Архангел

Глава 4

Алексис

Мне не спалось. Как будто предчувствовала беду. Я тихо встала, накинула на плечи халат и пошла на кухню, чтобы выпить воды. В коридоре встретила Мэйю. Она была одета и замерла у двери. Мы смотрели друг на друга, не в силах пошевелиться. Мэйю поднесла указательный палец к губам, призывая меня не поднимать шум.

– Какого черта! – прошептала я и подошла к ней. – Куда ты собралась?

Она достала из кармана телефон и показала мне сообщение.

– Ты никуда не пойдешь! – зашипела я. – Это ловушка!

– Я должна узнать правду! – шептала Мэйю. – Альфред не причинит мне вреда. Если бы он хотел – давно бы меня убил!

– Мэйю, ты никуда не пойдешь! – закричала я во все горло.

И вдруг Мэйю исчезла. Только что была передо мной, и вот ее уже нет. И дверь не заперта. Я открыла ее настежь, но на улице тоже никого не было.

– Мэйю! – закричала я во все горло. – Мэйю, вернись!

В коридор выбежали Айени и Одьен.

– Остановка возле парка! Она бежит туда! Прыгнула в пятое, наверное. Айени! Прыгай!

Мэйю

У меня форы минут семь. Пока Алексис поймет, что я ушла через пятое измерение и поднимет шум, я успею добежать до остановки у парка.

Алексис

Я схватила Одьена за руку, и мы прыгнули в пятое. Айени пронесся мимо нас уже одетый, выбежал на улицу и сел за руль пикапа Мэйю. На сколько она впереди? На пять минут? На десять? Айени выехал на дорогу и дал по газам. Парк в паре кварталов от дома Одьена. Может, он успеет?

Пока мы с Одьеном оделись, пока выехали на его машине из гаража, нас выбросило из пятого измерения, а силы для нового прыжка еще не восстановились. Когда мы доехали до остановки возле парка, Айени стоял возле пикапа Мэйю и смотрел куда-то вдаль. Потом подошел к заднему колесу и стал бить по нему ногой. Сильнее, сильнее, еще сильнее! Одьен выбежал из машины и оттащил его в сторону.

– Отвали! – кричал Айени. – Отвали от меня!!!

Нужно звонить Алексею. Без него мы Мэйю можем не найти.

Полли

– Да, Алексей.

– Мэйю Соммервиль отправилась на встречу с Альфредом. Одна. Предположительно, ее забрали на машине с остановки возле городского парка в Р. Поднимай свою команду. Все на поиски.

– Почему твои ребята при наблюдении за объектами не засекли, как она выходила из дома? – спросила я.

– Похоже, она и остальные ушли через пятое. Поэтому не засекли.

– Поняла тебя. Сейчас дам оповещение.

– Если эта девчонка нарушит договоренности о перемирии, начнется заварушка. Будь готова.

– Если Мэйю Соммервиль убьют, первыми в бой пойдут Ригарды, а не сеть.

– Но это не значит, что сеть ее не убьет, – справедливо заметил Алексей и отключился.

Машина, в которую села Мэйю Соммервиль на остановке, начала снижать скорость и свернула с трассы на какую-то проселочную дорогу. Я с выключенными фарами остановилась на обочине и продолжила наблюдение. Машина остановилась и Мэйю вышла из нее. В свете фар было видно, как она достает из кармана куртки телефон и с кем-то разговаривает. Потом Мэйю пошла по дороге в сторону леса. Машина развернулась, выехала на дорогу и поехала дальше в сторону Т.

– Дадли, объект вышел и идет пешком в сторону леса. Следую за объектом пешком. Координаты пилингуй по браслету.

– Полли, подожди нас! Мы в десяти минутах от тебя.

– Буду ждать – потеряю объект. Конец связи.

Такие совпадения бывают раз в жизни. Я ехала по улице и заметила Мэйю Соммервиль, садящуюся в какой-то автомобиль на автобусной остановке. Конечно же, я притормозила и пропустила вперед машину, в которую она села. А потом начала слежку, подняв на уши всю свою группу. Алексей позвонил мне только через двадцать минут после инцидента. Плохо работаешь, дорогой наставник. Очень плохо.

Мэйю

– Тебе знакомо это место, – говорил в трубку Альфред. – Здесь вы с Рози разговаривали перед тем, как ее не стало.

– Мне долго еще идти? Здесь темно, вообще-то.

– Сейчас посвечу, – впереди загорелись блеклые огни, похожие на габаритные у машины.

– Поняла. Иду к тебе.

Спустя метров сто я остановилась. Альфред подпирал капот черного седана, габаритные огни которого я и видела.

– Ты постарел, – произнесла я.

– Ты тоже, – он улыбнулся. – Ну, о чем ты хотела поговорить?

– Что случилось с Рози? Расскажи, как все было. Пожалуйста.

– Она продала тебя, Мэйю, – ответил Альфред.

– Кто? – не поняла я. – Рози?

– Да. Рози продала тебя сети. Она хотела выйти из бизнеса и спасти своего любовника, который мешал Отти и его брату прибрать к рукам Фонд защиты прав райотов округа. Рози понимала, что, если ее саму Отти и отпустит, то Роберта Донохью, который начал задавать неудобные вопросы, ждет плохой финал. Роуз предложила Отти выкупить жизнь Роберта. Исток и Поток очень сильного низшего палача взамен на свободу для нее и ее любовника. Согласно сделке, Роуз должна была выманить тебя в Р. У каждой сети есть свой округ. Своя территория. Наша сеть не могла поехать за тобой в Д.Л., но, если бы ты приехала к нам, на нашу землю… Рози заверила Отти, что приведет тебя к нам. И попросила дать ей время до среды. В среду ночью наши палачи должны были подкараулить тебя у дома в Т., где была квартира Айени. И изъять у тебя Поток и Исток. Роуз заверила нас, что ты будешь ослаблена, что твое внимание и реакция будут снижены, и наши палачи должны будут этим воспользоваться. После получения твоего Потока и Истока, Роуз должна была покинуть округ Т. вместе со своим любовником. И больше никогда сюда не возвращаться. Сделка между ней и Отти была заключена в пятницу. А в понедельник ты вернулась в Р., – Альфред развел руками. – Не стоит объяснять тебе, что Отти подобная договоренность не устроила. Он намеревался не только убить тебя, но также устранить и Роуз, которая посчитала, что вообще имеет право диктовать сети свои условия. Все шло по плану. Рози завезла тебя в лес и заставила выйти из машины. Она активно отвлекала твое внимание, полагая, что рядом с вами находятся палачи, которые в спокойной обстановке изучают твой Поток и Исток из других измерений, дабы оценить потенциал противника-палача. По завершении «смотрин», вы должны были уехать в Т., чтобы на следующий день вечером ты оказалась по указанному адресу и второпях покидала квартиру Айени. Отти ждать до среды не собирался и изменил план. Он отправил меня избавиться от тебя и Роуз на трассе известным способом, когда вы будете выезжать с проселочной дороги. Авария. Роуз погибла моментально, а ты умирала на моих глазах. И я не смог тебя убить, – он вздохнул и отвернулся. – Я ведь тебя вырастил. Ребенок из семьи, где все тебя боятся и мечтают только об одном: чтобы кто-нибудь из Паствы забрал тебя из их дома. Эта история не нова, – он снова на меня посмотрел. – Я сам был таким же ребенком и рос в такой же семье. И я вырастил тебя, Мэйю, заботясь о тебе так, как мог позаботится. Я спас тебя, пересадив три Истока. Поэтому скорая успела доставить тебя в больницу. Поэтому в больнице тебя спасли. Я убедил Отти, что тебя трогать не стоит, ведь Ригарды все еще были связаны с тобой клятвой Возмездия, и кому-нибудь из них могла прийти в голову мысль о том, что авария на автомагистрали была неслучайной. А так был живой свидетель-палач, который случайно добил свою сестру. Отти знал истинную причину, почему я сохранил тебе жизнь. И просто решил не портить наши с ним хорошие отношения смертью какого-то там палача. На том и сошлись. Роберт Донохью после смерти Роуз впал в депрессию. Он отошел от дел и передал управление Фондом брату Отти. Магазинчик цветов Роуз выкупила семья Слоу, и бизнес продолжил процветать. Все были довольны, пока Роберт не вздумал расследовать гибель Роуз. Они ведь намеревались уехать вместе, а тут авария. Как печально. Когда до нас дошла информация о том, что Роберт начал проверять сотрудников «Рейтер-Моторс», пришлось его устранить. Питера тогда не тронули только потому, что за него попросил его наставник.

