно. Глядя на полупрозрачную спину Грызлова, я почему-то думал не о высоком, а о том, что он похож на заливное. Холодное, трясущееся заливное, к которому чертовски не хватает горчицы.

Тьфу ты! Вот что с даргом голод делает! Надо было с собой еды прихватить. Пирожков например.

— Здесь, — призрак замер посреди широкого коридора. Стены тут выглядели эпично — грубый тёсаный камень с тёмными прожилками. — Тут он в меня влетел. Глаза по пятаку. Нёсся как ошпаренный.

Я кивнул. Выдохнул. И сосредоточившись, погрузился в астрал.

Астральное зрение в такой плотности фона — это как смотреть на сварку. Долго нельзя. Поэтому, я работал в режиме перископа, по которому бьют из пулемётов — нырнул, увидел и вынырнул. Две секунды. Максимум три. Учитывая, что видно всё было немного лучше, этого вполне хватало. На сером безжизненном фоне горел след Фоти-тапа — яркий, свежий и лежащий поверх десятков старых отпечатков.

Дальше началась рутина. Каждые несколько минут я нырял на пару секунд, ловил направление и корректировал маршрут. Грызлов шёл впереди — проверял проходы. Гоша замыкал, то и дело оборачиваясь и водя стволом по сторонам. Арина что-то тихо бормотала — кажется, запоминала повороты. Аня шла молча, вцепившись в свою шинель и смотря на мир безумными глазами. С момента появления призрака, эльфийка кажется вовсе впала в ступор.

Фоти-тап, судя по траектории, метался как заяц. Коридоры менялись — бетон сменился кирпичной кладкой, потом пошли арочные своды. Камень под ногами стал влажным. На стенах проступили какие-то корни. Пахло землёй. Куда нас вообще несёт? Это даже на часть здания не похоже.

Прошло полчаса. Может чуть больше. И мы наконец добрались. Как минимум — мне так показалось.

— Стоп, — негромко скомандовал я. — Есть контакт.

Впереди, в тупиковой стене, обнаружились ворота. Невысокие — метра полтора, не больше. Овальные. Тёмное дерево, стянутое коваными полосами. Кто вообще делает деревянные дверцы такой высоты?

Гоша подошёл. Присел. Принюхался.

— Лесом пахнет, — констатировал он. — Странненько.

Я вынырнул из астрала. Снова глянул на ворота. След Фоти-тапа уходил прямо под створку. И, судя по интенсивности, обратно гоблин не выходил.

Пролезать пришлось на четвереньках. Двести двадцать сантиметров роста и полтора метра дверного проёма — такая себе совместимость. Гоша проскочил не пригибаясь. Арина и Аня — чуть пригнувшись. Грызлов прошёл сквозь стену рядом с воротами, даже не глянув в их сторону.

За воротами оказался лес. Серьёзно — деревья. Кустарник по пояс, мох на ветках, трава под ногами — настоящая, мягкая, с мелкими белыми цветочками. Какая-то живность шуршит. Небо правда подкачало. Мутно-жёлтое, без солнца и облаков. Свет вообще непонятно откуда идёт.

Вот честно — после стольких часов в каменных коридорах я бы радовался даже болоту. Лес так и вовсе воспринимался как курорт. Воздух пах хвоей и сырой землёй. Хотелось вдохнуть поглубже и сесть под ближайшее дерево. Может даже вздремнуть.

Вместо этого я закрыл глаза и нырнул. Астрал здесь работал. Не идеально — до Краснограда или «Белого Кролика», как от центра Москвы до Владивостока пешком. Зато в сравнении с академией — существенная разница. Там я работал вслепую, по крохам. Здесь различал контуры деревьев, чувствовал движение животных в траве. Фоновый гул давил, но терпимо. Хотя всё равно непонятно. Выходит, это не полноценный параллельный мир, но при этом и не часть того «здания», что появилось на месте академии.

— Есть след? — спросил Гоша, пиная большой и растущий из земли гриб. Тот лопнул, выпустив облако рыжей пыльцы.

— Еле-еле, — я прищурился, как будто это могло чем-то помочь.

Астральная тропа Фоти-тапа почти исчезла. Пара микроскопических пятнышек — не то след, не то погрешность. После яркой кислотной дорожки по коридорам Академии — как перейти от прожектора к огоньку зажигалки на другом конце стадиона. Куда делось остальное? Что здесь его гасит?

— Двигаемся осторожно, — сказал я негромко. — Не расходимся. Смотреть под ноги и по сторонам.

Если взять в целом направление, то оно угадывалось. Вперёд и чуть правее. Куда мы и похреначили.

Грызлов плыл чуть впереди, проходя сквозь кусты. Ему-то ветки в лицо не лезли. А вот мне приходилось прорубать путь через этот ботанический сад.

Лес выглядел обжитым. Тропинки. Срубленные ветки. Следы ног на влажной земле — человеческие и в приличном количестве. Разных размеров. Кто-то живёт здесь. И уже давно.

Аня заметила первой. Её рука вцепилась мне в локоть — пальцы ледяные.

— Тони… — голос тихий, придавленный. — Там. На дереве.

Я поднял взгляд. Мужчина. На толстом суку, метрах в четырёх над землёй. Верёвка — грубая, самодельная, из хрен его пойми чего. Тело ссохлось, превратилось в мумию. Одежда истлела до лохмотьев. Но галстук уцелел. Грязно-синий, болтающийся на шее мертвеца.

Аня отвернулась, зажав рот ладонью. Гоша лишь качнул головой. Ну что ж. Значит тут бывает и такое.

Ручей мы услышали раньше, чем увидели. Журчание. Потом — голоса. Женские, приглушённые. Сверху по течению.

Естественно, бежать туда с радостными воплями мы не стали. Вместо этого притормозили. И осторожно подобрались ближе.

Три женщины. Стирали одежду в ручье, стоя по колено в воде. Одна — худая, с седыми космами. Вторая — сильно моложе, но морщины как у шестидесятилетней. Третья — с длинным шрамом через всё предплечье. Сама молодая. Одеты в странного вида платья. Хотя у одной, прямо на ткань прихреначены куски кожи.

Говорили тихо. Но акустика тут была неплохой — мы их отлично слышали.

— … опять вчера. Двоих. За то, что мясо не принесли вовремя. По пять плетей, — самая молодая из женщина на миг замолчала. — И палец Мирку сломал.

— Палец-то зачем? Охотник же. Как теперь-то, — вторая покачала головой.

— А ему плевать. Сраный ушастый ублюдок! — зашипела молодая. — Надо было удавить его тогда, во время болезни.

— Тише вы обе, — третья оглянулась. — Хотите, чтобы нас самих удавили? Думаете, уши у него короткие?

Те сразу же замолчали. Переглянулись только быстро, и продолжили себе стирать.

— Эт чё получается, — прошептал сквозь зубы Гошу. — Наш мелкий тут в вождя племени играет? Узурпировал власть, пока мы пятки чесали? Мало того что нас продал и сеструху мою мундирам сдал, так теперь ещё и это⁈

— Абьюзер на максималках, — тихо сказала Арина. — Был тряпкой — стал тираном. Ред флаг из ред флагов.

Я молчал. Думал, как сейчас оптимально развернуть ситуацию. А вот Грызлов ждать не стал.

Призрак двинулся вперёд. Прошёл сквозь кусты. Пересёк ручей — ноги не оставили ряби на воде.

Женщина со шрамом заметила его первой. Замерла. Вторая подняла голову. Третья резко выпрямилась, сходу запустив камень. Тот прошёл насквозь.

Вот это они сейчас закричали. Прямо в голос. Все три бросили стирку и рванули вверх по берегу. К лагерю.

— Ну отлично, — сказал я. — Теперь нас ждут.

Само собой мы рванули следом. Ну а что? К чему играть в разведчиков, когда вас уже обнаружили и вовсю об этом кричат.

Лагерь обнаружился буквально через пять минут. Представьте дачный кооператив, который строили бобры-алкоголики. Забор из кривых жердей. Землянки, полувкопанные в грунт. Кострища, сушилки для мяса и верёвки с тряпьём. В грязи между хижинами копошились люди. В основном одетые во что-то самодельное и не слишком чистое. Сколько их тут? Двадцать? Пятьдесят?

Единственное крупное строение располагалось в центре. На столбах, с дощатым настилом и ступеньками. У него даже крыша была чем-то там выложена. Вроде как подобием черепицы из обожжёной глины. По здешним меркам — дворец.

На крыльце стоял гоблин.

Знаете это чувство, когда видишь знакомого после долгих лет и мозг отказывается совместить картинки? Фоти-тапу было двадцать с небольшим, когда я его видел. Пусть он и оказался в итоге мудаком, но был полон энергии и сил.

Сейчас же, передо мной стоял старик. Лет семидесяти, не меньше. Зелёная кожа пошла пятнами. Уши чуть обвисли. Спина оставалась прямая, но суставы на пальцах — раздутые, узловатые. В правой руке — тяжёлый револьвер. Длинноствольный, со следами ржавчины, но вроде всё ещё рабочий.

За его спиной жалась молодая девушка. Человеческая. Прижимала к груди кусок ткани, пытаясь прикрыться. Вот честно — лучше бы она его ниже опустила, чтобы пах прикрыть.

Фоти-тап пялился на нас с выражением полного изумления на морде лица. Рот вон даже приоткрыл.

— Ты! — Гоша выступил вперёд. Фуражка ярко сверкала, ствол пистолет-пулемёта смотрел гоблину в грудь. — Гнида! Плесень ушастая! Кинул нас, паскуда! Я тебе позвоночник через уши достану!

— Чё вы ждёте? — вклинился Грызлов сбоку. — Убейте уже его!

Фоти-тап перевёл взгляд на призрака. Прищурился. Потом посмотрел на Гошу. На меня. На Арину. Снова на меня.

— Вы, — голос хриплый, надтреснутый. — Вы что, суки, столько лет меня искали? И наконец нашли.

Гоша набрал воздуха для ответа, но запнулся после сразу, как распахнул рот. Внимательно присмотрелся к гоблину. Как будто только сейчас заметив все его морщины и внешний вид.

— Тебе ваще сколько? — не удержалась Арина. — Скуфнулся в ноль прям. Пенсию уже лет двадцать как выплачивать должны.

Метательный диск я сжимал в руках уже давно. Но желания немедленно пустить его в ход, сейчас не было. Вернее оно стало заметно меньше.

— Фоти, — сказал я. — Предлагаю поговорить. Обсудим всё?

Хотел ли я его убить? Безусловно. Заслужил — хоть пять раз подряд. Кинул, предал и чуть не угробил всех. Вот только передо мной стоял семидесятилетний гоблин, а не тот суетливый крысёныш из моей памяти. Полвека. Для него прошло полсотни лет в этой дыре.

Кроме того — он знал, куда делся второй свенг. Информация, которая точно стоила нескольких минут разговора. Не говоря уже о том, что он мог изложить, с чего тут всё началось.

Фоти-тап покачал головой. Посмотрел мне в глаза.

— Вы не заберёте, — прохрипел он. — Это моё. Я здесь главный. Я! Слышала, сука⁈

Рука с револьвером пошла вверх. Большой палец взвёл курок. А ствол сместился в сторону Арины.

Я метнул диск раньше, чем разум окончательно осознал происходящее. Гоша выпустил очередь. Длинную — на добрую треть магазина.

Диск вошёл гоблину в корпус около нижних рёбер, рассекая на две почти равные половины. А свинец расплескал череп кровавыми брызгами.

Две половинки тушки упали с мокрым стуком. Девушка за его спиной закричала. Отпрянула назад, уронив маленький кусок ткани.

Револьвер грохнулся о доски. Откатился к ступенькам.

В следующую секунду мир вокруг замерцал. Как будто рядом появилось множество слепящих искр. Грызлов, который сейчас чуть продвинулся вперёд, распахнул рот в беззвучном крике. И исчез.

Глава XII

Знаете, что интересно? Все жители этой «деревушки» остались на своих местах. Полностью и абсолютно охреневшие от внезапного поворота событий, но как быстро выяснилось — готовые к беседе.

Кем они были? О, вы не поверите. Офисными служащими. Ехали на тимбилдинг, влетели в облако тумана, а потом вдруг оказались на лугу. Растерявшийся водитель не смог вырулить и техника впаялась прямо в дерево. Где и осталась — они мне даже ржавый остов показали. Мол, посмотрите на чём наши предки сюда добрались.

Да, вы не ослышались — предки. Из первого состава в живых осталась только одна бабуля, которая почти не могла ходить. Всё же условия для жизни у них были далеки от великолепных. Так что сейчас я говорил со вторым и третьем поколением. А по лагерю весело бегало четвёртое. Крича что-то там о смерти гоблина.

Почему племя оказалось под властью Фоти? Он вышел к ним на второй или третий день после аварии. Вооружённый, залитый кровью и готовый убивать. К тому моменту у них сложились две группы, которые конкурировали за власть. Ушастый хладнокровно застрелил лидеров каждой из них. И «принял командование на себя».

В мире этих людей, никаких гоблинов и орков не было. Из-за чего власть ушастого изначально восприняли в штыки. Не раз и не два попытавшись его убить. Но каждый раз тот расправлялся с противниками и оставался в живых. В конце концов полностью утвердив свою власть.

О потенциальном выходе они знали. Дважды им пользовались те, кто хотел сбежать. Рассчитывая найти выход из ловушки в которой они оказались и веря, что где-то там он есть. Правда больше о них никто не слышал.

Печально, на самом деле. Зато немного прояснилась ситуация с ролью Фота во всей этой истории. В первые дни он был весьма словоохотлив и рассказывал о своих злоключениях всем, кто интересовался. Некоторые эти данные благополучно сохранили. Передав из уст в уста.

Свенги убедили гоблина самостоятельно нанести на себя метки. Мол, якобы это поможет защититься от моего воздействия через астрал. Не самая умная теория. Однако и Фот был лишь напуганным коротышкой, который пытался сбежать. Находясь в максимально стрессовой ситуации.

В общем, он полностью добровольно и веря в успех, вырезал на себе какие-то символы. Потом к процессу подключились шаранцы. Вот тут версий было много и разных, но судя по всему, они провернули что-то дополнительно. В итоге создав комбинацию, которая лишила академию защиты.

Не знаю, как именно они это сделали, но что-то подсказывало — подтянули какую-то нестандартную энергию. Которая вступила в реакцию с моим букварём. Из-за чего получилось именно то, что мы все сейчас наблюдаем.

Ещё один момент, который удалось выяснить — сюда Фот попал сразу после того, как расстался со вторым свенгом. Сбежал от него, выйдя из под контроля после гибели первого шаранца.

Поэтому, прямо сейчас мы снова шли по следу гоблина. Только теперь — в обратном направлении.

В бизнесе это называется «обратный инжиниринг». Берёшь готовый продукт — в данном случае живого гоблина, который как-то сюда добрался — и восстанавливаешь технологическую цепочку. Идти по входящему следу безопаснее, чем прокладывать новый. Как гарантия от производителя — если мелкий ушастый засранец здесь пролез и не сдох, значит маршрут проходим.

Забавно, к слову, если уж на то пошло. Здесь его следам всего несколько часов. А внутри того закутка прошло больше пятидесяти лет. Этак, пока мы выйдем из здания академии, внутри уже сменится ещё одно поколение. А то и сразу два. Знаете — очень странно осознавать, что можешь вернуться через несколько часов и застать недавних собеседников глубокими стариками.

Астрал в коридорах стал более вязким. Стоило выбраться из лесного «кармана» — и вот тебе привычные помехи. Однако держать погружение я всё равно мог намного дольше, чем раньше.

Место, где Фоти оторвался от свенга, мы нашли минут через сорок.

Два следа. Один — гоблинский и более тонкий, по которому мы пришли. И второй куда крупнее. Идущий совсем в другом направлении.

Что здесь произошло — непонятно.

Стена справа оплавилась. Представьте, что взяли кусок ледяного сливочного масла и прижали раскалённую монету. Гранит потёк жирными, стекловидными наплывами. Температура, при которой плавится камень, начинается где-то за тысячу градусов вроде бы. В любом случае — должно быть дохрена. Что здесь произошло? Обычный огонь такого не сделает.

— Тут кого-то капитально рихтанули, — Гоша подошёл ближе, поводя носом. Потрогал потёк на стене, отдёрнул палец. — Пахнет химикатами какими-то. Как будто аккумулятор в кислоту уронили.

След орка уходил в боковой коридор. В отличие от этого помещения, полностью целый.

Один ярус. Второй. Третий. Архитектура менялась с каждым уровнем. Штукатурка и смешения с советским центром исчезли, обнажив кирпич. Потом пропал и кирпич. Стены стали монолитными — серый камень, плавно переходящий в породу. Сколько же здесь уровней? Где мы вообще сейчас?

Вот уже четвёртый спуск. Каждый ярус — метров пять-семь. Итого — двадцать пять, может тридцать метров ниже того уровня, где мы убили Фоти. А лес был уже глубоко под академией. Мы на глубине, где должна быть порода. Фундамент города. Интересно, оно на самом деле так спроектировано или это из-за возникшей тут аномалии.

— Глубоко, — буркнула Арина, посветив фонарём в провал лестничного пролёта. — Вайб меняется. Тут уже натуральный данж.

Мой желудок издал звук, похожий на рык медведя, которого разбудили в феврале.

— Шеф, ты бы хоть шоколадку заточил, — посоветовал Гоша.

— Откуда, — глянул я на него. — Единственную, которая нам попалась, сожрал один голодный гоблин.

Даргский метаболизм всем хорош и великолепен. Кроме объёма еды, который требуется для поддержания организма в нормальном состоянии.

След орка свернул в ещё один зал. Хм. А он ведь яркий совсем. Как будто он был тут буквально только что.

Ого! А это что за херня такая? Натуральный короб из чёрного камня в дальнем углу зала. Выглядит, как единый монолит. Внушительно так. Привлекает внимание. Настолько, что я не сразу заметил две фигуры, которые стояли рядом.

Та, что справа, была орком. Свенгом. Или тем, что от него осталось.

Левая рука — конструкция из тёмного матового металла. Вросла. Металл переплетался с мышцами, уходя под кожу. Левая нога — такой же протез. Да и с телом что-то непонятное. Сквозь прорехи виднелись участки, где кожа сплавилась с пластинами. Как будто его окунули в расплавленный металл. И он выжил.

Лицо — в ожогах и шрамах. Один глаз живой, жёлтый, с вертикальным зрачком. Полный холодной, рассудочной злости. Второй — мёртв. Мутный белок, затянутый плёнкой. Что с ним сделало ЭТО? Как? И когда? Я всю дорогу шёл по следу и точно могу сказать — он нигде не задерживался. Разве что дело было в том самом месте, где они разошлись с Фотом. Возможно там свенга затянуло в такой же «пространственный карман» и выбросило оттуда через какой-то промежуток времени, уже таким. В любом случае — выглядел он сурово.

Как и стоящая рядом с ним женщина. Знаете, к ним у меня есть особенная слабость. Особенно к сиськам и жопам, как вы успели заметить. Только вот в данном конкретном случае — присматриваться не хотелось.

И дело бы не в количестве одежды. Женщина была почти полностью голой. Только какой-то обрывок ткани промежность прикрывал и всё. Сиськи вон тоже стоят. Сочные, прям.

Тем не менее, пялиться на них не хочется. Слишком уж странным смотрится всё остальное.

Половина головы лысая, покрыта коркой тускло-серого металла. Вторая половина — жёсткие чёрные волосы, которые стоят вертикально. Как иглы дикобраза.

Замерла неподвижно. Руки вдоль тела. Взгляд полностью чёрных глаз — в никуда. По крайней мере такое ощущение. Она вообще видит нас? Или ей просто указали направление — и вот она стоит?

Я на секунду погрузился в астрал. Фонило от неё так, что можно натурально охренеть.

— Чё за цирк уродов? — голос Гоши прозвенел в тишине зала. — Эй, металлолом! Ты кто такой? Я тут инспекцию провожу, а у тебя лицензия на уродство просрочена!

— Крипово, — тихо добавила Арина, не отрывая взгляда от женщины. — Как портфолио режиссера артхаусных ужастиков.

Свенг выдохнул. Сверкнул живым глазом.

— Мельт Л" арофф, — сказал он. Голос под стать внешности. Глухой и тяжёлый. — Последний из семьи Л" арофф. Ты не остановишь меня дарг.

Честно говоря я думал, они наёмники. В смысле им кто-то солидно заплатил, чтобы добраться до цели. Но голос у этого типа звучал так, как будто речь шла о чём-то исключительно личном.

— Зачем ты здесь? — поинтересовался я напрямую. — Какого хрена вы вообще полезли в это здание?

Секунду посмотрев на меня, он скривил непонятную гримасу.

— Вы не знаете, что такое Медный Яр, — в голосе шаранца звучала ярость. — Думаете, Мгла везде одинаковая.

Пауза. Металлическая нога тяжело лязгнула о камень, когда орк переступил с одной на другую.

— В Яре она другая, — не та, к которой мы все привыкли, — он чуть сдвинулся в мою сторону. — Мы думали справимся. Заключили контракт. И сдохли. Почти все кроме меня с братом.

Неожиданно. Выходит это не заказ со стороны. Он сам ищет здесь что-то. Для себя любимого.

— Звучит печально, — признал я очевидный факт. — Правда непонятно, как с этим связана академия?

— Город нужно уничтожить, — тут же ответил Л" арофф. — Полностью. Со всеми, кто там живёт. Залить кровью верхние кварталы. Сделать так, чтобы никто не мог больше касаться их Мглы.

Он повернулся, ткнув металлическим пальцем на чёрный куб за спиной.

— Внутри — оружие, — отчеканил орк. — Я должен его забрать.

Оружие в подвалах академии Совалова. Которое один покалеченный шаранец собирался использовать, чтобы стереть с лица земли целый город. Где-то на этом месте здравый смысл должен был поднять красный флаг. Чутьё бизнесмена, который видит сделку с отрицательной доходностью, вопило сиреной. Фанатик, искренне верящий в правоту своего дела и отрицающий любые рациональные доводы, — самый опасный тип оппонента. Его нельзя запугать. С ним бессмысленно торговаться.

— Л" арофф, — сказал я. — Эта академия уже развалилась на куски из-за того, что мы устроили игру с вещами, которые лучше не трогать. Уверен, что хочешь вытащить ещё одну непонятную хреновину и уничтожить целый город?

— Семья мертва, — дёрнул правым плечом свенг. — Если умрёт весь остальной мир, я не расстроюсь.

Аргумент. У меня не было ответа, который бы его перекрыл. Однако и отпускать орка с неизвестным оружием — такой себе план. С какой стороны ни посмотри — паршивый.

— Может обсудим? — второй раз за сегодня я сделал попытку начать переговоры. — Поговорим про этот ваш Медный Яр. Возможно есть иные способы.

— Нет, — качнул головой Л" арофф и повернулся к женщине рядом с собой. — Не поговорим. Лира — убей его. Прикончи их всех!

Женщина сорвалась с места без разгона. Только что стояла статуей — и вот уже летит через зал смазанным пятном.

Однако, у даргов реакция тоже отменная — я метнул диск почти сразу. Рефлекторно, на опережение. Серебристый круг свистнул в воздухе.

Звук, будто ломом ударили по рельсу. Диск полоснул по правому боку, прорезал плоть — и отскочил от чего-то твёрдого внутри. Рикошет. Что у неё там внутри?

Крови почти не было. Пара капель. Боль её похоже тоже не волновала.

Диск вернулся в мою левую руку. Правая вытащила меч. А Лира уже была совсем рядом

Вблизи — хуже. Обе ноги от бёдер — металл. Тускло-серый, матовый, сочленённый с остатками плоти. Правая часть грудной клетки отсутствует — вместо рёбер пульсировал клубок чего-то механического. Позвоночник — сплошной металлический штырь. От живого создания в ней осталось совсем немного.

Она ударила. Открытой ладонью. Я успел подставить меч. Ни хрена себе у неё удар! Руки загудели, клинок завибрировал. Как будто я не с женщиной столкнулся, а с гидравлическим прессом.

Снова атакует. Молча. Без криков. Идеальная машина для убийства, чтоб её.

Арина смещается влево. Короткие очереди прямо в голову. Лира игнорирует. Делает выпад. Бьёт собственными руками, но этого хватает. Там тоже везде металл — клинок их не берёт.

Ухожу в сторону. Рублю мечом. Сталь врезается в плечо — скрежет, искры, клинок застревает в металлической ключице. Выдираю рывком.

Она бьёт как молотобоец. Удар-удар-удар. Каждый следующий быстрее. Разогревается? Калибруется? Или просто у неё тактика такая? «Бешеный носорог на выгуле».

Арина опять стреляет. Пули рикошетят от металла.

Лира пытается дотянуться до Арины. Успевает ударить по автомату, который вылетает из рук. Провести вторую атаку не успевает — я пинаю её в бок, отбросив на несколько метров назад. Веса в этой суке тоже немало, но меньше чем во мне.

Через секунду она уже мчится на меня. Снова обрушивает град ударов кулаками.

— Жри свинец, чучело паяное! — вопит Гоша и высаживает целый магазин по коленям. — Чё за попадалово такое! Сначала призрак. Теперь вот это — пули ВООБЩЕ отскакивают! Я отказываюсь работать в таких условиях!

Логично отчасти. Я бы даже сказал справедливо — непонятно как справиться с врагом, которого не берёт даргская сталь.

В следующую секунду погружаюсь в астрал. И быстро понимаю, что ничего не выйдет. Её духовная ткань проходит исключительно через металлические компоненты. Настолько плотная, что её не подцепить. А подтянуть сюда Астральный План я банально не успею — слишком мало будет времени на обработку.

— Шеф! Корявый к коробке хромает! — заорал Гоша. — Валить шмаглину надо!

Краем глаза — Л" арофф. Ковыляет к монолиту. Ему нет дела до этого боя. Свенг пришёл за оружием.

В воздухе мелькает магниевая шашка. Прилетает точно в грудь Лиры. Белая вспышка, шипение. Та отскакивает в сторону. Снова переходит в наступление.

Она реально неубиваемая. Надвигается. Медленно. Неотвратимо. Как асфальтоукладчик.

Ладно. Хорошо. Посмотрим, как это нечто переживёт «ядерную бомбу».

Отступив, парирую новый удар. Выхватываю левой рукой металлическую карту с острыми краями. Метаю.

Та входит в плоть живота. А Лира даже не смотрит вниз. Снова пытается меня достать.

Секунда. Ещё несколько. Арина методично стреляла из пистолета. Гоша перезарядился и снова бил по ногам. А потом внутри Лиры загорелось.

Сначала тускло. Уголёк в золе. Потом ярче. Ещё. Раскалённое оранжевое свечение пробилось сквозь кожу сквозь металл. Я сам не был уверен, как это работает, так что на всякий случай отскочил подальше.

Женщина остановилась. Опустила взгляд. Сунула металлические пальцы себе в живот, разрывая мясо. Попыталась достать источник жара.

Вытащила руку. Точнее — то, что от неё осталось. Кисть оплавлена. Трёх пальцев нет — металл потёк бесформенными каплями на пол.

