Бастард Императора. Том 25

Глава 21 Падение демона и… Новый враг

Энергия, направленная ранее на поддержание фантома, проводимая сквозь организм и ещё заимствованная от сферы, сейчас была крайне нестабильной, поэтому я мог лишь наблюдать, не в силах ничего сделать.

Эйкхирия, отбив атаку вражеской высшей, растаяла в воздухе, исчезая, словно чёрный дым, и в то же мгновение появилась перед мужчиной. Её клинки, сверкнувшие чёрным светом, устремились в два направления: один ударил в шею, входя в неё по рукоять, а другой разрезал руку, отсекая её у самого плеча.

Падая вниз, с шумом ветра в ушах и свистом воздуха, трепещущего мою одежду, я видел, как неподалёку также падает Светлана Вяземская.

Женщина, с торчащим из живота копьём, вертелась в пространстве, не в силах остановиться, словно сломанная кукла, брошенная с большой высоты, и почему-то искала взглядом именно меня.

Когда её взгляд наконец смог зацепиться за моё лицо, я увидел в её глазах только тревогу.

Находясь в нестабильном состоянии падения, раз за разом переворачиваясь в воздухе, она вдруг, с дрожью и явной болью, вытянула в мою сторону руку. В это же мгновение я ощутил, как подо мной создаётся воздушная подушка.

Моё падение начало замедляться, будто меня подхватила невидимая ладонь, а вот сама женщина, всё так же с тревогой глядя на меня снизу вверх, унеслась дальше вниз.

От этого взгляда, от этой тревоги в нём, на душе почему-то стало очень горько… Словно здесь и сейчас я лишаюсь чего-то очень важного. Чего-то, о чём потом буду долго жалеть, даже если захочу забыть.

В груди перехватило дыхание, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.

Где-то далеко вверху тем временем продолжала бушевать битва. Небо сверкало сотнями взрывов и языками пламени, вперемешку с другими стихиями. Эйкхирия сражалась с оставшимся высшим, пока другие начали делиться на группы и отбивать атаки демонов, закрывая дыры в обороне.

Всё сильнее замедляясь, я стиснул зубы и начал ускорять течение энергии в организме, заставляя её циркулировать быстрее. Когда удалось направить крохи в крылья, создал их, затем резко перевернулся, обходя воздушную подушку, и рванул вниз.

Вот только энергии было слишком мало, и крылья развеялись буквально через пару секунд. Меня, также, как женщину, закрутило, бросая то на спину, то лицом вниз, и потащило потоками воздуха в сторону, всё дальше уводя от траектории падения Светланы.

Та уже была далеко внизу, почти терялась среди клубящихся облаков и дымки, но даже так я ощущал мягкое давление ветра под собой — упрямое, настойчивое, пытающееся хоть как-то стабилизировать моё падение, удержать, не дать разбиться.

Словно… Словно тёплые руки матери, пытающиеся удержать нерадивого сына, который снова полез туда, куда не нужно.

Почему-то в этот момент перед глазами сама собой всплыла другая картина: пылающий громадный город моего Рода. Пламя объяло огромные высотки, не щадя ни стекло, ни металл.

Вокруг в небе раз за разом вспыхивали и гасли техники, руша здания. В небе — тысячи кораблей, а впереди две фигуры, стремительно несущиеся вперёд, к месту сражения.

Когда всё это произошло, я был ещё слишком маленьким, чтобы осознать происходящее, и смог запомнить лишь редкие фрагменты, будто чужие обрывки памяти. Но это чувство… Объятия родителей на прощание, тепло их рук, дрожь, отчаянная спешка… Я вдруг вспомнил его целиком — и оно обожгло сильнее пламени Балтарога.

Сцепив зубы, волевым усилием, почти со злостью, прогнал воспоминания, будто отбрасывая назойливую тень.

Не время! Что было — то ушло. Сейчас нужно справиться с тем, что есть.

Я прикрыл глаза, концентрируясь, пытаясь отсечь всё лишнее.

Время ещё есть… Нужно сосредоточиться… Потянуть энергию медленно… Отделить одну от другой…

В этот момент я ощутил в груди чужие чувства. Не свои. Горечь и страх от потери начали накатывать волнами, накрывая меня с головой и сбивая.

