Архангел

Глава 6

Полли

Мы прибыли в филиал центрального контрольного бюро через два часа. В холле нас встретил сотрудник и проводил в комнату наблюдения за допросами. За смотровым экраном сидел Джейсон Ригард и постукивал пальцами по столу. Рядом с ним стоял картонный стаканчик.

– Он выпил кофе? – спросила я у Алексея.

– Даже не пригубил.

– Знает, что мы добавляем в напитки препараты?

– Может быть, да, а может, и не знает. Пульс, частота дыхания и температура в норме, – Алексей указал на табло с цифрами.

– Хочешь, чтобы я его допросила?

– Вообще-то, нет, – он взглянул на Уоррена. – Иди, – кивнул ему.

Уоррен сдал все предметы, которые у него при себе были, и попросил выдать ему папки с распечатанными делами. Старый трюк, но рабочий. Ему выдали стопку толстых папок с каким-то распечатками и провели в допросную.

Уоррен вошел туда, подошел к столу и с грохотом бросил папки на стол прямо перед Джейсоном Ригардом.

– Добрый день, мис-с-стер Ригард, – Уоррен присел на стул напротив Джейсона.

– Добрый день, Уоррен, – кивнул Джейсон.

Пульс, частота дыхания и температура Ригарда-старшего не изменились. Это плохой признак. Когда человек невиновен или попадает на допрос в первый раз, он должен реагировать. А здесь – эмоциональная подготовка налицо.

– Вам зачитали ваши права? – спросил Уоррен.

– Да. Раньше была еще фраза про адвоката, но после Восстания ее убрали.

– Адвоката могли себе пригласить только лица с высшим метафизическим уровнем. А вы, мис-с-стер Ригард, хранитель. В этом вам не повезло.

– В чем меня обвиняют? – спросил Джейсон.

– Пока ни в чем, – Уоррен пожал плечами и откинулся на спинку стула, демонстрируя вальяжность.

Человек статуса Джейсона Ригарда должен воспринять подобное поведение враждебно. Значит Уоррен не собирается располагать его к себе, а сразу начнет давить.

– Давайте без прелюдий, – серьезным тоном заявил Уоррен. – Вы знаете, кто я. Я знаю, кто вы.

– Я знаю, что ты – архиерей третьего уровня, служащий в филиале архиерейской службы в Р. У тебя есть брат, у брата есть семья. Я знал твоих родителей. Кстати, мне жаль, что они умерли от рака. Но я не понимаю, что ты делаешь в филиале центрального контрольного бюро, и что здесь делаю я.

– От вас мне нужно только имя Пастыря Альянса, – улыбнулся Уоррен.

– А я нуждаюсь в походе в туалет, – ответил Джейсон. – Предъявляй обвинения или уходи, – он выпрямился и сложил руки на груди.

– Кейдж Оусен рассказала, как ее насиловал ваш отец.

Пульс Джейсона подскочил, температура тела повысилась на один градус.

– Эта сволочь понесла наказание за то, что делала, – ответил Джейсон.

– Я спросил, не насиловали ли вы Кейдж, и она пока не ответила.

Новый скачок пульса и повышение температуры еще на один градус. Уоррен, ты задеваешь его за живое!

– Да как ты смеешь, щенок! – прошипел Джейсон.

Уоррен нахально улыбнулся.

– Материалов на вас хватает, – Уоррен наклонился и похлопал ладонью по одной из папок. – С десяток смертоубийственных статей вы себе заработали. Но… – он снова улыбнулся, – кое-какие из ваших дел мы можем оставить в секрете от вашей семьи. Например, секс-рабство, на котором вы сколотили приличную часть бюджета?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Уоррен.

– Или можем рассказать вашим сыновьям, как вы покрывали своего отца, любившего залезть на юных девочек. Хотя, они и так уже это поняли. Дерек знал, что дед был извращенцем? Да? Нет?

– Дерек мертв, – напомнил Джейсон.

– Радовались, когда поняли, что старший сын, раскрывший ваш секрет, отправился на тот свет? Или вы злились на девчонку, которой ваш сын за ваши же деньги купил амнистию у ваших же людей? Умный был, правда? – засмеялся Уоррен.

Снова в точку. Пульс Джейсона превысил сто ударов с минуту. Дыхание участилось. А температура тела понизилась, значит, Джейсон начал потеть.

– Скажу честно, – Уоррен наклонился вперед и опустил локти на стол, – вам конец. Неделю назад вы начали вывод средств со своих счетов. Готовились покинуть город Р.?

– Денежные переводы являются преступлением? – усмехнулся Джейсон.

– Когда цепочки ведут к фонду защиты прав райотов округа, отмывающему прибыль сети, – это преступление. – Сейчас вы, наверное, задаетесь вопросом, откуда у меня такая информация. Ведь нужно было получить доступ к вашим счетам, транзакциям, а это непросто сделать. И эта информация собиралась о вас годами, понемногу, крохотными частицами, кропотливым трудом. Ее собирал человек, который, на самом деле, вас ненавидит. Человек, который стал жертвой бизнеса вашего отца, – Уоррен снова улыбнулся. – Догадываетесь, о ком я говорю?

Мэйю

Кажется, все немного успокоились. Доа продолжала сидеть на диване и молча смотреть себе под ноги. Кейдж откинулась в кресле и рассматривала что-то на потолке. Гоаре сидела рядом с ней на полу. Мы все застыли на своих местах, ничего не делая и ничего не говоря.

– Гоаре, принеси мне мою сумочку, пожалуйста, – внезапно произнесла Кейдж.

– Да, конечно. Где ты ее оставила? – Гоаре встала с пола.

