Деревенщина в Пекине 6

Глава 22

Интерлюдия.

Водитель Сю Вань изредка поглядывает через зеркало заднего вида на своего работодателя — Ван Мин Тao.

Ситуация кажется ему очень странной.

Как только бизнесмен вышел из здания министерства, он не проронил ни единого слова. Не услышав следующего пункта назначения, водитель повёз Вана домой.

Абсолютное молчание в салоне автомобиля сохраняется на протяжении двадцати минут.

Ван Мин Тao тем временем сидит на заднем сиденье, застыв в неподвижной позе и отрешённо смотрит в тонированное боковое окно куда-то вдаль — на проплывающие мимо улицы, здания, толпы людей.

Ему неожиданно, словно вспышка молнии, вспоминается фраза: «Если кто-то коллективно нарушает справедливость — может быть достаточно ударить в ответ лишь одного из них. Но бить надо так, чтоб его кровь забрызгала подельников».

Это единственное, о чём сейчас стоит думать.

Сдачи он дал, теперь нужно смотреть, какой следующий шаг недруги предпримут в ответ.

Ван отрывает взгляд от проплывающих за окном пейзажей. Смотрит на бесконечный поток людей на тротуарах, на далёкий горизонт между небоскрёбами.

Внезапно он осознаёт, что позиция выжидания может сыграть с ним злую шутку.

Странное, тревожное чувство внезапно охватывает бизнесмена изнутри — будто ледяная рука сжимает сердце. Он бы назвал это обострённым профессиональным чутьём, интуицией, наработанной десятилетиями.

Нельзя откладывать ни дня. Свои угрозы и предупреждения нужно приводить в действия прямо сейчас.

Секретарь ЦК по юстиции, Лю Цзиньлун — именно тот человек, который может ему помочь. Потому что люди на сегодняшнем заседании были из слишком разных структур. В том числе депутаты парламента разных уровней. А они, особенно члены различных советов, как всем известно — самые голодные, алчные и беспредельные слои чиновничьего мира.

Глядя на проплывающие за окном движущегося автомобиля огромные стеклянные небоскрёбы деловых центров, Ван прокручивает в голове разговор на заседании, вспоминает лица членов комиссии, их реакции и взгляды.

То, как они смотрели друг на друга во время его монолога — это говорило о многом.

Каждый из них теперь будет стараться показать и доказать остальным, что именно он — настоящий герой и патриот, что он не испугался угроз директора цементного завода. Поэтому на брошенные бизнесменом обвинения в адрес членов заседания никто не станет закрывать глаза и делать вид, словно ничего не произошло.

Наоборот. Каждый будет пытаться сделать что угодно, использовать все связи и ресурсы — лишь бы наказать наглого нарушителя негласного порядка. Того, кто посягнул на священный авторитет чиновников.

Ван Мин Тao в глубине души честно себе признаётся, что слишком сильно взвинтился на заседании и где-то определённо перегнул палку. Возможно, стоило пойти другим, более дипломатичным путём, но он так давно мечтал высказать им то, что накопилось за долгие годы.

И сейчас он настолько рад, что хоть раз в жизни побыл самим собой. Не опускал покорно глаз в пол, не сгибал расплавленные плечи под тяжестью их взгляда, не молчал как раб перед господином, а говорил громко то, что думал и чувствовал.

Какая жизнь была раньше и как сложится дальше — неважно. Оно того стоило. Он ни о чём не жалеет.

Не хватало ещё под старость лет, после всего, что было в жизни — затыкать себе рот тряпкой и терпеть публичные унижения от ничтожеств, мнящими себя элитами общества.

Это было бы предательством себя самого.

Бизнесмен резко возвращается к реальности из глубоких раздумий.

— Сю Вань, разворачивайся, — обращается он к водителю. — Есть ещё одно срочное дело.

Рука водителя скользит по сенсорной панели навигатора на приборной доске. Место для разворота быстро найдено.

— Хорошо, господин Ван. Куда едем?

— К зданию Центральной комиссии по проверке дисциплины Коммунистической партии Китая.

