Деревенщина в Пекине 6

Глава 20

Выхожу из здания спортклуба, ощущаю приятную усталость в мышцах. Размеренным шагом направляюсь через парковку к станции метро.

— Лян Вэй! — внезапно раздаётся знакомый женский голос откуда-то справа.

Оборачиваюсь на звук и вижу машину — такую же, как у Хуан Цзяньру, только серого металлического цвета, а не чёрного.

За рулём электромобиля сидит её подруга, Ши Тин и с широкой улыбкой смотрит на меня через опущенное водительское стекло.

— Не знал, что у вас с Хуан одинаковые машины, — подхожу. — Один в один, только цвет другой.

— У нас одинаковый автокредит по служебной линии МВД, — объясняет полицейская. — Один год выпуска, даже заводская партия та же. Как действующие сотрудники МВД мы по закону имеем право покупать личный транспорт по специальной льготной программе в обусловленных точках. Скидка приличная. Мы с Хуан вместе оформляли кредиты, в один день. А ты, кстати, откуда?

Киваю через плечо на высокое здание позади:

— В бассейне был.

— О, так ты тоже сюда ходишь? — удивлённо приподнимает брови Ши Тин. — Странно как-то, ни разу тебя не видела. А я уже полгода как купила абонемент. Хожу на индивидуальные силовые занятия с тренером, йогу. Работа сидячая, нужна компенсация. Что стоишь? Садись, подвезу.

Наша встреча не кажется мне случайной.

Во время последнего совместного похода в сауну я между делом упоминал, что хожу в этот фитнес-клуб три раза в неделю. По графику. И вот вдруг такая «неожиданная» встреча.

Но и отказаться от поездки не получится — некоторые вещи нужно выяснять сразу. С висящими вопросами в голове спать точно лучше не ложиться. По возможности лучше сразу узнать правду, а не откладывать разбирательство в долгий ящик.

Всё-таки не чужой человек.

Сажусь на пассажирское сидение и ставлю спортивную сумку в ноги.

Взгляд непроизвольно падает в её глубокое декольте — Ши Тин словно специально расстегнула верхние пуговицы.

Ну точно не случайность.

Паспортистка запускает бесшумный электродвигатель.

— Тебя высадить как всегда?

— Ага, туда же. А ты чего в штатском? Хуан сегодня работает, а у тебя выходной выпал?

Ши Тин выруливает с парковочного места.

— Не совсем. Я накопила за переработки уже двенадцать отгулов за последние три года. Наконец-то решила воспользоваться одним из них.

— А здесь какими судьбами?

— Думала в зал заскочить на групповую тренировку, — полицейская пожимает плечами. — А когда приехала, поняла, что забыла зарегистрироваться на занятие через приложение. Все места заняли, расписание плотное. Так что я сегодня остаюсь без пилатеса. Обидно.

Как вообще она могла забыть зарегистрироваться? Обычно это делают в самом начале недели, в понедельник утром. Потому что уже во вторник все места заняты, чистая правда. Об этом красноречиво свидетельствуют десятки гневных отзывов в интернете, огромная проблема этого спорткомплекса.

Электромобиль выезжает на оживлённую улицу и вливается в плотный поток машин.

— А знаешь, что? Поехали в хаммам? — предлагает она. — У меня как раз два часа свободных есть. Раз с тренировкой не получилось, подтяну здоровье другим, более приятным способом. Хочется чего-то искреннего. Хотя бы иногда.

— Искреннего? — переспрашиваю. — Ну-ка, поподробнее.

— Да что тут объяснять. Щёлкнуть пальцами — и со мной в сауну очередь желающих выстроится, из сослуживцев. Но проблема в том, что это будут коллеги постарше, за тридцать семь-сорок лет. Причём ещё и женатики! — она морщится. — Не скажу, что это плохо, но в таком возрасте у мужчин уже и эрекция не та, что в молодости. Физиологию не обманешь. У людей с сидячей работой проблемы начинаются раньше среднего.

— Хм.