– В холле, наверное.

Гоаре сходила в холл и принесла Кейдж ее сумочку.

– Спасибо, – она открыла ее и достала пилочку для ногтей.

Господи, насколько мне была знакома эта картина. Кейдж пилит ногти, сидя возле Одьена на заднем сидении машины Айени. И мы едем в школу. И вот-вот я почувствую боль в груди.

– Мы с Дереком никогда не были близки, – Кейдж начала пилить ногти. – Но кое-что нас с ним объединяло больше, чем со всеми вами. Мы пострадали, – она сдула пыль с одного ногтя и начала пилить другой. – «Ты либо примешь все, как есть, и будешь жить с этим дальше, либо умрешь». Он сказал мне это накануне нашего переезда из Л. А я подумала, что очень хочу жить. А еще хочу отомстить, – она снова сдула пыль и перешла к следующему ногтю.

– О чем ты говоришь? – произнесла Доа.

– Счастливая семья хранителей, окружающая себя роскошью за стенами ничем не примечательного дома, – хмыкнула Кейдж. – К семейному бизнесу меня никогда не допускали, так же, как и Айени, как и Одьена. Но Гоаре, – Кейдж кивнула ей, – ты стала правой рукой отца.

Гоаре отступила от Кейдж на шаг.

– Я не виню тебя за то, что ты закрывала глаза на очевидные вещи, – пожала плечами Кейдж. – Что не задавала лишних вопросов отцу. Не вникала в какие-то из его дел. Но я уверена, что в глубине души ты догадывалась, откуда плывут деньги на самом деле.

Гоаре плюхнулась на диван рядом с матерью.

– Что ты сделала? – прошептала она.

– Я его сдала, – Кейдж улыбнулась. – В свое время Дереку не удалось найти доказательств, обличающих отца. Но он знал правду про нашего деда и его казнь за грехи. Поэтому Дерек подозревал, что родители тоже связаны с этим бизнесом. Я сделала то, чего не смог сделать он. Я нашла доказательства. Ты часто работаешь из дома, милая, – она мельком взглянула на Гоаре. – Постоянно входишь в систему. А я часто лежу рядом с тобой и читаю книги. Я знаю, какой у тебя логин и пароль. В какие документы и под каким именем нужно заходить. За годы наших с тобой отношений я собрала много информации. Счета, переводы, имена, сделки. Но не могла понять, что делать с этим дальше? Где в этих данных доказательства? Что все это на самом деле значит? Ошибка многих – судить по внешности. Мы доверяем слухам, которые о нас распускают, делаем поспешные выводы о людях, которые нас окружают. Когда Софи Крейн обратилась ко мне за помощью в первый раз, я подумала о ней то же, что и все остальные: слабая женщина, зависимая от своего мужика. Но знаете, чтобы жить в рабстве и терпеть побои, силы тоже нужны. И у Софи эти силы были. А еще у нее было желание отомстить. Слово за слово, история за историей, и мы с ней поняли, что у нас с ней гораздо большего общего, чем могло показаться. Софи подсказала мне, на какие счета и фонды стоит обратить особое внимание, а я шепнула ей о том, в какие документы мужа стоит залезть. Она собирала информацию со своей стороны, а я сопоставляла данные с тем, что было у меня. Когда все сошлось и перед нами появились неопровержимые доказательства того, что мой приемный отец повязан со всей сетью, мы задумались, что делать дальше. Кому передать все эти материалы? Просто так с этим к архиереям не придешь. Уоррен Райт сам на меня вышел. Не знаю, как он понял, что со мной можно иметь дело, и что я его не сдам, но он рискнул, а я, в свою очередь, передала данные ему. Софи мой поступок не оценила. Она считала, что он такой же предатель, как и все остальные его коллеги, что работают на мужа. Я успокоила Софи тем, что у любого документа есть много копий, и, если Уоррен Райт нас сдаст, эти копии станут залогом нашего с ней выживания. Уоррен не подвел. Вокруг нас с Софи ничего не изменилось. Мне не нравилось, что Уоррен тянет резину, и спецоперация по зачистке сети в нашем округе не начинается. Он просил меня подождать, потому что наша сеть – одна из многих, связанных с единую систему. И если не узнать, кто руководит системой, виновные избегут наказания. И снова я доверилась Уоррену. А Софи нет. У нее как раз появился новый ухажер. Странный мужчина, который задавал много вопросов о ее муже. И тут Софи прокололась. Она влюбилась в своего любовника и слила данные на «Рейтер-Моторс» ему. А любовник оказался непрост. И не просто так с ней отношения начал. Он приехал в город со своими друзьями, у которых к семейке Крейнов и Отти были свои претензии. И как только Софи слила информацию, у друга и его друзей начались проблемы. Сначала пропал Закари Джонс. Потом Питер Донохью упал с крыши. Софи со своим любовником разругалась. Она хотела бросить все и бежать, а он не мог оставить друзей в беде. В итоге, очередное попадание в больницу и беременность, как подарок. А тут еще и новый доктор появилась, которая начала совать нос в чужие дела, – Кейдж посмотрела на Алексис. – И Одьен встал на твою сторону. Посыпались вопросы, и нужно было как-то выкручиваться. Я подсказала Одьену, где поискать любовника, с которым поругалась Софи, – она продолжила подпиливать ногти. – Самое интересное, что, если бы Одьен не вмешался, я бы решила вопрос с беременностью Софи и тогда она смогла бы выжить. Или не смогла. Не знаю, – Кейдж покачала головой. – Но Ты и Одьен влезли в это дело, и пришлось менять планы. Честно говоря, я думала, что Одьен не найдет Эндрюса Годфри, но он его нашел. И Эндрюс пришел к Софи и, конечно же, они помирились. Я думала, что Софи и Эндрюс сбегут. Но в день побега Эндрюс пропал. Он не приехал за ней больницу, хотя обещал ее забрать, не появился дома, не было его и на работе. Софи ничего не осталось, кроме как вернуться домой. Она позвонила мне, и я посоветовала ей бежать одной. Софи без Эндрюса бежать не хотела. А потом ее убили, – она тяжело вздохнула. – Когда мне позвонил отец и сообщил, кто ты на самом деле такая, я испугалась. Уж чего не хватало моему брату, так это отношений с беглой дочерью Евстофовых. Отец попросил меня и Гоаре повлиять на Одьена. Гоаре наотрез отказалась влезать в его личную жизнь, а я попыталась. Если бы знала, кто за тобой стоит, и что именно ты приведешь в город маршалов – обняла бы тебя и назвала «сестрой». Но я не знала, – Кейдж отряхнула пилочку и спрятала ее в сумочку. – Он виноват, наш папа. Он – Пастырь. А мы все жируем на деньги, заработанные на чужих жизнях. Я отомстила. Конец истории.

