Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Хотя, если честно, хотелось просто на них поглазеть и, когда выпадет свободная спокойная минута - еще и покрутиться перед зеркалом, но я об этом никому не скажу.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, чем занимается Амелия. Дочка по-прежнему сидит возле окна, но теперь перед ней, на корточках, расположился и Анвиль. Когда только проскользнул, что я даже ухом не повела?!

Его присутствие всегда заставляет меня нервничать. И дергаться по пустякам. Вот и сейчас, хоть они полностью поглощены друг другом, я неосознанно тяну руку к волосам и зачем-то поправляю и без того на совесть уложенные моей горничной волосы. Трогаю щеку тыльной стороной ладони - горячая и наверняка красная. А он ведь даже на меня не смотрит. Зато смотрят швеи и тут же начинают о чем-то между собой перешептываться. Старая, которой явно было недостаточно просто сжечь мое самое лучшее платье, хмурится, когда прослеживает мой взгляд в сторону Анвиля. Я тоже хмурюсь, когда смотрю в ответ на нее и изо всех сил стараюсь сделать вид, что мне на их пересуды и неодобрение - плюнуть и растереть. С каких это пор считать симпатичным собственного будущего мужа стало предосудительным?

— Разверните ткани, - говорю этим молчаливым кумушкам, чтобы хоть чем-то их занять.

Швеи принесли с собой пару рулонов невзрачного полотна и я совершенно точно не собираюсь ничего из него шить - на вид оно годится разве что на скатерти и прихватки. Но пока женщины занимаются исполнением приказа, у меня выдается минутка без лишних свидетелей и, не привлекая внимания, понаблюдать за Анвилем и принцессой.

Они о чем-то разговаривают.

Хотя, кажется, говорит больше Анвиль, а дочка, прижав к себе тряпичную куклу, слушает. Слушает внимательно, даже, как мне кажется, слишком. Хмурится, а потом отрицательно мотает головой. Это похоже на испуг, в особенности после того, как Амелия, сгребая все игрушки в охапку, убегает прочь из зала. Так быстро, что я даже не успеваю ее остановить. Ее новая нянька тут же бросается следом. Я мгновение раздумываю, не пойти ли и мне, но потом понимаю, что надо для начала выяснить причину побега. Как бы там ни было, Анвиль не похож на человека, который стал бы нарочно обижать, пугать или травить ребенка. Даже если этот ребенок - плод союза его некогда любимой женщины и другого мужчины. Хотя, так ли хорошо я его знаю, чтобы делать такие кардинальные выводы?

— Что случилось, милорд Шаар? – спрашиваю, когда подхожу к нему ближе.

Дракон поднимается на ноги и тоже выглядит задумчивым.

— Принцесса боится, - отвечает будто и не на мой вопрос, а на какие-то свои мысли. - Очень сильно боится.

— Тебя? - Немудрено, если даже я, взрослая тетенька, тоже его побаиваюсь. - Принцессе нужно время, чтобы привыкнуть. В последнее время в этих стенах она не видела ничего… хорошего.

Анвиль окидывает меня беглым взглядом, а потом снова смотрит вслед давно убежавшей Амелии.

— Нет. Дело вовсе не во мне. Она боится принять свою сущность.

— Сущность дракона? - очень осторожно уточняю я. Все же, пока это больше мои догадки, чем какие-то реально подтвержденные факты.

— Да, - подтверждает Анвиль и я мысленно с облегчением выдыхаю.

Хватит на сегодня уже глупостей - одно «выжившее» платье чего стоит! Не стану же я в свое оправдание говорить, что это не я, а та, другая королева, почему-то наплевала на порядки и устои, и не сожгла свадебный наряд. Кстати, судя по тому, как старуха яростно его сжигала, стоит ожидать порцию новых слухов. Например о том, что король трагически погиб именно из-за того, что нерадивая королева наплевала на мудрость предков.

— Ты с ней занималась? - спрашивает Анвиль и я на минуту цепенею.

Еще одна подножка. Я не очень знаю, чем с дочкой занималась Изабелла. Ну, кроме того, что по меньшей мере один раз пыталась помочь ей с оперением. Речь же об этом?

— У меня почти не было возможности, - думаю, этот ответ реально близок к истине. – Сам понимаешь, мы даже видеться практически не могли.

Он кивает, но снова в унисон собственным мыслям. Как будто он уже и так знает все ответы, а спрашивает исключительно из вежливости.

— А Лаэрт? - Его пристальный взгляд как будто пронизывает меня насквозь. - Ты ведь это… должна знать?

Новое от 01.06. (2)

«Прости, но и этого я тоже не знаю…» - нормальный ответ?

А может и нормальный, если Анвиль раскусил меня и понял, что я не совсем королева, а так себе подделка. Действительно раскусил или еще сомневается? Мне, честно, абсолютно не хочется ему врать. Как ни крути, а он дважды спас нас всех, при этом рискуя собственной жизнью. Кроме того, продвинуться в плане сближения мы можем только если будем откровенны друг с другом. По крайней мере, мне так кажется.

Ох, надеюсь, он думает так же. Хотя бы отчасти.

Но… мне все еще даже страшно подумать о том, что будет, если вскроется правда. Поэтому все разговоры об откровенности и «мы заодно» лучше отложить до более подходящих времен. Как минимум когда я буду точно уверена, что он меня не сожрет. Ну или пока сам окончательно не выведет на чистую воду и отпираться будет бессмысленно.

— Если Лаэрт и занимался с ней, то я ничего об этом не знаю. - Вот, самый нейтральный и почти честный ответ. Не хочу пудрить ему мозги. – К тому же Амелия была совсем маленькая.

— Я сам впервые обратился лет в восемь, - уже немного расслабленно усмехается Анвиль. – Боялся, что не смогу удержать себя под контролем и наделаю дел.

— Почему?

— Мой дед к исходу лет выжил из ума и однажды не смог вернуться в человеческий облик. Но прежде чем его остановили, успел сжечь несколько деревень.

— Остановили? - Чую, что за этим словом кроется история, которую Шаары точно не рассказывают на семейных ужинах.

— Убили, - спокойно говорит дракон, подтверждая мои догадки. - Мои же родственники.

— Прости, я не знала.

Или знала?

— Я надеялся, что если смогу подавить в себя драконье начало, то постепенно оно сойдет на нет, я останусь обычным человеком и точно не стану причиной сотен невинных смертей.

— Не получилось?

Анвиль вздергивает бровь в самом невозможно ироничном жесте и это так гипнотически на меня действует, что я не сразу соображаю, что именно его забавляет.

— Прости, - чувствую, что краснею еще больше, и на всякий случай подтягиваю к лицу кончики теплой шали. Хоть это точно не скроет ни мои красные от стыда щеки, ни мой глупый вопрос. Ни… мое безобразие.

— Обращение произошло само собой, я даже не понял, что сделал. - Анвиль, наконец, отворачивается от меня, закладывает руки за спину и смотрит в окно. Даже не щурится в ярких солнечных лучах. - В тот день я сильно устал и торопился домой, хотел успеть до бури, чтобы не встречать ее в чистом поле. Я тогда страшно боялся грозы и страшно этого стыдился. Помню, как скачу, как ветер бьет в лицо, как в воздухе уже пахнет приближающемся дождем… А потом, вдруг, уже лечу, а моя лошадь в одиночестве мчится совсем в другую сторону – перепугалась, что ее хозяин немного изменился.

