Барон Дубов 13

Глава 17

К западу от Рудных гор

Примерно в это же время

Войска выступили, едва рассвело. Если, конечно, можно так сказать. Небо по-прежнему заслоняли плотные тёмные тучи, ползущие из самого Берлина, и свет солнца не добирался до земли. Поэтому ориентировались по часам.

Количество войск поражало воображение. Все силы Империи были собраны в кулак и наступали широким фронтом. Орки, эльфы, кавказцы и даже гномы шли бок о бок. Небо ещё больше потемнело от того количества дирижаблей, что поднялись сегодня в воздух. Земля дрожала от топота тысяч ног и лязга сотен танковых гусениц.

Аристократы с воздушными и погодными Инсектами в поте лица пытались разогнать плотные тучи.

Механизированные соединения преодолели около пятидесяти километров по пересечённой, безжизненной местности, прежде чем повстречали первого врага. Группы Колёс Саранчи атаковали сразу в нескольких местах. Начался ожесточённый бой.

Царевич Павел успел предупредить Билибина перед самым боем о новом типе Саранчи, который они повстречали в тоннеле под Петербургом. Поэтому к встрече с Колёсами успели сделать необходимые приготовления. Но даже несмотря на это схватка с ними всё равно выдалась тяжёлой. Этот противник был очень силён.

Танки встали, броневики доставили пехоту в лице гномьих отрядов. Их механизированные костюмы позволяли почти на равных сражаться с трёхметровыми тварями, что умудрялись проскочить мимо тяжёлой техники. И гномий рост здесь выступал преимуществом.

В нескольких километрах от этого места в бой с Врагом вступил барон Верещагин, ведя за собой дружину в сотню с небольшим бойцов. С десяток Колёс и ещё больше пехотинцев смогли проскочить мимо заслона из танков, и дружина встретила их плотным огнём. Алексей, в совершенстве овладев своим даром, растворялся, едва очередное двухметровое костяное Колесо пыталось его переехать. Жидкость цеплялась за внешнюю сторону гребня, растекалась по всему телу и забиралась в любые поры, что находила. А затем Верещагин становился собой, разрывая монстра изнутри. Это было жуткое зрелище, как юный барон, залитый кровью и кусками плоти, восстаёт из вражеских потрохов. Он пугал даже своих воинов. Но потом они начали радоваться, что этот кровожадный парень на их стороне.

Все нападения были отбиты, враг оказался малочисленен. Несколько групп удалось обнаружить с воздуха и уничтожить дирижаблями. Кстати, Враг снова глушил связь, но в войсках на этот случай разработали систему световых сигналов и с их помощью общались на огромных расстояниях.

Билибин догадался, что это была лишь разведка боем — противник нащупывал слабые места, и дал приказ окапываться. Отставшие части подтянулись, артиллерийские батареи заняли позиции.

Вскоре от Саранчи пришёл переговорщик. Чёрный офицер, как тот, которого убил в Стамбуле Дубов. Но ему даже не дали подойти к позициям, выстрелив в голову артефактным бронебойным патроном из танка.

Уже через несколько минут с головных дирижаблей пришли донесения, что замечено какое-то движение. Но видимость была слишком плохая. Однако аристократы с воздушными и погодными Инсектами наконец справились с плотным покровом. Сильный, почти ураганный ветер разогнал тучи над войсками. В прорехах показались синие куски неба, а с востока на запад ударили копья солнечных лучей.

Увиденное поразило дозорных. Впереди лежала бугристая равнина, на сколько хватало глаз. Горизонт тонул в темноте, но там, куда упал свет зари, шевелилась сама земля. Саранчи оказалось настолько много, что почвы под её ногами не было видно. Только облака серой пыли поднимались над несметным войском Врага.

Снова с запада и севера начали набегать чёрные тучи. Но в этот раз это были уже не облака, а бесчисленные стаи Летяг. Их целью был флот дирижаблей.