– Ты знала столько лет, – произнесла Гоаре, – и молчала об этом? Не рассказала мне? Мне?!

– Я бы молчала и дальше, если бы потребовалось.

– А со мной ты спала ради того, чтобы его обличить? – упавшим голосом спросила Гоаре.

– Милая, – вздохнула Кейдж, – не стоит сомневаться в том, что я тебя люблю. Просто жизнь сложилась так, что с твоей помощью я нашла способ ему отомстить.

– Он что-нибудь с тобой делал? – прошептала Доа.

– Нет, мама. Отец, в отличие от дедушки, получал удовольствие от зарабатывания денег, а не от насилия над детьми. Но дела деда он покрывал. Я знала, что, когда правда выплывет, вам всем будет больно. Но поверьте, ваша боль – это ничто по сравнению с теми страданиями, которым подвергаются жертвы бизнеса нашего папаши. Дерек был не прав в одном, – Кейдж посмотрела на меня, – виноваты не наши родители, виновен только наш отец.

– Мы же носили деньги, – Доа прижала ладони к лицу, – мы же выкупали Дженни и Дерека. Зачем этот спектакль? К чему все?

– Имя Пастыря сети знают всего несколько человек, – ответила Кейдж. – Это особо приближенные люди, наделенные властью поверенных. Все остальные мелкие сошки о Пастыре не знают ничего. Уоррен три года проработал на них. А до этого работал на других. И на третьих. Но до сих пор он не выбился в приближенные. Поэтому люди, которые брали с вас деньги, на самом деле не знали, что платит им сам Пастырь. И что заказ на Дженни Стэн сделал именно он.

– И что теперь будет с нашим отцом? – спросил Одьен.

– Его убьют, – пожала плечами Кейдж. – А счета нашей компании арестуют. Приготовьтесь к тому, что мы, вдруг, обеднеем, – рассмеялась она.

– Я руковожу легальным бизнесом, – вставила Гоаре. – Я не знала, что отец связан с сетью.

– Ты просто боялась посмотреть правде в глаза и задать себе неудобные вопросы. Я сделала это за тебя.

Гоаре встала и обратилась к Одьену:

– Налей мне выпить, пожалуйста.

– И мне! – подняла руку Кейдж.

– И мне, – пробурчала Доа.

– Тогда, кто же за мной приходил? – произнесла вслух я.

– Я не знаю, – покачала головой Кейдж.

Полли

– Кейдж? – прошептал Джейсон Ригард.

– Да, Джейсон. Ваша приемная дочь вас сдала. Счета, транзакции, сделки, имена. Компромата столько, что не отмоетесь. Но у меня есть для вас предложение. Оно хорошее, учитывая все обстоятельства. Вы получите пожизненное, если назовете имя Пастыря Альянса.

– Я не понимаю, о каком Альянсе ты говоришь, Уоррен.

– О том самом, в который вы год назад вошли.

– Я ничего об этом не знаю.

– Джейсон, вы хотите, чтобы я перешел к другой тактике допроса? – Уоррен откинулся на спинку стула и постучал пальцами по столу.

– Пугаешь меня пытками? – улыбнулся Джейсон.

Уоррен повернулся к мерцающему экрану и громко произнес:

– Агент Шейнберг. Прошу вас пройти в допросную.

Я взглянула на Алексея и, получив одобрительный кивок, пошла к Уоррену.

– А вот и наша мэм, – засмеялся Джейсон, увидев меня. – Пришли другу своему помочь?

– Что-то вроде, – ответила я и прыгнула в пятое.

– Ты когда-нибудь такое уже делала? – уточнил Уоррен.

– Да, – кивнула я, остановилась за спиной замершего Джейсона и воткнула ладонь ему в спину.

Коснулась пальцами его Истока и выдернула половину из груди. Часть Истока в моей ладони жгла руку, пока он не поблек и не растворился в пространстве, превращаясь в ворох хлопьев.

– Больше он никуда и никогда не прыгнет, – произнесла я. – Теперь он послушник. И рак сожрет его в течение нескольких месяцев.

– Поделом, – ответил Уоррен.

Я отошла от Джейсона и присела на стул напротив него, который Уоррен любезно для меня освободил. Вернулась в первое. Джейсон схватился за грудь и согнулся, ударившись лбом о стол.

– Вра-а-ача!!! – застонал он. – Вра-а-ча!

Уоррен подошел к Джейсону, схватил за волосы и откинул его голову назад.

– Имя Пастыря Альянса! – прошипел Уоррен.

