Деревенщина в Пекине 6

Глава 2

Мы втроём молча выходим из ресторана и направляемся через главный вход к парковке. Где директор компании, не знаю, возможно уехал сразу, как его отпустили.

Осенний ветер треплет полы пиджаков. Небо затянуто серыми облаками — скоро пойдёт дождь.

Безопасник, не прощаясь и не оглядываясь, садится в свой чёрный автомобиль и почти сразу срывается с места, быстро выезжая с парковки. Шины визжат по асфальту.

— Торопится наш друг, очень торопится, — обращаюсь к Ян Вэймину, провожая взглядом удаляющуюся машину. — Думаю, вопрос передачи всей суммы денег будет решён его руководством в течение ближайших нескольких часов. Они не станут затягивать.

— Раз так, я не хочу тебя отпускать, — чиновник останавливается и поворачивается ко мне. — Ты как талисман. Поехали куда-нибудь перекусим, отметим успех, а потом заберём деньги вместе, когда позвонят? Составишь компанию?

— С удовольствием.

Да, потрачу весь оставшийся день на решение одной проблемы, но зато получу такую плату, что с лихвой хватит минимум на целый год, а то и на полтора комфортной жизни.

Окрылённый итогами переговоров чиновник хлопает меня по плечу и уверенной походкой победителя направляется к своей машине.

— Я очень тебе благодарен за помощь, Лян Вэй, — говорит он на ходу. — У меня за последний час взгляд на жизнь в голове изменился, прям перевернулся! Теперь я наконец-то чётко понимаю, что конкретно мне нужно делать дальше со своей жизнью.

— Знаете, я весь наш разговор в ресторане держал внимание на той стороне стола.

— В смысле?

— Следил за мимикой, жестами, реакцией. Это как теннис или пинг-понг — быстрые удары по мячику, который постоянно туда-сюда отлетает с огромной скоростью. Нужна концентрация.

Ян Вэймин заводит двигатель, откидывается на спинку сиденья и задумчиво смотрит в лобовое стекло:

— Я неожиданно понял простую вещь — я же ещё не старик! Есть чем в жизни заняться. У меня классная жена, но хорошая жена — это одно, а секс и новые впечатления — это другое. Я бы даже был не прочь завести ещё нескольких детей на старости лет, пока могу. Но для этого мне нужна другая спутница. Хотя бы лет тридцати, не китаянка.

— Логично.

— Более покладистая, мягкая, из какой-нибудь страны Юго-Восточной Азии, где китайцы считаются высшим сортом. Вьетнамка, тайка, может быть филипинка. Мне конфликты, скандалы и бракоразводные суды не нужны.

Ух ты. Впрочем, когда человек радикально меняет планы, это зачастую и есть жизнь. Особенно в его возрасте и особенно если планы настолько позитивны.

— Хм, — только и могу произнести, не зная, что ответить на внезапную откровенность.

— А ещё, после разговоров с этими крысами из спецслужб, — продолжает чиновник, выезжая с парковки, — я понял, что безумно устал. Всю жизнь посвятил работе, карьере, политическим играм. Хватит уже. Всех денег в мире не заработать, а власть мне, если честно, больше не интересна. Всё, что я хотел доказать себе и окружающим — уже давно доказал.

— Самое время купить дом у моря в какой-нибудь солнечной стране, как мечтают многие в вашем возрасте?

— Да! Именно так, — ухмыляется чиновник. — Классно мы их прижали. Буквально растоптали сволочей! Давно я такого прилива не чувствовал.

— Растоптали его именно вы. Я пока не вышел возможностями и сегодня выступил в скромной роли целеуказателя. А стальным катком по нему проехались вы — я объективно пока не на том уровне, чтобы самостоятельно давить таких персонажей.

— Я с тобой не соглашусь, — качает головой Ян Вэймин. — Реального успеха на переговорах мы добились именно сообща, в команде. Какой толк от катка, если он не видит, куда ехать и кого давить? Ты дал направление, указал слабые точки. Это и есть симбиоз.

Он притормаживает на красный свет, задумчиво барабанит пальцами по рулю.