Водитель на мгновение замирает, пальцы застывают над экраном.

Ему захотелось спросить у Вана, уверен ли тот в своём решении, но встретившись с решительным взглядом бизнесмена, Сю Вань без лишних слов находит ответ на свой вопрос.

Ван Мин Тao выходит из лифта подземной парковки, сворачивает на широкий тротуар и неторопливо шагает вперёд к зданию. С холодным спокойствием осознаёт, что назад пути нет.

В отличие от классического густонаселённого и шумного Пекина с его бесконечными толпами, на этой конкретной улице нет привычных масс людей. Только редкие, одиночные прохожие с напряжёнными лицами.

В этом небольшом, но важном районе нет юрисдикции обычной полиции или МГБ.

Здесь совсем другая власть.

Сюда приходят простые или не простые люди — совершенно разные по статусу и происхождению. Но они по государственному вопросу готовы рискнуть абсолютно всем, что имеют, чтобы лично опустить своё письмо в специальный ящик.

За бездумную ложь, клевету, глупость — расплата и наказание будут мгновенными.

Потому что у секретаря ЦК по юстиции рабочее время является материальным государственным ресурсом, а тратить казённые деньги впустую Лю Цзиньлун никогда и никому не позволит.

Несмотря на суровые последствия за ложь — здесь действительно защищают и активно поддерживают людей. Тех, кто поднимает реальные государственные вопросы. Здесь ещё работает справедливость.

Ван Мин Тao вступает на красную дорожку, ведущую прямо к входу в массивное здание Центральной комиссии по проверке дисциплины КПК.

Пока он ехал сюда, успел набросать письмо-жалобу в заметках на телефоне, где детально изложил факт грубого нарушения закона целым рядом чиновников на заседании. А также то, что министр коммунального строительства — глава целого министерства! — не знал элементарного.

Как вообще могло произойти, что человек такого уровня не знал, что Ван Мин Тао, директор одного из крупнейших государственных заводов страны работает в нём волонтёром, совершенно бесплатно?

В своём письме бизнесмен высказал негодование, как вообще могло проводиться заседание, когда чиновники не обладают базовой информацией.

Позор.

Бизнесмен поднимается по широким мраморным ступеням ко входу.

Перед стеклянными дверями его встречают двое охранников.

— Документы, — коротко, без эмоций требует старший.

Ван молча достаёт из внутреннего кармана пиджака удостоверение директора завода и протягивает собеседнику.

Охранник изучает документ и сверяет фотографию с лицом визитёра. Затем он пробивает данные по планшету, где быстро высвечивается вся информация о бизнесмене.

— Цель визита? — следующий вопрос, после возвращения документов владельцу.

— Обращение к секретарю Лю Цзиньлуну по государственному вопросу.

Охранники молча переглядываются.

— Проходите на досмотр.

Процедура проходит быстро, но тщательно. Металлоискатель, ручной сканер вдоль всего тела, проверка телефона, визуальный осмотр карманов пиджака. Охранники работают методично и с уважением к визитёру — ничего не изымают без причины и не хамят. Совершенно другое отношение, нежели в прошлом министерстве.

После досмотра, бизнесмен подходит к регистратуре, где ему сообщают номер кабинета и направляют в левую часть здания.

Следующим испытанием стала очередь из пяти человек, которая тянулась мучительно долго.

Когда наконец-то настала его очередь, он вошёл в кабинет и увидел женщину своего возраста.

— Добрый день.

— Добрый. Садитесь, рассказывайте, какой у вас вопрос, — работница устало кивает на стул напротив.

— Простите, я точно попал куда надо? Я изложил свой вопрос в письменном виде и хочу бросить его в ящик.

— Понимаю. Извините, но именно я решаю, пройдёте вы дальше или нет. Если дать всем возможность обращаться с любыми вопросами, то работы будет так много, что мы не успеем решить важные вопросы в срок. Вынужденная фильтрация, назовём это так.

Ван Мин Тао садится напротив неё.