– Это был ты? – прошептала я.

– Нет, – ответил Альфред.

– А Закари Джонс был палачом?

– Нет, – засмеялся Альфред. – Джонс был послушником. И очень талантливым хакером. Его засекли в логистическом центре и случайно убили.

– Случайно?

– Хотели правду выбить и не рассчитали силы ударов. Этот Джонс работал вместе со своим любовником – Питером Донохью. Донохью, естественно, начал любовника искать. Даже обратился за помощью к архиереям и написал заявление. В итоге, сам Питер тоже плохо кончил.

– На меня напали в центре Д.Л.Р., – ответила я. – Ты знаешь, кто это мог быть?

– Это не мы. Мэйю, я дам тебе совет: уезжай из этого города и Ригардов с собой забирай. Вы вляпались в разборки, к которым отношения не имеете. Я не знаю, кто на вас зубы заточил и почему, но он явно хочет вас прикончить чужими руками. Если вы думаете, что заправляет всем Отти, то я вас огорчу: он тоже кому-то подчиняется. Мы знаем, что в городе работают маршалы. Знаем, что центральное контрольное бюро прислало сюда своих людей. Сеть готовится к атаке, и вы просто попадете в эту мясорубку.

– Мы никуда не уедем, Альфред, – с горечью произнесла я.

– Тогда вы все умрете, Мэйю. И я ничем не смогу тебе помочь.

– Почему ты работаешь на них?

– Иногда, Мэйю, нас ставят перед выбором, где ты либо выбираешь хорошую жизнь, либо плохую смерть.

– Лучше бы ты выбрал смерть, – произнесла я.

– Я так не думаю, – ответил он и наклонился в бок, заглядывая мне за спину.

– Всем стоять!

Я шарахнулась в сторону от рыжеволосой девицы в спортивном костюме, которая вышла из леса. В руке она держала пистолет и целилась в Альфреда.

– Служба контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем!

Альфред рассмеялся.

– Девочка, ну ты и вляпалась!

– Я не собираюсь тебя арестовывать, – произнесла рыжеволосая и остановилась от Альфреда метрах в пяти. – Мне нужны ответы. И ты можешь их знать.

– Под кого роешь? – Альфред прищурился.

– Я ищу того, кто убивает ваших людей.

– Только наших?

– Не только. Но сейчас гибнут ваши.

– Расскажи, что знаешь, и мы сами его найдем, – предложил Альфред.

– Вопросы буду задавать я. Ты знаешь имя Пастыря вашей сети?

– Нет, – пожал плечами Альфред.

– Эндрюса Годфри вы убили?

– Кого? – нахмурился Альфред.

– Не прикидывайся. Вы его убили или нет?

– А ты уверена, что он мертв?

– Значит, не вы, – сделала вывод Полли. – Азали Горн – на вашей совести?

– Нет. Сами ищем того, кто его убрал. А заодно и того, кто убил Софи и Йохана Крейнов.

– Это ваши люди вручили красный билет Алексис Ней?

Казалось, Альфред был удивлен и даже напрягся.

– Алексис Ней? Ей вручили красный билет?

– Представь себе, – Полли Шейнберг показала оскал. – Дерьмовые у вас дела, ребята, не так ли?

– Когда ей вручили билет? – спросил Альфред.

– В субботу. Так что на счет Пастыря? Может, вспомнил его имя?

– Девочка, тебя сотрут в порошок, – Альфред сделал к ней шаг навстречу. – Все, кто сюда приехали вести расследование и устраивать зачистку, полягут здесь же.

– Сети в трех других округах думали так же. Теперь их нет.

– Так же, как и агентов, которые были в них внедрены, – Альфред сделал еще шаг навстречу.

– Стоять! – крикнула Полли, и Альфред замер. – В тех сетях не было действующих агентов.

– У меня другие сведения, – улыбнулся Альфред.

– Ты знаешь их имена? – спросила Полли.

– Я – нет. Но твое руководство знает. Программа «Жатва». Спроси у них об этой программе сама.

– Ты просто тянешь время, – ответила Полли.

– Послушай, ты зачем сюда пришла? Если беспокоилась за Мэйю, то сейчас ее никто не тронет. Если хотела со мной поговорить, так приехала бы ко мне домой и поговорила. Адреса не знаешь? Созвонись с маршалами, которые меня у дома пасут, и спроси адресок. По навигатору доберешься. Сядем в моей гостиной. Тебе моя жена кофе без сахара принесет. И поговорим, как взрослые люди.

– Когда начнется операция по нашей зачистке? – спросила Полли. – Или вы ждете приказа сверху?

– Сейчас у нас перемирие. Вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. Что будет после твоей выходки – я не знаю! – он взмахнул руками.

– На Алексис Ней подписана амнистия от черной Жатвы?

– Хо-хо-хо! – Альфред прижал руки к животу. – А ты, девочка, не промах!

Я посмотрела на Полли. Она казалась совершенно спокойной. Как будто полностью контролировала ситуацию.

– Передай Пастырю, что Алексис Ней – одна из целей, – произнесла Полли. – Он знает, что, если с ее головы упадет хоть волос, ответит вся сеть. Амнистию собирается нарушить тот, кого я ищу. Если Пастырь заинтересован в моей помощи в этом вопросе, пусть свяжется со мной, и мы обсудим цену услуг моей группы. А теперь отзывай своих ребят из леса и проваливайте отсюда, – она продолжала удерживать пистолет, направленным Альфреду в лицо.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Из леса позади автомобиля вышли трое послушников. Одного из них я узнала: мы с ним говорили на мосту. Они сели в машину.

– Прощай, Мэйю, – Альфред кивнул мне, развернулся и тоже сел в машину.

Она поехала задним ходом по извилистой дороге, пока ее огни не исчезли в темноте.

Полли опустила пистолет и выдохнула.

– Группа, все чисто! Выходите!

К нам с разных сторон вышли пять мужчин и одна женщина. Все они были хранителями. Двоих из группы я узнала: это они завтракали в кафе и один из них проверил мои документы.

