Бастард Императора. Том 25

Глава 7 Угроза, откуда не ждали. Битва за столицу

— Ты уверена? — тихо спросил я.

— Да, — она едва слышно сглотнула. — Если волна… если что-то пойдёт не так, я хочу, чтобы от тебя во мне осталось не только то, что я твоя жена. Я хочу носить в себе часть тебя. Нашего ребёнка. — Она запнулась, но тут же добавила: — И ещё… я хочу это не только из-за волны…

Жизнь всегда делится на череду выборов — правильных или неправильных.

Гоблины в разломе показали, что может произойти, если сделать один из выборов или если не делать ничего. Палка о двух концах: ты либо принимаешь и ждёшь судьбу, либо вершишь её — и есть шанс, что предначертанное не исполнится.

Не знаю, те статуи — это три возможных будущих или цепочка последствий одного решения, но даже задумываться не стану над этим.

Передо мной моя жена. И чьи желания я должен исполнять, как не её? Верить в прихоти судьбы? Вот уж нет… Из-за каких-то надумываний я не стану расстраивать ту, кто любит меня всем сердцем и душой, и готова ради меня на всё.

Не судьба определит наше будущее. Мы сами его построим.

Я поднял руку и легко коснулся её щеки. Она мгновенно прижалась к моей ладони, закрыв глаза, а потом, будто боясь, что я передумаю, шагнула ко мне, сокращая и без того небольшое расстояние.

Её пальцы сомкнулись на моей шее сзади. Взгляд — уже совсем другой, решительный. Она потянулась ко мне, и в её поцелуе не было ни тени робости — только горячее, настойчивое требование, в котором слышалось: «Сейчас. Пока мы живы. Пока ты мой».

Я ответил. Она отозвалась. Плавно, но жадно, прижимаясь всем телом, будто стремясь раствориться во мне. Пальцы Ани скользнули по моей шее, потом ниже, к груди, и её дыхание стало сбивчивым.

Когда я поднял её на руки за бёдра, она обвила меня ногами. Я чувствовал, как её сердце бьётся в такт моему — быстро, рвано. Между поцелуями она смотрела мне прямо в глаза, готовая идти до самого конца. Целуя её, я энергией выключил свет.

Одежда с нас была сорвана почти мгновенно, на неё просто не хотелось уделять ни секунды. Ни о каких долгих прелюдиях и речи не шло, Аня, горячая и неистовая, словно настоящая буря, желала всего здесь и сейчас…

Уложив её на постель, навис над ней, гладя жаркое и жаждущее продолжение нежное тело, отзывающееся от прикосновения дрожью и всё большим желанием.

Сегодня ночью между нами уже не было ни намёков, которые я всё это время не замечал, ни чего либо ещё. Только кожа к коже, дыхание в дыхании и её шёпот, прерывающийся, когда я доводил её до дрожи. Каждый стон девушки возбуждал, каждое судорожное движение навстречу говорило больше любых слов… Аня не просто принимала меня — она жадно, почти отчаянно забирала себе всё, что я мог ей дать.

Хоть она и хотела этого в момент, но я не мог позволить девушке так просто всё получить. По крайней мере за раз. Поэтому ночь… Длилась долго.

И в какой-то момент, когда она вцепилась в меня уже практически без сил, задыхаясь на пике, срывая голос, я поймал себя на том, что впервые за долгое время боюсь… не смерти, не волны, а того, что у нас может не хватить времени на все те ночи и дни, которые я хочу ей подарить.

Четыре недели спустя после того момента, как Сергей ощутил приближение силы. Кабинет императора:

— Ты уверен? — спросил император.

Мы находились у него в кабинете, разговаривая на разные темы. Встречи после собраний у нас стали довольно частыми. Во время них мы обсуждали не только проблемы войны, но и состояние империи, а также то, что нужно будет сделать после волны.

Оказалось, нам было о чём пообщаться всё это время. Он всегда первым начинал разговор о будущем, и я не отказывался его обсуждать. В общем, за эти четыре недели, можно сказать, что мы нашли общий язык.

Однако сейчас я затронул довольно щепетильную тему.

