Чернозимье

Глава 9

После того, как мы миновали «Туманную заводь», потянулись земли уже почти совершенно заброшенные. Людей мы здесь встретили лишь однажды: семья оборванных беженцев с совершенно безумными глазами повалилась нам в ноги, умоляя спасти от этого ужаса и взять с собой. Я попросил одного из людей Макса сопроводить их на юг, к ближайшему городу.

То тут, то там в канавах виднелись мертвые тела. Некоторые из этих людей, видимо, умерли в пути от голода, болезней и усталости, но у других виднелись страшные рваные раны, которые едва ли могло оставить человеческое оружие. Здесь уже орудовала нежить, и нужно было держать ухо востро.

На ночлег мы остановились прямо в лесу, в сторону от дороги, в ложбине между холмами. Огонь здесь разжигать было уже нельзя, так что люди, за исключением дозорных, просто сгрудились на поляне, переговариваясь вполголоса и устраиваясь на расстеленных на земле плащах.

Макс отправился проверять караулы. Ксай почти мгновенно уснула, завернувшись в теплый плащ и привалившись к стволу дерева. Мы остались рядом с Кирой, которая сидела на кожаном тюке, сложив пальцы замок, и то и дело сомнамбулически закатывая глаза: не то тоже проваливалась в сон, не то пребывала мысленно где-то далеко отсюда.

— Все в порядке? — спросил я ее. — Никого поблизости?

— Кажется, нет… — неуверенно проговорила она, не открывая глаз. — Что-то словно клубится на самом краю поля зрения, что-то темное. Но я не могу рассмотреть. Вроде бы, можно не опасаться.

Мы помолчали еще несколько минут. Всхрапывали в темноте лошади, то и дело вздыхал и чесался кто-нибудь из Максовых людей. Наконец, Кира открыла глаза и устала потерла лоб тонкими пальцами.

— Почему Ксай скрывает, что может обращаться в дракона? — спросила она. — То, что среди нас есть такой человек, могло бы сильно воодушевить войска.

— Лучше не воодушевлять их таким образом, — ответил я. — Мы с Ксай это обсуждали. Видишь ли, ее способности могут быть блокированы Ником. Как и мои. Мы не сможем рассчитывать на это в главной битве. И если солдаты будут верить в то, что их спасет дракон, а он при этом не появится…

— Да, пожалуй, ты прав, — протянула Кира. — Вера — очень сильная штука. Но очень хрупкая.

Снова повисло молчание.

— Знаешь, Рома, мне очень жаль, что все так вышло, — сказала вдруг Кира шепотом, протянув руку и накрыв мои пальцы своими, отчего я вздрогнул. — Все, наверное, могло быть иначе, а мы были бы вместе.

— Все было бы иначе, не появись кто-то получше меня? — спросил я.

— Не говори так, — ответила Кира. Ее голос мгновенно утратил мягкость. — Тебя не возвращали с того света, и ты не знаешь, что это такое. И ты не видел перед собой человека, который точно будет спасителем для тебя и для всех. Так, чтобы ты знал об этом заранее.

— Не видел, — ответил я, вздохнув. — По-моему, вообще приятнее жить, когда не знаешь точно, что будет.

— Ты не представляешь, насколько, — Кира вздохнула.

Мы снова замолчали.

— Иди ко мне, — сказала она вдруг негромко, чуть приоткрыв полы мехового плаща. — Ты ведь хотел бы узнать, как все могло бы быть при других обстоятельствах. И… я тоже хотела бы.

Я сглотнул, почувствовав дрожь в руках.

— Давай лучше спать, — произнес я с трудом, каким-то не своим, словно охрипшим голосом. — Я не виню тебя, если тебе есть до этого дело. Просто когда-то мне показалось, что тебе нужен именно я. Нужен также сильно, как ты нужна мне. А потом оказалось, что тебе нужен был спаситель, и теперь это его светлость, а когда-то был я, а до меня еще какой-то Антон, сгинувший на Чернолесском тракте…

— Все не так, — твердо ответила Кира, вспыхнув и плотно закутавшись в плащ. — Ну, или просто намного сложнее.

Я пожал плечами. Я буквально кожей почувствовал исходящую от нее ауру смущения и разочарования. Больше она в этот вечер не сказала ни слова.

В центре небольшой деревушки, расположившейся на перекрестке дорог, нам повстречалась одетая в холстинную рубашонку девочка лет семи. Ксай спешилась и попробовала подозвать ребенка и поговорить с ним, но девочка ничего ей не отвечала, только пятилась назад и таращила испуганно огромные синие глаза.

