Дед против богов: чип им в дышло!

Глава 6. Кандидат на доску почёта

Гул нарастал.

Не громко — но ровно, без пауз, как нарастает гул трансформатора, когда подают напряжение. Жуков стоял у стены пещеры, держал руку на золотой жиле и слушал. Через камень шла вибрация — едва заметная, на грани ощущения, такая, что не поймёшь сразу: это снаружи или это тебе кажется.

— Давно он так спускается? — спросил дед.

Угур показал — иногда. Не всегда. Когда надо посмотреть самому.

— Лично приезжает, — пробормотал Жуков. — Значит, серьёзно относится. Или что-то его здесь беспокоит.

[Уточнение: субъект Нинъурта — куратор серии LU-7. Аномальный нейросигнал в его секторе — прямая ответственность. Вероятная причина визита: личная проверка после сигнала тревоги.]

— В его секторе, — повторил дед. — Значит, я — его проблема. Хозяин приехал разобраться с неисправным оборудованием. Знакомо.

Он оттолкнулся от стены. Огляделся — пещера, два плоских камня, пустой глиняный сосуд, темнота в углу. Хорошее место. Жалко уходить.

— Время, — сказал Жуков. — Идём.

Угур уже стоял с бурдюками — собрался без лишних движений, пока дед думал. Молча, быстро. Жуков отметил: умеет собираться. Десять лет выработали рефлекс — когда надо уходить, уходи сразу, не жди.

Они поднялись по ступеням. В основной тоннель — осторожно, Жуков первый, высунулся, осмотрел. Пусто. Факелы горят, в дальнем конце — движение, но далеко. Тени на стенах, голоса — неразборчиво.

— Смена, — сказал Угур тихо. — Идут.

Точно — из темноты в дальнем конце тоннеля тянулась цепочка лулу. Шли молча, ровно, в одном ритме. Смена начиналась.

— Нам туда, — сказал дед.

Они вышли из бокового тоннеля — спокойно, без суеты. Жуков сразу взял темп идущих, встроился в хвост колонны. Угур — чуть сзади, в стороне, как и должен идти водонос: не в строю, но при деле.

Никто не обернулся. Никто не заметил.

Жуков шёл и думал: вот оно. Главное правило маскировки — не прятаться, а совпадать. Не надо тёмного угла и хитрого укрытия. Надо просто делать то же, что все, с той же скоростью и той же рожей. Он это знал ещё с завода — когда не хотел, чтоб начальник цеха нашёл ему лишнюю работу, двигался именно так: занят, при деле, не трогай.

[Навык «Параноидальное чутьё»: активен. Обнаружено: повышенная активность в верхней части шахты. Направление: сверху. Дистанция: уменьшается. Скорость: высокая.]

— Быстро спускается, — пробормотал дед себе под нос.

Колонна втянулась в рабочий сектор — тот самый, где вчера копали. Жуков знал здесь каждый метр теперь — жилу, где работал, трещину в потолке, место у стены, где сидел вечером. Профессиональная память: прораб запоминает объект с первого обхода.

Главное сейчас — жила.

Он выбрал место — не то, где вчера стоял, чуть левее. Там жила шла толще, сантиметров восемь в ширину, уходила вглубь породы плотным пластом. Руда богатая — это видно даже без Системы, просто глазами, просто по блеску.

Встал рядом. Почти вплотную к стене — правый бок в тридцати сантиметрах от жилы.

[Электромагнитный фон: высокий. Интерференция нейросигнала: активна. Эффективность «Антисети»: 40 % + 30 % = 70 %. Исходящий сигнал субъекта LU-7-042: подавлен на 70 %.]

— Семьдесят, — прочитал дед. — Тридцать всё равно уходит. Ладно. Тридцать — это фон, это шум. В общей массе — может, не заметит.

Он взял кирку. Ударил в породу — ровно, по слою. Пыль полетела. Кирка вошла хорошо.

[Таймер нормы: запущен. Выполнено: 0 кг / 50 кг.]

— Опять пятьдесят, — буркнул Жуков. — Ну хоть стабильность.

Он копал и слушал. Гул сверху становился ближе — теперь уже слышно было не через камень, а через воздух. Что-то двигалось по вертикальному стволу шахты вниз — плавно, без рывков, явно на каком-то механизме. Платформа, решил дед. Или лифт. Аннунаки делают для себя удобно, это понятно.

Лулу вокруг работали. Ритмично, тихо, без остановок. Никто не поднимал головы. Никто не смотрел вверх.

Один Жуков слушал.

