Долг человечества. Том 4

Глава 2

Теперь и я в полной мере ощутил то, что называется раскаянием. Как бы я не оправдывал свои действия, на какие жертвы не был готов пойти, смотреть в глаза супруге погибшего было тяжелее самого тяжелого груза.

— Тем не менее, я это сделал. — Стоически принял я этот удар судьбы. — Оставь я его там в живых, он исполнил бы свою угрозу.

Я передал Жене записку, ту самую, которую я получил с его прирученной птицей Кориту, уже ни капли не сомневаясь в том, кто ее автор.

Женя приняла у меня листок и внимательно прочла его, затем аккуратно свернула его конвертиком и спрятала к себе в инвентарь.

— Его почерк. — Холодно и безэмоционально произнесла она. — Я оставлю ее себе.

— Как хочешь. — Выдохнул я. — Дальше тебе самой решать, как жить с этим знанием. Но не в твоем состоянии куда-то уходить. Ненавидь меня, игнорируй, но выживи.

— Знаешь, — внезапно мне показалось, что ее тело пронзила нестерпимая боль, но кричать как будто было нельзя, потому женщина скривилась, пряча это наваждение, — мы мечтали о доме, своем, когда-нибудь. Много говорили об этом, как будто рукой протяни, и мечты можно достичь. Твоими стараниями этому не суждено сбыться, Марк, но я и сама заметила, как он отдалился от меня в последнее время.

— Этому была причина? — Осторожно спросил я.

— Наверное, я не знаю. Он стал вспыльчивым, нервным. Как будто что-то его гложет, что-то темное, но он, как всегда, молчал. Он никогда не говорил о том, что по-настоящему чувствует, и я всегда бежала за ним вслед, стараясь его понять. — Едва не плача говорила Женя.

— Я тоже не понимаю, Жень. — Погрузился я в воспоминания.

— Хах, куда тебе, — вымученно улыбнулась она, все еще с полными слез глазами, — ведь лучшее, что ты придумал, чтобы его спасти — это убить его.

— Мне жить с этим знанием. — Тень упала на мое лицо. — Но гораздо хуже то, что и тебе теперь тоже.

— И мне. — Не менее мрачно подняла на меня глаза Женя. — Я никогда не прощу тебя, что ты не дал ему шанса. Лишил нас возможности узнать правду. И за то, что оставил меня без мужа, а нашего ребенка без отца. Каким бы он ни был.

Мне нечего было сказать ей в ответ, все, что оставалось — только кивать. Целительница продолжила, положив свою ладонь на округлившийся животик:

— Я вернусь к остальным. У людей много травм, у целителей много работы. — Сухо бросила она, развернулась и оставила меня одного в липком одиночестве.

Время неумолимо бежало вперед, и местное светило клонилось к закату так же стремительно, как и надвигалась снежная буря. Тяжелые облака, разреженный воздух, пониженное атмосферное давление, сейчас отзывающееся недомоганием. Скоро станет холодно, ветрено и снежно, пуще прежнего.

Пока я проводил время за переговорами с новыми членами нашей группы, я обратил внимание, что они уже успели разбиться на группки по интересам. И, коль так, я решил превентивно разобраться с интерфейсом поселения, коль такая возможность у меня появилась.

Моему удивлению не было предела, когда я открыл соответствующее меню, и увидел там уже проделанную работу по распределению должностей и родов деятельности. Промелькнула мысль, что как только я повысил Катю до заместителя, она точно так же обрела подобный функционал.

Однако, пусть шаблоны должностей и задач были созданы, непосредственного распределения не случилось. Видимо, моя заместительница желала получить обратную связь, прежде чем выдавать кому-то конкретные задачи.

Я тоже, признаться, в данную минуту не до конца понимал наши приоритеты. Есть общий, смазанный концепт, но конкретики почти никакой. И да, по этому поводу я решил устроить общий сбор, дабы теперь уже во всеуслышанье объявить правила, которым неукоснительно следуют все.

Явился я под своды пещер аккурат с началом снежной бури, и те, кто еще пребывал под открытым небом, спешили укрыться. Каролина Терентьевна негромко ругалась и сетовала на погоду и то, что жаркое из нетопыря осталось незаконченным, и Варя предложила ей воспользоваться варочной поверхностью на одной из печей. Там, конечно, не было специальных приспособлений для открытого огня, но самого жара печи должно быть достаточно, чтобы довести пищу до нужной кондиции.