— А ещё, раньше это как-то особо не цепляло, но когда я стала замначальником сектора, начались другие проблемы, — продолжает активно делиться подробностями Ши Тин. — Теперь коллеги часто во мне женщину вообще не видят. Только начальницу, карьеристку. Все разговоры на свиданиях сваливаются в занудное обсуждение финансов, зарплат и дохода. И личных перспектив.

— Им что, работы мало, что тащат всё на свиданку?

— И не говори. Я хочу почувствовать себя обычной, а он пол вечера занудно скулит напротив, что зарабатывает меньше. Ты бы ещё видел, с какими унылыми лицами эти типы счёт в ресторане оплачивают.

— Так ведь сами знали, куда шли. У нас за всё платит ухажёр, мы же не в Японии, чтоб счёт пополам делить.

— Серьёзно? Японцы не платят за всё? Зачем тогда вообще с ними куда-то ходить, — она удивляется.

— На первых свиданиях точно нет. Это считается невоспитанностью и прямым оскорблением спутника. Мужчины таких женщин называют низменными, корыстными и ветреными, если культурно. Национальная особенность менталитета.

— Меня бы такой расклад не устроил, — возмущается паспортистка.

Она резко тормозит и перестраивается в правый ряд. Сзади недовольно сигналят.

Ши Тин задумчиво размышляет вслух:

— Не знаю, как так получается, но у меня почему-то вне службы не получается никого найти для отношений. Завидую в этом плане Хуан. У неё есть ты, до тебя ещё кое-кто был. А у меня что? — продолжает с горечью. — Только коллеги внутри управления полиции, максимум из другого районного управления во время праздников и корпоративов. Но там сидят точно такие же зануды. Я уже и к нашему штатному психологу обращалась за консультацией.

— И как?

— Гениальный специалист, очень помог взглянуть на ситуацию свежим взглядом. Я сначала думала, что проблема во мне, в моём характере. Но нет — психолог объяснил, что дело в специфике профессии. В деформации. Причём неважно, какой полицейский — хоть из уголовного розыска, хоть… всё равно будет дотошно спрашивать, сколько я получила денег за прошлый квартал, сколько из этих денег чистая зарплата, сколько премия, были ли взятки на стороне.

— А много вообще свиданий с полицейскими у тебя было? — интересуюсь.

— Двадцать два за последние полтора года. Я специально считать начала в заметках на телефоне, веду статистику. И ни разу не было, чтобы не поднялся вопрос финансов и сравнения доходов! Если не на первой встрече, так на второй уж обязательно! — она ударяет кулаком по рулю.

— И что ты чувствуешь в такие моменты?

— Раздражение. Всё желание продолжать общение сразу отрубает. Прямо охота ему суп на голову вылить. О! Поняла, в чём проблема! — оживляется Ши Тин. — Я жду взрыва эмоций, фейерверка, настоящих чувств, а они одно и то же мусолят. Деньги, карьера, статус.

— Признайся, пару раз даже в ресторане не досиживала? — усмехаюсь.

— Ой, если бы только пару, — паспортистка смеётся. — Гораздо больше. Подруг просила, чтобы они мне звонили. Извинялась и делала убедительный вид, что нужно срочно уйти. Не говорить же коллегам прямо в лицо, что от них блевать охота.

— Слушай, Ши Тин, очень рад тебя видеть, — киваю на её глубокое декольте. — Но вряд ли наша встреча — простая случайность. Давай не будем обманывать друг друга. Зачем всё это?

Её снисходительно-дружелюбное, расслабленное выражение лица мгновенно сменяется на угрюмую маску.

Теперь передо мной сидит хладнокровный офицер полиции. Не злой, но абсолютно безэмоциональный и отстранённый.

— Да, конечно не случайно, — холодно подтверждает она. — Чёртовы упыри из безопасности.

— Я думал мы в сауну едем? — глаза лезут на лоб от неожиданности. — Что случилось?

— Подходили ко мне недавно представители МГБ, — начинает объяснять напряжённым голосом. — Вызвали сперва якобы к замначальнику района для разговора. Я думала, беседа по рабочим делам, оказалось нет. Там меня ждал чел из государственной безопасности. И у нас был неприятный разговор о тебе.

— В каком плане неприятный?

