Архангел

Глава 5

Алексис

В дверь настойчиво звонили. Одьен натянул штаны и пошел открывать. Я накинула халат и вышла в коридор. Мэйю и Айени уже стояли там.

– Это Уоррен Райт и Полли Шейнберг! – пояснила Мэйю, когда Одьен остановился у двери.

Открыл.

Уоррен Райт и Полли Шейнберг действительно стояли на пороге. И вид у них был странный: оба перемазаны белым песком.

– На улице нас скоро убьют, – произнес Уоррен. – Есть шанс, что в вашем доме не тронут.

– Проходите, – Одьен посторонился.

Полли выглядела неважно. Было видно, что ей плохо. Черты лица заострились, кожа бледная, губы синюшные. Кажется, ей нужна помощь. Я прыгнула во второе. Рассмотрела Поток. Не знаю, что с этими двумя приключилось, но Поток их потерял былой лоск, а точнее, интенсивность цвета. Истощение на лицо. Я протянула руку к Полли и пробила ее оболочку. Она тут же дернулась во втором, а следом за ней «очнулся» и Уоррен Райт.

– Спасибо, но не нужно, – Полли обрушила мой канал и выставила щит. – Я восстановлюсь.

– Пока что ты не восстанавливаешься, в отличие от него, – я кивнула на Уоррена, к Потоку которого со всех сторон тянулись тонкие нити из окружающей материи.

– Спасибо, я в помощи не нуждаюсь, – повторила Полли.

– Как скажешь, – я вернулась в первое. – Одьен, пожалуйста, завари всем нам кофе, а я пока попробую приготовить завтрак. И позвоню Алексею.

– Алексею звонить не нужно, – Полли разулась. – Он все узнает сам.

– Не уверена, что узнает, – ответила я.

Полли внимательно на меня посмотрела, затем повернулась к Мэйю и прошипела:

– Ну и дура же ты!

– Она все сделала правильно! – ответила я. – Это у тебя какие-то свои игры, и это ты сейчас здесь помощи у нас попросила, а мы тебе не отказали!

– Алексею звонить не нужно, – Уоррен Райт прошел мимо меня. – Дежурная смена у дома доложит ему, что мы к вам приехали. А прослушка в доме поможет восстановить хронологию.

– Прослушка? – не поняла я.

– Думаешь, он тебя не слушает? – Уоррен остановился рядом со мной. – Я бы слушал. А уж он тем более слушать будет.

Между нами втиснулся Одьен и заслонил меня.

– Ты в моем доме, Уоррен. И говоришь с моей… …женщиной. Не стоит зарываться. Сходите с мисс Шейнберг в гараж, отряхните одежду и возвращайтесь. Я приготовлю вам кофе, а Алексис сделает завтрак.

– Где дверь в гараж? – спросил Уоррен.

– За твоей спиной, – ответил Одьен.

– Пойдемте, мэм, – он взял Полли за руку, открыл дверь в гараж, и они вышли.

Мэйю почесала волосы на затылке и злобно посмотрела на меня.

– Вот спасибо тебе!

– Не за что! – ответила я и пошла на кухню.

Не знаю, из-за чего я злилась больше. Из-за того, что все вокруг настроены против Алексея, или из-за того, что Одьен классифицировал меня как «его женщину». Я поняла, что в каком-то плане завидую Мэйю. Для окружающих и всего общества она была невестой Айени. А я для Одьена – сожительницей. В приемном отделении больницы всегда спрашивают, с кем можно связаться из родственников в случае необходимости, то есть в случае, когда дела будут очень плохи. И люди называют имена своих жен, мужей, женихов и невест, родителей, братьев и сестер. Но крайне редко они диктуют номер любовников или сожителей. А когда случается плохое и любовник или сожитель приходит в больницу, врач разводит руками, ибо с юридической точки зрения эти люди для врача – «никто».

Я включила плиту, достала сковородку и поставила на огонь. И застыла, не зная, что приготовить на завтрак.

– Алексис? – Одьен подошел ко мне. – С тобой все в порядке?

– Да.

– Сковородка нагрелась. Может, мне выключить плиту?

– Нет. Я пожарю яичницу.

Полезла в холодильник за яйцами. И почему эти мысли именно сейчас нагрянули ко мне в голову? Неужели появление двух архиереев, которых могут убить, не более важная проблема, чем мой юридический статус в жизни Одьена Ригарда?

– Давай чем-нибудь помогу, – предложил Айени, проходя на кухню. – Можно бекон пожарить. Алексис, ты меня слышишь?

– Она слышит, – произнесла Мэйю.

Я обернулась к ней. Мэйю присела за барную стойку и посмотрела на меня.

– Бекон? Да, наверное, стоит пожарить и бекон.

– Я пожарю, – Айени отодвинул меня от сковородки.

– Я помогу, – вызвалась Мэйю. – Ты иди присядь, – бросила она мне, забирая из рук деревянную лопатку.

Я не спорила. Отошла и присела за стол.

– Капучино! – Одьен поставил передо мной кружку.

– Ты мог пожарить яйца, – произнесла я.

– Я не умею готовить!

– И даже не пытаешься научиться.

Айени и Мэйю отвернулись, продолжив возиться с завтраком, а Одьен не понимающе смотрел на меня.

– И что все это значит? – наконец, спросил он.

– Ничего, – я встала. – Пей кофе. Я не хочу.

На кухню вошли архиереи Полли и Уоррен. Теперь с них не сыпался песок на чистый пол.

– Присаживайтесь за стол, – позвала я. – Будем завтракать.

Мэйю

Похоже, Алексис прорвало. Ненадолго выдержки хватило. Хотя, если бы мне приходилось ежедневно готовить на четырех взрослых человек, я бы тоже завыла. А при этом еще ночами не спать и за жизнь собственную бояться… Она еще долго держалась. Торможение Одьена с его «женщина» тоже все заметили. «Женщина». Не думала, что, услышав это, обрадуюсь, что я невеста. Хоть и без кольца, но невеста. А Алексис «женщина». Ох, Одьен. Ну ты попал.

Я перевернула бекон и игриво толкнула в бок Айени. Он покосился на меня и улыбнулся. Я кивнула в сторону Алексис и Одьена. Айени пожал плечами, наклонился и поцеловал меня в макушку, отодвигая от сковородки и забирая из рук лопатку.

– Иди кофе попей. Я все пожарю.

Я сомлела. После таких слов захотелось секса. И кольцо на палец, чтобы всем вокруг было понятно, что у меня есть жених. Быстро же я на попятную пошла. Нехорошо.

Полли

Мы вернулись на кухню, и Алексис предложила нам присесть за стол.

