Глава четырнадцатая Заложники

В лодке на веслах сидели два Волосатых Ревуна, а на носу скрючился человек в длинном сером плаще, скрывающем лицо. Он монотонным и лишенным всяческих оттенков голосом бубнил Юллу, стоящему на заново отстроенном пирсе Мертвой Балки:

— Мне совершенно ни к чему эти пассажиры. Только зря хлеб станут есть. Если только их заставить грести…

— А ты заставь. Это теперь — не люди вовсе, а собственность Зеленого Круга. — Пират хохотнул, и улыбнулся насупленному Вагру и Аграву, стоявшим с вещевыми мешками на том же причале. — Только ты не очень, а то знаю я вас, колдунов. Это — заложники, и они должны доплыть до С’Лорна целыми и невредимыми.

Колдун ничего не ответил, а лишь досадливо отвернулся и уставился в мутную воду, где на дне угадывались очищенные трупоедами добела кости множества лемутов.

Вагр и Аграв вступили в пирогу и молча взялись за весла.

Ревуны оскалились, но повинуясь еле заметному движению пальцев своего хозяина, замолчали и тоже уставились на белеющие в реке кости.

— Вот какие смирные! — Юлл снова хохотнул, и повернулся к Глиссу. — Ну а ты как же? Пешком пойдешь?

— Дай моему преемнику бумагу, которая у тебя в сапоге, — мрачно сказал Глисс.

Рука его, сломанная во время боев в Мертвой балке, срослась криво, и он все время держал ее за отворотом кожаной куртки. Пират театрально всплеснул руками, достал лист пергамента и передал его Рыбоеду, ставшему недавно старостой деревни. Новый глава клана лесорубов торжественно произнес:

— Клан предоставил Зеленому Кругу подстрекателей и бунтовщиков, получил заверения в том, что они станут заложниками у главы Зеленого Круга и их жизни не будет причинен урон. На чем всякие распри между наместником Круга во Флориде и колонистами закончены.

— Да, да, чему свидетелем был помощник наместника по речному флоту морской волк Юлл. — Пират повернулся, и пошел вглубь крепости. Сопровождавший его Крыс обыскал Глисса и толкнул его лапой в спину. Бывший староста вошел в пирогу, вздохнул, глядя на спины Ревунов, сел и мгновенно уснул.

Рыбоед помахал рукой флоридянам-заложникам и еще долго стоял на причале, когда лодка скрылась в утреннем тумане.

До полудня лесорубы гребли наравне с Волосатыми Ревунами, а скорчившийся на носу адепт молчал. Глисс спал и время от времени похрапывал на задней скамье. Вагр и Аграв всякий раз, как ветер начинал дуть им в лицо, задерживали дыхание и гребли с красными от натуги лицами. Вонь, исходящая от шкур Ревунов, была отвратительной, она отравляла окружающий пейзаж; облака в небесах казались побратимам сконденсировавшимся кислым запахом лемутского пота. Жирные блохи, то и дело выглядывающие из клочьев шкуры на загривках гребцов, часто прыгали на руки и плечи людей. Боль от весьма чувствительных укусов и зуд в ранках, покрывавших кисти, заставили Аграва возмутиться:

— Эй, колдун, а нельзя ли заставить твоих обезьян искупаться? Житья нет от вони и паразитов.

Глаза, тускло блеснувшие под капюшоном, не выдавали эмоций, но скрипучий голос чернокнижника казался веселым:

— Ничего, в подвалах Зеленого Круга вы быстро привыкнете к этим маленьким неудобствам. А пока заткнитесь и гребите, а не то мне придется сковать вам рты заклятьем.

Вагр толкнул локтем приятеля и указал вперед, где из-за безлесного мыса показались огромные корабли. Аграв тяжело вздохнул, разглядев Зеленую Спираль на черных парусах. Колдун, поправляя полы балахона и не оборачиваясь, сказал:

— Флот мастера С’Лорна. Следовало бы, наверное, завязать вам глаза, но отчего-то мне кажется, что вы не сможете ничего рассказать флоридянам. Так что сидите смирно, а при появлении на палубе слуг Пустоты высшего ранга, опустите головы.