— Казалось бы — у них почти безграничная власть в своей сфере, достаточно закрытое подразделение с огромными полномочиями, — продолжает философски. — Но мне всё это стало так неинтересно, словно пелена спала с глаз. Хотя ещё буквально два дня назад политика, клановые и аппаратные интриги, борьба за тёплое место казались смыслом жизни, единственной целью.

— А сейчас?

— А теперь я абсолютно уверен в одном простом решении — когда вернутся мои деньги, я пошлю всё это болото к чертям собачьим! Если бы только мог — сразу бы выскочил на досрочную пенсию, не дожидаясь срока.

— Меньше всего сегодня рассчитывал выступить в роли личного психоаналитика и открыть вам глаза на слепые пятна вашей же психики. Прогрузить у вас на винчестере новые массивы, которые раньше сами не загружались. Установить программное обеспечение, которое почему-то не устанавливалось.

— Видимо, оно должно было там стоять изначально, просто время не пришло, — вздыхает Ян Вэймин. — Все эти высокие идеи, служение народу и партии — это, конечно, хорошо и правильно на словах. Но я сейчас понимаю глубоко внутри, что мне лично совсем другое по-настоящему интересно — в оставшейся жизни. Вот буквально ещё пять минут назад не понимал этого. Никогда серьёзно не задумывался о себе, просто жил на бездумном автопилоте. По инерции.

Зелёный свет. Машина трогается.

— И теперь я абсолютно уверен, — продолжает, — что он отдаст все деньги до последнего юаня. Потому что я готов идти до самого конца, если потребуется! Проедусь тяжёлым катком по всему их этажу, по всему сектору! Не с тем человеком связались!

Полтора часа спустя.

Мы неторопливо заканчиваем трапезу в ресторане, расположенном в тихом районе вдали от туристических маршрутов. На столе стоит бутылка хорошего французского вина, от которого я отказался, предпочтя зелёный чай.

Атмосфера расслабленная, почти праздничная. Чиновник находится в приподнятом настроении после успешных переговоров, много говорит о своих планах на будущее, о том, как изменится его жизнь после возвращения денег.

Наконец-то у Ян Вэймина звонит телефон. Он быстро принимает вызов:

— Я вас слушаю, — голос мгновенно становится деловым.

Замолкаю и наблюдаю за его лицом, пытаясь понять, кто звонит и что говорят.

Ян молча слушает около тридцати секунд, затем коротко отвечает:

— Прямо на краю Пекина. Ну, ждите тогда. Мне ехать минут сорок.

После этих слов он откладывает телефон на стол и смотрит на меня с удовлетворённым выражением лица:

— Всё организовали быстрее, чем я думал, — сообщает чиновник. — Деньги готовы, нас ждут. Поехали.

Он небрежным жестом бросает деньги на стол — сумма в несколько раз перекрывает наш счёт за ужин. Официанту повезло, у кое-кого сегодня очень хорошее настроение.

На улице почти стемнело. Осенний вечерний Пекин освещён миллионами огней — неоновые вывески, фонари, витрины магазинов.

Мы быстро идём к парковке. Чиновник достаёт ключи, открывает двери дистанционно.

— По пути нужно заехать в магазин офисной техники, — напоминаю я, садясь на пассажирское сиденье.

— Зачем? — недоумевает заказчик.

— Нужно купить счётчик банкнот со встроенным детектором подлинности. Чтобы прямо на месте, при передаче кейсов, сразу проверить и точную сумму всех денег, и подлинность каждой купюры, — объясняю ему. — Иначе потом могут возникнуть проблемы. Вдруг там окажется меньше обещанного? Или, что ещё хуже, подсунут пачку качественных подделок? Переиграть назад потом, задним числом, будет сложно.

— Да пусть они только рискнут попытаться обмануть меня и рассчитаться фальшивыми купюрами! — возмущённо восклицает чиновник, выруливая на оживлённую улицу. — Я их тогда размажу в мелкий порошок!

Это, конечно, хорошо, что Ян Вэймин наконец-то полностью осознал масштаб своих реальных сил, связей и возможностей — точнее, решил идти в конфликте до конца. Соответственно, его положение заиграло новыми красками — он обрёл уверенность в себе. Но эта уверенность не даёт иммунитета ко всем возможным проблемам и неприятностям.