По его губам скользит умиротворенная улыбка человека, который с теплом вспоминает прошлое. Мне тоже хочется рассказать ему, как в детстве я «оседлала» велосипед, но почему-то очень-очень долго не могла удерживать равновесие. Все говорили, что да день научусь и буду гонять, как ветер, но прошел день, другой, неделя - а я все так же не могла толком на нем ездить. Набила учу синяков, расцарапала колени, но «колесный конь» все никак не хотел поддаваться. А потом, однажды, к нам приехала бабушка, ей стало плохо и пока старшие ждали скорую, мама отправила меня в магазин за минералкой. «Только очень быстро, Мариночка!» - попросила чуть не в слезах. Я выскочила на улицу, схватила велосипед… и поняла, что еду, только когда до аптеки было уже рукой подать. С бабушкой, слава богу, все обошлось, но то ощущение полета (пусть и по земле) я до сих пор вспоминаю с довольной улыбкой.

Жаль, что я не могу рассказать об этом дракону.

— А потом? Ты перестал бояться?

— Да, я понял, что легко могу себя контролировать. И Амелия сможет. Я чувствую в ней силу дракона.

— Возможно, она еще слишком мала для этого, - озвучиваю, как мне кажется, самую подходящую причину, почему малышка еще «не оперилась».

Анвиль отрицательно мотает головой.

— Лаэрт впервые обратился, когда был намного младше нее. Летать он научился раньше, чем ходить. Но… Ваше Величество, вам ведь и без меня это хорошо известно? - Резкий поворот головы и еще один пристальный взгляд.

Но на этот раз я хорошо владею собой и никак не подаю виду, что вопрос мог застать меня врасплох. Мало ли кто в какое время «оперяется» - я уже поняла, что в этих краях драконьей сущностью нужно «переболеть» как ветрянкой - лучше в детстве, ну а там уж как кому повезет.

— Возможно, если вас, милорд Шаар, не затруднить взять на себя еще и это тяжкое бремя…

— Я научу ее. - Анвиль довольно резко перебивает мою просьбу. Какое-то время пристально на меня смотрит и глухо добавляет: - Надеюсь, у меня хватит на это времени.

Новое от 02.06. Глава тридцать шестая (1)

Глава тридцать шестая

— Но, - Анвиль так резко меняет тон, что я едва не подпрыгиваю на месте, - я рад, что у нас, наконец, есть возможность поговорить. И даже почти наедине.

Он выразительно заглядывает мне через плечо, намекая на трех кумушек, которые делают вид, что сильно заняты перекладыванием ткани с места на место, как будто от этого она станет менее серой и более пригодной для пошива королевского свадебного платья.

— Вы изрядно удивляете меня, Ваше Величество, - наконец, озвучивает свои размышления и даже демонстративно не понижает тон, как будто хочет подчеркнуть, что ему все равно даже если поползут какие-то слухи. Или, он хочет обсудить что-то такое, где слухи будут только ему на руку? – Признаться, когда я без приглашения нарушил ваше сватовство за незабвенного лорда Торвальда, то преследовал единственную цель: развлечься, испортив планы Великого Магистра.

А вот это неожиданно. Не сказать, чтобы обидно, но именно неожиданно. В конце концов, на тот Совет он проник, рассчитывая встретить там прежнюю Изабеллу, а встретил меня. Так что можно сказать, что все его последующие решения продиктованы уже моими собственными словами. Ну, и немного памятью о прежней королеве и их отношениях.

Это я пытаюсь убедить саму себя, что здесь и сейчас дракон находится все же не из-за призрака бывшей возлюбленной, которого в Драконьем гнезде уже нет, а из-за меня. Как бы глупо и не к месту такие мысли не возникали.

И все же - к чему эта неожиданная прелюдия?

— Мне кажется, вы очень сильно испортили его планы, - говорю я, чтобы хоть как-то сделать вид, что у нас тут диалог, а не разговор в одно драконье лицо. Может, он ждет какой-то благодарности? - Но, милорд Шаар, если позволите, я не очень понимаю к чему вы…

— Дело не в Магистре, Ваше Величество. Дело в вас.

Просто смотрю на него, не делая попыток изменить тему разговора. Сейчас каждое слово дракона может стать для меня последним. И я совсем не уверена, что смогу найти в себе силы, чтобы удержать его. Из меня отвратительный шпион, я никогда не играла в школьных спектаклях. Я не хочу обманывать этого человека. Он уже столько сделал для меня и Амелии, что не расплатиться никакими богатствами, разве что отдать корону ему, а самой уйти в тень. И, кстати, гложут меня мысли, что для Артании в целом такое решение будет самым правильным.

Я могу стать министром при здравоохранении, но никак не взваливать на себя ответственность за судьбы тысяч людей.

И это странное озарение кажется таким естественным, что вообще непонятно, почему не пришло в мою голову раньше. Я же сама всегда была за то, чтобы каждый занимался тем, в чем он специалист. Все эти странные миграции из спортсменов и музыкантов в политику – чушь же полная.

— Ничего не хотите мне сказать? – спрашивает Анвиль, не дождавшись реакции на свою фразу.

— Обещаю впредь не делать глупостей. По крайней мере, очень постараюсь. Мне не нужна власть, и я не собираюсь и не хочу вас… гмм… подставлять. - Говорить становится очень трудно. Потому что это вроде как перекладывание ответственности, с одной стороны, и какое-то жалкое лопотание, с другой. – Вы не просто вернулись, а снова спасли всех нас. Спасли от проблем, которые я умудрилась создать, несмотря на ваши предупреждения.

Глава тридцать шестая (2)

Анвиль не предпринимает никаких попыток прервать мое самобичевание. Может, сейчас у него целый звездный час - говорят, некоторым мужчинам доставляет удовольствие видеть, как женщина, которая однажды им пренебрегла, оказывается в зависимом положении и вынуждена униженно просить. И, хоть я не имею никакого отношения к их с Изабеллой прошлому, мне все равно ужасно стыдно. Настолько сильно, что хочется провалиться сквозь землю, и это совсем не пространная метафора, а реальный путь спасения.

Но, нужно быть последовательной. Раз уж я ношу корону и успела натворить дел, то мне и нести ответственность.

— Полагаю, милорд Шаар, - проглатываю неприятный вязкий ком, - король из вас будет лучше, чем из меня королева. И, раз уж мы заговорили об этом… Знайте, что я не планировала и не планирую каким-либо образом ограничивать вашу… мужскую свободу. Только, прошу, если в вас осталось хоть капля уважения к моей персоне, делайте это хотя бы не слишком демонстративно.

У меня почему-то снова дрожат руки, поэтому я снова посильнее оборачиваю вокруг них края накидки.

Надеюсь, он понял, что после свадьбы сможет спать, с кем угодно. Я и Амелия получим защиту, он получит корону и власть. Разумный обмен. В особенности с оглядкой на мое уродство - так вообще целый подарок.

— Моя мужская свобода? - В голосе Анвиля слышится неприкрытая насмешка. - Вы довольно странно изъясняетесь, Ваше Величество.

То есть, я унизилась недостаточно? По его мнению, в обмен на спасение, я должна громко и при этих сплетницах сказать, что даю своему законному супругу индульгенцию на все его любовные похождения? Хорошо, мы не гордые.

Но, пока я собираюсь с духом, чтобы официально принести в жертву гордость и чувство собственного достоинства, дракон снова заводит разговор.

— За время моего отсутствия вы снискали себе доброе имя среди людей вероломного лорда Фарвуда, - совсем не о том начинает Анвиль. – Избавились от двух доносчиков Великого Магистра. Умудрились заключить новые контракты на поставку продуктов и материалов, причем куда более выгодные, чем прежние. На удивление ваш замок перестал походить на берлогу сдохшего медведя. Хоть и не полностью. И вы перетащили на свою сторону лорда Гаделота, чем, вероятно, спасли жизнь собственной дочери.

— Перетащила куда? – я с ним даже почти не разговаривала после… записка! Записка от леди Гаделот. Но…

Видимо, на моем лице проявляется понимание, потому что дракон снисходительно улыбается.