— Ты откуда? Где твои родители? — пыталась Ксай завязать хоть какой-то разговор. Однако та лишь мотала головой, то и дело отбегая от нас. А затем и вовсе бросилась бежать по дороге к одному из домов с забитыми досками окнами, но наполовину выломанной дверью, после чего ловко юркнула в небольшое окошко — кажется, обитатели дома уже какое-то время пользовались этим проходом, чтобы не открывать лишний раз дверь.

Мы двинулись за девочкой следом — здесь могли быть еще выжившие, нуждающиеся в помощи. Но едва мы подошли поближе, стало ясно, что помогать тут, кроме нее, некому.

За домом стояла повозка, нагруженная до половины дешевым скарбом: мешки, ржавые инструменты, грубый холст. Похоже, жители дома собирались бежать на юг — да так и не собрались. То, что от них осталось, было разбросано по всему двору и выглядело просто чудовищно. И этот запах, пропитавший все вокруг…

Кира прижала к лицу платок и отвернулась, сделав несколько шагов назад. Ксай держалась спокойнее, но тоже побледнела.

Девочка высунулась наполовину из своего убежища и уставилась на нас.

— Ты отсюда? — спросил ее Макс. — Это были твои родные?

Девочка помотала головой.

— А где они тогда? Откуда ты?

Все еще ничего не говоря, девочка выпорхнула из дыры в стене и, сделав нам приглашающий жест, бросилась бегом дальше по дороге, которая взбиралась на крутой холм. Бежала она удивительно быстро. Кажется, даже слишком быстро — не будь у меня Джипа я, наверное, и не угнался бы за ней. Я успел подумать, что именно это умение, должно быть, и спасало ее до сих пор.

Взобравшись на вершину холма, девочка остановилась, обратив взор куда-то по ту его сторона, и я, догнав ее, тоже остановил своего скакуна, сразу поняв, где ее семья. За холмом вдали уже виднелся Кирхайм.

Зрелище было по-своему завораживающее. Вероятно, еще пару дней назад город полыхал, но сейчас все, что могло гореть, уже выгорело, и над городскими стенами висело густое облако черного дыма, слишком плотное и тяжелое, чтобы ветер мог быстро развеять его.

В стенах тут и там виднелись проломы и трещины, кое-где залатанные свежей кладкой. Чувствовалось, что город сопротивлялся долго и отчаянно. Но сопротивление это было сломлено.

За крепостными стенами виднелся высокий шпиль — кажется, когда-то это был знаменитый Кирхаймский собор Мученика Игнатия. Не знаю, чем он стал теперь, но устремленная в небеса каменная игла светилась зеленоватым опалесцирующим светом, и по ней то и дело пробегали световые волны. Мне сразу вспомнилась пирамида Урда — кажется, здесь хотели возвести нечто подобное.

Войск на крепостной стене не было. То и дело на ней появлялся движущийся силуэт, но ничего человеческого в нем не было — чаще всего это были баргесты или другая мелкая нежить.

А еще были головы. Ими был увенчан каждый из мелких зубцов крепостной стены. Мужские, женские, детские. Я отвел глаза, проглотив ком в горле. Мне не хотелось даже думать о том, что здесь творилось, и что это сделали такие же люди из моего мира, как я. Обыкновенные, в чем-то даже неплохие — с которыми я спокойно общался и делил хлеб.

Что же Ник сделал со всеми вами? Или Ник тут ни при чем, а просто каждый из нас способен превратиться в монстра, если поверит в то, что так нужно и правильно?

Я помотал головой и отвел взгляд.

— Уходим, — тихо сказал я ребятам, тоже бледным и обескураженным. — Нечего здесь больше делать. Нужно сообщить остальным, пока не поздно.

— Собственно, уже поздно, — раздался голос за моей спиной, и я обернулся, выхватив из-за пояса крикет.

Напротив нас, ближе к подножию холма стоял Андрей — на сей раз не в черном плаще, а в плотной кожаной куртке из XXI века и джинсах.

За спиной Андрея из черных деревенских домов постепенно выползали мертвяки самых разных форм, многие из которых не отзывались ничем знакомым в моей прокачанной «Энциклопедией» памяти. Не прошло минуты, как они запрудили собой всю деревеньку и начали охватывать полукольцом холм. Мы похватали оружие, приготовившись занять оборону. Отступать было некуда — не к Кирхайму же, кишащему нежитью еще сильнее.

