Барон Дубов 13

Глава 9

Что намеревается сделать цесаревич, я понял за миг до самого действия. И швырнул в него молот. Щёлкнуть пальцами он успел. В ту же секунду молот снёс его от кресла с Тарасовым, впечатал в массивный письменный стол и заставил кувырком долететь до большого прямоугольника. Полагаю, это было окно, потому что от удара телом Алексея раздалось стеклянное дребезжание. Но стекло не разбилось. Значит, было достаточно толстое.

От его щелчка меня окатила волна тёмной смертоносной силы. Но я был готов к ней и выставил перед собой защиту, выпустив навстречу пучок духовной энергии. Она развеяла атаку цесаревича.

— Господин Дубов! — обрадовался мне Тарасов. — Вы как всегда вовремя. Во мне не осталось сил. Ни капли. Вся надежда только на вас.

— Как он выглядит? — спросил я девушек, вставших по бокам от меня: Мита справа, графиня слева.

— Паршиво, — отвечала фиолетовая. — Вместо глаз окровавленные провалы, лицо бледное и со следами пыток.

— Какое поэтичное описание! — удивился я.

— Ага! Я много книжек прочитала для этого!

Графиня же молчала.

Цесаревич, пошатываясь, встал.

— Надо было сразу тебя убить, Дубов! — прохрипел он, схватился за рукоять моего молота и… не смог его поднять. — Я сейчас же исправлю эту ошибку!

Алексей, не говоря больше ни слова, взорвался маной. Сильная аура ударила по нам, как ветер на горной вершине. Так как меня не сдерживали больше оковы, я тут же вошёл в полный Инсект, в самую его мощную форму, сразу многократно повысив свой магический фон. Две наши ауры столкнулись, как две противоположные стихии. Чёрный огонь с оранжевыми языками и зелёная энергия, бьющая, как луч солнца.

Девушки отступили на несколько шагов, ослеплённые мощью. А мы с цесаревичем несколько секунд просто стояли, подавляя ауры друг друга. То моя одолевала его, то его взбрыкивала и начинала жечь с новой силой. В кабинете мгновенно стало жарко, запахло озоном и древним лесом. Первым не выдержал отцеубийца.

С рёвом он кинул своё тело в атаку, призвав в руки два чёрных меча. Лезвия из стекла схлестнулись с моим топором. Металл заскрежетал, стекло противно завизжало, дрожа. Враг оказался так близко, что я ощутил его дыхание. Оно пахло смертью. Цесаревича собственная сила пожирала изнутри.

Оттолкнув его мечи, пнул врага в живот. Цесаревич отлетел, кувыркнулся в воздухе и снова, оттолкнувшись от пола одними носками, полетел на меня с клинками. Ударив наотмашь, я парировал атаку и тут же заехал рукоятью топора в висок. Я помнил, что чёрное стекло легко расправлялось с моим деревом, поэтому щит даже не призывал.

Графиня подключилась к схватке и атаковала цесаревича двумя духовными серпами, отправив их один за другим. Но он на них даже внимания не обратил, просто не заметив. Зато саму Вдовину заметил и обрушил на девушку шквал тёмной силы, которая подняла её в воздух и отправила в стену.

— А! — вскрикнула Катя от боли и сползла по стенке на пол.

Защитный кристалл спас ей жизнь, но не уберёг её полностью.

— Не бережёшь ты своих подружек… — осклабился цесаревич.

— Придурок, ты себе только что выписал приглашение на собственные похороны! — мрачно ответил я.

В груди словно взорвалась бочка с расплавленным металлом, и гнев захлестнул с головой. Я прыгнул в сторону, прикрывая собой тело Вдовиной, и с этого направления попёр на цесаревича. Мита, вырастив ледяные колья на руках, атаковала врага с другой стороны. И похоже, она взяла Инсект у княжны или Вероники! Умница. Лёд против огня — хорошее оружие.

Удары на цесаревича посыпались с двух сторон. Я бил топором, пока ещё не имея доступа к молоту, который стоял за спиной цесаревича у окна. Отправлял серпы из маны, смертоносные и быстрые, бил корнями из-под пола, когда открывалась возможность, ошарашивал молниями и паутиной. Мита атаковала струями холода и врукопашную — ледяными кольями. Цесаревич крутился, как юла или смерч, с безумной скоростью. Его клинки постоянно парировали наши удары, магические атаки он встречал или барьерами из тёмной энергии, или встречным огнём, который высекал щелчками пальцев.