— Лорд Гаделот весьма богат и влиятелен. Не Великий лорд, но все же. И он, да будет вам известно, всецело принадлежит Великому Магистру. Как и многие другие. Вернее, принадлежал.

— Я всего лишь помогла его сыну.

— Вы сделали то, чего не смог сделать никто, - разводит руками Анвиль. – Ни подкупом, ни угрозами, но вы заставили старого прохвоста вспомнить, кто его истинный повелитель. Мало носить на голове корону, мало сидеть на троне или устраивать балы, на которые соберутся все лизоблюды и ублюдки Артании. Куда сложнее остаться человеком. А вы человеком остались… или только-только им стали?

— Я меняюсь… мне так кажется, - я не готова ему признаться, все еще не готова. Возможно, когда-то потом. Возможно, никогда. – Надеюсь, в лучшую сторону.

— Увидим. А пока я сделаю то, что должен был сделать, как вы там выразились? В рамках своих «мужских свобод» и обязанностей…

Он медленно идет ко мне. Большой, переполненный силой и энергией настолько, что мне даже мерещатся в его глазах алые всполохи, Опускается на одно колено.

Невольно затыкают рот обеими руками.

Нет, такого не бывает. Только в сказках. А у меня очень дурная и злая сказка.

Или уже нет?

Дракон запускает руку в карман кожаных штанов и достает оттуда кольцо белого золота, украшенное алым камнем, отблески в котором будто точь-в-точь, как и в его глазах.

Мамочки, ну, что я за размазня?

То реву, то губы кусаю, то вот дрожат руки. Какой королевне такое пристало?

Новое от 03.06. (1)

А ну и тьфу на все эти ваши ритуалы и обычаи. Я женщина, а значит могу быть немного сумасшедшей. Особенно после всего, что пережила в последние дни.

Кольцо в пальцах Анвиля продолжает заманчиво поблескивать, как будто камень внутри него - абсолютно живой и обладает собственной волей подчинять себе людей. Мне даже кажется, что чем больше я на него смотрю, тем более гипнотичеким становится его глубокий блеск.

— Оно волшебное? - не подумав, брякаю вслух.

Блииииин!

Залепляю рот ладонью и даже не удивляюсь, когда через мгновение Анвиля буквально разрывает от смеха. Бедняга так трясется, что едва не заваливается набок со своей не очень удобной для этого занятия коленопреклоненной позы. Мне остается только стоически пережить еще и этот позор, а заодно пообещать себе больше никогда-никогда не озвучивать даже толику своих мыслей. Главное потом н забыть об этом обещании.

— Нет, Би, - говорит Анвиль, когда немного справляется с хохотом, но все еще трясется, словно внутри него извергается маленький вулкан, - это кольцо из рода Шаар. Обычное старое кольцо, которое всего-лишь носила моя мать, а до этого - бабки и прабабки. Если бы ты не опередила меня, позвав в мужья, я должен был был подарить его вместе с нижайшей просьбой стать моей супругой.

Если честно, вряд ли наша «встреча» предполагала предложение замужества или женитьбы, но я замечаю уже откровенно удивленные и распахнутые взгляды швей. Можно не сомневаться, что сегодняшнее представление уже к вечеру будет самой популярной историей Артании. Может, Анвиль для этого и старается, а вовсе не для того, чтобы как-то порадовать меня после пережитых волнений. Да, конечно, так и есть, а я, дура, чуть уши не развесила. Просто мой дальновидный теперь уже почти_муж делает все, чтобы подданые ни на секунду не сомневались - наш союз продиктован не только государственными интересами, но еще и связан крепкими узами любви. Это как минимум должно поубивать количество желающих встрять между нами и посеять раздор. Ну и потом, крепкий королевский союз - залог отсутствия распрей между дворянами.

Надо быть хорошей королевой и, как бы кисло не было на душе, взять себя в руки и подыграть ему. Пусть видит, что я не только творю «несовместимые с жизнью» глупости, но и пытаюсь быть полезной, и с ним заодно.

Недолго думая, порывисто, чтобы это выглядело как настоящее проявление эмоций, а не продуманный ход, тоже опускаюсь перед ним на колени. Теперь наши глаза почти на уровне (хотя мне все равно приходится немного задирать голову). Анвиль сначала немного удивленно приоткрывает губы, как будто собирается спросить, какого черта я творю, а потом - хмурится. О чем он там думает - понятия не имею, но, надеюсь, одобряет мои старания!

— Я с радостью в сердце принимаю ваше предложение, милорд Шаар.

Судя по хоровому вздоху у нас за спинами, романтические предложения руки и сердца тут не особенно в ходу, особенно среди знати. Особенно, среди персон королевских кровей. Браки заключаются не на небесах, а из тонкого расчета на грешной земле. И, как показала практика, согласие строптивой невесты вовсе не обязательно. Точнее - его редко кто даже удосуживается спросить. Страшно даже подумать, что если бы Анвиль тогда не появился, я была бы сейчас в заложниках у старого Фарвуда и его безобразного сына. За одно этого я буду благодарной дракону до конца своих дней. Ну или пока буду «жить» в теле Изабеллы.

Ладно, а теперь нужно добавить вишенку на торт.

Новое от 03.06. (2)

И главное не задумываться, почему мне вдруг захотелось довести наше притворство до такой степени. Я просто хочу быть полезной, и нет никаких других скрытых смыслов.

Пока не включился голос разума, подаюсь вперед и касаюсь губами его щеки. Это очень скромный поцелуй – даже более целомудренный, чем обычный «чмок», но меня как будто бьет током куда-то в область сердца. Может, еще и потому что Анвиль как будто тоже подается навстречу, но… я успеваю вскочить на ноги до того, как понимаю - был его реальный порыв или плод моего воображения.

Дракон поднимается следом, берет меня за руку и жестко «окольцовывает» указательный палец. Потом так же жестко отпускает и теперь по его красивому лицу гуляют грозные тени. Я чувствую легкое жжение в том месте, где надет перстень, как будто кожу медленно проводят над огнем, но все равно подавляю желание стряхнуть его с руки. Это просто нервы. Нервы - и мое полное непонимание, что не так я сделала на этот раз. Подыграла ведь изо всех сил! Да я уверена, что даже герои «Титаника» в той знаменитой сцене «полета» на носу корабля выглядели не так правдоподобно, как мы сейчас.

А потом, когда подношу ладони к лицу и вижу в отражении рубинового камня свое обезображенное лицо, все сразу становится на свои места. Ну конечно, господи. Это ведь только для меня он - чистая не прочитанная история, несовременная прошлыми обидами, и просто чертовски красивый мужчина, от которого фонит силой, уверенностью и… Ладно, об этом лучше не думать, все-таки у меня тут приличная история о выживании, а не срамной дамский романчик. А я для него - предавшая бывшая, неблагодарная женщина, которая предпочла ему другого. Кроме того еще и обезображенная. Одно дело просто встать на колено и разыграть маленький официальный спектакль, и совсем другое - телячьи нежности, которые я тут развела в одно лицо.

«Все, Маринка, - мысленно делаю себе строгое внушение, - больше никакой самодеятельности!»

Анвиль продолжает смотреть на меня так, будто перебирает в голове способы наказания. Выпороть меня или поставить в угол? Ну не казнить же, в самом деле…

— Рад, что оно вам в пору, Ваше Величество, - озвучивает свои, и близко не похожие на те, что думаю я, мысли. - Говорят, плохая примета, если кольцо Шааров «не одобряет» выбор.

— Вам пришлось бы расторгнуть наши планы, если бы оно вдруг оказалось велико или мало? - не верю своим ушам. Хотелось бы верить, что он просто шутит, но вид у дракона максимально серьезный и недовольный.