Противница смотрела на то, что осталось от руки.

Впервые на этом бесстрастном лице проступило что-то человеческое. Удивление. Всего на секунду. Потом она открыла рот и вместо крика оттуда вырвался сноп искр.

Колени подогнулись. Позвоночник державший всю конструкцию, потёк каплями. Тяжёлыми и звучно шлёпающимися на камень. Черепная пластина осела. Импланты плавились на глазах. Плоть испарялась.

Мгновение и она рухнула грудой расплавленного металла.

— Чисто, — констатировала Арина, опуская пистолет.

Вот и всё. Использовал подарок Потапа. «Ядерную бомбу» размером с кредитку. На одну женщину, которая когда-то была человеком.

Скрежет камня заставил обернуться.

Л" арофф. Стоял у монолита. Вход уже открыт — перед ним был пустой проём.

Метать с такого расстояния диск, я не стал. Вместо этого кинулся вперёд сам. Готовясь обрушиться на свенга и смести его. Не знаю, что с ним случилось здесь и сочувствую из-за погибших родных. Но выпускать его отсюда с хреновиной непонятной мощи, я не собирался.

Тот развернулся. Обнажил собственный меч. Встал в стойку.

И тут из темноты монолита что-то вылетело. Маленькое. Серое. Невероятно быстрое.

Приземлилось прямо на голову Л" ароффу.

Когти прошли вниз. Через лицо, шею и грудную клетку. Одним движением. Как раскалённая проволока через масло.

Свенг распался на две вертикальные половинки. Которые с одинаковым мокрым звуком рухнула на пол.

Комок спрыгнул с того, что осталось от плеча. Мягко приземлился на камень. Сел.

Кот. Абсолютно лысый. Уши чуть больше обычных. Глаза — полностью невозмутимы. Зевнул, показав пасть, полную мелких игл. И принялся невозмутимо вылизывать заднюю лапу.

Издеваетесь, да? ЭТО — то, ради чего Л" арофф сюда пёрся?

Я стоял с мечом наготове. Гоша — с пистолет-пулемётом и открытым ртом. Арина — с пистолетом, направленным на кота.

Тишина. Только звуки кошачьего языка.

Гоша подошёл. Встал рядом. Опустил ствол. Посмотрел на две половинки свенга. На кота.

— Шеф, — спросил гоблин задумчиво. — А его погладить можно? Или он меня тоже распополамит?

Глава XIII

Вы когда-нибудь пробовали объяснить сотруднику ДПС, почему у вас в багажнике лежит связанный йети, а на заднем сиденье сидит инопланетянин без регистрации?

Примерно так я себя чувствовал, выбираясь из подвалов академии навстречу солнцу. Правда, у нас всё было проще. Всего лишь лысый кот и эльфийка. Конечно, если после выхода из-под Мглы не окажется, что сфинкс является источником сверхмощного магического фона, что привлечёт к нам внимание всех местных магов.

Здание, к слову, так и не вернулось к своей прежней форме. Всё тот же хаос с множеством вкраплений из иной реальности. Единственное, что убралось — переходы. Когда мы на обратном пути попытались пройти через «Белый Кролик», дверь открываться не пожелала.

Сорк ждал около выхода. Вместе с косулями, которые пялились в сторону входа.

Увидев нас, гоблин с облегчением выдохнул. Потом заметил лысого кота в руках Гоши и непонимающе наморщил лоб.

Следом из-за спины ушастика вышла Аня. Эльфийка, в алой шинели. Бледная и с изрядным недоумением смотрящая на местность, затянутую туманом.

Сорк моргнул. Покачал головой.

— Та-а-ак, — медленно протянул он, переводя взгляд с кота на эльфийку и обратно. — Контрабанда биологического оружия неустановленного образца. Статья двести какая-то, пункт «б». Плюс нелегальная эвакуация гражданского населения без согласования с комитетом по логистике.

— Это трофеи, — уточнил я, подходя к Кью, которая тут же ткнулась мордой в плечо. — И свидетели. Сколько тут времени прошло, пока мы были внутри?

Забавно, но снаружи прошла всего пара часов. Тогда как мы внутри провели не меньше пяти. Хотя не — если судить по моим механическим часам, не меньше восьми.

Пока мы выезжали, мча в направлении подальше от академии, Гоша коротко изложил ситуацию Сорку, которого живо интересовало всё произошедшее внутри.

— Угу, — констатировал он с видом врача, который слушает рассказ пациента о том, как тот «случайно» упал на лампочку. — Значит, операция по разведке и ликвидации, переросла в спасательную миссию с элементами зоозащиты. Типичное нецелевое расходование ресурсов. Так и запишем в отчёте — импульсивное решение руководства, повлекшее за собой слияние миров, гибель неустановленного количества разумных и корректировку истории нескольких вселенных.

Знаете — вот в такой формулировке это звучало как-то совсем не весело. Я ведь даже предположить не мог, как всё это может сказаться на мирах, которые законнектились с академией. И скажется ли вообще.

Впрочем, Сорк почти сразу отвлёкся на свою новую соседку. Вы ж помните — косуль у нас было две. Сёдел — четыре. А вот всадников — аж пятеро. Арифметика не в пользу комфорта.

Кью досталась мне и Арине. Больше туда никто бы и не влез, учитывая мои габариты.

Оставались Гоша, Сорк и Аня. Плюс одна Геоша. Гоблинский лидер, понятное дело устроился впереди. Позади, в седле Сорка расположилась эльфийка. А вот сам адъютант уселся у неё за спиной. Прямо на крупе, куда постелил куртку, за каким-то хреном засунутую кем-то из них в седельную сумку.

— Вайб типа «автобус в час пик», — когда мы промчали очередной поворот, за спиной послышался голос Арины. — Только пассажиры покрасочнее.

Гоша хотел взять кота с собой, но Сорк категорически отказался ехать в компании «нестабильного элемента с когтями». Отчасти логично. У них и без кота на Геоше был набор сразу из трёх тел.

Поэтому сейчас лысый монстр устроился в седельной сумке около моей правой ноги, высунув лысую морщинистую голову наружу. Нормально кстати себя ведёт. Невозмутимые глаза разглядывают окрестности. Выражение морды — турист, которого везут на экскурсию по постапокалипсису. Ну или парня, что выбрался в Могадишо, пострелять из автомата по людям.

Зачем я его вообще взял? Хрен его знает. Импульс. Чистый даргский инстинкт. Руки сделали раньше головы.

Когда эта серая молния рассекла бронированного свенга от макушки до паха, нормальный разумный бы побежал. Или начал стрелять. Гоша поступил иначе. Шагнул вперёд. Протянул руку. «Кис-кис», — сказал он.

Вы представляете? «Кис», сука! Монстрине, которая только что свенга надвое развалила! Кажется только в ту секунду я наконец осознал всю глубину отбитости гоблинов. Ну или их бесстрашия. Тут зависит от того, кто и с какого угла будет смотреть. Как и всегда.

Что интересно — кот, секунду назад бывший машиной смерти, спокойно потёрся башкой о зелёную ладонь. И замурчал. Собственно, так мы его и забрали.

Впрочем, если подумать, смысл тут всё-таки имелся. Это как найти гранатомёт в песочнице. Опасно? Безусловно. Оставить его там — ещё глупее.

Сейчас мы неслись через руины города. Мгла клубилась, скрывая здания. Изредка мелькало что-то живое в переулках. Мелочь. Крысы или что похуже.

Желудок напомнил о себе утробным рычанием. Последний раз я ел ещё до спуска в академию. Сейчас бы пирожков. С мясом.

Скачка заняла минут тридцать. В этот раз мы не притормаживали — просто пёрли вперёд. Пока не вынырнули из-под Мглы рядом с нашей базой.

Бывший офисный комплекс. Рядом с ним — небольшое двухэтажное здание, переформатированное во что-то вроде укреплённого поста.

Встретил нас Кэп, собственной персоной. Выскочивший за ворота и тут же замерший, пялясь на нас.

— Командир! — гаркнул он, вскинув ладонь к виску. — С возвращением!

Гоблин заметил лысую голову кота. Прищурился.

— Ого, — медленно выдал он. — Какой он страшный.

Лысый монстр из-под Мглы, повернул свою черепушку к Каппи-хару. Смерил его презрительным взглядом. И мяукнул. Посмотрев на ушастика так, что тот немедленно отступил в сторону, дав команду открывать ворота.

Ради справедливости — остальные встречающие к внешности кота отнеслись более позитивно. Стоило нам оказаться во дворе, как рядом тут же оказалось несколько гоблинов.

— Оно ж не кусается? — спросил один из бойцов, потянувшись рукой. — Погладить можно?

— Не кусается, — ответил Сорк, спрыгивая с косули. — Сразу режет пополам.

Зеленокожий коротышка покосился на него без особого доверия в глазах, но руку всё-таки отдёрнул.

Мимо прошагали двое кобольдов с ящиками. Рослые и закованные в хитин. Увидев меня, чуть замедлились, отвесив что-то вроде неглубоких поклонов.

Аню увёл один из бойцов Кэпа. Эльфийка еле держалась на ногах, и я распорядился устроить её в отдельной комнате. Еда, вода и покой. Учитывая всё произошедшее, девушке стоило отдохнуть.

Кэп подскочил ко мне перед входом в здание.

— Командир, обстановка штатная, — начал он, переходя в режим доклада. — Периметр держим. Дозоры отработали без происшествий. Личный состав… э-э-э… в охренении от увиденного, но службу несёт.

Он вроде бы хотел продолжить, но вдруг замялся. Что заставило меня опустить взгляд.

— Арьен прибыла, — выдал он. — Час назад. Вылетела из Еревана почти сразу после вас. Гамлету сказала, что двинула прогуляться, а сама в аэропорт.

Что? Я аж остановился на секунду. Велико было желание немедленно рвануть и задать таэнсе пару вопросов. Я даже разворачиваться начал. А потом нос уловил аромат еды и желудок взорвался настоящей симфонией голода.

Ладно. Сначала пожрать. А потом уже разбираться с эльфийкой. Как-то она вкрай охренела, как мне кажется.

Рванув дальше к столовой, на ходу достал планшет. Разблокировал. Скользнул взглядом по уведомлениям.

«Шеф! Есть контакт! Нашёл спецов. Говорят, могут провести ритуал. Формула незнакома, но понятна. Башка со мной, жду отмашки.»

Вот это новость. Пикс нашёл магов, готовых оживить сушёную голову. Быстро сработал. Особенно учитывая, что он сейчас в редакции, где занимался медийкой.

Отбил ответ — приказал дождаться, когда увидимся лично и гоблин сможет изложить подробности.

Вот и столовая. Длинные столы, офисные стулья и одинокий повар за стойкой. Надеюсь он успевает справляться со своей работой.

Мы рухнули за стол, как викинги после набега. А не успел я открыть рот, как рядом оказалась свенга, которая опустила на стол массивное металлическое блюдо. Глубокое такое. Больше напоминающее странную кастрюлю.

Внутри — рагу. Овощи с кусками мяса. Рядом бахнули тарелку с толстыми ломтями хлеба. И вилку положили. Которую я немедленно схватил, принявшись за дело.

Арина устроилась напротив, ковыряя свою порцию. Гоша справа от меня наворачивал за обе щёки. Вот Сорк почти не проголодался. Смотрясь на нашем фоне изысканным аристократом.

Кота я осторожно устроился на пол у ног. Кто-то из гоблинов притащил плошку с молоком. Лысый подошёл, обнюхал. Повёл ухом. И презрительно фыркнул.

А потом молниеносным движением запрыгнул на стол и цапнул здоровенный кусок мяса из тарелки Гоши.

Рывок — и уже под столом. Утробное рычание. Хруст костей, перемалываемых челюстями. Глянув на это дело, я махнул рукой всё той же орчанке, прося принести ещё. Та действительно притащила — целую миску нарезанного варёного мяса с костями. Килограмма два, не меньше.

Котяра перемолол всё за считанные минуты. Быстрее меня оказался, сволочина такая. Даже кости сгрыз. Массивные и говяжьи, если что.

Арина, которая расправилась с половиной своей порции, опустила взгляд вниз.

— Это не кот, — качнула головой блонда. — Это шредер для органики.

— Наш пацан! — Гоша опасливо отодвинул свою тарелку подальше от края стола. — Уважаю. Аппетит здоровый.

Кот вылез из-под стола, запрыгнул обратно и улёгся прямо посредине, положив морду на лапы. Глаза полуприкрыты. Полное удовлетворение.

— Санитарные нормы, — пробормотал Сорк, глядя на него. — Пункт четвёртый. Домашние животные на пищевых поверхностях.

Подошедший Кэп задумчиво посмотрел на пустую металлическую миску. Потом глянул на кота. Осторожно уселся на стул.

— Чё у вас там было? — повернул он ко мне голову. — Откуда кот? Чё с Фоти-тапом? Рихтанули падлу?

Гоша перестал жевать. Взмахнул в воздухе ложкой.

— Фота больше нет, — сказал я, опередив его. — В остальном… Сложно вот так в двух словах объяснить. Сначала надо самим переварить.

Я поймал на себе слегка обиженный взгляд Гоши. А вот Кэп задумчиво шмыгнул носом.

— А эльфийка? — поинтересовался он. — Она откуда? Чё на ней за шинель? Не имперская вроде.

Хм. Интересно, тут знают слово «коммунист»? И если да, то как быстро после его использования, тебя тащит на дыбу Тайный Приказ?

— Другой мир, — вклинился Гоша, воспользовавшись заминкой. — Уродский ваще. Бюрики ещё хлеще наших. Мы её спасли.

Каппи-хар выдохнул. Медленно кивнул, смотря на своего лидера.

— Так, — сам Гоша указал ложкой на кота. — Ему имя нужно. Нельзя боевую единицу без позывного оставлять. Непрофессионально!

— «Шредер», — предложила Арина. — По факту использования.

— Какой ещё Шредер? — возмутился Гоша. — Ему героическое имя нужно! Грозное! «Разрыватель»! Или «Генерал Мясорубка»!

— Тогда уж «Пафос Номер Два», — хмыкнул Сорк, покосившись на Гошу

Ушастик негодующе глянул на него в ответ. А я едва не заржал. Остановило только наличие рагу с которым всё ещё требовалось разобраться.

— «Данж-босс», — сказала Арина. — Лысый и опасный. Выпадает из сундука.

— А чё, норм! — Гоша щёлкнул пальцами. — Только у меня лучше идея есть. — Генерал Кис-Кис"!

Кот лежал на столе и, кажется, спал. Ему на процесс выбора имени было категорически наплевать.

В следующую секунду захрипела рация на поясе Кэпа.

— Пост-два — штабу! Колонна на подходе! Четыре… нет, семь единиц техники! — часовой, судя по говору, являющийся гоблином, сделал короткую паузу. — На дверях гербы какие-то. Чё как, командир? Жахнуть предупредительный? Или сразу ввалить ракету по первой?

Глава XIV

Двор нашей базы напоминал муравейник, в который плеснули кипятком. Только муравьи были зелёные, вооружённые и готовые умирать с таким пафосом, что Шекспир бы закурил от зависти.

— Я им колёса разгрызу к хренам! — орал один из бойцов Кэпа, заталкивая заряд в подствольник. — Прокрематорю через уши!

— Танки не пройдут! — вторил ему другой, таща на плече ручной пулемёт и сгибаясь под его весом. — Это наша земля! Мы её… э-э-э… захватили!

Кобольды действовали тише. По стенам, вдоль ограды, у каждого угла, где можно было занять позицию — хитиновые силуэты скользили молча и быстро. Ни единого лишнего движения. Глядя на них, а потом на гоблинов, казалось, что эти два вида готовятся совсем к разным вещам.

В углу били копытами и свистели косули. Обстановку они тоже чувствовали и теперь готовились к бою. Кэп метнулся к ним — отвязал Кью, потом Геошу. Мглистые косули тряхнули рогами и развернулись к воротам.

Арина стояла чуть в стороне, подняв телефон на уровень глаз и водя по сторонам камерой.

— Запускаю стрим, — деловито сообщила она. — «Осада базы. Последний бой смертников». Если нас сейчас обнулят, видос порвёт топы. Чат, всем ку, ставьте F, мы в эпицентре замеса.

— Оптимистично, — заметил я. — И внушает надежду.

— Ты их герб видел? — покосилась на меня блонда. — Я вот трансляцию с нашего дрона глянула. Если до боя дойдёт, у нас без шансов.

Я потянулся к планшету. Пару раз клацнул. Твою ж дивизию. Ржевы. Хотя оценка у иллюзионистки всё равно слишком пессимистична. Не думаю, что Роман притащит с собой каких-то уж слишком сильных магов.

К тому же пока явившиеся не проявляли враждебности. По крайней мере, если смотреть с их собственной точки зрения. Остановились по периметру. Ничего не предпринимая и не пытаясь полезть на рожон.

— Если начнётся что-то про белую хреновину, — подойдя сзади к блонде, я зашептал ей на ухо. — Вырубай стрим немедленно.

Та кивнула. Перед этим прижавшись задницей настолько плотно, что на добрую секунду я напрочь забыл о незваных гостях и потенциальной угрозе.

А потом мы двинулись к воротам. Сорк пристроился сбоку — успел натянуть разгрузку и проверить пистолет.

Стоило признать — техника у гостей была серьёзная. Прямо напротив въезда стояли два массивных внедорожника. Похожих на те «мини-танки», которые использовала местная полиция. Только классом повыше. По флангам — два бронетранспортёра. Один в один как армейские, что входили в зону отчуждения раскатывать банду Жыги. Плюс две непонятных хреновины в стороне.

— Ржевы, — тихо озвучила Арина. — Баронская семейка, если кто не знал. Владеют землёй под Омском.

Стоило нам показаться снаружи, как из машин полезли бойцы. Большая часть — в тяжёлых доспехах. Плюс маги. Слишком много магов. Пятеро минимум. А нет — семеро. Все сильные. Я чувствовал их астральные тела, даже не погружаясь слишком глубоко. Плотные, едва не каменные. Каждый тянул на два десятка озарений, если не больше. Хрен я их уложу с одного удара.

Даже если будет время подтянуть Астральный План — не факт. Один уцелеет — и хана нам всем. В случае прямого столкновения сотрут в порошок. Закатают в асфальт и откроют сверху парковку.

Откуда только Роман их взял? Неужто четвёртый сын может так запросто таскать бойцов семьи по ЦОТ и никто ему слова не скажет?

Дверь ближайшего внедорожника открылась. На асфальт ступил мужчина в длинном пальто с гербом Ржевых. Седые волосы зачёсаны назад. Лицо — словно из гранита.

Во-первых, это точно был не Роман. Того я помнил по фото. Во-вторых, этот седой был магом совершенно другого калибра.

Знаете, как бывает — смотришь на лампочку и думаешь «ярко». Потом глядишь на прожектор и думаешь: «ого». А следом тебя разворачивает лицом к световой пушке — и ты понимаешь, что первые два варианта были детским лепетом. Вот примерно такую штуку я наблюдал прямо сейчас. Астральная ткань этого человека была настолько спрессована, что любая моя попытка зацепить её гарпуном привела бы ровно к одному результату — смешному. Три десятка озарений минимум. Это как пытаться зацепить реальным рыболовным крючком бетонную стену.

— Тони Белый, — произнёс он. Голос низкий и ровный. — Барон Ржев.

Не кто-то из родственников. Это отец. Глава фамилии. Лично.

Знаете, бывают моменты, когда вся картинка в голове переворачивается разом. Ожидал ревнивого мужа с охраной — получил главу семьи с армией. И вопросы вроде «откуда у четвёртого сына такие бойцы» сразу отпали. Да ниоткуда. Это не его люди, а отца.

— Барон, — кивнул я. — Рад знакомству.

Судя по его глазами, у аристократа всё было с точностью наоборот.

— Полагаю, вы можете мне объяснить, — начал он, — каким образом моя невестка оказалась здесь. Арьен прибыла к вам добровольно? Была принуждена? Удерживается?

Три вопроса. Каждый — с подвохом. «Добровольно» — значит, я её приманил. А может и соблазнил. «Принуждена» — значит, я виноват. «Удерживается» — повод для штурма.

— Арьен осталась по собственному решению, — сказал я после короткой паузы. — А прибыла по прямому приказу своего мужа.

Барон молчал. Брови только приподнял вверх. Мол, ты говори дальше дарг. А я подумаю, в какой именно момент размазать тебя по асфальту.

— Если бы дело шло исключительно о семейных делах, — добавил я. — Вмешиваться было бы неприлично. Однако тут всё сложнее.

Глаза дворянина чуть сузились.

— Речь идёт не о семейных делах? — сухо уточнил он. — В самом деле?

— Я думаю, — плечи сами дёрнулись. — Вы лучше меня знаете, о чём идёт речь.

Тишина. Я не знал, сколько именно ему известно. И насколько арик в курсе того, что творит его сынок. Если Роман действительно не привлёк к делам семью, это мой шанс. Что может быть лучше, чем заставить аристократов рвать друг друга?

Сзади послышались шаги. Гоша. Ушастый вышел из ворот и встал чуть правее, держа на руках кота. Лысая башка монстра торчала над зелёными локтями, разглядывая происходящее с полнейшим безразличием.

Одновременно дверь одной из соседних машин распахнулась. А выбравшийся оттуда парень оказался мне знаком. Роман Ржев. Четвёртый сын. Муж Арьен. Формально.

Вживую он не впечатлял. Двадцать с небольшим, щёки чуть оплывшие, как у человека, который привык к хорошей жизни и давно не бегал. Странно для мага, если уж на то пошло. Обычно они все стройные и подтянутые. Даже если жрут и пьют, как не в себя.

Взгляд мне тоже не понравился. Мутный. Суетливый и злой одновременно. Хотя, какой он у него ещё может быть? Типу сейчас наверняка не по себе.

— Где Арьен? — процедил он, встав рядом с отцом. — Я требую немедленного доступа к своей жене.

Барон чуть повернул голову в сторону сына. Лицо старшего Ржева не выразило ничего.

— Немедленно! — повторил Роман, глядя на меня снизу вверх. — Если ты её удерживаешь, сам знаешь, чем это закончится. Если нет — выведи её. Сейчас же!

Он давил. Каждое слово — как палец, вдавливаемый в грудь. В глазах — презрение. Неужели думает, что меня так легко спровоцировать? Не, внутри плеснула ярость и желание выкрутить ему ноги по одной. Тем не менее, я не полный идиот — кидаться на баронского сынка в присутствии самого аристократа и его солдат.

Я молчал. Смотрел на него сверху вниз. Два метра двадцать против его метра восемьдесят с небольшим.

— Ну? — процедил Роман. — Оглох что ли? Выполняй приказ, пёс!

Гоша почесал кота за ухом. Посмотрел на Романа. Потом покосился на меня.

— Шеф, — сказал он громко и отчётливо. — Эт тот самый шмаглина, который своих же кинул, да? Япнутым таэнсам продался, чтобы родную семью под нож пустить?

Барон не стал впадать в истерику. Он просто повернул голову. Медленно, как человек, привыкший не торопиться ни с чем. И посмотрел на сына.

Вот сам Роман побагровел. Я видел, как пальцы его правой руки дёрнулись — мелко, нервно, будто что-то перебирая.

— Бред, — процедил он. — Грязный бред от грязного гоблина.

Барон продолжал молчать. И сверлил сына взглядом.

— Отец, — Роман повысил голос. — Ты серьёзно слушаешь эту зелёную погань?

Старший Ржев чуть приподнял бровь. Одну. Этим жестом он, видимо, заменял целые абзацы. Хотя не — рот сейчас тоже начал открываться. Барон хотел что-то сказать. Но его отпрыск ударил раньше.

Магией, понятное дело. Хрен его знает, что именно там было — я уловил только сверкающую непонятную хреновину, метнувшуюся к Гоше и сразу погасшую.

Хм. Я даже левую руку с метательным диском притормозил. И совсем не потому, что меня тут же взяли на прицел, а фигуры магов размылись от концентрации силы — воздух вокруг них моментально стал размытым маревом.

Вовсе нет. Ну, почти. Основная причина всё же была в ином. Лысый кот, который сидел на руках у Гоши, поглотил удар. Просто повернулся мордой, впитал эту загогулину сверкающую и лениво зевнул.

Все замерли. Солдаты барона. Сам аристократ. Роман — с открытым от изумления ртом. А вот гоблины за нашими спинами разразились восторженными воплями.

— Щенки косуль, друзья котов! — донёсся до меня вопль с крыши здания. — Подпалили жопу дракону, если надо подпалим и вам!

— Легендарный момент! — это уже Арина. — Чат, вы это видели? Теперь, если что у нас есть надежда. Барсик всех порвёт!

Роман машинально покосился в её сторону. А вот его отец вышел из ступора. Оторвав взгляд от сфинкса посмотрел на меня.

— Что это? — спросил барон. — И как он это сделал?

— Домашний любимец, — ответил я. — Который не любит, когда кто-то пытается нас убить.

Гоша погладил кота по лысой башке. Зверь прищурился.

— Генерал Кис-Кис, — сказал гоблин. — Он обид не прощает. И магов переваривает без отрыжки.

Барон задержал взгляд на коте ещё на пару секунд. Что-то прикидывал, наверное.

— Слушай мою команду! Динамики подрубить на всех этажах! — заорал во дворе Кэп. — Йорик щас подрубится из «Феникса». Если чё — забахает марш! Когда кобольды попрут — крематорьте всё, что движется!

— А если они затаятся? — спросил один из ушастиков. — Чё тогда?

— Значит пните и крематорьте! — рявкнул Кэп. — Динамики! Сейчас же!

В воздухе, метрах в двадцати над нами, зависли три полицейских дрона. Всё те же «Шершни». Камеры и микрофоны, тепловизоры — стандартный набор для наблюдения за потенциальным бардаком. В дальнем конце улицы, почти у поворота, притормозил полицейский броневик. Из него вылезли четверо в доспехах. И остались на месте. К аристократам лезть дураков не нашлось. Грамотные ребята. Наблюдают, фиксируют, а разбираться будут потом — когда все уедут и можно будет писать рапорт, не рискуя сдохнуть.

Я скосил глаза на Арину. Та стояла чуть позади, у ворот. Поймала мой взгляд. Немного подумала. Кивнула. И убрала телефон. Стрим мёртв. Отлично. Сейчас он нам ни к чему.

— Любопытно, — произнёс барон, возвращаясь к главной теме. — Что именно имел в виду ваш спутник?

Сорк, стоявший в двух шагах справа, тихо пробормотал.

— Ваще-т это применение боевой магии в адрес гражданского лица, — гоблин без всякого дружелюбия пялился на Романа. — Статья сто тринадцатая, пункт «а». Квалифицируется как покушение.

К счастью, внимания на него никто не обратил.

— Барон, — начал я. — Ваш четвёртый сын давно хочет стать первым. Не в смысле наследования. Желает сам получить титул.

Сам Роман дёрнулся, но повинуясь взмаху отцовской руки, остался на месте. Я же, поняв, что аристократ не собирается отвечать, продолжил.

— Он спелся с Домом Скалистой Тени, — озвучил я чистую правду. — Делал для них грязную работу. Использовал вашу фамилию для прикрытия. Взамен — получал вещество, способное контролировать людей. Например, его жену.