— Да. Частица той твари в нём всё ещё есть. Она жива и не умрёт, пока Соколов не возьмёт хотя бы ранг абсолюта. Поэтому я советую держать его подальше от волны и от столицы. Отправить куда-нибудь на фронт.

Мужчина задумался, затем откинулся на спинку кресла, смотря на меня. Наконец он кивнул:

— Я тебя услышал. Пожалуй, ты прав. Нам не стоит рисковать больше, чем мы и так рискуем.

— Тогда я пойду, — я поднялся и подошёл к выходу. Обернувшись, добавил: — Пора начинать.

Император тоже поднялся. Он подошёл ко мне и остановился напротив, вдруг протянув руку:

— Сергей, береги себя и остальных.

Я в ответ протянул свою, и наши руки сомкнулись в крепком рукопожатии.

— Конечно.

— Как вернёшься, выпьем вместе за победу.

Я кивнул ему, развернулся и вышел из кабинета.

Шесть часов спустя. Антарктида:

По подсчётам аналитиков, отталкиваясь от моего ощущения надвигающейся угрозы, мы составили примерный временной промежуток, когда прилетит волна. Поэтому сейчас я стоял перед корпусом наследия мира-корабля в ледяной пещере в Антарктиде.

Глядя на обшивку, я думал о будущем, как вдруг рядом послышался рык Инкара. Посмотрел вбок на кота-дракона. Он не торопил меня, просто напоминал, что наше время не бесконечно.

— Ты прав, дружище, — тихо ответил я и приложил ладонь к корпусу.

По холодному металлу прошлась жёлтая вспышка, послышался треск ледяной пещеры и гул запускающихся систем. Пещера задрожала, часть ледяных сосулек начала опадать, но на некотором расстоянии от нас.

Инкар фыркнул, отбивая крылом льдину, всё же упавшую на него. Затем он покосился на меня и повернулся спиной, готовясь лететь.

Я активировал печать, запуская систему на полную, и жёлтый свет сменился синим. Защита корабля активировалась.

Подойдя к Инкару, я забрался на спину, вцепился в костяные выступы, и кот-дракон на огромной скорости рванул вверх по туннелям.

Туннели сменялись так быстро, что мы проскочили их практически мгновенно, взлетая в ночное небо.

Я отправил Инкару импульс, и он, трансформируясь на ходу в огромного дракона, рванул в небо, за облака, а затем в сторону наших земель.

Летя, я посмотрел вниз. Там, глубоко на дне океана, видимые даже через толщу воды и льда, светились синие контуры громадного мира-корабля, уходящие очень далеко вперёд.

Я специально убрал маскировку, чтобы моё наследие было видно всем. В этом и заключалась часть моего плана: отвлечь внимание чем-то неизвестным. Тем, что наверняка захочет заполучить каждый… и Китайская империя не исключение.

В последний раз взглянув вниз, я перевёл всё своё внимание вперёд, прижимаясь к Инкару. Передо мной появилась небольшая костяная пластина, обтянутая кожей, и кот-дракон, резко махнув крыльями, на огромной скорости помчался вперёд.

Именно поэтому я и полетел на нём: Инкар гораздо быстрее любого дирижабля.

Восемь часов спустя. Земли второго Рода Вяземских:

Я шёл по коридору, смотря на ждущих меня девушек. Яна, Аня, Аяна, Саша и даже Таня, решившая таким образом показать, на чьей она стороне, стояли у двери, одетые не в простую одежду, а в чёрную боевую форму Рода.

У них она состояла из удобных военных кроссовок, прочных, но не стесняющих движений штанов, прилегающего лёгкого гладкого кителя с небольшим воротником и рубашки под ним. Китель застёгивался на молнию и золотые пуговицы. Годный, так сказать, и на парад, и на битву. На руках у них были недлинные, до запястья, чёрные перчатки.

Ни один элемент не стеснял движений в бою, это мы уже проверили, а выглядит всё это просто шикарно. Особенно на девушках. Одежда подчёркивает их талию и форму, но не слишком облегает, не вызывая ненужных ассоциаций.

Сам я был одет так же, только в мужскую форму. Она у нас чуть посвободнее.

Подойдя, увидел их сосредоточенные взгляды.

— Идём, — произнёс я, выходя наружу, но сразу остановился.