– Прыгаем все во второе, – ответил Уоррен, и мне ничего не осталось, кроме как потратить силы на прыжок. – Мы с Полли нуждаемся в укрытии.

– Поэтому вы пришли в мой дом, – возмутился Одьен. – Почему думаете, что здесь вы в безопасности?

– У Алексис Ней амнистия, – Уоррен кивнул в сторону Алексис. – Маршалы Алексея Остапова стерегут дом. Сеть не сунется сюда сейчас.

– Алексис, – я обратилась к ней, – вы должны ответить мне на несколько вопросов.

– Я вам ничего не должна, – Алексис повернулась ко мне. – Я буду иметь дело только с Алексеем!

– Вы сами выбирали города, в которые переезжали, или Алексей Остапов позволял вам выбрать их из своего списка?

Судя по выражению лица Алексис, кое-что до нее начало доходить.

– Он предлагал три или четыре города. И я выбирала из них.

– Вы напишите на листе бумаги названия городов, которые упоминал для вас Алексей, и отдадите этот список мне.

– В чем вы его подозреваете? – напрямую спросила она.

– А вы сами не догадываетесь?

Она промолчала.

– У меня вопрос к Айени и Одьену, – взял слово Уоррен. – Какие отношения были у вашего старшего брата с вашими родителями?

– А это здесь причем? – не понял Одьен.

– История гибели Дженни Стэн, – подсказал Уоррен. – Дерек Ригард никогда не подозревал, что к ее гибели могут быть причастны ваши родители?

Одьен и Айени переглянулись. Плохой признак.

– Мы во всем разобрались, – ответил Айени. – Родители к ее смерти отношения не имели.

– Это они вам так сказали? – спросил Уоррен.

– Подожди, – Айени подошел к нему ближе, – ты в чем-то обвиняешь наших родителей?

– Конечно, нет! – засмеялся Уоррен и похлопал его по плечу. – Успокойся, я их ни в чем не обвиняю! Психопат, который людей убивает, в чем-то ваших предков действительно винит. Но не я.

– Они к убийству Дженни Стэн никакого отношения не имеют, – повторил Айени Ригард.

– Я понял! – Уоррен поднял руки, показывая, что сдается. – Понял!

Как же быстро он включил «рубаху-парня». Это мастерство перевоплощения можно только годами практики наработать. Или получить от природы в качестве бонуса. Уоррен менял лица, как перчатки. Но какое из его лиц настоящее, и видела ли я когда-нибудь настоящего Уоррена Райта?

– А теперь выкладывайте, – Мэйю уперла руки в бока, – в чем вы подозреваете Алексея!

Я почувствовала, что больше не могу держаться во втором измерении. Грудь снова начала болеть, и мне захотелось прилечь. Я вернулась в первое и успела схватиться за стол. Упала на колени. А потом и вовсе лицом вперед.

***

– Полли! Полли, открой глаза, если меня слышишь!

Я поморщилась и открыла глаза. Одьен Ригард расплывался перед взором.

– У нее энергетический блок, – произнес Уоррен. – Я не знаю, как его снять.

– Выспаться, – ответил Айени.

– Тут сон не поможет, – ответил Уоррен. – У нее аритмия была. Пришлось по груди ударить, чтобы в чувства привести.

– Атриовентрикулярная блокада? – спросила Алексис.

– Какая? – повысил тон Уоррен.

– Никакая, – ответил Одьен. – Удар помог?

– Да. Ей стало легче.

– А до этого у нее проблемы с сердцем были? – продолжал расспрашивать Одьен.

– Я не знаю. Мы очень долго пробыли в пятом измерении.

Повисла пауза.

– Да хватит идиотов из себя корчить! – взорвался Уоррен. – Напрягитесь и придумайте, как ей помочь! Вы же врачи!

– И дальше что? – голос Айени. – У нас только знания и руки. Были бы в больнице – поняли бы, что с ней не так!

– Не было проблем с сердцем, – прошептала я.

– Полли, – голос Одьена, – когда ты поняла, что с тобой что-то не так?

– Глаза…

– Глаза перестали менять цвет? – допытывался Одьен.

– Да. Черные.

– Это психосоматика! – ответил он.

– Переведи на нормальный язык! – закричал Уоррен.

– Это психологические проблемы! У хранителей такое бывает.

– У всех такое бывает, – ответила Мэйю. – Только у хранителей по глазам заметным становится. Нерешенные психоэмоциональные проблемы вызывают те или иные болезни. Ну, как язва желудка при стрессе. Или инфаркт. Инсульт.

– Ей тридцать лет, – буркнул Уоррен. – Рано ей для такого говна.

– Но она ведь и не хранитель, – заметила Мэйю.

Снова повисла пауза.

– Я права? – спросила Мэйю. – Она палач?

– Архангел, – ответил Уоррен. – Ее родители были низшими архангелами. Пара, как вы. А она рождена высшим архангелом.

– А ты… – осеклась Мэйю.

– Я ее Desima.

– Понятно, – вздохнула Мэйю.

– И что тебе понятно? – повысил тон Уоррен.

– Ты сам сказал, что она архангел. А что мы знаем об архангелах?

– Что их убивали, – вставила Алексис.

– Их не убивали, – произнес Уоррен. – Их забирали из семей и обучали. Архангелы – это оружие, которым пользовались сначала райоты, а теперь пользуются все.

– Сути не меняет, – ответила Мэйю. – Она архангел. Это значит, что обмен энергией с окружающим пространством у нее может протекать иначе, не так, как у нас. Может быть, причина ее состояния в том, о чем мы ничего не знаем?

– Если ее окончательно замкнет, – Уоррен погладил меня по волосам, – замкнет и меня. И я ничем не смогу ей помочь.

Звонок в дверь. Молчание.

– Я открою, – голос Одьена.

– Ты знаешь, кто пришел, – произнесла Алексис.

– Знаю, – ответил Одьен.

Шаги. Молчание. Снова шаги.

– Расступитесь, – голос Алексея.

Я приоткрыла глаза и знакомое лицо расплылось, словно в тумане третьего измерения.

– Полли, я ведь предупреждал, – он приложил ладонь к моему лбу. – Ну почему ты никогда меня не слушаешь?

– Что с ней? – спросил Уоррен.

– Блокада Истока, – ответил Алексей. – Допрыгалась в прямом смысле. Мне нужен элемент питания из машины и два кабеля зарядки. Тащите!

– Что вы хотите сделать? – голос Мэйю звучал взволнованно.

– Перезарядить Исток.

– Как это… – Алексис понизила тон, – «перезарядить»?

– Увидишь. Тащите элемент питания из машины! И два кабеля для зарядки! Живее!

Шаги.