— Теперь мы этого уже никогда не узнаем, - строго отвечает он.

— Ну, раз так, - я с горем пополам беру себя в руки и избавляюсь от последних ноток летающего в воздухе романтического флёра, - причин задерживать женитьбу у нас нет.

И да, нарочно выбираю утвердительную формулировку. Я уже достаточно пожила в этом недружелюбном мире, чтобы понимать - мне одной, без поддержки сильного мужчины, не выкарабкаться никак. В особенности, когда на кону стоит еще и жизнь маленькой Амелии. И если уж мне никак не справиться своими силами, то пусть рядом будет человек (ну или не совсем человек), которому я хотя бы смогу доверять и который уже доказал, что несмотря на их с Изабеллой неприятное прошлое, он умеет отделять государственные заботы от личных.

— Не вижу ни одной, - не удостоив меня взглядом, соглашается Анвиль.

Вот теперь все идет как надо - между нами исключительно деловые отношения, полное взаимопонимание и официально озвученный договор о сотрудничестве. А все остальное, Марина, ты, ради собственного душевного спокойствия, лучше прямо сейчас выброси из головы. У Его Величества наверняка будет масса более привлекательных фавориток. Более… молодых и сочных, готовых есть у него из рук, если он того захочет. А ты просто деловой партнер с кольцом Шааров, которое, слава здешним богам, хотя бы пришлось в пору.

Новое от 04.06. (1)

— Милорд! - посторонний и резкий мужской голос появляется очень вовремя.

И вслед за ним, в зал входит рослый мужчина - кажется, я уже видела его среди строителей, которые восстанавливали замок после нападения Фарвудов. И когда потушили пожар - именно он ходил и проверял что и как, видимо, чтобы недопустить возможных обвалов.

— Что? - немного резко отвечает Анвиль, но потом поворачивается и, смягчившись, добавляет: - На нас снова кто-то нападает?

— Хвала богам - нет, милорд. - Мужчина, побледневший было от первого резкого выпада будущего короля, берет себя в руки и четко рапортует: - У нас проблема с подъемным механизмом моста. Я подумал, вам следует об этом знать. И взглянуть собственными глазами.

Дракон на мгновение закатывает глаза. Вид у него красноречивый: «Что, и неисправными мостами тоже должен заниматься я?» Но в бутылку не лезет и просит мужчину подождать снаружи. А я-то надеялась, что со мной он уже закончил и все разговоры по крайней мере на сегодня уже в прошлом.

Словно прочитав мои мысли, окидывает взглядом и мой теперешний наряд (кажется, он не очень доволен увиденным), и ткани, которые досужие кумушки-швеи уже в который раз перекладывают с места на место.

— Какую вы желаете свадьбу, моя госпожа? - интересуется он, сокращая расстояние до разложенных на столе швейных принадлежностей, лент и кружева. Проводит пальцем по мотку грубых серых ниток.

Странный вопрос. Как будто у нас богатый выбор вариантов, а не один единственный, продиктованный здравым смыслом.

— Королевская казна находится не в самом благоприятном состоянии, милорд, - говорю я, - чтобы выбрасывать деньги с целью показать кому-то дорого и богато. Предлагаю не опускаться до уровня показушничества и пыли в глаза. Только необходимые формальности – и не больше. Полагаю, народ больше оценит положительные изменения в стране, нежели обильную попойку знати.

Вместо ответа, дракон просто кивает. И снова эта его задумчивость во взгляде. Одобряет он мои слова или нет? Или настоящая Изабелла сказа бы что-то совсем другое?

— Хорошо, - кивает Анвиль. - Не могу не поддержать здравые рассуждения мой королевы. Позвольте так же напомнить, что вы еще не достаточно восстановили силы и после сегодняшней примерки я желал бы узнать, что остаток дня вы проведете в постели, набираясь сил и восстанавливая здоровье. Ваш обморок у свадебного алтаря вряд ли добавит радости вашим подданным.

Будто в ответ на его замечание раненая нога действительно начинает болеть. Несильно, но неприятно.

— Я сделаю так, как вы желаете, милорд, - соглашаюсь покорно и безропотно. Если мужчина говорит здравые мысли, какой смысл с ним спорить?

Он уходит, больше не сказав ни слова.

И только когда стихают даже его шаги, мне удается выдохнуть с облегчением. Как только я начала думать о том, что, возможно, стоит рискнуть и раскрыть ему себя настоящую - дракон сделал все, чтобы в мою голову вернулся здравый смысл. Если я когда-то и признаюсь ему, то только сперва получив железобетонные доказательства того, что он не воспользуется этим поводом, чтобы откусить мне голову. И точно не станет как-то манипулировать в своих целях. Потому что, как говорится, это совсем друго мир, детка, и здесь интриги на интригах едут и интригами погоняют. Вон, если верить словам Анвиля, его на тот свет хотела отправить любимая женщина. То есть - я. То есть та, кем мне приходится быть. Так что с признаниями, Марина, мы пока погодим.

Служанка приносит ворох платьев и мы вместе со швеями принимаемся за дело: тут отпороть вот это и пришить сюда, здесь подобрать, тут распустить, там утянуть. В конечном итоге, через пару часов мучений и попыток сделать что-то из ничего, перед нами оказывается «набросок» вполне неплохого свадебного наряда. Над ним еще работать и работать, и нужно подшить рваные подолы нижних юбок, но молоденькая мастерица уверяет меня, что сделает все на совесть - никто даже в оба глаза не заметит. А старая говорит, что ночь положит, если надо, а отбелит кружево так, что самые богатые короны мира обзавидуются.

Возможно, я сильно себе льщу, но их отношение поменялось после моих слов о том, что нам не нужна пышная свадьба?

И снова меня гложут сомнения - а что, если Анвиль нарочно спросил об этом именно сейчас, конечно же прекрасно зная, что каждое мое слово мотается на ус? Что, если вот так он помог мне стать еще на один шаг ближе к той королеве, чье имя будут прославлять и которую будут любить? Но тогда он откуда-то должен был знать, что я отвечу так, а не иначе? Изабелла поступила бы так же? Тогда почему он столько раз давал понять, что я стала вести себя не так, как раньше?

Так много вопросов и так мало возможностей получить ответы.

Новое от 04.06. (2)

Но ладно, сейчас у меня все равно нет ни единой возможности прояснить ситуацию. Ни одной безопасной возможности, если точнее. Так что лучше вспомнить о данном будущему супругу обещании и вернуться в постель. Тем более, что боль в ноге стала еще сильнее, а я точно не сделаю лучше, если продолжу игнорировать настойчивы сигналы тревоги собственного тела.

По пути в свои покои, сначала подхожу к окнам и смотрю вниз. Отсюда очень хорошо виден внутренний двор замка и время от времени появляющихся там людей. Все заняты своими делами, жизнь течет своим чередом. И не скажешь, что совсем недавно там чуть было не пролилась кровь. Вернее, она пролилась, но совсем не тех людей.

Замечаю уже знакомые рослые фигуры на крепостной стене. Сейчас, при солнечном свете, варвары кажутся еще более смертоносными, чем показались мне той ночью. Хотя ничего такого не делают, одним своим спокойным видом внушают желание просто держаться от них подальше. Максимально далеко, если честно. Надеюсь, такими спокойными они и останутся. Надеюсь, Анвиль знает, кого привел. В любом случае, пока я исключительно благодарна им всем.

Я едва успеваю снова залезть в постель, как дверь в комнату распахивается и в нее вихрем влетает моя маленькая смелая доченька. С вымазанными в краске руками и щеками несется прямо ко мне, и я подхватываю ее, прижимаю к себе, и долго-долго не выпускаю.