— А как мы их узнаем? У вас в Зеленом Круге нет нормальной одежды, и они тоже будут в дурацких балахонах?

— Вы почувствуете их, — прошипел адепт, поднялся во весь рост и замер, видимо, колдовским образом общаясь с командованием эскадры. Через несколько мгновений он сокрушенно произнес:

— Адептов Круга, превосходящих в иерархии мою скромную персону, на борту нет. Это странно. Впрочем, не мне судить о деталях Великого Плана.

Первая галера, превосходящая своими размерами флагманский баркас карательного корпуса, проходила мимо пироги. Побратимы насчитали тридцать весел с одного борта, вздымавших такие волны, что колдун был вынужден сесть на скамью и вцепиться пальцами в обшивку. Аграв, никогда не видевший больших судов, был поражен до глубины души. Он разинул рот и смотрел на передовое судно, словно на величайшее из чудес мира. Вагр в детстве видел корабли и побольше, а морские рассказы отца впитались в его кровь и плоть. Поэтому он не столько восхищался мощью флотилии Нечистого, сколько старался рассмотреть мелкие детали.

Он увидел второй ряд люков, находящийся над весельными портами, и ужаснулся.

«Это же амбразуры для пушек, не иначе. С каждого борта по десятку. А может еще столько же на носу и корме! Если командор нарушит мир, Бухте не выстоять и часа!».

Галера величаво миновала их, а с палубы завыли и заулюлюкали Ревуны, приветствуя на лодке существ одной с ними породы. Сидящие в лодке лемуты стали злобно отлаиваться и потрясать веслами, едва не спихнув Аграва в воду. Похоже, плывущие на флагмане твари издевались над двумя спутниками колдуна. Когда показалась корма, Вагр с облегчением вытер лоб, но про себя подумал:

«Час от часу не легче! Копьеметатели и стрелометы. Все равно, ни спруты, ни ополчение не помогут флоридянам в случае войны».

У смертоносных машин суетились деловитые матросы, ничуть не похожие на пиратов-оборванцев Юлла. Это были настоящие морские волки, сбежавшие из приморского королевства Чизпек по каким-то своим причинам, и служившие Зеленому Кругу за немалую плату.

Вторая галера, чуть более скромных размеров с пушкой на ветлюге, установленной на носу, но без артиллерийских портов, волокла за собой на канате неуклюжую баржу, на которой в беспорядке громоздились клетки с Псами Скорби и какие-то глухие кожухи, задраенные полотняными чехлами. На третьей, также тащившей баржу с клетками, толпились жутковатые существа, от вида которых побратимам стало не по себе. Они имели чешуйчатую кожу, безносый череп, сжимали в руках небольшие щиты и мечи, а грудь их прикрывали медные кирасы.

— И как эти твари не устают щиты все время таскать. Чего бы им в сторону-то оружие не отложить? — спросил Аграв, а колдун повернулся к нему, издал серию звуков, словно скрипела несмазанная дверь, и сказал:

— Это глиты, лучшие воины Великого Плана! Они вообще не устают, смертный.

Когда галера поравнялась с лодкой, Вагр почувствовал, что его голову словно стянул железный обруч. Аграв захрипел и бессильно опустился на дно лодки. Даже мохнатые гребцы заверещали, пряча глаза. Колдун вновь закудахтал и спросил Вагра:

— Ну как тебе, деревенщина? Чувствуешь их мощь? Они способны парализовать волю врага цепенящим ужасом, лишить его руки крепости, а ноги — устойчивости. Они могут ходить по дну и неплохо плавают, если снимают доспехи. Думаю, им удастся справиться с серыми Конями вашего «приморского клана».

— Уж не знаю, право… — Наваждение отхлынуло и Аграв тряс башкой, растирал уши и чихал, словно собака, нюхнувшая просыпавшийся перечный порошок.

— И с чего это такая честь нашим болотам и лесам? — Вагр, хотя и постарался скрыть свои настроения, был потрясен мощью армии Круга. Пушки, чудовищные глиты, сотня, не меньше, Псов Скорби, своры Ревунов и вышколенные матросы — всего этого слишком много для колонистов. Похоже, Нечистый пришел во Флориду навсегда.

