Земля: Выживание. Том IV

Глава 24

Небольшой островок в западной части планеты, в локальных реестрах дипломатической миссии значившийся под лаконичным кодом «Объект два», как правило, не знал бед. Это место было резиденцией нового посла Первых на планете. Он занял её тут же, как только появился, и чертовски был рад, что ноги предшественника топтали только орбитальные сооружения.

В то время как остальной мир захлебывался в собственной крови, а мегаполисы превращались в заваленные пылью и обломками кладбища, здесь царила вечная, искусственно поддерживаемая атмосфера и погода.

Каждый кубический метр этого воздуха, каждый градус температуры и уровень влажности были щедро оплачены технологиями Первых, и более того, далеко не одной тысячей солваров. Можно сказать, что это был стерильный пузырь порядка посреди океана творящегося повсюду хаоса.

Коул стоял на открытой террасе своего кабинета, опершись ладонями о перила из матового, теплого на ощупь композита. Он вдыхал соленый воздух океана примитивной планеты, и в каждом вдохе ощущал едва уловимую горечь органического распада. Тот самый запах жизни, который еще не знал настоящей стерильности космических баз и станций.

На нем был легкий костюм из самоочищающейся ткани, чья стоимость превышала совокупное имущество целого континента местной планеты. Впрочем, ценности этого места Коул измерял иными категориями. Его интересовали не золото, и не другие полезные ископаемые, которых полным полно в астеройдах, а пси-камни. Особенно те, что рождались в муках разумных жертв при слиянии с Изнанкой.

Жертвенные Камни.

Посол Первых, а ныне — единственный законный представитель воли великой галактической нации на этой захудалой окраине за пределами обжитых пространств улыбнулся.

Сам мужчина чувствовал себя садовником в заброшенном, одичавшем саду. Садовником, у которого осталась лишь одна задача: тотальная зачистка. Сжечь сорняки, перепахать почву и подготовить субстрат для роста истинных хозяев этого рукава галактики. Местный вид, как они называли себя «люди» — для него и его руководства были лишь удобрением. Шумным, нелогичным и крайне неэффективным.

— Червь, ты отвлекаешь меня от созерцания местного светила. — произнес Коул на местном наречии фразу, вводное слово которой ему импонировало. Всем своим видом мужчина показывал пренебрежение к помехе, появившейся за его спиной.

Голос говорившего был идеально ровным, лишенным тех вульгарных интонаций и эмоциональных всплесков, которыми так гордились примитивы. Для него речь была инструментом передачи команд, а не способом выражения чувств, которые в его семье считали атавизмом.

За его спиной, в дверном проеме, ведущий в кабинет, а оттуда в смежную с ним зону лабораторий, замер ученый. Лаврентий Павлович. Особь, принадлежащая к местным примитивам, но обладающая редким для них сочетанием. А именно гибким, податливым умом и абсолютным отсутствием моральных ограничителей в работе. Представители Первых, расквартированные в этой зоне, называли таких «функциональным мусором».

Коул даже не потрудился запомнить имя, когда впервые его услышал. Слишком уж глупо было считать, что червь может быть полезен после того, как его миссия подойдет к концу.

К счастью, сам ученый не знал о том, как посол лениво размышлял о том, что, стоит проекту завершиться, он, возможно, просто аннигилирует этого старика или отправит его челноком прямиком в корону местного солнца… в качестве последнего эксперимента этого индивида.

— Господин… Великий… данные… они неоспоримы! Просто превосходны! — Лаврентий Павлович, чьи руки заметно дрожали, подошел к тяжелому столу из черного обсидиана.

Он с благоговением выложил три кристалла на гладкую поверхность, и можно было заметить, как в них передается его дрожь.

Они разительно отличались от тех, что удавалось вырезать из трупов низших порождений обычным выжившим. Эти структуры были идеально огранены самой природой страдания.

Прозрачные, как слеза младенца, но в самой их сердцевине пульсировало нечто темное, маслянистое… багровое. Жертвенные пси-камни, жертвенные кристаллы. Квинтэссенция уродливых достижений науки и изучения самых недр Изнанки в пределах «разумного пузыря», к которому Коул милостиво допустил этого дикаря.