— Мамочка, ну хватит уже, - пыхтит Амелия, но стоит немного расслабить объятия - сама вешается мне на шею. Правда, недолго, и, отстранившись, смотрит на меня большими перепуганными глазами. - Ты ведь больше никуда не уйдешь? Правда? И с тобой все будет хорошо?

— Со мной все хорошо. Я же обещала, что вернусь, вот и вернулась. Ты какая хрюшка – вся чумазая, - начинаю щекотать дочку – и та заливается хохотом, вертится ужиком у меня в руках.

— Нет, не надо! – просит пощады.

Я прекращаю щекотку и сажаю Амелию рядом.

Никогда не думала, что придется разговаривать со своим ребенком на подобную тему, но вот приходится.

— Я хочу, чтобы ты всегда знала и помнила, что я тебя люблю, - говорю ей, едва притрагиваясь ладонью к чумазой щечке. – Люблю больше всех в этом мире.

— И я тебя люблю, мамочка, - лезет обниматься дочка.

— Но нам одним не справиться. Нам нужен тот, кто сможет защитить нас.

— Как Анвиль? - Она смотрит очень сосредоточенно, как будто знала, что рано или поздно этот разговор случится.

Ого, я от удивления даже осекаюсь.

— А ты думаешь, он сможет нас защитить?

— Думаю, сможет, - после небольшой заминки, говорит Амелия. И мне снова рвет душу осознание того, что пережила эта малышка, чтобы стать такой не по годам серьезной и здравомыслящей. – Он большой и сильный. И красивый.

Бесхитростная и абсолютно искренняя детская оценка. Интересно, что сказал бы он сам, услышав свой адрес сразу столько похвалы?

— А еще он дракон, - осторожно напоминаю я. - Такой же, как и ты.

Дочка прищуривается и рычит, а потом раскидывает руки и пускается изобразить полет по кровати. Я не останавливаю ее, только слежу, чтобы не «подлетала» слишком близко к краю и не упала.

— Ты больше не будешь плакать? – спрашивает Амелия, когда, запыхавшись, плюхается рядом со мной и сама лезет обниматься.

— Все время от времени плачут, - пожимаю плечами. – Иногда, от радости.

— От радости можно, - соглашается Амелия. – Вы поженитесь? Он будет нашим королем?

— Да. И будет оберегать и тебя, и меня, и всех наших подданных.

Дочка кивает и удобнее сворачивается рядышком, явно собираясь сладко вздремнуть.

Странное дело, я готовилась к длинному непростому разговору, а отделалась «легким испугом».

Похоже, с Амелией уже кто-то поговорил на эту тему.

И кем бы ни был этот благожелатель, мне остается только мысленно его поблагодарить.

Новое от 06.06. Глава тридцать седьмая (1)

Глава тридцать седьмая

Не уверена, что когда-либо ранее принимала ванну хотя бы с половиной того удовольствия, какое испытываю теперь.

Анвиль настолько угадал мою мечту, что я даже не понимаю, как ему это удалось. О своем желании добраться до купальни я вообще никому не говорила. Ну, то есть в планах на уборку эта комната стояла так же, как и прочие, но что за время моего вынужденного больничного дракон распорядится привести в порядок именно ее – я никак не ожидала. К тому же, если верить слухам, то будущий король Артании лично приложил руку к прочистке почти намертво забитых сажей печей. Не знаю, насколько это правда, никто никаких подробностей мне не выдает, как в рот воды набрали. Но слухи я поймала на кухне, а все знают, что кухонные сплетни - самый надежный источник информации.

И вот сейчас я нежусь в горячей ванной. И нет необходимости постоянно подливать в просторный бассейн вновь нагретую воду, потому что для ее обновления существует целая система труб и пара печей.

Когда-нибудь потом я обязательно разберусь, как все это работает, но не сейчас. Сейчас хочется побыть девочкой-девочкой и немножко изнеженной королевишной.

Второе, кстати, все еще сложно – жутко не по себе от того, что меня окружают слуги. Не наемные работники, которым ты платишь за их услуги, а люди, которые искренне считают, что чем-то мне обязаны только из-за того, что им не повезло родиться в другом месте, в другое время, в другой семье. Глупо, я отлично понимаю, что у каждой эпохи свои правила, свои законы и свой уклад, которые необходимо пережить, осознать и перерасти, чтобы выйти на более высокий уровень социального развития. И уж точно я не в силах, что организовать здесь социальный рывок вверх. Но вот что я действительно в силах – хотя бы попытаться сделать жизнь этих людей лучше. И не только этих. В идеале – всей Артании. Но тут я даже в своих самых смелых мечтах не позволяю себе взлететь сколько-нибудь повыше. Шаг за шагом, небольшими движениями к лучшему – уже будет достижение. Будь на моем месте дипломированный историк или экономист – все могло быть иначе. Но на моем месте всего лишь я.

Наверное, иногда надо поменьше думать.

Горячая вода настолько меня расслабляет, что я почти засыпаю – и если бы не сидящая у моей головы служанка, расчесывающая мне волосы, точно бы задрыхла. А еще тут есть замечательные увлажняющие масла для тела. И они настолько классные, что кожа после них мягкая и упругая, а еще очень вкусно пахнет.

Как ведь, оказывается, человеку мало надо для счастья. Свежая еда, чистая постель и горячая ванная. А еще спокойствие и улыбка близких людей. Все эти эмоциональные качели и нервотрепка, нарочитый поиск приключений на пятую точку и нездоровая тяга с шмотничеству как-то резко перестают быть важными и нужными, когда ценности смещаются в сторону выживания.

Не знаю, возможно, когда все уляжется и образуется, если уляжется и образуется, я с визгом и нетерпением буду ожидать новое платьишко или диадему. Избалуюсь – да и буду ходить по замку, пренебрежительным жестом указывая кому, что делать. А то и вовсе ожидать, что все всё и так знают, так пусть проявят смекалку и предвосхитят мои королевские желания.

Надеюсь, такого не будет никогда.

Почему-то сама себе сейчас кажусь какой-нибудь драконьей королевой, которая при первом знакомстве со своим будущим мужей, тоже купалась в бассейне. А через пару дней ее продали за золото, лошадей и прочие «полезные вещи». Вот и говорят потом - бойся своих желаний, потому что они могут исполниться, а я всегда мечтала хоть на минутку побыть «в шкуре» героини книги или сериала.

Глава тридцать седьмая (2)

Правда, вслед за сценой купания той самой белокурой королевы, приходит другой кадр - ее первой брачной ночи. Меня так передергивает, что инстинктивно ныряя в воду по самый подбородок, пытаясь согреться. И вижу в отражении свое изувеченное лицо. Ну, возможно, мне свой супружеский долг придется исполнять так же, чтобы не портить Его Величеству настроение своим подпорченным видом.

Тьфу!

Не дает он мне покоя.

Хотя, в общем… уж с чем-чем, а с видом сзади у Изабеллы точно все в порядке.

Тихонько прячу улыбку собственным похабным мыслям. Вообще-то в своей прошлой жизни я очень скромная девушка. И интимная жизнь для меня там… ну, скажем так, необходимое обязательство, чтобы доставить любимому удовольствие. Пусть даже этот любимый – редкостная скотина. Мне от постельной жизни ни жарко, ни холодно, мне - никак. А потому лишний раз я о нем и не думала никогда с тех пор, как поняла, что в данную область человеческих удовольствий путь мне заказан.

Тогда что происходит теперь? Или это шалит чужое тело? У Изабеллы, возможно, в этой стороне жизни было как раз все в порядке, вот меня и накрывают остаточные «симптомы». Хотя, лучше бы накрывали воспоминания об этом мире, об их с Анвилем прошлом, о том, кто его на самом деле отравил и почему она решила выйти замуж за другого.