— Прошу всех послушать. — Объявил я довольно громко, отрывая людей от разговоров и их занятий.

Лиза мастерила какую-то поделку, и отложила ее в сторонку, когда я привлек ее внимание. Варя и Женя негромко переговаривались, и с ними же находилась Виолетта, слушая разговор двух девушек. Борис, Владимир и Микаэл тоже разговаривали о своем. Каролина воспользовалась советом Вари и перенесла одурманивающе вкусно пахнущий казан под свод пещеры, и по хозяйски размешивала в нем пищу. Ира и Мира были немного в стороне от всех, одна точила каменные наконечники для стрел, вторая отсиживалась на шкуре. Егор с перебинтованными ветошью руками лежал, но тоже поднялся, когда я созвал всех присутствующих, и встал позади всех. Линь Синь вряд ли поняла, что именно я сказал, но увидев, что народ стал собираться, тоже подключилась, оказавшись в толпе рядом с Катей.

— Хочу подвести небольшой итог сегодняшнего дня. — Проскользил я взглядом по людям. — Не все решили остаться здесь, но подавляющее большинство. Я познакомился с каждым, и принял решение, что мы могли бы принести друг другу пользу.

Выждал небольшую паузу, дабы получше закрепилось услышанное у людей вокруг. И продолжил.

— Долина в вашем распоряжении. Забота о собственном комфорте так же на ваших плечах, базовый минимум я предоставил. С завтрашнего дня я начну распределять задачи — несмотря на то, что здесь безопасно, это не значит, что так будет всегда, и придется приложить немало усилий для того, чтобы это место можно было бы по праву считать нашим домом. — Вот я и коснулся первой темы сегодняшнего собрания.

— Что значит «забота о комфорте»? — Спросила Мира, и толпа одобрительно загудела.

— Это значит, что вы вольны сами решать, где и как вам восполнять свои базовые потребности. На этот счет требований у меня нет. — Ответил я, и быстро понял, что не всем понятно то, что я сказал. — Место сна, ваш досуг, занятость в свободное время, все это меня не касается. Вы на самоопределении, но работы, которые объявлю я или Катя, — кивнул я на заместительницу, — в приоритете.

— Никакого принуждения? — Спросила Виолетта.

— Никакого. — Четко ответил я. — Все, что мы делаем, делается на благо общины.

— А что у нас в планах? — Вытянул руку Владимир.

— Стройка, в основном. Задач в этом направлении воз и маленькая тележка, но это далеко не все. Конкретика — завтра с утра. — Кивнул я мужчине.

— Вай, стройка — эта харашо! — Выступил Микаэл. — Начальник, па любой вапрос абратис, праект сделаю, умный мисли падскажу, как лючше или хюже делать!

— Спасибо, Микаэл, я не сомневался, что твои знания нам понадобятся. — Улыбнулся я.

— А что делать тем, кто болен? — Робко спросил Егор, и сжался сильнее, когда ощутил на себе взгляды ближайших людей.

— Как, что. — Выдохнул я. — Поправляться, а затем с удвоенным темпом наращивать отставание. — Тут я просто решил слегка сгустить краски, но беззлобно, всем стал понятен мой тон.

— Позволишь? — Шагнула из столпотворения вперед Катя и обернулась к ожидающим дальнейших слов от глав людям.

— Да, пожалуйста. — Передал я слово заместительнице.

— Кхм, как сказал Марк, я тоже буду принимать участие в распределении работ. Однако, думаю, наш глава выразился не совсем верно, и мы не желаем сгонять всех на одну и ту же деятельность, а поступим по умному.

Мне стало интересно, ведь то, что девушка сейчас вещала, я подразумевал, но она, похоже, посчитала недостаточным уровень моих объяснений.

— Завтра я прикину, кто какую зону ответственности получит, и у нас есть четыре главных направления. Вы можете осознанно выбрать более интересное для вас.

— Это какие? — Из толпы я услышал голос Иры, почти идентичный ее близняшке, но с более высокими нотами. Мира, похоже, курила.

— Первое, строительство. Второе, собирательство. Третье, экспедиции, Четвертое, восстановление. — Стала загибать пальцы девушка, а я параллельно с этим открыл интерфейс поселения.