— А ты меньше думай, смертный. Пленникам не полагается знать детали Великого Плана. Или ты решил присоединиться к победителям, вступив в ряды Братства, поверженный в прах увиденной частичкой нашей мощи? Разочарую тебя — у тебя слишком мало мозгов, чтобы стать слугой Вечной Пустоты, а простых солдат у нас хватает. Впрочем, все решит помощник С’Лорна, в распоряжение которого ты поступишь.

В это время волны, вызванные шествием эскадры, улеглись, и они вновь сели за весла. Некоторое время в пироге царило молчание, которое нарушил колдун. Он пробормотал, глядя на теряющийся в дымке юг:

— Вот теперь мы на приличном расстоянии от крепости. Сидите тихо, или мне придется попросить Ревунов немножко вас покусать.

С этими словами он достал из-под скамьи черный ящичек, из которого с жужжанием выскочила антенна. Он откинул капюшон и побратимы увидели, что к безволосому черепу рванулись гибкие шнуры. В следующий миг мир вокруг людей заколыхался и пошел волнами. Пейзаж реки как будто расплавился и стал растекаться. Все вокруг дрожало от скрытого напряжения. Река, волны, облака и деревья на берегу разом утратили краски, выцвели в один миг, перед натиском потустороннего страха, вползавшего в души. Ревуны бросили весла и принялись жалобно скулить. Вагр вдруг понял, что вокруг них плещется что-то такое, чему у нормальных людей и названия-то нет. Он кожей ощущал вполне осязаемое присутствие Зла. Словно во сне, он и Аграв неподвижно сидели на скамье, остановившимися глазами глядя на складки серых одежд колдуна. Накатывающий волнами ужас стал отступать, и мир постепенно приобрел свои привычные цвета и очертания.

Колдун положил переговорное устройство под скамью, повернулся и рассмеялся, картинно всплеснув руками. Аграв подумал, что адепт Зла напоминает гигантскую каркающую птицу-стервятника из тех, что прилетали с топей отведать мертвечины в разоренную крепость.

— Я и забыл вас предупредить. Незримое присутствие главы Зеленого Круга — это тяжкое испытание для простых деревенских парней. Ничего, вскоре вам посчастливится повидаться с ним с глазу на глаз. Что такое? Почему нет взрыва энтузиазма? Или вам незнакомо это слово? А ну-ка, живо беритесь за весла. И вы, мохнатые, тоже.

Вагр и Аграв переглянулись. Пирога миновала Лысый мыс, являвшийся неофициальной пограничной чертой Флориды. Севернее этого места крупных поселений колонистов уже нет. Здесь есть разбросанные по лесам времянки охотников и ловцов речного жемчуга, да несколько нелюдимых семей, предпочитающих проживание на отшибе. С этого места флоридяне уже не отвечают за судьбу увезенных заложников. Кроме того, пирогу видели с кораблей нового флота Нечистого. В случае чего командору будет доложено: заложники проследовали на север. Теперь вся ответственность за их доставку мастеру С’Лорну лежит на лысом странствующем колдуне. Случись что с пирогой, и вряд ли карающий меч Мертвой Балки обрушится на головы мирных колонистов.

Аграв толкнул рукой дремлющего Глисса. Тот очнулся, зевнул и, узнав местность, встрепенулся:

— Друзья, здесь…

Лысый колдун внимательно посмотрел на бывшего старосту, и тот добавил скороговоркой:

— Находятся старые северные поселения, разоренные лемутами. Мои предки были выходцами отсюда.

— Значит, сухоручка, ты потомственный бунтовщик? Очень символично. Поблизости белеют кости самых первых мерзавцев, вставших во Флориде на пути Великой Цели, а их потомка везут в главный лагерь Зеленого Круга разве что не в кандалах.

Глисс со слабой улыбкой на губах потряс искалеченной рукой и сказал:

— Да, рука восстановилась не очень. Но может быть, она еще на что-нибудь сгодится!