Полли подошла ко мне и начала тихо говорить:

– А теперь слушай меня. О том, что я и мои люди здесь были, ты никому не скажешь. Если маршалы, в том числе Алексей, узнают, о чем я говорила с Альфредом – ты, твой Айени, все Ригарды и мы с моей группой будем мертвы. Григорий Носов выкупил жизнь Алексис Ней у Пастыря этой сети. Сеть знает, что, если с Алексис что-нибудь случиться, их сотрут в порошок. И человек, за которым я охочусь, тоже об этом знает. Он не просто так вручил ей красный билет.

– Он хотел вызвать сюда группу Алексея, – прошептала я.

– Алексис – следующая жертва. Я в этом уверена.

– Почему ты не хочешь, чтобы Алексей и его группа узнали о твоем разговоре с Альфредом? – я поморщилась.

– Потому что я разыскиваю убийцу, который за что-то мстит Алексею. И будь я проклята, если Алексей не знает, кто именно вызвал его сюда.

***

– Когда ты села в машину, он был там? – спросил Алексей.

– Да. Мы ехали по трассе в Т. Когда закончили разговор, он высадил меня на обочине. Там, собственно, ваши люди меня и подобрали.

– Он сказал, что Роуз продала тебя?

– Я устала все это повторять! – не выдержав, я повысила тон. – Долго мне еще с вами по городу кататься?! Я хочу вернуться домой!

– Где телефон, на который пришло сообщение от Альфреда?

– Он его забрал.

– Значит, сеть все еще разыскивает того, кто убил Горна, твоего брата и супругов Крейнов?

– Да.

– А о Денни Ориссоне Альфред ничего не сказал?

– Нет. Сказал, что знает о слежке за ним и его людьми. Сказал, чтобы уезжала из города и забирала с собой Ригардов, потому что они готовятся зачистить всех, кто приехал сюда за ними. Они знают, кто вы такие и что здесь делаете.

Алексей кивнул водителю, и мы поехали в сторону дома Одьена.

Когда вышла из машины, дверь дома открылась и ко мне навстречу выбежал Айени. Он остановился напротив и застыл.

– Роуз меня продала, – произнесла я. – Моя сестра меня продала, – наконец-то меня прорвало, и я начала рыдать.

Айени подошел и обнял меня.

– Мэйю…

Полли

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – произнес Дадли и присел на кровать в моем номере мотеля.

– Ради чего ты так рискуешь? – Шатски снова подошел к окну и одернул штору. – Ради какой-то девчонки-палача, которая потеряла сестру и брата? Да таких вокруг сотни! И девчонка эта, скорее всего, скоро будет мертва. А мы на этом деле четвертый год. Трупами, жертвами, потерпевшими, пострадавшими можно дорогу к столице устелить, и еще окажется, что не всех учли. Если эта девчонка откроет рот – считай, что все жертвы напрасны. Он и его бригада свалят, а мы будем за ними разгребать. У нас посетитель, – Шатски обернулся ко мне. – Старший Райт.

– Ну так открой ему дверь, – пожала плечами я.

– Дам ему время слезть с байка и постучать.

В дверь постучали. Шатски хмыкнул и пошел открывать.

– Доброй ночи, – услышала голос Уоррена. – Могу я войти?

– Входите, – ответила я, и Шатски посторонился. – С агентами Дадли и Шатски вы должны быть уже знакомы.

– Да, мы знакомы, – кивнул Уоррен.

– Вы можете идти, – я взглянула на своих агентов.

Дадли состроил кривую мину и ушел первым. Шатски внимательно посмотрел на Уоррена и, ничего не сказав, вышел следом за Дадли.

– Зачем вы пришли, мистер Райт? – я подошла к окну, чтоб проводить взглядом коллег.

– Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Все в порядке, – я обернулась к нему.

– Я тебе не верю.

– Плевать. Тебя Алексей отправил? Или сеть попросила присмотреть? Или все сразу?

– Полли, – устало произнес он.

– Прыгай за мной, – ответила я и сиганула в пятое.

Та же комната, те же тусклые огни освещения и хлопья, словно снег, падающие между нами.

– Что такое программа «Жатва»? – спросила я, снова отвернувшись к окну.

– Спецоперация конторы, разработанная пять лет назад.

– Ты – один из ее участников?

– Ты знаешь, что я не могу тебе ответить.

– Мои родители работали в этой же программе?

– Да.

– Ты знаешь, кто сдал их сети, в которую они были внедрены? – я посмотрела на него.

– Нет.

– А имена внедренных агентов, которые погибли при исполнении в трех городах, где была резня, ты знаешь?

– Даже если назову их тебе, это ничего не изменит. Никто не предоставит тебе доступ к их делам.

– Их тоже сделали предателями? – я подошла к кровати и присела на нее. – Как и моих родителей?

– Когда все закончится, их имена отмоют от грязи.

– А когда все закончится? – я взглянула на него. – И где это произойдет?

Он молчал. А значит ответа на мой вопрос у него не было.

– Альфред рассказал мне о программе «Жатва» и о погибших агентах. Сеть знает о спецоперации. Это значит, что, скорее всего, тебя уже слили.

Он подошел и присел на кровать рядом со мной.

– Я это понял, – потянулся к моему капюшону, вывернул его и отклеил маячок с микрофоном.

– А я не заметила, как ты его подсунул, – я раздосадовано улыбнулась. – В своем доме налепил?

Он опять не ответил.

– Значит, в своем доме, – вздохнула я и спрятала лицо в ладонях.

– Ты выберешься, – Уоррен начал гладить меня по спине. – Я постараюсь сделать все, чтобы ты выбралась отсюда живой.

– Мы раньше с тобой никогда не встречались? – я повернула к нему голову.

– Нет. Я бы запомнил, если бы встретил тебя раньше, – он улыбнулся краешком губ. – Твой отец редко рассказывал о своей семье. И хотя с твоей матерью мы неоднократно встречались, все равно жизнь вашей семьи для учеников была покрыта завесой тайны. Как-то твой отец обмолвился, что ты у него сладкоежка. Две ложки сахара на кружку кофе – он считал это перебором, но никогда тебе об этом не говорил. «Коробка конфет для Полли – это пшик! Пять минут – и все съедено! А потом в зале до седьмого пота убивается, чтобы массу не набрать. Женщины, что с них взять!» Когда ты замуж вышла, отец очень переживал. Он считал, что ты поспешила с выбором, так и не дождавшись своего Desima. Но опять же, он никогда тебе об этом не говорил.

– Мой муж завел интрижку на работе через три месяца после гибели моих родителей.

– Он спал со своей помощницей задолго до того, как ты их застукала, – ответил Уоррен.

– Отец об этом знал?

– Если бы знал, от твоего бывшего не оставил бы и мокрого места.

– А у тебя информация откуда?

– Алексей рассказал, – вздохнул Уоррен. – Какого это, подозревать своего наставника в предательстве?

– Паршиво, – пожала плечами я.

– Мне нужно заключить с тобой союз.

Наконец, он подвел меня к цели своего приезда. Ожидаемо. Расслабить, втереться в доверие, посочувствовать, снова расслабить, а потом попросить об одолжении. Это рабочая схема. И он разыграл меня, как по нотам.

– И что от этого союза получу я? – спросила просто так, чтобы что-нибудь сказать.

– Союзника, – ответил он. – У тебя серьезные проблемы с энергетическим блоком. Когда полностью замкнет обмен энергией, твой Поток станет коконом для Истока, и ты окажешься запертой в первом измерении, как послушница. Ты в начале этого пути. Твои глаза не меняют цвет. Грозный симптом для хранителя.