– Пошел ты!

Уоррен ударил Джейсона головой о стол, и снова схватил его за волосы, заставляя разогнуться.

– Имя Пастыря Альянса!

Джейсон застонал, и Уоррен опять ударил его головой о стол.

– Я буду бить тебя до тех пор, пока ты не потеряешь сознание. А когда оно к тебе вернется, я начну ломать тебе кости, одну за другой. И ты ничего не сможешь мне сделать, потому что прыжков во второе измерение для тебя больше не будет. Отныне ты – послушник.

Джейсон закричал, а Уоррен снова ударил его головой о стол.

– Я не знаю имя Пастыря Альянса! Его никто не знает! Мы имеем дело с мелкими сошками, которые передают сведения!

– Имена связных!

– Это ваши агенты! Они все из бюро!

– Имена связных!

– Корвел, Саммерс, Грейвсон, Долбли!

– Всего четверо?

– Да! Я знаю только их.

– Что тебе известно об Альянсе? – хват пальцев Уоррена не ослабевал и казалось, что еще немного, и он вырвет Ригарду все волосы.

– Пять лет назад на наш рынок пришел крупный игрок с востока, – отвечал Джейсон. – Он стал подбирать под себя мелкие сети. Это многим не нравилось, но как только ребята пытались принять меры, их сети тут же зачищала служба маршалов. Четыре года назад этот крупный игрок предложил всем объединиться в Альянс с целью единого контроля всех территорий. Мы подняли это предложение на смех. И тогда вокруг нас стали исчезать конкуренты один за другим. Это были крупные сети, давно действующие на западном рынке. Год, два, и мы уже не были столь категоричны с представителями Пастыря Альянса. Последней каплей стала гибель сетей в Н. округа Г.

– Предыдущий эпизод, – Уоррен кивнул мне.

– После их гибели, на нашем рынке осталось всего восемь крупных игроков. Мы понимали, что будем следующими, и пошли на сделку. Мы вошли в состав коалиции. Нет больше отдельных сетей. Есть один Альянс и один Пастырь Альянса.

– Так кто Пастырь Альянса?

– Я не знаю, – промычал Джейсон. – Никто не знает.

– Кто слил вам информацию о программе «Жатва»?

– Саммерс! Как только у нас купили амнистию на имя Алексис Ней, Саммерс вышел с нами на связь и приказал затаиться. Сказал, что за этой персоной тянется шлейф до самого бюро. Рассказал, что есть такая программа «Жатва», и что к нам может быть внедрен кто-то из агентов бюро. Имени агента он не знал, но мы напряглись. Стали прокручивать эту Алексис Ней. Подняли свои каналы и узнали, кто скрывается за этим именем. Но пока выясняли это, она успела прыгнуть в койку к моему сыну. А потом мне позвонил сам Григорий Носов.

– Лично вам?

– Да. Сказал, что, если с головы Алексис Ней упадет хоть волос, Ригарды будут кровавыми слезами оплакивать эту потерю.

– И ты струхнул, – сделал вывод Уоррен. – Но на ее имя уже была куплена амнистия. А агенты бюро уже прибыли в город. Ты понял, что Носов и бюро тебя обыграли. Бежать без денег было бы глупо. Сети все равно конец, и ты стал готовиться к выходу и побегу.

– Ты и без меня все знаешь, – ответил Джейсон.

– Как вы меня раскрыли? – спросил Уоррен.

– Тебя попросили приглядеть за архиереями и маршалами, и слить им часть информации, чтобы ты смог внедриться. И ты дал им больше, чем нужно.

– Ровно столько, сколько попросил Отти.

– Та еще сука, – прошипел Джейсон. – Он тоже готовится драпать, и скорее всего, уже поднимается на борт какого-нибудь самолета.

– Ошибаешься. Отти на месте. В отличие от тебя, он уверен в том, что сеть устранит агентов бюро и только после этого пустится в бега. Так как вы поняли, что я – агент? – Уоррен наклонил голову Джейсона к столу, показывая, что готов снова его ударить.

– Просто догадались, – прошипел Джейсон, и Уоррен его ударил лбом о стол.

– Да что ты говоришь? Ты только что сдал мне имена четырех высокопоставленных агентов из отдела спецопераций бюро. А на простой вопрос, кто меня слил, ответить не можешь?

– Да сам ты себя слил! – закричал Джейсон.

Снова удар о стол. Из носа Джейсона полилась кровь.

– Даже если я тебя сейчас убью, никто мне слова поперек не скажет, – напомнил Уоррен. – Так что в данный момент есть только ты и мое желание тебя прикончить.

– Ты сам прокололся! – сипло засмеялся Джейсон. – Слишком быстро нашел контакт с маршалами и этой мэм. А они опытные агенты бюро. И никто бы из них так просто тебя в узкий круг не принял. Поэтому мы отстранили тебя от дел. И ты клюнул, пытаясь понять, кем тебя заменили. Не стоило приводить свою мэм в наш дом. В наш шкаф, – Джейсон улыбнулся мне своим отечным и окровавленным лицом. – У вас очень запоминающиеся духи, агент Шейнберг. Наши охранники такими не пользуются.

Духи. Узкая комната. Они поняли, что там кто-то был, и начали все проверять. Наши отпечатки, наши следы на песке.

– Зачем ты отдал приказ напасть на своего сына и Мэйю? – продолжал вести допрос Уоррен.

– Они заигрались в детективов. Нужно было хоть как-то их притормозить, чтобы выиграть время. Я поручил Отти все организовать. Отправили опытного палача. Если бы что-то пошло не так, он бы их спас.

– Насколько нужно трястись за собственную шкуру, чтобы родного сына едва не убить?