Бой происходил на безумной скорости. Мы постоянно перемещались с Митой, прикрывая друг друга, а цесаревич с потным лицом сражался на два фронта. Он был силён, очень силён. Но чем дольше мы бились, тем слабее становился барьер города. Всё чаще прилетали снаряды в дома где-то внизу. Всё больше рычал и отвлекался отцеубийца.

В один из моментов, когда он отвлёкся, я изловчился, топором крутанул его чёрный клинок и тот вылетел из руки. Миг, и я отсёк саму руку по плечо. Цесаревич остановился и с удивлением уставился на короткий обрубок, из которого даже капли крови не выступило.

— И это всё? — хохотнул он.

За несколько секунд рука отросла. Только теперь она полностью состояла из чёрного стекла, от которого буквально разило силой Саранчи. И сам цесаревич будто стал сильнее.

— Давай!!! — исступлённо заорал он. — Слепой полукровка! Отруби мне ещё что-нибудь! Ха-ха-ха!

— Как скажешь, — пожал я плечами и крутанул топор, ударив снизу вверх ему между ног.

— Нет! — тут же завопил он со слезами на глазах. — Только не его! Твари!!!

Цесаревич буквально взорвался. От него полыхнуло столь огромной, всепоглощающей мощью, что меня будто толкнуло назад. Духовным зрением вперемешку с магическим я увидел, как чёрный огонь окутывает фигуру предателя, а языки этого огня будто оживают.

Цесаревич вдруг топнул ногой, и по полу зазмеилась трещина. Из неё вырвался уже настоящий, жаркий огонь. И эта трещина ползла ко мне.

— Коля! — бросилась мимо меня Мита и тугой струёй холода залила огонь.

Цесаревич зря времени не терял. Он перешёл в наступление, успевая атаковать нас обоих, совмещая духовные и магические удары со взмахами клинков. Его аура почти заполнила комнату и тоже била по нам с чудовищной силой. Пол взрывался каменными осколками и щепками досок. Будто сами стены башни обратились против нас.

Тогда я швырнул несколько дымных зелий в цесаревича, на пару секунд дезориентировав себя, но не его. И закинул в рот сразу несколько кусочков поджаренного мозга Пугала. Специально их оставил. Духовная энергия мгновенно насытила меня и придала сил. Импульсы, с помощью которых я видел, стали сильнее и продолжительнее. Я буквально засветил комнату, заставляя померкнуть силу цесаревича. Это ошеломило его на несколько секунд.

— Р-р-ря-я-я!!! — с визгом и рычанием одновременно Мита набросилась на Алексея.

Она покрыла свои когти ледяной маной, запрыгнула на него, вцепившись ногами в живот, и принялась полосовать лицо и грудь врага когтями, вспарывая и тут же замораживая плоть.

— Стой! — только и успел крикнуть я, но слишком поздно. Фиолетовая инопланетянка оказалась очень шустрой.

С хохотом цесаревич схватил её за руку и отшвырнул в сторону, разбив большое зеркало и книжный шкаф за ним. Удар оказался столь силён, что в стене осталась глубокая вмятина, а Миту даже Инсект не спас от потери сознания.

— Теперь мы один на один, Дубов! — выкрикнул цесаревич. — Наконец-то я с тобой за всё рассчитаюсь! Если бы не ты, Паша так навсегда и остался никчёмным выродком! А я бы занял трон по праву! Это всё твоя вина, Дубов! Вся это война, вторжение Саранчи! Это всё ты! Ты и только!.. хр-р-р! Аргх!

А это я плюнул ему кислотной паутиной прямо в рот. Надоел с больной головы на здоровую перекладывать.

Это заткнуло его на какое-то время.

И вообще надоел. Если с графиней или Митой случилось что-то серьёзное…

От ярости у цесаревича слетели последние катушки. Раны, что ранее нанесла ему Мита, разморозились, и из них потекла чёрная жижа. Она растекалась вокруг, как клякса чернил, и поглощала плоть предателя. Придавая ему сил и при этом убивая его. Я видел, как меняется его душа, теряет человеческий облик.

— Р-Р-РАРВ!!! — утробно взревел изменённым горлом цесаревич.

Дальше случилось невозможное. Я думал, что он вышел на пик силы, но ошибся. Вот сейчас он на него вышел! Комнату затянула практически осязаемая тьма. По крайней мере для меня. Моё духовное зрение дало слабину. Духовные импульсы просто поглощались в этой среде. Я видел не дальше пары метров от себя.