Но надо признаться, усердие тому не занимать, потому что в таких неблагоприятных условиях, у него получилось воссоздать результат работы светлейших умов других галактических видов.

— У меня получилось провести замеры на одной из последних партий материала. — затараторил ученый, захлебываясь словами от возбуждения. — Если мы будем использовать связку живых людей и тех порождений, что доставили в последний раз ваши подчиненные… мы можем добиться резонанса. Совпадение с искомой, эталонной структурой в районе шестидесяти процентов, это тот максимум, которого мне удалось достичь.

Коул медленно повернулся. Его лицо, едва заметно тронутое легкой генетической коррекцией, казалось высеченным из древних и первозданных каменных пород. Он взял один из предложенных кристаллов парой пальцев и поднес его к свету заходящего светила. В глубине граней, как ему показалось, на мгновение промелькнуло чье-то искаженное в беззвучном крике лицо. Остаточное эхо сознания того, кто не так давно был их расходным материалом.

— Шестьдесят процентов. — повторил Коул, и в его глазах блеснула холодная сталь. — Слишком мало. Результат неудовлетворительный. Однако, раз на большее надеяться мы не можем, то интересует другое, а именно — объемы. Сколько получится экстрагировать в течение местных тридцати суток?

— Великий… — Лаврентий замялся, вытирая пот со лба грязным рукавом халата. — Если сохранять текущий темп работ… не больше пяти сотен единиц. Оборудование изнашивается, а материал… он не всегда выдерживает пиковые нагрузки. Но! Если получится использовать качественное сырье… Как вы их называете… псиоников… я гарантирую тысячу! Минимум тысячу! Обычные выжившие дикари едва ли лучше животных, их воля слаба, они слишком быстро сгорают, превращаясь в бесполезный пепел. И мы не доходим до стадии кристаллизации.

Коул поморщился, словно от резкого запаха. — Смерд… — протянул он, и это слово ударило ученого сильнее, чем физический ожог. — Зачем ты тратишь мое дыхание на бытовые и логистические вопросы? Ты считаешь, что я должен лично бегать и отлавливать для тебя подопытных обезьян на этой душной планете? В любом случае, ты получишь всё, что нужно для нашей задачи. Псионики, наемники, дети, низшие… и даже высшие. Мне плевать на биологический вид, возраст, принадлежность. Просто занимайся экстракцией и не смей более оправдывать свою медлительность недостатком материала.

Ученый попятился, низко кланяясь, и торопливо скрылся в глубоких тенях лабораторного комплекса, где за герметичными дверями уже слышались приглушенные стоны людей и гудение различного рода оборудования.

Коул проводил его безразличным взглядом. Ему был противен этот старик. Не только из-за того, что тот творил, а из-за того низменного, почти эротического восторга, который он испытывал во время своей работы. Но больше всего ему было мерзко отношение «человека» к собственному виду.

Это было отвратительно.

Однако, Первая Империя всегда умела использовать чудовищ для достижения великих целей, но Коул предпочитал, чтобы инструменты оставались холодными.

Тот самый урок, урок его отца, преподанный еще в родовом гнезде под небесами столицы: «Никогда не сопереживай инструменту, даже в его радости. Иначе ты сам станешь частью его механизма».

Тишину кабинета и тяжесть мыслей внезапно нарушил мелодичный, кристально чистый сигнал. На центральном столе, прямо рядом с кристаллами, развернулась объемная голограмма.

Появившееся лицо принадлежало мужчине среднего возраста с абсолютно симметричными чертами. Этакий золотой стандарт Первых. Валис. Его правая рука, человек, чья преданность была вшита в нейронные связи мозга ещё на этапе его развития.

— Во славу Первых, господин Посол! — Валис склонил голову в идеальном поклоне. — У меня отчет, который требует вашего немедленного внимания. Ситуация вышла и продолжает выходить за рамки расчетных моделей.

— Во славу! — Коул едва заметно кивнул. — Излагай.