Восточнее основных позиций вперёд, охватывая с фланга поле боя, выдвинулась Дикия дивизия. Тысячи конных воинов: казаков, черкесов, аварцев, других кавказцев и орков, — широкой дугой высыпали на вершину длинного и пологого холма, который когда-то был высоким берегом высохшей реки. Они видели со стороны, как разгорелось сражение.

Лавиной Саранча насела на передние позиции. Воздух раскалился от свистящих пуль, визжащих снарядов и боевой магии. По всей линии соприкосновения вспыхивали защитные барьеры, в серой гуще Врагов рвались снаряды и магические атаки. Всё мерцало, горело и взрывалось. На дирижабли накинулись стаи летающих тварей, но князь Джугашвили закрыл суда широким барьером. Летяги накинулись на него не жалея себя. Они пытались прогрызть и проломить барьер, и постепенно он начал поддаваться.

Атаман Дикой дивизии скакал вдоль рядов конницы.

— Шашки на-а-а-голо! — прокричал он, сверкая клинком, объятым золотым пламенем. — Вперёд, мои казаки! — Он намётом пронёсся мимо своих воинов. Его шашка стучала по выставленным шашкам воинов и мечам орков. — Будет сеча! Так не посрамим наше Отечество! Вперёд, за Царя! Вперёд, в последний бой этого мира! На смерть!

— НА СМЕРТЬ!!! — гремела дивизия.

— На смерть! — повторил атаман, поворачивая коня в сторону ничего ещё не подозревающей Саранчи в километре от них.

— СМЕ-Е-ЕРТЬ! — рвали глотки воины.

Конница живым цунами устремилась вниз с холма. В Дикой дивизии не служили аристократы, но там хватало байстрюков с Инсектами и сильных простолюдинов, умевших пользоваться маной.

Закованные в броню лошади живым тараном смяли ряды Саранчи. Дикая дивизия, сверкающая разноцветными шашками и мечами, как ножом в мягкое масло прошла сквозь пехоту Врага, смяла стаи Псин и затоптала копытами мелких Жнецов. А затем схлестнулась с ордами Колёс. Двухметровые махины даже не замечали, когда давили боевых коней вместе со всадниками. Конникам пришлось уворачиваться и лавировать между Колёсами, но там их ждали жужжащие в воздухе лезвия. Далеко не всем удавалось увернуться от них. Единицам — поразить врага в мягкую с боков плоть.

Сухая земля вскоре пропиталась кровью и стала хлюпать под ногами сражающихся.

Саранча смогла нащупать слабое место между дружинами Онежского и Ушакова, устремилась туда, но Врага там уже ждали две сотни очень злых огров. Настолько злых и свирепых, что даже Саранча впервые ощутила, что такое страх. А то, как сражаются огры, настолько вдохновило соседние дружины, что за несколько часов битвы Враг на этом участке понёс самые большие потери.

Но несмотря на всё это, Саранча теснила объединённые войска Империи и Дубова. Подкрепления к Врагу прибывали нескончаемым потоком, стягиваясь со всей Европы с огромной скоростью. Рой тоже знал, что это битва решающая. Если Дубов ворвётся в Берлин, то всему конец.

Высоко в небе сквозь разорванные тучи и вихрящиеся стаи Летяг показался одинокий дирижабль. Он несколько опустился, замерев на сотню метров выше основного флота. На выдающейся далеко вперёд площадке стоял царевич Павел в белой с золотым броне. Никто не решался подойти к нему, чтобы ненароком не отвлечь.

Сверху он прекрасно видел, как много Саранчи и как мало людей, что сражается с ней. Даже отчаянная атака Дикой дивизии не смогла перевесить чашу весов. Кавалерия отступила, а волна Саранчи начала огибать позиции войск с северо-востока и юго-запада. Будто серый полумесяц пытался прожевать кусок праздничного разноцветного торта.

Павел вдруг вспомнил, как его в один из первых дней в коридоре академии окружили три эльфа во главе с принцем… как там его звали? Альдебаран, кажется? Так вот, сейчас царевич вдруг ощутил дежавю. Только теперь он не был тем Пашей Северовым, которого зажали в углу. Нет. Он был Дубовым, который вот-вот спасёт того Пашу Северова.