– Блокады Потока связаны с избытком прыжков в пятое, – напомнила я.

– Не только. Дефицит отдыха и сна. Нервное перенапряжение. Нерешенные психологические проблемы и отрицание собственных эмоций – все это подводит тебя к краю.

– Я не отрицаю эмоций.

– Нет. Ты стараешься жить без них. Родители погибли? Полли раскрутит дело и найдет убийцу. Муж помощницу трахает? Полли разоблачит обман и без лишнего шума разведется. Наставник предатель? Полли докажет это и отомстит. Desima объявился? Полли возьмет себя в руки и скажет себе, что это не так. Кофе без сахара, личная жизнь без секса, работа на износ и одни только обещания, данные себе самой. Ты либо продолжаешь следовать этим путем, и тогда тебя обязательно замкнет, либо останавливаешься и что-то меняешь.

– Ты ищешь союзника-архангела. И если меня замкнет, я перестану быть для тебя полезной. Так что не стоит изображать из себя Desima, которому на меня не наплевать. Хочешь выжить с моей помощью – так и скажи. Я заключу с тобой союз. Потому что на кон поставлено четыре года моей жизни и умирать без боя я не хочу. А все это дерьмо с психологией и связью оставь при себе. Пока у нас с тобой одни цели – мы будем работать. А если цели изменятся – победит сильнейший из нас.

– Согласна принести мне клятву Возмездия? – он вопросительно взглянул на меня.

– Да.

– Только помни, что клятва Возмездия – выше Устава.

– Если тебя убьют – я отомщу, – пообещала я.

– Тогда приготовься. Будет больно.

Алексис

Мы вчетвером сидели в гостиной Одьена, когда Мэйю попросила всех прыгнуть в пятое измерение. Теперь она несла полный бред о том, что Алексей связан с сетью черной Жатвы и знает убийцу. Что Полли Шейнберг собирает материалы против Алексея и, если кто-нибудь из нас проболтается, мы трупы. Чем больше она рассказывала о встрече с Альфредом и Полли, тем больше мне казалось, что она сошла с ума.

– Ты мне не веришь, – наконец, произнесла Мэйю, глядя на меня.

– Нет, – честно ответила я. – Точнее, я не верю этой Полли Шейнберг. Мы ее не знаем. А Алексей ей доверяет. Теперь оказывается, что она в чем-то его подозревает?

– Зря я вам все это рассказала, – Мэйю подошла к Айени и обняла его. – Нужно было ее послушать и молчать.

– Я тебе верю, – Айени погладил ее по спине. – Хорошо, что ты все рассказала. Нужно быть осторожными со всеми, в том числе с этой Полли и, особенно, с Алексеем.

– А ты что скажешь? – я взглянула на Одьена.

Он задумчиво смотрел себе под ноги.

– Что нужно собирать вещи и уезжать из города, – произнес он.

– Я никуда не поеду, – ответила честно. – От них не убежать. Рано или поздно все равно настигнут. А всю жизнь бегать – так себе перспектива.

– На кону наши жизни! – он поднял взгляд на меня. – Жизни наших родных и близких. Это – веская причина, чтобы все бросить и бежать?

Вокруг начало светлеть. Я поняла, что больше не могу удерживаться в пятом измерении. Вернулась в первое.

– Я остаюсь, – ответила тихо и пошла в спальню.

Одьен за мной не пошел. От этого стало не по себе. Мы с Алексеем через многое прошли вместе. У меня нет оснований не верить ему. А Одьен, Мэйю и Айени не верят. Как будто у них своя коалиция, и я больше в нее не вхожу.

Скоро будет светать. Надо лечь и поспать. Переварить все это и принять решение: рассказывать обо всем Алексею или нет.

Полли

Я сидела на кровати согнувшись. Грудь жгло огнем.

– Сейчас пройдет, – услышала я над самым ухом.

– У тебя уже был союзник? – выдавила я из себя.

– Он погиб четыре года назад. На это задание мне пришлось идти без союзника.

– Ты сказал «он». Значит, союзник был мужчиной? – я разогнулась.

– Высший архангел, как и ты. У него была семья. Жена-послушница и двое детишек. Когда началась заварушка, мы с ним оказались далеко от его дома. И пока отбивались, кто-то убил его жену и детей. Конечно, он хотел отомстить. А мстить было нельзя, иначе развязали бы войну с другой сетью, где тоже были наши агенты. В итоге, он пошел один, нарушив приказ Пастыря сети «в бой не вступать». Когда я подоспел, там были и свои и чужие. Я знал, что одному мне со всеми ними не справиться. Поэтому я убил своего союзника у них на глазах. Я не слил легенду, остался верен Пастырю сети и не провалил задание конторы. И все это ценой жизни друга и его семьи.

– И как ты с этим живешь? – я откинулась на кровать, глядя на сидящего рядом Уоррена.

– Паскудно, – он отмахнулся от хлопьев, падающих на него, но от этого их только больше стало. – С годами чувство вины не проходит, а пообщаться с психологом, работая в поле, я не могу.

– Твой брат знает, что ты – агент конторы?

– Нет. И я надеюсь, что никогда не узнает. Кстати, если теперь тебя замкнет, то и меня замкнет вместе с тобой. И вместо пары союзников мы превратимся в парочку бесполезных послушников, которых не спасет даже табельное оружие.

– Или я умру до того, как стану послушницей, – добавила и сама себе усмехнулась.

– Не умрешь, – серьезным тоном ответил он.

Наконец, меня ослепило и выбросило из пятого измерения. Сил встать с кровати уже не было. Уоррен поднялся, стянул с меня ботинки, расстелил кровать и накрыл меня одеялом.

– Спи. Я буду рядом.

Четыре года, как я одна. В мире, где могут предать даже самые близкие, где союзы заключаются как сделки, оставаться одиноким нетрудно. Я закрыла глаза, проваливаясь в сон. Перед взором возникла картинка, как я, уставшая, еду по заснеженной дороге домой. Дворники скребут по стеклу, из-за вьюги практически ничего не видно. Запиликал браслет. Это папа звонит…

– Ответь на вызов, – услышала над самым ухом.

Шарахнулась и открыла глаза. Уоррен лежал на кровати рядом. Браслет на запястье «разрывался».

– Да, Дадли, – ответила скрипучим голосом.

– Пересылаю тебе дело Дженни Стэн. Есть новости по серому седану: он попал на камеры видеонаблюдения не только в указанные промежутки времени. Эта машина ехала за машиной Поука Соммервиля на трассе в субботу утром. Потом по этой же трассе вернулась в Р. Затем снова поездка в С. Угадай, за кем следом?

– За машиной Алексис Ней, – ответила я.

– Да. Больше в Р. этот седан не возвращался.

– Нужно найти машину. Там должны быть следы его ДНК. Возможно, он есть в базе. Все силы бросьте на поиски машины. А я пока начну прочесывать дело Дженни Стэн. Задания по ее делу буду кидать вам по сети.

– Понял тебя, – Дадли отключил вызов.

– Ты и двух часов не проспала, – буркнул сонный Уоррен и повернулся на бок.

– Надо работать, – я встала, умылась и начала изучать дело «Дженни Стэн».