Джейсон снова сипло рассмеялся.

– У Пастырей не бывает семей. Есть только прикрытие.

Уоррен отпустил его и отошел на шаг.

– Ну и сука же ты, – прошипел он, с презрением глядя на него.

Джейсон поднял голову и взглянул на меня.

– Найдешь гниду, которая приехала в мой город, чтобы всех порешить, передавай ему от меня привет.

– Я не передаю приветов, – ответила надменно. – Особенно, от одной гниды другой.

***

Все ушли на совещание за закрытыми дверями, а я осталась ждать в коридоре. Алексей вышел из зала первым и подошел ко мне.

– Я возвращаюсь в Р., а ты остаешься здесь.

– Здесь?

– Да. Тебя и Уоррена отстранили.

А вот и последствия. Я замахнулась на наставника и теперь наставник наказывает меня.

– Сэр, кто настоял на моем отстранении?

– Руководство. Тебе и Райту приказано оставаться в Т. и ждать дальнейших указаний.

– Моя группа, сэр… Их тоже отстранили?

– Твоя группа переходит под мое управление.

– Я поняла вас, сэр, – я стояла ровно и смотрела на своего наставника, хотя очень хотелось отвернуться и опустить глаза в пол.

– Если честно, ты меня очень сильно разочаровала. И Уоррен Райт тоже, – Алексей обернулся и взглянул на Уоррена, который только что вышел. – Духи? – повысив тон, он обратился к нему.

Уоррен подошел к нам.

– Мне очень жаль, сэр.

– Духи, – с презрением повторил Алексей. – Отчет обо всем в письменной форме подать начальнику отдела спецопераций в течение трех часов. – Вам все понятно, агент Райт?

– Да, сэр.

– А вам, агент Шейнберг? – Алексей посмотрел на меня.

– Да, сэр.

– А ведь ты была моей лучшей ученицей, – с некой обидой и презрением произнес Алексей.

– Мне очень жаль, сэр.

– Ты знаешь, куда засунуть свою жалость, – прошипел Алексей, развернулся и ушел.

Мы с Уорреном остались стоять в коридоре.

– Ты не виновата, – произнес он тихо. – Все это целиком и полностью моя вина.

– Нехорошо приписывать себе все заслуги, – я с сожалением улыбнулась. – Что ж, – протянула ему руку для рукопожатия, – приятно было с вами работать, агент Райт.

Он непонимающе уставился на мою протянутую ладонь.

– Тебе разрядами электричества мозг расплавило? – Уоррен взял меня под руку и повел в сторону лифта. – Отстранение от операции – не конец света.

– Ты не понимаешь, – выдавила из себя.

Глаза стали влажными.

– Я понимаю гораздо больше, чем ты. Боль и обида никуда не денутся. И это только начало всех неприятностей, которые тебя ожидают. Но ты агент, Полли. И чтобы не случилось, должна держать себя в руках. Если хочешь продолжать работать, конечно.

– Четыре года, – прошептала я.

– Да, и выявлены четыре сотрудника из отдела спецопераций, которые работают на Альянс. Их арестуют, допросят и найдут Пастыря Альянса. Через него выйдут на Пастырей остальных сетей. И тогда программа «Жатва» будет окончена, а виновные понесут наказание.

– Но я никогда не узнаю, кто убил моих родителей. И не найду убийцу из округа Т.

– Полли, – Уоррен остановился и взял мои ладони в свои, – ты серьезно рассчитывала только что со мной попрощаться?

– Могу я не отвечать на этот вопрос? – я опустила глаза.

– Значит, действительно хотела меня кинуть, – он сжал мои ладони. – Почему?

Проходящие мимо нас агенты косо на нас посматривали.

– Здесь не место, чтобы выяснять отношения, – я вырвала ладони из его хвата и пошла к лифту.

– То есть у нас есть отношения, – громко произнес он, остановившись у лифта рядом со мной.

Агенты по сторонам начали переглядываться.

– Можем мы поговорить об этом позже? – спросила я.

– Конечно, мэм.

Двери лифта открылись, и мы вошли в него вместе с толпой других агентов. Уоррен попросил нажать кнопку этажа парковки. Стояли, молча глядя на затылки коллег. Вышли на этаже парковки.

– Мэм! – окликнул меня Уоррен. – Не могли бы вы меня подвезти?

– Конечно, сэр, – я шла к своей машине. – Куда вас подбросить?

– До явочной квартиры. Адрес я вам назову.

– Хорошо.

Сели в машину. Я завела двигатель и опустила руки на руль. Замерла. И поняла, что больше не могу. Не могу сдерживаться.

– А-а-а-а!!! – закричала, что было сил и начала бить ладонями по рулю. – А-а-а-а!!!

Все это длилось секунд двадцать, пока меня не отпустило. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

– Успокоилась? – спросил Уоррен.

– Да.

– Подобный всплеск означает, что твоя эмоциональная холодность является следствием упаковки проблем в ящик, куда ты редко заглядываешь.

– И это говоришь мне ты? – я сжала пальцы на руле. – Твоего брата убьют в любом случае, а ты делаешь вид, что тебя это не беспокоит. Согласна, по сравнению с этой проблемой, все остальные меркнут, и моя истерика вызывает больше раздражения, чем сострадания. Но что будет, когда тебе самому придется заглянуть в свой ящик?

– Я не был бы тем, кто я есть, если бы постоянно не заглядывал в него, – ответил спокойно, как будто мы обсуждали обеденное меню на завтра.