— Во-первых, четвертый сектор. Группа, принадлежащая Харпу, признана утраченной. Они не вышли на связь в заданное время, резервные каналы тоже молчат. Последний полученный пакет данных указывает на несанкционированное проникновение вглубь их оперативного объекта. Считаем, что весь состав ликвидирован. Судя по сигнатурам остаточной энергии, там поработал кто-то высокого уровня, и с большим эффектом.

Коул даже не нахмурился. Наемники были расходным материалом, их гибель была заложена в бюджет операции как статистическая вероятность. Если персонал, направленный Харпом не сумел удержать объект, значит, они ещё хуже мусора, которым был сам их капитан. По сути, эта планета сделала им одолжение и помогла утилизировать тех, кто был браком по любым параметрам. — Местные группировки? — безразлично спросил Коул, разглядывая собственные ногти.

— Маловероятно, Посол. Уровень технического и энергетического развития местных не позволяет проводить операции такого класса. Однако, данные о переданной энергии фиксируют следы, характерные для мастеров Ордена Кузнецов. Похоже, это все та же команда, которая и ранее проявляла интерес к этому региону.

— Уверен? — перебил повествование посол.

— Да. — кивнула голограмма. — Вот только все данные говорили о том, что прямого вмешательства не будет. Но и это ещё не все. Главная новость в другом, и она поступила с зондов, размещенных на дальних рубежах системы.

Голограмма сменилась.

Перед Коулом развернулась карта звездной системы. На самой её окраине, в районе одной из исследовательских баз Первых, занимающейся структурированием космических явлений, вспыхнула багровая точка, которая крайне агрессивно пульсировала.

— Около десяти местных суток назад мы потеряли связь с нашими коллегами, размещенными как раз в том центре. Все пакеты данных, получаемые за это время, как оказалось, давали дезинформацию. — Валис сделал странное движение рукой, словно отгоняя навязчивое насекомое. — Судя по тем данным, которые нам удалось получить с местной спутниковой сети, мы уловили движение на самом краю системы. Вот только выход произошел давно, точно сказать не смогу, использовались маскировочные поля высшего класса. И, исходя из последней информации, которую можно считать корректной, но по каким-то причинам, ранее не отфильтрованной и не классифицированной, на базу, расположенную на спутнике Юпитера, Ганимеде, сел фрегат Первых.

Коул почувствовал, как внутри него что-то натянулось, словно струна на древнем музыкальном инструменте, предвещающая плохие новости. Очень плохие новости. От чего воздух в кабинете приобрел холодный аромат. — Не томи, Валис. У нас здесь повсюду зонды-шпионы и информаторы. Чей конкретно это корабль?

— Полученные коды доступа и идентификации сообщают, что это «Селестар». Фрегат, принадлежащий к эскадре командора Альберта. Кто именно находится на борту и руководит миссией — узнать нашему сотруднику не удалось, принимал доклад не он, а после этого их сразу вызвали на прием делегации. Аккурат после этого и пошла дезинформация. Допускаю, что его рассекретили как раз на самой встрече с прибывшими.

В кабинете воцарилась такая тишина, что стало слышно, как в подпольных нишах пульсируют системы охлаждения помещения. Эскадра Альберта. Вечно этот напыщенный выродок из дома Арквель сует свой нос в чужие дела, прикрываясь родственными связями в Сенате и мнимыми достижениями предков. Сколько циклов он мешает занять Коулу место, принадлежащее ему по праву? Ещё со времен академии между ними пошли разногласия и волна неприязни.

Мужчина понимал, что прибывший Селестар не был обычным исследовательским судном. В эскадре Альберта вообще не водилось кораблей, связанных с исследованием космоса. Особенно, если верить докладам, переданным ему его Домом.

Так что он был уверен, сюда заявился хищник, снаряженный для захвата и удержания. Это явно не дипломатический визит, иначе кого-кого, а посла так точно уведомили бы по защищенным протоколам Дома или Дипломатического Корпуса. Но точно так же нельзя было сказать, что обычный фрегат представляет какую-то опасность для его собственного флагмана.