Уоррен, кажется, снова уснул. Покосилась на него и в груди защемило. Плохи его дела. Сеть предателей казнит в первую очередь. И когда заварушка начнется, за ним первым придут. И он об этом знает. Почему он не смылся? Боится, что брата и его семью убьют? А их убьют, если мы не поторопимся. На мой аккаунт пришло сообщение из конторы с просьбой проверить «почту». Чтобы «почту» проверить, пришлось проходить идентификацию на сайте конторы. Отпечатки всех пальцев, сканирование сетчатки, верификация голоса. Если бы анализ ДНК можно было провести онлайн, они бы стребовали и его. Вошла в свой аккаунт в системе конторы. Сообщение от моего шефа: «Агенту Полли Шейнберг. Обеспечить прикрытие агенту Уоррену Райту. Спецоперацию агента Райта считать приоритетной. Зачистку сети без прямого приказа агента Уоррена Райта не начинать».

– Кто же ты такой, твою мать? – в сердцах прошептала я.

– Вы чем-то расстроены, мэм? – пробурчал Уоррен, лежа на кровати.

– Это так, мысли вслух, – я вышла из аккаунта конторы и вернулась к изучению дела Дженни Стэн.

Маленький городок, семья послушников с единственным ребенком. Дженни родилась палачом. Наблюдение за ребенком было установлено в возрасте пяти лет. Подозрительные отношения с одноклассником – хранителем Дереком Ригардом. Наставником Дерека Ригарда отправлено донесение в службу контроля за людьми с высшим метафизическим уровнем. Донесение передано с центральное контрольное бюро или «контору», как мы все его называем. Установлено наблюдение за парой в рамках программы поиска и выявления архангелов. Наблюдатели – агенты Каспер и Линда Чоук. Агентами на месте выявлена сеть черной Жатвы. Подано донесение в службу маршалов. Агенты раскрыты и убиты до начала зачистки. Дженни Стэн убита до начала зачистки. Расследование передано в центральное контрольное бюро. Ответственный за расследование – имя замазано. Дело передано в отдел спецопераций. Данные засекречены.

– Уоррен? – позвала я.

– М-м-м, – пробурчал он.

– Прыгай.

Мы синхронно прыгнули в пятое.

– У тебя есть доступ к засекреченным делам отдела спецопераций? – спросила я.

Уоррен повернулся на спину и застонал.

– Нужно поднять дело о сети черной Жатвы города Л., округ В.

– Давай свой браслет, – он протянул ко мне руку.

Я сняла браслет и бросила ему. Он вошел на сайт конторы и начал проходить регистрацию. Когда высветилось окно личного кабинета, я заморгала. «Агент Уоррен Райт, отдел управления спецоперациями, высший уровень приоритета».

Поперек горла застрял ком. Архиерей третьего уровня… выезжающий в патрули… …в затхлом городишке, где родился… Я конечно, все понимаю, но с легендой явный ПЕРЕБОР. Не может агент центрального контрольного бюро ЕГО ранга, три года работать в поле, как какой-нибудь агент третьего или второго уровня. У меня, кстати, второй уровень. Это, конечно, не пятый из пяти возможных, но до высшего мне еще лет десять выслуги. Так, о чем это я? Ах да… КАКОГО ХРЕНА???

– Номер дела Дженни Стэн продиктуй? – попросил заспанный Уоррен, мать его, Райт!

Я продиктовала номер и начала постукивать носком по полу в ожидании ответов.

– Полли? – позвал Уоррен, и я тут же переместилась к нему на кровать, чтобы уткнуться в голопроекцию.

«Ответственный за проведение расследования – агент Алексей Остапов».

– Алексей? – не поняла я.

– Да, он был назначен на это дело. Дальше читай.

«Алексей Остапов установил возможных членов сети черной Жатвы и предполагаемого исполнителя. Подана заявка в отдел спецопераций. К заданию привлечены агенты Тори и Блейк Уэсли. Предполагаемый исполнитель – наставник Дженни Стэн. Установлено наблюдение за подозреваемым. В связи с отсутствием информации о Пастыре сети, принято решение начать спецоперацию по внедрению агентов. Внедрены агенты – Тори и Блейк Уэсли. Связной – Алексей Остапов. Операция прервана в связи с раскрытием и гибелью агентов. Личность Пастыря сети не установлена. На задание направлен агент Вильгельм Диксти. Связной – Алексей Остапов. Успешное внедрение. Операция прервана в связи с Восстанием. Агент погиб во время Восстания. Пастырь сети не установлен».

– Алексей был связным для всех агентов. Ты знал? – я взглянула на Уоррена.

– Нет. Это старое дело. После Восстания контору переформировывали несколько раз.

– Где можно узнать имена подозреваемых по тому делу?

– Сейчас попробую найти.

Уоррен начал рыться в архивных материалах и ссылках. Силы быстро меня покидали, и я поняла, что просто не дождусь ответов в пятом.

– Падай в первое, – посоветовал Уоррен. – Я еще задержусь.

– Ты ведь скажешь мне правду? – успела произнести я перед тем, как рухнуть в первое.

Уоррен протянул мне отключенный браслет.

– Что ты узнал? – прошептала я.

– Пока ничего. Материалов нет. Папки пустые.

– Как это «пустые»?

– А вот так. Но есть зацепка. У четы Уэсли был сын – Ник Уэсли. И он числится погибшим при Восстании.

– Высший архангел, – прошептала я. – Он должен был быть высшим архангелом!

– Не обязательно, – покачал головой Уоррен. – Он был хранителем, а до официального оглашения имени не дожил. Мы с тобой не знаем, кем он был, а вот Алексей…

– Алексей должен знать, – кивнула я. – Фотокарточка Ника есть?

– Да.

– Ты скинул ее мне?

– Да!

Я вцепилась в браслет и вошла в аккаунт. Сообщение от Уоррена Райта. Открыла и уставилась на фотографию какого-то подростка с бордовыми волосами.

– Отправлю ребятам. Пусть по сверке лица прогонят.

– Перешли фото и ложись спать. Тебе нужен отдых.

– Не время отдыхать, – я переместилась в кресло и продолжила перебирать пальцами в воздухе.

Уоррен посмотрел на часы.

– Мне нужно отъехать. Вернусь к семи утра.

– Куда ты едешь? – не поняла я.

– По делам, – он встал и пошел умываться.

Как же! По делам! Никаких дел без моего участия. В крайнем случае в засаде посижу, со стороны понаблюдаю.

Уоррен вернулся в комнату и взглянул на меня, обутую, стоящую перед дверьми.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнес строго. – Я справлюсь один.

– Вы архиерей третьего уровня, мистер Райт? – спросила я.

– Да, мэм, – ответил он.

– А я – высшего. Так что, – я открыла дверь, – поехали!

Я знала, что он мог отдать мне приказ оставаться в номере. Но он не стал этого делать, наверное, потому, что знал: я ослушаюсь и поеду следом за ним.

***

На моей машине мы выехали на старую трассу, соединяющую С. и Т. Долго ехали по ней, пока за С. не свернули на проселочную дорогу.

– Останавливайся. Дальше пойдем пешком.

Я съехала на обочину и заглушила двигатель. Уже светало, так что идти по зарослям в темноте предстояло недолго. Уоррен шел уверенно, а значит, дорогу знал. Сначала мы брели по гравийке, потом свернули на тропинку, которая уводила в лес. Под ногой хрустнула ветка и Уоррен обернулся.

– Все нормально?

– Да, но хотелось бы узнать, куда мы крадемся наощупь?

