Чужая невеста для Снежного Волка (СИ)

16 Горючий ключ

По заснеженному лесу бежали волк и рысь.

Крупный, почти чёрный зверь стремительно догонял грациозную дикую кошку, их разделяло не больше нескольких прыжков. Волк был быстрее, но рысь проворнее. И всё-таки у неё не было ни шанса удрать от преследователя.

Спасаться по зимнему лесу от погони даже для зверя дело трудное…

Весна уже вступала в свои права, пусть ещё очень робко, пугливо, но с каждым днём её дыхание всё явственнее ощущалось в воздухе. Уже появилась первая грязь на трактах, уже наполняли талые воды глубокие овраги, уже трещал нетерпеливо лёд, спеша освободить от плена тёмные вены рек, уже пробуждались от затянувшегося сна вековые деревья.

Но здесь, в самой чаще ласа, снег ещё оставался по-зимнему рыхлым, пушистым, и оба зверя вязли в глубоких сугробах, проваливались по самое брюхо. Однако никто не желал сдаваться, погоня продолжалась…

Ещё один стремительный рывок, и волк догнал пушистую бегунью, подмял под себя. Рысь мявкнула пронзительно, возмущённо, забарахталась вырываясь. Но чёрный хищник лишь сильнее вдавил её в снег.

Если бы сейчас кто-то видел со стороны то, что происходило, случайный свидетель наверняка бы посочувствовал бедной кошке — у неё явно не было ни шанса против клыков могучего волчары. Но, к счастью, очевидцам в лесу взяться было неоткуда, и некому было удивиться чудной картине.

Вместо того чтобы вонзить свои острые зубы в горло рыси, волк лишь слегка прикусил украшенное изящной кисточкой ушко, а потом и вовсе лизнул умилительную кошачью мордаху.

Рысь тоже не пустила в ход свои коготки, да и вырываться больше не пыталась. Прильнув к мощной волчьей груди, кошка потёрлась ласково, зарываясь в густую тёмную шерсть, а потом принялась старательно вылизывать блестящий чёрный нос.

А ещё через мгновение в снегу, вместо диких зверей, барахталась растрёпанная хохочущая парочка. Светловолосый молодец и красавица с богатыми тёмными косами и ярким румянцем на щеках.

Казалось, их совсем не смущало то, что лежат, зарывшись в холодный сырой снег. Они его вовсе не замечали…

Беззаботный смех оборвался, и оборвался надолго, когда встретились их губы. От жарких поцелуев весна наверняка должна была прийти быстрее, чем ей полагалось.

Но тут с ближайшей ветки, потревоженной лёгким ветерком или птицей, сорвалась приличная такая снежная «шапка» и осыпалась прямо на головы влюблённых, слегка остудив их пламенную страсть.

Встряхнув волосами, они захохотали снова, смахивая коварные снежинки с локонов друг друга. После чего мужчина наконец-то поднялся и протянул руку спутнице.

— Всё, Хельга, вставай! А то мы так до Горючего ключа не доберёмся сегодня…

Хельга-Ольга

С того злополучного утра, когда меня, можно сказать, похитили из собственной опочивальни, минул уже месяц.

И всё это время жизнь била ключом… К счастью, теперь не по голове.

Во-первых, Аррден быстро шёл на поправку. Ему уже почти не досаждала рана от стрелы, а все прочие ссадины и кровоподтеки давно сошли и затянулись.

На мою непомерную опеку и заботу любимый только посмеивался — мол, на нас, волках, всё заживает мигом, зря так переживаешь… Но потом неизменно улыбался очень нежно и благодарно и целовал так, что я забывала все тревоги.

Он прекрасно понимал, откуда взялось моё беспокойство о его здоровье, ведь и сам меня опекал теперь так, будто я хрустальная антикварная ваза. Мы едва не потеряли друг друга, и это, разумеется, отразилось на наших отношениях.

Мне теперь и на минуту не хотелось расставаться с моим ярлом. Да и ему тоже.

Порой приходилось, конечно. Но везде, где это только было допустимо, я находилась рядом с любимым.

Наша связь стала ещё крепче. Не осталось ни капли сомнений — в нас с Ардом сбылась та самая легенда о Предначертанных. Похоже, моя душа настолько хотела быть с ним, что даже иная реальность не смогла её удержать на расстоянии.