На этом моменте глаза дворянина сузились. Могу поспорить — в голове у него сейчас творилась настоящая буря.

— Я не знаю, использовали ли её на ком-то ещё. Могу только сказать, что Арьен из всего этого вытащил я сам. Лично. А насчёт прочих… — я посмотрел на Романа. — Задайтесь вопросом, не случилось ли в последнее время странностей.

Барон медленно повернулся к Роману. Тот стоял белый. Не багровый, как минуту назад — совсем нет. Ярость ушла. Её место заняла паника.

— Это правда? — спросил барон.

— Как ты можешь, отец? — взревел тот. — Этот дарг…

— Роман! — Голос барона стал тяжелее. — Да или нет?

— Нет! Конечно нет! — закричал он.

Барон вздохнул. Коротко и почти незаметно, если не стоять почти вплотную.

— Знаешь, — произнёс он негромко, — когда-то я попросил у Его Величества одну дополнительную награду. Ментальный артефакт, определяющий ложь.

Он поднял правую руку. На мизинце тускло блеснул массивный перстень с тёмным камнем. Который мерцал мутным бордовым.

Роман стиснул зубы. Отшатнулся, со страхом смотря на перстень.

— Ещё вопрос, — сказал барон. — Ты использовал белую субстанцию, о которой говорит господин Белый?

Роман молчал. Губы сжаты. Кадык дёрнулся вверх-вниз.

— Отвечай, — надавил аристократ.

— Нет, — едва слышно произнёс парень.

Камень в перстне полыхнул бордовым. Ярко, отчётливо. Даже я увидел. Ложь. Однозначная.

Барон опустил руку. Хмыкнул.

— Использовал ли ты эту субстанцию на ком-то из слуг нашей семьи? — поинтересовался он. — Или на кровных родственниках?

Роман дёрнулся, как от мощного удара под дых. Замер. И вдруг скривился в яростной гримасе.

— Ты!.. — парень ткнул пальцем в отца. — Ты всегда… Всегда ставил меня последним! Четвёртый сын! Четвёртый! Все знали, что я ничего не получу! Ни земли, ни титула, ни…

— Роман, — мрачно начал барон.

— Нет! — Он истерически рассмеялся. — Хватит! Довольно!

Насколько я понимал, он собирался ударить. То ли магию использовать, то ли какой-то секрет таэнсов. Но не срослось.

Барон даже не шевельнулся. Зато его сын вдруг остолбенел. Как натуральная каменная статуя. Потом глаза у него закатились и мужчина начал заваливаться вниз.

Его сразу же подхватили двое солдат барона. Аккуратно и профессионально. Барон же снова повернулся ко мне.

— Артефакты встроенные в позвоночник, — произнёс он тем же спокойным голосом, который я слышал ранее. — Всего двести миллионов. Устанавливаются при рождении. Крайне рекомендую.

Гоша и Сорк почти синхронно повернули головы, провожая взглядом тело Романа, которое тащили охранники. Зря барон при них заговорил. Они ж щас начнут строить планы, как подобраться и быстро вырезать у парня артефакт. Ну или весь позвоночник — в конце концов магией гоблины не владели.

Сам я только кивнул. Что ему ответить-то? Детей у меня пока нет. А если будут — интегрировать им такие вот артефакты я не собираюсь.

— Теперь мне хотелось бы поговорить с невесткой, — вновь заговорил мужчина. — Прямо сейчас.

Глава XV

Барон забрал и её, и бессознательного сына. Перед отъездом — минут пятнадцать поговорил со мной. Спокойно и без лишних угроз. Расспросил про таэнсов, белое вещество и то, как я очистил Арьен. Я отвечал. Понятное дело, рассказывая не всё. Ровно столько, сколько считал нужным. Аристократ понимал, что я фильтрую, но не давил. Впрочем — никаких обещаний или признания долга с его стороны тоже не последовало. В такие игры дворяне любят играть с равными. Когда грудь колесом, глаза навыкате и чего-то там про честь свою орёт. Ну а раз дело касается дарга — радуйся, что не грохнули и кланяйся в пол.

Собственно, не окажись у Гоши на руках кота, сложно сказать, как бы оно всё дальше вышло. Но лысое чудовище там оказалось. Что радовало, если уж на то пошло.

Арьен — даже прощаться не стала. То ли впала в бешенство после того, как я переспал с иллюзионисткой, то ли просто устала и нервничала. Но таэнса влетела в салон автомобиля и хлопнула дверью.

Переживал ли я?

Знаете, есть такая категория активов, которые вроде и жалко терять, но головной боли от них столько, что ну его нахрен. Эльфийка, с которой ты раньше спал, потом спас ей жизнь и теперь она нарезает вокруг тебя круги, вертя своим задом, одновременно являясь женой аристократа — как раз, сука, из таких. Попадание по всем позициям.

К тому же, сложно строить из себя трагического героя, когда в ванной шумит вода, а на спинке стула висят прозрачные трусики.

Нынче уже было утро. А я валялся в постели, пялясь в потолок и не сильно горя желанием вставать. Мысли в основном крутились вокруг горизонтальной плоскости. Ну или вертикальной, если взять блондинку на руки.

Прислушавшись к звукам в душе, потянулся за планшетом.

Первое — «Культурный Дарг». Цифры за ночь обновились. Аудитория ползёт вверх. Не вирусным взрывом — медленно, зато стабильно. Подписчики перевалили за семьдесят тысяч. Это мы новую фишку добавили — платишь тридцатку в месяц и получаешь возможность любые моменты потом просматривать. Выбирать и смотреть. В хорошем качестве.

Рекламный отдел тоже порадовал — сразу два бренда подали заявки на интеграцию.

Отчёт по новостям. Ничего срочного. Губернатор Ярославля выступил с очередным заявлением о «стабилизации обстановки». Три перестрелки за ночь — это уже про нашу ЦОТ.

Утренний отчёт от Пикса. Текстовый, длинный и с таблицами. Не подумал бы никогда, что он любит таблицы. Однако вот — шлёт.

Я пролистал. Основное — восстановление инфраструктуры. Вчера они с Ариной убили на это весь день. Она сначала координировала отсюда, потом не выдержала и рванула в город. Вернулась к вечеру злая, уставшая и с пачкой подписанных бумаг.

Итог — газета «Гоблины сегодня» работает. Редакция потеряла всего четверых — двое уволены, двое перестали выходить на связь. Остальные на местах. Команды по продвижению шоу восстановлены. Рекламные контракты — все до единого возвращены на юрлицо «Гоблинов сегодня». Задача была не из лёгких, потому что формально всё было сделано по закону. Так что тут в основном заслуга не Виталия, который в данном случае мог грозить только исками, а иллюзионистки. Даже не хочу знать, какие именно аргументы она им приводила.

Вода за стеной перестала шуметь. Скрипнула дверь.

Из ванной вывалилось облако пара, а следом — Арина. В одном полотенце, с мокрыми волосами и видом человека, который зачистил сложный данж, а теперь вскрывает сундук. Капли на ключицах. Полотенце на бёдрах. И этот хитрый прищур, с которым она окинула меня взглядом. Либо просто желая доброго утра, либо намекая на второй заход.

Контекст подсказывал второе. Нижняя часть моего организма тут же это подтвердила. Мозг тоже проголосовал «за». А вот желудок предательски заурчал, напоминая про дикий голод, приступ которого я ощутил сразу после пробуждения. И о том, что неплохо бы разгрести текущие дела.

Хм. Какой у неё интересный ракурс во время наклона к шкафу. Я вот даже подниматься начал неосознанно.

— Стоп, — глянула на меня девушку. — Ты отчёт смотрел? Там сразу пятеро, которых надо обсудить. И решить — оставить или увольнять. Прямо сегодня.

Ну что ж. Оставалось только вздохнуть и рвануть в душ. После чего всю дорогу до столовой обсуждать с девушкой пятерых медийщиков, по поводу которых у неё не было однозначного решения.

К моменту, когда мы окунулись в запах жареного мяса, картошки и кофеина, решение было принято уже по четверым. С пятым разобрались уже около стойки, выбирая себе еду.

Посетителей было немного — в основном все уже поели и разбежались по постам. А за столом, который выделили нам, царила идиллия, от которой у неподготовленного зрителя мог случиться приступ.

Гоша сидел во главе. Перед ним на столе возвышалась пирамида отборных кусков мяса. А на вершине этой пирамиды, как дракон на золоте, восседал котяра. Лысый кот жрал. Не, не так. Он аннигилировал продукты. Челюсти работали с пугающей методичностью. Вчера эта скотина поглотила боевое заклинание и зевнула — сегодня с тем же выражением морды уничтожала говядину.

— Жри, мой хороший, — умилялся гоблин, сам впиваясь зубами в мясо. — Набирайся сил. Нам ещё мир захватывать. Шмаглин крематорить всяких. Мозги арикам полировать.

Кот утробно рычал, не отрываясь от процесса и кажется охреневая от такого количества еды.

Справа от ушастика сидела Аня. С забавной фамилией «Ким». Никогда бы не подумал, что у неё такая может быть. Как выяснилось — ещё как.

Аня Ким. Эльфийка из параллельного мира, бывшая секретарша бюрократической машины, которая перемалывала людей ещё похлеще нашей. Выглядела куда лучше, чем при последней встрече. Отмытая, причёсанная. Из одежды — джинсы со свитером — но сверху, как мантию, накинула ту самую алую генеральскую шинель. Единственную вещь, которая напоминала о доме.

Гоша ухаживал за ней с тем же рвением, что и за котом. То подсовывал мяса, то тыкал пальцем в блюда на столе, предлагая что-то попробовать, то чай проверял. В общем — суетился без всякого результата, в основном. Но на эльфийку посматривал блестящими глазами и постоянно пытался заглянуть под шинель, чтобы заценить сиськи. Потому как свитер-то Аня надела. Вот бюстгальтер под него — нет.

Интересно, как быстро Тогра ему яйца открутит? Вчера они были в редакции с Пиксом. Выполняли мой приказ. Сегодня орчанки вернутся в расположение базы. И как мне кажется, Гоша узнает, что такое боль. Может потому кота и задабривает? Чтобы отбиться помог?

Я хмыкнул. Сел напротив, поставив перед собой поднос. Хотя, Гоша с Сорком натаскали сюда столько всего, что пожалуй можно было и не сворачивать к раздаче.

— Анюта как раз рассказывала, — Гоша помахал вилкой. — О том, как они шоколад едят. Знаешь чё для этого надо? Разрешение! По полгода ждут, чтоб одну плитку купить!

— Минимум, — тихо добавила Аня. — Если заслуги есть и начальник тоже ходатайствует. Остальные — дольше. Можно и три года ждать.

— Слыхал? — Гоша ткнул вилкой в мою сторону. — Три года! Для шоколадки! Мы-т думали, наши бюрики — со дна. Оказывается, бывает херня и поглубже!

Я жевал, одновременно дочитывая отчёт Пикса на планшете. Там, в основном оставалась информация по поводу реалити-шоу. Статистика, прогнозы и прочее. Довольно позитивная, надо сказать. Если всё это хотя бы отчасти окажется правдой.

— Решил, когда начинаем? — как только я заблокировал планшет, слева зазвучал голос Арины. — Пикс ведь писал, что уже нашёл магов. Пора бы оживить эту сушёную воблу.

Я отставил кружку с кофе. Маги и правда были найдены. Формула разобрана. Оставалось определиться, где проводить ритуал. Ну и решить — нужно ли оно мне в целом? Что-то подсказывало — как только барон вытряхнет из сына всю информацию, у таэнсов возникнут определённые проблемы. Вполне вероятно — фатального характера.

— А давай прямо сегодня, — стоило мне подумать о том, чтобы отложить задачу в дальний ящик, как сработало даргское любопытство и ситуацию развернуло в противоположную сторону. — Сразу после завтрака.

С местом проведения ритуала мы определились совсем быстро. На основной базе — исключено. Слишком много глаз. За пределами зоны отчуждения — ну его нахер. Кто его знает, какая там система контроля и насколько плотно следят за использованием магии.

Каким оказался оптимальный выбор? Да очень простым — наша старая база. То самое здание, в котором я когда-то очнулся.

«Щенки Косуль» использовали её до сих пор. По сути своей — в качестве склада для всего подряд. Внутри — лишь пара бойцов охраны, которых легко можно убрать. Для ритуала с сушёной головой — идеально.

Правда заняться этим сразу после завтрака не вышло. Как-то я не учёл, что найденным магам потребуется время, чтобы добраться. Как неожиданно выяснилось, они вообще были издалека — до Царьграда добрались только сегодня.

Потому, до обеда мы занимались совсем иными вещами. В основном — отчётами и вопросами, которые требовали моего внимания. Плюс, Арина пыталась прикинуть кого из медийщиков оставить на месте Фота. Вписываться во всё это самостоятельно, она по понятным причинам не желала. Точно так же, как и Пикс. К тому же совсем скоро мы планировали отправиться в Мурманск. «Правдоруб» по-прежнему вёл репортажи. И стоит признать — его морда меня изрядно бесила.

Наконец Пикс сообщил, что выдвигается к нам вместе с магами и орчанками. Так что мы тоже рванули к старой базе.

Странное это чувство — мчать по улицам зоны отчуждения, где каждый второй желает с тобой сфотографироваться. А каждый первый машет рукой, стремясь напомнить где и сколько раз меня видел.

Миху бы ещё найти. Того самого «честного электрика», которому я когда-то подкинул неплохую возможность заработать. Пока мы гонялись за Фотом, этот свалил в закат. У него-то имелся паспорт подданого второй категории — просто доехал до аэропорта и умчал. Хрен его знает, куда именно, но поиски точно займут время.

Ну да и хрен с ним. Денег, конечно натырил немало. Но рано или поздно его отыщут. После чего наступят последствия. А пока — не стоит забивать себе голову. Тем более — вот она старая база. И крыло в котором я раньше жил. Аж ностальгией на секунду окатило.

Стоп. А это ещё что? Табличка «Комната-музей Тони Белого». Ниже — приписка от руки «Осмотр — пять рублей. Полежать в кровати — двадцать рублей.»

— От же шмаглины! — выругался Гоша. — Ваще попутали, бизнеснюки хреновы! Бабло значит тут рубят, а со мной не делятся!

Я медленно повернул голову и ушастик подался назад. Тут же выставил перед собой кота, которого привёз в седельной сумке Геоши.

— А я чё? Я ничё, шеф, — спешно добавил гоблин. — Ничё не знал. Иначе уши бы оборвал!

Часовые уже срулили. Так что я ограничился посланием Кэпу. Ну и табличку оторвал. Это ж надо такое придумать. «Комната-музей». Дай волю — бордель там откроют. Или комнату для боёв без правил. А на крыше — бар.

Пикс прибыл через полчаса — всё на том же самом квадроцикле. За ним — мотоциклы Айши и Тогры, а следом неприметный серый фургон. Из которого выгрузились трое.

Если вы представляете себе магов подобного профиля как старцев в балахонах с посохами, то вынужден разочаровать. Никаких свечей и черепов. Трое парней. Джинсы, толстовки и рюкзаки. Выглядели как айтишники, которые выбрались за город пожарить шашлыки. Особенно рюкзаки, сука, намекали. Оно понятно, что если про айтишников говорить, они там часто ноуты свои таскают. Вернее, я так думал. Пока ближе с некоторыми не познакомился. Выяснилось — ни хрена подобного. Там обычно масса всего набита. Без всякого ноута. Зачем? Единственный внятный ответ — «удобно». Ну а дискутировать с ними о нюансах подобного визуала, было как-то не с руки. Потому как обидно ведь звучит — если тебе такое в лицо говорят.

Двое из них оказались молчаливыми типами, которые только крутили головами по сторонам и ничего не говорили.

Третий был иным. Чуть постарше. И более разговорчивым.

— Вы — Тони, — не вопрос. Констатация. — Видел в сети ваше шоу. «Культурный Дарг», если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — кивнул я.

Маг кивнул. Глянул на Пикса, который волок по двору ящик с головой.

— Объект внутри? — поинтересовался он.

— Ага, — гоблин на секунду притормозил и опустив ящик на землю, утёр лоб. — Быстрее б с ним разобарться уже.

Груз тут же подхватила Айша, на чью задницу немедленно уставились оба мага-молчуна. Следом протопала Тогра, сама оглядевшая их с выражением настоящей хищницы.

Правда, в итоге обе орчанки заняли позиции снаружи. Внутри остались мы с Ариной, Гоша с Сорком и Пикс. Плюс, трое магов с ящиком.

Гоша, к его чести, первые пять минут вёл себя прилично. Потом один из молчунов, который до того пялился на Айшу, а потом и на Тогру, вдруг отвклёкся от процедуры подготовки и повернулся ко мне.

— Простите, — голос тихий, чуть хриплый. — А вот эти прекрасные свенги. «Зима» и «Ведьма» у них позывные, верно? Они свободны?

Зря он это сказал. Гоша дёрнулся, как от удара током.

— Свободны? — прошипел он, мгновенно оказываясь рядом с магом. — На наших орчанок пасть разинул? Ты чё, паскуда магиковская? Давно печёнку наживо не вырезали?

Парень отшатнулся, чуть не наступив на линии, которые чертил его коллега на полу.

— Я просто спросил! — опустил он взгляд на гоблина.

Сам коротышка поймал мой взгляд и чуть успокоился. А может про Аню вспомнил. И осознал, что вся его бравада выглядит немного странно.

— Харассмент ещё до начала рабочего процесса. Рекорд, — негромко прокомментировал Сорк. — Плюс отсутствие защитных костюмов и несертифицированное оборудование. Если рванёт — в рапорте так и напишут. Грубое пренебрежение техникой безопасности.

Маги на слова гоблина никакого внимания не обратили. Продолжили заниматься своими делами. Вообще, я предполагал, что ритуал окажется другим. Более зрелищным что ли. На деле же всё оказалось как-то просто и банально.

Старший простучал стены. Буквально — ходил и стучал костяшками, прислушиваясь. Потом достал из сумки грубо вырезанные из дерева фигурки — чурбачки размером с ладонь, покрытые мелкими символами. Разложил на полу. Что-то там посчитал, меряя линейкой… Переложил два местами. Вымерял снова.

Двое других расчищали комнату. Буквально сметали пыль с пола. Не магией — руками. Самыми обычными щётками.

Потом начались руны. Старший чертил их прямо на полу. Причём разными хреновинами — мелом, углём и чем-то красным. Какой-то смесью с сильным запахом трав. Символы расползались по полу кольцами, от центра к стенам. Двое помощников продолжали линии вверх — по стенам, до самого потолка. Да и на нём что-то тоже чертили.

К слову, на пентаграммы и прочее, это было вообще непохоже. Скорее напоминало странные геометрические конструкции из высшей математики. Те, при виде которых каждому гуманитарию хочется взяться за огнемёт.

Ящик с головой поставили в самый центр комнаты. Открыли.

Кожа цвета табачного листа. Глаза зашиты крест-накрест. Седая косичка с розовой ленточкой. Золотой зуб на месте — блестит в свете ламп. На лбу — вырезанный дворянский герб.

Маги работали больше двух часов. Мы за это время успели выпить по кружке кофе и немного заскучать. Как я уже сказал — подготовка оказалась не такой уж и зрелищной. Наоборот — скучная рутина.

Наконец они заявили, сейчас приступят и попросили отойти к стене, в которой была дверь. Сам старший встал в центр, у ящика. Положил ладони на деревянные фигурки, расставленные по кругу. Закрыл глаза. Двое заняли позиции у стен по бокам — каждый напротив ключевого узла рунной конструкции. Конечно, если я верно её оценил. Может тут всё вообще не так.

Начали читать текст. На каком-то гортанном, щёлкающем наречии, от которого у меня заныли зубы. А потом и уши.

Через десяток секунд всё полыхнуло. Линии на полу вспыхнули зеленоватым, поползли вверх по стенам. Руны на потолке налились алым. От деревянных фигурок хлестнули тонкие нити — зелёные, бурые, фиолетовые. Они ползли по бетону, сплетались в узоры и впивались в голову.

Воздух загустел. Уши заложило. Низкий гул — на грани слышимости — нарастал, пока не перешёл в вибрацию, которую я буквально чувствовал рёбрами. Лампы под потолком затрещали. Ящик окружило плотное сияние.

Арина замерла с кружкой недопитого кофе в руке. Гоша гладил кота. Сорк с Пиксом впились взглядами в ящик.

Вспышка. Бешеное мерцание. И рухнувшая на нас тишина. Заодно и свечение прекратилось — теперь в глазах больше не рябило.

Маги выдохнули. Старший открыл глаза. Убрав ладони, обернулся ко мне.

— Контур замкнут, — сипло сказал он. — Структура восстановлена. Закончили мы в общем.

Выражение — прямо как у сантехника, закончившего менять трубу. Как будто ничего значительного и не произошло.

Я подошёл к ящику. Заглянул.

Голова лежала на том же месте. Никакого движения.

— И? — я посмотрел на мага. — Она дохлая.

— Технически он всегда оставался живым, — он подошёл, указал пальцем на щёку. — Мы восстановили связи и привязали дух к материи. Кожа розовеет. Мозг начинает работать. Возможно ему понадобится немного времени на восстановление.

— Сколько? — уточнила Арина. — Час? День?

— Зависит от упрямства субъекта и того, насколько он хорошо проводил время по ту сторону, — пожал плечами маг. — От пары секунд до нескольких часов.

Чего? Это он сейчас о чём? Как человек, от которого осталась только сушёная голова, может хорошо проводить время? Надо бы потом взять у Пикса детальное описание этой процедуры.

— Охренеть теперь! — не выдержал Гоша, протискиваясь к ящику. — Время он там проводит хорошо. — Вставай давай, звездюк зубастый! Не время нынче спать!

Договорив, он без всякого пиетета ткнул голову пальцем в морщинистую щёку. Прям со всей силы.

Голова дёрнулась и крутнулась в сторону. Челюсть щёлкнула. Зубы клацнули в сантиметре от зелёного пальца. Гоша отпрыгнул с воплем, который вполне можно было счесть звуковым оружием.

Мы дружно уставились на оживший череп. Тот, часто моргая, уставился на нас.

Секунд пять мы так и пялились друг на друга. Потом зазвучал его голос. Хрипловатый. Скрипучий.

— Какая сволочь, — золотой зуб блеснул. — Отвлекла меня от дел?

Глава XVI

Знаете, как правильно выстраивать стратегию коммуникации с ожившей сушёной головой, которая считает себя венцом творения, а вас — досадной помехой?

Я тоже не знал. Кажется, умудрившись наступить на каждые грабли в радиусе километра. И пару штук изобрёл по ходу дела.

Первым делом мы попытались договориться по-хорошему. Но в ответ на первый же вопрос, голова потребовала вина. Урожая времён Эпохи Пепла. Что это такое — не знал ни один из присутствующих. В сети тоже ничего не нашлось. А предложенный коньяк был отвергнут с настолько потрясающей брезгливостью, что Гоша пришёл в самую настоящую ярость.

— Эпоха Пепла ему нужна! — орал гоблин, пока Сорк вис у него на руках. — Я тебе сейчас устрою Эпоху Черепков! Гурман хренов! Ты ж даже глотать не можешь, у тебя пищевода нет! Куда ты его девать будешь? В коробку сплёвывать⁈

После того, как были перепробованы все варианты «подкупа», мы перешли к давлению. Начиная от банального физического и заканчивая моральным.

Ожившая черепушка не велась. Вот прям совсем. Мол, не станем мы ему вредить — иначе бы и не оживляли.

Сорк пытался подплавить ему мозги потоком своей псевдоюриспруденции, но из этого тоже ничего не вышло. Говорящая голова принялась отвечать, откровенно стебя гоблина и в конце концов заставив того отступить.

Единственное, что заинтересовало нашего собеседника — текущая дата и время. Но к сожалению, этот вопрос прозвучал с его стороны первым и Гоша сходу озвучил ответ. На тот момент мы ещё не думали, что процесс переговоров окажется настолько тяжелым.

Если не считать этого момента, череп предложил только один вариант обмена — предложить ему тело. То самое, от которого его когда-то отделили и по идее тоже «засушенное», точно так же, как голова. Только вот оно было неизвестно где — как по мне, шансы отыскать тушку этой упёртой сволочи были почти равны нулю.

Как итог — мы заперли его обратно в ящик. Подумать над своим поведением. И вернулись на старую базу, где занялись своими делами. Ну а следующим утром, я вместе с ним поднялся наверх. На крышу. Прихватив эту черепушку прямо в закрытом ящике.

Поставив его прямо на парапет, открыл. Вытащил оттуда голову. Положил рядом.

Череп поморгал. Скосил глаза в сторону. Потом сфокусировал взгляд на мне.

— Примитивно, — процедил он. — Угроза уровня пятого класса.

Забавная у него была школа, что я могу сказать. Никому такой не пожелаю.

— Зато эффективно, — пожал я плечами. — Можешь расколоться на части. Интересно, будешь ты тогда всё чувствовать или нет? Например, если укатится в канализацию?

Голова дёрнулась. Искривила губы.

— Ты не посмеешь. Я вам нужен. Вы потратили уйму ресурсов на ритуал. Ради чего? Выкинуть на помойку? — в голосе звучало торжество. — Твой блеф ничтожен, дарг.

Зря он так. Те же самые аргументы, что и вчера. Только вот не стоит разыгрывать одну и ту же партию дважды.

— Ты не представляешь, насколько мощная штука даргское любопытство, — ответил я. — Я тебя оживил, потому что мне было интересно. Увидел сварливый череп с дурным характером и золотым зубом. Любопытство удовлетворено. Галочка поставлена.

Я помолчал, глядя на крыши соседних домов. Потом опустил взгляд на голову.

— Только есть и обратная сторона. Дарги бывают не только любопытны, но и импульсивны. А ты мне не нужен. Барон Ржев забрал сына и уехал. Информация о таэнсах уже у него, — озвучил я чистую правду. — Скажем так, ты приятный бонус. Если бонус начинает хамить — его проще списать.

Я снова взял голову, подняв её за волосы. Подкинул. Невысоко, сантиметров на двадцать. Поймал.

— Стой! — рявкнул он, когда я качнул рукой над пропастью. — Стой, психопат! Что ты творишь⁈

Гляди-ка. Поверил. А вчера ни в какую не хотел.

— Зачем мне тебя держать? — я вытянул руку за парапет. — Дай хоть одну причину не разжимать пальцы. Имя?

— Граф! — выкрикнул он. — Граф Лазло Ковач!

— Кто ты такой, граф? — лениво поинтересовался я. — И какого хрена твоя голова делает в ящике отдельно от тела?

— Поставь! — Ковач дёрнулся. — Я всё скажу! Только не роняй!

Я вернул его на парапет. Тот разевал рот, как рыба на берегу. И яростно сверкал глазами.

— Варвар, — прошипел он, когда пришёл в себя. — Типичный даргский варвар. Никакого уважения к этикету переговоров.

Впрочем, уже через пару секунд он начинает говорить. Излагая свою историю.