— Да… — шепнул царевич, сжимая руку в кулак, и повторил громче: — Да! Я теперь… Дубов!!!

Он не слышал, как за его спиной в капитанской рубке дирижабля один его брат спросил другого:

— Какого хрена он орёт? Мы что-то не знаем о нашей матери или как?

— Сбрендил, Ярослав? Да и неважно это сейчас. Главное, чтобы Пашина атака оказалась эффективной.

— Дубов! Теперь я спасаю тебя! — снова выкрикнул Павел и поднял кулак к небу.

В этот момент его фигура напоминала статую Первого Императора в Санкт-Петербурге.

Небо заволокло багровой пеленой, и на Саранчу обрушился огненный дождь.

Предгорья Альп

Несколько часов назад

Николай

Я наконец понял, что мне напоминало оружие в руках чёрных человечков. Петушиный гребень! То есть, петуха, можно сказать. Ручной чёрный петух, который вместо «Ку-ка-ре-ку!» изрыгает свинцовые пули.

На каком языке говорили эти маленькие чёрные люди, я не знал. Но с помощью своей духовной чувствительности, если сильно напрячься, мог уловить обрывки внутреннего монолога человека. Правда, с их языком это не помогало, так что пришлось сосредоточиться на мыслеобразах. Стало легче.

В общем, коротышка сказал: «Стой! Стрелять буду!»

И мне это не понравилось.

— Мои люди ранены, — говорил я медленно, пытаясь сопровождать слова образами, которые посылал чужаку, — этой девушке нужна помощь, а вокруг враги. И если ты хоть пальцем на спусковом крючке дёрнешь, когда мы пойдём обратно в пещеру, клянусь, этим топором, — тут же призвал себе топор за пояс и вошёл в полный Инсект, пока рядом не было Саранчи, — рассеку вас всех надвое.

Альфачик угрожающе зарычал, а Гоша застрекотал так, словно древний хищник готовится к атаке из засады. Страшно, короче.

Чужаки замешкались. Они были одеты в чёрные костюмы необычного кроя, которые полностью облегали их фигуры. Шлемы тоже… не были шлемами, а по сути — масками вокруг всей головы с какими-то фильтрами на месте рта и носа. Зелёными глазами оказались окуляры.

— Интересные у них костюмы… — шепнула Агнес, стоя под моим правым локтем. — Хотела бы я такой разобрать. Они явно могут сливаться с местностью! Видели, как они появились, да? Будто из ниоткуда!

По крайней мере, они не были Саранчой. Я чувствовал их души. Их настороженность и… страх. Им явно было неуютно стоять вот так, на открытом месте. А их главарь, всё ещё державший меня на прицеле, не сводил зелёных окуляров с рукояти топора.

— Отставить! — скомандовал он на своём языке. — Возвращаемся в город. Вы идёте с нами, чужеземцы. Нельзя долго оставаться на открытой местности. И наш король захочет поговорить с вами.

После его слов большая часть чернышей просто испарилась в воздухе. Только окуляры какое-то время ещё можно было видеть, но потом и они исчезли.

— Даже орки не владеют таким мастерством маскировки, — согласилась Лакросса с Агнес, держа лук со стрелой в полунатянутом положении и направленным немного вниз. — Можно сравнить только с мазью герцога. Но мазью нельзя управлять, а здесь… Интересно, что это за шаманство?

— Колдунство какое-то… — сморщила носик синеглазка.

Остальные согласно поугукали.

— Не, — бросил я в спину уходящему главарю. — Это ваш король хочет поговорить, вот пусть он и выходит. А нам дорога в другую сторону. Так что бывайте, ихтиандры.

Главарь споткнулся и чуть не упал. Видимо, опешил от моей наглости. В нём начала расти тревога, а зелёные окуляры скользнули по небу. Но пока там было тихо.

— Вам же… нужно в пещеру? Верно? — спросил он.

— В пещеру мы зайдём, а в пещерном королевстве вашем делать нечего. У нас нет времени с каждым встречным ряженым раскланиваться.