— Ну, понимаешь, с одной стороны я тебя чужим человеком не считаю. Всё-таки ноги перед кем попало я не раздвигаю. Сейчас вообще сама первая тащу тебя в хаммам. Но с другой стороны, буду честна — ты мне не настолько близкий, чтобы я за тебя вписывалась, шла на карьерные риски и ставила на кон должность.

— Всё нормально, я на это и не претендую, — спокойно отвечаю. — Разговор у вас с безопасником был протокольный? Подписывала что-нибудь?

— Конечно нет, я же не дурочка, — фыркает Ши Тин. — У нас как раз на прошлой неделе была инструкция для офицеров. На любые попытки вербовки или давления из соседнего министерства отвечать чётко и однозначно — только с ведома вышестоящего начальства в должности не ниже начальника районного управления полиции.

— Внутренний приказ МВД? — уточняю.

— Да, закрытый, — кивает паспортистка. — Он противоречит аналогичным приказам безопасников, но закон есть закон. Мы МГБ не подчиняемся. Разные министерства, разные цепочки команд. В этом случае у них на обычных полицейских, даже на зелёного лейтенанта сразу после окончания высшей школы, нет реальных рычагов, — поясняет она. — Если быстро и сразу. Кроме их любимого психологического давления и манипуляций, конечно.

— Ты мне сейчас информацию дсп сливаешь?

— Но ты же никому не скажешь?

Нас сейчас могут слушать. Даже я на своём дилетантском уровне могу назвать минимум два способа, о которых говорить вслух смысла нет.

Не так редки случаи, когда ну о-очень непростые люди в генеральском звании наступают на эти грабли. Причём не теоретики, а те, которые много повидали и знают не понаслышке про инструменты наблюдения. И всё равно распускают языки.

У таких людей с годами и опытом всё отчётливее появляется самоуверенное чувство — что это может случиться с кем угодно, но точно не с ними. Роковая ошибка.

Раздумывая об этих вещах, чувствую, как лицо непроизвольно каменеет.

Ши Тин сейчас ходит по очень тонкому люду.

— Конечно никому не скажу, — вздыхаю.

Полицейская быстро замечает недосказанность:

— Говори до конца, что хотел.

— У меня к тебе просьба. Пожалуйста, больше ни с кем и никогда так не делай. Я хорошо к тебе отношусь, но не могу всего сказать. Просто поверь на слово.

— Ладно. Проехали. Спасибо за заботу.

— Что дальше было? — возвращаюсь к главному. — После разговора с безопасником?

— Беседа у нас с ним не задалась с самого начала, — теперь вздыхает она. — Без открытых конфликтов и криков, но разговор вообще не шёл. Атмосфера тяжёлая, давящая. Так что я в итоге сослалась на горячее эмоциональное состояние и сказала, что мне нужно время всё спокойно обдумать. В таких ситуациях всегда лучше брать тайм-аут для размышлений. Самая безопасная позиция. Но на этом всё, к сожалению, не закончилось.

— Продолжай.

— Через несколько часов меня вызвал уже сам начальник районного отдела полиции. Ему по внутренним каналам позвонили напрямую из департамента внутренней безопасности МВД и передали ультиматум. Либо я принимаю предложение о сотрудничестве с госбезопасностью, либо меня в течение одной недели с позорным волчьим билетом выгоняют с работы. Навсегда.

— Чтобы тебя убрать с должности, нужна как минимум серьёзная причина, — возражаю. — Разве есть основание?

Она горько ухмыляется.

— Было бы желание. У департамента внутренней безопасности есть отдел внутреннего надзора. Они следят за тем, чтобы каждый офицер соответствовал всем требованиям своей должности. Классический отработанный сценарий, когда хотят убрать неугодного патрульного или участкового, — объясняет Ши Тин. — Или второй вариант — накопать что-то компрометирующее в частной жизни и убрать за действия, порочащие честь мундира или моральный облик сотрудника полиции.

— Не знаю даже, что и сказать.

В салоне автомобиля на несколько долгих секунд виснет тяжёлое молчание.