— Они появились раньше срока. — Коул подошел к голограмме, вглядываясь в хищный, стреловидный силуэт корабля, который крутился на постаменте. Эти данные были получены из базы флота. — Я… мы… ждали их реакции не раньше, чем через шесть-семь десятков циклов. Альберт… он всегда был нетерпелив.

— Посол, наша резидентура на местном спутнике так же молчит. Скорее всего, они уже ликвидированы или помещены под арест. По стандартным каналам не ответил ни один пост. — в голосе Валиса впервые прорезались тревожные нотки. — Если мои расчеты верны, они прибудут сюда в ближайшее малые циклы, если не сказать, что в ближайшие фазы. Но не исключено, что они уже тут.

Коул не отрывал взгляда от проекции.

Будь это любая из обитаемых систем Империи, или хотя бы Федерации, то засечь фрегат не составило бы большого труда. После чего у него на столе появилась бы раскадровка движений объекта в режиме реального времени. А там… а там вообще можно будет сбить наземными установками.

Вот только тут… тут это невозможно.

Все его планы, кропотливо выстраиваемая сеть влияния, как внутри структуры, так и за пределами, там, в Империи, которая должна была вознести его на вершину иерархии Дома… а может и вообще получить собственный потент внутри Крыльев Престола. Всё это могло быть стерто этим чертовым Альбертом.

Увы, мысли о силовом варианте пришлось откинуть сразу. Его охранение ничего не сможет противопоставить в плане чистой мощи эскадре противника.

Вся миссия проводилась в строжайшем секрете от служб Империи. Поэтому, чтобы не привлекать внимания конкурентов, он взял с собой в эту дыру лишь одну когорту личной гвардии. Но даже так, он не питал иллюзий, против Ордена Пламени Первых, имеющихся в распоряжении его противника, они лишь пыль.

А Империя… его отец… они не простят задержек. Казнить его, конечно, не казнят. Но вот сослать в ещё большую дыру, дабы тот выгуливал гилканов… В общем забыть о главенстве в Доме можно будет навсегда.

— Активируйте защитные и маскировочные протоколы в зоне нашей активности. — приказал Коул. Его голос звучал отрешенно, и только он сам знал, какая неистовая буря бушует сейчас в его сознании. — Экранировать любые внешние каналы связи. Оставить только зашифрованный канал дальнего контакта с отцом. Остальным службам перейти на местные, примитивные сети — пусть ищейки Альберта тонут в информационном мусоре этого мира.

Он вдохнул полной грудью, наблюдая, как небо начинает темнеть. — Дополнительно… подготовьте эвакуационные челноки. Отправьте сообщение на мой личный корабль, пусть будут в полной боевой готовности. Они должны всегда, обращаю внимание, всегда быть готовы уйти в экстренный прыжок.

Не дождавшись ответа, мужчина резким движением выключил голограмму.

Сделав несколько шагов по террасе, Коул посмотрел на заходящее солнце. В его последних лучах океан окрасился в густой, багровый цвет — цвет запекшейся крови. — Так похоже на родные просторы в период великих бурь… — пробормотал он.

Сколько бы не было попыток понять, что именно привлекло эту гончую Дома Арквель, как называли за глаза Альберта. Найти внятное объяснение все ещё не получалось.

Конечно, тот факт, что за дело тот взялся лично, был логичен, ведь он когда-то курировал этот сектор. Но кто навел его? Неужели пираты прокололись? Или кто-то из материала оказался слишком значимым?

Впрочем, причины больше не имели значения. Игра перешла в эндшпиль. На этой доске больше не осталось места для маневров.

А в это время, в разрозненных уголках земного шара, сотни тысяч людей, этих неорганизованных, жалких существ, готовились к очередному дню борьбы за жалкое существование.

Они забивались в щели руин, дрожали от холода в метро и молились богам, которые давно их покинули. При этом даже не подозревая, что истинная трагедия их мира ещё впереди, и что они — лишь грязь под колесами колесницы, готовой вот-вот пронестись через их жизни.

Над Землей восходила тень более развитых существ, готовых в любой момент пожертвовать миллиардами ради собственной выгоды.

На этом седьмая книга подошла к концу, спасибо что были с героями!

Продолжение вот тут: https://author.today/work/540560