Я снова поглядываю на свое отражение, чувствуя себя самым безобразным существом на свете. И о предстоящей первой брачной ночи, которую с одной стороны жду с ужасом, а с другой… даже с любопытством? Может, все дело совсем не в фантомных воспоминаниях Изабеллы, которая когда-то любила этого человека, а в том, что мне самой Анвиль кажется… довольно симпатичным? И его тело, которое я видела пусть даже изувеченным и перебинтованным, все равно вызывало… разные взрослые мысли?

С досады громко бью ладонь по воде, хватаю тряпку (здесь и используют вместо мочалки) и начинаю яростно тереть кожу, как будто вместо с налетом невидимых забот, можно заодно избавиться и от мыслей о мужчине, о котором мне лучше не думать… вот так.

У нас исключительно деловое соглашение.

«О высоком думай, Марина, о государственном! А не как поэффектнее подать себя мужу!»

Правильно же?

Правильно!

В эту ночь я почти не сплю – и вроде не волнуюсь, все подготовлено и решено, а все равно прокручиваю в голове варианты завтрашней церемонии. И вот тут поле для фантазии весьма широкое. Анвиль и сам сказал, что не может предположить, как все повернется. Уж в то, что Великий Магистр успокоится и залезет в свою нору, где и останется тихо сидеть, не верим мы оба. Наверняка стоит ждать какой-то подлости. Но с какой стороны?

Новое от 07.06.

Я вспоминаю обрывки нашего короткого разговора сразу после его возвращения, как только я поправилась настолько, чтобы выбраться из постели без помощи служанок. Правда, тогда еще не очень хорошо соображала, поэтому сейчас, раз уж меня все равно мучает бессонница, перебираю в памяти обрывки разговора. В конце концов, я - королева, и скорое замужество не снимает с меня ответственность за государство и своих подданных.

— Я бы предположил, - рассуждал дракон, - что он попытается подговорить членов Совета игнорировать эту свадьбу. Но сделать это будет сложно, даже при условии, что Совет и так лежит под ним.

— Не видел – значит, не было? – переиначиваю одну рекламу из своего мира.

— Не принес клятву верности новому королю, - поправляет Анвиль. – Формально, это будет означать бунт. К сожалению, я не очень завидный жених, Ваше Величество, у меня нет армии, нет рудников или плодородных земель. У меня есть старый полуразрушенный замок и дурная репутация восставшего из мертвых.

— Теперь у нас есть защита, - мне почему-то очень нравится говорить «у нас». – Варвары, которых ты привел.

— Да. Теперь Драконье гнездо будет непросто взять. Вряд ли Совет решится на прямое столкновение.

— Мы можем попросить помощи у других кланов?

Анвиль задумывается.

— Я думал об этом, но не уверен, что даже два горных клана в одном месте – это хорошая идея. Варвары – хорошие бойцы. И лишь собственная раздробленность и дикие нравы не дали им до сих пор стать по-настоящему серьезной силой. Что в Артании, что на территориях наших соседей.

— А ллисканцы?

— Их кто-то толкает к нашим границам. Я почти уверен. В сущности, это те же варвары, только с подножия. Ты же знаешь, ллисканцами их называем только мы, у них самих такого самоназвания нет, - он пристально смотрит за моей реакцией, но я действительно уже немного в курсе дел, так что откровенно в лужу не сяду.

— Ллискан – самое крупное содружество племен, по сути – одна огромная семья. Но есть еще много других племен, с другими названиями и укладами жизни, но сейчас все они идут к нам. Просто в один день забыли, что поклоняются разным идолам и еще вчера с удовольствием резали друг друга.

— Верно, - в голосе дракона сквозит похвала. – В горах такого нет. Слава богам. Каждое племя живет обособленно.

— И так же не против подраться с теми же ллисканцами? – предполагаю я.

— Конечно. Если враг достойный – то и чести сжечь их деревню и оттрахать их женщин – куда больше. Ох, прошу прощения, Ваше Величество. Воспользоваться их женщинами в сугубо плотских целях.

— Я и в первый раз прекрасно поняла, милорд. Но спасибо, что печетесь о моем благочестии.

— Всегда пожалуйста, Ваше Величество, - и снова этот огненный взгляд, не столь насыщенный, как тогда, в спальне, но достаточный, чтобы я почувствовала легкую нервозность. Приятную нервозность. – Но вашу мысль я понял. Думаю, стоит обсудить подобный вариант с нашими союзниками.

— Но члены Совета могут не приехать?

Дракон кривится, отрицательно мотает головой.

— Я на некоторое время по понятным причинам выпал их политических игр Артании. Да и никогда особенно близок к ним и не был, откровенно говоря. Но не думаю, что Совет готов в открытую игнорировать королевскую свадьбу. Вы, Ваше Величество, все еще важны для Великого Магистра. Не знаю, почему. В противном случае, поверьте, мы бы с вами сейчас не разговаривали. У него в достатке способов и возможностей, чтобы сделать вас мертвой. Простите, знаю, как неприятно это звучит.

— Это звучит, как правда.

— Меня смущает только пожар. Вы могли погибнуть в нем.

— Если только поджигатель не знал, что меня нет в комнате, - озвучиваю мысль, которая только что приходит в мою не особенно догадливую голову. – И покушение было не на меня.

— Разумно, - пожимает плечами дракон. – Тогда я бы поставил на то, что Совет прибудет. Крысы предпочитают действовать в темноте, когда никто не видит. Так что не удивлюсь, если каждый из этой своры принесет мне свою верность.

— Устроим им Красную свадьбу, будут знать, - и я не так чтобы шучу. Нет, во мне нет кровожадности, но если на моего мужа только посмотрят косо – молчать я точно не стану.

Кровожадности нет. Ни капли.

Есть четкое понимание: своих я не отдам.

— Красная свадьба? – не понимает Анвиль.

— Да так, слышала одну историю, там все очень плохо закончилось. Для гостей, - мрачно улыбаюсь я.

И сейчас, в темноте ночи, мне вдруг становится страшно от одной мысли о том, что Магистр может устроить нам с Анвилем вою «красную свадьбу». А я даже знать не буду, где может быть подвох, чтобы подстелить соломки.

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать восьмая

Я стою перед ростовым зеркалом и поворачиваюсь то так, то эдак. Хотела ли я когда-нибудь красивое свадебное платье? Что за вопрос? Наверное, каждая девочка о подобном мечтает. Хочет в самый главный день своей жизни быть самой красивой и желанной для своего мужчины. И не важно, что «самый главный день» для некоторых вполне может повторяться. И даже не раз.

У меня свадьба впервые. И это очень волнительно. Несмотря на бессонную ночь, у бодра и на таком нервяке, что едва могу на место стоять. Все время хочется двигаться. Хотя бы от стены к стене в комнате.

На мне красное атласное платье с высоким воротником, по краю которого бежит золотая нить, богато отделанный серебром пояс. Он довольно тяжелый, но на бедрах лежит удобно, нисколько не сковывает движения. Волосы распущены и в них вплетены золотые же нити с каплями рубинов. Поверху – легкий, усыпанный крупным жемчугом, венец. То же сочетание из жемчуга и искусного золотого шитья покрывают мягкие сапожки. А еще золотой обруч на голове, с которого, на обезображенную часть моего лица, свисают тонкие паутины нитей.

Как шучу про себя – чтобы не распугать гостей.

Никакой вульгарщины, никакой откровенности в виде вываливающейся из декольте груди. А грудь у меня, кстати, очень неплохая. И не скажешь, что рожала.

Это не новое платье на заказ, но переделка старого настолько чудесная, что я даю себе зарок обязательно при случаи лично поблагодарить каждую швею. Даже не представляю, чего им стоило сделать все это в такие короткие сроки. Честно говоря, я даже смирилась, что под венец придется идти в чем-то невзрачном и сером, по принципу «лишь бы не голой». Но все равно уверена, что такой мой выбор многими гостями будет воспринят как проявление слабости - мол, что ты за королева такая, раз даже замуж - в обносках?