Из темноты выскочил цесаревич и резанул меня сразу двумя мечами. Глубокие борозды появились на груди, причинив огромную боль. Но она только сделала меня злее.

Удары посыпались со всех сторон. Какие-то я успевал парировать и блокировать, какие-то — нет. Пытался вырастить вокруг себя корни, но их быстро уничтожили новые атаки. Раскинуть бы вокруг себя зелья, но могу попасть по своим. Рой бабочек из молний тоже ничего не дал.

Вдруг, когда я уже в десятый раз получил новые раны, в меня влилась чужая сила. Попыталась, но моё тело сопротивлялось. Чёрт, но сейчас нет другого выбора! И я позволил этой силе войти в меня. Стать моей.

И она не просто влилась, а перемешалась с моей маной и духовной энергией, проникла в каждую клеточку тела, заставив их выйти на новый максимум. Ошеломляющая мощь захлестнула так, что в груди замерло дыхание.

Но откуда эта сила?

Через миг она вырвалась с криком, от которого задрожал пол:

— Р-Р-РА-А-А!!!

Мана выплёскивалась через край, и я позволил ей делать то, что она будто бы сама хотела.

Из спины вдруг вырвались мощные корни, которые окружили меня непробиваемым вихрем ударов. Откуда бы ни прилетал удар, они его отбивали. Духовная сила вновь разогнала тьму, и я увидел цесаревича. Ощутил, как от него расползаются волны страха. Он испугался! Как никогда в жизни!

А моё тело продолжало трансформироваться. Прогоняя ману по телу, наращивал плоть и дубовые мышцы прямо поверх старых. Мои руки и ноги становились толще и быстрее, торс просто покрылся непробиваемым панцирем.

Мы вновь схлестнулись с цесаревичем. И на этот раз я быстро и неумолимо одержал над ним верх. Даже щелчки новыми пальцами ему не помогали. Духовная энергия с таким напором хлестала из меня, что чёрный огонь цесаревича начал быстро затухать.

Одним сильным ударом топора с освобождением настолько большого количества маны, что зазвенел воздух, я отбил атаку двух чёрных клинков. Они рассыпались в пыль. Я отбросил топор, схватил руки цесаревича и сжал их в своих ладонях.

— Стой! — вдруг закричал предатель. — Умоляю, стой! Подумай, что ты творишь! Дубов, мы можем быть союзниками! Встанем вдвоём во главе Империи! Я теперь вижу! Слышишь? Вижу, что вдвоём мы можем остановить Саранчу и сделать Империю вновь великой!

— А я не вижу, — пожал я плечами и сжал руки цесаревича в своих ладонях.

Чёрное стекло лопнуло и с тихим шорохом посыпалось на пол. Чтобы они не отросли вновь, я тут же прижёг обрубки, направив в них свою духовную энергию. Она закупорила выход чёрной жижи и прижгла раны. Тогда цесаревич от ужаса, видимо, сошёл с ума и просто завопил. Его отчаянный крик заглушила серия взрывов неподалёку.

Пока враг стенал, я нашёл свой молот, пинком уронил цесаревича и поставил молот сверху. Убрать он его не мог, только елозил по рукояти сколами чёрного стекла вместо рук.

— Поцарапаешь — и ноги переломаю, — пообещал я.

Затем я бросился к девушкам. Мита была в порядке, просто без сознания. Может, сотрясение мозга. Графине досталось сильнее. Удар оказался столь силён, что её тело покрывали ушибы и ссадины, несколько рёбер было сломано, а внутренние органы получили ушибы. Но главное, что она была жива и прямо сейчас её жизни ничего не угрожало.

— Великолепно! Просто великолепно! — произнёс прикованный к креслу князь Тарасов. Только неизвестным чудом он не пострадал во время схватки. — Я никогда не видел столь потрясающего сражения, господин Дубов. Видите, чего мы можем достичь вместе? А это я всего лишь одну капельку своего дара использовал, чтобы помочь вам.

— Так это были вы? — Я оставил в покое бессознательное тело графини и повернулся к Тарасову. — Вы усилили меня?