К ногам Андрея жалась та самая девочка, что привела нас сюда, прямо в ловушку, и успела сбежать вниз, пока мы разглядывали город. Андрей щелкнул пальцами, и она тут же осела на землю, словно марионетка, отпущенная кукловодом. Тоже нежить. Видимо, новая модель. Разработчики Урда не стоят на месте.

— Ребята, я, собственно, поговорить, — произнес Андрей, сложив руки на груди.

— Я тебя разорву на куски, — прошипела Ксай. — Не о чем нам говорить.

— Нет, не разорвешь, — спокойно ответил Андрей. — Твои способности блокированы. Способности Ромы — тоже.

— А я тебя и голыми руками разорвать могу, — лицо Ксай стало красным от ненависти. — Зачем вы убили этих людей⁈

— Ты не хуже меня знаешь, что это не люди, — произнес Андрей бесстрастно. — Ты и сама убивала болванок. Не будем устраивать все эти драмы, ребят. Вы запутались, но можно все исправить.

— Именно поэтому месяц назад ты хотел меня убить? — уточнил я.

— Честно скажу, мне это было неприятно, — Андрей пожал плечами. — Но дело есть дело. Ник знает, как вывести нас отсюда. Нет ничего важнее этого.

— Ник притащим вместе с собой в наш мир ту гадость, что сидит в пирамиде, — сказал я. — Ты ее не видел, а вот мы — видели. Наш мир точно не заслужил, чтобы в нем резвилось такое.

Андрей вздохнул, словно усталый психиатр, беседующий с душевнобольным.

— Слушай, Ром, я все понимаю, — произнес он. — Вы увидели там какую-то хрень. Не знаю, что внушило вам то место. Возможно, там есть какой-то защитный механизм, отпугивающий забредших слишком далеко. Он наслал на вас какую-то иллюзию. Вы поверили в то, что все происходит взаправду, и какой-то демон может вылезти оттуда и пожрать наш мир. Но это же все хрень, Рома! Очнись, мир один! Никакой демон не может вылезти в него из игры, созданной Грановским. Вот сам Грановский — это самый натуральный демон, но победить его мы можем, только уничтожив его творение. Знаешь, как мы все были расстроены, когда вы с Ксай… исчезли? Реально, ребят, возвращайтесь назад. Там осталось-то совсем чуть-чуть!

— Чего именно ты и твой хозяин от нас хотите? — спросил я.

— Я еще при нашей первой встрече тебе говорил, — Андрей вздохнул, — что хозяина у меня нет. Что касается Ника, то его просьба проста. Он хочет, чтобы вы вернулись в Урд и доделали то, что начали.

— А если нет?

— Если нет — вы умрете. Прямо сейчас.

Толпа мертвецов, заполонившая деревню подошла к нам поближе на пару шагов, сжав кольцо. Люди Макса затравленно вертели дулами мушкетов, не зная, куда стрелять.

Я чуть попятился назад.

— Ника здесь нет, — раздался в моей голове голос Ксай. — Я бы почувствовала. Но способности Андрей в самом деле как-то блокирует. Возможно, Ник открыл у него такой перк.

Над головой девочки я заметил какое-то мельтешение, словно клубящийся туман или стайка мотыльков. Только через пару мгновений до меня дошло, что это на самом деле: такая же белая сфера, что я забрал у Олега, только почти истаявшая до полной невидимости. Именно она управляла ребенком — уже мертвым.

Я протянул руку в ее сторону, но сфера не отреагировала. Тогда я поймал ее в перекрестье красной сетки, и только тогда она оторвалась от головы девочки, поплыв медленно в мою сторону. Тело ребенка дернулось, словно его ударили током, а затем снова безжизненно осело. Андрей бросил в его сторону удивленный взгляд.

Белая сфера, тем временем, достигла меня и втекла в мою руку, обдав ее на секунду легким дуновением теплого ветра. И тогда я смог увидеть. Что стало с девочкой.

Честно говоря, лучше бы я этого не видел. Она была еще жива, когда они сделали с ней то, что сделали. Это был Илья — правая рука Ника и главный разработчик в его команде.

Сперва он надрезал кожу отчаянно кричащей девочки то в одном месте, то в другом, затем погружал в надрезы какие-то черные штыри, вызывавшие такую дикую боль, словно они были раскаленными, хотя сам Илья спокойно держал их голыми руками.