И чувствовал — через «Параноидальное чутьё», через старый прорабский инстинкт, через что-то третье, чему нет названия — как сверху спускается что-то большое. Не надсмотрщик. Не рядовая проверка.

Хозяин.

— Ну, — сказал Иван Петрович Жуков себе тихо, не прекращая копать. — Познакомимся.

- - —

Нинъурта вошёл в тоннель с северной стороны.

Жуков засёк его периферийным зрением — не повернул головы, не замедлил ритм, просто отметил: вот он вошёл, идёт вдоль стены, один. Без свиты, без надсмотрщиков рядом. Большой начальник и без охраны. Либо очень уверен в себе, либо хочет, чтобы никто не знал, зачем пришёл.

Жуков копал и смотрел.

Нинъурта был моложе того аннунака, которого дед видел вчера. Не по виду — по движениям, по повадкам. Тот, вчерашний, ходил медленно, так ходят люди, которые давно всё видели и ничему не удивляются. Этот — иначе. Быстрее, точнее, с той энергией, которая бывает у людей, которым ещё что-то интересно. Учёный, вспомнил Жуков из плана — генный инженер. Ученик Энки.

Ростом — чуть меньше двух с половиной метров. Для аннунака, видимо, невысокий — вчерашний надзиратель был крупнее. Кожа — светлее, тоже бронзовая, но с более золотистым отливом. Одет не в доспехи — в что-то вроде плотного комбинезона, тёмного, с полосами металла на плечах и запястьях. На поясе — устройство, которое Жуков не опознал: плоское, размером с ладонь, светится слабым синим.

Сканер, решил дед. Вот чем сканирует.

[Субъект: Нинъурта. Раса: Аннунаки. Специализация: генетика, нейроинженерия. Уровень:???. Класс: Куратор серии LU. Статус: ОПАСЕН. Намерения: анализ аномалии.]

— Анализ аномалии, — повторил дед беззвучно. — Это я, значит, аномалия.

Нинъурта шёл медленно — не потому что устал, а потому что смотрел. Останавливался у каждого лулу на секунду — доставал устройство с пояса, держал рядом. Синий свет пульсировал. Убирал. Шёл дальше.

Жуков наблюдал за этой процедурой внимательно — методично, запоминая каждую деталь. Как долго держит сканер. На каком расстоянии. Как реагирует на показания — когда что-то не так, замедляется ли, меняется ли выражение.

Выражение менялось редко. Нинъурта смотрел на лулу с тем же выражением, с каким смотрят на показания приборов — внимательно, но без эмоций. Данные. Просто данные.

— Лаборант, — пробормотал дед себе. — Чистый лаборант. Не злой, не добрый. Методичный. Таких на заводе боялись больше, чем орунов — орун поорёт и забудет, а методичный найдёт всё до копейки и запишет.

Нинъурта прошёл треть тоннеля. Двигался в сторону деда — неторопливо, но неотвратимо. Жуков считал расстояние: сорок метров. Тридцать пять.

Угур появился с бурдюком воды — возник из темноты, как всегда, тихо. Пошёл по своему маршруту — от одного лулу к другому. Не смотрел на Нинъурту. Не менял темпа.

Хорошо, отметил Жуков. Правильно.

Тридцать метров.

Нинъурта остановился у парня с тёмными волосами — того самого, который вчера бил кирку поперёк слоя. Поднял сканер. Подержал дольше обычного — секунды четыре, не две. Что-то увидел. Нахмурился — едва заметно, чуть сошлись золотистые брови.

Потом — достал из кармана комбинезона маленький предмет. Тонкий, металлический, похожий на стержень. Приложил к виску парня — тот не дёрнулся, стоял смирно. Стержень мигнул синим.

Парень вернулся к работе.

Нинъурта убрал стержень. Записал что-то — в воздухе, жестом, как будто на невидимом экране. Голографический интерфейс, понял Жуков — тот же принцип, что у него в голове, только снаружи.

— Откалибровал. Подправил имплант прямо на ходу. Как программист — нашёл баг, поправил код, пошёл дальше. Живой человек — а он баг правит. Ё-моё.

Двадцать метров.

[ «Параноидальное чутьё»: активен. Объект Нинъурта — движется к вам. Дистанция: 18 метров. Поведение: систематическое сканирование. Внимание повышено.]

Жуков ударил киркой — чуть сильнее, чем нужно. Порода отошла куском. Хорошо. Работа видна, темп нормальный.