Девушка действительно создала все четыре категории, и даже каждой дала определенную подпись. Я ознакомился с текстами, которые в систему внесла моя дюже инициативная заместительница.

Под категорию строительства попадало все связанное с непосредственно изготовлением вещей, терраформированием, возведением построек и укреплений и манипуляции с обработкой ресурсов во что-то новое. Не самое удачное название для такого широкого спектра работ, но и я сам, признаться, лучшего не нашел.

В категорию собирательства попали работы, связанные с восполнением ресурсов на наших складах. Это и работа здесь, в долине, и в низинах, за редкими в нашем случае типами ресурсов. Травы, кожа, ткани, веревки и бинты, вода и пища — все это попадало в эту категорию.

Третья категория была для меня довольно спорной, но я решил посмотреть, во что выльется подобное начинание. Девушка смекнула, что увеличение численности людей наша первейшая мотивация спускаться вниз. Экспедиционная работа предполагала длительные и опасные вылазки в поисках людей и в добыче очков обучения и очков достижений. Определиться в эту категорию можно было только имея подходящие для этого классы и способности, а так же личные качества. Я, в целом, с рядом ограничений был согласен, просто пока сложно представлял, как именно Катя организует подобную категорию. И, главное, из кого.

И последней, самой загадочной для меня занятостью, было «восстановление». Сюда вошли работы по поддержанию общего уровня качества жизни всех членов общины. Стирка, готовка, починка снаряжения, исцеление ран, и все в таком духе.

Собственно, пока я все это читал, Катя тщательно разжевывала людям тоже самое, только доступным языком, на примерах, разбирая каждый случай почти по отдельности. В целом, система мне нравилась, она выглядела контролируемой и предсказуемой, но как всегда человеческий фактор вносил свои коррективы.

— Ануш*, мэня в стройка запиши! — Воскликнул Микаэл. — Нэ хачу да завтра ждать!

*Прим: милая, на армянском.

— Не торопись, завтра все сделаем, сегодня ничего все равно не сделаем, буря не позволит.

— Хорошая работа, Кать, — похвалил я девушку и снова заговорил, — теперь обсудим неприятный момент.

Заместительница кивнула и уступила мне место говорящего.

— Как вы все знаете, очки достижений с возможностью что-либо покупать и очки обучения для развития ваших собственных навыков можно получить только одним способом. — Начал я слегка издалека, но у этого подхода были причины.

Люди закивали, ведь в той или иной мере каждый понимал, как работает система, и что она довольно несправедлива ко всем, кто не может сражаться с монстрами или людьми по тем или иным причинам. Но я понял, для чего система в лице наблюдателей дарует главам поселений функционал налогов. Распределение.

— Вне зависимости от категорий и родов занятости, мы все равны друг перед другом. Лично я впишу себя, например, в категорию восстановления или строительства, а то и в обе сразу. Катя, — я перевел взгляд на кинжальщицу, — вероятно окажется в экспедиционной категории, но это не точно. Сама решит, как она и сказала, завтра. То есть, вы не увидите, что кто-то отлынивает, все будем работать на равных.

— А что же в этом неприятного? — Спросила Роза Валерьевна. — На мой взгляд, весьма честно.

— Привилегированная категория все же будет. — Я сделал паузу, дабы оценить реакцию. — Те, кто по собственной воле будут готовы отправляться в опасные, угрожающие жизни экспедиции, смогут оставлять себе тридцать процентов всего добытого честным трудом. Остальное, как очки обучения, так и очки достижений, будут отправляться в общий банк и распределяться по нуждам.

— Семьдесят процентов! — Кто-то негромко воскликнул, но я упустил этот момент, а по голосам еще не всех хорошо различал.

— Это вклад в будущее. Распределение будет происходить на вечернем совете, каждый нечетный день, начиная с завтрашнего. — Я был готов к сопротивлению и тому, что желающих отправляться наружу, в опасный мир, не найдется, но народ пока притих, смолчав подобные драконовские поборы.

— Ребят, тридцать процентов остается лично вам. Мы не хотим, чтобы внутри общины развивалась торговля, в этом нет особенного смысла, пока нас так мало, а все необходимое будет закуплено из банка, в том числе и личные вещи. Кому нужны инструменты, доспехи, и прочее — все будет приобретаться из фонда лагеря. Каждый будет обеспечен, и потому труд тех, кто этот банк пополняет, должен быть переосмыслен. Ведь именно они рискуют жизнями. — Принялась вносить ясность Катя, и мне показалось, что лица не слишком довольного народа разгладились.