– Ты все поймешь, когда доберемся.

– Хорошо бы…

Когда мы добрели до какого-то забора, уже рассвело. За забором виднелись насыпи белого песка, такие большие, что их можно было назвать барханами. Уоррен присел у ближайших кустов, и я вместе с ним.

– И что мы здесь делаем? – я не на шутку разозлилась.

– Тише, – он посмотрел на часы.

Кажется, Уоррен чего-то ждал. И я смирно ждала вместе с ним. Спустя несколько минут послышался гул двигателя грузовика. Я хотела выглянуть из-за кустов, но Уоррен схватил меня за руку. Скорее всего, машина ехала невдалеке от нас. Уоррен показал мне пять пальцев. «Пятое измерение». Три пальца, два, один – прыжок!

Он рванул из-за кусов и перемахнул через забор. У меня так быстро не получилось. На забор пришлось лезть и аккуратно перелазить. Уоррен уже бежал куда-то вниз, и я нагоняла его следом. Мы спустились к широкой дороге, по которой ехала длинная фура. А впереди виднелись большие гаражные ворота. Двое людей в форме охранников и с оружием стояли у них. Уоррен побежал к воротам.

Он псих? Решил визит нанести из пятого измерения? А что будет, когда нас выкинет?

– За мной! – подгонял набегу. – Шевелись!

Он подбежал к воротам и открыл в них маленькую дверь для персонала. Я влетела в эти двери за ним, и мы оказались в каком-то большом зале, где было еще человек десять в форме охранников и с оружием.

– Что мы здесь делаем? – кричала я, нагоняя Уоррена, который, похоже, знал, куда держит путь.

Он свернул в какой-то коридор и я, естественно, следом. В коридоре замерли женщины и несколько мужчин. Они стояли вдоль стены, опустив головы. Они все были одеты одинаково, и это наводило на неприятные мысли. Несколько охранников стояли у противоположной стены. Очевидно, что они присматривали за «грузом», за которым приехала эта машина. Уоррен свернул в другой коридор. Я следом. Силы оставляли меня.

– Продержись еще немного! – кричал он. – Уже скоро!

– Я стараюсь!

Следующий коридор. В нем множество железных дверей. Словно камеры в тюрьме с окошками для передачи еды. Уоррен бежал дальше. Новый коридор. В нем двери железные, но без окошек. А в конце – тупик. Уоррен заскочил в одну из дверей и подождал меня.

Мы оказались в просторной комнате с бетонными стенами. На одной из них висело зеркало с позолоченной раме, на других – канделябры с лампочками. Пол застлан ковром. В центре – круглый дубовый стол, а вокруг него кожаные кресла. Бар с напитками у одной стены, голоблок и проектор – у другой. И большой шкаф для одежды. Зачем здесь шкаф для одежды?

Уоррен открыл шкаф и заскочил внутрь.

– Ты издеваешься?! – прокричала я.

– Давай сюда! Быстрее!

Я залезла в шкаф и оказалась в другом помещении. Точнее, в «кладовке». В этом узком помещении, в которое мы попали через заднюю стенку шкафа, была установлена камера видеонаблюдения. Она снимала то, что происходило в другой комнате, через прозрачное стекло, которое я опознала, как «зеркало».

Здесь было так узко, что мы с Уорреном не смогли бы разминуться даже при большом желании. Он протянул руку и задвинул заднюю панель шкафа.

– Молодец, долго держишься, – засмеялся, обнимая меня за талию.

Как так получилось, что я оказалась запертой в этом помещении вместе с ним, да еще и спиной к нему!

– Куда ты меня привел?

– Через минут тридцать здесь состоится сделка. Камера включится автоматически. Она сделает запись сделки, после чего сюда придет человек и изымет из нее карту памяти.

– Они поймут, что ее кто-то украл!

– Не поймут. Я скопирую запись и отправлю в контору по сети. Главное, уйти до того, как придут изымать запись с карты памяти.

– Ты не в первый раз здесь находишься, – сделала вывод я.

– Обычно я стою там, по другую сторону шкафа. Сегодня сделка, а меня на нее не позвали. Нужно узнать, кого назначили вместо меня.

– Так ты у них местной шишкой стал? – хмыкнула я. – Какого это, людей продавать?

– Прибыльно, – ответил он.

– Часто сделки совершаются?

– Раз в месяц. А теперь веди себя тихо. Иначе на записи нас будет слышно.

– Что?

– Тш-ш-ш! – он приложил палец к моим губам, и мы провалились в первое.

Мы просто стояли и не двигались. Пять минут. Десять. Это утомляет, хотя к наблюдениям из засады я человек привычный.

Уоррен обнял меня за талию. Я ущипнула его за руку. Больно так ущипнула! Он даже не пискнул. Дыхание на моей шее. Поцеловал меня в шею! Может, ему из четвертого объяснить, что можно делать, а что нельзя? Я снова его ущипнула. На этот раз сильнее. Он прикусил кожу на моей шее! Прикусил! И лизнул! Выброс. Не его, а мой, что б меня! Провел носом за ушком. Захватил губами мочку уха. Я попыталась отцепить от себя его руки, но они плотным кольцом замерли на талии. Я нащупала ботинком его носок и наступила. Он прикусил мочку моего уха. Ну и что? На этом все?

Он разомкнул руки на талии, приподнял край моей кофты и залез ладонью под резинку штанов. Я рассвирепела и толкнула его локтем в бок, пытаясь одновременно достать его руку из своих трусиков! Щелчок. Рядом с нами включилась камера. Уоррен снова прикусил мочку моего уха и его пальцы оказались там, где давно забыли, что такое мужские пальцы. Меня окатило его выбросом. Я решила проверить свои предположения и нагло потерлась о него задом. Предположения оправдались: Уоррен Райт был возбужден. Хм… Интересная ситуация. Ведь если ему так хочется поиграть со мной в этой комнатухе, удовольствие получу только я, а Уоррен в награду получит только боль в паху и чувство полного неудовлетворения. Коварно с моей стороны? За что боролся, на то и напорется!

Я продолжила тереться о него. Губы Уоррена замерли на моей шее, а пальцы между моих ног зашевелились. Выброс. Мой прокол. Но ничего, мне можно. Правда, с мужем выбросов у меня никогда не случалось. Но он ведь сам сказал, что мой Desima. Несдержанность спишу на застой в личной жизни и умения партнера, который определенно знал, что нужно делать пальцами в пикантных местах. Ноги ослабели, глаза закрылись. Я стала до безобразия мокрой. Мой клитор терпел натиск и, кажется, начал сдаваться. Выброс за выбросом. И мои, и его вперемешку. Если бы не обстоятельства, я бы уже стянула с него штаны встала в стойку. Какую? В которую бы он меня поставил. Осознание этого факта трезвости не принесло. Его пальцы раздвигали складки, играли с клитором и даже проникли внутрь. Он прижался носом в моей шее, часто дыша. Нужно быть придурком, чтобы не понять, что камера запишет все звуки. А мы явно издавали какие-то звуки.

– Четвертое, – мне на ухо прошептал Уоррен.

И я, дура, прыгнула. В четвертом всегда темно. И лишь оболочки забредших сюда людей светятся белым цветом. Второе, третье и четвертое измерения – это измерения голых людей. Здесь все напоказ! Что ты есть, кто ты такой и какие испытания пережил за свою жизнь. Мои испытания рассыпались мелкими рубцами по спине, по ягодицам, по рукам. Я пережила взрыв «пыли смерти» и уцелела в бою с палачом, который любил разбрасываться бритвенными лезвиями. Вот, что мы создаем, попав сюда. Оружие. На одежду сил никто не тратит. Оружие – вот, на что нас хватает.