Перед замком, от входа до стен, стояли горничные. Девушки, держа головы гордо и прямо, сложив руки на животе, смотрели поверх голов друг друга. Возглавляла их Регина, стоящая ближе всего к нам.

Глядя на них, я произнёс:

— Спасибо за вашу службу. Я рассчитываю на каждую из вас. Прошу вас к нашему возвращению позаботиться о доме и о всех тех, кто остался на землях.

Девушки, стараясь держать лицо, чтобы не было видно переживаний, слегка склонились и опустили головы, прикрыв глаза.

Мы двинулись дальше, к стенам.

Я и ранее их почувствовал, но сейчас, выйдя за ворота, увидел. С двух сторон от стен, с уверенностью во взглядах, также в форме, стояли все основные члены Рода.

Старик Александр, Марфа, Максим, Катя, Славка, Тина, Гриша… Собрались все. Здесь стоял даже Андрей Александрович.

А чуть дальше, на расстоянии метров пятидесяти… Стройными рядами, лицом к замку, расположились бойцы моего Рода.

В чёрной форме, прижав кулаки в чёрных перчатках одной руки к груди, а вторую, опущенную вниз, прижав к боку, с ногами по швам, они смотрели слегка вверх.

Во взглядах — ни тени сомнений, лишь решимость и готовность идти до конца, каким бы он ни был.

За ними находился ожидающий нас чёрный дирижабль.

Я оглядел всех собравшихся, испытывая в душе лёгкий трепет.

Две тысячи воинов. Две тысячи тех, кто не жалел себя, выкладываясь на максимум и рвал жилы, готовясь к этому дню и ко всем последующим.

За то время, что я на Земле, Род сильно разросся. И, если честно, я даже не ожидал такого. Но рад, что так вышло. Не знаю, вдохновляю ли их я или личное желание стать сильнее, пусть среди них и всего пятеро предвысших, но каждый из стоящих напротив — воин. Воин, чей путь только начался. И он не окончится ни завтра, ни сегодня. Каждый из них приложил сил больше, чем кто-то другой за всю свою жизнь.

Все смотрели на меня, и я заговорил:

— Я бы хотел сказать вам много слов, но, как вы знаете, времени у нас немного. Поэтому я буду краток: нам с вами вновь предстоит сражаться на разных фронтах. Я и моя команда будем биться в Сибири, далеко отсюда. Вы же будете сражаться на передовой с Китайской империей.

Бойцы слушали внимательно, не было ни звука, кроме моего голоса и лёгкого шума листьев и травы от ветра. Я продолжил:

— Враг как стоял у ворот, так там и стоит. Китайская империя пока не смогла пробиться через границу, но в ближайшее время начнёт ломиться изо всех сил. Как я и сказал, моя группа будет далеко. И мы будем сражаться за наше с вами общее будущее. Вас же, братья и сёстры, — я повысил голос, — я прошу защитить наше настоящее!

Бойцы опустили взгляды, теперь уже внимательно и слегка взволнованно глядя именно на меня.

— Я благодарен каждому из вас за проделанную работу! За преодоление собственных страхов, тяжёлый труд и рост над собой! Я благодарен каждому из вас за то, что вы сейчас стоите здесь, передо мной! Я нисколько не совру, сказав, что могу со спокойной душой идти биться с тварью, зная, что на защите земель стоите вы! Те, кому я могу без зазрения совести доверить не только собственную спину, но и жизни каждого из здесь присутствующих!

Воины крепче прижали кулаки к груди, и их лица стали ещё решительнее.

— Впереди нас ждут непростые дни! Но я верю, что ни один из вас не дрогнет и не отступит, зная, что за вашей спиной стою я и все остальные! Сражайтесь, бойцы! Сражайтесь, воины великого Рода! Бейтесь так, как никогда до этого! Пусть каждый союзник, что будет стоять рядом, увидит в вас непробиваемый щит! Пусть каждый враг, что встанет у вас на пути, увидит в вас всё сокрушающее копьё! И пусть они дрожат не от желания сделать следующий шаг, а от страха перед вашей силой!