— Мама… — раздался тихий голос, словно едва заметная волна на грани сознания, где-то в глубине.

— Тише, — попросил я, не открывая глаз и концентрируясь, стараясь не сорвать только начавшийся процесс.

На мгновение воцарилась тишина, даже вой ветра будто стал тише, а затем у меня резкой, пульсирующей болью заболели глаза.

— Позволь… Помогу…

Сергей попытался перехватить управление телом, и у него даже начало получаться. Мой контроль над мышцами ослаб, движения стали чуть чужими. Я мог бы отбросить его обратно в глубину сознания, но решил довериться — парень никогда не пытался мне навредить и никогда не претендовал на тело.

Глаза широко распахнулись, а вперёд вытянулась рука, стараясь дотянуться до того, чего не видел никто, кроме него. Боль в глазах усилилась в несколько раз. В какой-то момент она стала такой резкой, словно их проткнули лезвием изнутри.

Однако я усилием воли оставил их открытыми, не позволив себе моргнуть, и увидел, как подо мной, прямо в воздухе, раскрылся зев тёмного пространства — прореха в реальности.

Я не успел ничего понять, только услышал внутреннюю, торопливую просьбу не уворачиваться.

Мир на миг потемнел, звук ветра исчез. А ещё через мгновение я оказался далеко впереди, уже почти у поверхности, чувствуя резкий порыв встречного воздуха. Но парень не промахнулся: Светлана Вяземская теперь падала на одном уровне со мной, совсем рядом.

Протянув руку, я схватил её за запястье и резко притянул к себе, сгибая руку, чтобы не вырвать сустав, и спросил парня:

— Сможешь ещё раз?

— Да, но не с мамой. Глаза ещё не достаточно сильны, чтобы и кого-то другого пропустить через себя, — его голос дрогнул, но в нём не было сомнения в себе — только страх за неё.

— Ясно…

Я вновь закрыл глаза, позволяя телу продолжать падать как есть, доверившись тем, кто наверху, и перестав трепыхаться без смысла. Сосредоточился только на концентрации энергии.

Я теперь не один. Со мной есть люди, которые меня поддержат, и мне совсем не нужно всё делать самому, разрывая себя в клочья.

Прижимая к себе тихо хрипящую и сипящую женщину, чувствуя, как её кровь медленно пропитывает мою одежду, и параллельно бросив Вершину, при этом прогоняя по телу энергию, я ощутил, что не прошло и пяти секунд, как нас подхватил мягкий, но мощный ветер, выравнивая и останавливая падение.

Открыв глаза, я увидел Яну. Девушка стояла к нам спиной, вися в воздухе, и сосредоточенно оглядывалась по сторонам, ожидая удара откуда угодно.

Под её присмотром, потратив ещё несколько секунд, я смог стабилизировать свою энергию и создал крылья. Яна с тревогой посмотрела на меня через плечо, оценивая, в порядке ли я.

Удерживая Светлану Вяземскую одной рукой, аккуратно фиксируя её, я произнёс:

— Яна, возвращайся в бой. Если угроза ликвидирована — займитесь Балтарогом. Не дайте ему подняться.

Она коротко кивнула и телепортировалась.

Направив энергию по копью, всё ещё торчащему из живота Светланы, и создав с двух сторон, в местах удара, по три небольших печати, я зафиксировал оружие двумя печатями, не давая ему сместиться и нанести ещё больше повреждений. А остальные направил в тело, где активировал, заставляя энергию женщины постоянно течь и не останавливаться ни на мгновение.

Перехватив женщину на руки поудобнее — одна рука под коленями, другая поддерживает спину, — сорвался в нужную сторону на максимально возможной скорости.

Пространство размывалось, а ветер хлестал по щиту, но не замедлял нас — я летел вперёд, вытягивая из себя всё, что только мог.

В груди всё так же ощущалось волнение, но не моё. Сергей был весь на иголках, его тревога зудела под кожей, но он молчал, не вмешиваясь.

Светлана, глаза которой смотрели только на меня, будто вообще не замечая вокруг ничего, а из губ стекала тонкая ниточка крови, вдруг медленно подняла руку. Её ладонь — маленькая и очень холодная — дрогнула в воздухе и коснулась моей щеки.