– Раздевайте ее и несите в ванную. Наберите воды, чтобы до уровня груди доходила.

– Что-то мне все это не нравится, – пожаловалась Мэйю.

– Быстрее! – повысил тон Алексей. – Замкнет Исток – она погибнет!

Меня начали раздевать. Кто-то подхватил на руки и куда-то понес. Опустили, наверное, в ванную. Полилась теплая вода на ноги.

– Полли, – говорил Алексей, – ты никогда не видела, что такое перезарядка Истока. У меня есть опыт проведения этой процедуры. Ты должна мне довериться. Когда скажу «вдохни», ты вдохнешь и задержишь дыхание. Потом будет выброс. Тебя закинет в пятое. Главное, чтобы в пятом ты оставалась в воде. Поняла меня? Как бы ни было больно, оставайся в воде! Слышишь?

– Да, – простонала я.

– Умница, – он погладил меня по волосам.

Алексис

Айени и Одьен принесли элемент питания и кабели зарядки из пикапа Мэйю. Алексей начал откручивать защитную колбу, чтобы подключить провода.

– Уоррен, – он взглянул на него, – если в пятом ты к ней подойдешь, убьет на месте. Ты меня понял?

– Да, – ответил Уоррен.

– Это и всех остальных касается, – добавил Алексей. – Дайте нож!

Одьен принес нож. Алесей срезал разъемы с кабелей и начал снимать оплетку.

– Исток – это основной элемент питания в нашем теле, – объяснял Алексей. – Батарея, за счет которой мы существуем. Поток – это система перезарядки этой батареи. Обмен Потока создает условия для питания Истока. Батарею из тела можно удалить и пересадить в другое тело, как можно достать из машины элемент питания и установить в другую машину, или добавить еще один элемент питания, чтобы повысить мощность. Блокада Истока возникает при нарушении обмена энергией с Потоком. В пятом измерении взаимодействие Истока и Потока останавливается. Поэтому мы ограничены во времени пребывания там. Опасность в том, что когда мы часто прыгаем в пятое и задерживаемся там надолго, Исток не дополучает питания от Потока и блокируется. Если сделать перерыв, отдохнуть и не прыгать несколько дней, блокада должна сняться самостоятельно, и Исток восстановит питание от Потока. Но когда прыгают часто, ежедневно, подолгу задерживаются там и не восстанавливаются, блокада не снимается, и Исток медленно затухает. Это одна из причин гибели многих архангелов. При полной блокаде Истока и его угасании может помочь только прямой перезапуск. Процедура рисковая, но по-другому Полли не поможешь, – он подошел к ванне с двумя оголенными проводами, подключенными к элементу питания. – Всем отойти и не приближаться! Что бы не случилось!

Одьен взял меня за руку и увел на несколько шагов назад. Уоррен Райт остался стоять возле Алексея.

– Отойди! – рявкнул Алексей на него и тогда Уоррен отступил на шаг.

– Полли, вдохни!

Она вдохнула, и Алексей бросил провода в воду.

Полли

Блокада Истока. Блокада Потока. Когда вас предупреждают о таких побочных реакциях на прыжки в пятое измерение, вы киваете головой и говорите, что будете вести себя осторожно. Но продолжаете прыгать туда по мере необходимости и пользоваться преимуществом, которым наградила вас природа. «Допрыгалась». «Допрыгался». Я слышала такие истории, но всегда считала, что меня эта проблема никогда не коснется. Все архангелы – наркоманы. Мы подсажены на иглу пятого измерения и постоянно увеличиваем дозу, проверяя себя на прочность. И каждый думает, что никогда не «допрыгается». «Передоз». У меня «передоз». Я догадывалась, когда поняла, что глаза цвет не меняют, но тешила себя мыслью, что это переутомление, какое бывает у многих людей. Высплюсь, отдохну, и все пройдет. Выспаться и отдохнуть не получилось. И конечно же, ничего не прошло. Я допрыгалась и теперь мой наставник, которого я считаю предателем, виновным в гибели моих родителей, спасает мне жизнь. «Перезарядка» Истока. Не знала, что такое возможно. Об этом не рассказывают на обучении. Наверное, об этом знают только такие агенты, как Алексей – архангелы, занимающие очень высокие посты в центральном контрольном бюро.

Я вдохнула. Боль! Тело скрутило судорогой такой силы, как будто сейчас мне переломает все кости! Я закричала. Выброс! Меня закинуло в пятое измерение. Появились силы. Я разжала скрюченные пальцы на руках и вцепилась в борта ванной. Я открыла глаза. Хлопья падали вниз пред моим лицом. И я, покрытая молниями с головы до пят лежала в воде. Эти молнии пробивали тело насквозь, и от каждого удара становилось больно, словно кто-то стегал меня плетью, не переставая. Сердце зашлось судорогой. Дыхание перехватывало и казалось, что вот-вот и я не смогу вдохнуть. «Бежать!» – звенело в голове. «Бежать, чтобы спастись!»

Я согнула ноги в коленях, чтобы попытаться встать, но крик Алексея меня остановил:

– Лежи, иначе умрешь!!!

А молнии все пробивали тело и, кажется, я умру раньше, чем мой Исток отреагирует на эту пытку.

– Она же погибнет! – голос Уоррена.

Я повернула к нему голову и хотела протянуть руку, чтобы он вытащил меня оттуда, но Алексей сбил его с ног и не позволил помочь.

– Держите его! – кричал он. – Держите Райта, иначе все пропало!

Одьен и Айени подлетели к Уоррену и начали оттаскивать его из ванной. Он отбивался, он что-то им кричал. И тут удар! В самое сердце! В мой Исток! Как будто вогнали кол в грудь. Я погрузила ладонь в Поток и коснулась своего Истока. Еще один удар! И снова! Вопль застрял в моем горле, и больше я не могла дышать. Молнии били прямо сквозь ладонь в батарею моей оболочки. Руку сильно жгло, но я не могла ее убрать. Свечение Истока усиливалось. Он разрастался на моих глазах, переливаясь разными цветами, окутанный сплетением из молний, выстреливающих внутри. Сейчас рванет! Сейчас меня разорвет!

– А-а-а-а!!! – весь воздух вышел из легких.

Взрыв! Тело покрылось переливали цветов Истока. Новая судорога. Я изогнулась, теряя связь с реальностью. Вспышка! Тело засветилось голубым, молнии исчезли, а мой Исток запульсировал в груди. Разгораясь то ярче, то теряя цвета, он как будто пытался найти новый баланс в моем теле, пока пульсация не исчезла, и он снова не стал таким, каким был всегда: ярким, играющим красивыми цветами в моем теле, покоящемся среди постоянных сумерек и падающих хлопьев пятого измерения.