Благодаря этой незримой нити, связавшей наши души, мой Снежный Волк и смог меня спасти: уловил, что со мной стряслась беда, а потом отыскал, куда меня увез Ольвейг.

Когда я спросила, как у него получилось, Ард пожал плечами и смущённо выдал: «Я просто чувствовал, где ты. Словно меня кто-то вёл по твоему следу».

После нашего триумфального возвращения, вся столица не меньше недели стояла на ушах.

Ещё бы! Заговор — это серьёзно.

Аррден, Ильд и верные ярлу люди тщательно разбирались в том, что случилось. Выискивали возможных союзников Ольвейга в княжеском замке и за его пределами.

Но, похоже, мы действительно избавились от главного зла. И теперь можно было жить спокойно — как говорится, долго и счастливо.

Правда, дабы не повторять прежних ошибок, ярл-князь теперь серьёзнее относился к вопросам охраны и чужакам в стенах его резиденции. Пусть угроза миновала, и заговорщики были разоблачены, но всё-таки Аррден берег меня как зеницу ока, не оставлял без присмотра.

Да и опочивальня у нас теперь была одна на двоих. Дабы больше никто меня не умыкнул из собственных покоев…

Кстати, телохранители из дружины Ильда, которые в то недоброе утро должны были охранять мою драгоценную персону, к величайшему счастью, остались живы. Похитители их не убили. Только убрали с глаз долой, очень ловко, без шума.

Правда, ребята всё-таки пострадали, без ранений не обошлось, но они уже тоже встали на ноги и вернулись на свой пост. Мы с ними, как ни странно, на почве всех этих неприятностей даже подружились.

А уж Ильд для меня теперь стал дороже всех на свете. За исключением Арда, разумеется. Сказала бы, что люблю его как брата, но Лис больше потянет на роль заботливого отца, ведь он даровал вторую жизнь и мне, и моему любимому. Если бы не Рыжик, всё могло закончиться трагедией. И наверняка бы так и закончилось.

Знаете, что ужасно? Те странные фразы, которыми перекинулись Ард и Лис после смерти Ольвейга… Оказалось, что по местным законам всё так и есть…

Ильда ждало страшное наказание. Даже за покушение на особу княжеских кровей в Зимени полагалась смертная казнь, а уж за убийство… Никто бы оправданий Лиса слушать не стал.

Даже Аррден, который, вроде как, выступал тут в качестве последней судебной инстанции, не смог бы оправдать друга. Против них могла подняться вся общественность.

Аррден всерьёз задумался о том, что надо как-то аккуратненько, потихонечку, законы в Зимени менять. Но пока они ещё были, и жить приходилось по ним.

Вот если погибал простой смертный, там разбирались, выясняли. Виновник мог даже деньгами откупиться от наказания, если у него причины были серьёзные для убийства. Но в случае с князьями — такое не прощалось простолюдинам.

А вот ярл-князю прощалось и не такое. Тем более что Ольвейг первый начал. Это ведь он покушался, он заговоры плёл, он меня похитил, он брата своего убить пытался…

Словом, Аррден всё взял на себя. Заявил, что это он снёс голову мерзавцу Ольву. Защищался и убил.

Да, оружием Лиса, но… вот так получилось. Что под руку подвернулось, некогда было думать.

Ему поверили, ведь я это подтвердила, и глазом не моргнув. Ильд и вовсе промолчал благодарно и смущённо, лишь кивнул согласно. А других свидетелей, к счастью, не нашлось.

И это было хорошо. Это было справедливо. Ильд имел полное право. К тому же, он нас спас.

Так что… никаких казней! Пусть живёт Лис Рыжий, пусть радуется новой весне, пусть… У него же ещё столько планов на будущее!

И Мала ждёт. Нельзя заставлять девочку так долго ждать.

Пора уже и свадьбу справлять.

Вторую за месяц.

Да, да, вторую! Ведь после того, как всё немного улеглось, мы с Аррденом устроили-таки настоящую свадьбу — официальную, торжественную, с гостями, пиром, нарядами.