— Сын… — послышался её тихий, с хрипотцой голос, больше похожий на выдох. — Я… была такой… дурой… Прости… — из глаз Светланы полились горькие, тяжёлые слёзы, скатываясь по вискам и исчезая в её спутанных волосах.

Эти простые слова, от которых мне вообще не должно быть ни холодно, ни жарко, и холод ладони на щеке почему-то ударили по мне очень сильно, заставляя всё внутри сжаться от какого-то древнего, почти забытого страха.

Светлана обращалась не ко мне. Сейчас она говорила тому Сергею, но наши с парнем души частично переплетены, и, видимо, именно поэтому я ощущаю этот момент так остро.

— Мама! — раздался крик в глубине моей души, рвущийся наружу, и в следующее мгновение и по моей щеке скатилась слеза.

В этот момент я окончательно запутался, чья это была слеза и чьи эмоции сейчас рвут грудь — мои или Сергея.

— Сергей… — продолжила женщина ласково, цепляясь за щеку из последних сил. — Я… горда тобой… — её рука ослабла и опала, безвольно соскользнув с моей щеки, а глаза медленно закрылись.

— Мама! — снова закричал парень внутри меня, но на этот раз его голос звучал глуше, утопая в пустоте.

Я стиснул зубы так и ускорился ещё сильнее.

В Сибирь мы летели не одни. С нами поддержка в лице целителей. Чтобы прошлый инцидент не повторился, с нами отправили самых сильных — тех, чьи имена знали даже в других странах, — но они всегда держатся в отдалении, чтобы не попасть под удар во время боя и не стать лёгкой мишенью для демонов и высших.

Вскоре впереди показались два дирижабля на земле.

Добравшись до них, я стремительно опустился, погасив скорость в последний момент.

Ко мне сразу подбежала пятёрка целителей, которую возглавляла Бестужева.

Двое мужчин приняли у меня женщину, осторожно, но уверенно перехватывая её, профессионально удерживая на руках так, чтобы копьё не сдвинулось ни на миллиметр, пока Бестужева проводила по ней руками, диагностируя, закрыв глаза и сосредоточенно щурясь.

Графиня остановилась, убрала ладони и, словно над чем-то раздумывая, произнесла:

— Ей уже не поможешь. Могу лишь облегчить страдания, — она резко отвернулась, но я успел заметить, как на её лице появилась кривая, почти незаметная улыбка.

Я сделал шаг в её сторону, чувствуя, как во мне поднимается волна ярости. Бестужева повернула голову и нагло посмотрела мне в глаза, даже не пытаясь скрыть пренебрежения, пока Светлана Вяземская тяжело и рвано дышала.

— Что? — лениво бросила графиня. — Чего так смотришь?

— Начни исцеление, — твёрдо произнёс я, глядя ей прямо в глаза, но не повышая голоса.

— Думаешь, раз сам император тебе благоволит, то можешь пытаться давить на меня? Если я за… — начала она, явно даже не собираясь шевелиться.

Не слушая её дальше, я резко ударил её тыльной стороной ладони по щеке. Хлопок разнёсся по площадке, и от удара она упала на землю и покатилась по ней.

Ближайшие предвысшие тут же начали нагнетать энергию, воздух вокруг них задрожал, но они лишь в напряжении переводили взгляды с меня на неё, не решаясь вмешаться.

Церемониться с Бестужевой смысла нет. И так ясно, что ей не нравлюсь ни я, ни Светлана Вяземская, ни сам факт, что ей пришлось сюда приехать. Значит, вопрос нужно решать радикально и так, чтобы больше не было вопросов, а было лишь подчинение.

Женщина вскочила, создавая вокруг себя плотный покров. Её волосы растрепались, на щеке проступал быстро темнеющий след удара, но взгляд был яростным, полным злобы.

Я сделал шаг вперёд, и ударил тёмной энергией. Её покров треснул и рассыпался, не выдержав давления. Я протянул руку, хватая Бестужеву за горло.