— Я директор государственного цементного завода, — кладёт перед ней удостоверение. — И как человек своей должности, я сравниваю прибыль с коллегами. Так уж получилось, что завод достался мне в плачевном состоянии, но после проведённой мною реставрации, я вышел в плюс восемь процентов за три недели, а руковожу им месяц. В секторе больше чем половина уходят в минус.

— Продолжайте, — без эмоций произносит чиновница. — У вас осталась одна минута, чтобы меня заинтересовать. Извините, такие порядки. Мы не имеем права тратить время впустую.

— Всем известно, что у нас есть система социального рейтинга. Как человек с многолетним опытом в маркетинге я прекрасно знаю закономерность — где есть публично декларируемая система для народа, там же существует и настоящая. Они не совпадают. Я более чем уверен, что у нас в стране всё точно так же.

— Плюс тридцать секунд, — добавляет она.

— Я всё сказал, — резюмирует бизнесмен. — Мой завод на данный момент является самым прибыльным предприятием по официальной статистике. Несмотря на показатели, члены министерства коммунального строительства во время заседания отрасли выразили недовольство в мой адрес. Я полностью состоявшийся долларовый миллионер. Всё заработал исключительно своими руками, с нуля. Чем я только не занимался в жизни — даже кукурузу выращивал, свининой торговал на рынке. Скажите, пожалуйста, есть ли возможность узнать свой реальный социальный рейтинг?

— На государственном портале вы найдёте всю необходимую информацию.

— Не тот рейтинг, который находится в общем публичном доступе, — уточняет Ван. — А настоящий, который государство и правительство наверняка ведут внегласно. Только он может показать мой реальный вклад в страну.

— Дальше продолжайте в другом кабинете. Моё первичное сито вы успешно прошли. Что именно вас обеспокоило вы расскажите не здесь, а непосредственно в приёмной на втором этаже, кабинет восемьдесят восьмой.

Через некоторое время в приёмной.

Чем дольше Ван Мин Тao излагает всю сложившуюся ситуацию, перечисляет факты и нарушения, тем больше ему начинает казаться, что его вообще не слушают.

Даже когда бизнесмен делает длинные паузы в рассказе, ожидая реакции, рука чиновника с аккуратной бородой и суровым прокурорским лицом продолжает, не останавливаясь, вести записи в каком-то документе.

Растущее негодование визитёра не остаётся незамеченным.

— Пожалуйста, не нужно сомневаться ни в компетентности сотрудников, ни в серьёзности этого места, — монотонным голосом робота выдаёт сидящий напротив человек. — Я разблокирую вам доступ к ящику для обращений, как только вы проясните суть своего вопроса до конца. Вы считаете, что прибыль на других государственных предприятиях намеренно занижается руководством? В этом ваш вопрос?

— Нет. Что происходит на других заводах я не знаю и знать не хочу, — твёрдо качает головой Ван. — Я не следственные органы и не прокуратура, чтобы кого-то обвинять в преступлениях. Но я отчётливо увидел на сегодняшнем заседании недружелюбную, откровенно враждебную атмосферу.

— Поподробнее об этом.

— Я — мультимиллионер, которого некоторые члены ЦК намеренно давят через подконтрольных чиновников. Формально я член нашей партии, гражданин страны, но в первую очередь сейчас я человек с большими деньгами. И сейчас мы с моей родиной, с социалистической идеологией государства, хотим абсолютно разного. Понимаете, о чём я?

Чиновник медленно откладывает документы в сторону и складывает руки перед собой.

— Продолжайте, — впервые проявляет настоящий интерес.

— Я начинал свою трудовую биографию простым рабочим на стройке, с нуля. Я так хотел прийти со своей родиной к общему знаменателю хотя бы к пятидесяти годам, — продолжает Ван с горечью в голове. — Обидно признавать самому себе, что у меня не получается. Не буду разбираться, что происходит на других заводах — это либо злонамеренность руководства, либо их некомпетентность. Не всегда должность руководителя получает именно тот человек, кто хорошо разбирается в работе. Увы.