Уоррен создал карман, толкнул меня в спину, чтобы я наклонилась вперед, и тут же вошел. Я застонала. Никогда не занималась сексом в четвертом. Пару раз было во втором, но и то, ради интереса. Ничего особенного. Ничего из того, что я испытывала сейчас. Меня накрывало его выбросами, и от этого я сама взрывалась, отдавая Поток. Это не любовь, нет. Любовь за душу берет, она неспешная, нежная, она для удовольствия, а не ради него. А здесь только секс. И я вот-вот кончу. Побыстрей бы. Еще быстрей. Да! Я почувствовала, как сокращаюсь. Склонила голову, упираясь лбом в свою руку, и сжала зубы, чтобы не застонать. Он тоже кончил. Пальцы сильнее сжали ягодицы, и он задрожал. Вот и сказки конец. Я отстранилась и легла на спину, чтобы перевести дыхание. Секс на десять баллов из пяти. Молодец, Уоррен. Порадовал ты меня.

Он стоял рядом и смотрел на меня сверху вниз. Только сейчас я увидела рубцы на его груди. Толстые, прошивающие оболочку насквозь. Как будто рубили пополам, словно дерево, но не попадали в одно и то же место, оставляя насечки. Уоррен опустился вниз и оседлал мой живот. Схватил за запястья и развел мои руки по сторонам. А потом наклонился и поцеловал. Меня повело. Губы нежно прикоснулись, мимолетно. И еще раз нежно. Новый поцелуй. Более долгий, волнующий. Поцелуй с языком, но не стремительный, нет, такой ненавязчивый, скорее зазывающий и обещающий наслаждения куда более изысканные, чем я уже попробовала. На такие поцелуи трудно не ответить. В них как будто есть душа, и мне захотелось сыграть с ним и в эту игру тоже. Я ответила ему, как умела, а он внезапно отстранился и отпустил мои руки.

– Ты не умеешь любить, – произнес устало. – Может, и я не умею, но хотя бы пытаюсь научиться. А ты даже учиться не пытаешься.

– Ну, прости, что не оправдала высоких надежд! – засмеялась и провалилась в третье.

Силы на удержание в пространствах быстро меня покидали. На восстановление уйдет не меньше пятнадцати минут. Упала во второе, а потом вернулась в первое. Уоррен вытер пальцы о мои трусики и достал руку. Я стояла и не двигалась. Камера по правую руку от меня продолжала записывать. Три минуты молчания. Четыре минуты. В комнату открылась дверь и в нее кто-то вошел. Я бы хотела отклониться в сторону и заглянуть в «зеркало», чтобы увидеть вошедших, но было так узко, что рисковать и шуметь не стала.

– Вот документы, – произнес незнакомый голос. – Деньги наличными, как и договаривались.

– Мы все передадим, – ответил голос, который я уже слышала.

Уоррен за моей спиной не двигался. Хотя по внезапному напряжению мышц его груди, которое я ощутила спиной, он явно узнал обладателя знакомого мне голоса.

– Когда следующая поставка? – спросил первый.

– Через три недели, – ответил второй. – Мы не сбиваемся с графика.

Билли Райт. Голос принадлежал младшему брату Уоррена.

– Два последних раза вы повышали цены. Если и дальше так пойдет, мы вынуждены будем пересмотреть условия поставок и, возможно, искать варианты в других местах.

– Пока наши цены самые низкие на рынке, – произнес Билли. – Так и будет впредь.

– Посмотрим, возможно, появятся предложения более выгодные. Особенно после проблем, которые у вас появились.

– У нас нет проблем, миз-з-зтер Обервиль.

– Слухи другие ходят.

– Слухи будут ходить всегда. А миз-з-зтер Отти всегда будет предлагать самые выгодные условия для сотрудничества.

– Что ж. Тогда до встречи, миз-з-зтер Райт.

– До встречи, миз-з-зтер Обервиль.

Вошедшие покинули комнату, а сил прыгать в пятое у меня все еще не было. Уоррен молчал. Я тоже. Камера отключилась.

– Прыгай, – прошептал Уоррен.

– Не могу, – ответила я.

– Сколько еще тебе нужно времени, чтобы восстановиться?

– Минут пять, не меньше.

– Плохо.

Он отодвинул заднюю панель шкафа и толкнул меня вперед. Я вылезла, и он тоже.

– А запись? Ты не будешь пересылать видеофайл?

– Нет.

Он хотел отмазать брата, и я это понимала. Но его брат преступник, участвующий в продаже людей. Это не мелкое преступление, вроде кражи колбасы из магазина. Это работорговля, за которую положена высшая мера. Я вернулась в шкаф.

– Что ты делаешь?

– Забираю запись! – отодвинула панель, подлезла к камере, достала карту памяти и сунула себе в лифчик.

– Нельзя забирать запись! Ты подставишь нас обоих!

Вылезла из шкафа и уткнулась Уоррену в грудь.

– Отдай, – он протянул руку.

– Нет.

– Отдай мне запись! – он попытался ее отобрать.

– Нет!

– Я скопирую файлы и отправлю их!

– Я тебе не верю.

– Тогда скопируй сама и отправь! Но карту верни на место!

– Хорошо! – я достала карту и подключила ее к своему браслету.

Когда скопировала файл, вернулась через шкаф к камере и вставила карту памяти обратно. Прыгнула в пятое и Уоррен за мной. Закрыли заднюю стенку шкафа, выбежали в коридор. Там застыл мужчина в форме охранника. Очевидно, он шел за записью с камеры.

– Бежим, – Уоррен схватил меня за руку и мы, обогнув мужчину, бросились оттуда со всех ног.

Один поворот, другой, третий. Пустые коридоры, очередь из людей на погрузку в фуру. Мы выбрались на улицу и понеслись к барханам. Восхождение вверх было более чем утомительным. Ноги утопали в песке и приходилось помогать себе руками. Конечно же, если они обнаружат, что в комнате кто-то был, начнутся поиски. А наши с Уорреном следы на песке будет заметить несложно. Потом снимут отпечатки пальцев с задней панели шкафа, с камеры и определят, кого им стоит искать. Но это все произойдет, если они поймут, что в комнате кто-то был…

Добрались до забора, Уоррен быстро его перескочил, а мне опять пришлось лезть. Вспышка. Я сижу на заборе и уже в первом измерении. Уоррен помог мне слезть, и мы побежали обратно в лес.

Мы были уже у машины, когда я почувствовала боль в сердце. Помню, как дверь открыла, а дальше потемнело в глазах. Села на сидение, дверь закрыла и уперлась лбом в панель перед собой. Боль в груди не унималась. Кажется, мое сердце вообще сбилось с ритма.

Уоррен завел двигатель и погнал по гравийке в сторону старой дороги.

– Что-то мне нехорошо, – прошептала я, хватаясь за сердце.

– Разогнись и руку убери.

– Что?

– Разогнись и руку с груди убери!

Я разогнулась и убрала руку, а он ударил меня по груди кулаком. Дыхание на вдохе перехватило. Ребра не треснули, но от этого менее больно не стало. Я вдохнула и поняла, что мне лучше. В глазах прояснилось, а печь перестало.