— Тот безопасник всего не сказал, видимо в людях понимает и по мне что-то прочёл, — отстранённо продолжает паспортистка. — Но самая простая схема подставы — мы с тобой делаем сейчас всё как обычно, весело проводим время, а завтра утром к тебе приходят с обвинениями в изнасиловании. Как тебе?

Мои глаза округляются:

— А знаешь, поехали-ка лучше в хороший ресторан. Поедим, поговорим. Что-то я передумал с хаммамом.

Полицейская заливисто смеётся:

— Не волнуйся! Я совсем не это имела в виду, — вытирает выступившие слёзы. — Если бы у меня действительно была такая идея, то самое последнее, что я б сделала — рассказала о ней тебе.

— Мне кажется, ты немного не в себе от стресса. Тебя качает из одной крайности в другую. Странно, ведь ты меня не любишь, поэтому…

— Подожди-подожди! А я никогда и не говорила, что люблю тебя! — не дослушав до конца, резко перебивает паспортистка. — Это Хуан тебя любит!

Осознав, что сказала лишнее, Ши Тин замолкает.

Вижу, как её брови хмурятся. Губы сжимаются в тонкую полоску.

— Я и не понял, что она меня любит, — медленно бормочу. — Как-то вскользь об этом говорили, но она и виду не подала.

— Конечно, она тебе прямо не скажет, что втрескалась! У неё другие цели на жизнь, — поясняет подруга. — А я отношусь к тебе ровно. Да, есть взаимный телесный интерес, но давай честно — ты же тоже относишься ко мне просто как к куску мяса.

— Это не мешает мне искренне тобой восхищаться и желать тебе счастья, — возвращаю, — даже за свой собственный счёт.

На лице Ши Тин на мгновение появляется нотка уязвлённости.

Причина такой реакции мне ясна.

Сорокалетним женатым коллегам она интересна только в физическом плане, а молодым— как источник совместного бюджета, карьерного роста и связей в МВД.

А как женщина с душой, желаниями и мечтами — никому.

— Допустим, — говорит она после паузы. — Что дальше?

— Я пытался на своём колхозном уровне понять, чем для меня любовь отличается от потребительского отношения. Вот моя невеста на эту тему очень жёстко высказалась недавно. Она считает, что любовь — это одно. А секс — совсем другое. Обычная физиологическая потребность, как голод утолить или жажду. Я с ней согласен, но, к сожалению, у женщин в голове всё устроено иначе.

— Нашёл ответ, что для тебя любовь?

— По христианской религии любовь — это бескорыстно желать счастья другому человеку. Но я бы добавил ещё одну важную вещь. Любовь — это готовность пожертвовать от себя чем-то ценным, чтобы другому человеку было хорошо. Не на словах, а на деле.

— А для меня готов на жертвы? — поворачивает голову в мою сторону.

— Какая у тебя мечта в плане шоппинга? Есть что-нибудь такое, что ты давно мечтала купить, но не решалась?

— Тебе деньги карман жмут?

— Чего их копить? — пожимаю плечами. — Мне только восемнадцать, ещё успею заработать.

Ши Тин на некоторое время задумывается.

— Фен хочу. Dyson, последняя модель. Оригинал из фирменного магазина, а не реплику.

Она украдкой бросает быстрый взгляд, следя за моей реакцией.

— Хорошо. Погнали, — подбородком указываю на навигатор. — Но есть одно условие. Всё, что я куплю тебе, я куплю и Хуан Цзяньру.

— А она здесь вообще причём? — в голосе полицейской слышится вражда. — В машине сейчас только ты и я. Это наше дело, разве нет?

Её слова и тон заставляют меня задуматься о последствиях.

Откажется ли она от сотрудничества с безопасностью в следующий раз? Женское мнение переменчиво, как погода. Одно неверное слово — и поменяется на противоположное.

Они с Хуан очень разные.

— Она нас познакомила, хочу и ей приятно сделать. Фен сама к ней завезёшь или мне отправить через курьера?

Мы останавливаемся на светофоре.

Паспортистка поворачивается ко мне и с натянутой улыбкой отвечает:

— Лучше сам. У меня сегодня времени не будет, я же говорила, что у меня только два часа есть. А выйду ли я завтра на работу пока не знаю. Может быть, ещё один отгул возьму.