Она попыталась сопротивляться, активировать ещё одну технику, но я с силой сжал пальцы и без труда поднял её вверх, удерживая на весу одной рукой. Хрипя и хватаясь за мою кисть, Бестужева попыталась ударить меня ногами, но я блокировал её движение энергией. Ноги повисли плетью — и, судя по тому, как мгновенно побледнело её лицо, это напугало её даже сильнее, чем сама хватка.

— Слушай сюда, — заговорил я ровно и спокойно, почти тихо, однако от моего голоса у неё ещё больше побледнело лицо, а стоящие рядом предвысшие отступили немного назад. — Здесь и сейчас ты подчиняешься моим приказам. И любая попытка уйти от своих обязанностей будет означать для тебя смерть. Или то, что хуже. Чтобы ты точно поняла, что я не собираюсь с тобой миндальничать и сюсюкаться…

Я резко направил в неё энергию… Бестужева дёрнулась, а затем обмякла, её руки также повисли, пальцы раскрылись, и она, не в силах пошевелиться, с ужасом смотрела мне в глаза, похоже, впервые по-настоящему понимая, что шутить я не намерен.

— Я могу оставить тебя в таком состоянии на всю жизнь. И жить ты будешь долго. Я сделаю так, что твой организм сам будет тебя поддерживать, но ты останешься овощем, способным лишь мычать. Исцелить это ты не сможешь, как и никто другой, так что задумайся, хочешь ли ты этого?

Я позволил её энергии циркулировать свободно, ослабляя хватку, и женщина с видимым облегчением зашевелила руками и ногами, пробуя суставы, будто вспоминая, как ими пользоваться. Я разжал ладонь окончательно, и Бестужева рухнула на землю, тяжело ударившись коленями, но тут же поднялась, едва заметно покачнувшись. Она смотрела на меня исподлобья, плохо скрывая злость и страх.

— Можешь смотреть сколько угодно, — продолжил я ровным голосом, не обращая внимания на её взгляд. — Но уж поверь, по сравнению с тем, что сделает с тобой и твоим Родом Виктор Вяземский, когда вернётся, и если ты не спасёшь его жену — мои угрозы тебе покажутся детским лепетом.

Глаза Бестужевой быстро заметались, она перевела взгляд с меня на лежащую женщину, затем на целителей. Женщ ина сглотнула застрявший в горле ком и, кивнув, так и не найдя, что ответить, подошла к двум мужчинам-целителям.

Я последовал за ней. Подойдя ближе, взялся за древко копья, торчащего из груди Светланы Вяземской. Бестужева, заметив моё движение, посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором смешались ярость и обречённость, но снова коротко кивнула.

Одним резким движением я выдернул оружие, следя за тем, чтобы не расширить рану.

Светлана Вяземская дёрнулась, грудь судорожно взметнулась, губы приоткрылись в беззвучном крике, однако её удержали за плечи и запястья. Все пятеро целителей тут же принялись за дело, торопливо закрывая своей энергией рану, вплетая печати одну в другую и останавливая кровотечение.

Я вытянул вперёд руку, над ней в воздухе одна за другой вспыхнули семь маленьких печатей. Они медленно вращались. Целители отвлеклись на мгновение и настороженно посмотрели на меня, но я лишь махнул ладонью.

Печати, послушно повинуясь моему жесту, в следующий миг понеслись к ним, цепляясь к спинам, словно тонкие клейма. Две из них, изменив траекторию, влетели прямо в грудь Светланы Вяземской и растворились внутри её тела.

Смотря в опущенный взгляд Бестужевой, я ответил на её безмолвный вопрос:

— Теперь вы все связаны. От вас зависит жизнь Вяземской, а от её жизни зависят ваши жизни. Если умрёт она — умрёте и вы.

Они побледнели почти одновременно, словно по команде. Каждый из них уже видел, на что я способен, поэтому мои слова они воспринимали более чем серьёзно. Никто даже не попытался возразить или снять мою печать — слишком хорошо понимали цену ошибки.

Больше не смотря на них, телепортировавшись, я полетел в сторону поля боя.

В первую очередь направился к Вершине, при этом внимательно наблюдая за происходящим вдали.

На земле валялась огромная туша Балтарога. Чёрная кожа демона была изрезана бороздами атак, обуглена и покрыта трещинами. Фантом давно развеялся — для его поддержания нужен был я и Эйр. Однако дыра в теле демона никуда не делась. Её края были обуглены и плавились, медленно стягиваясь, но полностью затянуться уже не могли.