Ритуальной церемонии уже не требовалось, а вот объявить подданным, что у ярл-князя наконец-то появилась супруга — это нужно было сделать обязательно.

Я блистала на пиру в том самом золотом пафосном платье и очелье с драгоценными камнями — Аррден сделал свадебный подарок. Но в нынешней обстановке мне уже не казалось, что всё это слишком вычурно и помпезно.

Я же теперь княгиня, а не менеджер по продажам — надо привыкать к новой должности.

Это в Снежном Замке можно забыть на время о том, кто мы в чужих глазах, и просто стать на время Ардом и Олей, влюблёнными взаимно, до безумия, до дрожи, нашедшими друг друга сквозь время и пространство.

Туда, в любимый Снежный Замок, мы и сбежали через пару недель — решили, что заслужили небольшой медовый месяц. Аррден сослался на то, что ему нужно от ран восстановиться, и всё такое.

Да и вообще, нам пора было вплотную заняться очень важной государственной задачей — ярл-князю ведь наследники нужны… А это, знаете ли, дело серьёзное!

Я очень надеялась, что у нас с этим всё получится. Пожалуй, впервые в жизни, я хотела ребёнка. Очень сильно хотела, с замиранием сердца прислушивалась к себе, надеясь уловить первые изменения в организме.

Там, в прошлой жизни, всегда было «не время», «не место», находились какие-то препятствия — учёба, работа, суматоха, кризис, ипотека, и что-то ещё… совершенно глупое и несущественное, как я понимала теперь.

Просто рядом со мной был не тот мужчина… В глубине души я не хотела быть матерью его детей.

Теперь же всё иначе.

Когда Аррден, целуя меня в живот, тихо спрашивал: «Подаришь мне сына, желанная моя? Или доченьку?», я без тени сомнения с улыбкой отвечала: «Обязательно, и сыночка, и дочу».

А потом… была тихая свадьба Ильда и Малы. Я смотрела на них, стирая слёзы умиления, и не узнавала эту славную парочку. Они всегда, конечно, были хороши, но в огненном кругу от них невозможно было отвести глаз.

Мала — скромная, простая, самая обычная девчонка — просто расцвела рядом с могучим рыжим красавцем, она сейчас казалась такой изящной, хрупкой, нежной и женственной. А язвительный насмешник Лис рядом с ней робел и смущался, как мальчишка, и смотрел на свою невесту с таким благоговением, что у меня слёзы на глаза наворачивались.

Я была так счастлива за них!

И за себя я тоже была счастлива! Безбрежно, бессовестно, невообразимо счастлива!

Словно читая в очередной раз мои мысли, Аррден взял меня за руку, поднёс к губам, поцеловал каждый пальчик.

Сколько же трепетной нежности в этом суровом мужчине, и сколько огня, о котором знаю только я! Подумать только, а ведь поначалу он казался мне глыбой льда и надменным гусем!

Всё изменилось. Так стремительно, удивительно, порой даже пугающе. Но страхи быстро отступали, ведь рядом со мной был самый любимый, самый надёжный и самый любящий мужчина в мире. Или даже в двух мирах.

Порой я, конечно, вспоминала свою прежнюю жизнь — скучала по моим родным, очень скучала! Но понимала, что если бы всё случилось не спонтанно, и мне нужно было бы сделать свой выбор осознанно, я бы всё равно выбрала эту зимнюю сказку и моего Снежного Волка.

Так что… жаль, что не смогу сказать спасибо тому доброму Дедушке Морозу, волшебной Красной Шапочке и даже Юльке и её тирану Серёже, из-за которых я заблудилась в ночном парке и угодила в буран.

Кстати, в сердце моём жила надежда, что там, в далёком мире, где я появилась на свет, у моих родных всё тоже относительно хорошо…

Спросите, почему я так думаю? Просто мне снова приснился странный сон…

Похоже, здесь вещие сновидения стали моими постоянными спутниками. Но я ничего не имею против. Вещие сны — штука полезная.

В этот раз, мне приснилась моя старая квартира. Я бродила по ней, с лёгкой ностальгией разглядывая свои вещи, при этом понимая, что по-настоящему совсем не скучаю по этому месту. И вот это всё, что меня когда-то окружало, уже совсем меня не держит.

— Ну, здравствуй, тезка! — раздалось за спиной.