— Сам факт передачи поддельных средств потом придётся доказывать, ведь они будут отрицать. Скажут, что вы сами подменили купюры после получения. Лучше действовать на опережение возможной проблемы. Возьмём детектор банкнот с собой прямо сейчас, проверим всё на месте в их присутствии. Пять минут дополнительного времени. Цена вашего спокойствия всего пятьсот юаней.

— Хм, ты прав. Предложение про временную амнистию капиталов имеет жёсткие временные рамки. Не хочу с этим затягивать, нужно успеть задекларировать деньги и вложить в бизнес, иначе окно захлопнется, и кто знает, может быть навсегда. Сюрпризы мне не нужны.

Он сбавляет скорость, включает навигатор, ищет ближайший магазин офисной техники и оборудования.

Навигатор находит подходящий в шести минутах езды от нашего текущего местоположения. Ян Вэймин перестраивается, направляя машину в нужную сторону.

— И ещё один момент, — добавляю я. — Возьмите с собой на встречу двух сопровождающих из физической защиты проверенной охранной фирмы. На всякий случай. Если всё пройдёт гладко, они помогут вам с кейсами, которые весят не мало.

Подземная парковка делового комплекса. Район Шуньи.

Мы стоим в подземной парковке возле открытого багажника машины Ян Вэймина. Вокруг нас никого — вторая машина принадлежит подполковнику. Похоже, эта часть парковки кем-то выкуплена.

Что примечательно, камер здесь нет.

Двое крепких телохранителей с лицами без эмоций пересчитывают плотные пачки купюр через купленные счётчики банкнот со встроенным детектором.

Аппараты негромко жужжат, пропуская через себя купюру за купюрой. Периодически раздаётся характерный щелчок — счётчик фиксирует очередную сотню пересчитанных банкнот.

Подполковник стоит чуть поодаль, в нескольких метрах от нас, прислонившись к бетонной колонне парковки. Лицо непроницаемое, руки скрещены на груди. Молчит, напряжённо наблюдая за процессом пересчёта.

Наконец один из телохранителей выпрямляется, откладывает последнюю пачку в кейс и отчитывается:

— Десять миллионов двести тысяч. Детектор не выявил ни одной фальшивой банкноты в общей массе.

— Свою часть сделки мы выполнили полностью, — сухо констатирует подполковник, глядя прямо на Ян Вэймина. — Теперь ваша очередь.

— Я слов на ветер не бросаю, — не глядя в сторону собеседника, холодно бросает чиновник, закрывая кейсы и защёлкивая замки. — Вопрос закрыт. Надеюсь, больше никогда не встретимся.

— Разделяю ваше пожелание, — отчуждённым тоном отвечает офицер, направляясь к своей машине.

Ян Вэймин дожидается, пока звук удаляющегося автомобиля полностью не затихает в бетонных лабиринтах парковки. Только после этого он расслабляет напряжённые плечи и поворачивается к ожидающим указаний охранникам, стоящим возле багажника:

— Господа, отсчитайте от общей суммы триста десять тысяч евро и передайте мне.

Затем Ян подходит ко мне:

— Огромное спасибо. Если бы не твоя помощь, я представить не могу, чем бы всё это в итоге закончилось.

— Обращайтесь.

Ян мажет взглядом по часам на руке:

— Времени мало, сейчас же поеду декларировать деньги.

Телохранитель с короткой стрижкой и едва заметным шрамом на подбородке молча заканчивает отсчитывать указанную сумму, перевязывает несколько толстых пачек резинками и передаёт боссу.

Ян принимает деньги, взвешивает на ладони, затем вручает мне.

Взяв деньги в руки, думаю только об одном: куда их поместить? Как везти через весь город?

В карманы точно не поместится— слишком большой объём, будет неестественно оттопыриваться. А рюкзак на эту встречу я не взял — категорически не хотел брать лишнего.

— Может, кейс тебе дать? — словно читает мысли Ян.

— Нет, это как красная тряпка для быка.