Он вдруг поймал себя на мысли: если бы Галина видела его сейчас — что бы она сказала? Наверное, то же, что говорила, когда он ругался с начальством на заводе. «Ваня, не лезь». А он лез. Всегда лез — потому что не мог иначе, потому что если видишь неправильное и молчишь, то ты уже не ты, а часть неправильного.

Пятнадцать метров.

Нинъурта поравнялся с женщиной у противоположной стены — худой, с упрямыми губами. Та, которую Система отметила зелёной точкой. Нинъурта задержался у неё чуть дольше — три секунды, четыре. Потом — стержень к виску.

Женщина не шевельнулась.

Нинъурта убрал стержень. Снова записал что-то в воздухе. Лицо — ровное, без эмоций.

Десять метров.

Жуков стоял у жилы, копал, дышал ровно.

[Электромагнитный фон: высокий. Интерференция нейросигнала: активна. Исходящий сигнал: подавлен на 70 %.]

— Тридцать процентов, — подумал дед. — Тридцать уходит. Хватит или нет — сейчас узнаем.

Пять метров.

Нинъурта остановился у соседа деда — молодого, коренастого, с широкими плечами. Поднял сканер. Синий свет. Две секунды. Убрал. Пошёл дальше.

И встал напротив Жукова.

Дед копал.

Не смотрел на него. Смотрел в стену — в жилу, в породу, в то место, где сейчас кирка. Ритм не менял. Дыхание — ровное. Руки — работают.

Внутри — тихо. Жуков давно умел делать внутри тихо, когда надо. Это тоже прорабский навык — когда директор стоит за спиной и смотрит, как ты работаешь, нельзя ни ускориться, ни замедлиться. Надо работать точно так же, как работал без него. Любое изменение — он заметит.

Нинъурта поднял сканер.

Синий свет лёг на правый бок деда — тот самый, что стоял в тридцати сантиметрах от жилы.

Пульсировал.

Раз. Два. Три.

Четыре.

Пять.

Жуков копал.

- - -

Шесть секунд.

Жуков считал — не специально, само считалось, как всегда считается что-то, когда ждёшь и не можешь ничего сделать кроме как ждать. У остальных лулу сканер держали две секунды, от силы четыре.

Шесть секунд. Шесть.

Он копал. Кирка — в породу, кирка — из породы. Копал. Рыл. Дробил. Ритм ровный, без спешки.

Снаружи посмотреть — просто лулу, просто копает. Один из сорока. Норму делает.

Внутри — Иван Петрович Жуков, семьдесят девять лет, стоит на проверке у самого страшного директора, которого видел в жизни. И этот директор — три метра ростом, с золотыми глазами, со сканером в руке, и от его решения зависит не квартальная премия, а — всё остальное.

Семь секунд.

[ «Антисеть»: активна. Входящий сигнал сканирования: обнаружен. Интенсивность: высокая. Блокировка: 70 %. Внимание: 30 % сигнала достигает центрального узла.]

— Знаю, — подумал дед. — Не пиши, отвлекаешь.

Кирка — в породу. Кусок отошёл. Золото блеснуло.

Нинъурта не убирал сканер.

Жуков это чувствовал боковым зрением — синий свет всё ещё лежал на его правом боку. И ещё чувствовал — взгляд. Не сканера, а глаз. Золотые глаза смотрели на него — не как смотрели на остальных лулу, не как на показание прибора. Иначе.

Как смотрят, когда прибор показывает что-то неожиданное и хочешь понять — это сбой или это реальность.

Восемь секунд.

— Ну, — подумал Жуков. — Ну, смотри. Смотри, золотая твоя башка. Я — лулу. Один из сорока. Стою у жилы, копаю, норму делаю. Ничего интересного.

Кирка — в породу.

— На заводе, — подумал дед, — у нас был директор. Звали Семёном Аркадьевичем. Умный мужик, въедливый. Когда обходил цех — останавливался у станков дольше обычного. Мастера его боялись — думали, что-то заметил, сейчас начнётся. А он просто думал. Просто стоял и думал. Потом уходил — и ничего. А потом — через неделю, через две — вдруг находил то, о чём думал тогда, у станка.

Вот такой директор.

Девять секунд.

Нинъурта сделал шаг ближе.

Жуков почувствовал это ощущением. Что-то большое стоит рядом — очень близко рядом, метр, может, полтора. Тепло от него, что ли. Или — поле какое-то, аннунакское, которое давит на нейроимплант.

[Входящий сигнал: интенсивность увеличена. Попытка углублённого сканирования. Блокировка: 70 %. Прорыв: 30 %. Внимание — данные об аномальном интеллекте могут быть переданы.]

