Бои в застое

Глава 22

Брежнев позвонил к нему ближе к зимнему вечеру, то есть где-то после обеда. К этому времени Миша вернулся на квартиру от Чазова, но ничего сделать не успел – раздался телефонный звонок.

– Как у тебя дела? – устало спросил он. Генсек явно устал и явно не желал слышать негативный материал. Он, конечно, поможет, но интерес к нему заметно упадет. С Чазовым он сам справится. А в остальном и без того все хорошо. И потому Миша расписался дифирамбами:

– Дорогой Леонид Ильич, позвольте вас поблагодарить за большие заботы обо мне. Только благодаря вам я получил жилье – полную чашу. Квартира – замечательная, обстановка – царская!

Брежнев с удовлетворением коротко засмеялся:

– Что-то еще будет надо – обращайся. У него этого добра полно, тебе точно хватит. С Чазовым общался?

– Так точно, Леонид Ильич! Утрясаем детали. Слишком много нюансов.

– Утрясаете, говоришь? Сильно сопротивляется? Медики у нас очень консервативны, придется повозиться.

– Нет, Леонид Ильич. Особых проблем не находится. Я думал, будет хуже. Собеседник мой милицию не вызвал, в КГБ не звонил.

– Вот и хорошо. Я через моих ребят уже силовиков предупредил – тебя не трогать. Только после с консультации со мной. А я им по хвостам-то нащелкаю, придумали тоже, – Брежнев помолчал, другим тоном, деловым и даже немного веселым спросил: – Массаж сегодня будет?

Миша подхватил:

– А как же. Обязательно. Процедуры оказывают весьма благотворное влияние и поэтому крайне показаны. Где будем делать?

– У тебя. Надо же мне посмотреть, как тебя устроили. Обновки пощупать, водки выпить за новоселье.

– Спасибо, Леонид Ильич. Буду вас ждать.

Буквально пробежался по квартире, пока никого не было. Надо бы хотя бы пол дня найти для обзора и уборку. А то, конечно, все благоустроено, все на местах, но сразу видно, что работали чужие люди, которые находятся на работе. И не душой работали, а деньги отрабатывали. Надо будет все доделывать, доводить до совершенства, чтобы было по-домашнему. Свету пригласить? Удобно ли? Люди девушек на свидания приглашают, пирожными угощают, вино в фужеры наливают, а он обои переклеивать…

А с другой стороны, когда узнает, что это их семейное гнездышка!

Требовательный звонок в дверь прервал его размышления. Наверняка прибыл Брежнев с охраной. Очень уж по-хозяйски. Глава страны все же. И охрана. А куда без нее? Это он, сотрудник спецструктур, а он важный чиновник, да и не молодой человек.

А на массаж к нему поторопился. Понимает, что не любое лечение так улучшает речь и самочувствие. Но все равно, нельзя заставлять генсека особенно ждать, он к этому не привык. Уже торопливо подходя к двери, услышал еще один звонок. Какие мы торопливые.

Торопливо открыл. На двери было целых три замка! Хорошо, что он закрыл только на один! У них здесь, что планировалось завести государственный склад с особо ценными экспонатами?

– Ходишь медленно, – с улыбкой сказал Брежнев, проходя в квартиру. Охрана, как всегда, делала вид, что их как бы нет и рассосалась за пациентом.

– Вашими щедротами, Леонид Ильич, – несколько смущенно ответил Миша, квартира большая, пока дойду, время проходит. Обстановка-то вон какая.

Брежневу было приятно. Он по-отечески хлопнул по спине:

– Разберешься. Ты парень бойкий. Пойдем лучше, посмотрим.

Брежнева можно было обвинять в любых погрешностях, но только не в плохом зрении. В отличие от Миши, которому все было внове, генсек ко всему привык и от него не скрывались мелкие погрешности. Брежнев только хмыкал.

В конце взялся за телефон:

– Это я, Георгий. Да, нахожусь у Миши, любуюсь обстановкой. В целом все хорошо, хвалю. Оперативно провернули. Премию можешь выписать, это ты правильно сказал. Теперь о доделках. Надо еще дополнить музыкальный комбайн. Я видел такой немецкий, хороший. И видеомагнитофон поставь. А так ладненько.