Я слышал ее крики в своей голове, сам чувствовал выворачивающую наизнанку боль. Слышал, как она умоляла их прекратить это, перестать, заклинала их всеми восемью Мучениками, а на последних этапах — просто хрипела и дергалась, точно робот со сбившейся программой.

То же, что происходило дальше, плохо поддается описанию — кажется, он стал непосредственно работать с ее «кодом», что напрочь исказило ее восприятие действительности, а отдаваемые некромантом команды она начала воспринимать, как собственные мысли. При этом не переставая испытывать душераздирающую боль, но не имея возможности даже кричать самостоятельно.

Я раскрыл глаза, возвращаясь к реальности, в которой прошло не более секунды. Меня шатало, голова кружилось, а к горлу подступала тошнота.

— Дай нам пройти, — сказал я Андрею. — Говорить нам, похоже, не о чем, а все, что нужно, мы уже знаем. Мы уходим, и вопрос только в том, не через твой ли труп.

— Это звучит очень самонадеянно, — Андрей нехорошо улыбнулся. — Переступить через мой труп будет не так просто.

— Я это делал уже дважды, — ответил я, пожав плечами и взявшись за рукоятку крикета.

Атака тварей была стремительной и страшной. Люди Макса едва успели вскинуть мушкеты, как десятки крылатых тварей бросились на них, стремясь растерзать на куски. В ужасе заржали и забились лошади. Без команды загрохотали мушкеты.

Вершина холма на секунду окуталась черным облаком, быстро разорванным набежавшим ветром. Вместе с ветром налетели ревущие горгульи.

Здесь на холме укрытий не было, как не было и времени занять хоть какой-то боевой порядок. Битва мгновенно превратилась в хаотичную мешанину, где почти невозможно было понять, кто кого чем бьет и кто кого молит о помощи.

Рубанув крикетом одну из черных клокочущих тварей, я метнулся сквозь дымной облако туда, где Кира с трудом отгоняла другую своим единственным оружием — золотистым призрачным лезвием. Тварь обманным маневром заставила Киру отвести клинок в сторону и уже приготовилась впиться ей в плечо, когда оказавшаяся рядом Ксай огрела ее ударом тяжелого посоха с навершием в виде драконьей головы. От удара часть ленточек, которыми посох был оплетен, разорвалась, и на их месте за искрились белые молнии. Пучок таких же молний сорвался с навершия, хищно впившись в тело горгульи, отчего та дернулась и осела на землю безжизненным комом.

Ксай с воинственным криком выставила посох вперед, следующая бросившаяся на нее горгулья была буквально изжарена электрическими разрядами, а в ту, что попыталась наскочить сбоку, я разрядил крикет.

Снизу, тем временем, уже поднималась к вершине темная волна шагающей, ползущей и скачущей нежити. Драгуны выхватили кто меч, кто топор, и сгрудились на самой вершине нестройным подобием каре. Я понял, что ничем хорошим это не кончится.

Масса нежити, ползущая снизу, была слишком большой. В прошлый раз, когда мы встретились с Андреем, он, очевидно, был вынужден таиться, потому не мог таскать с собой подобную армию. Сейчас же он был фактически у себя дома, и скрываться ему было не от кого.

Я взглянул в его лицо, и не увидел в нем ничего, кроме легкого разочарования. Вероятно, Ник сказал ему, что в идеале мы нужны живыми и согласными сотрудничать. Идеального результата добиться не удалось. Что ж…

Почему-то именно сейчас мне бросилось в глаза то, насколько его лицо похоже на лицо его отца. То же слегка отстраненное выражение, те же словно подернутые туманом блеклые глаза. Неудивительно, что даже посторонние люди, видевшие обоих, замечали сходство. А я вот поначалу-то не заметил.

Но размышлять о фамильном сходстве было некогда — первая волна мертвецов уже бежала в нашу сторону, шипя от ярости и распространяя отвратительный запах тлена.

Макс издал воинственны клич, призывая драгунов к бою. Те не подвели: первые приблизившиеся твари, тут же рухнули на землю, перерубленные мечами, а один отчаянно задергался, насаженный на кавалерийскую пику.

Однако это была лишь малая часть. Уже следующая шеренга оказалась гуще и яростнее. Мертвецы бросались на людей отчаянно и с чудовищным проворством. Я едва успевал реагировать на возникающие то тут, то там желтые зубы, отросшие загнутые когти, смертоносные жала. А уж как успевали давать от пор драгуны, чьи рефлексы не были прокачаны егерскими навыками, я и вовсе понять не мог.

