Бои в застое

Глава 24

Конечно, можно было снова вызвать такси. Машина пришла бы быстро. Но Мише показалось, что вроде бы за ним прилепился след. Будь он простым человеком, не заметил бы, слишком уж профессионально работали сыскари. Но работника спецслужбы обойти было невозможно. Он и когда ехали на лыжную прогулку, и когда возвращались, замечал слежку.

Итак, за ним следят. Кто следит, понятно. Скорее всего, почти на сто процентов сотрудники КГБ. А вот по чьему заданию? Вот тут надо подумать.

Слежка появилась, когда Брежнев уехал. Случайно? Это у КГБ-то случайно! Почешите мои пятки, у спецслужб любая случайность четко выверяется и просчитывается на год заранее.

В любом случае, его связь с Брежневым не скрывалась, и даже, наоборот, демонстрировалась. И ребята с удостоверениями понимают, на кого они пытаются залаять. И сами они ничего делать не будут, пока не получат приказ и не будут прикрыты.

Значит, ему надо, во-первых, узнать, кто же этот могущественный, решившийся выступить против Брежнева за буквально несколько часов его отсутствия, во-вторых, кто же этот хронопутешественник в окружении этого смутьяна?

Мимо него прошел пожилой человек, занятый своими проблемами, торопящийся в похолодевшем воздухе в теплую квартиру. Однако, несмотря на вечернюю темноту он признал этого человека.

Сегодня он уже мелькал около него, когда днем в метро они ехали на базу. Тоже может быть случайность. Москва город большой, но на самом деле одни и те же люди, совершенно незнакомые, встречаются часто. Но только не в этом случае.

Так кто же поставил его на стрелку?

И показывать его умения сотрудника спецслужбы нельзя. Он может сейчас уйти от слежки. А дальше? Вернуться к приехавшему Брежневу и доложить, что под вас, Леонид Ильич кто-то явно копает из вашего же окружения, а сам я сотрудник спецслужбы и хронопутешественник. Зашибись!

Нет, придется играть в слабака. Он только хороший экстрасенс и больше ничего не умеет. И работники КГБ могут все – следить его, провоцировать, даже арестовать. На то они и КГБ!

Он ускорил ходьбу, но не из-за слежки, а из-за естественного желания уйти побыстрее с зимней улицы. А вот в троллейбус он заскочил с естественного желания проследить слежку.

И, естественно, не нашел. Кто за ним посматривает? Сосед в троллейбусе мужчина лет тридцати, водитель в пристроившимся москвиче, или оказавшийся в троллейбусе контролер, как и положено, проверивший у всех билеты и даже придравшийся к одному из пассажиров.

Если бы у него был портативный анализатор информационного поля… Но до этого анализатора еще сто пятьдесят лет, да и само информационное поле существует только в примитивном прообразе в виде Интернета.

На очередной остановке, которая была ближе всего к его новому жилью, он вышел, не торопясь, но и не медля. Обычный советский гражданин, торопящийся домой, к жене и детям, или, хотя бы, к телевизору и пиву.

Все-таки его остановили. Он прошел минут пять, когда в переулке, через который Миша пошел в сомнительной возможности сократить, около него остановилась машина. Одновременно спереди сзади вырисовались люди в штатском. Классическое задержание советской эпохи, насколько он знал из электронных учебников.

Эй, но он-то ничего не знает! Он эти дела знает только в рамках в ВДВ!

– Мужики, вы чего, – встревожено сказал Миша, – я в эти игры не играю!

И встал в оборонительную позу, как, насколько он знал, учили в армии. И тут старший операции невольно подыграл ему. Вместо того, чтобы действовать по инструкции, согласно правилам, и представиться перед ним устно и с документами, он скомандовал:

– Ломаем, ребята!

Или таков был план действий, или старший оказался не на высоте, но задержание перешло в банальную драку. Миша нанес в молодецкий удар в челюсть первому, поспешившему со стороны багажника. Затем ударил ногой непонятно куда в область ног второму, выходившему из задника отсека салона машины, отчего тот рухнул обратно. Но рывок еще одного чекиста с передней части автомобиля он пропустил – не мог же он одновременно драться со всех сторон! Или, точнее, так – старший лейтенант ГРУ видел все и успел бы отреагировать на все – он же полевой агент отдела IХа – противодействие во временном континууме. Но рядовой гражданин страны советов на уровне подготовки десанта так драться не мог и Мише пришлось подставлять бедное личико.