Моё тело постепенно успокаивалось, но меня не покидало ощущение какой-то неправильности. Да и состояние после схватки напоминало тяжёлое похмелье. Когда один стакан алкоголя может как спасти, так и убить тебя окончательно. Не понимаю…

Дополнительные слои морёной плоти начали высыхать и отваливаться, как и чудовищного размера корни за спиной. Я вышел из Инсекта, но… всё равно что-то было не так.

Ладно, позже разберёмся.

— Именно, — ответил мне Тарасов. — Так работает мой дар. И вы полностью оправдали моё доверие. А теперь… убейте предателя.

Я взглянул на цесаревича. Он лежал недалеко от кресла с Тарасовым, молот придавливал его к полуразрушенному полу. От него шли волны животного страха. А я чувствовал глухой гнев. Но не на цесаревича.

— Нет, Дубов… нет… мы всё ещё можем… — бормотал он.

— Убейте его! — с нажимом повторил Тарасов. — Убейте его сейчас!

Повернувшись к князю, попытался нахмуриться, но зашипел от боли в глазах.

Ладно, так обойдусь!

— Князь, вы помните, как вы говорили мне убить другого парня, что взял вас в плен? Кажется, это был ещё сын князя Деникина. — Внутри всё больше вскипал гнев. — Похоже, у вас какая-то мания попадать в плен и потом убивать чужими руками тех, кто вас пленил… — Я с силой провёл языком по нижней губе изнутри, царапаясь о клыки. — Ты от этого кайф ловишь? Наркоман ты долбучий!

— Что? О чём вы, господин Дубов? — в голосе Тарасова послышалось изумление с ноткой злости.

— Коля… Что происходит? — пришла в себя рыжая.

— Идти можешь? — спросил я её.

— Да, кажется…

— Тогда бери Миту и уходите. Ждите меня внизу. По этой башне бить не будут, а там вместе выберемся. Скоро тут будет очень жарко.

— Что вы несёте, господин Дубов⁈ — нетерпеливо взревел Тарасов, явно недовольный тем, что я его не освобождаю и не слушаю.

Катя с трудом поднялась на ноги и подошла к телу Зубовой. Легко взяла её под руку, взвалив ту на плечо, и двинулась к выходу.

— Хватит игр, Тарасов! Я знаю, кто вы! — говорил я, загораживая собой медленно идущих девушек.

— Не понимаю, о чём вы! Просто убейте предателя и освободите меня!

Я молча двинулся к нему, поигрывая топором в руках.

— Вы совершаете ошибку, Дубов! — пытался вырваться князь из пут, раскачивая кресло.

— Никакой ошибки. Просто одна маленькая ложь.

— О чём вы?.. — цедил сквозь зубы Тарасов.

— Я солгал, что дворец султана разрушен. Кое-кто там всё-таки выжил. И они мне рассказали то же самое, что и Деникину. Рассказали, под чьей личностью скрывается Тарантиус.

— Какой ещё Тарантиус? Развяжите меня немедленно!

В городе громыхнуло несколько взрывов, затряслось большое стекло. Барьер окончательно спал вместе с поражением цесаревича, и войска теперь наступали на Китежград.

Я молча продолжал приближаться к Тарасову. Когда подошёл, уткнул острие топора ему под горло. Князь зашипел:

— Вы совсем с ума сошли… Думаете, что что-то знаете? Повелись на байки старого османа… Род Кан давным-давно выродился. Да они группу крови с трудом отличают! А вы теперь считаете меня каким-то Тарантиусом?

— Эй, Дубов… — хрипло напомнил о себе цесаревич. — А ведь это имеет смысл… Умгх!

Совершенно внезапно я ощутил вспышку силы справа от князя — в углу около сломанного упавшей Митой книжного шкафа. Там вдруг разверзлась тьма. Густая, как патока, притягивающая взгляд. Из неё скользнула тонкая красная нить и обвилась вокруг горла цесаревича.

Затем я чуть с ума не сошёл.

Из тёмного портала вышла фигура в балахоне, лицо её было скрыто капюшоном, под которым клубилась непроницаемая чернота.

Не понял…

— Как мило… — дребезжащим голосом заговорила фигура. — Ты наконец привела девчушку прямо ко мне, моя милая… Я знал, что на тебя можно положиться! Хоть этот путь и занял много времени. Но теперь я понимаю… Твой план действительно оказался безупречен. А теперь веди её сюда!

Всё ещё держа топор возле горла князя Тарасова, я оглянулся на Катю Вдовину. Она никуда не ушла. Она и не думала уходить. Мита всё так же висела у неё на плече.