Не кладя трубку, повернулся к Мише:

– У тебя еще пожелания есть?

Миша поколебался, но отрицательно покачал головой:

– Пока хватит, не разобрался еще в обстановке.

Брежнев понятливо посмотрел на него:

– Не привык к такому количеству вещей. Привыкнешь. Я тебе подскажу, чего у тебе не хватает – подруги. К такой квартире надобно жениться. Сразу все придется к месту. А иначе жилье станет сплошной обузой. Помочь?

– Нет, – улыбнулся Миша, – кандидатура уже есть. Не хватало жилья, но теперь это препятствие ликвидировано.

– Меня на свадьбу позови, – предупредил Брежнев, – а то обижусь.

– Леонид Ильич, с вами наша свадьба будет сплошной красотой! – воскликнул Миша, про себя подумав, что вскоре станет блестящим лицемером. Теория пришлась хорошо, но практика – великая вещь.

Брежнев, однако, на одной материальной натуральной стороне не остановился. Старик помнил, что Миша перешел к нему работать с должности кочегара, то есть с очень плохо оплачиваемой работы.

– Вчера распорядился, – сообщил он, – за большие успехи в работе ты премирован. Зайди в кассу, получи денежку.

Это было приятно. Миша рассыпался в благодарности. Еще вчера он думал, как ему прожить на три рубля до зарплаты. Спасибо!

На большом мягком диване Миша провел глубокий массаж, успокаивая нервы и давая возможность старику этим вечером сравнительно легко уснуть.

Брежнев заторопился домой – ближе к постели. Знал, что краткий период активного бодрствования сменится сильной сонливостью и тягой ко сну.

– Речью не займемся? – обеспокоено спросил генсек. Сильно же его задели успехи, сам интересуется.

– Достаточно один раз в сутки, утром, – успокоил Миша, – и через неделю можно будет с певцами соревноваться.

– С певцами я и раньше любил посоревноваться, – улыбнулся Брежнев, – но твои мысли мне понравились. Ладно, я домой, тут недалеко, пешком дойдешь!

Миша проводил всех гостей до дверей, перебросился напоследок несколькими словами с Брежневым, а потом и с охранниками.

И наконец-то принялся исследовать свою кухню – большую, свободную, наполненную различными агрегатами.

Впрочем, все передвижения прекратились уже на мощном, объемном холодильнике. Там было столько продовольствия, сколько Миша не видел, что в будущих веках, что еще в настоящем.

В морозильнике лежали крупные куски мяса (кажется, говядина), в общих разделах располагались копченые и соленые куски неизвестной рыбы, фрукты, сыр двух видов, кусок сливочного масла, сметана, кефир, молоко по одной бутылке, буханка черного хлеба, батон, несколько пирожных и прочие виды продуктов и это все для него сложено наугад! Он невольно сглотнул. Вот это бы все да попробовать. Но не одному же! Часть продуктов были обычными, но были и откровенными дефицитами, которыми так хотелось похвастаться и перед Светой и угостить ее. Не только Чурбанов может от щедрот своих раздавать продукты!

Миша немножко стеснялся позвонить Свете, опасаясь ее грозной мамы, но под влиянием этих запасов в холодильнике он все же набрал ее номер.

Вопреки его опасениям, ему ответила Света. Голос был немного запыхавшимся, видимо, только пришла и заторопилась к звонку.

– Вы к кому? – не узнала она его по телефону.

– Милиция, – строго представился он, – гражданка Савельева Светлана Ивановна?

– Да, я, – оробела Света.

– Вы обвиняетесь в серьезном проступке, – предупредил ее Миша.

– Но я ни в чем вроде не виновата, – голос Светы ощутимо дрогнул. Разумеется, она ничего противоправного не совершала. Но попробуй еще отбрыкаться от подозрений, нервов не хватит!

– Вы обвиняетесь в то, что не узнали по голосу своего хорошего знакомого Михаила Ивашина! – торжественно объявил Миша.

Света ахнула от неожиданности. Затем она аж зарычала, так отреагировала на шутку Миши.