Выброс! Я провалилась в первое измерение и ушла под воду с головой. Вынырнула и громко вдохнула. Выдохнула и снова вдохнула. Я могла дышать. Могла дышать.

– С возвращением, – произнес Алексей и вышел из ванной.

– Полли! – кричал из коридора Уоррен. – Полли!

– Отпустите его, – приказал Алексей.

Уоррен подбежал ко мне и обнял. Начал гладить по волосам, заглядывая в лицо и внимательно его изучая.

– Живая, – шептал он. – Живая!

– Живая, – прошептала я.

– У тебя глаза цвета литых солнечных дисков, – он улыбнулся и прижался лбом к моему лбу. – Они сейчас яркие.

– У меня обычные медные глаза, – ответила я, наслаждаясь тем, что могу свободно дышать. – Ничего особенного.

– Они особенные, – он прижался губами к моим губам. – Это – мои солнечные глаза.

Поведение, не достойное агента его уровня и звания. Рядом со мной оказался влюбленный парень лет шестнадцати, а не взрослый состоявшийся мужчина. И смешно, и грустно одновременно. Но все же приятно. Приятно, потому что он не стеснялся своих эмоций и демонстрировал их мне, а заодно и всем остальным.

– Пошли, – услышала я где-то на заднем фоне голос Мэйю. – Пойдемте отсюда.

Уоррен снова обнял меня и прижался губами к шее.

– От тебя феерии эмоций мне не дождаться, не так ли? – пробурчал он, водя губами по коже. – Снежная Королева с солнечными глазами?

– Мымра, – напомнила я и улыбнулась, – прискакавшая в твой офис на железном коне.

Он засмеялся.

– Давай я тебя отсюда достану, Королева.

– Сама достанусь, – я попыталась встать, но он словно прилип ко мне, не позволяя шевелиться.

– Нельзя все делать самой. У тебя есть Desima. Он что-нибудь сделает за тебя.

– Достанет меня из ванной?

– Например, достанет тебя из ванной, – подтвердил Уоррен и снова засмеялся.

***

Алексис принесла мне полотенце и халат. Мою одежду она любезно закинула в стирку. В халате и тапочках, опираясь на руку Уоррена, я вошла в гостиную. Там меня ждал Алексей в окружении двух Ригардов и их спутниц.

Уоррен усадил меня на диван, а сам обошел его и встал за моей спиной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Алексей.

– Отвратительно, – призналась я.

– Это пройдет. Хранители быстро восстанавливаются, – он закинул ногу на ногу и опустил руки на подлокотники кресла, в котором сидел. – Нравоучений не будет. А разбор полетов придется провести. Рассказывай с самого начала. С того момента, как четыре года назад тебе позвонил отец, чтобы попрощаться. Параллельно расскажи, кто надоумил тебя обвинить во всех грехах меня и связать с деятельностью одной из сетей черной Жатвы. Приступай, я весь во внимании.

Я смотрела на него в упор и отводить взгляд не собиралась. Он хотел выслушать мои обвинения, а я, если честно, давно хотела высказать их ему в лицо.

– Я догадывалась, что родители работают в поле. Все было как обычно: новый город, новое прикрытие. Необычным было то, что они переехали в столицу, хотя мы все знали, что в столице достаточно пар архангелов, состоящих на службе центрального контрольного бюро, и новые сотрудники там вряд ли были нужны. Но я соблюдала протокол и в работу родителей никогда не лезла. Отец позвонил в час ночи. Я как раз была за рулем – возвращалась домой после очередного выезда. Время звонка, то, что он сказал мне во время разговора, его тон, – все говорило о том, что он прощается. Отец повесил трубку и отключил телефон. Я позвонила в контрольное центральное бюро и оставила заявку о возможном нападении на агентов. Они приняли вызов и попросили оставаться на связи. В два часа ночи я подъехала к дому, где жили родители. Периметр был оцеплен архиереями, и меня в дом не пустили. Потом были долгие допросы и выяснение обстоятельств их гибели. Матери нанесли множественные ножевые ранения в грудь и живот кухонным ножом. На ноже отпечатки моего отца. На руках отца и его одежде следы крови матери. Отец повесился в туалете. Приблизительное время смерти матери и отца – около часа ночи.

– Господи, – прошептала Алексис.

– Откуда ты знаешь такие подробности? – спросил Алексей.

– У меня тоже есть связи.

Он кивнул.

– Но ты знаешь подробности, которые были описаны только в их деле. Ты его читала. Так кто же доступ предоставил?

– Не вы, Алексей.

Он хмыкнул и взглянул на Уоррена.

– Ты показал ей дело?

– Да, – ответил он.

– Что ж, – вздохнул Алексей. – Продолжай, Полли.

– Экспертиза установила, что мою мать зарезали, когда она уже была мертва. Причина смерти – разрыв аневризмы брюшной аорты. Отца повесили в туалете тоже после разрыва аневризмы брюшной аорты. Заключение по делу: заказное убийство. Почерк: палач или архангел из группы восточных сетей. А дальше самое интересное. Обнаружили компромат на моих родителей, обличающий их в предательстве бюро и работе на одну из таких восточных сетей. Тайные счета, движения средств на них, концы и переходы, слитую информацию на агентов бюро и кучу всякого дерьма, которым их облили после смерти. Двойными агентами – вот, кем они стали для бюро. Через месяц сеть, на которую они работали, зачистили. Показаний свидетелей не собрали. Возможного исполнителя не нашли. Дело моих родителей засекретили и отправили в архив. «Предатели погибли в результате внутренних разборок в сети». «Предатели», – с нажимом повторила я. – Есть вера, а есть факты. Все тайные счета родителей были открыты в течение одного года, как раз после того, как они переехали в столицу. Движения средств на них начались за два месяца до гибели родителей. И самое главное: за этот год мои родители не обучили ни одного ученика. Как будто они вообще не служили в бюро. Никогда. «Владелец спортивного клуба зарезал жену-домохозяйку и повесился», – вот, что написали в газетах. Что стало с клубом? Его признали банкротом и закрыли. Так любит рубить концы бюро. Почерк конторы, на которую я работала, был узнаваем. И хрена с два мои родители продались какой-то там сети. Они внедрились, а когда их сдал кто-то из бюро, сеть с ними разобралась. И вместо того, чтобы совершить зачистку по горячим следам в одну неделю, процесс растянулся на месяцы. А родителей объявили предателями и засекретили дело. Я поняла, что искать убийцу, который сдал моих родителей сети, стоит в центральном контрольном бюро. И это не какой-то рядовой сотрудник, а одна из шишек. Зачем их сдали? Наверное, родители напоролись на что-то, что шишке не понравилось.