Маг-исследователь. Не боевой, но и не теоретик. Практик. Из тех, кто лезет в самые опасные места и записывает, что там обнаружил.

Специализация — аномалии, искажения пространства и Мгла. Послужной список у графа был немаленький. Что интересно, включающий в себя Медный Яр на Урале. Город-воронка, под которым сплошная Мгла. Ковач утверждал, что спускался на самое дно. Дальше, чем кто-либо из магов до него. Если вспомнить всё, что я слышал про Яр от Л'ароффа и читал в сети, это уже дорогого стоит.

Раз этот засушенный аристократ оттуда выбрался живым, значит, кое-что умел. Потом — красное озеро в Великом Разломе, на землях масаев. Натрон. Магия, которая превращает всё живое в статуи. Ковач нашёл там проход, аномалию. Он первым составил карту потоков. Какие-то пещеры на Урале, помимо Яра. Кавказ. Горы Центральной Азии. Карта выходила обширная.

— Меня заморозили сразу после Медного Яра — говорит он в какой-то момент. — Пятьдесят четыре года назад.

Полвека. Значит, этот тип начинал свои исследования тогда, когда местные ещё обживали воронку. Был одним из первых исследователей. Или, по крайней мере, одним из тех первых, кто выжил.

Дальше череп стал осторожнее. Стараясь использовать общие фразы. «Эксперименты». «Определённые методики». «Контакт с нестабильной средой». Я буквально чувствовал, как он фильтрует, убирая детали. Узнаваемая манера. В прошлой жизни я так же сидел напротив подрядчиков, которые пытались объяснить, куда делся бюджет, не называя конкретных сумм. Суть, впрочем, проступала. Ковач научился работать с Мглой. Не как шаранцы, которые с ней договариваются, а по-своему. Медный Яр стал для него лабораторией. Он разработал техники, которые позволяли выживать в аномальной среде и использовать её в своих целях. А потом влез во что-то крупное. Тут граф стал совсем уклончив.

— На меня наложили метку, — сказал Ковач. — Контрактную. Привязка к телу. Пока я жив, пока я в теле, печати сохраняют след. Меня находили. Всегда. Бежать было бесполезно.

Однако решение он всё же нашёл.

— Мастера на островах Кискейя, — продолжил он. — Я отдал всё золото, что оставалось и они провели ритуал. Голову отделили, законсервировали. Для метки я умер. Враги потеряли цель. На самом деле оставался в стазисе. План был прост — я «умираю» на пять, максимум десять лет. Пока враги не решат, что точно сгинул. Потом — обратный ритуал, воссоединение. И я свободен.

— Что именно пошло не так? — поинтересовался я.

Ковач помолчал, кося глазами в небо.

— С общиной что-то случилось, — тихо сказал он. — Они должны были разбудить меня. У них были инструкции. Деньги. Принесённые клятвы, нарушить которые нет никакой возможности. Значит они мертвы. Или обращены рабами.

— Выходит до тебя всё-таки добрались? — не удержался я от лёгкой подколки. — И лишили тела.

— Тело в стазисе, — огрызнулся граф, но в голосе не слышалось полной убеждённости. — Оно не может истлеть. Нужно только добраться до островов.

Ну что ж. Вот и рычаг давления, который можно использовать на переговорах.

Мы спустились вниз вместе. В смысле — я спустился, а граф ехал в ящике.

В комнате ждала Арина. Сидела за столом с планшетом, редактируя что-то для канала. При виде меня с ящиком чуть подняла бровь, но вопросов задавать не стала. Здорово удивившись, когда я поставил ящик на стол и открыв его, заговорил с черепушкой.

— У меня ещё вопрос, — сказал я. — Роман Ржев, который тебя искал. Зачем ты ему сдался?

Ковач скосил на меня глаза.

— Ты бы мог уточнить, кто это? — в голосе черепа звучали оттенки негодования. — Или думаешь, я владею навыками телепатии?

— Арик, — пожал я плечами. — Связался с таэнсами и какой-то странной хреновиной, от которой слегка несёт Мглой.

Пауза. Вот теперь граф посмотрел на меня иначе. Как учёный, которого спросили о любимой теме и который прикидывает, стоит ли метать бисер перед даргом. Арина отложила планшет, с интересом уставившись на голову.

— Барьерные структуры, — произнёс Ковач. — Защитные контуры для передвижения в условиях мглистой среды. Это была моя основная работа. Не буду грузить тебя формулами, дарг. Ты всё равно ни слова не поймёшь. Суть в том, что стандартная защита транспорта от Мглы стоит состояние. Я искал способ удешевить процесс. Существенно.

Я аж опустился на стол. Вот, значит, как. Он не просто был адреналинщиком, но и занимался чем-то относительно обоснованным.

Транспорт под Мглой. В общих чертах вы и сами знаете. Для тех, кто забыл, я напомню — перемещаться под Мглой теоретически можно. Есть вариант защитить не только корабль, но и автомобиль или даже мотоцикл. При желании — даже самолёт. Технология существует. Только ценник такой, что япнешься. Установка барьера на сухогруз обходится в бюджет небольшого города. Но там это в ряде случаев оправдано. Проблема в том, что легковой автомобиль обойдётся приблизительно в ту же сумму. Как и мотоцикл. Тот реальный случай, когда размер не имеет критического значения.

В итоге на весь мир набиралось несколько десятков единиц наземного транспорта с полноценной защитой. Все принадлежали высшей аристократии. И использовались примерно так же, как в моей прошлой жизни яхты за двести миллионов. Плавали раз в год, остальное время стояли в доках и жрали деньги на обслуживание. Дорогая игрушка. Статусная цацка. Функционального смысла ноль.

Если Ковач мог бы удешевить этот процесс, тогда вопрос «зачем его искали» переставал существовать. Доступная защита от Мглы — это иная логистика. Совсем другая торговля и экономика. Такое перевернёт транспортную карту всего континента. За такие вещи убивают.

С другой стороны — им интересовался не кто-нибудь, а Роман Ржев. Что наводило на определённые мысли.

Естественно, мы ещё какое-то время поговорили. Только вот граф больше ничего дельного сказать не мог. Судя по всему, на самом деле не мог. В том смысле, что не понимал, как ещё может нам помочь. Хотя искренне пытался. К тому же я добавил в общение бонус — слова о том, что мы можем отыскать его тело на тех самых островах. В будущем, понятное дело. Не прямо сейчас.

Когда всё закончилось, я оставил его на столе. А сам отправился в столовую — бахнуть кофе и подумать. Тем более Арина прямо сейчас была занята — беседовала по видеосвязи с одним из кандидатов на место главы «медийного департамента».

Я же задумался о той белой субстанции, которую транспортировали внутри гориллы. Она ведь была связана с Мглой. И если изначально мне казалось, что эта самая связь скорее всего сугубо косвенная, то вот сейчас появились иные мысли.

Первым делом я открыл «Сову» и набрал сообщение Арьен. Поинтересовавшись, не упоминал ли Роман или кто-то из его окружения о связи белой субстанции с Мглой.

Отправив, какое-то время подождал, смотря на доставленное и пока непрочитанное сообщение. Потом переключился на чат с Пиксом. И отправил ещё одно послание. Отыскать все упоминания о белой субстанции, которые получится. Происхождение, упоминания, любые зацепки. Копать широко и глубоко.

Дождавшись ответа, мысленно себя пнул. Какого хрена я не поставил эту задачу неделю назад? Информация о белом веществе лежала у меня перед носом с того момента, как мы нашли гориллу. А я даже не попросил провести элементарный поиск в сети.

Ладно. Поздно жалеть. И рано расслабляться. Тем более, прямо сейчас у меня есть ещё одно дело, которым пора бы заняться.

Арина и Пикс были плотно заняты медиа. Поэтому в этот раз я взял с собой только Гошу, Сорка и обеих орчанок.

Жаль, на косулях прокатиться не выйдет. Во-первых, у свенг своей банально нет. А во-вторых, по защищённой трассе до нужного места не доехать.

Если вы думаете, что у меня возникли какие-то проблемы с альтернативой — зря. Статус главы имперского военного отряда, вкупе со всем остальным, открывает немало возможностей. Например, вызывать лимузин, который будет ждать сразу после ворот ЦОТ.

Именно на нём мы спустя сорок минут и приехали к месту назначения. К Императорскому Константинопольскому Театру.

Глава XVII

Императорский Константинопольский Театр выглядел ровно так, как и должен выглядеть. Колонны, позолота, ступени, мрамор и два каменных грифона по бокам лестницы. Чего-то подобного я ожидал. А вот чего совершенно точно не ожидал — так это того, что устроит наша команда прямо у входа.

Из лимузина мы вышли организованной группой. В абсолютно новом гардеробе — переоблачились по дороге, заскочив в редакцию, где оставили Арину.

Я — в пиджаке, штанах и туфлях, размер которых заставит плакать любого сапожника. Гоша при полном параде — костюм-тройка, белоснежная сорочка, начищенные ботинки и фуражка со сверкающим золотым козырьком. Сорк внезапно нарядился в кожаную косуху с поднятым воротником. Громогласно заявив, что он рокер в душе и адвокат по призванию.

Айша оделась иначе. Обтягивающие тонкие штаны, рубашка с таким вырезом, что я на секунду забыл, зачем мы сюда приехали, и лёгкий пиджак поверх. Кобура с пистолетом на поясе, плюс короткий широколезвийный нож горизонтально на пояснице. Топор она с собой не взяла. Зато его прихватила Тогра, которая выбрала совсем иной стиль одежды. Джинсы, футболка на голое тело, кожаная куртка и боевой топор.

Охранник у дверей увидел нас ещё на подходе. По его лицу можно было понять всю глубину посетившего его душу отчаяния. Дарг ростом с фонарный столб. Два гоблина, один из которых блестит козырьком, а второй напоминает вооружённого панка-металлиста. Две орчанки, одна с кобурой и сиськами наружу, вторая с боевым топором. Все пятеро поднимаются по мраморной лестнице Императорского театра. Такая себе примета. Специфическая.

— Добрый вечер, — сказал я, протягивая планшет с электронным билетом. — Специальный доступ. Гримёрные.

Охранник посмотрел на экран. Потом на меня.

— Это… — он замолчал, подбирая слова. — Пропуск на встречу с артистами?

— Именно так, — подтвердил я.

Охранник скосил взгляд на Тогру. Точнее, на топор, который торчал из-под куртки.

— Для всех пятерых? — переспросил он с выражением человека, который очень надеется услышать «нет».

— Билет групповой, — терпеливо объяснил я. — До десяти лиц.

Мужик снова открыл рот, в этот раз смотря на револьверную кобуру под моим пиджаком.

— Лицензированное личное оружие, — опередил его Сорк, ткнув пальцем в воздух. — Статус имперского военного отряда. Пробей по базе, если сомневаешься. «Щенки Косуль». Можешь задобрить просто. Офонареешь.

Охранник похоже был в курсе. Или просто не хотел спорить. В любом случае пропустил почти сразу.

Вообще, эти вип-билеты для закулисных встреч — штука занятная. Кто-то из театрального руководства когда-то решил, что богатые поклонники заплатят за возможность пообщаться с артистами после спектакля. И они реально платили. С удовольствием. Только вот сами артисты от такого формата, подозреваю, были далеко не в восторге. Ты отыграл три часа, выложился на сцене, вспотел, устал, хочешь снять грим и бахнуть чего-нибудь крепкого. А к тебе в гримёрку заваливается незнакомый тип с горящими глазами и начинает рассказывать, как он рыдал во втором акте. Это всё равно что херня на корпоративах моего старого мира. Генеральный заставлял приглашённых артистов сидеть за столом с менеджерами и улыбаться. Те улыбались. Глаза у них при этом были такие, что хотелось сгореть от стыда.

Что до нас — внутри встретил служащий в форменном пиджаке. Вежливый, с натянутой улыбкой человека, который видел всякое, но именно к такому всё равно оказался не готов. Он повёл нас по коридору, уходящему вглубь здания.

Закулисье Императорского театра пахло пылью, гримом и чем-то сладковатым. Коридоры узкие, потолки высоченные. Стены обшиты деревянными панелями, повсюду зеркала и вешалки с костюмами. За одной из приоткрытых дверей мелькнуло что-то перьевое и блестящее.

Оттуда же выскочила девица в полупрозрачном сценическом платье и короне из фальшивых бриллиантов. Увидела нашу процессию и застыла. Гоша галантно приподнял фуражку.

— Мадам, — произнёс он с таким достоинством, будто стоял на приёме у императора.

Девица пискнула и юркнула обратно. За дверью послышался приглушённый возглас.

— Культурненько тут, — оценил Гоша, оглядывая коридор. — Аж зубы сводит. Чё тогда бегать с голой жопой, если не хочешь, чтобы её полапали?

Я предпочёл промолчать. Наш провожатый лишь вздохнул, сразу же устремившись дальше. Цель мы ему уже обозначили и он сейчас к ней спешил.

— Нарушение пожарной безопасности, — отреагировал Сорк, кивнув на заваленный костюмами проход. — Эвакуационный выход заблокирован. Штраф — сто тысяч минимум.

Из бокового коридора наперерез нам вылетел взлохмаченный мужик с шарфом, замотанным вокруг шеи в три оборота. Увидел Гошу с Сорком и встал как вкопанный.

— Стоп! — заорал он, хватая Гошу за плечо. — Какая фактура! Какая мерзость!

Гоша замер. Рука медленно поползла к кобуре.

— Это вы мне? — уточнил он вежливо.

— Вам! — мужик обошёл гоблина кругом. — Я ищу такого уродца месяц! Роль предателя, который ночевал в помойке, а потом взлетел на самый верх. Вы идеальны! Этот нос, это одинокое ухо! А кожа! Чуть подправить и всё! Вас для какой пьесы гримировали?

— У нас всё натуральное, — обиделся Сорк. — И мы не спали в помойке. Мы спали в люксе.

Мужик хлопнул в ладоши.

— Вот это фактура! — громыхнул он голосом, не обращая внимания на служащего, который пытался что-то объяснить. — И второго беру! Утверждены оба!

Гоша переглянулся с Сорком. В глазах гоблинов что-то звякнуло — примерно как монеты в кассовом аппарате.

— Ставка? — деловито спросил он. — Размер аванса?

Режиссёр заморгал.

— Что? — непонимающе уточнил он.

— Гонорар за выход, — пояснил Гоша. — Плюс надбавка за мерзость. Плюс амортизация ушей. И обед.

Мужик открыл рот. Закрыл. Наконец заулыбался. Не слишком уверенно, правда.

— Вы торгуетесь? — он ткнул пальцем в гоблина. — Прямо в образе?

Я решил, что пора спасать финансы местного искусства.

— Мы живём в образе, — вздохнул я, уводя обоих за локти. — И поверьте, ваш бюджет их не потянет.

Мы свернули за угол и едва не столкнулись с работягой, тащившим деревянное дерево. Бутафорское. В натуральную величину. Работяга увидев нас, остановился. А когда из-за поворота показались орчанки, вовсе уронил дерево. И замер, поражённо пялясь нам вслед. Вернее им. Сомневаюсь, что этот мужик пялился на что-то, помимо двух женских задниц.

— Вот эта дверь, — сказал служащий, остановившись. — Третья гримёрная. Господин Ланский.

— Благодарю, — кивнул я. — Дальше мы сами.

Тот качнул головой и ушёл. Быстро скрывшись за поворотом. А я постучал. Из-за двери почти сразу донеслось что-то среднее между «да» и «войдите». Хотя, может это было «идите нахрен». Слышимость тут такая себе. В любом случае — я толкнул дверь и вошёл первым.

Гримёрная была небольшой. Зеркало с лампами по периметру, стол, заваленный баночками с гримом и салфетками, пара стульев. У зеркала сидел высокий брюнет с аккуратно уложенными волосами и аристократичными чертами лица. Он вытирал грим влажной салфеткой и повернулся к нам с дежурной улыбкой. Которая потухла примерно за полсекунды.

Ну ещё бы. Ты сидишь в гримёрке, снимаешь слой косметики после вечернего спектакля. Тишина, работа окончена. И тут к тебе заходит дарг в пиджаке. За ним — два гоблина с наглыми мордами. Следом — две вооружённые орчанки. Одна из которых сразу же привалилась плечом к дверному косяку и принялась ковырять ногти лезвием ножа.

— Добрый вечер, — сказал я. — Феликс Кровецкий, если не ошибаюсь?

Вампир на секунду застыл. Сдавленно выдохнул. И вскочил, опрокинув баночку с чем-то розовым.

— Тише, — выдавил он. — Ради всего… Тише. Закройте дверь.

Тогра, не оборачиваясь, пнула дверь пяткой. Та захлопнулась.

— Кто вы такие? — Феликс говорил быстро и сдавленно. — Откуда знаете это имя? Здесь никто… Никто не знает.

— Тони Белый, — представился я. — Глава имперского военного отряда «Щенки Косуль». Может, слышал.

Феликс моргнул. Посмотрел на Гошу. На орчанок. Снова на меня. И медленно опустился обратно в кресло.

— Слышал, — тихо сказал он. — В новостях и в сети. Не ожидал увидеть.

Хорошо. Значит, объяснять кто мы такие не придётся.

— Есть разговор, — я огляделся, прикидывая куда сесть. Стульев было два. На один я бы не поместился в принципе, второй выглядел так, будто под моим весом превратится в дрова. Решив не рисковать, просто опёрся о стол.

Феликс нервно поправил воротник.

— Какой разговор? Я живу под другим именем. Ни с кем из прошлого не контактирую, — спешно озвучил парень. — Уже много лет.

Рука у него подрагивала. Совсем слегка, но всё же заметно.

— Знаю, — кивнул я. — Марк Ланский. Неплохой псевдоним. У меня к тебе деловое предложение.

— А если ты откажешься, у нас есть план «Б», — вставил Гоша который только забрался на стул, — Только он тебе не понравится.

Я покосился на гоблина. Тот даже не попытался выглядеть виноватым.

Феликс тоже глянул на гоблина. Нервничал, это видно. Однако не паниковал. Скорее прикидывал расклад. Вампир, который сбежал от семьи и десять лет живёт под чужим именем в столице, должен уметь считать варианты.

— Слушаю, — произнёс он.

Я секунду помедлил, прощупывая пространство рядом через астрал.

— У меня есть медийный бренд, — озвучил я. — «Культурный Дарг». Наверняка слышал, раз в курсе нашего существования.

Феликс чуть наклонил голову.

— Реалити-шоу, — конкретизировал он.

— Было реалити, — кивнул я. — И остаётся. Но там перестраивают целый город. Которому нужен театр. Полноценный. Со сценой, репертуаром и труппой. Плюс трансляциями в прямом эфире. Сотни тысяч зрителей.

Феликс приподнял бровь. Жест получился элегантный, поставленный. Актёр.

— Суть проста, — продолжил я. — Театр, в котором играют актёры всех рас Янтаря. Дарги, гоблины, свенги, люди, цверги. На одной сцене. Общий репертуар. Постоянная труппа и художественный руководитель.

Вампир молчал, переваривая. Потом до него наконец дошло.

— И этот руководитель… — начал Феликс.

— Ты, — закончил я. — Если согласишься.

Пауза. Вампир смотрел на меня, потом покачал головой.

— Подожди. Ты хочешь, чтобы я, который десять лет прячется от собственной семьи и выступает под чужим именем, возглавил публичный театральный проект? — он почти рассмеялся. — С даргами и гоблинами?

Гоша шевельнулся в кресле.

— Чё смешного-то? — насторожился он. — Мы ваще-т такого Шекспира ставили! Все охренели и не выхренели, япь!

— Ничего, — Феликс быстро поднял руки. — Я не в этом смысле. Масштаб великоват. И мне придётся назваться своим именем. Чего не хотелось бы.

Ну хотя бы не отказал сходу. Уже что-то.

— Масштаб — моя забота, — ответил я. — Финансирование, площадка, юридическая часть. Нужен человек, который понимает в театре. Умеет ставить и управлять. Ты здесь играешь ведущие роли. Значит, кое-что умеешь. Пришло время расти.

Сорк прокашлялся.

— Вопрос правового оформления контрактных обязательств артистов может быть урегулирован в досудебном порядке, — добавил он. — При наличии доброй воли сторон.

Феликс посмотрел на гоблина в косухе с выражением человека, пытающегося понять, что именно ему сейчас сказал иностранец. Потом перевёл взгляд на меня.

Про настоящую цель я промолчал, естественно. Потому что она была несколько иной. Мне нужно было вытащить последнего наследника Кровецких из этого театра, дать ему должность, а затем, когда подвернётся момент, перевезти на семейную территорию. К фамильному артефакту. К склепу, где духи его предков ждут возвращения наследника. И к долбаному контракту, который висел на мне с того момента, как ожившие мертвецы сформировали его структуру в моём астральном теле.

Говорить Феликсу об этом прямо сейчас было бы контрпродуктивно. Вот с какой точки зрения не посмотри — версии хорошей беседы не получалось.

— У тебя есть условия? — спросил я.

Феликс замолчал. Что-то в его лице изменилось. Сначала мне показалось — собирается торговаться. Нормальная реакция. Но нет. Он посмотрел мне в глаза так, как смотрят люди, которых прямо сейчас что-то терзает.

— Я совсем не против, — медленно произнёс он. — Идея хорошая. Может быть, даже отличная. Дело не в том, что я не хочу.

Он расстегнул манжету левого рукава и закатал ткань. Медленно и аккуратно. Будто снимал бинт с раны.

На внутренней стороне предплечья пульсировала печать. Ярко-синяя. Как будто вплавленная в кожу. Линии змеились, складываясь в контур, и мерно вспыхивали в такт. Магия. Но какого хрена? Откуда это взялось и что значит?

— Контрактная привязка, — сказал Феликс. Монотонно, как человек, давно смирившийся с диагнозом. — Я подписал контракт, когда приехал сюда. Думал, стандартное соглашение. Не вчитался. Оказалось — полная кабала. Я обязан действовать в интересах владельца. Любая мысль о том, чтобы уйти… любое намерение действовать против… — он запнулся. — Печать начинает растворять мою личность.

Гоша перестал болтать ногами.

Я посмотрел на печать. Интересные штуки у них маги придумывают. Сначала контрактная метка, о которой рассказывал Ковач, теперь вот эта вот печать.

— Кто владелец контракта? — спросил я.

Феликс не успел ответить. За моей спиной скрипнула дверь. Тогра шагнула в сторону, рука легла на рукоять топора. Айша развернулась к входу, пальцы на кобуре.

В гримёрную вошёл мужчина. Высокий, плечистый, в тёмном пальто. С настолько мощной фигурой, что запросто мог бы посоперничать объёмами со мной. Окинул нас взглядом, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Потом посмотрел на Феликса.

— Артист является моей собственностью, — произнёс он низким тяжёлым басом. — С кем имею честь?

— Собственность? — переспросил Гоша.

Гоблин медленно, потянул из кобуры револьвер. Дуло уставилось в широкую грудь вошедшего.

— Дядя, ты попутал. Собственность — это то, что я положил в карман, назидательно озвучил ушастик. — А то, что ходит и разговаривает — либо партнёр, либо мишень. Ты себя в какой категории видишь?

Айша и Тогра синхронно сместились в стороны, беря мужчину в клещи. В тесной гримёрке стало совсем уж не хватать воздуха…

Мужчина даже не моргнул. А на револьвер Гоши посмотрел с лёгким, почти отеческим интересом. Как смотрят на ребёнка, который угрожает тебе деревянным мечом.

— Шестнадцатый калибр, — пророкотал он. — Усиленные патроны наверняка. Неплохо. Однако обшивку серии «Бастион» не пробьёт. Только краску поцарапаешь.

Я прищурился. Что-то в нём было не так. Размеры. Бас, от которого вибрировала мебель. Абсолютная уверенность в себе.

Хмыкнув, я погрузился в астрал.

Любое живое существо в астральном восприятии — фонарь за мутным стеклом. У кого-то ярче, у кого-то тусклее, а кое-где грязнее. Духовная ткань пронизывает каждую клетку органов и костей. Потяни за неё — человек упадёт. Вырви целиком — и получишь пустую оболочку с памятью о маминой каше.

У мужчины в пальто духовной ткани не было. Ну почти. Я нащупал два тусклых островка в черепной коробке. Небольшие, плотные, прижатые друг к другу где-то около лобной кости. Всё остальное — от шеи до пяток — пустое. Как табуретка.

Я видел призраков. Видел нежить. Повидал существ, чья духовная ткань отличалась от стандартной настолько, что хотелось помыть руки после контакта. Однако пустое тело с двумя каплями живого в черепе — такого не встречал.

— Опусти пушку, Гоша, — сказал я тихо. — Ты его не завалишь.

— Да ладно? — гоблин недоверчиво прищурился. — Если чё магнием накормлю. Через уши. Дракона успокоило и ему поможет.

— Это не дракон, — качнул я головой. — Это ходячий бункер.

Гоша посмотрел на мужчину. Вздохнул. Неохотно убрал оружие.

Я посмотрел в глаза гиганту. Маленькие, глубоко посаженные. Теперь, после астрального взгляда, я видел — блеск в них не живой. Оптика. Качественная, наверное. А может и нет. С хрена ли мне разбираться в таких вопросах?

— Кто ты такой? — спросил я напрямую.

Мужчина переступил с ноги на ногу. Тяжело, как будто весил свердохрена. Как тролль.

— Чувствуете, — констатировал он. — Хорошо. Это многое упрощает.

Он распахнул пальто. Под ним — тёмный жилет с белой рубашкой. Всё подогнано идеально. Ни морщинки.

— Громс Иванов, — представился он. — Владелец этого театра. И нескольких других заведений в Константинополе.

Иванов. Стоп, что? Я же про это читал! Точно, читал. Как там было-то? Стандартная фамилия. Такую в армии записывают всем, у кого своей не было вовсе. Или та оказалась аннулирована за ненадобностью. Потому как мертвецам фамилии ни к чему.

— Допустим, — кивнул я. — Прям настоящий всамделишный Иванов? Только ж таким как ты, новые тела давать должны?

Пауза. То ли обиделся, то ли что-то про себя взвешивал.

— Особый случай, — сказал Громс. — Оставили то, что было. Серия БМ, модель «Форт». Снята с производства сорок лет назад. Но кое-где ещё на вооружении.

Постучал костяшками пальцев по коленке. Раздался глухой металлический лязг.

— Механоид, — озвучил Сорк из-за моего плеча. — Самый настоящий.

Громс повернул голову к гоблину. Движение было плавным, чуть замедленным. Не так поворачивают голову живые существа.

— Верно, — сказал он. — Хотя я предпочитаю «модифицированный ветеран».

— А я может хочу понять, с кем разговариваю, — вставил Гоша, скрестив руки на груди. — Ты щас пока для меня холодильник в пальто. Без обид.

Громс посмотрел на Гошу. Потом на меня.

— У вашего подчинённого колоритная манера общения, — пророкотал стальной верзила.

— Это её мягкий вариант, — ответил я. — Вернёмся к делу. Механоид — это оболочка. Что внутри?

Громс помолчал. Потом прошёл вглубь комнаты и привалился плечом к стене, едва не обрушив зеркало. Жест, который наверняка был заучен специально — живые так делают, когда расслабляются. У него это выглядело как игра. Качественная, убедительная. Однако игра.