— А что насчет прочих институтов? Законы там, и так далее. — Спросила Роза.

— Да какая разница? — Фыркнула Мира. — У нас тут апокалипсис, многие из нас травмированы, а вы о законах и прочей чуши думаете. — Кажется, белокурая девушка ожидала чего-то другого от этого собрания.

— Мир, прекрати. — Потянула за руку высказавшуюся татуированная. — Они хотят как лучше, чтобы было понятно, кто за что отвечает, как нам сделать нашу жизнь лучше… Успокойся.

— Раз уж с налогами ни у кого вопросов не возникло, значит принимается. — Прервал я зарождающийся спор ни о чем. — Теперь, вероятно, у кого-то есть вопросы?

Да, вопросы были. Самого разного характера, но и я, и Катя, терпеливо на них отвечали. Каролина Терентьевна беспокоилась за продуктовое разнообразие, спрашивала, быть может нам известны какие-то фрукты и иные овощи, а так же другие типы мяса, для того, чтобы готовить более вкусную и интересную пищу. Я заверил ее, что продуктов немало, и часть из них легко приобретается в магазине достижений, так что с едой проблем быть не должно. Женщину это обрадовало. Роза Валерьевна частенько интересовалась законодательством и властью, как во всеуслышание, так и в фазе ответов на вопросы. И меня, что называется, снова проняло. Уже в третий раз по отношению к этой женщине я испытываю странное ощущение чего-то недоброго, но я никак не могу уследить, что именно меня смущало. Я коротко объяснил, что мы следуем заповедям, которые в цивилизованном мире подразумеваются как само собой разумеющееся. Мы не крадем, не убиваем друг друга, а споры решаем голосованиями.

Микаэл очень хотел узнать, что ему строить, и чем он мог быть полезен. Я поблагодарил его за рвение и коротко бросил, что мы в раздумьях о конструкции лифта, дабы упростить спуск и подъем людей и ресурсов. Он так загорелся, что тотчас выпросил у меня бумагу и карандаш. Вернее, он думал, что у меня есть карандаш, но я огорошил его лишь чистой книгой и своими остатками туши с пером, которое изготовил еще в лагере греллинов. Надо будет, кстати, сделать как минимум еще несколько.

Мира и Ира сразу же хотели напроситься в экспедиционный отряд, а еще спрашивали о том, планируем ли мы строить «место для раздумий». По первому пункту я их пока остановил, завтра станет известно, кто чем будет заниматься, а по второму пообещал, что займемся этим. Девушек это устроило.

Егор не решился подходить с вопросами. От стыда ли, или от отсутствия таковых, но он остался сидеть на месте. Зато Лиза подошла.

— Марк, — насупилась она, — а мне никакой должности не полагается? Катя, вон, целая заместительница. Я, типа, тоже требую карьерного роста!

Девушка каламбурила и кривлялась, радуясь, сколько новых лиц вокруг, и решила блеснуть остроумием. Я не остался в стороне и подложил ей утку, назначив главной по «месту для раздумий», как только мы его построим.

Виолетта и Владимир так же воздержались от вопросов, слушая в основном остальных и их нестройные переговоры об их дальнейшей судьбе.

Когда с собранием было покончено, я чувствовал себя, как выжатый лимон. Сколько переменных, сколько всего необходимо учитывать, и не разорваться при этом. Но Катя и ее тяга к порядку меня, признаться, сегодня спасли. А вот, кстати, и она. Вместе с Варей и Борисом. Подошли, сели неподалеку.

— Шеф, надо бы рану твою осмотреть. — Первым начал Боря.

— Да, — кивнул я, — спасибо.

— Быстро все так завертелось, аж непривычно. — Посетовала Варя, присоединившись к разговору.

— О чем секретничаете? — Подскочила к нам Лиза.

— Ни о чем таком, присаживайся. — Махнула девочке Катя приглашающим жестом.

— Да, Варь, согласен. — Обернулся я на волшебницу. — Когда нас было мало, было немного проще.

— Мы поможем. — Присоединилась Катя, положив руку Боре на плечо и прильнув к здоровяку. — Вместе мы сильнее.

— И то верно. — Улыбнулся я, еще не понимая, что нас ждет впереди.