– И именно к таким выводам ты пришла, расследуя их гибель? – перебил меня Алексей.

– Нетрудно проводить параллели, когда тебя этому учат.

– Значит, я был хорошим наставником, – он снова кивнул. – Дальше рассказывай.

– А дальше было первое странное дело из серии дел последних трех лет, на которое привлекли агента моего уровня. Я не льщу себе, – покачала головой, – нет. Агент моего уровня не должен был получить такое сложное дело.

– Ты принижаешь свои достоинства, – ответил Алексей.

– Я смотрю правде в глаза. На это дело должны были назначить более опытного агента, с более широкими связями и уровнем допуска. А выбрали меня. И выбор сделали вы.

– И это знаешь, – кивнул Алексей. – Допустим. Дальше что?

– Я зациклилась на поимке одного убийцы, опираясь на возможный мотив. Психологический портрет, почерк, установление связей, подоплеки, истории, – от информации пухла голова. Пока три года спустя я не задала себе еще один вопрос: а кому выгодно, что сети сами убивают друг друга? И все начало срастаться. Дело о серийном убийце превратилось в расследование деятельности разных сетей на территории страны. И психопат уже выглядел не таким уж и психопатом, а просто исполнителем, работавшим на того, кто сделал заказ. А заказ выгодно было сделать внезапно набирающей обороты и растущей сети с восточными концами, тянущимися из другого континента, – я перевела взгляд на Алексис Ней. – И имя Пастыря этой сети до сих пор остается неизвестным. Что еще общего было у всех этих дел? Имя руководителя группы зачистки, которую направляли в эти регионы для поиска и устранения фигурантов, – я перевела взгляд на Алексея. – Вы приезжали в эти города месте со мной и помогали мне вести расследование. Более того, вы прекрасно знали моих родителей и именно вы отдали приказ засекретить их дело. Странные совпадения, не правда ли? – я улыбнулась.

– Это только догадки, – вздохнул Алексей. – И ни одного доказательства.

– Я не закончила, – напомнила учтиво.

– Продолжай, – он кивнул.

– Дело четы Крейн. Ревнивый муж зарезал жену. Не прошло и недели, как вы позвонили мне и сказали, что у нас новый эпизод. А дальше мне на стол попадает дело Алексис Ней. Вы знаете, я люблю копаться в прошлом людей. И я копнула. Вы – куратор палача: внучки некой известной персоны. И палач эта путешествует по стране, меняя один маленький городок на другой. А за палачом тянется вереница зачисток, устроенных лично вами. Какое совпадение, не правда ли? И все эти мелкие сети случайным образом являются конкурентами одной быстро растущей сети. О ней я уже упоминала. И теперь эта внучка-палач не успела даже обосноваться на новом месте, как началось какое-то шевеление вокруг в виде трупов и непонятных схем. Я все думала, чего ж это ее, такую любопытную, до сих пор не убрали? А потом вспомнила про «амнистии». «Амнистия» как гарант того, что тебя не убьют. Ни свои, ни чужие на твоей территории. Денег стоит очень много, но разве у дедушки Григория их нет? – я засмеялась и подмигнула Алексис. – Ты все еще жива, потому что за тебя заплатили. Вот и все везение, Алексис. Схема хороша, на самом деле. Покупается амнистия, внучку отправляют в один из городков, где орудует мелкая сеть-конкурентов. А у внучки ПТСР или посттравматическое стрессовое расстройство. Она везде ищет врагов и предателей. Соответственно, внучка лезет, куда не просят и вызывает группу маршалов на зачистку. Конкуренты устранены, внучка отправляется в новый городок. Округ Т., город Р. И именно в этом городе все пошло не по плану. Внучка роман закрутила с одним из отпрысков состоятельной семьи Ригардов. Сеть она, конечно же, вычислила, но, как оказалось, она была не первой, кто влез в эти дебри. И трупы стали появляться один за другим. И красный билет откуда-то вылез. И уже все так запутано, что логику убийцы трудно понять. С одной стороны, есть три молодых мужчины, которые приехали в этот город год назад и начали собственное расследование. Все трое познакомились в приюте для детей-сирот. Один из них закрутил роман с Софи Крейн, слетал в Д.Л. и сделал фотографии Мэйю Соммервиль, другого закопали на песчаных карьерах, а третий упал с высоты и умер в больнице. Их объединяют не только мотивы, но и явная связь с убийцей, работающим на заказ. Был ли он четвертым в их группе? Пока сказать трудно, но именно убийца оставил странное послание «Дженни Стэн» в списках детей-сирот, которые жили в приюте вместе с этими тремя ребятами. Серый седан, который был замечен на улице, где жила Алексис Ней в то время, когда ей вручили красный билет. Тот самый серый седан, на котором следили на Поуком Соммервилем, о чем он попросил своего коллегу сообщить не местным архиереям, а кому-нибудь из приезжих оттуда, – я указала пальцем вверх и многозначительно кивнула. – Этот серый седан зарегистрирован на некого «Дерека Ригарда». И вновь отсылка к прошлому семьи Ригардов. Все указывает на то, что мотив – месть. Но на эту уловку я уже попадалась. Мотив не месть. Мотив – зачистка конкурентов и устранение свидетелей. И если гибель членов сети вполне вписывается в эту зачистку, то причем здесь Ригарды? Причем здесь билет для Алексис Ней с отпечатками Ригардов? Может, все же месть? Нет, это игра против конкурентов. Красный билет вынудил Алексис Ней пригласить в город тебя и твою группу. Прибыл тот, кто будет устранять конкурентов. Остаются Ригарды. Я долго ломала голову, причем тут они. А потом поняла. Чья семья нарастила прибыли после Восстания? Чья семья пополнила свои фонды в семь раз за последние десять лет? Чья семья когда-то бросила все и уехала из другого округа? А главное, почему уехала?

– В чем вы нас обвиняете? – произнес Айени.

– Я думаю, что Пастырем сети округа Т. является ваш отец – Джейсон Ригард. А вся комедия, разыгранная вокруг Ригардов и сети, поставлена тем, кто об этом знает. Тем, – я посмотрела на Алексея, – кто работает на Пастыря сети-конкурента – Григория Носова. И родителей моих сдали вы, Алексей. А сдали вы их потому, что, работая в поле, они вычислили имена Пастыря восточных конкурентов и высокопоставленного агента бюро, который на этого Пастыря работал. Они вычислили Григория Носова и вас, Алексей.

– Это полный бред, – не выдержал Одьен. – Все, что вы говорите, точнее, в чем обвиняете моего отца – полнейший бред!