Прервавшись на миг, я дал им возможность переварить слова и продолжил:

— Верьте в товарищей рядом и, самое главное, верьте в самих себя! Но если так выйдет, что в вас не останется веры в тех, кто рядом, и не останется веры в самих себя… поверьте в меня, — на этом моменте бойцы ещё сильнее сжали кулаки. — И я клянусь вам, что где бы я ни был, как бы ни был занят и с кем бы ни сражался, я услышу вас! Услышу тех, в кого верю сам! И даже если не смогу прийти лично — помогу, чего бы это мне ни стоило! Вы — опора Рода! Вы — наша сила! Вы — наша гордость! И слава о вас, как о великих воинах, не отступивших ни перед одним врагом, однажды будет греметь в веках! — я резко вскинул вверх кулак. — Так покажите же нашим врагам, что эта слава будет заслуженной, а не надуманной!

Славка поравнялся с нами, вскинул вверх меч из молний и громко крикнул:

— ВО ИМЯ РОДА!

— ВО ИМЯ РОДА! — вторили ему две тысячи глоток, от чьих голосов и поднявшейся бури энергии резко примялась трава. — ЗА ГЛАВОЙ — И В ПЕКЛО!!!

Голоса гремели так громко, что, казалось, дрожит сама земля. Когда они отгремели, я медленно опустил руку, призывая к тишине.

— Братья и сёстры. Пусть впереди нас ждут битвы и неизвестность, но я прошу вас всех вернуться сюда, когда вернёмся и мы. И когда всё это закончится… мы с вами обязательно закатим пир, где каждый из нас отдохнёт и поделится всем, что с ним произошло.

Воины, резко опустив кулаки вниз, так же резко подняли их вверх, ударяя себя в грудь и тем самым давая мне обещание, что так оно и будет.

Я кивнул и пошёл вперёд. Строй воинов начал раздвигаться, перестраиваясь, открывая путь к дирижаблю и поворачиваясь ко мне лицом. Проходя по открытому коридору, я не смотрел на них: все слова от сердца уже сказаны, и теперь впереди нас ждёт только битва.

У самого дирижабля стояла Анастасия. Принцесса смотрела на нас серьёзно и… немного тоскливо?

— Сергей, — улыбнулась она. — Хорошая речь. Я… хотела проводить вас, прежде чем отправлюсь на переговоры.

— Спасибо, — кивнул я. — Увидимся после нашей победы. Приглашаю и тебя на пир.

— Конечно, — девушка скользнула взглядом по Тане и слегка прищурилась, но ничего не сказала.

Вместо этого она просто кивнула и пошла в сторону своего дирижабля.

Саша и Леонид поспешили внутрь, а мы с Яной обернулись к Ане, Аяне и Тане.

Первой вперёд вышла Аяна. Подойдя ко мне и нежно поцеловав, девушка прижалась всем телом, слегка трепеща и словно не желая отпускать, но всё же отпустила. Обняв и чмокнув и Яну, тихо произнесла:

— Возвращайтесь как можно скорее.

Следующей была Таня. Она, нисколько не скрываясь, подошла и страстно поцеловала меня, также, как и Аяна, прижавшись всем телом.

Сейчас, когда происходит такая ситуация, поздно уже чего-то бояться. И Таня это тоже поняла, потому и не скрывается.

— Мы вас ждём, поэтому не задерживайтесь, — произнесла она, обнимая и чмокая Яну, и отходя назад.

Последней подошла Аня, смотря мне в глаза, при этому улыбаясь.

— Берегите себя, — произнесла она, а затем, крепко обняв, поцеловала. После и она обняла Яну, чмокнув её в щёку.

Яна улыбнулась и, положив руку на живот Ани, ответила:

— Главное — ты теперь береги себя.

Все девушки заулыбались, а слово взяла Аяна, подходя ближе к Ане и весело говоря:

— Не переживайте. Мы за будущей молодой мамочкой присмотрим.

Я тоже не смог сдержаться. Улыбнулся и, расставив руки, обнял всех четверых, прижимая к себе, чем явно немного смутил.

— Мы быстро вернёмся, не переживайте.

С сожалением отпустив их, я развернулся и, больше не оборачиваясь, поспешил в летательный аппарат. Долгие проводы — лишние слёзы. А со всеми остальными я уже попрощался.

Восемь часов спустя. Столица:

— Ваше величество! — в кабинет ворвался секретарь. — Там… — старик замер, видя, что правитель, держа одной рукой штору, уже смотрит в окно.