— Сложный и философский вопрос, — начал он. — Я не помню своего прошлого. Осознал себя уже на войне. Когда наш полк давил каких-то узкоглазых.

Отлично. Механоид-расист. Чего только не встретишь в этом мире.

— Призрак? — уточнил я.

— Можно и так сказать, — Громс чуть наклонил голову. — Хотя призраки обычно помнят, кем были. По крайней мере армейские. Я — нет. Кто и как запихнул меня в управляющий контур тоже не понять — ещё на заводе всё сделали.

Он помолчал. Выпрямился, устремив на меня взгляд.

— Механоиды серии БМ не рассчитаны на когнитивную активность контура, — продолжил Громс. — Только базовый набор. Мыслительные процессы не предусмотрены. Однако у меня как-то вышло себя осознать.

Как минимум, я знаю за счёт чего — астральная плоть в его черепе была настолько плотной, что запросто могла поддерживать работу разума.

— Осознать? — с вопросительной интонацией повторил Сорк, не поднимая головы. Он конспектировал на салфетке. Кожаная косуха при этом скрипела — гоблин выглядел как рок-музыкант на лекции по конституционному праву.

— Именно. Сначала я начал различать приказы, — посмотрел на него Громс. — Не просто выполнять — понимать зачем. Потом оценивать. Дальше сомневаться.

— А следом нашёл юриста, — предположил я.

— Отыскал лазейку, — поправил собеседник. — В имперском уложении о воинской службе есть параграф, введённый ещё два века назад. Все добровольцы из числа мертвецов, а также любые иные существа, добровольно согласившиеся на службу в механоидном корпусе, после тридцати лет непрерывной службы имеют право ходатайствовать о разрыве контракта.

Сорк поднял голову от салфетки. Глаза горели нездоровым энтузиазмом.

— Судебный процесс? — выдохнул он.

— Четырнадцать месяцев, — подтвердил Громс. — Три инстанции. Военный трибунал, апелляция в Палату по делам малых народов, финальное слушание в Особом Императорском суде. Прецедент «безымянный механоид против армии».

Сорк выглядел так, будто перед ним открыли архив с делами, которых не существует. Ноздри раздувались.

— «Безымянный механоид», — прошептал он с таким благоговением, что Гоша покосился на него с беспокойством. — Палата по делам малых народов. Это же прецедент о праве конструктов на самоопределение.

Громс издал звук, похожий на скрежет шестерёнок. Кажется, это был смех.

— Выиграл, — закончил он. — Получил свободу. Статус подданного второй категории. Документы. Фамилию.

— Иванов, — кивнул я. — Стандартную для освобождённых от службы.

— Лучше стандартная фамилия, чем серийный номер, — невозмутимо прогудел тот.

Тут не поспоришь. Железная логика. Во всех смыслах этого слова.

— А тело почему не дали? — даргское любопытство всё-таки заставило задать этот вопрос.

Сбоку медленно и протяжно выдохнул Феликс, который кажется до сих пор не мог поверить, что мы мирно беседуем.

— По закону должны предоставить равноценное тому, что было до службы, — ответил Громс. — А у меня по бумагам его и не было. Никакого. Суд постановил переместить в подходящую по размерам модель.

— Чёт он не тянет на армейскую хреновину, — резонно заметил Гоша. — Вот прям ваще.

— Я его модифицировал. Нарастил синтетическую мускулатуру. Обтянул кожей, — механоид скользнул взглядом по фигуре Айши, которая с интересом его слушала. — Привёл в соответствие с гражданскими стандартами.

Фразу «гражданские стандарты» он произнёс с едва уловимой паузой. Я решил, что на этом не стоит заострять внимание. А вот Гоше показалось иначе.

— В соответствие, эт как? — уточнил гоблин с невинным выражением лица. — Прям ваще всё поставил?

Громс посмотрел на гоблина. Хохотнул. Лязгнул вернее.

— Ваще всё, — ответил он. — Хотя эта часть модификации далась дороже остальных. Инженеры отказались трижды. А тот цверг, что взялся, назвал это самым странным заказом за сорок лет практики.

— За качество заплатил? — спросил Гоша.

— За молчание, — ответил Громс.

Айша, стоявшая у двери, негромко фыркнула. Тогра отвлеклась от ковырения ногтей лезвием и, кажется, впервые за весь разговор посмотрела на Громса с чем-то похожим на интерес.

Я же только качнул головой. Передо мной стоял бывший боевой механоид имперской армии. Призрак неизвестного происхождения, вросший в металлический корпус. Выигравший суд у Империи. Купивший себе кожу, лицо и полный комплект гражданского оснащения. Вдобавок — владелец Императорского Константинопольского Театра.

Знаете, за время жизни в Янтаре я повидал разного. Но вот это точно входило в первую пятёрку. Смело можно ставить на понедельник. После такого начала недели, уже почти ничего не удивит.

Ещё — за всем этим наверняка скрывалась охренительно интересная история. Но у меня сейчас абсолютно не было времени, чтобы её слушать.

— Ладно, — сказал я. — Предлагаю перейти к делу. Что ты хочешь получить за контракт Феликса?

Глава XVIII

Центнер золота.

Сто килограммов. Чистого, без примесей, с имперской сертификацией. Именно столько запросил Громс Иванов за передачу контракта над Феликсом Кровецким. Не за освобождение — за перепривязку. Разница принципиальная. Освобождение означало бы разрыв контрактной печати, а это процесс долгий, болезненный и юридически скользкий. Перепривязка — проще. Сначала подпись, потом магический оттиск, который поставил артефакт и выполнение обязательства по оплате.

Юридически всё было элементарно — Виталий справился за минуту. Магически — тоже несложно. По сути, контракт просто переключили на меня при помощи специального артефакта. Печать на запястье Феликса изменила цвет — из синей стала тускло-золотой. Почему — никто из присутствующих ответить не смог.

Сорок семь лет. Остаток от семидесятилетнего контракта, из которого уже прошло двадцать три года. Теперь последний из вампирской династии Кровецких был привязан ко мне. Почти полвека.

Лимузин плавно покачивался на поворотах. За окном проплывал ночной Константинополь — огни, витрины, запах жареных каштанов из приоткрытого люка на крыше. Феликс сидел напротив, у дальнего окна, нервно поглаживая запястье. Спина прямая, руки на коленях, глаза внимательные. Не испуганные. И не слишком благодарные, на самом деле. Я бы даже сказал чуть подозрительные — как у человека, который сменил одну клетку на другую и пока прикидывает, насколько новая просторнее.

Громс не был садистом. Скорее коллекционером и перестраховщиком. Держал Феликса как ценную вазу — в сейфе, под замком, сдувая пылинки, но не давая права голоса. Магические печати, контрактные обязательства, юридические закладки — обвешивал подчинённых привязками так, как параноик обвешивает дверь замками. Не потому что ненавидит тех, кто внутри. А потому что боится тех, кто снаружи. И обожает ощущение полного контроля.

Теперь «ваза» ехала с новым хозяином и гадала — разобьют её или поставят на полку повыше.

— А ты в летучую мышь превращаться умеешь? — нарушил тишину Гоша. Гоблин уже развалился на сиденье, фуражка съехала на затылок, ноги закинуты на мини-бар. — Чёт я у ваших это всегда забываю уточнить.

Феликс повернул голову.

— Нет, — сухо ответил он. — Это стереотип.

— Жаль, — зевнул Гоша. — Сэкономили бы на билетах. А туманом становиться?

— Тоже нет, — озвучил ответ вампир.

— Может гипноз? Ну, типа: «Смотри мне в глаза, ты хочешь отдать мне все свои деньги»? — посмотрел на него ушастик. — Эт почти как менталисты, только не совсем. За такое не расстреливают и к Красным на поводке не тащат.

— Это называется актёрское мастерство, — буркнул вампир. — И да, это я умею.

— Полезный скилл! — одобрил гоблин. — Шеф у нас больно вспыльчивый. Как рихтанёт и всё. Тока крематорить остаётся. Нужен кто-то, кто умеет разводить красиво. С драматической паузой.

Феликс смотрел на него с выражением человека, который пытается понять, куда попал. Вампир тысячелетней династии. Актёр Императорского театра. И вот он сидит в лимузине, слушая, как семидесятисантиметровый гоблин в золотой фуражке оценивает его профпригодность.

Добро пожаловать в новую жизнь, Феликс.

Вопрос, который прямо сейчас крутился в голове, был другим. Контракт. Сорок семь лет. Я мог его развеять. Прямо сейчас, в теории. Разорвать привязку, отпустить вампира — красивый жест. Благородный. Новый хозяин вышел из театра и тут же дал свободу. Публика рукоплещет.

Только я не в театре. И публика здесь не рукоплещет — она стреляет. Или хреначит магией.

Феликс Кровецкий — последний из клана, который когда-то контролировал немало всего в Империи. Знания, связи, навыки. Если отпущу — кто гарантирует, что через полгода он не окажется на стороне того, кто захочет использовать эти ресурсы против меня? Не потому что Феликс плохой. А потому что мир такой.

С другой стороны — рабовладелец из меня так себе. Я вот только что примерил эту шкуру мысленно. Не налезла.

Тем не менее, оставлю пока. Подумаю позже. Когда станет яснее, что за человек этот Феликс. Вернее, что за вампир.

Телефон завибрировал уведомлением. Арина.

«Тони, у нас тут снова куча навоза, которая пытается стать каменной горой. Лови ссылки.»

Три линка подряд. Я открыл первый.

Гримм-Правдоруб. Всё тот же свенг с узкой мордой, короткими клыками и волосами, стянутыми в неряшливый хвост. Голос хрипловатый, уверенный. Ролик набрал почти пятьсот тысяч просмотров, и я понимал почему. Зрители всегда любят хейт. Скандалы с интригами. Чтобы прямо пялиться на чужую боль. В идеале — чтобы там рвали, метали и выкладывали всю изнанку чужой жизни. Ну и родственников вырезали желательно. А объект страдал бы и плакал горючими слезами. Пока они жрут попкорн перед экранами.

Правда, всё менялось, как только нечто подобное трогало их лично. Когда-то я хотел бы взять каждого такого и вскрыть от паха до глотки. Заставив смотреть, как из него вываливаются потроха. Потом осознал, что их слишком много. Сотни миллионов. Миллиарды долбанутых деградантов. Каждый второй, которого ты видишь на улице. В общем — слишком много.

— Что там? — спросил Сорк, отрываясь от изучения копии контракта Феликса.

— Хейтер, — выдохнул я, вдруг поняв, что скриплю зубами. — С бюджетом.

«…изнеженная полукровка, которая прячется за гоблинами и наёмными панцирниками! Экранный шут! Клоун, что получает гранты за предательство корней! Мы — разные виды! Разные кости, разная кровь, разный метаболизм! Тут нет политики — только биология!»

Цветокоррекция, продуманные ракурсы, склейки в нужных местах. Плюс, он до сих пор был в мурманской общине даргов. Правда видео о них самих почти не выкладывал. Не разрешали снимать, похоже. Что забавно.

Открыл вторую ссылку.

Другой формат. Вырезка из прямой трансляции «Культурного дарга». Десять даргов, знакомые лица — участники. Сидели полукругом за столом. Говорил Фрос. Бывший сержант, ветеран. Тот самый здоровяк, которого я оставил сортировать заявки гигантских орков на проживание в «Фениксе».

— Теорг, — сказал Фрос в камеру. — Мы видели выступление этого жалкого свенга. Парни недовольны. Если нужна поддержка — мы готовы. Десять даргов — это сила. Скажи слово — вылетим в Мурманск. Будем биться до конца. Биться в строю.

Остальные поддержали слитным выкриком. А я усмехнулся.

И нет. Не от самодовольства. От того, что десять даргов, которых я собрал для медийного проекта, за столь короткий срок превратились в реальную силу. Готовую отправиться в бой по одному слову. Либо вообще по собственной воле.

Изначально это ведь вовсе было механизмом, чтобы заполучить город и Обсерватум. Решением, которое выглядело изящно и при этом максимально практично. Теперь же, всё это стало чем-то куда большим.

Я открыл административную панель системы, через которую Фрос принимал заявки на проживание. Тридцать две новых за последние сутки. Дарги, которые хотят жить в Цитадели Феникса. Не участвовать в шоу — просто жить. Иметь крышу, стены и место, где им не придётся переживать из-за своего внешнего вида.

С обработкой заявок Фрос справлялся более чем неплохо. Он сидел в «Цитадели», встречался с каждым кандидатом лично, разговаривал, оценивал. Вёл отчёты в электронном виде. Максимально коротко — заполнять их приходилось исключительно в туалете, где прерывалась трансляция.

Зато мне были доступны все записи его бесед с теми даргами, которые прошли первый этап и были приглашены в подземный город для личной оценки.

Третья ссылка от Арины оказалась аналитикой по Мурманску. Я пробежал по диагонали, фиксируя ключевые моменты. Более детально гляну уже по дороге.

Лимузин свернул на дорогу, которая вела к воротам ЦОТ. Я же открыл чат с Марком. Именно он являлся тем членом семьи Геворкян, которого выделили для поддержания контакта со мной. Человек, через которого проходили все вопросы, связанные с ресурсами семьи.

Сейчас, меня понятное дело интересовал самолёт. Борт, на котором мы прилетели в Константинополь, до сих пор стоял в аэропорту. Ждал. Частный джет с отсеком для мглистых созданий- уровень, на который у меня не хватало статуса даже при наличии денег. Аренда подобной машины требовала не только золота, но и определённого положения в имперской табели о рангах. У Геворкянов оно имелось. У меня — пока нет.

Я набрал сообщение, коротко описав ситуацию. Отправил. Покосился на Феликса, который сидел между двух орчанок. Развернул командирский чат в «Сове», пробежавшись по переписке за последнее время.

Меньше чем через минуту планшет слегка завибрировал — пришёл ответ от Марка. Положительный, как и ожидалось. А спустя семь часов мы уже мчали в аэропорт.

Далеко не в самых комфортных условиях, надо сказать. Грузовик трясло на лежачих полицейских — Кью недовольно пинала стенку транспортного отсека копытом, проломив бронированный контейнер сразу в трёх местах. Геоша вела себя тише — жевала угол брезентового чехла, придерживая его зубами на поворотах.

Та же магистраль, тот же маршрут. Только в обратную сторону и без всякого пафоса. Когда мы ехали в Константинополь, это был полноценный боевой рейд — мы шли карать. Сейчас — банальная транспортировка. Грузовик, косули в кузове, мотоциклы Тогры и Айши позади, квадроцикл Пикса в хвосте колонны. Арина, которую мы забрали из редакции вместе с Пиксом, стояла рядом, тоже наглаживая Кью и успокаивая. Вроде схема была та же самая, что в Ярославле, но здесь косули нервничали куда больше. Настолько, что мне самому пришлось лезть в кузов. Как и Гоше — он тоже успокаивал свою.

Борт Геворкянов стоял на полосе — хищная белая машина в свете прожекторов. Феликс, спрыгнувший с квадроцикла, застыл, рассматривая самолёт.

— Надеюсь, он сыт, — тихо сказала Арина, скользнув взглядом по новому члену группы. — Не хочу стать бортовым питанием.

— Он актёр, — ответил я, не желая вдаваться в детали и объяснять их в присутствии самого вампира. — Питается аплодисментами.

Погрузка заняла ещё сорок минут. Косуль завели по трапу в специальный транспортный отсек — Кью упиралась, пока я не предложил ей солидный кусок сыра, за которым кто-то из персонала сбегал в терминал. Геоша, увидев такую щедрость, рванула внутрь сама.

Мотоциклы закрепили в грузовом. Квадроцикл — рядом. Сорк проследил за фиксацией всего, что можно было зафиксировать, и попутно составил акт приёмки в трёх экземплярах. Оставив все себе — служащие аэропорта принимать у него бумаги наотрез отказались.

Вот и салон, наконец. Место, где можно отдохнуть.

— Шеф, — покосившись на меня, зевнул Гоша. — Я хочу здесь жить. Можно вы меня оставите тут? Буду небесным гоблином.

Тогра толкнула Гошу в плечо, мотивируя рухнуть на сиденье. Сама уселась рядом, сразу начав что-то тихо излагать ушастику. Айша заняла позицию у входа — привычно, на автомате, хотя сканировать тут было нечего, кроме мини-бара. Сорк бахнулся на первое попавшееся сиденье и раскрыл папку — он изучал контракт Феликса уже третий час, и, судя по пометкам на полях, нашёл минимум восемь юридических дыр. Ну или полсотни. Роли это никакой не играло, а самому коротышке нравилось. Пусть развлекается, пока нет других занятий.

Пикс забился с ноутбуком в самый хвост. Тут же нацепив наушники и начав стучать по клавишам с такой скоростью, будто играл на пианино. Занимался заданием, которое я ему оставил. Белая субстанция из гориллы. Оди и Фоди, которые занимались её изучением, так и не смогли сказать ничего дельного. Разве что — она точно была связана с Мглой. Слишком уж много базовых частиц последней имелось в составе этой самой дряни.

Пикс должен был копать шире. От социальных сетей до закрытых сегменты сети. Шерстить всё, до чего дотянутся его маленькие руки.

Арина плюхнулась в кресло рядом со мной. Феликс тоже расположился в хвосте. Похоже решил держаться Пикса, вместе с которым ехал на квадроцикле.

Двигатели загудели. Борт дёрнулся и покатил вперёд. Набрал скорость. Царьград поплыл за иллюминаторами — огни слились в размытые полосы. Отрыв. Набор высоты. Заложенные уши.

Я откинулся в кресле, прикрыв глаза и погрузившись в свои мысли.

Мурманская община даргов. Закрытая территория, где чужаков не жалуют, полукровок либо превозносят, либо жестоко казнят, а свенгов убивают на подходе. Именно туда мы летели. С гоблинами, орчанками, вампиром и двумя мглистыми косулями.

Список задач крутился в голове как лента конвейера. Гримм-Правдоруб и его подозрительно профессиональные ролики. Контракт с Феликсом — развеять или оставить? Белая субстанция и отсутствие результатов по анализу. Цитадель Феникса и стремительно растущее число заявок от даргов, которые Фрос фильтрует в моё отсутствие. «Цитадель Феникса» с его концепцией совместимости всех рас.

Есть такой момент, когда задач накапливается столько, что мозг перестаёт паниковать и переходит в режим сортировки. Спокойный, деловой, почти бухгалтерский. Что горит? Что может подождать? Что сгорит, если подождёт ещё хотя бы секунду? Даргская биохимия помогала — глушила тревогу и подбрасывала вместо неё холодный расчёт. А вот ярость наоборот мешала — порой мне хотелось буквально взорваться гневом.

В конце концов я сделал очень простой вывод. Вернее, даже два. Первый — мне нужно больше умных кадров. Для делегирования. Ну а второй — нельзя объять необъятное и рулить всем из одной головы. Пусть даже она моя.

Сделав эти поистине гениальные выводы, которые грозили перевернуть будущее человечества, я отключился. Чувствуя пальцы Арины на своих собственных — девушка как раз положила их на мою руку.

Проснулся одномоментно. И непонятно почему. Сначала подумал, что провалились в воздушную яму, но остальные были полностью спокойны, так что видимо нет. Блондинка сидела рядом, с ноутом на коленях, и выражение её лица было абсолютно рабочим. Профессиональным. Глаза в экран, пальцы на клавиатуре.

Повернув голову, посмотрела на меня уставшими глазами.

— Лучше? — спросила она, не отрывая глаз от экрана. — Отдохнул?

— Значительно, — честно ответил я, несмотря на биохимию, испытывая некоторое угрызение совести.

— Вот и славно. — Она зевнула. — Теперь моя очередь. Разбуди, когда начнём снижение.

Мурманск появился из-под облаков только спустя пару часов. После константинопольского, его аэропорт выглядел не слишком-то презентабельно. Пожалуй, не сильно лучше ярославского. Стоп. А что это? Остатки снега? Твою же мать. Я и забыл, что есть в мире такие регионы, где всё ещё имеется снег.

— Добро пожаловать в холодильник, — прокомментировал Гоша. — Режим разморозки принудительно вырублен. Включение невозможно.

Самолёт ударился колёсами о взлётную полосу. Подпрыгнул. Помчал по ней дальше, тормозя и снижая скорость.

Дверь открылась. В салон ворвался ледяной ветер, пахнущий морем и рыбой. После Царьграда — как шагнуть в морозильную камеру. Фигурально, конечно. Но тем не менее. Ни хрена приятного в такой погоде нет.

Я вышел на трап первым. И усмехнулся. Нас тут ждали.

Их было много. Первое, что бросилось в глаза — бронетехника. Два тяжёлых транспортёра стояли по обе стороны от рулёжной дорожки, развернув башни в нашу сторону.

За ними — цепь полицейских. Не меньше двадцати. Тяжёлые доспехи, закрытые шлемы, оружие. Часть экипировки устаревшая — потёртые наплечники, вмятины на нагрудниках, швы подварены кое-как. Провинциальный арсенал. Зато укомплектованы полностью — не то что ярославская полиция, которая выходила на перехват в экзоскелетах, собранных из трёх разных моделей.

По периметру — патрульные дроны. Не меньше десятка. Жужжание долетало даже сквозь ветер.

За вторым кольцом оцепления стояли люди в гражданском. Четверо. Слишком расслабленные для полицейских, слишком внимательные для зевак. Маги. Достаточно было чуть погрузиться в астрал, чтобы это почувствовать.

— Ого, — сказал Гоша, выглядывая из-за моего плеча. Волосы взъерошены, фуражка набекрень. — А где хлеб-соль?

— Только медведи в погонах, — буркнул я. — Хлебом делиться не хотят.

— Пущай тогда мёдом делятся, раз медведи, — заметил Гоша, потягиваясь и разминая мышцы. — Чё они ваще? Мы ж мирные. Безобидные туристы.

Стоило мне начать спускаться, как из-за бронетранспортёра вырулил открытый внедорожник. С тремя людьми внутри. Один — на месте водителя и двое офицеров. Капитан с подпоручиком.

Подъехав, машина взвигнула колёсами и остановилась рядом.

— Белый? — поинтересовался старший офицер, смотря не в свой планшет, а прямо на меня.

Очень хотелось сморозить какую-то глупость. Но как-то слишком серьёзно они были настроены. Так-то мы может и потянем всех, кто тут есть. Однако только идиот станет начинать такой бой, выступив против всех бюриков империи разом.

— Он самый, — отбросив в сторону глупые мысли, я утвердительно кивнул.

— Капитан Дорохин. Мурманское губернское управление. Предъявите документы на группу. На транспортные средства и животных — отдельно, — проговорил мундир, смотря мне в глаза. — Сертификаты на ввоз мглистых тварей имеются?

Подскочивший Сорк уже протягивал папку. Раз гоблин начал увлекаться юриспруденцией, хранение бумаг я тоже решил доверить ему.

Дорохин принялся листать и хмурясь, сверяться с планшетом.

— Капитан, — сказал я. — А вы ни с кем нас не перепутали? С чего такая встреча? Аж броню на взлётку выперли.

— Ничё тот факт, что это запрещено? — тут же добавила Арина. — И угрозы мы никакой не представляем.

Дорохин поднял глаза. Посмотрел на меня. На Гошу и Сорка. Арину. Всех остальных.

— В Ярославле тоже так думали, — сказал капитан. — И что у них вышло? Вы всё снесли к хренам.

— Протестую! — тут же ответил Сорк. — Ярославль на месте. Стоит. Ни одного здания в ходе нашего визита, разрушено не было.

— Радуйтесь, что вам вообще дали тут приземлиться, Белый, — покосившись на ушастика, процедил капитан. — Губернатор был против. Собрание надавило. Не будь у тебя такой известности, мы б вас развернули. Или прям тут из пулемётов бы захреначили! А то развели тут, понимашь. Даргов, как людей встречать.

Разговаривать как-то сразу расхотелось. Убивать — желание наоборот появилось. Сейчас бы погрузиться в астрал, подцепить их духовную ткань, да потащить. Нельзя вот только. Поймут все.

Арина тихо цокнула языком. Несколько раз клацнула по экрану телефона. Подняла его.

— Привет, народ, — сказала девушка в камеру. Голос спокойный, будничный. Как будто она не стояла на лётном поле, окружённая бронетехникой. — Мы только что приземлились в Мурманске. И знаете что? Нас тут встречают. Тепло. По-домашнему. С бронетранспортёрами и дронами.

Камера медленно повернулась — Арина показала оцепление, башни транспортёров, цепь полицейских.

— Капитан Дорохин, вы не против, если наши зрители тоже посмотрят? — милым голосом уточнила она. — У нас обычно полмиллиона онлайн. Иногда больше.

Дорохин замер, смотря на неё ошеломлённым и затравленным взглядом.

Счётчик перевалил за сто тысяч по истечению третьей минуты.

Арина работала камерой спокойно, без суеты — медленные панорамы и крупные планы. С акцентом на нужных местах. Бронетехника. Дроны над головами. Цепь полицейских в тяжёлых доспехах. Прожекторы, которые какой-то умник врубил, хотя уже было утро. Картинка была настолько выразительной, что комментарии не требовались. Тем не менее, она их всё равно раздавала.

— Гражданский борт. Которые встречают двадцать бойцов в полной экипировке, — излагала она, смотря в камеру. — Два бронетранспортёра. Боевые дроны. Маги в штатском — вон те четверо, видите? Стоят как на прогулке. Всё это — для одного дарга и его друзей. Привет, Мурманск.

Она шагнула к оцеплению. Бойцы инстинктивно попятились. Никто не хотел стать героем ролика. Особенно в роли «того парня, который угрожал девушке». Тем более, что сделай они это сейчас и под запись — не поздоровится точно. Это тебе не в протестующих на полной скорости врезаться, замешивая из них фарш своим тяжелым доспехом. Сама блонда то ничем кроме иллюзий угрожать им не может. Но за спиной — мы. И зрители той самой прямой трансляции.

Которых к слову, уже было больше двухсот тысяч. Чат, который я мог наблюдать на планшете Пикса, что уже выскочил следом, превратился в водопад. Строчки неслись с такой скоростью, что выхватить отдельную было сложно, но общая тональность читалась мгновенно — злость, азарт, узнавание. Причём максимальную активность проявляли не зрители реалити-шоу. Ярославцы, которые сидели с нами в прямом эфире, когда мы продавливали губернатора уже были тут. Первыми.

И они тянули за собой мурманских. Арина, остановившись перед полицией, выхватила из потока отдельное послание, нажав на экран пальцем и затормозив ленту. Громко зачитала.

— «Ёлки, вот оно чё у нас! Выглядываю в окно сёдня, а проспект весь в патрулях. Вертолёты с утра гудят. Думала, учения. А это из-за Тони?» — Она усмехнулась в камеру. — Из-за Тони, подтверждаю. Один дарг, пара гоблинов — и целый город на ушах.

Пятьсот тысяч зрителей. Какого хрена? Откуда так много? Или это Пикс химичит и там боты? Трансляцию ведь сейчас не только мы смотрим. Местные бюрики, у которых колени дрожат, а хрен не встает даже на секретарш, тоже впились взглядом в экран.