– Подожди, – Алексей указал на Одьена рукой. – Что заставило Ригардов уехать и что ты нашла в деле об убийстве Дженни Стэн?

– С убийством Дженни Стэн все оказалось очень просто. Ригарды держали сеть в округе В., в которую входили многие из местных шишек округа. Когда их старший сын нашел свою Aisori, они струхнули, потому что шишки их предупредили: пару архангелов поставит на учет центральное контрольное бюро и в город приедут агенты, чтобы начать обучение новых архангелов. И агенты эти будут работать в том числе с семьями этих архангелов, проверяя подноготную и собирая информацию, чтобы отсечь все возможные связи с противозаконной деятельностью. Такого «подарка» для Пастыря сети было бы достаточно для того, чтобы похоронить весь бизнес. Думаю, Джейсон попросил старшего сына порвать отношения с Дженни Стэн, но сын не послушался. И тогда девушку убили. Только Дерек Ригард дураком не был. Наверняка, отношения со старшим сыном у родителей испортились. И убийство Дженни Стэн не решило всех проблем. В местную сеть внедрили агентов бюро, а их связным были вы. Что нарыли агенты, раз их рассекретили и убили? И что заставило Ригардов, в конце концов, уехать из города? Вы ответы знаете. И что стало с Ником Уэсли – сыном погибших агентов – тоже знаете. И должны на эти вопросы ответить, ведь вы были связным для всех агентов в Л. А теперь про город Р. Здесь у Ригардов тоже были связи на самых верхах. Сеть при связях и деньгах быстро строится. А тут новая засада. Открываем дело Мэйю Соммервиль. Заказали Мэйю быстро. Заказчика не нашли, а исполнителей зачистили. Все бы ничего, но повод избавиться от Мэйю Соммервиль был тем же, что и мотив убийства Дженни Стэн. Кто помешал? Дерек Ригард. Уж не знаю, пригрозил ли он отцу разоблачением, но Мэйю выжила. И после смерти Дерека Ригарда ее оставили в покое. Почему? Потому что рот на замке держала и сторонилась Айени Ригарда. Ну а еще, наверное, потому, что Дерек Ригард догадался купить амнистию на имя Мэйю Соммервиль у представителей сети собственного отца.

– Твою мать, – произнесла Мэйю.

– Неужели ты думаешь, – произнес Уоррен и повернулся к ней, – что Альфред – убийца сотен людей, просто так пощадил тебя? Ты в это веришь? Я – нет. Единственной причиной спасти тебя, единственной причиной оставить тебя в покое со стороны Анданио Отти могла стать только подписанная амнистия от имени сети. Чтобы ты понимала, нарушение амнистии сетью в криминальном мире карается очень жестоко. Это потеря лица, это убытки, это недоверие со стороны своего собственного персонала. Амнистия – не просто документ. Копия амнистии рассылается во все представительства сети, рассылается всем союзникам и партнерам. Она стоит баснословных денег. И за год до смерти Дерек Ригард снял со своего счета шестизначную сумму и обналичил ее. Где эти деньги, Мэйю? Почему о них никто из Ригардов-старших не упоминает? Почему не спрашивают о них у тебя?

– Я не верю, – она покачала головой.

– Верить не надо, – произнесла я. – Ты уже поняла, что в больнице на тебя напали для того, чтобы «пригласить» в Р. и устранить вместе с остальными Ригардами. Ты – связанный с семьей Пастыря палач. Ты в деле, так сказать. Убив тебя на территории сети, провокатор представит убийство, как нарушение сетью амнистии.

– Тогда зачем им нас убивать на дороге? – спросил Айни. – Если на Мэйю подписана амнистия, а я – сын Пастыря, зачем нас убивать?

– А разве вас убили? – я улыбнулась. – Архангелов убить непросто, хотя и возможно. Напомню, что группа Алексея уже прибыла в город. И проблемы у сети уже начались. Как ловко один мелкий палач заключил с вами перемирие. Об этом не подумали? Откуда у него полномочия совершать такие сделки? Вас припугнули, чтобы вы угомонились, засели в каком-нибудь доме и не вылезали оттуда. А для пущего эффекта послали Альфреда мосты навести и подсказать, что пора уезжать отсюда.

– Отец не стал бы так рисковать, – заявил Айени. – Он бы не стал рисковать мной!

– А где был риск? – я обратилась к нему. – Рисковал палач, которого к вам отправили. Ну, а если бы что-то пошло не так, вам бы всегда помогли, как помогли Мэйю семь лет назад.

– Ну вот, – хлопнул в ладоши Алексей, – а ты жалуешься, что опыта недостаточно. Видишь, как быстро дело раскрутила?

– Четыре года на это ушло, – ответила я.

– Только перемудрила немного, – Алексей прищурился, – не для того, в общем, яму вырыла.

– Интересно послушать, как вы будете выкручиваться.

– Ты тоже подозреваешь меня в связи с восточной группой? – спросил Алексей у Уоррена.

– Без доказательств мои подозрения ничего не стоят.

– Но имя Пастыря сети округа Т. ты определенно знаешь.

– Джейсон Ригард, – ответил Уоррен.

– Нет, – покачала головой Одьен. – Нет!

Мебель вокруг нас затряслась.

– Ты знаешь историю своей приемной сестры Кейдж? – спросил его Алексей.

– Знаю! – гаркнул Одьен.