– Спасибо, – откинулась на сидении.

Уоррен снова протянул ко мне руку ладонью вверх.

– Твой браслет.

– Не отдам, – ответила я и отвернулась.

– Мне насильно его забрать?

– Без боя я тебе его не отдам.

– Полли…

– Я знаю, что он твой брат! – закричала я. – Я все понимаю! Но запись тебе не отдам!

Мы вылетели на дорогу, и Уоррен резко повернул руль. Я завалилась на него.

– Если бы хотела сдать моего брата – уже бы отправила запись. Чего ты хочешь, Полли?

– Ты со своим братом разберешься сам. Он все равно не жилец, ты же понимаешь.

– Что ты хочешь за эту запись?

– Доступ к делу моих родителей, – ответила я.

– Хорошо.

Так просто? Четыре года мучилась, чтобы вот так просто получить доступ к их делу? В чем подвох?

– Легче не станет, Полли, – произнес он. – В деле твоих родителей ты не найдешь ответов на вопросы, которые тебя мучают.

– Покажешь дело – отдам запись, – отрезала я.

Уоррен резко свернул с дороги на другую проселочную дорогу, уходящую вглубь леса. Остановился, когда съезд исчез из зеркала заднего вида.

– Выходи.

Я вышла из машины и отошла от нее на несколько шагов. Уоррен достал свой голопорт и вошел в аккаунт бюро. Открыл дело и передал голопорт мне.

Я никогда не видела их фотографий с места преступления. Слезы на глаза навернулись сами собой. Это тяжело. Опознание тел проводил Алексей, а не я. Меня к ним не пустили. К ним на похороны никто из агентов конторы не пришел. Я понимала, что они не могут прийти и попрощаться. Нельзя разрушать легенду. Я вчитывалась в дело и понимала, что ничего нового не узнаю. Номера транзакций, записи переговоров, видео сделок. Моим родителям пришили «предательство», и в засекреченном деле не было ни одного упоминания о том, что агенты погибли в поле на задании.

– Я не понимаю, – произнесла я, глядя на Уоррена. – Они же участвовали в операции! Почему об этом ничего не сказано?!

– Потому что такие, как я, как твои родители, как десятки других агентов, погибших в поле, героями не становятся. За их именами скрываются другие имена, имена их связных, новых внедренных агентов, и пока программа, в которой они участвовали, не будет закрыта, они останутся предателями. А программа не закроется, пока основные Пастыри, сидящие наверху, не будут обличены.

– Программа «Жатва»? – произнесла я.

– Да. Программа «Жатва».

– Кто руководит программой? – спросила я.

– Отдай мне свой браслет, – голосом без эмоций произнес Уоррен.

– На! – я сняла его и швырнула в него. – Кто руководитель программы?

– Твой наставник, – спокойно ответил Уоррен.

Я протянула ему голопорт. Он схватил его и ударил о землю. Затем несколько раз наступил ногой, разбивая прибор вдребезги.

– Думаешь, по нему они могут тебя отследить?

– Когда не знаешь наверняка, лучше подстраховаться. Твой номер в мотеле набит жучками. Тебя прослушивают и просматривают и люди сети, и люди Алексея Остапова.

– Я знаю, что Алексей убил моих родителей. Его почерк. Его фирменный трюк. Потому что они выяснили, кто на самом деле в бюро предатель.

– У тебя нет ни одного доказательства, – Уоррен подошел ко мне.

– Найду языка – найду и доказательства. Он знает, кто такой Алексей. Он ему мстит так же, как и сети, как и Ригардам, косвенно замешанным в деле «Дженни Стэн». И будь я проклята, если этот психопат – не Ник Уэсли – сын агентов, погибших в поле после расследования смерти Дженни Стэн.

– Не слишком ли он хорошо обучен для подобных трюков? – спросил Уоррен.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Я устал подсказывать, Полли. Мотив убийцы – не месть. Мотив – устранение конкурентов.

Я отступила от Уоррена на несколько шагов.

– Ты знаешь имя Пастыря сети черной жатвы округа Т.

Он молчал.

– Ты знаешь… – прошептала я. – Ты не знал, что твой брат тоже работает на сеть, но имя Пастыря тебе было известно… Твое задание – не обличить Пастыря этого округа. Кого ты на самом деле ищешь, Уоррен?

– Не «кого», а «что». Доказательства, Полли.

– «Мотив – устранение конкурентов», – повторила я и отвернулась от него. – Я что-то упустила. Чего я не знаю? Где я прокололась? – обернулась к нему.

– На имя Мэйю Соммервиль была куплена амнистия девятнадцать лет назад. Покупатель – Дерек Ригард. Он обналичил крупную сумму со своего счета и купил амнистию для Мэйю. Ригарды об этом знали и промолчали.

– Не-е-ет, – прошептала я.

– Да, – кивнул он.

– Она неприкосновенна. И если ее убить – сеть понесет наказание! Но убийство должно быть совершено на территории округа, подконтрольного сети! Поэтому Некто вызвал ее сюда! Но почему сеть покушалась на нее и Айени? Они же едва их не убили!

– Ты не те вопросы задаешь, Полли. Кто мог знать, что на Мэйю Соммервиль куплена амнистия? Кто знал, что Айени и Мэйю вступили в союз и стали архангелами? Кто заключил перемирие со службой маршалов и архиереями, подстроив аварию с участием Мэйю и Айени на автомагистрали? Кому было выгодно это перемирие? Кто отправил Альфреда на разговор с Мэйю, чтобы попытаться убедить ее и всех Ригардов покинуть город? Ты все не могла понять, как это дело связано с предыдущими. Выбрось из расследования трех ребят: Годфри, Джонса и Донохью. У тебя останется три стороны: Сеть, Ригарды и клан Алексис Ней. Если некто работает на Алексея, то остается две стороны: Ригарды и Сеть. А если понять, что подноготную семьи Ригардов Алексей знал с самого начала, ведь он был связным у погибших Уэсли в деле Дженни Стэн, то все становится предельно ясно. Почему Дженни Стэн погибла? Кому она мешала? Кому мешала Мэйю Соммервиль, амнистию для которой купил Дерек Ригард?

– Господи, – прошептала я. – Значит…

– Это грамотно поставленный спектакль. И зрители – не мы с тобой. Меня уже слили, а тебя оправили сюда, чтобы ты больше не рыла землю носом в поисках доказательств чьей-то вины. Это – спектакль для центрального контрольного бюро, для тех, кто приедет в этот город расследовать дело о войне кланов и серийном убийце после тебя. Я уверен, что изменение фоторобота в деле о пропаже Годфри – дело рук ребят Алексея. Они следили за нами. Они знали, что ты будешь все проверять и найдешь подмену. А потом выйдешь на меня. И если бы ты в это время не заявилась ко мне домой в пятом измерении, у них бы получилось скомпрометировать меня в твоих глазах. Вывести меня из расследования таким способом не удалось, и тогда меня слили сети как агента бюро. Ты права, нам нужно взять убийцу живым. Он – основной свидетель.

Я снова ощутила боль в сердце и прижала к груди ладонь.

– Тебе плохо? – Уоррен наклонился ко мне.

– Надо поговорить с Алексис и Мэйю. И с их союзниками.

– Плохая идея.

– В доме Одьена Ригарда сеть нас не тронет. Если мы с тобой правы – сейчас безопасно только там.