Дед ударил киркой — чуть сильнее, намеренно. Кусок породы отлетел, задел ногу. Жуков остановился — поставил кирку, нагнулся, поднял кусок, бросил в корзину. Медленно, аккуратно. Хозяйственно.

Не от боли остановился. Просто — надо было что-то сделать. Прервать ритм естественно, без причины, как прерывают рабочий, которому попал камень в ногу.

И при этом — сдвинулся на полшага к жиле. Правым плечом почти коснулся породы.

[Электромагнитный фон: максимальный. Интерференция: критическая. Эффективность «Антисети»: 70 % + 15 % = 85 %. Исходящий сигнал: подавлен на 85 %.]

Пятнадцать процентов уходит, подумал Жуков. Это уже шум. Это уже просто фон.

Он выпрямился. Взял кирку. Продолжил работу.

Нинъурта стоял.

Жуков чувствовал его взгляд — тяжёлый, внимательный, тот самый взгляд учёного у прибора, который показывает не то, что должен. Синий свет сканера пульсировал.

Внутренний монолог деда был короткий и ёмкий.

«Спокойно, Жуков. Ты — кирка. Ты — порода. Ты — корзина с рудой. Ты — один из них. Ничего интересного. Смотри, золотая башка, смотри — и иди дальше. Тебе ещё тридцать человек проверять. Некогда стоять над каждой киркой».

Кирка — в породу.

Пауза.

Нинъурта произнёс что-то — тихо, себе под нос. Не команду, не вопрос. Что-то, что говорят, когда думают вслух и не рассчитывают на ответ.

Жуков понял слова — имплант переводил всё автоматически. Нинъурта сказал:

— Странный фон. Жила даёт помехи. Или…

Замолчал.

Жуков копал. Не ускорился. Не замедлился. Кирка — в породу. Из породы. В породу. Из породы.

Нинъурта убрал сканер.

Сделал шаг в сторону — к следующему лулу. Поднял устройство. Синий свет. Две секунды. Убрал.

Дед смотрел в стену перед собой и медленно, осторожно — чтобы не было видно — выдохнул.

— Жуков, — подумал он. — Жуков, ты везучий. Или жила везучая. Спасибо жиле. Жила — хорошая. Жила — друг. Если выберется отсюда живым, Жуков лично напишет жиле благодарственное письмо. Повесит на доску почёта.

[Сканирование завершено. Данные переданы в центральный узел: минимальный фон, без аномалий. Статус субъекта LU-7-042 в базе Нинъурты: нейтральный.]

— Нейтральный, — прочитал дед. — Из беглого — в нейтральный. За одно утро. Рекорд.

Нинъурта продолжал обход — методично, без спешки. Остановился у парня с тёмными волосами снова — тот, которому вчера калибровали имплант. Подержал сканер дольше.

Жуков наблюдал краем глаза.

Нинъурта нахмурился — по-настоящему, заметно. Поднял стержень — приложил к виску парня. Тот вздрогнул — чуть, едва заметно. Стержень мигнул синим дважды.

Парень выпрямился. Продолжил копать.

Нинъурта смотрел на него ещё секунду. Потом — тихо, снова себе под нос — сказал:

— Серия нестабильна. Энлиль прав в одном — что-то не так с этой партией.

И пошёл дальше.

Жуков стоял у жилы и думал. Нинъурта сказал «что-то не так» — но интонация была не злая и не испуганная. Заинтересованная. Как говорит учёный, который обнаружил неожиданный результат и ещё не решил, что с ним делать.

Это — не хорошо и не плохо, решил дед. Это — сложно. Злого проще понять. Заинтересованного — труднее.

— Ладно, — подумал Жуков. — Ладно. Ушёл пока — и хорошо. Думаем дальше.

Кирка — в породу.

[Выполнено: 8 кг / 50 кг. Таймер: 5:44:17.]

— Восемь килограммов, — прочитал дед. — Пока разбирался с проверкой — восемь килограммов набежало. Ну хоть что-то полезное вышло из этого утра.

Он снова занёс кирку для удара — и на секунду замер.

Что-то было не так. Всплыло сообщение.

[ «Параноидальное чутьё»: активен. Объект Нинъурта — позиция: северный конец тоннеля. Дистанция: 34 метра. Поведение: статичное наблюдение. Внимание направлено: на данный сектор.]

— Тридцать четыре метра, — подумал Жуков. — Не ушёл, значит. Встал и смотрит. Ждёт. Ну, смотри. Посмотрим, кто кого перестоит.

Плюнул и замахал киркой дальше.