— Я ощутил её… — тихо произнёс император и посмотрел в сторону монитора.

Там в этот момент показывали гигантскую жёлтую человекоподобную тварь. Это нечто было размером этажей десять, а в центре, в районе желудка, оба увидели…

— Граф Соколов, — потрясённо выдохнул секретарь.

— Что он тут забыл?!. — зло бросил император, отпуская штору и подходя к монитору. — Он же должен быть на границе!

Тварь со всех сторон атаковали техники, которые не наносили ей вреда. Оператор приблизил вид на Соколова, и император увидел, что у того широко открыт рот и глаза, из которых вверх вытекает жёлтая субстанция, а сам мужчина висит перекошенный.

Граф, точнее уже бывший граф Соколов, выглядел так, словно очень сильно страдает.

— Геннадий, — раздался глухой голос императора. — Эвакуация началась?

— Да, господин, — поспешно ответил тот. — Но… тварь уже нанесла вред городу. Часть людей не удалось спасти.

Послышался хруст сжимаемых до белизны костяшек. Император повернулся, секретарь увидел ярость во взгляде правителя.

— Геннадий, отдай приказ по возможности отогнать «это» от города. Также запусти протокол «Тёмный час».

— Слушаюсь, но, — слуга склонил голову, — прошу вас не ходить туда. С этой тварью, если припомнить по отчётам от высших, битва не была простой. А там сражались пятеро высших. Я не хочу принизить ваши навыки, однако…

Император ничего не ответил, лишь вытянул в сторону руку. По комнате прошлась молния, разбивающая чашки, раскидывающая бумаги, взбадривающая шторы и мгновенно формирующаяся в полуторный широкий белый меч. После этого мужчина стремительно пошёл вперёд, но, проходя мимо секретаря, остановился, теперь уже не молча:

— Геннадий. Я отправлюсь на битву. И ты сам знаешь, что в бою может произойти всякое. Поэтому, если я не вернусь, когда кто-то из моих детей займёт престол — поддержи их.

— Ваше величество…

— Геннадий. Ты всегда говорил мне в лицо только правду. И сейчас не исключение. Я знаю, что эта тварь сильна. Но я не стану отсиживаться, пока империи угрожает опасность. Раз у нас нет высших и практически все сильные маги были отправлены на передовую — биться за столицу будем мы, Романовы.

Больше ничего не говоря, мужчина уверенно и быстро вышел из кабинета.

Громадная жёлтая тварь, размахивая руками, дико орала яростным голосом, порой исторгая из своего тела жёлтые копья.

Множество техник, разрезающих небеса, не наносили чудовищу никакого урона, пока оно спокойно продвигалось вперёд, словно к чему-то стремясь.

Округу оглашали звуки взрывов и автоматных очередей, когда на одной из крыш вдруг сверкнула чёрная молния. Затем ещё одна и ещё одна — и так множество раз.

По плоской крыше дома шли люди, одетые по-разному: в артефактную броню, женщины в платьях или же просто наспех одетые мужчины. С мечами, алебардой и артефактными копьями и даже без оружия. Они шли быстро, но в то же время оценивая обстановку.

Впереди всех, с двуручным мечом в руке, в белой броне, в бой Романовых вёл лично император. Справа и слева от него шли два сына, чьи сосредоточенные взгляды были устремлены лишь на тварь.

По бокам — другие мужчины и женщины в рангах предвысших и мастеров. Те, кто на всякий случай были оставлены в столице, чтобы защитить императора, потому что возле себя он решил не оставлять никого, отправляя практически всех на защиту империи.

Ни один из Рода Романовых, услышав зов императора, не сбежал и не дрогнул. Во взглядах каждого не было и тени страха.

Все они, как один, знали: если глава Рода зовёт в бой, значит для империи наступил Тёмный час, и кому как не им стоять рядом с ним, как и было всегда?

Даже если сегодня все они падут — империя будет стоять. И, если будет нужно, каждый ляжет костьми, становясь вечной опорой для тех, кто ещё жив.

Позади над городом начали появляться синие щиты, напоминающие панцирь черепахи, и закрывая его.

Битва за столицу началась.