С последними словами он перегнулся через головы лемутов и нанес по лицу колдуна великолепную затрещину.

В воздухе мелькнули тощие коленки слуги Нечистого, и некромант обрушился за борт, вызвав фонтан брызг. Глисс, не удержавшийся на ногах, рухнул на переднюю скамейку. Волосатый Ревун с рычанием схватил его за шиворот, поднял в воздух и сильно встряхнул, но в этот момент Вагр накинул ему на шею тетиву, служившую шнуром для массивного амулета.

Ревун захрапел и принялся отрывать от горла руки флоридянина, еще сильнее затягивая петлю. Аграв с силой ударил черенком весла в плечо второго лемута, а потом ткнул его в живот. Тварь потянулась когтистыми лапами к лицу лесоруба, но тот рванулся вперед и прижался к мохнатой груди. Затем последовал резкий удар ладонями по ушам, который нанес лесоруб. Гребец Зеленого Круга закричал и рванулся всем телом так, что Аграв отлетел на свою скамью. Ревун некоторое время скулил, схватившись за уши. Из под его лап, прижатых к голове, показались струйки крови.

Вскочивший лесоруб пнул его ногой в грудь, и гребец отправился туда же, куда и колдун. Тем временем Вагр отпустил тетиву, практически перерезавшую горло второму ревуну, и нащупав у того под ногами топор, обрушил обух на затылок гребца. Вдвоем они переправили тело за борт без малейшего сожаления.

— Вот, собственно, и все, — сказал Глисс, когда пирога ткнулась в мокрый песок заросшей кустарником каменистой косы.

— Ошибаешься, смертный!

Рядом с лодкой из воды поднимался колдун. В воде он скинул с себя мешковатый балахон, и по его голому телу стекала вода. Выглядел он словно труп, пролежавший на дне не меньше недели, но умудрившийся не только не разбухнуть, но и отощать.

— Э, да ты, брат, чистый слизняк, — Аграв поднял над головой весло, метя в лысую голову.

Зеленоватая рука с синими прожилками взметнулась в повелительном жесте, и Аграв замер, словно превратившийся в соляной столб. Вагр, не успевший притронуться к топору, также оказался не в силах пошевелиться. Один только Глисс, понимая, что не справится с адептом, бросился в воду и, утопая в иле по колено, побежал прочь.

Губы слуги Нечистого, похожие на двух лишенных панцирей улиток, скривились в презрительной усмешке. Он направил свои скрюченные пальцы на серый валун, лежащий посреди косы. Бывший староста отбежал уже шагов на двадцать, когда камень слегка вздрогнул.

Встревоженный отсутствием звуков погони, Глисс повернулся и заметил, как валун шевелится. Остановившись, флоридянин расширенными от страха глазами следил, как камень ползет по песку в его сторону. Колдун издал каркающий звук, нечто вроде смешка.

Потеряв драгоценные мгновения, мужчина выскочил на косу и рванулся к кустам, но мелькнувший в воздухе обломок скалы просвистел мимо ушей и замер на расстоянии вытянутой руки от беглеца, отрезая ему путь в заросли.

— Подойди ко мне сам, и тогда ты умрешь быстро, смертный. Иначе камень переломает тебе колени, а я собственноручно вырву твои кишки, но при этом ты будешь жить, и даже доплывешь до С’Лорна.

Глисс медленно двинулся к лодке, поминутно оглядываясь на висящий в воздухе валун. Чародей уронил руки, а за спиной флоридянина на песок тяжело обрушился камень. Подойдя к лодке, бывший староста увидел, что пальцы некроманта дрожат, сам он тяжело дышит, а на отвратительной лысой голосе выступают крупные капли какой-то слизи, словно смола на древесной коре в жаркий день. Тут раздался спокойный голос:

— Вот, собственно, Кен, и вся пресловутая сила служителей Зла: поднять камень на несколько мгновений, и после этого мучиться одышкой.

Глисс обернулся. Из кустов вышли и неторопливо двигались к пироге отец Вельд, метс и иир’ова. Атвианский разведчик держал колдуна на прицеле, натянув громадный лук до самого уха, а эливенер весело помахал рукой Глиссу:

— Отойди в сторону, и не мешай Кену стрелять.