— Понимаю прекрасно, о чём вы говорите, — кивает чиновник. — Если вы пришли сюда не по вопросу прибыли других предприятий, не жаловаться на конкурентов, тогда по какой причине?

— На сегодняшнем заседании я увидел, что моя мечта, которая одновременно интересна и мне, и нашей стране, может просто не состояться из-за банального человеческого фактора. Потому что завистливые, не очень добрые и порядочные люди собираются начать меня так подставлять, что честный человек до финиша не добежит.

— Какая у вас мечта? — внимательный взгляд чиновника устремляется прямо на бизнесмена.

— Элитный жилой микрорайон по доступной цене эконом-премиум класса, — Ван Мин Тао прямо загорается. — На качественном сейсмостойком цементе высокой марки прочности, с усиленным армированием несущих конструкций! Современная теплоизоляция фасадов, трёхкамерные стеклопакеты с энергосберегающим напылением!

Бизнесмен загибает пальцы перечисляя преимущества. Его глаза горят энтузиазмом.

— Подземный паркинг на два уровня с автоматической вентиляцией, собственная котельная, — продолжает он. — Благоустроенная территория с детскими и спортивными площадками прямо на крыше!

— Вижу, вы действительно понимаете в теме, — перебивает чиновник. — Всё-таки у вас цементный завод в собственности. Профильное производство.

— Я не просто директор завода, — возражает бизнесмен. — У вас перед глазами лежит моё удостоверение. Введите полное имя в вашу систему и посмотрите кто я и какие предприятия за мной числятся. Двадцать лет назад я основал крупную строительную компанию, которая активно застраивает нашу страну до сих пор, без остановки. Посмотрите в базе данных, сколько миллионов квадратных метров жилья застроено лично моими руками в Пекине, Шанхае и других крупных городах.

— По экспертности вопросов к вам не имею, — соглашается чиновник. — Извините за формальность, у нас свои отработанные механизмы многоуровневой фильтрации входящих запросов. Проверка пройдена, прямо сейчас разблокирую для вас доступ к ящику обращений. Можете отправлять письмо секретарю Лю Цзиньлуну.

— Благодарю вас, — признательно отвечает Ван. — Ещё одна просьба, если вы не против, я могу распечатать документ? Текст письма у меня в телефоне, надиктовал голосом, пока ехал к вам. А вот принтера в кармане, к сожалению, нет.

Собеседник без единого слова протягивает руку через стол. Выразительным жестом просит передать ему мобильное устройство.

Как только телефон оказывается в руке чиновника, тот быстро подносит его к стоящему на столе компактному принтеру. Аппарат автоматически начинает бесшумную печать.

Беспроводная передача данных нынче удивляет.

Не проходит и пятнадцати секунд, как перед Ван Мин Тao оказываются два бумажных листа формата А4 с надиктованным им же текстом.

Бизнесмен быстро пробегает глазами по строчкам, проверяя содержимое.

К концу письма он отмечает для себя, что встроенный искусственный интеллект автоматически расставил знаки препинания, которые были пропущены при голосовом наборе. Это стало приятной неожиданностью, потому что времени на редактуру не было.

— Возьмите, — чиновник протягивает ручку и конверт. — Если проверили содержимое письма, поставьте подпись на каждом из листов внизу.

Бизнесмен удовлетворительно кивает и оставляет две подписи. Затем достаёт из внутреннего кармана пиджака пластиковую идентификационную карту гражданина и начинает переписывать длинный идентификационный номер.

— Это не обязательно, — комментирует чиновник, его тон становится заметно ближе к дружелюбному. — Вы уже полностью идентифицированы в нашей системе при входе. Если понадобится — вас очень быстро найдут по базе данных.

— Пусть будет, — упрямо качает головой Ван. — Для надёжности.

Ван Мин Тао выходит из кабинета с запечатанным конвертом в руке.

Быстрым шагом направляется на первый этаж здания.

То, что ящик стоит у всех на виду в открытом холле — всего лишь тщательно продуманная иллюзия доступности. Создаётся обманчивое впечатление, что письмо-обращение может бросить абсолютно любой человек с улицы.