И сейчас по нему били сотнями разных техник. Все высшие, за исключением трёх, находящихся далеко в отдалении, использовали свои техники и стихии на максимум. Небо было разорвано разноцветными вспышками, земля — исполосована глубокими трещинами.

Местность в той точке превратилась в бурю из энергии и разноцветных стихий. Воздух там был настолько плотен от силы, что выжить в том пространстве любому высшему в принципе невозможно, поэтому все разлетелись по сторонам, атакуя на расстоянии, удерживая безопасную дистанцию и не рискуя заходить в эпицентр.

А те трое — это оставшиеся из-под столицы. Они держались в отдалении. Почему они решили отступить? Не ясно. Однако улетели они очень далеко, за пределы основной битвы.

Я телепортировался к Вершине, мгновенно подхватил её за рукоять, и рванул в небо. Хорошо, что гарда меча Романова ранее подчинилась мне и ушла в подпространство, иначе было бы очень неудобно сражаться, постоянно отвлекаясь на неё.

Когда добрался до места, где, без преувеличений, запинывали Балтарога, увидел, что все действительно разошлись на полную. Никто не жалеет ни грамма энергии. Небо трещало от грома и ветра, а земля дрожала от множественных ударов.

Демон уже практически не шевелился, однако пытался создавать печати. Но ранее он потратил слишком много энергии, да и фантом нанёс существенный урон, поэтому его конец — лишь дело времени.

Я телепортировался к Эйр. Сестра висела высоко в небе и смотрела на расколотую сферу на своей ладони. Осколки сферы плавали над кожей, вращаясь и переливаясь остатками заключённой в них силы.

Вдруг послышался её тихий, почти шепчущий голос:

— Спасибо, предок…

Она сжала ладонь, с хрустом разламывая сферу окончательно. Осколки превратились в пыль, и остаточная энергия хлынула в её тело. Эйр на миг прикрыла глаза, позволяя силе пройтись по каналам, а когда вновь открыла их, в её взгляде полыхнул жёлтый свет. Она вскинула вверх руку, которой сразу же повела вниз.

Над Балтарогом, от его туши и дальше к небу, начали появляться множественные громадные жёлтые печати. Они появлялись одна над другой.

Теперь, когда сфера уже использована, а точнее потрачена её основная часть энергии, остатки не навредят. Они просто развеются, если их не использовать. Что и решила сделать Эйр — вложить всё остаточное в один удар, не оставляя демону ни шанса.

Я ей не мешал, спокойно смотря, как вверху в небе расцветает громадный вихрь. Сформировавшись, вихрь на мгновение замер, а в следующий миг устремился вниз стремительным белым светом, прорезая небо.

А ещё секунду спустя всё вокруг утонуло в белом сиянии. На мгновение мир лишился красок, звуки стали глухими. Внизу было видно лишь то, как Балтарог дёргается в этом свете, судорожно пытаясь спастись, но всё уже кончено…

Ветер исчез так же резко, как и появился, печати одна за другой развеялись, тая в воздухе, и на земле осталась лишь туша «мёртвого» раздербаненного демона.

Его душа всё ещё не уничтожена, однако я без труда её уничтожу, когда буду поглощать силу.

— Всё кончено, — выдохнула Эйр, всё так же глядя вниз. Голос её был хриплым от перенапряжения, а дыхание чуть сбивчивым. Все высшие перестали атаковать и сейчас просто висели в небе, оглядываясь и явно ещё не придя в себя после битвы. — Давай закончим с этим побыстрее. Как мы будем останавливать вторую волну — я не знаю, но чем быстрее закончим с этой — тем проще нам будет.

В этот момент мы ощутили позади мощную, чужую энергию, и резко развернулись, вскидывая оружие.

— О, поверь мне, — негромко заговорил мужчина в белом костюме с тростью в руке, появившийся на некотором расстоянии от нас, — вам не придётся думать об этом… — он широко улыбнулся.

— Ты кто⁇! — зло спросила Эйр.

Пришедший же в ответ смотрел только на меня, и вновь заговорил:

— Я сам займусь всей этой энергией.