Я обернулась и изумлённо уставилась на девушку, как две капли похожую на меня саму.

— Хельга? — удивлённо выдала я.

— А кто же ещё! — усмехнулась та.

Княжна в китайской футболке с надписью «Never give up![1]» смотрелась, конечно, забавно. Но мне было не до улыбок. Я надеялась, что Хельга прояснит хоть что-то, даст разгадку к тому, что с нами произошло.

— Так ты жива?

— Как видишь, — усмехнулась снова моя тёзка. — Правда, чуть не околела в сугробе в ту ночь. Хорошо, что дворник нашёл и скорую помощь вызвал. Так что… я жива и относительно здорова. Правда, одним странным недугом страдаю… Амнезия называется, — она уже откровенно посмеивалась. — Представляешь, ничего не помню про себя, всё мне в новинку, будто дитя малое. Сначала я, конечно, чуть умом не тронулась, — она вздохнула, согнав с лица показную радость. — Ничего понять не могла, где я, что такое… А потом ничего, взяла себя в руки. Учусь понемногу жить заново…

— Тяжело? — сочувственно вздохнула я.

— Да, очень, — честно призналась княжна. — Тут всё другое, не как у нас. Ну, ничего, справляюсь. Зато как интересно! Разве это на мою прежнюю скучную жизнь похоже? Один интернет чего стоит! А ещё ко мне мама приехала — помогать, ухаживать, пока я в себя прихожу… Представляешь? — счастливо заявила она. — У меня же мамы не было, умерла, когда меня рожала. А теперь есть! Она такая хорошая, она…

Хельга вдруг сбилась, покраснела.

А я подумала о том, что мама у меня, и правда, самая чудесная. Пусть она далеко от меня была все эти годы и почти не касалась моей жизни, но вот, едва пришла беда, и она всё кинула, и прилетела, и не бросила свою дочку в одиночестве. Как здорово, что Хельга в моё тело попала — значит, я не умерла для родителей. А уж с амнезией как-нибудь справятся…

— Прости, я понимаю, что это твоя мать, а не моя… Но я так рада, что она у меня теперь есть! А ещё… я тут с парнем познакомилась, пока в больнице лежала, он меня теперь иногда в кафе приглашает, по городу гуляем… Тут так красиво, и еда такая странная, но вкусная, и он… Ну, он совсем другой… У нас, там, таких не бывает…

— У вас, там, есть намного лучше… — нежно улыбнулась я. — Знаешь, а я замуж вышла…

— За Ольвейга… — понимающе кивнула Хельга.

— Нет, за Аррдена, — я рассмеялась, глядя на её изумлённое лицо. — Прости, не по сердцу мне твой жених оказался.

Про печальную участь Ольва я говорить не стала — зачем это Хельге.

— Да и ладно! — махнула рукой ярла Огненного Замка. — Главное, чтобы ты счастлива была.

— Я счастлива, — честно призналась я. — Совсем не хочу обратно!

— И я счастлива. И я не хочу, — призналась Хельга.

— Тогда… давай обнимемся, и я обратно пойду! — предложила я, делая шаг навстречу.

Тонкие руки обхватили мои плечи, и так тепло стало на душе.

— Маму за меня поцелуй! — велела я на прощание, словно просила не саму себя, а родную сестру.

— Хорошо, — кивнула Хельга, теперь уже Ольга Дмитриевна Князева. — Ты заглядывай ещё! Я тебе расскажу, что тут и как, и про маму с папой тоже… Ну и там, про мои Огненные Земли не забывай!

— Ладно, — кивнула я.

И проснулась в своей постели. Вернее, в нашей с Аррденом.

Прижалась к любимому мужскому плечу, носом ткнулась в шею и безмятежно уснула, теперь уже без сновидений.

Аррден

На Горючий ключ сводить Олю мне хотелось уже очень давно.

Она умеет видеть и ценить красивое, а уж это место даже у такого как я, закостеневшего от жизни, восторг вызывало. Впрочем, рядом с ней и я стал не по годам мягок и впечатлителен, словно лет на десять помолодел.