— Р-ряженый? Н-н-но наш король не ряженый!

— Ага, так каждый ряженый говорит. А теперь кыш с моего пути. Гоша, — свистнул я пауку, — давай внутрь.

Когда зашли под каменные своды и немного углубились, я остановился. Пещера дальше расширялась. Пространства хватало, чтобы мы все шли рядом. Ну или стояли рядом.

Я аккуратно опустил на землю Вдовину, потерявшую сознание. Её бил сильный озноб, а на лице проступал холодный пот. Странно… Нужно её осмотреть, и очень тщательно. И обожжённого слугу тоже.

— Эй, чужеземец! — окликнул меня чёрный. — Здесь нельзя оставаться. Понимаешь по-немецки? Ферштейн? У тебя несколько раненых. В нашем королевстве им могут помочь.

— Во-первых, — отозвался я, ощупывая тело графини на предмет ран, — я не знаю, кто ты и куда ведёшь нас. Во-вторых, мы всё равно пойдём дальше только тогда, когда я сочту это нужным.

— Он упёртый! — развела руками Агнес.

— Не то слово, — поддакнула Василиса, скрестив на груди руки и выжидающе уставившись на гнома.

— Меня зовут Ганс, — чёрный стянул с головы маску. Под ней оказался молодой гном с угловатым лицом, грозными кустистыми бровями и волосами пшеничного цвета. Глаза были серо-голубыми. — Я командир седьмого наземного дозора. Я веду вас в Альпийское королевство гномов. Ну? Теперь пойдём? Прошу вас. Мы поможем вашим раненым, а взамен встретитесь с королём. Думаю, это будет важно и для вас.

— Нет, — ответил ему и закрыл глаза.

Гном горестно вздохнул. И зачем мы их королю так понадобились?

Снаружи тело графини на первый взгляд было в порядке, поэтому я решил осмотреть её «изнутри». В смысле, с помощью духовного зрения.

Увиденное меня слегка удивило, но, поразмыслив, понял, что это даже логично. Просто сразу я об этом не подумал как-то.

Графиня Вдовина заболела! И не просто заболела, а тем самым вирусом, который когда-то выкосил большую часть населения всего мира. Вирус Саранчи. У него было какое-то умное название, но я его не помнил. Катя совсем недавно стала полноценным человеком, так что впереди у неё ещё всякие ветрянки и прочее, если не сделает прививки. А сейчас её тело терзал только один саранчовский вирус. Ведь иммунитету у неё взяться просто неоткуда. Зато вместе с вирусом к ней пришёл и Инсект! Я видел, как он пытается прикрепиться тонкими ножками к её сфере души.

К счастью, Кате ничего не грозило. Усиления, через которые она прошла, укрепили организм, а духовно она и так была хороша. Просто познобит денёк-другой, а может, и меньше. Зато будет свой собственный Инсект, о котором она тайно мечтала, хоть и не признавалась.

Вот с рыжим слугой дело обстояло хуже. Дальше он не пойдёт. Ему нужен покой и лечение. Ожоги слишком сильные, простых зелий и мази может не хватить. Благо есть слюна Гошика. Но всё равно раненого и других слуг оставим у гномов. А потом пойдём дальше.

— Ладно. Теперь пошли, — сказал я, поднимаясь.

Графиню тоже запеленали в кокон и водрузили на Гошу.

Пещера оказалась глубокой, но окончилась тупиком. Ганс обернулся и сказал:

— Не знаю, как ты понимаешь меня, чужеземец, и как я понимаю тебя, но послушай, что я скажу. Уже семь веков в Альпийское королевство не ступала нога чужака. Вы удостоены великой чести. Не посрамите её.

— Да вы, похоже, с этим и сами справляетесь, — тихо буркнул я.

Появились у меня вопросики к этому Альпийскому королевству. Впрочем, лучше подождать и посмотреть, что будет дальше, прежде чем делать окончательные выводы. Но то, что я уже услышал, мне не особо понравилось. Оглянувшись на девушек, понял, что и им так себе идея тащиться в очередные катакомбы. Ещё и такие.