Видя её холодный, расчётливый взгляд — как у киллера перед заказом, но при этом показную улыбку на губах, лишь окончательно убеждаюсь в правильности своих догадок.

Неприятно, когда правду говорят лишь глаза.

Только что из категории потенциальных спутников я перешёл в разряд инструментов.

Теперь стоит вопрос цены сделки с безопасностью.

Если ей предложит достаточно денег или карьерных бонусов, то я пойду как вынужденный расход без колебаний. Её совесть имеет вполне определённую рыночную цену.

А уж деньги у моих врагов точно есть.

В торговом центре я быстро решаю конфликтную ситуацию не обострять. Покупаю только один фен — для Ши Тин, как она и просила.

Но затаённая злоба и недовольство не исчезают с её лица даже после покупки.

Только после того, как я отвожу её в магазин французской косметики и оставляю там сумму больше стоимости фена, её лицо наконец теплеет. Появляется улыбка.

Но неприятный осадочек от всей ситуации у меня всё равно остаётся.

Купленная лояльность ненадёжна и временна.

Выхожу из магазина с несколькими пакетами в руках. Ши Тин радостно хватает меня под руку.

— Давно так классно не шопилась! — довольно мурлычет полицейская. — Спасибо огромное! Давай подвезу тебя до дома.

Поднимаю правую руку и смотрю на наручные часы.

— Спасибо, но два часа уже прошли, — спокойно отвечаю. — По тебе вижу, что ты куда-то торопишься. Можешь ехать, я сам доберусь.

— Ну, есть такое, да, — признаётся она. — Я на маникюр в салон записана, потом массаж…

— Вот и решили.

Ши Тин неожиданно останавливается посреди торгового центра. Резко притягивает меня к себе и целует в щёку

— Ты меня сегодня очень порадовал, Лян Вэй!

По возвращению домой первым делом перевожу Хуан Цзяньру денежную сумму ровно в полтора раза больше, чем только что потратил на её подругу.

Та через несколько минут отправляет вопросительный знак в вичат.

Не успеваю начать печатать сообщение, как поступает входящий звонок.

— Ты не ошибся с переводом? — сразу же спрашивает Хуан. — Деньги верну тебе обратно только после объяснения. Но тысячу юаней всё равно оставлю себе! Штраф за невнимательность.

— Судя по звонку, ты не на работе, раз можешь сейчас разговаривать. Тоже отгул взяла, как подруга?

— На работе, — возражает она. — Но пять минут есть. Перерыв.

Быстро отправляю запрос на видеовызов вместо голосового — всегда приятнее видеть живое лицо.

Глядя в глаза, прямо рассказываю всё, что произошло сегодня с Ши Тин. Встреча у бассейна, разговор в машине, давление безопасников, шоппинг.

— Так, стоп, — перебивает она, когда заканчиваю. — А от меня ты сейчас что хочешь? Сопли вытирать не буду, если тебя что-то задело или обидело.

— Моя цель тебя предупредить, что в нашем коллективе появился такой персонаж. Извини за прямоту, но она твоя подруга, ты её привела. Ответственность за последствия на тебя не перекладываю, — продолжаю. — Я знаю, что мне делать дальше в такой ситуации. Сам разберусь.

— И что же? — она поднимает бровь.

— Секрет. Сделаю — скажу. Пока только обдумываю варианты. Надеюсь, ты для неё значишь больше, чем я. Но если у неё все люди — просто инструменты и пешки, то я не знаю, что добавить. Её так закусил этот детский каприз. Понимаю, что она по-своему права, истина у каждого своя, она тоже имеет право на место под солнцем — это нормально, что ей хочется быть единственной.

— Но? — Хуан требовательно смотрит в камеру.

— Но в ней не было ни великодушия, ни тепла. Мне мама всегда говорила, что возле доброго человека всегда есть место другим, согреться в трудную минуту. Получить стакан воды, чашку риса — базовую человеческую помощь. Мне кажется, у Ши Тин может быть целый амбар, забитый рисом и свой собственный колодец, но поможет ли она другому человеку, зависит только от сиюминутного каприза в её голове.