Я был уверен, что моей любимой Рыське на Горючем ключе понравится. О, как же мне хотелось видеть её лицо в этот миг: наблюдать, подмечать, наслаждаться тем, как взлетают тёмные крылья бровей, как распахиваются восторженно зелёные, как летний луг, очи, как появляются на румяных щёчках те самые колдовские ямочки, что свели меня с ума.

Ах, эта улыбка, за которую я бы отдал всё, что угодно!

Я, собственно, и отдал. Зимень отдал — княжество, которое собирал по крупицам, кровью чужой оплаченное, годами войны.

Порой мне совестно, когда об этом думаю. Знали бы мои люди, что я сделал… Может, и не захотели бы, чтоб я дальше княжил.

Но тогда иного выхода я не видел. На что мне власть, на что земля, если бы я не смог самую родную, самую любимую уберечь?

Хельга порой тоже вспоминает тот проклятый день и прощения просит.

Вот же глупенькая! Раз за разом говорю, что я ради неё и жизни не пожалею, что там престол ярл-князя. А она, вроде, и верит… да потом снова вздыхает.

Но это ничего, всё пройдёт, всё забудется.

За этот месяц она много пережила. Но больше я никому не позволю её обидеть, беречь буду пуще собственного сердца.

Сердце я, впрочем, добровольно отдал ей, моей Оле, моей Хельге, красе ненаглядной.

А вот её… никому никогда не отдам!

Хорошо, что мы снова здесь, в Снежном Замке. Тут я дома, и счастлив, что для Оли это место теперь тоже стало родным. Я вижу, что она не просто угодить мне хочет, она искренне полюбила эти земли. Такое сразу видно.

Даже люди мои подмечают за ней это, и им такое тоже по душе. Вроде, из чужих земель я княгиню взял, а она будто своя, родная.

С Ильдом они и вовсе спелись. Впору ревновать!

Шучу, конечно… Про ревность.

А про то, что спелись — всё так и есть.

Ах, Ильд… Отчего братьев нельзя выбирать, как друзей и соратников? Как бы я хотел, чтобы он был моим кровным братом, а не…

Нельзя, наверное, так думать и говорить, но о смерти Ольвейга я не жалею. Даже на миг единый сочувствия в душе не появилось, когда на него мёртвого смотрел.

Он для меня умер, когда предал, когда на меня и женщину мою руку поднял.

А Ильду я благодарен буду до конца моих дней, ведь он меня от этого паршивца избавил, взял его кровь на себя, меня от нарушения клятвы уберёг.

Я даже наградить Лиса хотел — пожаловать его княжеским титулом и земли Ольвейга отдать. Он там вырос, его бы приняли, хоть и не Волк.

А этот плут только рыжей головой покачал — мол, ну, ты чего княже, какой из меня ярл, я так, вояка!

С этим я бы поспорил. Ума Ильду не занимать, как и проницательности, и смекалки. Да и с людьми он ладить умеет.

Но, если уж не кривить душой, я его ответу только порадовался. Терять такого форинга, как Лис, мне совсем не хотелось. Не представляю, чтобы его не было рядом. Это ж опора, поддержка, надёжно прикрытая спина.

Потому я рад, что он остался со мной, а награду иную стребовал.

Я ему княжий титул и земли предложил, а он мне в ответ:

— Лучше Малу мне отдай, княже! Дозволь нам пожениться.

Ещё месяц-другой назад я бы над ним посмеялся, а теперь лишь поздравил и счастья пожелал. Думаю, отец Малы такого жениха непременно одобрил бы. Так что я свою подопечную в надёжные руки передал.

Теперь я и сам знаю, как важно, чтобы рядом с мужчиной была его женщина. Никто и ничто любимую не заменит.

Порой мне чудится, что много лет я был слеп — лишь теперь белый свет увидел, все краски его рассмотрел. Словно солнце средь туч проглянуло, когда в мой дом и в мою жизнь Оля пришла.

Дивная моя, нежная, знойная! Никто с ней не сравнится, никто больше мне не нужен.

И вот мы снова здесь, в Снежном Замке. Вроде как, повод нашёлся хороший — свадьба Ильда и Малы, но мы бы и без этого предлог нашли из столицы сбежать.

Я, конечно, ярл-князь, но ведь, кроме того, ещё и влюблённый мужчина, у которого молодая красавица-жена, мне её баловать хочется, любить хочется, смех её слышать.