Впрочем, успевали не все. Справа от меня огромный мохнатый паучище размером никак не меньше столешницы в кернадальской гостиной, прыгнул с места метра на три вперед, вцепившись всеми лапами в одного из солдат и стиснув ему горло раздвоенными хелицерами.

Макс попытался оторвать его, но ему пришлось отбиваться от бросившихся на него сразу троих мертвецов. Я стал пробиваться к нему, но на меня наседали со всех сторон. Оказавшийся рядом со мной, красный и вспотевший сержант рубил палашом направо и налево, вот-вот готовый упасть, погребенным под массой наседающей мертвой плоти.

Ксай, отчаянно размахивавшая посохом, начертила им вокруг себя что-то вроде круга, сплетенного из белых молний. Не меньше десятка мертвых тварей, включая огромного баркера, наскакивали на нее, и тут же с шипением отшатывались, или падали наземь, ужаленные трескучими грозовыми разрядами. За спиной Ксай стояла Кира. Бледная, как смерть, она выставила перед собой сияющее лезвие, время от времени делая им выпад и защищая Ксай с флангов.

Еще один драгун с отчаянным криком повалился на землю, и тут же скрылся под массой набросившихся на него кровожадных тварей.

Одновременно с этим я заметил, как яркость молний Ксай стала иссякать, а поредевшие драгуны дрогнули и стали пятиться назад. Но отходить было некуда: черная волна тварей уже обошла холм с двух сторон и вот-вот готова была замкнуть кольцо за нашими спинами.

На секунду я вынырнул из горячки боя и словно взглянул в совершенно бесстрастное лицо Андрея. И тут меня окончательно обуяла ярость. Он ведь даже и не знал, скорее всего, кого убил там, в занесенном снегом трактире.

Просто пошел себе спокойно дальше, не думая обо всех загубленных им жизнях. Те головы на крепостной стене… не он ли лично насаживал их на колья?

Не вполне соображая, что делаю, я вызвал перед собой раздел меню с образами, а затем быстрым движением вырвал из него сферу, принадлежавшую Олегу. Секунду он переливалась в моей руке, теплая и пульсирующая, словно маленькая живая звезда, а затем я размахнулся и со всей силы бросил ее, целясь в Андрея.

Тот заметил мой бросок и инстинктивно закрылся посохом, вызвав между нами мерцающий барьер. Должно быть, он решил, что я изучил какое-то атакующее заклинание. Но белая сфера прошла сквозь барьер, даже не замедлив движения, и мгновение спустя исчезла в груди Андрея. Секунду ничего не происходило. Он просто смотрел перед собой несколько испуганно, а управляемая им орда нежити все также неумолимо перла вверх по склону.

А затем ряды нежити, которым оставалось дойти до напружинившихся солдат не больше пяти шагов, дрогнули и остановились. Андрей побледнел, беззвучно шевеля губами, а затем повалился на колени, дрожа и выпустив из рук посох.

Мертвецы, еще секунду назад хищно скалившие рты, застыли, словно выключенные автоматы. Несколько из них осели на землю, распластавшись на ней пустыми мешками.

— Что это было? Что ты сделал? — тихо спросила меня Кира.

— Долго объяснять, — ответил я также шепотом.

— Что делать? — поинтересовался Макс. — Этих-то рубить?

— Перезаряжайтесь пока, — ответил я, и сам стал дрожащими руками засыпать порох в дуло крикета, так что едва ли не половину просыпал на землю.

— Это неправда! — заорал вдруг Андрей. — Как ты это сделал⁈ Что это было⁈

— Это правда! — крикнул я в ответ. — А вот тебе еще!

С этими словами я запустил в него второй сферой из моей невеликой коллекции — той, что я только что позаимствовал у девочки — и она тоже достигла цели.

— Видишь⁈ — проорал я. — Это настоящие люди! Такие же, как твой отец. А ты убил, и его, и их!

Андрей повалился навзничь в смерзшуюся комьями грязь. Войско мертвых стало ошалело разбредаться в разные стороны. Некоторые из них направлялись в сторону нашего каре, и тогда кто-нибудь из драгун ссаживал их из мушкета. Вскоре в рядах нежити образовалась брешь, через которую наш отряд без труда мог бы пройти. Ребята начали седлать коней, а я взобрался на Джипа.

Мы не стали дожидаться того, чем завершится экзистенциальный кризис Андрея. Когда я проскакал мимо него, он все еще лежал на дороге, уткнувшись лицом в мерзлую землю.

Я мог бы убить его, но не стал. Возможно, это было жестоко с моей стороны.