— Ну да, она такая, — Хуан пожимает плечами. — Тебе никто и не говорил, что она мать Тереза.

— А ещё она тебя заложила, что ты меня любишь. Это вторая причина.

Хуан тяжело вздыхает.

— Дальше что?

— Говорю это не для того, чтобы ты пошла с ней выяснять отношения и ссориться. Она случайно проговорилась. Я ещё раз предупреждаю, может, у тебя есть какие-то ведомственные секреты, просто будь осторожна. Я не исключаю, если безопасность наедет на неё через начальника, такие люди, спасая в первую очередь себя, легко тянут других на дно. И очень легко переступают через друзей. Моя личная оценка её потенциала.

— Учту твоё мнение, — коротко отвечает Хуан.

— Что теперь делать будем?

— С чем именно? — уточняет Хуан. — Ты мне столько вопросов намешал.

— Можешь начинать с последнего.

— Окей. Насчёт моей любви к тебе — я взрослая девочка. С эмоциями и чувствами разберусь сама. Я объясняла тебе своё стратегическое видение будущего. Да, сейчас нам хорошо вместе, но через десять лет я вижу рядом с собой мужчину старше, а не младше. Уже объясняла почему. Насчёт возможного ребёнка от тебя мы тоже всё обсудили и договорились, — пристально смотрит с экрана. — Меня всё полностью устраивает.

— Не буду трепать языком, спасибо, что ты есть. Лучше бы вместо денег прислал букет…

Хуан громко присвистывает:

— Неплохой бы букет вышел за две тысячи баксов.

— Гусарам не жалко, — отмахиваюсь. — Я же с севера. Первый вопрос закрываем.

— А насчёт Ши Тин, — продолжает Хуан задумчиво, — ты одновременно и прав, и не прав. Да, она такая, как ты сейчас описал, не спорю. Я её двенадцать лет знаю, мы вместе учились, были соседками по комнате. Есть нюанс, который ты не учёл. Она в последние три года регулярно работает с психологом. Пытается изменить свой врождённый склад характера.

— Что-то у неё плохо получается… — скептически бормочу в ответ.

— Ты ошибаешься. Она больше не принимает важные решения сгоряча. Всегда выдерживает паузу, остывает, думает заново трезвой головой. И только потом делает окончательный выбор на основании холодного обдумывания.

— Как думаешь, какой прогресс за эти три года?

— Если раньше она поступала некрасиво в десяти случаях из десяти, то сейчас максимум в двух. Это очень неплохой показатель. Она проделала огромную работу над собой.

— Хорошо. Я тебя услышал.

— А насчёт хаммама, — она переходит к другой теме, — молодец, что не поехал без меня. Давай так, где и с кем ты — я не знаю и знать не хочу. Но твоя невеста — это одно, а всякие… — другое. Если тебя занесёт в эту сторону — говори, пожалуйста. Я буду корректировать наше общение.

— Стоп. Ты сама её привела.

— Да, это было моё решение. Меня всё устраивает, пока это под моим контролем. А сейчас попробуй посмотреть на ситуацию с моей стороны, — предлагает. — Ты за моей спиной имеешь в сауне мою лучшую подругу.

— Э-э-э. М-м-м.

— Объясню на простом примере, — закатывает глаза Хуан. — Мой половой орган — это как кошелёк с деньгами. Я открываю его, когда хочу; даю деньги, кому захочу. А могу и вообще не дать. Вчера дала — сегодня не дам. Представь, что это мои деньги. И поскольку я привезла тебе её кошелёк, значит, он формально тоже мой. Если я теряю контроль над «кошельком», значит, я буду что-то корректировать. Пока точно не знаю, что именно.

— А есть стереотипный вариант, — меня неожиданно тянет шутить. — Если женщина любит мужчину — она никуда от него не денется.

— Хочешь проверить эту теорию на практике? — ледяным тоном спрашивает Хуан. — Давай проверим.

Сперва хлопаю себя по лбу, затем в несколько касаний отправляю ей ещё пятьсот долларов:

— Признаю, дурак. Это вместо второго букета в качестве извинений. Всё, молчу.