Как только он подходит вплотную к металлическому ящику, вмонтированному в стену, внутренняя задвижка автоматически отодвигается в сторону.

Ван поднимает голову и насчитывает три камеры, направленных прямо на него. Это только те, что на виду, а ведь есть ещё и скрытые. Сомнений не остаётся, система работает полностью автоматически, разве что доступ выдаёт реальный человек каждому посетителю индивидуально.

Бизнесмен бросает запечатанный конверт в узкую прорезь. Установленный сбоку от ящика терминал с экраном негромко пищит и выдаёт талон с номером зарегистрированного обращения в секретариат юстиции ЦК КПК, датой и временем.

Ван Мин Тао аккуратно вкладывает талончик внутрь бумажника и прячет во внутреннем кармане пиджака.

Эта мелкая бумажка стоит очень многого. С ней на любого следователя или представителя прокуратуры, по крайней мере в самом первом размене ударами, есть равноценный ответ. В какой-то степени эквивалент дипломатическому паспорту. Даже дипломата можно задержать, но уже не так просто, как обычного гражданина — и именно что задержать, не арестовывать.

Ибо руки коротки.

Откровенный беспредел в его адрес теперь исключён по определению. Если кирпич случайно упадёт на его голову, даже директор завода, сделавшего этот кирпич, выйдет из органов дознания не сегодня, а в лучшем случае завтра.

Погруженный в раздумья о следующем шаге, Ван толкает дверь на выходе.

В тот же самый момент дверь с другой стороны резко распахивается внутрь. Бизнесмен не успевает среагировать и врезается плечом в торопящуюся женскую фигуру.

Столкновение получается неожиданным и резким.

Из рук женщины в строгом тёмно-сером костюме вылетает керамическая ваза кремового цвета. Она описывает короткую дугу в воздухе, затем с глухим тяжёлым звуком ударяется о мраморный пол у входа.

Звук разбитого фарфора гулко отражается от высоких потолков холла.

— Прошу прощения, вы в порядке? — первым делом обращается он к пострадавшей.

— Мне от ваших извинений ни горячо, ни холодно! Из-за вас только что разбилась ваза, которую я несла в подарок!

Пока она выражает недовольство, Ван Мин Тao быстро оценивает незнакомку взглядом и пытается мысленно просчитать, с кем именно имеет дело.

Поскольку это здание секретариата юстиции ЦК, она теоретически может быть кем угодно в правоохранительной системе страны. Суд, госбезопасность, прокуратура, но вряд ли из обычного МВД — хотя и тут нельзя быть уверенным. Не стоит исключать специальные подразделения Интерпола либо любые департаменты по международному сотрудничеству.

Другой вариант, она такая же как он сам — бизнес-вумен. Сейчас много миллиардных бизнесов, в том числе и в интернете. Технологический сектор, стартапы.

Ещё она может быть чиновницей, но совсем другого административного сегмента. Которая пришла сюда для борьбы с коррупцией в своём ведомстве. Мало ли причин.

Жаль в лоб её об этом не спросить.

Ван Мин Тао решает сгладить конфликт. Всё-таки его вина в произошедшем тоже есть.

— Справедливое замечание. Я полностью возмещу вам стоимость вазы. Или куплю такую же и привезу, куда скажете.

— Это эксклюзив. Её cделали на заказ, — она выразительно закатывает глаза.

— Это не проблема. Я готов покрыть ущерб.

— Чем больше мужчина обещает на словах, — с обидой цедит незнакомка, — тем меньше он на самом деле делает в реальности. Статистика.

— Если я вам дал обещание, что куплю такую же вазу или лучше, — глядя прямо в глаза произносит Ван Мин Тao, — значит я обязательно выполню его. Сколько бы она ни стоила — хоть миллион.

Она запускает руку в кожаную сумочку и что-то ищет несколько секунд.