Вот это меня и пугало в нем. Спокойствие. Хранителям тяжелее всех контролировать эмоции. У нас всегда все напоказ. Психологическая подготовка и тренировки корректируют этот недостаток в агентах, но не искореняют его. Но Уоррен спокоен, когда любой нормальный человек хоть как-то должен был бы реагировать. Пусть даже он опытный агент. Зато, когда надо сыграть роль, Уоррен мгновенно перевоплощается, и его глаза начинают менять цвет. Так кто же я для него такая? Aisori? Или все-таки работа?

– Зачем ты изображаешь то, чего нет? – спросила тем же спокойным тоном, что он отвечал мне. – Я – твой союзник. Это останется неизменным, пока один из нас не умрет. Ты считаешь, что я – твоя Aisori? Тогда будь честен со мной. Не нужно одаривать меня показухой и фальшивыми эмоциями. Мне роли Уоррена Райта не нужны. Я хочу видеть актера, а не его персонаж.

– Без показухи? – он хмыкнул. – Без показухи от тебя ни хрена не добьешься, Полли.

– Но ты ведь даже не пробовал.

– Хорошо, – он кивнул. – Если еще раз ты без объяснения причин попытаешься меня кинуть, я развернусь и уйду. Навсегда. Это понятно?

– Да.

– Тогда поехали, – спокойным тоном произнес Уоррен и отвернулся к окну.

– Куда ехать-то? – пробурчала тихо.

– Прямо.

***

Явочные квартиры. В шпионских триллерах любят их показывать. Обычно, когда по сюжету все катится в тартарары, герои находят пристанище в явочной квартире. За время службы я ни разу не посетила ни одной из них. Во-первых, потому, что в этом не было нужды. А во-вторых, я не знала адресов явочных квартир бюро. Наверное, задания, которые мне поручали, не предполагали вариантов, что мне может понадобиться убежище. А вот Уоррен адрес знал.

Обычный жилой район в Т. Обычный многоквартирный дом с подземной парковкой. Только замки на двери в квартиру необычные. Электронные. И электронным ключом их не открыть. Пропуск только по сканированию ладони.

Внутри ничего особенного. Обычная квартира с мебелью и предметами интерьера. Здесь было чисто, значит, кто-то ее периодически прибирал. В ванной на полках я нашла мыльные принадлежности, полотенца и халаты. Не обременяя себя лишними вопросами, я закинула вещи в стирку, приняла душ и пошла спать. Вырубилась на кровати моментально. Проснулась, когда за окном уже смеркалось.

Уоррен в одних боксерах лежал рядом и набирал какой-то текст в электронном документе.

– Отчет строчишь? – я повернулась на спину и раскинула руки по сторонам.

– Да. И в обещанные три часа не уложился.

– Но ты хотя бы попытался, в отличие от меня, – вздохнула я.

– Поэтому тебя до сих пор не повысили до первого уровня. Ты никогда не сдаешь отчеты вовремя.

– Может, я хочу заработать повышение через постель? – я зевнула.

– Что ж замуж за козла вышла? Надо было меня подождать.

– Интересно, а что бы ты сделал, если бы я все еще была замужем? – я повернулась на бок к нему лицом и оперлась на локоть.

– Заставил бы тебя развестись, – ответил Уоррен.

Я засмеялась.

– Ребята мне не звонили?

– Нет. Скорее всего, Алексей им запретили выходить с тобой на связь.

– Наверное. Ладно, ты ел?

– Да. А твой остывший обед на столе.

– Сам готовил? – я вызывающе улыбнулась, изображая жрицу любви при исполнении.

– Уже завелась? – Уоррен искоса взглянул на меня, продолжая печатать.

– Хочу повышение, – я облизала губы.

– Я передам шефу твои пожелания, – он нахмурился и вновь сосредоточился на работе. – Хотя вряд ли он их выслушает после нашего с тобой отстранения.

Вот поэтому у него высший приоритет, а у меня только второй. Он сдает отчеты вовремя. Хотя, если честно, мне до его уровня на самом деле далеко. Я встала, умылась, поела и вошла в свой аккаунт бюро, чтобы заполнить все формы.

– Тебе кофе заварить? – Уоррен вошел на кухню.

– Черный без сахара. Спасибо, – набирая текст, ответила я. – Странно, что на явочной квартире есть еда и кофе. И бритвенный набор в ванной, которым давно пользуются.

– И чистая одежда моего размера, – добавил Уоррен.

– Ты хорошо зарабатывал в сети?

– На дом и квартиру хватило, – ответил он. – Жаль, что все отберут после завершения программы.

– Грязные деньги счастья все равно не принесут.

Он подошел ко мне со спины и обнял за плечи, припав носом к моему уху.

– Я хочу тебя, – прошептал нежно.

Волной его выброса обдало мое слабое тело.

– Я отражу в отчете твои пожелания, – ответила серьезным тоном, продолжая набирать текст.

– Ты сама попросила быть с тобой честным, – он поцеловал меня в шею.

– Спасибо за честность. Ты свой отчет написал, теперь я пишу свой.

Он отстранился и выдвинул стул из-за стола вместе со мной.

– Не обращай внимания, – присел передо мной и опустил ладони мне на колени. – Продолжай работать, – развел мои ноги.

А на мне только банный халат, и теплые пальцы уже поползли по обнаженным бедрам. Волоски на коже поднялись, мурашки их окружили. Какой к черту отчет? Я уже забыла, о чем собиралась писать! Но двадцать минут назад он меня продинамил. И оставаться в долгу я не собиралась!