– Думаю, ты не всю историю знаешь, – ответил он. – К Кейдж Оусен еще в приюте вопросы от агентов центрального контрольного бюро возникли. Девочка была секс-рабыней одного из Пастырей рынка рабовладельцев. А ваш дед, – Алексей посмотрел на Одьена и Айени, – был хранителем Пастыря и проходил по тому же делу в качестве обвиняемого, за что, собственно, его и казнили. Только перед казнью отец попросил сына забрать девчонку, которую насиловал, из приюта. И сын выполнил волю отца. А за девчонкой вереницей потянулись агенты бюро. И присмотрелись к городу Л. округа В., в котором убили девочку Дженни Стэн и двух агентов, которых раскрыли. Подозрения, что Пастырем сети в Л. является Джейсон Ригард, были уже тогда. Но подозрения без доказательств – ничто. В Л. в то время работал новый агент бюро, однако, за годы внедрения он так и не вышел на Пастыря. Джейсон Ригард после неприятностей с Кейдж Оусен быстро переехал в Р. и выбыл из списка подозреваемых. Да, он мог продать свой бизнес другому Пастырю, но без доказательств – это пустые домыслы. А потом началось Восстание послушников и агент бюро в Л. погиб. Операцию свернули. Сверка фотографии Ника Уэсли, Полли, ничего не даст. Мы забрали ребенка из Л., когда его родителей-агентов убили. Но пацан погиб во время Восстания. А теперь поговорим о ваших с Уорреном ошибках, – Алексей сложил руки на груди. – Пять лет назад при поддержке фонда Григория Носова центральное контрольное бюро запустило программу «Жатва». Цель программы – поиск и внедрение в крупные сети черной Жатвы агентов бюро, выявление Пастырей сетей и их зачистка. По сути, ничего нового в этой программе не было. Такие же операции мы проводили и прежде, только на этот раз спонсором выступило частное лицо. Первыми жертвами программы стали твои родители, Полли. Их убийство было посланием для меня. Мой стиль казни – разрыв аневризмы брюшной аорты. Я до сих пор сомневаюсь, что их убила сеть. Их палачи не умели так убивать. А я был руководителем программы «Жатва» и отвечал за каждого агента, отправленного в поле. Следующими жертвами стали агенты в Е., округ Д.Р. Первая война кланов. Потом были агенты в К., округ К. Затем Н., округ Г. Во всех трех эпизодах, которые ты, Полли, расследуешь, погибли агенты бюро, занятые в программе «Жатва». Теперь нас пригласили в Р. Я не знаю, кто сливает данные из бюро и мстит конкретно мне. Но я руковожу программой, в которой погибают агенты. И конечно же, найдется кто-то вроде тебя, кто подумает, что предатель – я. Что касается тебя, Алексис, – Алексей улыбнулся, – есть еще одна программа, спонсируемая Григорием Носовым. В нее попали беглые райоты и палачи, которые прошли по программе защиты свидетелей службы маршалов. Дети, которых мы спасли и обучили. Эти дети направляются в неблагополучные районы и действуют как агенты бюро. На каждого из таких детей куплена амнистия, поэтому их жизням мало что угрожает. За все нужно платить, Алексис. И за спасение – тоже. Твое родство с Григорием Носовым не дало тебе преимуществ в этой программе. Программа называется «Жертва». И ты такая же жертва нашей системы, как и все остальные. Скажу пару слов и про тебя, Мэйю, – Алексей посмотрел на нее. – Нельзя работать врачом в больнице и не попасть под наблюдение службы контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем. Тем более, когда твое имя фигурирует в расследовании деятельности какой-то там сети в каком-то там городке Р. Таких как ты, Мэйю, на самом деле много. И все вы объедены в программе под названием «Палач». Пока вы проводите трансплантации Истоков безнадежных умирающих пациентов, чтобы спасти других умирающих пациентов, у которых еще есть шанс, к вам не возникает вопросов. Но как только вы начинаете брать за это деньги – вас устраняют. Это так называемая легализованная «Белая Жатва». В ее рамках работает и служба маршалов, в которой я тоже состою. Есть еще программы «Райот», «Хранитель», «Послушник» и даже «Архангел», в которую вы, кстати, уже попали. Полли в ней давно, – он улыбнулся мне. – С самого рождения. Да, когда-то архангелов убивали. Но потом все изменилось. Появился человек, который все изменил. Создание центрального контрольного бюро спасло жизни сотен и тысяч архангелов. Появилась служба, которая обучала архангелов и создала из них элиту из элит. Ты принадлежишь к этой элите. Я к ней принадлежу. И если бы не человек, который изобрел эту систему, мы с тобой, рожденные архангелами, были бы уже мертвы. И с какой легкостью ты обвинила этого человека, нашего Отца-Основателя, в предательстве?

– О ком ты говоришь? – спросила Алексис.

– Полли знает, о ком я говорю, – он смотрел на меня. – У меня нет доказательств того, что я не причастен к убийствам агентов бюро и войнам кланов. Это мое слово, Полли, против твоего слова. Что мы имеем сейчас? – Алексей развел руками. – Джейсона Ригарда – Пастыря сети черной Жатвы округа Т., который входит в более крупный Альянс. Сфера деятельности: черная Жатва, укрывательство беглых палачей и райотов и работорговля. Уоррена, как агента бюро, раскрыли. Кто и когда его сдал – непонятно. Есть еще убийца, который колесит по стране и за что-то мне мстит. Тот самый, скорее всего, который убил твоих родителей, Полли. Есть шесть архангелов, двое из которых обучены вести бои в пятом измерении, – он посмотрел на меня и Уоррена. – По сути, мы вернулись к тому, с чего начали. Ищи убийцу, Полли. Найдешь языка – поймешь мотив, – Алексей встал и направился к выходу.

– А нам что делать? – бросил ему в спину Айени.

– Единственное, что вы можете сделать – это узнать у отца, кто слил имя Уоррена Райта его сети. Ну, еще можете попробовать узнать имя Пастыря Альянса, но я думаю, что Джейсон Ригард вам его не скажет. Да, и будьте осторожны, – Алексей обернулся к Айени. – Для Пастырей не существует родных и близких. Любым из своих детей он пожертвует, особо не задумываясь.

– Когда начнется зачистка? – спросил Уоррен.

– Когда ты отдашь приказ, – улыбнулся Алексей. – Начальник отдела управления спецоперациями ведь так написал, да, Полли?

Алексей ушел, а все остальные обратили взоры на меня.

– И ты ему веришь? – спросила Мэйю.

– Это не вопрос веры, а вопрос доказательств.

– Отец здесь ни при чем! – настаивал Одьен. – Айени! Скажи ты хоть что-нибудь?!

– Он – Пастырь, – Уоррен присел на диван рядом со мной. – А мой брат Билли работает на сеть. Вам придется с этим смириться, так же, как и мне.

– Я поговорю с отцом, – Одьен вылетел из гостиной.

– Один ты никуда не пойдешь! – начал кричать Айени. – Мы пойдем вместе!

Алексис присела в кресло, в котором сидел Алексей, и обратилась ко мне:

– У меня к тебе несколько вопросов. Первый: если на мое имя была куплена амнистия, почему Денни Ориссон напал на меня в больнице?

– Скорее всего, палач струхнул, – ответила я. – Побоялся, что ты сдашь его службе контроля или, что еще хуже, маршалам. А так он мог убить тебя и попытаться отмазаться от причастности к твоей гибели. Смерть от случайных причин, таких, например, как инфаркт, инсульт, разрыв аневризмы брюшной аорты, – я хмыкнула, – под амнистию не попадает. Думаю, Денни очень сильно испугался и решил рискнуть.

– Ладно, тогда второй вопрос. Скажи, та крупная сеть с восточными концами… Ты знаешь, кто ей руководит?

– Нет, – покачала головой я.

– И эта сеть сформировала Альянс сетей, я права?

– Да.

– Так, может, все дело в Григории Носове, который спонсирует центральное контрольное бюро и его операции?