Голова адепта Зла уставилась на Глисса, и тот споткнулся, но сразу же слуга Нечистого повернулся к эливенеру. Старик рассмеялся одними губами, неотрывно глядя в серые провалы глазниц врага:

— Мысли разбегаются, не так ли?

Некоторое время стояла напряженная тишина. Метс продолжал целиться в некроманта, но чувствовал, что руки его наливаются свинцовой тяжестью. Тем не менее, разведчик в любой миг мог пустить стрелу в полет. Он достаточно контролировал свои движения, чтобы разжать пальцы, удерживающие тетиву.

Эливенер и слуга Зеленого Круга молча смотрели в глаза друг друга. Наконец седобородый сказал:

— Не стоит, мой мальчик, опусти лук. Если не можешь этого сделать, не отпускай хотя бы тетиву.

— Вы всегда были редкостными болванами, почитатели природы, изобретатели Одиннадцатой Заповеди! Подумайте, какая доброта!

Губы колдуна шевелились медленно, слова доносились еле слышно, словно из-под земли. Эливенер откликнулся с легкой усмешкой:

— Тебе, недоучка, мастер С’Лорн не объяснил одной важной особенности магического поединка, как я погляжу.

— Какой? Тебе не удастся сбить меня с толку, старик. Я все равно раздавлю тебя… Если бы я так не устал, возясь с камнем.

В это время замершие, словно изваяния, флоридяне стали приходить в себя. Вагр, растерянно смотрел на свою руку, тянущуюся к топору. На лице чернобородого было написано непонимание. Он явно не соображал, что же случилось несколько мгновений назад. А вот Аграв, шевельнувшийся позже него, мгновенно нашел глазами колдуна.

— Вот этой особенности, — удовлетворенно произнес эливенер, когда весло с треском опустилось на лысую макушку. Чернокнижник обрушился в воду, и выпущенная метсом стрела улетела едва ли не на середину реки. Глисс и иир’ова, подпавшие под чары адепта Зеленого Круга в меньшей степени, одновременно кинулись вытаскивать оглушенного колдуна из тины.

— Человек, у которого чародейством украли некоторое количество времени, начинает свои действия после того, как приходит в себя, с удовлетворения самого последнего желания, — тоном лектора сказал старик.

Вскоре на косе разожгли костер. На пленного колдуна надели запасной комплект одежды, взятый из дорожного мешка Глисса. Теперь он выглядел не столь отталкивающе, как в момент появления из воды, только лысая голова, покрытая слизью, вызывала гадливость у флоридян. Руки колдуна были скручены за спиной, и метс, вязавший узлы, позаботился, чтобы путы оказались потуже:

— Все равно веревка не сможет перекрыть кровообращение. У этой сволочи, доставившей меня в Мертвую Балку, вообще нет кровообращения, — сказал атвианский разведчик.

Сидевший близко к огню и гладивший иир’ова за ухом эливенер обратился к пришедшему в себя колдуну:

— Я должен благодарить тебя, уважаемый Карк. Благодаря увлекательному поединку с тобой, мне удалось восстановить кое-какие из своих старых ментальных навыков, и позаимствовать из твоей памяти не только имя, но и весьма полезные приемы.

— Проклятый вампир, — буркнул слуга Зеленого Круга. — Меня будут искать и скоро обнаружат ваше местоположение.

— Это вряд ли. Переговорное устройство уничтожено, Ревуны — на дне реки. Так что придется тебе проделать с нами весьма и весьма неблизкий путь. Я, как весьма любознательный естествоиспытатель, рад предоставившейся возможности изучить поближе адепта Великой Пустоты, пусть и не слишком высокого ранга.

— И куда же вы направляетесь? — Карк с ненавистью смотрел на своих пленителей, но сидел смирно, ибо при малейшей его попытке пошевелится иир’ова выпускал когти и страшно шипел, выгибая спину. Пожалуй, не держи старик свою руку на загривке мутанта, Ирм давно вцепился бы некроманту в горло.