Мысленно пожимаю плечами и разглаживаю невидимые складки на юбке. Плевать, мы договорились не метать бисер перед свиньями – и делать этого не будем. Разве что у нас припасено одно иноземное чудо, которое доставили в замок только вчера. Надеюсь, при виде его рты откроются если не у всех, то у подавляющего большинства.

Снаружи раздаются звуки труб.

Начинается.

Вообще, по местным традициям, жених и невеста обязаны прибыть в место венчания порознь, из разных мест. В нашем случае, мы просто сделаем вид, что традиция соблюдена.

— Ваше Величество, вы очень красивая, - говорят девушки за моей спиной. Они, бедняжки работали надо мной последних часа три.

Улыбаюсь им в зеркало. А я ведь и правда выгляжу счастливой. Да и чувствую себя так же. Да, у нас все через задницу – странное предложение, странное согласие, странные приготовления и вообще все странное. Но после всех ужасных событий последних дней я еще больше уверена в своем выборе. Хоть вдобавок уверена так же и в том, что легко не будет. Анвиль тоже это понимает. Возможно, даже больше чем я.

Звуки труб за окнами складываются в непрерывный тягучий перелив, к которого присоединяются барабаны. Это значит, что жених уже на подходе. Строго говоря, он выбрался за стены замка, немного там погулял – и вот теперь делает вид, что едет ко мне из тридевятого царства. Ерунда, а традиция соблюдена.

Новое от 08.06. (1)

Когда в распахнутых воротах замка появляется первый всадник, в замковой часовне раздается колокольный звон. Гости, собравшиеся во дворе, взрываются приветственным криком, в воздух летят лепестки первоцветов, а также крупа. Все это устилает дорогу въезжающим всадникам.

Уверена, подобной компании здесь еще не видели. Потому что Анвиля сопровождают не закованные в сталь рыцари, а самые настоящие варвары – в дикой боевой раскраске, в шлемах в виде медвежьих голов, в лохматых шкурах, наброшенных на тяжелые кожаные доспехи.

Честно говоря, находиться рядом с ними – то еще удовольствие. Я и без того не отличаюсь сколько-нибудь выдающимся ростом, а рядом с этим валунами – вообще мышь мышью. Оттого еще более странно и непонятно было, когда при нашей первой встрече эти суровые воины били себя кулаками в грудь и склоняли головы, но, что важно, не склоняли спины – отличная иллюстрация того, что они по-прежнему считают себя свободными, но в данный конкретный момент признают за мной право отдавать им приказы.

— Пора, Ваше Величество, - говорят девушки, когда Анвиль спешивается и входит в часовню.

Разворачиваюсь и тихонько про себя выдыхаю. Я все еще чувствую себя неуверенно перед большим скоплении народа, а сегодня такой день, что ни в коем случае нельзя оплошать. Великий Магистр не почтил нас своим присутствием, но члены Совета – все здесь. Каждый из них будет следить за мной и с огромной радостью запечатлеет в памяти любой мой провал.

Выхожу из комнаты и иду по «тропинке» из цветочных лепестков. Надеюсь, мы оборвали не все цветы в округе – и в следующем году они снова порадуют нас своей красотой.

Вниз по лестнице, осторожно, придерживаясь за узкие перила, далее в главный зал – здесь вдоль стен уже стоят столы. Но пока они пустые. У слуг будет время, чтобы после моего ухода установить их для пира. Совсем без него нельзя.

Выхожу на улицу и некоторое время жду, пока глаза привыкнут к яркому солнцу. Крики собравшихся оглушают. И это удивительно трогает сердце. Где-то в глубине души я все еще боюсь, что кричать начнут что-то обидное или, что еще хуже, обвинительное. Нет, такого нет. Кажется, все очень рады сегодняшнему поводу. Кроме полутора десятков холеных физиономий, разодетых так, что наряд каждого вполне может стоить небольшого графства. Это члены Совета. И максимум некоторых из них – снисходительные улыбки и нарочито пренебрежительные поклоны, когда мой взгляд падает на них.

Мне плевать. От людей, которые почти не скрывают своего желания видеть на моем месте куда более покладистую особу, ничего хорошего и не жду. Но, надо отметить, с мордами кирпичом стоят все же не все. Двое или трое, кажется, улыбаются вполне искренно. А еще несколько не брезгуют поклониться почти в пол.

И мне бы не об этом сейчас думать, но ничего не могу с собой поделать – хочу все заметить и запомнить.

Я не злопамятная, но память у меня хорошая.

И все же счастливая улыбка с моего лица не сходит. Я действительно рада каждому, кто пришел сегодня сюда.

Толпа расступается, давая мне живой коридор до часовни.

К звукам труб примешиваются местные струнные – нечто среднее между мандолиной и гитарой.

Дальше-дальше, пока не замираю перед входом в часовню. Здесь, под охраной диковинных воинов, меня ждет нарядная Амелия. Была бы моя воля, я бы не отпустила ее от себя ни на мгновение. Все же большое скопление народа – всегда потенциальная опасность. Тем более, когда мы точно знаем, что у Короны есть совершенно определенные враги. Но по традиции весь путь до часовни я должна проделать одна. Кроме того, дракон обещал мне, что под покровительством наших новых воинов дочка в абсолютной безопасности.

Амелия тянет ко мне ручки – и я подхватываю ее, поднимаю над землей.

— Ты готова? – спрашиваю ее, пытаясь перекричать толпу.

В ответ уверенный кивок.

Внутрь часовни заходим вместе, рука в руке.

Новое от 08.06. (2)

Это тоже традиция. Для жениха не должно стать сюрпризом, что у его только что обретенной жены есть ребенок. Времена у нас трудные, с медициной плохо, постоянные войны и прочие катаклизмы – вполне естественно, что время от времени кто-то из семейной пары отправляется в мир иной. Тот же, кто остается, вовсе не обязан быть один. Только новый избранник должен быть в курсе всех дел его потенциальной пары. Очень честно и разумно, как по мне.

Анвиль уже возле алтаря – высокий, подтянутый, в черном… наверное, это можно назвать камзолом. Стоит там и как будто заполняет собой все свободное пространство. Кажется, что он везде, куда ни протяни руку - все равно до него дотронешься. Никогда раньше мне не встречались люди, одной энергией которых можно было бы прикрываться как щитом.

Это успокаивает.

И еще… очень волнует. Настолько, что я невольно замедляю шаг, давая своим коленям справиться с дрожью. И даже не буду себя корить за маленький приступ трусости, потому что сегодня я впервые выхожу замуж. Да, пусть в чужом теле, но голова-то моя, и именно моя голова имеет полное право волноваться. А что, если у нас с Анвилем ничего сложится? Я имею ввиду, конечно же. Не любовь до гроба и лебединую верность - на эти мысли я наложила строгое и нерушимое табу. Но вдруг мы не сможем стать хотя бы партнерами? Мало ли. Через пять минут он получит корону, а ведь не зря же говорят: хочешь узнать человека - дай ему власть.

Он ведь может сразу провозгласить меня негодяйкой, которая пыталась его отравить и королевской «великой милостью» сослать в какой-то храм - вышивать подушки для бедняков. Или, еще лучше - просто бросить в темницу, доживать век в компании грызунов и мокриц.

«Успокойся, Марина, - строго грозит пальцем внутренний голос, - это просто паника. Помнишь, как в американских комедиях, когда невесты сбегают из-под венца? Вот так это и происходит, а ты все смеялась и говорила, что это - бред».

Больше никогда не буду смеяться ни над одной сбежавшей невестой!