Я молчала.

– Всегда задавалась вопросом, зачем дедушка меня спас? – продолжала говорить Алексис. – Особых теплых отношений у нас с ним никогда не было. Я едва его знала, если честно. Да и сейчас он, скорее, посторонний человек, чем близкий мне. Кроме того, я наследница фонда Евстофовых.

– Помнишь слова Алексея об Отце-Основателе? – спросила я Алексис.

– Да.

– Отец-Основатель – твой дед, Алексис. Человек-легенда, архангел, создавший центральное контрольное бюро, программу защиты и помощи таким, как я. Как ты теперь. Обвинить Григория Носова в предательстве – все равно, что плюнуть всему бюро в лицо. Я уже плюнула. И для меня последствия этих обвинений будут фатальными.

– Тебя уволят? – тихо спросила она.

– Возьмут на карандаш. Мне не поручат важных миссий. За каждым моим шагом будут наблюдать. Мне не дадут повышения, как неблагополучному агенту, посмевшему бросить тень на свое руководство, не имея при этом доказательств их причастности.

– Алексей тебя не сдаст, – ответила она.

– Сдаст. Можешь в этом не сомневаться. Я своего учителя предала. И каким бы спокойным он не казался внешне, такого плевка он мне не простит.

В гостиную вернулся Одьен.

– Нужно забрать Гоаре, Кейдж и маму из дома! Вы так и будете здесь сидеть или поедете со мной?

– Куда амнистированные дамы, туда и мы с Полли, – ответил Уоррен и погладил меня по плечам.

– Мне нужна одежда, – я прижала ладонь ко лбу.

Алексис

Для Полли нашли спортивный костюм Одьена. Поскольку пикап Мэйю остался без элемента питания, нам с Одьеном пришлось ехать на разных машинах. В его навороченный м. сели Уоррен и Полли. А в мою развалюху попросились Мэйю и Айени.

– Алексис, по этой машине свалка плачет, – Айени поискал взглядом ремень безопасности и поехал не пристегнутым.

– Тебе сообщили, что твой отец – Пастырь сети черной Жатвы, а ты еще шутить пытаешься? – возмутилась Мэйю.

– Мне на отца наплевать, если ты еще не поняла, – Айени обернулся к ней, сидящей на заднем сидении. – Если он Пастырь – гореть ему в аду, – Айени отвернулся. – Мать жалко. Сестер. Одьена. Дерека. Дженни. Поука. Даже Питера Донохью с его любовником, которые погибли, по сути, ни за что. А тебе кого жаль, Алексис?

– Всех, кого ты перечислил. И Мэйю. И Полли Шейнберг, если четно. И Уоррена Райта. Но моя жалость никому не поможет.

Спустя пять минут молчания мы доехали до дома Ригардов-старших. Одьен в этот момент уже звонил в звонок и одновременно стучал кулаком в дверь. Мы вышли из машины и переглянулись с Уорреном и Полли, стоящими поодаль.

Дверь открыла Доа Ригард.

– Одьен? Почему ты так стучишь?

– Где отец! – гаркнул Одьен и зашел в дом.

– Алексис? Айени? Мэйю? Что случилось? – Доа вышла на крыльцо. – Уоррен Райт? Мисс Шейнберг? В чем дело?

– Где отец?! – кричал из дома Одьен.

– Он уехал на работу рано утром! – прокричала в ответ Доа.

– А где Гоаре и Кейдж?

– Тоже на работе!

– Твою мать! – послышалось из-за двери. – Мама, собирай вещи. Мы уезжаем.

– Одьен!

– Мама, быстро собирай вещи!

***

Спустя полтора часа поездок по городу мы вернулись в дом Одьена. Абонент и аккаунт Джейсона Ригарда были недоступны. Созвонившись с Гоаре, мы узнали, что он уехал в командировку прямо из офиса примерно два часа назад. Сама Гоаре приехала к Одьену буквально только что и успокаивала Кейдж, которая ревела, сидя в кресле. Одьен спросил у Кейдж, насиловал ли ее когда-нибудь их дед, а она изменилась в лице и начала рыдать. Ответ стал всем очевиден.

– Милая, все хорошо, – шептала Гоаре. – Я рядом с тобой. Все будет хорошо, – она стирала с ее лица слезы и целовала щеки. – Что вы ей сказали?! – закричала Гоаре, глядя на братьев. – В чем дело?

– Ты знала, что ее насиловал наш дед? – спросил сестру Одьен.

– Кейдж? – она повернулась к ней.

– Я не могу, – Кейдж согнулась пополам, погружаясь в истерику.

– Дочка, это правда? – прошептала Доа, стоя рядом с ней. – Кейдж, это правда?

– Мама! – воскликнула Гоаре. – Ты все еще не понимаешь, какой ответ?

Доа прижала ладонь к губам и плюхнулась на диван.

– Мама, – Одьен подошел к ней и присел на корточки напротив.

Взял маму за руки и сжал ее ладони.

– Мама, папу подозревают в том, что он Пастырь сети черной Жатвы округа Т.

Доа вскрикнула и онемела.

– Мама?

– Не-е-ет, – она начала покачала головой. – Не-е-ет!

– Пока не завершится расследование, тебе нужно оставаться здесь.

– Я прожила с твоим отцом сорок лет. Сорок лет, Одьен! Он не может быть Пастырем сети. Я бы знала! Я бы знала!

– Вы об этом могли никогда не узнать, – произнесла Полли и подошла к Доа. – И нет в этом вашей вины.

– Джейсон не убийца! Не-е-ет! Это все из-за тебя! – Доа обернулась ко мне. – Зачем ты приехала в этот город? Кто тебя сюда звал?

– Мама, Алексис здесь ни при чем, – успокаивал Одьен.

– Джейсон не убийца! – закричала Доа и начала рыдать.

У Полли сработал браслет.

– Да, Дадли! – ответила она.

– Нашли машину! Полли, она горит на парковке в С.! Сейчас ее тушат.

– Он заметает следы! Изымайте записи с камер наблюдения в округе! Он бросил машину и как-то ушел.

– Мы работаем! И перестань орать на меня! – собеседник бросил трубку.

Снова зазвонил ее браслет.

– Да, Алексей.

– Его взяли, – произнес он.

– Кого?

– Джейсона Ригарда, конечно. В аэропорту. Везут на допрос. Интересует?

– Еще как, – прошипела она.

– Тогда жду тебя в филиале бюро в Т.

Она взглянула на Уоррена и тот хищно улыбнулся.

– А мы можем с вами поехать? – спросила я.

– Исключено, – отрезала Полли. – Вы остаетесь здесь!