— В места, где С’Лорн вряд ли решит нас преследовать. В топи Внутренней Флориды. А зачем — знать тебе совсем не обязательно.

Адепт закрыл глаза и ухмыльнулся. Все складывалось не так уж плохо для него, как могло быть!

— Мы пойдем с вами, если, конечно, возьмете. — Вагр палочкой выкатил из углей обуглившийся съедобный корень и стал дуть на него, катая в грубых мозолистых ладонях. — Назад нам нельзя, накличем беду на деревню. А бегать по свету без смысла и толка…

— А ты, Аграв? — эливенер повернулся ко второму молчаливому лесорубу. Тот с готовностью кивнул и буркнул себе под нос:

— Я — как побратим. Только зря мы с собой этого слизняка берем. Лучше прямо здесь удавить.

— Отлично, лучшего и желать нельзя. — Эливенер похлопал Аграва по плечу свободной рукой. — Я уже отплатил вам за свое спасение, как Кен и Ирм, но у нас еще будут шансы оказать друг другу подобного рода услуги. Топи — жуткое место. Не передумаете?

— Это вряд ли, — Вагр весело улыбнулся и подмигнул старику. — За мной еще должок, за давнюю историю с отцом. А ты, Глисс?

— А я, пожалуй, слишком стар для таких путешествий. Хозяин Бухты приглашал меня поселиться у моря. Говорят, соленый ветер полезен для ослабленных легких. Думаю, оттуда меня не выдадут.

«Если сама Бухта устоит перед воинством Круга», — подумали одновременно Вагр и Аграв, но вслух ничего говорить не стали.

— Ну и отлично. Мы дождемся здесь одного… гм… приятеля, и двинемся в разные стороны, — сказал эливенер. — Мы пойдем назад скрытно, лесами, минуя Мертвую Балку, так что, пирога достанется тебе, Глисс.

— Да, я знаю пару узких проток, по которым можно доплыть до Бухты, не встретив ни одной живой души. — Староста принялся сооружать из ремня подвеску для своей искалеченной руки.

Все молча смотрели, как над рекой гаснут последние лучи солнца. Одно удовольствие сидеть у флоридской реки зимой — несколько холодновато, зато нет надоедливых насекомых. Среди коряг у береговой полосы раздался всплеск, затем еще один. Старик повернулся в ту сторону и расхохотался. На песок выскочила из воды испуганная рыба, а за ней вылетела гигантская норка. Иир’ова зарычал и стал подниматься, но седобородый успокаивающе погладил его по спине, и сказал:

— Это мой знакомый, дезертир. Пусть охотится, надеюсь, что он приживется в реке. А потом сможет отманить себе самочку из Мертвой Балки.

Иир’ова все продолжал рычать. Метс, посмотрев на него, встрепенулся и поднял лук. Норка, схватив в зубы рыбу, шумно нырнула в темную воду. В это время из кустов появилась высокая желтая фигура, и танцующей походкой двинулась к огню. Когда свет костра упал на лицо посланца Билли Бетховена, Аграв и Вагр одновременно вскрикнули.

На них, то ли скалясь, то ли улыбаясь, смотрел командир желтых лемутов. Его лапы, как при первой встрече с лесорубами, были заложены за широкий кожаный пояс, пушистый хвост подрагивал, охаживая бока, а уши возбужденно шевелились. Пушистый зверь шумно принюхался и молча направился к дорожному мешку Аграва.

— Нет, но каков наглец, а? — воскликнул лесоруб, когда вновь прибывший выкинул на песок все вещи и достал с самого дна мешка сушеную рыбину. Удовлетворенно рыкнув, Ушан аккуратно уселся на песок рядом с эливенером и с аппетитом принялся уплетать рыбину, не обращая внимание ни на тихое угрожающее рычание иир’ова, ни на возмущенного Аграва.

— Да уж, наглец, — согласился эливенер, с интересом разглядывающий лемута. — Каков воспитатель, таков и зверь. Ну что же, теперь весь наш отряд в сборе. Можно выступать в поход.

В тот миг ни один из них еще не подозревал, какие опасности поджидают смельчаков впереди…

Загрузка...