Лучше бы Света целовала, – успел подумать он, а затем хлесткая зуботычина едва не выбила из него сознание.

Миша тряхнул головой, как сделал бы побитый жизнью и занятиями десантник, и дал сдачи. Спарринг-партнер не ожидал такой реакции и прозевал. А Миша миндальничать не стал. После прямого в лицо чекиста был отброшен под колеса машины.

Это был последний успех. Чекист со стороны багажника пришел в себя и всадил ему парный удар в почки. Больно было так, что наиболее разумным вариантом казался упасть на асфальт в позе кузнечика. Но этого Миша уже не успел. С водительского места машины выбрался еще один боксер (сколько же их всего!) и ударил в челюсть.

Как бы оглушенный этими ударами, Миша дал скрутить себя, надеть наручники и посадить в машину. Первый этап операции бы завершен, но непонятно в чью пользу!

Его посадили на заднее сиденье и с двух сторон сотрудниками КГБ – жестко, но не грубо. И Волга быстро растворилась в субботнем потоке столичных машин. Хотелось бы, чтобы эта «поездка» будет короткой. А то и браслеты жмут, и втроем мужчинам на заднем сиденье тесновато.

К счастью, поездка была меньше часа. И, поскольку лицо ему не закрывали, он мог радоваться видами вечерней Москвы. А затем они проехали будку и Мишу ввели в солидное здание. Судя по табличке, они приехали в КГБ.

Мишу провели в небольшую аккуратную камеру, сняли с него наручники и оставили отдыхать и набираться сил и впечатлений.

Через его повели на допрос или, как сказал следователь в звании полковника, на разговор. Конечно, на беседы так не приглашают, но Миша решил пока не идти на обострение отношений.

Полковник начал сухо и казенно разговор. И начал он с констатации нехорошей подробности – Ивашин обвинялся в государственной измене, сотрудничестве с иностранной разведкой и передаче секретной информации.

Затем произошла быстрая передача формальных материалов – фамилия, имя, отчество, место жительство и работы ситуацию для полковника не облегчили. Ибо он прекрасно знал, кто проживает в этом доме на Кутузовском проспекте – не только Брежнев, но, о ужас (!) и собственный шеф. И кого попало они рядом с собой не селили.

С осознанием этой детали полковник стал еще вежливее и экономнее на слова. А когда уточнили место работы и Миша скромно обозначил, как «личный массажист товарища Леонида Ильича Брежнева», у чекиста сдали нервы. Он сильно побледнел, словно услышал расстрельный приговор.

Впрочем, его можно было понять. Смерть ему особо не грозила. Но оказавшись в паутине ведомственных игр, он может проиграть все и в плане карьеры и в плане материально-финансового развития.

– Отдохните еще немного, – попросил следователь, – поужинайте. А я доложу начальству, здесь явно произошла ошибка.

Он едва дождался, пока Миша вышел из его кабинета, и, торопливо закрыв его на ключ, торопливо ушел.

В камере ему через некоторое время принесли ужин. Почти, как в ресторане, хотя кушанья довольно простые, но из натуральных продуктов. Хотя он бы приготовил лучше. На первое макаронный суп, на второе картофельное пюре с котлетой. Чай и три куска хлеба. Похоже, его накормили едой сотрудников? Что-то обильный ужин.

Ничего, ему лишь бы день продержаться, да ночь простоять. Сегодня была суббота, Брежнев предположительно прилетит завтра вечером, или в понедельник утром. Значит, в понедельник – утром или вечером он понадобится для массажа и его начнут искать. Найдут, разумеется. Здесь главное, во-первых, выполнить его задачи, во-вторых, желательно живым и здоровым. Будут его заклятые друзья форсировать события или пустят все на самотек?

Он не угадал. События пошли в совсем другом направлении, не совсем приятном для Миши, но и неподходящим для его противником.