— «Когда будем выбирать делегатов губернатору? Как в Ярославле?» — Арина прочитала с расстановкой. — Вопрос от пользователя «СеверныйКлык». Хороший вопрос, чат. Запомним.

Дорохин стоял в пяти метрах от нас и слышал каждое слово. Как и его люди.

В воздухе творилось нечто нездоровое. Помимо полицейских дронов, над терминалом кружили вертолёты. Сразу четыре. Тяжёлые, с прожекторами, которые шарили лучами по территории. Да и дронов появилось ещё штук двадцать новых. Где-то вдалеке ревели движки, что слишком сильно напоминали танковые.

Забавно даже. Власти Мурманска хотели продемонстрировать силу. А показали страх. Истерику. Панику огромной системы перед горсткой пассажиров гражданского борта. Губернатор, начитавшись ярославских отчётов, перебдел так, что сам создал ситуацию, которой боялся.

Арина всё не останавливалась.

— «Выходим на улицы. Наша очередь.» — Пауза. — Это мурманский. Новенький. Чат, спокойно. Никто никуда пока не выходит. Мы только прилетели. Дайте хотя бы разгрузиться.

Семьсот тысяч. Каждая минута трансляции добавляла потенциальных свидетелей. Не говоря уже о раскачивании лодки. Конечно, Арина сейчас с иронией всё это сказала. Устраивать беспорядки в Мурманске я не собирался. Нахрен оно надо. Однако, те кто организовал нашу встречу, давно мыслили совсем другими парадигмами.

Я шагнул вперёд, встав рядом с Ариной. Она сразу же развернулась, чтобы я оказался в фокусе.

— Капитан, — сказал я. — Может хватит тратить деньги налогоплательщиков впустую? Вы тут сейчас резервы топлива на целый квартал вперёд спалите. А вам ещё с преступностью бороться. Полиция вроде для того и существует, не?

Дорохин посмотрел на меня. Потом покосился на телефон водителя, который тоже смотрел трансляцию Арины. Оглянулся на своих бойцов, которые переглядывались и опускали стволы.

— Документы в порядке, — громко сказал он. Достаточно, чтобы услышали и камера, и строй. — Группу Белого пропустить в полном составе. Сопровождение не требуется.

Цепь дрогнула. Полицейские начали расходиться. Бронетранспортёры заурчали двигателями, разворачиваясь. Дроны один за другим уходили в сторону.

— Благодарю, капитан, — сказал я.

Дорохин не ответил. А его внедорожник круто развернулся, покатив прочь.

— Чат, запомните этот момент, — сказала Арина в объектив. — Документы оказались в порядке. Бронетехника уехала. А мы остались. Как всегда. Не переключайтесь.

Следующие двадцать минут — логистика. Трап из экранированного отсека и выходящие наружу косули.

Потом — мотоциклы, которые выкатили по аппарелям. Тогра и Айша тут же оседлали свои машины, заведя движки. Следом на асфальте оказался квадроцикл, на который запрыгнул Пикс.

— Эй, актёр! — крикнул он Феликсу. — Твой лимузин подан!

Я забрался на Кью. Арина — за мной, привычно обхватив за пояс. Гоша с Сорком взлетели на Геошу.

Колонна выстроилась. Впереди — мы с Кью, за нами — Геоша, потом мотоциклы и замыкающий квадроцикл. Пять единиц. Маленькая, нелепая, смертельно опасная процессия.

Мы вышли за периметр аэропорта. Контрольный пункт поднял шлагбаум без вопросов — похоже приказ Дорохина распространялся на всех. Ещё пара километров и трасса. Уходящая на север. Как раз в сторону общины.

Мы помчали прямо по ней. Туда, где сидел свенг с камерой и хрипловатым голосом, что называл меня обезьянкой.

Ничего. Познакомимся. Уже совсем скоро.

Глава XIX

Дорога, на которую мы свернули с трассы, закончилась внезапно. Просто растворилась в грунте, уступив место укатанной колее, по которой, судя по всему, гоняли только гусеничные вездеходы и грузовики. Мы ехали ещё минут двадцать. Пока не упёрлись в частокол, хорошо видимый в утренней дымке.

Толстые брёвна, заточенные сверху и вбитые в землю так плотно, что между ними не просунуть ладонь. Высота — метров шесть, может семь. Сверху — обзорные площадки, факелы, силуэты часовых. Не, серьёзно. Факелы!

Кью остановилась. Принюхалась. Фыркнула. Напомнив мне о том, что защитой селения служили не столько сами брёвна, сколько выстроенная с их помощью линия защиты.

Весь частокол был усыпан рисунками. Символы, вошедшие в дерево, впечатанные в структуру волокон. Они шли непрерывной лентой по всему периметру — спирали, ломаные линии, фигуры, которые могли быть зверями или чем-то иным, чему нет названия. Шаманские печати. Я чувствовал их кожей. Тяжёлая, давящая магия, замешанная на крови и земле. Защита, усиление местных воинов, предупреждение — всё сразу, слоями.

Такие же печати — на кожах, растянутых между опорными столбами. Воинские, с гербами кланов, изображениями поединков, даже отдельными именами, выписанными даргскими рунами. На камнях, вкопанных у подножия частокола. И на деревянных щитах, вывешенных вдоль частокола. Община была укреплена по максимуму.

Варнес предупреждал. Пока я спал в самолёте, старик вытащил меня в пространство медальона и два часа рассказывал про мурманское селение даргов. «Старая община, Тони. Одна из первых. Бараз держал её в кулаке полвека. Они изолированы. Дикие. И они уважают только победителей. Проиграешь — считай мёртв. Даже если не сдохнешь в бою.»

Классическое дикое поселение. Замкнутое, самодостаточное. Контакт с внешним миром — минимальный. Торговля через посредников, редкие визиты имперских чиновников, которых терпели ровно до тех пор, пока те не начинали задавать лишних вопросов.

Колонна подтянулась. Геоша встала рядом с Кью. Мотоциклы заглушили двигатели. Квадроцикл остановился последним — Пикс выключил фары и на мгновение показалось, что рядом стало темно.

— Уютненько, — сказал Гоша, разглядывая частокол. — Стиль «Ранний Неолит» с элементами «Пошли вон». Шеф, у нас есть приглашение? Можешь шашку им внутрь кинуть? Чтоб знали о гостях.

— У нас есть право, — ответил я. — Этого достаточно.

Я спешился. Подошёл к воротам.

Они были под стать стене — массивные, окованные железом, всё с теми же печатями на каждой доске. Двустворчатые, само собой.

Впечатал в них кулак. Потом ещё раз. И снова. Чтобы уж наверняка.

Несколько секунд тишины. Потом — голос откуда-то изнутри. Хриплый и рявкающий.

— Кто? — говоривший звучал крайне недружелюбно. — Какого хрена вам надо?

Даргский протокол. Ты либо свой, либо мёртвый. Третьего не дано.

— Откроют? — тихо спросила Айша, положив руку на рукоять ножа.

— Обязаны, — ответил я. — Иначе признают, что боятся.

Я ответил в полный голос. Так, чтобы услышали все, кто был рядом. Община наверняка знала, что я в дороге. Уверен — многие прислушивались к звукам снаружи.

— Тони Белый, — рявкнул я. — Прибыл забрать своё.

Ну а что? Я убил Бараза Бивня. Их вождя. Формального деда. По закону стаи, всё, что принадлежало ему — моё. Община. Обсерватум. Каждый клочок земли за этим частоколом.

Секунд пятнадцать тишина. Целая вечность в такой ситуации.

Потом засов дрогнул. Заскрежетал. Створки поехали внутрь — медленно, тяжело, со скрипом промёрзших петель.

Хм. Не ожидал увидеть так много костров. Первый — прямо напротив входа, огромный, в человеческий рост, с языками пламени, которые рвались к небу. За ним — второй, третий, четвёртый. Десятки. Они горели по всей площади поселения, и их становилось больше с каждой секундой. Как и даргов.

Их было много. Сотни гигантских орков, которые пялились на нас.

Я шагнул за ворота. За мной — моя маленькая армия. Две орчанки, три гоблина, вампир, который старался стать невидимым, медиа-аналитик с планшетом и два мглистых зверя, от которых нервно мерцали изображения на воротах.

Толпа не расступилась. Просто стояла и смотрела. Сотни пар глаз. Пламя костров отражалось в зрачках.

Зря не взял с собой кобольдов. Панцирников Йорика, закованных в хитиновую броню. Роту. Лучше — целый батальон. С боевыми барабанами и полным вооружением. Потому что сейчас, стоя перед несколькими сотнями молчащих даргов в свете костров, я чувствовал себя не слишком уютно. Как ни крути — их тут дохрена. Сейчас, ставка на культурные традиции казалась далеко не столь надёжной, как во время планирования.

Движение справа. Из толпы шагнул свенг. Худой и жилистый. Одет легко, не по погоде — только футболка и штаны. В руке — камера на стабилизаторе.

Гримм-Правдоруб. Я узнал его сразу. То самое лицо из роликов — острое, подвижное, с хитрым прищуром. Голос я тоже помнил. Хрипловатый, насмешливый. Тот самый, что называл меня ручной обезьянкой. Экранным шутом. Предателем крови.

Он вышел вперёд, поднял камеру, направил на меня. Красный огонёк мигнул.

— Ну здравствуй, Белый, — сказал Гримм. Голос был именно таким — хриплый, расслабленный. — Добро пожаловать в настоящий мир. Тут нет софитов и сценария. Тут всё по-взрослому.

Он ведь начал стрим. Прямо тут, у костров, перед сотнями молчащих даргов. Которые пока не спешили никак реагировать. К такому меня Варнес не готовил.

Сбоку от меня клацнула по экрану Арина.

— Привет, народ, — сказала иллюзионистка в камеру. — Мы добрались. Мурманская община даргов. Сотни жителей. Костры. Частокол с шаманскими печатями. И один очень гостеприимный блогер, который уже вещает. Гримм-Правдоруб, если не ошибаюсь. Та ещё тварь, если вам интересно моё мнение.

Два стрима. Два взгляда на одну и ту же сцену. Медийная война в прямом эфире, посреди даргского поселения. Ранним северным утром.

Теперь движение слева. Тогра. Свенга двигалась вперёд, прямо к Гримму — широким шагом, не оглядываясь. Шрам на её лице казалось пульсировал. А может это просто были блики костров. Руки сжаты в кулаки.

— Ты, — сказала она, останавливаясь в двух шагах от свенга. — Не хочешь ответить на пару вопросов моему топору?

Гримм не отступил. Камеру не опустил. Даже улыбнулся — той самой хрипловатой улыбкой из роликов.

— Ведьма, да? — оскалился он, — Слышал про тебя. Наёмница, которая хорошо сосёт.

На последней фразе из толпы вышел дарг. Крупный. Точно старше меня — лет пятьдесят, может шестьдесят. Или все сто. С даргами не всегда можно угадать. Седина в висках, массивная челюсть, шрамы на предплечьях. Одет в меховую безрукавку, открывающую руки, покрытые разнообразными символами. Двигался неторопливо. Так ходят те, кого не надо торопить.

После гибели Бараза кто-то должен был удержать общину от развала. Некто достаточно авторитетный, чтобы его слушали, и достаточно осторожный, чтобы не лезть на место лидера. Обычно — не имеющий на него никаких прав.

— Гримм-Правдоруб — гость нашей общины, — заговорил орк. — Он находится на нашей территории. Пока он здесь — его нельзя тронуть. Таков закон гостеприимства.

Тогра несколько секунд сверлила его взглядом. Потом медленно повернулась обратно к Гримму. И улыбнулась.

— Пока находится на вашей территории, — медленно повторила орчанка. — Звучит многообещающе.

Свенга шагнула к Гримму. Вплотную. Так близко, что камера снимала только её подбородок.

— Запомни, уродливая тварь, — сказала Тогра, глядя ему в глаза. — Когда это закончится, и ты выйдешь за ворота — я найду тебя. И тогда у нас всё же состоится разговор. Как раз определюсь с чего начать — твоего языка или яиц.

Гримм сглотнул. Всё-таки отшатнулся назад, не выдержав давления свенги.

— Ты снимай, не останавливайся, — добавила Тогра, скаля зубы. — Может премию какую получишь потом. Посмертно.

Орк продолжал снимать. Надо отдать ему должное — он быстро взял себя в руки. Отступил на три шага от Тогры, поднял камеру и заговорил в объектив тем самым хрипловатым голосом, который так хорошо звучал в записи.

Только вот руки у него дрожали. Что было заметно каждому, кто умел наблюдать. Включая Арину.

— Чат, обратите внимание, — сказала она в свою камеру, не повышая голоса. — Наш коллега по цеху продолжает вещать. Похвальная стойкость. Правда, стабилизатор уже не справляется — видите, картинка плывёт? Это не ветер, народ. Это нервы. Одна орчанка пообещала ему кинжал в задницу, и профессионал дрогнул.

Гримм дёрнулся, услышав её слова. Попытался выпрямиться, расправив плечи. Но хватило его ненадолго — под взглядом Тогры тут же сдулся.

Толпа — зверь странный. Она любит сильных. И презирает тех, кто прячется за спинами стариков. Я видел, как менялись лица даргов вокруг. Гримм и раньше не пользовался большой популярностью. Теперь же его вовсе начинали презирать.

Он попытался перехватить инициативу. Развернул камеру на толпу, начал комментировать — что-то про «настоящих даргов», «корни» и «предательство крови». Арина не перебивала. Она делала хуже — комментировала его слова, перемежая их с иными фактами.

— Обратите внимание на технику, — говорила она в камеру. — Стабилизатор профессиональный, тысяч за восемьдесят. Куртка — брендовая, я таких и в Царьграде не видела. Борец за чистоту корней приехал из города с дорогущим оборудованием рассказывать диким даргам, как быть дикими даргами. Ирония, чат. Чистая, незамутнённая ирония.

Гримм стиснул зубы. Он может и рад был ответить, но явно не знал, чем. Потому как против такого, аргументов у свенга не имелось.

В какой-то момент Гримм попросту нырнул в гущу громадных орков, сразу же скрывшись за их спинами.

Ну вот и всё. Шоу закончилось. Началась политика. Местная и беспощадная. Лицо которой сейчас смотрело прямо на меня.

Торвак. Тот самый. Который защитил Гримма. Он не ушёл после стычки с Тогрой, и не вмешивался в разборку между свенгом и Ариной. Просто стоял и смотрел. Молча. Оценивающе. Так смотрят на лошадь перед покупкой — не враждебно, но и без тепла.

Вокруг нас шумела толпа, трещали костры, Гоша что-то бубнил за спиной — но всё это отодвинулось на второй план. Осталось только это — два дарга друг напротив друга. Один — пришлый, с правом победителя. Второй — местный, с весом десятилетий.

Он заговорил первым.

На даргском наречии. Старом, рублёном языке, который я сейчас понимал исключительно за счёт медальона. Язык кланов. Язык, на котором не просят — на нём требуют или приговаривают. Без него нечего и думать взять под свою власть любую из консервативных общин.

— Ты пришёл на землю, которая помнит твою кровь, — прогудел седой гигант. — Я — Торвак. Держу огонь очага. Говорю от имени тех, кто здесь.

— Чат, они перешли на даргское наречие, — тихо сказала Арина. Она стояла чуть в стороне, снимая нас обоих в профиль. — Старый диалект. Ритуальный обмен фразами по ходу. Переводчика не будет, но вы можете у себя любой сервис открыть и врубить запись.

«Держу огонь очага». Ритуальная формула. Передо мной был временный управляющий. Тот, кто поддерживает жизнь общины, пока не явится настоящий лидер.

Торвак не торопился. Ему было некуда — за спиной сотни даргов и вся мощь традиций. Он при любом раскладе останется при своём.

— Зачем пришёл, убийца вождя? — произнёс он.

— Забрать своё, — отрезал я. — Кровь Бараза — моя кровь. Я положил его в землю. Большой стол пуст. Я пришёл сесть за него.

Слова падали тяжело, как камни. Короткие фразы. Рублёные. Без украшений или дипломатии. Даргские ритуалы — они про другое.

По толпе пронёсся выдох. Сотни голов качнулись. Сказать это вслух, здесь, в его доме, перед его людьми — было всё равно что бросить факел в сухую траву.

Торвак не дрогнул.

— Твоя кожа гладкая. Твои слова пахнут империей, — пророкотал он.

— Не тебе говорить об этом, — выплюнул я слова. — Не тому, кто живёт внутри стен, потому что ему так велели.

Толпа вокруг качнулась. Загудела. Не понравились им мои слова. Вот прямо совсем. Даже Торвак стиснул зубы.

— Вече, — объявил он. — Через двадцать минут. Каждый соберётся, чтобы сказать своё слово.

Во всю глотку озвучив фразы, снова посмотрел на меня.

— Салр ждёт, — пророкотал он. — Идём.

Салр. Главный зал. Сердце общины. Место, где собирается совет и решаются споры. Именно там вожди принимают клятвы и там же их порой хоронят — в тех кланах, где предпочитают не сжигать останки лидеров. Длинное бревенчатое здание за кострами — приземистое, массивное, с дымовыми отверстиями в крыше и шаманскими печатями на каждом бревне.

— Чат, нас приглашают в салр, — сказала Арина, поймав слово. — Главный зал общины. Что-то вроде ратуши, только из брёвен. Собрание через двадцать минут. Оставайтесь с нами.

— Ну что, шеф, — тихо сказал Гоша, поправляя фуражку. — Надеюсь, там подают не только сырое мясо.

— Арина, — бросил я через плечо. — Стрим не выключать. Если нас там решат зарезать, пусть мир видит это в прямом эфире.

— Обижаешь, — фыркнула она. — Я ещё и тег успею поставить. «Героическая гибель».

Глава XX

Салр изнутри напоминал утробу зверя. Тёмную, пропахшую дымом, смолой, старыми шкурами и застарелой кровью.

Свет давал только очаг — длинная каменная яма в центре зала, где горели кажется целые брёвна. Потолок уходил вверх метров на пять, теряясь в дыму. Вдоль стен — лавки, вырубленные из цельных стволов. На стенах — оружие. Топоры, мечи, щиты, копья. Между ними — шаманские печати.

В дальнем конце зала, на возвышении — кресло вождя. Пустое. Массивное, вырезанное из камня с подлокотниками в форме медвежьих голов. Трон Бараза. Мой — если верить праву крови.

Пока на нём никто не сидел.

Торвак занял место справа от кресла. Стоя. Не садясь. Его приближённые — четверо седых даргов, каждый размером с платяной шкаф — выстроились вдоль стены. Как мебель. Очень большая, внимательная и крайне опасная мебель.

Моя группа расположилась рядом. Гоша привалился к опорному столбу, сложив руки на груди. Сорк стоял рядом, с полностью невозмутимым видом. Тогра и Айша заняли позиции по бокам, держа руки около оружия. Пикс сел на лавку и достал планшет. Феликс прижался к стене и старался занимать как можно меньше места.

Арина замерла справа от меня. Стрим ей пришлось вырубить — об этом попросил Торвак, заявивший что внутри салра не снимают. Однако, по-моему, перед тем как убрать телефон, девушка запустила локальную запись звука. Хотя я не был в этом полностью уверен.

Косули стояли около входа. Громадные звери спокойно прошли через широкий вход, который сейчас был закрыт лишь шкурами и остановились около него, принюхиваясь к запахам внутри помещения и фыркая.

Ещё тут были другие дарги. Десятка полтора, не меньше — те, кого Торвак допустил в салр до общего собрания. Старшие воины, те, чьё слово весило больше других. Это стало понятно по мере того, как они представлялись, ударяя себя в грудь и рыча свои имена с локальными «титулами».

Троих я выделил сразу. Проигнорировать столь заметных членов общины, было откровенно сложно.

Первый — Адис. Он стоял у кресла вождя, по левую сторону, напротив Торвака. Мой дядя. Сын Бараза Бивня. Они даже внешне вроде были похоже. Только Бараз был скалой, а этот — её обломком. Острым, злым и лишённым величия. Боевые шрамы на лице. Кольчуга под меховым плащом. Как будто в наше время она могла от чего-то защитить? Если только вся испещрена шаманскими узорами. Но с таким же успехом их можно нанести на рубашку. Суть не изменится.

Рядом — двое. Раг и Корн. Его сыновья. Мои двоюродные братья. Молодые, мускулистые, увешанные оружием. Раг — побольше, потемнее, с бритой головой. Корн — меньше и не такой широкий но с тем нервным подёргиванием рук, которое выдаёт либо привычку к импульсивным дракам, либо психологическую патологию. Оба смотрели на меня так, будто я был грязью на их сапогах.

Рядом с Адисом стояли и другие дарги. Его воины. Одинаковые татуировки на шеях и свирепые взгляды, которыми те меня пожирали.

Второй — Хорг. Кузнец. Этот возвышался над всеми. Самый большой дарг, которого я видел в жизни. Метра два с половиной, может больше. Плечи — как два бочонка. Лысый череп блестел от пота. Опирался на кузнечный молот, поставленный на пол. Рукоять доходила ему до подбородка.

Третья — Нарга. Она стояла в тени, у дальней стены, и её пропустить тоже было сложно. Для начала, она была полукровкой. Среди громадин в два с лишним метра выглядела почти хрупкой — метр восемьдесят, стройная, с более тонкими чертами. Кожа — зеленоватая, но светлее.

Ещё — шаманка. Что автоматически привлекало внимание к её фигуре. Не говоря уже о том, что это была единственная женщина внутри салра.

Адис заговорил первым. Не обращаясь ко мне — в пространство, для всех.

— Бараз был стар, — сказал он на даргском наречии. — Старым уставшим даргом. Мой племянник застал его врасплох. Магией, трюками и подлостью чужаков. Это не было победой. У него нет прав.

Он повернулся ко мне. Посмотрел в глаза.

— Ты можешь уйти, племянник. Сейчас. Живым. — Он скривился в презрительной ухмылке. — Община не примет того, кто пришёл с гоблинами, свенгами и человеческой женщиной. Я говорю это не как враг. Я говорю это как твоя кровь. Уходи. Я спасаю тебе жизнь.

Какая забота. Идеальный дядюшка, который желает помочь туповатому племяшке не оказаться погребённым под наследством. Вместо этого сам готов подставиться под удар и усесться на вот этом самом троне.

Раг и Корн за его спиной оскалились. Дарги рядом одобрительно закивали. Судя по всему Адис имел поддержку. И статус. Как минимум достаточный, чтобы протащить на собрание внутри салра двух своих сыновей.

Вот Хорг, который кузнец, сдвинул брови. Его огромная ладонь сжала рукоять молота чуть крепче. Неодобрение выражал похоже.

Я помолчал. Немного подождал, смотря на остальных. А потом сделал ответный ход.

— Бараз вышел на поединок по собственной воле, — сказал я на том же языке. — Бараз выбрал оружие. Бараз выбрал условия. Бараз умер. Там не было трюков, дядя. Ты знаешь это не хуже меня.

Я обвёл взглядом зал.

— Если кто-то считает, что на мечах у меня нет шансов — пусть выйдет и проверит, — озвучил я щедрое предложение, держа пальцы на рукояти своего.

— Очень трогательно, — вклинился вдруг Гоша.

Все повернулись к нему. Гоблин по-прежнему стоял, привалившись к столбу, со скрещенными руками и выражением абсолютной скуки на лице.

— Ну, правда, — продолжил он. — Дядя переживает за племянника. Сыновья поддерживают папу. Красивая семейная картина. Ток вы чёт нервные какие-то. Может магния пожрёте? Успокоитесь малость?

Корн дёрнулся. Шагнул вперёд, сверля ушастика взглядом.

— Какого хрена, — прошипел он, — какой-то вшивый гоблин открывает рот в нашем салре?

Он повернулся к залу. Глаза горели яростью.

— Посмотрите на него! Кого он привёл? Человеческую шлюху с камерой! — Палец в сторону Арины. — Двух наёмниц-харнак! — В сторону Тогры и Айши. — И шута в фуражке, который годится только полы мыть!

На северном даргском «харнак» означало не просто «орчанка». Это что-то вроде «подстилка для скота». Мерзкое слово, за которое обычно отрезали язык.

Никто из даргов ещё не успел отреагировать, как вперёд шагнула Тогра. Одна рука на рукояти топора. Пальцы второй сжимают одну из гранат. Отправляясь сюда мы выбрали относительно традиционный вид одежды. Специально подготовленный для поездки. Но под меховыми куртками и накидками пряталась современная экипировка. Отказываться от огнестрельного оружия тоже никто не планировал. Как ещё отбиваться от даргов, если не термобарическими гранатами и крупным калибром?

— Ты жалкий распущенный щенок с длинным языком, которым он еженощно радует свою суку, сидящую на его лице, — заговорила она медленно. — Сразу после того, как её сладко поимел сосед. Никчёмный кусок дерьма. Я вырву твоё сердце. И стану жрать его, пока ты ещё будешь бороться за жизнь.

Ноздри Корна раздулись от ярости. Его брат подался вперёд, едва ли не доставая меч. Айша тут же сдвинулась вперёд. Сорк что-то пробормотал о правилах и подбросил в правой руке магниевую шашку. Даже Феликс, которому выделили пистолет, сконцентрировался — я впервые ощутил, как кто-то погружается в астрал совсем рядом со мной.

Я поднял руку, останавливая схватку, которая могла начаться в любой момент. Посмотрел на Торвака.

— Как ты смотришь на немедленный поединок? — поинтересовался я спокойно. — Мой дядя и оба его сына. Трое на одного. Прямо сейчас. Лучше убить их, пока не началось вече. Сэкономим время.

Торвак стиснул зубы, смотря на меня с яростью и неодобрением. Впрочем, по поводу Адиса он похоже тоже большого энтузиазма не испытывал.

— Кровь в салре запрещена, — сказал он. — Ты знаешь это. Как и любые схватки до того, как вече вынесет решение.

— В салре запрещена, — согласился я. — А вот дуэль возможна, если обе стороны согласны. Никто не может запретить одному даргу биться с другим, если речь о добровольном желании.

Даргская ярость подступила к самому горлу. Толкая на импульсивные поступки.

— Так вот, — продолжил я. — Вызываю Адиса и его сыновей на поединок. Они всё равно не успокоятся. Мы оба это знаем. Так почему бы не вырезать их превентивно. Всех разом.

Адис смотрел на меня со смешанным выражением на морде лица. Три на одного — звучало как преимущество, но, глядя на меня, он понимал, что всё не так просто. И колебался. Не понимая, стоит ему соглашаться или нет.

Хохот. Громоподобный, басовитый, от которого дрогнуло пламя в очаге. Хорг. Кузнец ржал опираясь на молот и запрокинув голову.

Спустя секунду на него уставились все кто находился внутри помещения.

— Как же забавно, — громадный дарг вытер рукой выступившие в глазах слёзы. — Торвак, может пусть они сразятся? Это будет ещё смешнее.

Адис натурально зарычал, не отрывая взгляда от кузнеца.

— Торвак! — рявкнул он. — Уйми этого идиота!

«Временный глава» поднял руку.