— Я вас за язык не тянула. Вот контакты мастера-керамиста, — протягивает визитку. — Скажите ему, что нужна любая ваза из наличия, похожая на ту, что заказала Сяо Юйхань вчера. Мне ваза нужна сейчас, — добавляет она жёстко. — Если снова делать на заказ, то это займёт минимум четыре дня.

Ван Мин Тао принимает визитку и быстро изучает напечатанную информацию.

— Хорошо, договорились. Сейчас же отправлюсь по этому адресу. Вы где планируете ужинать сегодня вечером? Привезу вам вазу прямо в ресторан.

— Это что, завуалированное приглашение на ужин? — она с любопытством приподнимает бровь. — Необычно.

— Только если вы не против. С другой стороны, могу привезти вазу абсолютно куда угодно.

— Если зарядил — стреляй, — отстранённо роняет Сяо Юйхань. — В ресторан идём. Или вы ужин зажали?

— Мы же взрослые люди, — пожимает плечами Ван, — а не школьники. Место выбираете вы.

— Уже выбрала.

— Своё имя вы мне уже назвали, теперь нужен номер телефона для связи.

Незнакомка протягивает смартфон экраном вперёд.

Ван Мин Тao подносит свой вплотную, активирует передачу контактов.

Данные автоматически передаются на оба устройства по беспроводной связи.

— Освобожусь только после восьми часов, — сообщает Сяо Юйзань. — Сейчас пришлю вам страницу ресторана в вичате.

Бизнесмену мгновенно прилетает сообщение с ссылкой.

Заведение престижное, с высоким рейтингом. Поэтому Ван сразу же переходит к разделу платного бронирования столиков. Надеяться найти свободное место в вечер пятницы — слишком наивно.

В два быстрых касания по экрану оплачивает обязательный депозит в три тысячи юаней. Система мгновенно генерирует QR-код с подтверждением брони.

Ван отправляет его Сяо Юйхань.

— Только не опаздывайте, — предупреждает она. — Буду ждать вас ровно пятнадцать минут.

— Я не в том возрасте, чтобы опаздывать на такой ужин.

— Вы считаете, степень козлизма у мужика как-то зависит от возраста? — пренебрежительно фыркает посетительница. — Я вас умоляю! Все мужики — козлы, особенно женатые. Те вообще чемпионы.

По её жёстким высказываниям Ван понимает, что у этой достаточно молодой и симпатичной особы был неприятный, токсичный опыт в личной жизни.

Кто-то очень серьёзно разочаровал, отсюда и злоба. Интересно сколько ей? Больше тридцати или нет?

— Не взвинчивайте цену задним числом, мы же уже согласовали ужин, — парирует Ван Мин Тао. — Если даже окажусь кем вы сказали и передумаю — для вас не проблема, так как депозит оплачен. Ресторан мне его никогда не вернёт. Если же у вас изменятся планы — я просто пришлю вазу курьером, куда скажете.

— Хм, — задумчиво. — Серьёзный подход к делу. Уважаю. Представитесь?

— Ван Мин Тао.

Сяо Юйхань по-мужски хлопает его по плечу.

— Приятно было познакомиться. До встречи.

Ван задумчиво смотрит вслед удаляющейся фигуре несколько долгих секунд. Наблюдает, как она уверенной походкой направляется в сторону парковки.

Он медленно проводит рукой по подбородку и наконец признаётся себе, что не зря в свои пятьдесят два года регулярно занимается спортом и следит за питанием. Никакого фастфуда, алкоголь в меру.

Это дало свои ощутимые плоды. Сейчас он выглядит максимум на сорок пять.

Он ловит своё отражение в стеклянных дверях здания.

Подтянут, без пивного живота, прямая осанка, минимум седины в волосах — хороший генофонд плюс дорогой парикмахер.

Морщины есть, от них никуда не деться, но мужчине не критично.

Лёгкая, почти забытая волна тепла поднимается где-то в груди.

А ведь ещё не поздно наладить личную жизнь. Найти кого-то не просто на ночь, а на оставшуюся жизнь. Там гляди и второго ребёнка завести можно будет.

Кто знает, вдруг это знак?