— Хм. Тогда…

Чиновник несколько секунд роется внутри багажника, затем с довольным видом извлекает обычный плотный чёрный мусорный пакет, сложенный квадратом:

— Всё, что есть.

Кстати, более чем удачный вариант. Вид ещё тот, зато точно никто не подумает, что внутри целое состояние.

Станция метро «Шуньи». Вечер.

Лян Вэй не торопясь спускается по широкому эскалатору вниз. В правой руке он крепко сжимает чёрный пакет для мусора. Имеющий опыт работы официантом, студент постарался завязать горловину пакета так, чтобы со стороны выглядело естественно — будто он просто несёт упакованную еду из дешёвой уличной забегаловки.

Пакет слегка оттопыривается в стороны неровными складками, создавая убедительную иллюзию того, что внутри лежат несколько объёмных пластиковых контейнеров. Совершенно обыденная, ничем не примечательная, повседневная картина для огромного вечернего Пекина — молодой студент или офисный работник возвращается домой после долгого утомительного рабочего дня, прихватив с собой готовый ужин по дороге, чтоб не тратить время и силы на самостоятельную готовку.

Лян Вэй проходит один из автоматических турникетов, прикладывая персональную транспортную карту к электронному считывателю. Раздаётся короткий писк подтверждения успешной оплаты, загорается приветливый зелёный свет, створки плавно расходятся в стороны. Он размеренно шагает дальше на широкую платформу в сторону путей, ведущих в центр города.

Дорога на такси от этой отдалённой окраины Пекина до центра заняла бы минимум два полных часа непрерывной езды, а возможно, и того больше. Причина банальна и предсказуема — вечерний час пик в самом активном разгаре, люди массово едут домой после рабочего дня. Городские магистрали и проспекты превращаются в сплошные многокилометровые пробки из плотно стоящих автомобилей, движение замедляется.

Метро же, напротив, остаётся самым быстрым вариантом добраться до центра города. Во время максимальной загруженности поезда ходят с минимальным интервалом — не более двух минут между составами на самых популярных направлениях.

Из туннеля выскакивает длинный серебристый поезд из восьми вагонов. Плавно тормозит, останавливается точно напротив разметки. Двери с характерным шипением синхронно открываются. Лян Вэя подхватывает поток пассажиров, направляя к ближайшему вагону в середине состава.

Станции сменяют одна другую. Поезд останавливается, двери открываются, одни пассажиры выходят, другие заходят.

Через тридцать минут езды поезд прибывает на крупную пересадочную станцию в центральном районе города — «Гуомао». Здесь можно пересесть на другую ветку метро, которая довезёт до самого дома.

Лян Вэй выходит из вагона и отправляет До Тхи Чанг сообщение с примерным временем возвращения.

Внезапно он ощущает, как его крепко хватают под руки с двух сторон одновременно. Захват профессиональный, не вывернуться. Телефон чуть не выскальзывает из руки.

— Полиция! Стойте спокойно, не сопротивляйтесь! — раздаётся рядом с ухом мужской голос.

Лян Вэй оборачивается через плечо, пытаясь разглядеть, кто именно его схватил и что вообще происходит.

Сзади полукругом стоят не двое полицейских, а пятеро. Все одеты в тёмно-синюю форму, поверх которой зачем-то защитные жилеты. На поясах — кобуры, наручники, баллончики с газом. На головах — почему-то летние защитные шлемы, обычно их используют миграционная полиция, но не только она.

Лица серьёзные, без намёка на снисхождение.

Студент с мусорным пакетом понимает, что перед ним не обычный патруль на стандартном маршруте.

— Разойдитесь немедленно! Работает полиция! — властно выкрикивает один из правоохранителей удерживающих Лян Вэя.

Второй подхватывает:

— Уберите телефоны! Съёмка запрещена!

Толпа неохотно начинает расступаться, освобождая пространство. Впрочем, полностью расходиться никто не спешит — слишком интересное зрелище.

Двое полицейских, не ослабляя хватки, ведут Лян Вэя через платформу в сторону служебного выхода. Чёрный пакет по-прежнему крепко зажат в его правой руке.