Губы коснулись кожи на внутренней поверхности бедра. Пальцы стали развязывать узел на поясе халата. Язык заскользил за губами. «Пиши, Полли! Набирай текст!» Уоррен развел полы халата. Прохладным воздухом обдало грудь, и соски еще больше напряглись. Складка у бедра. Он провел по ней носом и поцеловал лобок. «Вверх, Уоррен! Тебе надо вверх!» Завел руки мне за спину и рывком придвинул к себе. Затем опустил ладонь на мой живот и заставил откинуться на спинку стула.

– Пиши отчет, Полли, – произнес насмешливо. – Не отвлекайся!

Губы между ног. Язык там же. И клитор вот-вот угодит в его рот. Я вцепилась пальцами в сидение стула. Случился выброс, и я едва слышно застонала. Уоррен подтянул меня еще ближе к себе, и теперь я уже почти лежала на стуле, а не сидела. Desima Уоррен или нет, но с мужем у меня такой феерии чувств от кунилингуса не было. Я начала стонать в голос (чего тоже раньше не было). Я же тихая. Тихая я! А Уоррен продолжал бесстыдно меня вкушать. Захотелось прикоснуться к нему, погладить по волосам. Ему нравится, когда его гладят? Я ведь не знаю. Ничего о нем не знаю. Протянула руку и коснулась его волос. Он втянул в рот мой клитор, и я сжала пальцы, блуждающие в его волосах. Он меня куснул, и я отпустила его волосы. Его ладони начали поглаживать мои бедра, губы устремились вверх. Лобок, живот, грудь, соски. Я знала эти места в своем теле, но то, как он к ним прикасался, вызывало дрожь и трепет. Как будто я чистый белый холст, на котором он кистью рисует мое наслаждение. Краска растекается, и ровные линии становятся шире, заползая за границы дозволенного и стирая грани у моих представлений о любви. «Рассвет». Какое точное слово подобрал мой отец. Это мой рассвет среди вечных снегов и льда, покрывающих толстым слоем мир моих фантазий и желаний. Это разводы красной краски на белоснежном полотне моей идеальной и лишенной эмоций жизни. И чем выше будет подниматься солнце из-за горизонта, чем больше Уоррен будет окунать кисть в красную краску, тем быстрее растает снег и треснет корка изо льда. Снежная Королева с глазами цвета литых медных дисков. Это я создала этот лед и снега, я спрятала за белой краской свою жизнь. Потому что, когда холодно и светло, ты всегда знаешь, чего тебе ждать и куда идти. Ты просто не позволяешь себе замерзнуть и идешь дальше. На белом фоне прекрасно видно, что хорошо, а что плохо. На белом видно, насколько грязным ты стал в пути.

– Поцелуй меня, – нежно прошептал Уоррен мне в губы.

«Полли, кто учил тебя целоваться?» – смеялся мой бывший муж на третьем свидании. «Это ужасно! Только не обижайся!» Говорила же, что он козел. И за него я вышла замуж.

– Нет, – ответила я.

Уоррен нахмурился и отстранился.

– Что значит «нет»? – произнес раздраженно.

– Мы ведь с тобой в любовь играем? – я искренне ему улыбнулась. – У тебя хорошо получается меня целовать. Мне нравится, как ты это делаешь.

– Значит, мы играем в любовь, да? – его лицо изменилось до неузнаваемости.

Он превратился в мужчину без эмоций. В того, кому все равно, что происходит. Я поджала губы.

– Как можно любить того, кого ты не знаешь? – произнесла тихо.

– Любовь – безусловна, Полли. Это разлюбить можно по каким-то причинам.

– Значит, ты меня любишь?

– Да. Я тебя люблю. И занимаюсь с тобой любовью. Безусловной. А для тебя это, судя по всему, только игра.

– У вас, хранителей, всегда все так просто! – улыбнулась я. – Сейчас люблю, а через пять минут ненавижу! А потом снова люблю, и опять ненавижу!

– Ты тоже хранитель, – ответил он.

– Я архангел, – склонила голову на бок.

– Ты моя Aisori, – нашелся он. – Сидишь передо мной в непристойной позе и получаешь удовольствие от процесса! Так что хорош заливать, Полли! Целуй, давай! – повысил тон он.

На лице появились эмоции. Злость, нетерпение, настороженность и… обида.

– Я плохо целуюсь, – ответила откровенно. – Отвратительно, если честно. Ты уже оценил мои умения. И тебя они не впечатлили.

– Может, я с выводами поспешил? – он вопросительно изогнул бровь.

Мне стало смешно. Я обвила руками его шею, притянула к себе и поцеловала. Чмокнула в сомкнутые губы.

– Еще раз давай, – пробурчал он.

Я снова чмокнула его. На этот раз не так сильно прижимаясь губами.

– Еще, – едва заметно, улыбнулся он.

Опять чмокнула.

– А по-взрослому? – он едва не засмеялся.

Я прижалась к нему губами, раскрыла их и нежно погрузила язык. Я старалась, но он не ответил на мой поцелуй. Отстранилась.

– Еще раз, – прошептал тихо.

Я снова поцеловала его с языком.

– Еще.

И опять.

– Расслабься и повтори, – попросил он.

– Я расслаблена, – прошептала тихо.

– Слушай, что говорю. Расслабься и повтори.

Я расслабилась и повторила.

– Ты зажата, – ответил он. – Расслабляйся. Я тебя не укушу, обещаю, – он улыбнулся.

– Лучше признай, что я плохо целуюсь, и тогда мы сможем продолжить.

– Полли, не бывает плохих учеников. Бывают дерьмовые учителя, – он опустил ладонь и окунул пальцы в… …меня. – Целуй!

Учитывая, что от движений его пальцев по моим складкам мне хотелось стонать, а не целовать Уоррена, миссия была под угрозой.

– Целу-у-уй! – повторил Уоррен.