Гном что-то приложил к стене, и часть её отошла в сторону, открывая проход в длинный тоннель.

Грёбаные тоннели.

Альпийское королевство оказалось очень похоже на Гилленмор. Те же высокие своды, многоуровневые кварталы разного назначения, грузовые лифты с открытыми шахтами. Вообще, выглядело всё довольно неплохо. Были даже оранжереи со свежей зеленью. Вот только народ тут ходил в основном в обносках.

Первым делом мы зашли в блок с лазаретом. Оставили там слуг и Вдовину и пошли дальше.

— Как же вы тут живёте всё это время? — спросил шагавшего впереди Ганса.

— Если это можно назвать жизнью… — повёл по сторонам русой головой гном. — Мы выживаем, хоть и держимся неплохо. Было время, которое осталось уже только в легендах, когда мы сражались. Но потом наши король и жрец избрали другой путь. Не знаю, как они это сделали, но Саранча забыла про нас. С тех пор мы почти не выходим на поверхность и не показываемся Врагу на глаза.

Так я и думал.

— А с чего вы взяли, что Саранча о вас не знает? — спросил вслух.

— Во-первых, мы ещё живы, — ответил Ганс. Вдруг он отвлёкся на кучку гномов в боковом проходе: — Эй вы! Запрещено собираться больше трёх сразу. А ну, разошлись!

Гном с угрожающим видом попёр на группу сородичей, но не успел и пары шагов ступить, как они разбежались, словно тараканы на кухне, когда свет включили.

— Не нравится мне это место, — успела шепнуть мне Лакросса. — В Гилленморе и то уютнее было, несмотря на карантин и прочее.

— Мне тоже здесь не по душе, — ответил я. — И, кажется, знаю почему.

— А во-вторых, — продолжил Ганс, — за эти годы мы выкопали сеть небольших тоннелей по всей Европе, чтобы наблюдать за Саранчой. Сюда мы вошли через один из самых крупных. Ранний тоннель. Позже мы стали копать глубже и меньше.

— А почему не выходили на связь?

— Враг глушит радиоволны.

— Могли прокопать на восток тоннель и выйти на связь, — поддел я его и получил реакцию, которую ожидал.

— Нам это запрещено, — глухо ответил гном.

Я начинал злиться, но пока держал себя под контролем. Если у них есть тоннели под всей Европой, то мне нужен один из них. Тот, что ведёт в Берлин.

С каждым шагом лицо Лакроссы мрачнело всё больше. Остальные же с любопытством поглядывали вокруг, но без особого энтузиазма. Всех тяготила эта задержка.

Вскоре мы дошли до тронного зала. В него вели высокие, метров шесть в высоту, каменные ворота, которые на первый взгляд никто не охранял. Но стоило нам приблизиться к ним, как от высоких колонн отделились невидимые до этого момента фигуры. Стражи были одеты в такую же броню, что и Ганс, только серебристого цвета. Двое из них подошли к воротам и открыли их, нажав какие-то кнопки или задействовав кристаллы.

За воротами нас ждал тронный зал — копия Гилленморского. Но были и отличия. Высокие колонны, возвышение с двумя тронами, а не с одним, оба заняты гномами в богатых, но поношенных одеждах. Вдоль двух рядов колонн — стражи с алебардами, от ворот к подножию трона — старый ковёр.

Когда мы подошли, гном с короной на голове молвил:

— Чужеземец, позволь мне лицезреть твой топор! Я хочу убедиться, что мои разведчики не солгали мне.

— Топор? — хмыкнул я, уже едва сдерживая закипавший внутри гнев, и подошёл к подножию тронов.

Призвав свой топор, глубоко вонзил его в мраморные ступени. Лезвие наполовину вошло в камень. Король вжался в кресло, жрец, сидевший справа от него, побледнел так, что слился цветом с седой бородой.

— Этот, что ли, топор⁈ — рыкнул я.

Только сейчас королевские стражники опомнились и окружили меня с девушками. Алебарды в их руках нервно подрагивали.