А любовь ищет тишины и уединения.

Вот и бегаю теперь, как юный отрок, по лесу, в догонялки играю со своей Рыськой.

И до чего же мне это нравится!

Мы выскочили на крутой склон и застыли. Восхищение я умудрился разглядеть даже на мордочке рыси. Её жёлто-зелёные глаза засияли как два солнышка. Ещё бы…

У меня тоже дух захватило от красоты.

Внизу в большой котловине, перетекая друг в друга, чернели в белёсом тумане чаши Горючего ключа. Их было несколько. Над каждым вился густой влажный пар.

Берега утопали в кружевных узорах, будто сама зима купалась в этих источниках и забыла на берегу свою меховую белоснежную шубку.

Самый горячий ключ бил у скалы, покрытой искрящейся бахромой инея. Дальше бурлящие воды смешивались с холодными родниковыми. И вот в эти купальни уже можно было входить без страха ошпариться.

Сюда я и надеялся заманить мою отважную Хелю.

Вниз мы сбежали в облике зверей. И лишь у самой кромки воды, забравшись на огромный плоский валун, сухой и тёплый, я перекинулся обратно в человека, и любимая последовала моему примеру.

— Ну? Что скажешь?

— Ард! — восхищённо прошептала Оля. — Сказочная красота! Волшебное место. Как я рада, что ты меня сюда позвал!

— Погоди, это ещё не всё! — заверил я, уже скинув сапоги и рубаху и взявшись за пояс. — Летом сюда приезжают со всех окрестных земель, а зимой, пока здесь никого… всё это принадлежит только нам с тобой. Раздевайся скорее!

Она обернулась, растерянно скользнула взором по моему телу, и мне захотелось немедленно сорвать с неё все эти лишние сейчас одежды. Только моя Хеля умела смотреть так — одновременно и стыдливо, и так обжигающе-призывно, что я мгновенно терял голову.

Она принялась раздеваться нарочито медленно, и я малодушно сбежал от этой пытки в ближайший пруд. Зашёл в тёплую пузырящуюся воду, пощупал ногами дно.

Что ж, меня всё устроило. Значит, можно звать сюда и мою красавицу.

Тут и она сама проступила из облака тумана. Нагая, совершенная от макушки до пяточек.

На пару мгновений я застыл, позабыв обо всём на свете, разглядывая каждый плавный изгиб — изящную шею, хрупкие ключицы, молочно-белые упругие холмики с тёмными ягодками на вершинах, длинные стройные ноги, манящие бёдра…

Я мгновенно оказался рядом, протянул руки, и она смело шагнула с берега в мои объятия.

В воде её кожа казалась лилейно-белой. И не думать о её сладостном снежно-нежном теле никак не получалось.

И всё-таки я честно, как и обещал, провёл по всем купальням Горючего ключа, рассказывая о том, какие это целебные воды, поддерживая, чтобы она случайно не оступилась и не ударилась. Хеля смеялась, пробовала забраться в каждый пруд, разумеется, кроме самого первого, где только раков варить.

От тёплой воды она раскраснелась, глаза блестели как изумруды, влажные косы кудрявились.

Я смотрел на неё и думал, за что Великие даровали мне такое счастье, чем я заслужил лучшую женщину Зимени? Да и не только Зимени, если вспомнить, откуда она явилась.

Но долго смотреть не вышло, слишком уж соблазнительно-хороша была моя ярла Ольга.

Мы вернулись в первую купальню, где вода была приятно тёплой, а не горячей.

Оля хотела уже выбраться на плоский камень, где мы оставили одежду. Но я поймал её раньше, чем она успела сбежать, развернул и задохнулся на миг, когда она в предвкушении облизнула губы.

— Иди ко мне, чудо моё… зеленоглазое! — прохрипел я, с трудом справляясь с голосом. — Наваждение моё… любимая моя…

Второй раз звать не пришлось.

Руки Хельги обвили мою шею, губы обожги губы, она смело шагнула ко мне, прижимаясь упругим юным телом. И на время мы забыли, что в этом мире существует хоть что-то, кроме нас и нашей любви.

[1] Никогда не сдавайся! (англ.)