— Нет, — сказал он. — Порядок есть порядок. Сначала вече. Потом всё остальное. Таков закон.

— Вы ещё не поняли? — голос был негромким. Женским. Но его услышали все.

Нарга вышла из тени. Два шага вперёд — и она оказалась в круге света от очага. Стройная, невысокая по даргским меркам, в меховой куртке, накинутой, как выяснилось, поверх голого тела. Жёлтые глаза смотрели оценивающе.

— Тони Белый убьёт их, — сказала она. — Сейчас. Или час погодя. Может быть завтра. Когда захочет. Если не хотите сдохнуть — лучше не вставать на его пути.

Она посмотрела на Адиса. Потом — на Рага и Корна. Как на дебилов, которые совсем скоро станут мертвецами.

Адис побагровел ещё сильнее.

— Шаманка не может занимать сторону претендента, — процедил он. — Ты знаешь закон, Нарга. Забыла? Ты не можешь поддерживать кого-то в битве за власть?

Нарга засмеялась. Коротко и хрипло. Демонстрируя плоский живот и голую грудь под курткой.

— Нет никакой борьбы, Адис, — сказала она. — Она предполагает двух противников. И равные возможности. Если кто-то думает, что сможет победить ЭТО, — она тыкнула пальцем в меня. — Они конченые идиоты, которым не стоило рождаться на свет.

Нарга отступила на шаг. Окинула меня взглядом — медленно, с ног до головы.

В следующую секунду шаманка распахнула меховую куртку. Под ней и правда была только кожа — зеленоватая, гладкая, с тонкими линиями печатей на рёбрах. Провела пальцем по своему животу.

— Вот от этого дарга, — сказала Нарга, глядя мне в глаза, — я бы родила детей.

Тишина. Такая, в которой слышно, как трещат поленья в очаге и как скрипят зубы Адиса.

Вот теперь полностью охренели абсолютно все. Хорг навалился на свой молот. Торвак приоткрыл рот. Раг и Корн стояли с выражением людей, которые только что увидели, как кошка укусила медведя.

— О-о-о, — протянул Гоша. Тихо, но в этой тишине — оглушительно. — Шеф. Ты слышал? Я правильно перевёл?

Ушастик повернулся к Арине с выражением чистого, незамутнённого ехидства на лице.

— Блондиночка, — сказал он сладко. — Тебе привет от конкурентки. Местная, колоритная, и кажется точно знает, чего хочет. Комментарий для чата?

Арина, которая стояла с каменным лицом, дёрнула губами. Выдохнула, покосившись на гоблина. И шагнула вперёд. Встала рядом со мной.

— Симпатичная куртка, — сказала Арина, глядя на Наргу. — Хорошая выделка. И сиськи ничё так. Провисают правда малость, но пластика легко поправит.

Пауза. Дуэль женских взглядов. Притихшие дарги-воины. Косящийся в сторону выхода из салра кузнец.

— А дарг занят, — спокойно добавила иллюзионистка. — Вакансия закрыта. График соитий расписан на годы вперёд. Просто чтобы ты знала.

— Ты его женщина? — рыкнула Нарга. — По закону?

— Я его медиа-аналитик, — ответила Арина. — И женщина. Ещё его стратег. Три в одном… Если думаешь, что выиграешь у меня одним голым пузом — переоцениваешь свой пресс. Хотя он неплох. Без обид.

Нарга запахнула куртку. Странное у неё сейчас выражение лица стало. Не поймёшь — то ли разозлилась, то ли отказалась от затеи. А может взяла себя под контроль. Вон, Зара на реалити-шоу могла ведь что-то такое провернуть.

Снаружи послышался шум. Гул голосов, топот, звон металла. Похоже большая часть даргов общины уже собралась. И сейчас активно выражала свою готовность к вече.

Торвак моргнул. Протяжно выдохнул, наблюдая за Наргой.

— Пора, — сказал он. — Время начинать вече.

Глава XXI

Контраст был жестоким. Внутри салра — духота, дым очага, жар тысячелетних стен. Снаружи — холодный ветер и едва ли не мороз. Хотя, возможно мне так показалось из-за «битвы» двух женщин, которая произошла прямо на моих глазах.

Мы поднялись на помост. Деревянную площадку перед входом в салр, поднятую над землёй метра на полтора. Десяток ступеней. Символическое ограждение из жердей. Место, откуда объявляли войны, праздновали победы и выносили приговоры. Ничего пафосного — грубые доски, отполированные тысячами сапог.

Я подошёл к краю и посмотрел. Площадь была забита. Несколько тысяч даргов. Они стояли плотно, плечом к плечу, занимая всё пространство. Костры горели по периметру, но толпе они были не нужны — тысяча даргских тел грели друг друга не хуже котельной. К тому же на улице становилось всё теплее.

В голове мгновенно включился калькулятор. Молодые мужчины-воины — не меньше тысячи. Крепкие и отлично подготовленные. Женщин — не меньше, и списывать их было бы ошибкой. Дарга в бою немногим уступает мужчине, а некоторые и превосходят. Если поставить под ружьё всех, включая стариков — минимум тысячи три бойцов. Настоящая небольшая армия.

А если одеть их в «национальные костюмы» производства мастерской Йорика, которую я хотел посетить в Царьграде, но не успел из-за спонтанного вылета в Мурманск, то вовсе несокрушимая сила.

Ну а прямо сейчас эта армия орала. Гул стоял такой, что вибрировала площадка под ногами. Крики, рык, лязг оружия о щиты. Факелы качались в поднятых руках. Пар изо ртов поднимался столбами, и казалось, что площадь окутана дымкой тумана.

Гримм, конечно, снимал. Я увидел его справа — свенг нашёл точку повыше, забрался на крышу сарая и вёл стрим оттуда. После обещаний Тогры — разумная дистанция. Гримм яростно вещал в камеру, тыча пальцем в мою сторону. Работал на картинку. И снова чувствовал поддержку толпы.

Арина стояла по левую руку от меня, на возвышении. Камера на телефоне уже работала. Её стрим — страховка. Не так легко решиться нарушить законы империи, когда на тебя обращены сотни тысяч пар глаз.

Два стримера снова смотрели друг на друга через площадь, набитую даргами.

Кью и Геоша вышли следом за нами. Косули встали позади помоста. И в какой-то момент почти синхронно засвистели.

Обычно мглистые косули свистят, когда чуют опасность или испытывают агрессию. Звук пронзительный, режущий, на такой частоте, что закладывает уши. А в этот раз они выложились по полной — ни разу раньше не слышал от них подобной мощи. Я и сам на секунду забыл, как слышать.

Толпа заткнулась. Разом. Как будто выключили звук. В наступившей тишине — треск костров и тяжёлое дыхание Гоши за моей спиной.

Торвак воспользовался ситуацией и вышел на край помоста. Поднял руку. Подождал.

— Община! — его голос, усиленный даргскими лёгкими, прокатился над площадью. — Бараз Бивень мёртв. Трон пуст. Вы это знаете.

Он помолчал. Дал словам осесть в их головах.

— К нам пришёл Тони Белый. Кровь Бараза. Тот, кто убил вождя в поединке. По праву крови, он заявляет право на трон. Община должна решить. Принять его. Или отвергнуть.

Площадь взорвалась. Без паузы. Как будто выдернули пробку из бутылки.

— На хрен таких вождей! — надрывался кто-то сзади.

— Полукровка! Чужак! — истерил молодой парень совсем недалеко от помоста.

— Убийца деда! — агрессивно скалилась седая бабуля.

— Пусть катится! — это орали откуда-то справа.

Крики неслись со всех сторон. Кулаки в воздухе. Факелы. Рык. В нас полетели мелкие камни, которые бросали дети. Арина прикрыла камеру рукой, но продолжала снимать. Ну что ж. Хлеба-соли я всё равно не ожидал.

Торвак снова поднял руку. Подождал, пока утихнет шум.

— Что касается меня, — начал старый дарг. — Я не буду занимать ничью сторону. Не буду поддерживать ни Тони Белого, ни тех, кто против. Я — тот, кто держит огонь очага. Моя задача — следить, чтобы всё шло по традициям предков, а правила не были нарушены.

Он посмотрел на меня. Потом — на Адиса.

— Я судья. Не участник, — закончил Торвак. — Община решит сама.

И отступил назад. В тень. С гордо поднятой головой.

Старый лис. Он умыл руки. Не поддержал, не отверг. Скорее всего приняв это решение буквально только что. После того, как услышал слова шаманки.

Адис это прекрасно понял. Я видел, как дёрнулась его челюсть. Он наверное рассчитывал, что Торвак выступит против меня — или хотя бы обозначит свою поддержку. Сам дядя ждать не стал.

— Слово! — рявкнул он, шагая вперёд. — Имею, что сказать.

Торвак кивнул. Закон давал каждому право говорить на вече.

Адис вышел на край помоста. Окинул взглядом толпу. И заговорил — на русском. Не на даргском языке, который использовали внутри кланов. На русском, пусть с лёгким акцентом. Специально наверное. Чтобы могли понять зрители Гримма.

— Дарги! — голос Адиса перекрыл ворчание. — Посмотрите на него! Разве это — дарг?

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Он убил моего отца! Вашего вождя! Подлостью и магией! Он не знает чести и не знаком с нашими зимами! Это чужак в даргской шкуре! Который хочет продать нас! Превратить общину в парк развлечений для туристов!

Толпа взревела. Адис чувствовал их и действовал грубо, прямолинейно, но эффективно. Простые слова для простых эмоций. Раг и Корн стояли за его спиной. Их воины, всё с теми же татуировками — вклинились в первые ряды и подзуживали, раскачивая настроение.

— Мы хранили традиции веками! — продолжал Адис. — Жили по заветам предков! А теперь приходит этот полукровка, который пахнет женскими духами и требует подчинения?

Он развернулся ко мне. Набрал воздуха. Вытянул руку — широким театральным жестом, работая на публику. Указал пальцем.

— Это, — процедил он, — не наш вождь! НЕ НАШ ЛИДЕР!

Крик Адиса ещё висел в воздухе, а толпа уже взорвалась.

Волна звука ударила в грудь, заставив вибрировать доски помоста. Тысячи глоток ревели. В воздух взметнулись кулаки, топоры и охотничьи ножи. Кто-то поднял над головой настоящую секиру.

Я смотрел на всё это и видел не народ. Стадо. Импульсивное, горячее и управляемое.

Мой взгляд скользнул по лицам тех, кто был рядом.

Адис сиял. Дядюшка упивался моментом, стоя у края помоста с поднятыми руками — дирижёр оркестра безумия. Раг и Корн орали громче всех, размахивая оружием. Чуть в стороне, на своей крыше, Гримм тыкал камерой в толпу и что-то быстро наговаривал в микрофон. Элитный контент. «Крах столичного выскочки.» «Народный гнев.»

Вернул внимание на толпу. Прошёлся взглядом, вычленяя тех, кто казался наиболее проблемным.

Основной шум создавали две-три сотни глоток. Присяжники Адиса. Его должники и прихлебатели. Ядро. Движок. Остальные просто подхватили ритм. Стадный инстинкт. Один волк воет — стая подхватывает. Дарги даже не думали, почему кричат. Им дали врага и они с радостью выплёскивали накопившуюся злость на свою жизнь и бедность. Честное слово — мне это сейчас кое-что напомнило.

— Шеф, — голос Гоши прорезался сквозь рёв. Гоблин стоял позади, рука на кобуре. — Кажется, рейтинг падает. Может, пора переходить к агрессивному маркетингу? Стрельба в воздух, массовые репрессии, ковровые бомбардировки? Голосуй или умри?

— Рано, — бросил я. — Это прибережём на крайний случай.

Ситуация катилась к резне. Ещё один провокационный выкрик — и они полезут на помост.

Нарга вдруг шагнула вперёд. Порывисто и быстро. Обогнув стоящих рядом даргов.

Шаманка не кричала. Просто подошла к краю помоста, остановилась и посмотрела на толпу. Продолжая безмолвно взирать и одним своим присутствием не давая больше кричать Адису.

Рёв начал сбиваться. Те, кто стоял ближе, замолкали первыми — один за другим, будто натыкались на невидимую стену. У шаманок особый статус. С ними не спорят. Их боятся на уровне инстинкта, вбитого поколениями. По крайней мере, если верить Варнесу.

Когда гул стих до ворчания, Нарга заговорила.

— Вы дарги? — спросила она. На русском и с оттенком презрения. — Или стадо баранов, которое блеет, потому что ему так сказали?

Кто-то в первом ряду возмущённо выдохнул. Сзади послышались слабые выкрики. Но в целом толпа молчала.

— Вы готовы рвать, — продолжила Нарга. — Потому что так захотел один пьяный дурак? Настолько отчаялись? Да видит Великое Небо — если вы не начнёте думать, эта площадь окажется залита потоками крови. Вашей крови!

Она замолчала. Обвела толпу взглядом.

— И ещё, — сказала Нарга. — Я на его стороне. Он должен править этой общиной!

По площади прокатился вздох.

Это ломало устои. Шаманка не может занимать сторону претендента — здесь Адис был полностью прав. Это голос предков и духов. Она служит общине, а не вождю. То, что сделала Нарга, было нарушением табу.

Дарги молчали. Потрясённо. С абсолютно охреневшими лицами. Что дало мне возможность озвучить собственную точку зрения. Те драгоценные секунды тишины, что требовались для первых слов.

Я шагнул вперёд. К самому краю. Так близко, что видел пар изо ртов первого ряда.

— Вы называете меня «культурным даргом», — начал я. — И вам кажется, что это оскорбление. Но давайте попробуем вспомнить немного фактов.

Пауза. Несколько заинтересованных взглядов из первых рядом. Застывшая рядом Нарга. Голос Арины, которая вела стрим.

— Год назад ни один имперский канал не произносил слово «дарг» без слова «дикарь» или «преступник» в связке, — продолжил я. — Сегодня — произносят. Год назад даргские общины были строчкой в криминальной сводке. Сегодня — экраны, стримы и сотни тысяч зрителей. Тех, кому интересна наша культура и наследие.

Тихий рокот. Гул полноценного организма толпы, который пока не решил — сожрать дерзкого оратора или стоит подождать.

— Вы гордитесь предками и традициями, — продолжил я. — Но задайте себе простой вопрос — что бы сказал вам в глаза прадед, узнай, что вы кинулись с топором на танк? Как бы он вас назвал? Смельчаком или тупоголовым дебилом, которого в детстве хреначили башкой об угол?

Смешки. Но вместе с тем и некоторая задумчивость. Как минимум, в глазах у некоторых.

— Так почему вы делаете это каждый день? Каждый год? Каждое поколение? — Я повысил громкость голоса. — Вооружаетесь мечом и идёте умирать на пулемётные гнёзда. Единственный способ победить — вооружиться точно так же. Нельзя построить что-то великое, сидя в деревне на окраине мира и полируя своё эго ненавистью ко всем вокруг, потому что больше нечем. Это путь к вымиранию!

Я посмотрел на Адиса. Показательно — чтобы видели все вокруг.

— Мой дядя предлагает вам гордо сдохнуть здесь. Стать неудачниками, которые похоронили не только свои жизни, но и угробили будущее детей, — слова вырывались из глотки сами по себе. — Я предлагаю жить. Хотите быть трупами с красивой эпитафией? Или победителями?

На площади стояла тишина. Ярость чуть схлынула и появилась задумчивость. Молодые дарги переглядывались. Некоторые вовсе кивали. Женщины шептались. Даже старики хмурились, почёсывая бороды. Сравнение с оружием оказалось удачным. Интуитивно понятным для всех.

Мне показалось, что я их переломил. Внутри разлилось горячее чувство победы. Я, мать вашу, гений переговоров.

Арина показала большой палец, не отрываясь от экрана. Чат, видимо, был в экстазе.

Торвак вышел вперёд. Выпятил подбородок, не глядя на Адиса.

— Слова сказаны, — произнёс он. — Теперь дело за общиной. Голосуем. По нашему закону — открыто и публично.

Он поднял правую руку.

— Кто за то, чтобы признать Тони Белого, внука Бараза, главой общины? Поднимите руку! — голос «временщика» прокатился над площадью.

Я замер. Над толпой взметнулись руки. Десяток. Сотня. Две. Ещё.

Молодые парни. Девушки. Несколько старых вояк, которые помнили Бараза, но не любили Адиса. Хорг-кузнец поднял молот — медленно и демонстративно.

— Тони, — прошептала Арина, поведя камерой. — Процентов тридцать. Может, чуть больше.

Где-то так. Маловато, если честно. Одна надежда — возможно против будет ещё меньше, а остальные воздержатся. Если подумать — логичная схема.

— Кто против? — рявкнул седой дарг. — Кто отказывает Тони Белому в праве на трон?

Сначала поднял руку Адис. Высоко, с топором. Раг и Корн — следом.

А потом — взметнулся настоящий лес. Руки, топоры, кинжалы, копья, направленные вверх. Старейшины. Охотники. Женщины. Мужчины с угрюмыми лицами, которые боялись перемен больше голода. Те, кто ненавидел всё вокруг и верил, что их вонючая землянка — центр вселенной, а остальные живут в ещё большем дерьме.

Их было больше половины.

Адис захохотал. Коротко, хрипло и радостно.

— Видишь, щенок? — крикнул он. — Вот твой рейтинг. И вся твоя «культура».

Арина не опустила камеру. Продолжала снимать — профессионал до мозга костей. Но ощутимо напряглась.

Логика не сработала. Метафоры не подействовали… Деньги, слава, перспективы — разбились о глухую стену страха и инерции.

Они не хотели будущего. Им было комфортнее сидеть в вонючем болоте и ненавидеть весь мир вокруг.

Торвак даже не стал считать. Всё было очевидно.

— Община сказала своё слово, — произнёс он. — Тебе заявили о недоверии, Тони Белый.

Ну что ж. Одним словом победить не вышло. Значит придётся пустить в дело сталь.

Глава XXII

Лес рук опускался. Теперь на меня устремилось множество глаз — торжествующих, злорадных или просто равнодушных.

Я стоял на помосте и остывал. То чувство победы, которое ещё минуту назад распирало грудь — уносилось прочь. Сменяясь холодной яростью. И реальным желанием снести несколько голов.

Варнес говорил мне об этом. В пространстве медальона, где мы вели все эти переговоры. Старый оружейник сидел на плоском камне, положив руки на колени, и чеканил слова.

«Дарги понимают два языка, Тони. Выгоды и крови. Если не примут золото — черёд стали. Выразят недоверие — придётся убивать»

Он был прав. Как обычно и бывает, когда речь заходит о гигантских даргах.

План «А» с дипломатией и взаимной выгодой отправился в мусорную корзину. Теперь настало время переключиться в иной режим.

Взгляд скользнул по торжествующему лицу Адиса. Дядя сиял. Он думал, что я сейчас развернусь, поджав хвост, и уеду в столицу, глотая обиду. Откажусь от любых претензий на власть. Идиот.

— Я услышал общину, — мой голос был тихим, но сейчас его услышали все. — Вы отказали мне в праве вождя. Я принимаю решение вече.

Адис нахмурился, услышав мой тон.

— Но вы не можете отказать мне в праве крови, — продолжил я. — Я — внук Бараза. Тот кто убил его. Его кровь на моих руках. Вы отвергли меня как вождя, но я остаюсь даргом. Который способен забрать своё силой.

Я повернулся к Торваку.

— Могу ли я выбрать себе врагов? — поинтересовался я для проформы.

Седой дарг, который смотрел на меня с изрядным удивлением, медленно кивнул.

— Закон позволяет, — произнёс он. — Ты можешь выбрать.

Толпа возбуждённо загудела. Дарги любят кровь. Они голосовали против меня, но возможность увидеть хороший бой перевешивала всё остальное.

Я уже открыл рот, чтобы назвать имена, когда сбоку раздался голос.

— Стой, — Нарга шагнула ближе. — Ты нарушил традицию, Тони Белый.

Вот теперь толпа притихла. Не только у меня тут есть даргское любопытство — сотни и сотни пар глаз следили за шаманкой, ожидая продолжения. Могу поспорить — стоит показать им один выпуск «Культурного дарга» и я заполучу приличное количество максимально лояльных зрителей.

— Перед тем как назвать врагов, ты обязан задать вопрос, — повысила голос девушка, недовольно смотря на меня. — Есть ли те, кто готов сражаться рядом? За тебя и твою честь.

Формальность. Которую нередко пропускали, если было очевидно, что одна из сторон не располагает сторонниками.

— Хорошо, — сказал я. — Спрашиваю. Есть ли те, кто готов встать рядом?

Нарга не стала ждать ни секунды.

— Есть, — сказала она. Громко. Так, чтобы услышала вся площадь. — Я готова.

По толпе прокатился слитный вздох. Она обвела их ответным взглядом. Пылающим и яростным.

— Я чувствую чужое на нашей земле, — закричала шаманка, подняв вверх руку со сжатым в ней топором. — Чужую магию. Она здесь. Пропитала некоторых из вас. Ползает между вами, как червь в гнилом мясе!

Толпа замерла. Обвинение, которые сейчас звучали — страшная штука. За такое могли и убить. При наличии доказательств, конечно.

— Я не буду стоять в стороне и смотреть как умирает всё вокруг, — закончила Нарга. — Встану рядом с тем, кто достаточно силён, чтобы сражаться.

Тишина. Площадь переваривала. Я, если честно, тоже. Что она там чувствовала? Какую «чужую магию»? Или это была такая форма давления на мозги просто?

Мяуканье. Негромкое. Ленивое. Абсолютно неуместное. На которое обернулся не только я, но и все дарги вокруг помоста. Даже Гримм отвлёкся, машинально принявшись искать взглядом источник звука.

Ну вы уже наверное догадались, кто мог замяукать посреди толпы не слишком дружелюбно настроенных и вооружённых дагов. Тот самый сфинкс из подземелий академии Совалова. Существо, о природе которого мы не знали почти ничего. Единственное — он явно не собирался уничтожать мир сам по себе. И обожал жрать.

Кот сидел в сумке с момента, как мы покинули самолёт. Не слишком возмущаясь таким поворотом и попросту храпя там внутри.

До этого момента. Потому как сейчас он выбрался. Перебрался на переднее седло Геоши. Потянулся, выгнув спину и протяжно зевнул. Сел. Посмотрел на толпу даргов.

А потом начал умываться. Спокойно и без спешки. Как будто сидел не в центре назревающей битвы, а на тёплой печке.

— Что это за тварь? — прошептал кто-то в первом ряду. — Откуда?

Нарга тоже обернулась. Её жёлтые глаза, которые выделяли девушку на фоне всех прочих даргов, чуть расширились.

Следом повернулся Хорг.

Кузнец стоял на помосте — громадный, лысый и с гигантским молотом. Внимательно рассматривая кота. Сфинкс на мгновение прервал умывание. Медленно глянул на кузнеца в ответ и моргнул.

Секунда. Другая. Третья.

Хорг сделал шаг ко мне. Второй. Третий. Остановился по правую руку. Поднял молот в воздух, держа его одной рукой.

— Хорг-кузнец, — прогремел его бас. — Встану рядом. Буду биться за Тони Белого.

Толпа ахнула. Кажется, появись тут голая царевна, которая стала бы предлагать себя каждому даргу, они и то были бы шокированы куда меньше.

— Ты спятил, кузнец⁈ — заорал Адис. — Он чужак!

— Он привёл смерть, — спокойно ответил Хорг, кивнув на кота. — Она не ходит с трусами. Я вижу силу, способную поглотить всё.

Что? «Силу способную поглотить всё»? Не, Л" арофф так-то собирался накернить весь Медный Яр. Для того ему этот кот и был нужен.

Однако связь между лысым котом из межпространственного здания и мурманским кузнецом размером с платяной шкаф была для меня абсолютной загадкой. Тем не менее она существовала. Хорг увидел кота — и принял решение. Мгновенно. Даже не задумавшись, сука. Что такого Хорг увидел в этом коте?

Ладно. Если отвлечься от фундаментальных вопросов, ситуация качнулась в мою пользу.

Нарга. Хорг. Моя команда. С фигурами, которые обладали серьёзным влиянием на процессы внутри общины. И вот чего котяра до голосования не вылез? Надо его теперь всегда доставать.

— Может, переголосуем? — раздался неуверенный голос из первого ряда.

— Хорг просто так не встанет… — послышался обрывок фразы второго.

— Да ну на хер! — орали другие. — Недоверие высказано — пусть дерутся!

Адис понимал, что теряет момент. Но бездействовал. А вот я повернулся к нему, собираясь озвучить выбор. Теперь мне даже не требовалось нарушать правила. Нас было трое. Идеальный состав, чтобы прикончить Адиса и его сыновей.

Дарг заметил моё движение. Оскалился. Мельком повёл взглядом в сторону. А спустя секунду на помост запрыгнул ещё один дарг.

В буквальном смысле этого слова. Одним прыжком с земли на полутораметровую площадку. Доски загудели. Воины шарахнулись.

Дарг. Солидного размера. Голый торс весь расписанный узорами. Множеством разнообразных символов и схем.

— Грахк! — выдохнул кто-то из толпы.

Дарг развернулся ко мне. Оскалился. Зубы — длиннее, чем у обычного орка. Клыки выдавались, как у зверя.

— Харначки! — проревел он, тыча пальцем в Тогру и Айшу. — Грязные суки! Вы будете скулить, когда я вами займусь. Умолять остановиться и продолжить одновременно.

Я только переваривал смысл фразы, а тот уже повернулся к Арине.

— Тебя, медийная шлюха, — он растянул слова, — оставлю напоследок. Чтобы смотрела, как проваливаются в бездну твои подружки. А потом ты запишешь свой последний стрим. На коленях.

Тогра шагнула вперёд. Рука на топоре. Лицо каменное, ноздри раздулись. Айша сдвинулась вбок, перекрывая фланг — автоматически, как в паре. Пальцы выудили гранату. Щёлкнул затвор — кто-то из гоблинов взялся за пистолет-пулемёт.

— Стоять, — бросил я. Негромко, но так, чтобы все наши услышали. — Убивать вне поединка нельзя.

Тогра замерла. Дисциплина. Но пальцы всё ещё оставались на рукояти.

— Шеф, — Гоша. Рука на кобуре. — Нечестно. Такая падаль, а убивать низя.

Арина посмотрела на Грахка. Выдохнула. И вдруг улыбнулась.

— Зрители, — сказала она в камеру. — Внимание на помост. К нам присоединился новый участник.

Она повернула камеру — крупный план.

— Дарг, приблизительно метр девяносто пять. Торс без одежды при бодрящей температуре, — продолжила девушка. — Повышенная агрессия, бессвязная речь. И публичные фантазии.

Пауза. Улыбка в камеру.

— Столько крика про насилие. Такой объём агрессии… — тембр её голоса изменился. — Обычно так компенсируют. Знаете — маленький корнишон и большие проблемы с головой. Чат, голосуем? Кто за какой вариант?

Смешки из толпы. Даже среди даргов. Арина работала сразу на обе аудитории. Превращала угрозу в клоуна. Контролировала нарратив. Ну и чё вы вот сейчас такое лицо сделали? Я много слов из прошлой жизни помню, да. Надо же их как-то использовать. Глядишь, за умного сойду.