Я наклонилась и начала его целовать. Он ввел в меня один палец. Накрыло его выбросом. Моя голова поплыла. Я касалась его губами и ласкала языком. И не задумывалась над тем, как я это делаю. Он ввел в меня второй палец и начал целовать в ответ. Я застонала и окатила его своим выбросом. У него мягкие губы. У него нежный язык. У него волшебные пальцы. Хочу его! Хочу! Хочу!!!

Он убрал руку, продолжая меня целовать. Стянул с себя боксеры и вошел. Меня обдало жаром с головы до пят. Пальцы на носочках подогнулись сами собой и стон вырвался из горла ему в губы.

Уоррен остановился. Прижался лбом к моему лбу.

– Как думаешь, я сейчас спокоен?

– Надеюсь, что нет, – прошептала тихо.

Он двинулся во мне, и я вдохнула.

– Контроль над собой – это навык, умение что-то показать, а что-то скрыть. Ты боишься показывать, поэтому теряешь контроль, – он снова двинулся во мне и остановился.

Как пытка какая-то. Хочу движений! Хочу секса, а не сеанса психоанализа!

– Злишься, – он улыбнулся. – Но разве мы куда-то спешим?

– Ты либо… – я почувствовала толчок и не смогла договорить. – Либо… – новый толчок.

Я застонала.

– Полли, – он коснулся нежно губами моих губ, – мы занимаемся любовью, а это – марафон, а не спринт.

Больше я ничего произнести не смогла. Мы занимались любовью на стуле, на полу, в коридоре у стены и на кровати. И я вела себя громко, и целовала его без стеснений, я стонала ему в шею и себе в руку, когда он разворачивал меня спиной к себе. Я наслаждалась его прикосновениями к своему телу, его ладонями, пальцами, его движениями в себе, его выбросами, его губами, языком и поцелуями, которые он мне дарил. И оргазм… Один за другим… Как только отдышались, и все по новой. Когда кажется, что уже не выдержишь, но все равно ползешь к нему навстречу за новой порцией любви и ласки. Мы были во втором измерении. И в третьем, и в четвертом и даже залетали в пятое. И я не задумывалась о том, что и как делаю. Я просто получала любовь и дарила ее в ответ. Без условий и без причин. И снова стон в моем горле. И опять наш совместный оргазм. Мой лед треснул, снега сошли вслед за ним, и под лучами солнца из земли, покрытой зеленой травой, выросли цветы. Они распускались неспешно, в ответ на каждое движение во вне, и теперь передо мной раскинулось поле, покрытое алым ковром.

– Мне нравится, когда ты так улыбаешься, – произнес Уоррен, убирая пряди волос с моего лица.

– Как я улыбаюсь?

– Мечтательно, – он поцеловал меня в кончик носа и закрыл глаза.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется? – прошептала я.

– Чего?

– Зефирок из твоего рабочего кабинета.

– Я их специально купил перед твоим приездом, – ответил Уоррен. – Не особо надеялся, что ты хоть одну попробуешь, но ты же в душе сладкоежка? – он поцеловал меня в губы.

– И когда ты узнал, что Алексей вызвал меня? – я скатилась с него и легла на спину.

– Практически сразу, как он тебя вызвал.

– И конечно же, ты поднял мое личное дело и изучил психопрофиль, – вздохнула я.

– И привез в офис нормальный кофе и зефирки.

– А почему зефирки, а не конфеты?

– Зефирки ассоциируются с детством, а оно у тебя было счастливым. Должен же был я хоть расположить к себе агента, который приехал, чтобы меня… – Уоррен поиграл бровями.

– И что ты подумал, когда встретился со мной лицом к лицу?

– Что мне конец, – он засмеялся.

– В смысле? – я нахмурилась.

– Такая высокомерная, холодная и грозная, но, в то же время, настолько прекрасная, что аж в груди защемило. Даже мысли спутались, а ведь я видел твои фотографии. Здесь другое было. Как будто женщин до этого вообще не видел. Вот есть ты – а все остальное уже в тумане. И меня к тебе уже как магнитом тянет. Ну а в магазине, Полли, – он вздохнул. – Я бы завалил тебя прямо на кассовой ленте перед несчастной кассиршей Шерон. Клянусь! – он прижал ладонь к груди. – Если бы не опасность, что ты оторвешь мне важный орган, я бы это сделал.

Я спрятала улыбку.

– Ты вот специально все это мне в уши льешь?

– Я говорю правду, – он повернулся лицом ко мне. – Ты же просила меня быть с тобой честным.

Я не удержалась и поцеловала его в губы. Он ответил. И снова понеслось. Нас прервал звонок Шатски.

– Да, – выпалила я, ответив по громкой связи.

Уоррен замер.

– Полли, я знаю, что этот вопрос не к тебе, но все же… Ты не в курсе, кто отдал приказ группе Алексея сняться с места и уехать?

– В смысле?

– Группа Алексея снялась с места и укатила. Мы сами только что это поняли. Лирет хотела связаться с ними, а они не отвечают. Тогда Лирет поехала к ним, а их в доме Алексис нет. И вещей нет. И наблюдение с дома Одьена Ригарда тоже снято! Я подумал, что им отдали приказ и хотел спросить у тебя, так ли это?

Я посмотрела на Уоррена и поняла, что он с удовлетворением улыбается. И не просто с удовлетворением… с извращенным наслаждением.

– Шатски, немедленно звони начальнику отдела спецопераций, – произнесла я и отключила вызов. – Ты знал, – с нажимом произнесла я, глядя на веселого Уоррена. – Ты знал, что Алексей предатель и сразу же пустится в бега!

Уоррен в ответ просто мне подмигнул.