– Я могу прямо сейчас прийти в кочегарку и набить твое личико, – сердито сказала она, – это ж надо так жестоко пошутить, скотина! Нельзя же так обращаться

Она собирается к нему явиться? А почему бы и нет? Но тут надо сразу расставить акценты. Мало ли что он ее любит, садиться на шею он не даст.

– Ты придешь в кочегарку, – утрировано радостно заявил он.

Света хотя и была блондинкой, но отнюдь не дурочкой. Тон его слов наталкивал на то, что ее обманут.

– Ты сам в кочегарке будешь? – прямо спросила она.

– Нет, у меня же сегодня выходной, – простодушно пояснил Миша.

– А когда ты будешь? – тоном великомученицы спросила Света.

– М-да, – вслух задумался Миша, – дай вспомнить. Сегодня меня там нет, завтра тоже. Послезавтра… подумаю. Вообще-то я оттуда уволился, – пояснил он.

Легкий треп не получился.

– Тебя уволили? За что? Милицию вызывали? – Встревожилась Света.

Девушке явно пришли на ум нехорошие мысли. Пьянство, драки, хулиганство. Бедная барышня.

– Света, – назидательно сказал Миша, – о людях надо думать хорошо. Ты подумала, что я опять начал пить и меня выгнали? Ай-яй-яй! Приезжай, пожалуйста, ко мне на квартиру, у меня где-то есть ремень, выпорю.

– Придумал тоже, – отмахнулась Света. Полюбопытствовала:

– У тебя же не было квартиры? Ты помирился?

– У меня новая квартира, – пояснил он. И сразу перешел в атаку: – А ты не в милиции работаешь?

– Миша! – жалобно сказала Света. Новостей было так много, что она уже не спрашивала – просто пыталась осознать, что произошло.

– Ладно, – великодушно сказал он, – прощаю. Но взамен поможешь мне разобраться с обстановкой? А то в трех комнатах заблудиться можно.

Неизвестно, чем бы завершился их разговор, но из магазина вернулась Елизавета Сергеевна. Свете пришлось быстренько свернуть разговор, коротко пообещав вечером перезвонить. На самом интересном месте!

Оставшуюся часть вечера он посвятил делам домашним – уборке, перетасовке вещей и даже расстановке кое-какой мелочи, доставшейся ему при эвакуации из кочегарки. Попутно он все ждал обещанного звонка от Света и злился, потому что его все не было.

Когда на часах было уже после девяти часов и предполагалось, что благонамеренные граждане будут потихоньку отходить ко сну, а сам Миша смотрел телевизор, с большим любопытством взирая на кинобудни эпохи застоя. Ему вдруг пришла в голову немудреная мысль – а куда, собственно, Света будет звонить, ведь номера его телефона она не знает и в справочнике он нигде не значится!

Вот блондинка! – обругал себя Миша и набрал номер Светы.

По-видимому, за долгий день он уже выбрал весь объем счастья, поскольку трубку телефона взяла Елизавета Сергеевна. Она сразу заподозрила неладное в мужчине, позвонившем двум одиноким женщинам.

– Да, это я, Миша, – не стал отказываться тот.

Старушка буквально захлебнулась от желчи.

– Как посмел ты звонить сюда! – зашипела она.

– Да, как-то я осмелился, – согласился Миша.

– Негодяй! Сволочь! Троцкист!

На счет двух первых эпитетов Миша, в общем-то, был согласен, но последний термин его поставил в тупик. Почему троцкист?

Достаточно вежливо он возразил своей возможной теще.

Елизавета Сергеевна неожиданно успокоилась и согласилась, что не троцкист. Козел.

На это Миша согласился, а их разговор прекратился. Пошедшая Света приступила к тяжелые бои за обладание телефонной трубкой. Физическая борьба окончилась победой молодости и Света радостно поздоровалась.

К сожалении, проигравшая Елизавета Сергеевна была сильной духом и, отойдя на очередные позиции, закрепилась там и открыла огонь по несколько десятку слов в минуту.

Свете очень быстро надоела воевать на два фронта и она предложила в субботу устроить лыжную прогулку. Миша, отлично слыша эпитеты Елизаветы Сергеевны, охотно согласился и они договорились на двенадцать часов у станции метро «Театральная».