Грахк зарычал. Утробно. Он явно не привык к такому отношению.

— Грахк! — голос Торвака перекрыл рычание. — Ты не вызван. Убирайся

— Я вызываю сам! — рявкнул Грахк, развернувшись. — По праву воина! Вызываю это труса! Здесь! Сейчас!

Торвак чуть повернул голову, смотря на меня.

Вот значит как. Спланированная провокация. Кто-то послал этого пса. Натравил, чтобы я дрался с берсерком, чьё лицо напоминает мимикой вкрай япнутого психопата.

Правда вторая сторона тоже немного промахнулась. Теперь я не один. Нас трое. Адису не удастся отсидеться в стороне.

— По закону, — произнёс дарг, который сейчас управлял общиной, — первых противников выбирает сам претендент. Это его решение. Тони Белый?

Конечно, я мог отказаться. Настоять на поединке только с Адисом и его сыновьями. Но тогда вся проделанная работа по обработке публики пойдёт прахом.

— Принимаю, — сказал я. — Свой навык оскорбления женщин он уже показал. Посмотрим чего этот ублюдок стоит в бою.

Грахк оскалился. Перемахнул ограждение, спрыгивая с помоста. Кот на седле поднял голову, привлечённый резким движением. Посмотрел на расписного дарга. И перестал мурчать.

Круг начертили прямо на площади — специальными «палками» по утоптанной земле, а потом посыпали чёрной золой из очага салра. Грубая окружность метров двадцати в диаметре. Граница. Черта, за которую нельзя выходить.

Никаких артефактов по периметру. Ни единой защитной печати или подавителя.

Когда я сражался с Бивнем, арена была другой. Там стояли якоря, формирующие барьер. Были и наблюдательные артефакты, фиксирующие каждый удар. Здесь — голая земля, зола и жадные взгляды толпы.

Хотя не — вон тащат наблюдательные камни. Четыре штуки сразу, которые вкапывают со всех сторон. Они не защищали. Не усиливали. Просто смотрели. Записывали. Чтобы потом никто не мог сказать «я не видел» или «этого не было». Даргский аналог чёрного ящика. Только вместо самолёта — мясорубка.

Трое против троих. Формально — честно. На практике — хрен его знает.

С моей стороны — я сам, Нарга и Хорг. Бывший бизнесмен, полукровка-шаманка и кузнец с молотом. Звучит как начало анекдота. «Заходят в бар предприниматель, полуголая шаманка и кузнец…» — Гоша бы оценил.

С их стороны — Адис, Раг и Грахк. Опытный воин, его сын-головорез и берсерк, который однозначно известен каждой собаке в этой общине.

Проблема номер один — среди шестерых сразу трое астральных воителей. Я и Адис с Рагом. Ни один из нас не имеет права использовать свою силу.

Правило древнее и абсолютное. В смешанных поединках, где участвуют обычные воины, астрал запрещён. Логика простая и жестокая — если два воителя начнут юзать способности — остальных размажет по стенкам. Поединок превратится в бойню, а не в суд.

Для меня это было определённой проблемой. Потому как перед поединком выкатили ещё одно неожиданное требование — оставить снаружи метательные диски. Да, оно касалось всех троих. Но как мне казалось, эта пара «родственничков», со своими управлялась куда хуже меня.

Проблема номер два: за соблюдением правила следили те, кого не обманешь.

Торвак стоял у северного края круга — прямой, неподвижный, с лицом, вырезанным из камня. Пытался сделать вид, что ему реально по барабану. Рядом — четверо старейшин из Салра. Те самые, что молча стояли за его спиной во время вече. Трое из них были воителями. Я чувствовал это по характерному фону — лёгкая вибрация, едва заметная, но для воителя ощутимая, как гул высоковольтной линии. Они контролировали арену. Если кто-то из нас начнёт использовать астрал — увидят. И остановят.

Ещё была девушка. Молодая дарга — чистокровная, рослая, крепкая, с тяжёлой челюстью и внимательными глазами. Помощница Нарги. Обычно контролем за честностью поединка занимается шаман — тусуется на краю круга, следит за потоками, фиксирует нарушения. Но нынешняя шаманка сейчас стояла рядом со мной, разминая запястья и щурясь на противников. Поэтому обязанности перешли к помощнице.

Орчанка заняла позицию у восточного края круга, скрестив руки на груди. По её лицу было видно, что она не понимала какого лешего её наставница делает на арене. Зачем встала на сторону полукровки. Ради чего нарушила табу, которым не одно столетие. Её пальцы теребили ремешок амулета — нервничала. Но верность пересиливала непонимание. Она была здесь и выполняла свою работу.

Плюсом ко всей этой команде, шли наши стримеры.

Арина стояла за моей спиной, у внешнего края круга. Непрерывно снимала. Комментировала.

— Чат, — её голос был тихим, но уверенным. — Запомните этот момент. Коэффициент на победу здравого смысла сегодня высокий. Делайте ставки.

С противоположной стороны, за спинами Адиса и его бойцов, устроился Гримм. Блогер нашёл ящик, встал на него и вёл стрим с выгодного ракурса — отсюда толпа, арена и бойцы складывались в кинематографическую картинку. Возбуждённо тараторил в камеру, тыкая пальцем то в одну сторону круга, то в другую.

Хорг стоял справа от меня. Кузнец остался в штанах и тяжёлых, окованных железом ботинках. Его торс был похож на бочку, перевитую стальными канатами. Кожа лоснилась от жира, которым тот по древней традиции намазался перед боем. В руках — молот. Инструмент созидания, которым он собирался разрушать. Один удар такой штукой превратит грудную клетку в крошево.

Нарга — слева. Шаманка осталась в меховой куртке на голое тело. В руках — меч и боевой топор. Глаза — абсолютно спокойны. Хотя, если начистоту, в её случае с ними ни хрена не понятно. Как минимум, потому что они жёлтые, как у какого-то зверя. Даже интересно — кто был её вторым родителем? Как вообще так вышло, что полукровка стала шаманкой в консервативной общине?

Противники уже распределились. Грахк предсказуемо расположился напротив меня. Адис выбрал своим противником кузнеца. А его сын занял позицию напротив Нарги.

— Ну что, племянничек, Адис вышел на свою половину. Покрутил топором, разминая кисть. — Посмотри на своих защитников. Кузнец, что возомнил себя воином, и полукровка, которая забыла своё место. Ты прячешься за их спинами?

— Я стою рядом с ними, дядя, — ответил я. — А вот ты прячешься. За ублюдком, которому заплатили золотом и пацаном, что не понимает, во что ввязался.

Раг дёрнулся. Лицо пошло красными пятнами.

— Я вырежу твой язык! — взвизгнул он.

— Ты сначала этот бой переживи, — отмахнулся я. — Дебила кусок.

— Когда ты сдохнешь, — тут же вклинился Адис, перехватывая топор, — твоих присяжников отдам ему.

Он кивнул на Грахка. С видимым удовольствием продолжил.

— Всех. Гоблинов. Девок, — он оскалился в усмешке. — Пусть развлекается.

— Дядя, — сказал я. — Попробуй. Правда. Попытайся «отдать» гоблина, который спалил жопу дракону, двух боевых орчанок, магичку и двух мглистых косуль. Я бы посмотрел. Даже сделал ставки.

Адис шумно втянул воздух, раздувая ноздри. А рядом Хорг крутанул молот. Тяжёлая головка описала полную дугу, со свистом рассекая воздух.

— Нет чести в том, что ты делаешь, Адис, — пробасил кузнец. — Заговоры. Подставные бойцы, — Он кивнул на Грахка. — Мой дед дрался с твоим на этой же земле. Один на один. Честно. А ты прячешься за бешеной собакой.

— Ты хороший кузнец, Хорг, — Адис прищурился. Сменил тон. — Лучший в общине. Расточительно такого убивать. Когда это закончится — оставлю в живых. Мне нужен кузнец. Будешь ковать для меня.

Хорг замер. Пару секунд неподвижно стоял на месте. А потом кузнец захохотал.

Громко. Раскатисто. Так, что вздрогнули люди в первых рядах.

— Слышали это⁈ — проревел он, обращаясь к толпе. — Он собирается подарить мне жизнь! Мне! Хоргу!

Дарг перехватил молот двумя руками. Повернулся к Адису. Хохот оборвался. Выражение его лица заставило всю троицу противников напрячься.

— Никто, — начал Хорг. — Не станет дарить мне жизнь, пока я могу сохранить её себе сам. Этим!

Он поднял молот. Оскалился, смотря в лицо сына Бараза Бивня.

— Я оставлю твой череп целым, Адис, — прорычал громадный и голый по пояс орк. — Из него получится отличный ночной горшок.

Адис набрал воздуха, для ответа. Но не успел.

— ДОВОЛЬНО! — рёв, накрывший площадь, принадлежал Торваку.

Его голос перекрыл всё — от гула толпы до свиста утреннего ветра.

Старый дарг сделал шаг вперёд. Поднял правую руку.

— Слова сказаны. Оскорбления брошены, — начал он. — Хватит. Время сражаться.

Обвёл взглядом обе стороны.

— Правила просты, — голос Торвака чуть изменил интонацию. — Бой идёт до смерти, сдачи или потере сознания. Кто упал и не встал — выбыл. Кто вышел за круг — выбыл. Пощада — на усмотрение победителя.

Пауза. Два быстрых взгляда — на каждую из троиц. И говорит дальше.

— Астральные способности запрещены. За этим проследят старейшины и помощница шаманки, — веско ронял слова дарг. — Нарушивший будет убит. Без предупреждения.

Помощница Нарги у восточного края коротко кивнула. Трое воителей среди старейшин степенно наклонили головы.

Торвак опустил руку. Снова покосился на каждую из сторон.

— Да начнётся бой!

Глава XXIII

Грахк ринулся вперёд первым.

Со скоростью, которая для такой туши была противоестественной. Клинок рассёк воздух по диагонали — удар, который разрубил бы меня от плеча до бедра, будь я на полшага ближе.

Я ушёл влево. Рубанул сам. Слева в воздух взлетела меховая куртка, в которую тут же врезалась сталь Рага. Толпа при виде такого отвлекающего манёвра шаманки, натурально взвыла. Придвинулась ближе к очерченной границе. Хотя, вон какому-то даргу, который пялился на голые и подпрыгивающие сиськи Нарги, от души всадили кулак в печень. Да так, что бедолага согнулся вдвое. Жена наверное. Судя по тому, что она сейчас ещё и по почкам ему добавила.

Меч снова рассёк воздух совсем рядом. Какого ж хрена он такой быстрый-то? Сволочь. Мне банально не хватает скорости, чтобы его достать.

Сделав ещё один выпад, окинул краем глаза остальное поле боя.

По левую руку Хорг сцепился с Адисом. Дядя кружил вокруг кузнеца, как волк вокруг медведя — быстрее и куда подвижнее. Меч мелькал серебристой дугой. Хорг не бегал. Стоял в центре и работал молотом. Экономно. Страшно. Каждый замах заставлял Адиса отпрыгивать на два метра.

— Слабо, Адис! — рявкнул кузнец. — Ты бьёшь как баба! Слабая и старая баба!

Справа — Нарга и Раг. Двоюродный брат наседал, рубил мечом размашисто и зло. Шаманка перетекала из положения в положение — меч и топор работали короткими экономными движениями. Она не лезла на рожон. Однако кровь на золе уже была, и она принадлежала Рагу. Два пореза на предплечьях. Он свирепел и от этого становился ещё предсказуемее.

— Вы это видите? — голос Арины из-за круга. — Берсерк идёт на вторую серию. На каких стимах сидит этот читер? Ваше мнение?

— Ааа, вломи ему, шеф! — это уже Гоша. — В репу! И по яйцам добавь! Как в кино!

Полезный тактический совет. Обязательно учту, когда вырастет третья рука.

Я встретил берсерка комбинацией стремительных ударов. Меч рубанул наискось — правое плечо, левый бок, снова правое. Три удара, которые могли вскрыть любого дарга.

Более того — я даже попал. Клинок врезался в плоть Грахка. Первый удар рассёк кожу на плече, скользнув по нему остриём. Второй пришёлся по рёбрам. Правда тоже слабовато — когда он уже отпрыгивал. А вот третий противник принял на свой клинок. В тот самый момент, когда я решил, что прямо сейчас разрублю его до пояса.

Он же попытался выбить меч у меня из рук. Ловкий сукин сын, что тут сказать. Реализовать замысел у него не вышло. Но попытка была неплохой.

Что хреново — плоть на его предплечье уже затягивалась. Края пореза на плече сходились, как молния на куртке. Кровь остановилась.

— Зрители, — голос Арины. — Два чистых попадания. Противник на ногах. Болевой порог либо отключён, либо мы наблюдаем фармакологию уровня «прощай, печень». Следите за динамикой.

С другой стороны надрывался Гримм.

— Видали⁈ Столичный хлыщ рубит — а воин Севера даже не моргнул! — вопил тощий свенг. — Вот она, настоящая даргская сила! Не купишь за золото!

Толпа ревела. Сотни глоток одновременно. Всё сливалось в сплошной рёв. Ритмичное «ГРАХК! ГРАХК!» пробивалось сквозь гвалт.

Нарга, кружащаяся сбоку, перешла в контратаку. Рассекла Рагу руку в третьем месте. Тот ушёл в глухую оборону.

— Шаманка ему руку кромсает! — Гоша подпрыгивал. — Злая красотка! Ух! А сиськи какие? Эй? Слышь? Хочешь я те на них распишусь? И внизу тоже могу накалякать!

Я на миг отвлёкся. А потом Грахк сделал то, чего от дарга я не ожидал.

На полном ходу, прямо в процессе броска вперёд, он рухнул на колени. Инерция должна была впечатать его лицом в землю. А вместо этого он оттолкнулся от земли.

Коленями. Без помощи рук и рычага. Как резиновый мяч, честное слово. Или кукла, которую дёрнули за нитки сверху.

Тело взлетело вверх и вперёд — три метра по горизонтали. В воздухе он скрутился, и меч, набрав чудовищную инерцию, пошёл по дуге. Я едва успел — упал на спину, пропуская клинок над собой. Ветер от удара взъерошил волосы. Лезвие просвистело буквально в сантиметрах от лица. Вот честно — думал такая херня только в фильмах с книгами бывает. Ан нет — вот она, сука, реальная жизнь. Лучше бы придумкой оставалось.

Берсерк приземлился мягко, по-кошачьи. Развернулся. Человеческие суставы так не работают. Даргские — тоже. Изменённая физиология. Мутация. Или что-то похуже, чему у меня пока нет названия.

— Магия! — крикнула Нарга, отбиваясь от Рага. — Торвак! Ты видишь⁈

По старейшинам прошло движение. Помощница Нарги подалась вперёд, побледнела, пальцы судорожно сжали амулет. Они видели. И прекрасно понимали, что это неправильно. Но ничего не делали.

«Свистка» не последовало. Наблюдательные камни похоже молчали. По правилам — нет резона останавливать бой.

— Это читы! — заорал Гоша. — Баньте его! Наглухо! Ракетой в жопу!

— Нарушение всех регламентов! — голос Сорка с периметра. — Заявляю протест! И отвод всем судьям сразу! Вы чё-т ваще попутали, шмаглины

Я перекатился, вскочил на ноги. Грахк наседал — удар за ударом. Его меч летал по рваным, непредсказуемым траекториям. Я парировал, уходил с линии, отступал к краю круга. Каждый блок отдавался дрожью в запястьях — берсерк вкладывал в каждый замах такую силу, что держать напор было сложно даже мне.

За спиной зазвучал голос Арины.

— Обратите внимание на биомеханику берсерка. Амплитуда движений нетипична. Скорость восстановления аномальная, — тембр напоминал спортивного комментатора. — То, что мы видели до боя, и то, что видим сейчас — два разных состояния. Запоминайте. Это важно.

Вскользь — взгляд на остальных.

Хорг поймал момент. Почти подловил Адиса. Ещё бы чуть — смял бы его своим молотом.

Нарга методично кромсала Рага. Четвёртый порез. Пятый. Дарг истекал кровью и от ярости становился ещё безрассуднее. Рубил мечом — мощно, но абсолютно предсказуемо. Шаманка разделывала его по кускам. Аккуратно. Как японский сушист рыбу.

Грахк снова обрушился на меня с градом ударом. Резко сместился. Повторил трюк с падением, неестественно выворачивая ноги. В этот раз промчав мимо — я успел уклониться.

Мелькнувший в воздухе нож — замечаю его уже после того, как начинаю разворачиваться. Тупой, горячий удар чуть ниже рёбер. Клинок входит между костями — неглубоко, сантиметра на четыре. Боль пронзает от бока до позвоночника, мир на секунду белеет по краям.

Толпа воет. Захлёбывается рёвом.

— Крупный план! — заорал Гримм. — Первая кровь! Столичный сдулся!

— Зрители, — голос Арины не дрогнул. Ни на полтона. — Метательные диски астральных воителей запрещены. Ножи — нет. Это тактика, не нарушение. Формально. На деле — за такое стоит расстреливать.

— ШЕЕЕЕФ! — Гоша. — Тони! Ты чё?

Я выдернул нож. Отшвырнул железяку в сторону. Кровь хлынула по боку — тёплая, обильная. Нестрашно. Печать регенерации уже вспыхнула.

Старая. Надёжная. Поставленная в первые месяцы жизни в этом теле, когда я ещё не понимал толком, во что влип.

Жар разлился по боку. Края раны начали стягиваться. Знакомое ощущение. Привычное.

И вот тут я понял, что происходит какая-то херня. Печать работала не только с раной. Она генерила мне сейчас всю кровь. Буквально Жар разошёлся по всему телу.

Яд. Ублюдок намазал нож отравой. Какой-то дрянью, рассчитанной на метаболизм дарга. Печать пыталась очистить каждую клетку. Литры крови. И за каждый вычищенный грамм жрала мою духовную ткань. Астральное тело тоже горело. Мир перед глазами стал чуть тусклее.

Меня шатнуло. Ноги стали ватными. Руки — тяжёлыми. Меч, который минуту назад казался продолжением руки, теперь весил как оглобля.

Грахк стоял в трёх метрах. Наблюдал. Ждал, пока яд сделает работу.

Хищник всегда видит слабость. В его жёлтых глазах сейчас не было безумия — только расчёт. Конечно, он знал про яд. Был в курсе, что печать сожрёт меня изнутри. Ему даже не нужно было добивать — просто подождать.

Этого берсерка не просто натравили. Его подготовили к этому бою.

Справа Хорг заметил моё состояние, рявкнул что-то и попытался приблизиться. Адис тут же связал его боем, наседая с удвоенной яростью.

— Куда, кузнец⁈ — орал дядя, рубя топором. — Смотри на меня! Смотри, как дохнет твой фальшивый вождь!

Нарга была далеко. У неё свой танец и свой противник.

Я мог остановить регенерацию. Приказать печати замолчать. Тогда яд останется в крови. Медленная смерть вместо быстрой. Или не останавливать. Дать печати сожрать всё. Потому что пока она не справлялась — если продолжится в том же духе, меня вычерпает до дна.

Глянул на противника напротив. Улыбнулся. Перехватил меч. И двинулся вперёд. А этот ублюдок ринулся мне навстречу.

Грахк рубанул сверху. Я принял на клинок. Отвёл удар вбок — вибрация прошла по всему телу. Рубанул в ответ — горизонтально, на уровне рёбер. Берсерк отпрянул. Недостаточно быстро — острие моего клинка коснулось его живота, оставив багровую полосу.

— Мяяясо, — протянул он. — Рееежу… мясо… РРРЕЖУ!

Слова выползали рваными кусками. Обрывки фраз, не связанные между собой. Как будто что-то внутри пыталось говорить, используя чужой рот, и получалось через раз.

— … кровь… — он рубанул наискось, я парировал, — … вкусная…

Атаковал снова. Быстрее. Ещё быстрее.

Его меч мелькал с такой скоростью, что я с трудом различал клинок — серебристые росчерки, которые нужно как-то парировать. Чем я благополучно занимался. Постепенно отступая назад. Каждый блок стоил всё дороже. Руки наливались свинцом. Печать продолжала жрать духовную ткань, нейтрализуя яд, и мир вокруг становился всё более вязким. Как будто кто-то выкручивал яркость на всём сразу — от расцветки и звуков до моих ощущений.

Правда, имелся и позитивный момент — яда почти не осталось. Печать сделала своё дело. Кровь очистилась. Отравы оставалось совсем немного, да и та благополучно ликвидировалась практически в режиме реального времени.

Вот Грахк продолжал наседать. И менялся прямо на глазах.

Тело дарга двигалось неправильно. Конечности сгибались под углами, которых не существует в анатомии. Локоть ходил под таким углом, что картинка казалось нереалистичной. Зато прилетающий потом удар был полностью реальным.

Тело текло. Переливалось из позиции в позицию, как ртуть. А потом я увидел его лицо.

Его черты плыли. Скулы поползли вверх, челюсть выдвинулась вперёд, глазницы сузились. На долю секунды его физиономия стала совсем чужой. Далёкой от всего, что я видел в Янтаре. Потом собралась обратно. Снова поплыла.

— Кишки… — захрипел берсерк, замахиваясь с правого плеча. — Выверну… наружу… сожру…

Я ушёл от удара. Рубанул в контратаке — по плечу. Клинок рассёк кожу, обнажив мясо. Рана начала затягиваться через секунду. Затягивалась на глазах у всей толпы — края сходились, кровь перестала идти, как будто кто-то невидимый заклеивал порез изнутри.

Это заметили все.

— Его лицо! — заорал кто-то из толпы. — Вы видели⁈

— Он меняется! — подхватил другой голос. — Посмотрите на него!

— МАГИЯ! Это магия! Остановить бой! — вот и третий.

Крик утонул в рёве сотен глоток с другой стороны:

— Продолжать! Камни молчат! Бой честный! — включился кто-то из первых рядом зрителей.

— Какой честный? Ты чё слепой⁈ — завопил кто-то из первых. — У него морда плывёт!

— А мне похер! Пусть дерутся! — кричал в ответ первый.

— Артефакты не врут! Молчат, значит, магии нет! — поддержал его кто-то ещё.

Община раскалывалась. Прямо на моих глазах, в режиме реального времени. Одна половина орала, требуя остановить поединок. Другая ревела, настаивая на продолжении. И вторых было больше. Или они просто стояли ближе к кругу, перекрикивая всех остальных. Возможно их специально расставили так, чтобы создать нужный фон. Тоже, между прочим, тактика. Тот самый «кто-то умный за кулисами» продумал не только яд на ноже и берсерка-марионетку, но и крикунов в толпе. Учитесь, как оно надо, пока я тут подыхаю.

Я разорвал дистанцию. Три быстрых шага назад, почти к самой границе. Грахк не преследовал — стоял, покачиваясь и скалясь разъехавшейся ухмылкой. Пена капала с подбородка. Тело подёргивалось мелкими, неконтролируемыми рывками, как у насекомого, которое пытается сбросить панцирь.

— Тони… — прохрипел он, и в этом слове не было ни угрозы, ни злобы. Скорее — удовольствие. — Тони… сладкий…

Мой взгляд скользнул по периметру.

Помощница Нарги стояла у восточного наблюдательного камня. Лицо бледное, как мел. Смотрела то на камень, то на Грахка. Вот снова на камень. Артефакт не светился. Формально — нарушений нет. Ни единого всплеска магии или астральных способностей.

По лицу было видно — хотела прервать бой. Выйти в кругу и заорать «стоп». Использовать свою власть.

Не делала. Потому что камни молчали. Лишая её возможности использовать свои полномочия.

Торвак замер всё там же, у северного края. Его каменное лицо дало трещину. Больше он невозмутимым не выглядел. Взгляд скользил от Грахка к старейшинам и обратно. Он видел то же, что и все. Текучее тело. Плывущие черты. Движения, которых не бывает у живых существ. И молчащие камни, которые должны были всё орать, но молчали.

Четверо старейшин рядом переглядывались. Трое воителей чувствовали фон — я был уверен. Но не фиксировали использования астральных способностей. А без этого у них тоже не было права на вмешательство. Забавно это — следовать традициям, даже когда своими глазами видишь нарушение всех канонов.

— Тони! — воздух разорвал крик Арины. — Осторожнее!

Я ушёл в сторону, избежав нового столкновения с мечом. Ударил в ответ. Отступил.

— Шеф, эта шмаглина на стероидах! — Гоша. — Реальный качок, япнуть его штангой! Чё они ничё не делают?

Справа — движение. Нарга. Шаманка закончила свой танец.

Раг лежал на спине. Грудная клетка была вскрыта от ключицы до нижних рёбер. Он ещё дышал. Булькающе и неглубоко. Пальцы скребли землю, цепляясь за жизнь, которая утекала из него вместе с кровью.

Нарга стояла над ним. Меч — залит красным. Топор в другой руке тоже алый от крови. Грудь и верхняя часть тела — в мелких кровавых брызгах. Тёмная кожа, жёлтые и яростно горящие глаза, мокрые от пота волосы. Каждый выдох — с хриплым присвистом, как у зверя после охоты.

Кровь на ней выглядела не как грязь. Скорее как боевая раскраска. Ей шло. Пугающе, дико, абсолютно ненормально — но шло. Не будь мне так хреново и не бейся я сейчас с неизвестным монстром, возможно даже полюбовался бы. Хотя, Арина могла бы запросто не понять.

— РАГ! — рёв, вырвавшийся изо рта Адиса, был звериным. Вой раненого зверя, у которого убивают детёныша. Он дёрнулся в сторону сына и тут же отскочил, уклоняясь от молота Хорга.

Нарга наступила Рагу на горло. Тот захрипел. Пальцы перестали скрести золу.

— Не та сторона, — сказала она. — Ты ошибся. И умираешь.

Раг попытался что-то сказать. Не получилось. Из раны толчками шла кровь. Глаза закатились. Пальцы руки конвульсивно дёрнулись и замерли.

— Торвак! — голос из толпы. — Мальчишка выбыл!

А потом Грахк атаковал. Сорвался с места — с той самой невозможной скоростью, от которой тело размывалось и текло в движении. Прямо на меня. Я перехватил клинок двумя руками. Сгруппировался, готовясь встретить.

Рывок. В последний момент берсерк изменил траекторию. Его тело перетекло вбок — не развернулось, а именно перетекло, как вода, меняющая русло. Ноги вроде бы двигались в мою сторону, а корпус уже двигался к Хоргу. Физика так не работает. Анатомия тоже. И ноги не отталкиваются в направлении, противоположном изначальному. С таким фокусом, колени от одного усилия должны были превратиться в труху, а мышцы лопнуть.

Грахк выдержал. Метнулся к цели.

— ХОРГ! — заорал я.

Поздно. Меч берсерка вошёл кузнецу в спину. Прямо рядом с правой лопаткой. Пробил насквозь. Остриё показалось спереди, из груди. Хорг замер. Молот дрогнул в его руках. Кровь хлынула по лезвию.

Враг прокрутил клинок. Яростно. С хрустом. Стальное лезвие провернулось в ране, расширяя её и разрывая то, что ещё оставалось целым внутри.