Анвиль, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается.

Слегка приподнимает бровь, как бы намекая, что не очень понимает, почему я до сих пор топчусь слишком далеко от алтаря.

Божечки, ладно, давайте я, наконец, признаюсь официально: этот мужчина - он… он просто чертовски…

— Я же говорила, он красивый, - громко шепчет Амелия, и я грустно улыбаюсь, потому что детская бесхитростность оказывается сильнее моей силы воли.

— А я разве спорила? – отвечаю в тон ей, но все же несколько тише. - Очень… красивый.

«Обалденный, - добавляю про себя, делая шаг за шагом в его сторону, - самый шикарный мужик из всех, каких ты вообще знала и даже видела по телеку».

И в этом кроется самая большая проблема - как жить с ним под одной крышей, проводить много времени и при этом держать сердце накрепко закрытым на сто замков, чтобы не было мучительно больно, когда Его Величество будет покидать королевскую спальню через крохотную заднюю дверь, чтобы находить удовольствие в постели своих бесчисленных фавориток. А они ведь будут - к бабке не ходи.

Когда подхожу к алтарю, Амелия остается сидеть на простой деревянной лавке за нами. Кроме нас троих тут священник, а вскоре появляются члены Совета и другие высокородные гости. Все они тоже рассаживаются по лавкам. Судя по недовольным лицам некоторых, сидеть на жестком дереве они не очень привычны.

С первыми словами священника все это время звонящий колокол замолкает, а вслед за ним стихает и музыка за стенами часовни.

— Мы собрались сегодня здесь, чтобы обвенчать этого мужчину, - начинает священник и указывает на Анвиля, - и эту женщину, - указывает на меня. – Есть ли в этих стенах человек, кто знает причину, по которой эти двое не могут быть вместе? Ответьте теперь или молчите до исхода дней своих.

Мы с драконом обводим взглядами собравшихся – и некоторые из них точно не хотят, чтобы наш брак состоялся. Но тишину не нарушает ни один голос.

Потихоньку выдыхаю.

— Имеешь ли ты, Анвиль, намерение доброе и непринужденное и мысль крепкую взять себе в жену Изабеллу, которую видишь пред собою?

— Да, - коротко и уверенно.

— Имеешь ли ты, Изабелла, намерение доброе и непринужденное и мысль крепкую взять себе в мужья Анвиля, которого видишь пред собою?

— Да, - немного дрожащим голосом, но тоже без капли сомнений.

— К тебе взываю, Отец наш Изначальный, - громко произносит священник. – Даруй чадам твоим, Анвилю и Изабелле, жизнь мирную да долгоденную, целомудрие и любовь друг к другу неизменную. Даруй им потомство обильное и радость в детях своих, и в детях детей их. Огради от козней врагов и от телесных напастей. Наполни дом их хлебом, вином и мясом, и всяким благом, чтобы могли они поддержать и принять у себя нуждающихся, и одарить их, как и ты, Отче, одариваешь каждого.

Он разворачивается к нам и протягивает серебряный кубок с широкой горловиной. Сначала глоток из него делает Анвиль, потом я. Там некрепкое, но очень сладкое вино.

— Ныне же, Отче, нареки Анвиля и Изабеллу мужем и женой. Соедини их в единомыслии в единую плоть, сохрани их ложе мягким, а жизнь - полноводной.

У меня в животе что-то немного покалывает, но я оставляю это ощущение почти без внимания.

— Благослови их, Отец наш, ибо это преданные рабы твои. Ибо ты — Создатель наш, милующий и спасающий. Мы же славу тебе воссылаем ныне и всегда, и до скончания дней наших.

Боль становится отчетливее и спускается чуть ниже.

Отзывается неприятной сухостью во рту, но когда пытаюсь разогнать ее, язык как будто деревенеет. Так должно быть? У них тут для молодоженов какое-то особое вино, типа, чтобы жизнь медом не казалась? Или в духе «выпейте гадость и пусть это будет ваша самая горькая чаша?»

Острый спазм перетягивает меня чуть ниже поясницы.

Я честно стараюсь не подать виду, но новая волна накатывает слишком сильно и, чтобы не упасть, слепо шарю вокруг себя в поисках опоры.

Новое от 09.06.

— Отец наш Изначальный, все сотворивший да жизнь вдохнувший, украсивший вселенную сиянием своим, благослови благословением духовным этого мужчину и эту женщину…

Снаружи вроде как слышен какой-то шум. Голоса. Это голоса. Грубые, гортанные, принадлежат варварам, но с кем они разговаривают – не понятно.

Пропускаю несколько последних слов священника мимо ушей.

Мне нехорошо.

Мне очень сильно не хорошо, и боль внизу живота нарастает с каждой минутой.

Если я прямо сейчас не найду точку опоры, то это свадьба останется в истории как та, на которой случилось самое феерическое падение Ее Величества.

— Би?!

Я чувствую уверенную и крепкую руку Анвиля, в которую тут же хватаюсь пальцами, как перепуганная птица - в спасительную ветку. Боль все сильнее и сильнее, и за пеленой, пульсирующей красными бликами, лицо дракона кажется уже почти неразличимым. Расплывчатым, как образ на воде. А может, это не он? Чего только не увидишь в горячечной агонии. В родильном отделении, где я проходила дипломную практику, некоторые женщины разговаривали даже со своими давно умершими родственниками, а потом раскалывали, что их видения были абсолютно реальными.

Я пытаюсь сосредоточиться. Напрягаю зрение.

Нет, это точно Анвиль и у него очень обеспокоенное лицо. Он тянет меня на себя, а у меня даже нет сил отступить ни на шаг. Я будто парализована, но в то же время все отлично чувствую. Особенно едкую острую боль внизу живота, как будто из меня там проклевывается монстр из того космического ужастика.

— Лекаря! – кричит дракон. - Быстро! Лекаря!

— Уже здесь… - слышу знакомый противный голос, от которого становится еще больнее.

И мурашки по коже от одного только полутона, который пропитан ядом, словно жало змеи.

Он все же здесь – Великий Магистр собственной персоной.

Как проник? Под какой личиной? Притворился кем-то из немногочисленных гостей?

Я не могу придумать ответ ни на один вопрос, потому что новый спазм буквально парализует мозг.

Мне просто очень страшно.

И я просто очень рада, что мой дракон - мой законный муж! - здесь, рядом, живой и сильный. Он не даст нас в обиду. Ведь не даст же? Просто превратится в дракона и откусить Магистру голову, если он немедленно не уберется вон.

— У тебя больше нет власти в этих стенах! – почти рычит на него Анвиль. – Пошел вон, пока я не вышвырнул тебя собственными руками!

— Я проделал столь длинный и трудный путь, но мне совсем не рады? – Змееглазый будто действительно расстроен. – Это плохое начало для правления, Ваше Величество, - кажется, он отвешивает шутовской поклон.

Я уже ни в чем не уверена, перед глазами все плывет. А боль такая, что впору выть. Меня скручивает пополам – и я все же позволяю ватным ногам опустить меня на каменный пол.

Анвиль тут же подхватывает меня на руки.

Он успевает сделать несколько шагов к выходу, когда Змееглазый снова начинает говорить.

— Надеюсь, ваш недуг, Ваше Величество, скоро иссякнет – и вы снова станете веселой и жизнерадостной. Надеюсь, это легкое недомогание ни в коем случае не станет препятствием к вашей первой брачной ночи, - все вокруг тонет в глухом сером тумане, - ибо Короне нужен наследник. Нужен мальчик.

Кажется, я кричу от боли.

— Но если вдруг так повернется, и вы не сможете понести, ваш прежний муж, король Лаэрт, позаботился о будущем Артании.

Я уплываю. Погружаюсь в туманное болото, где нет ничего, кроме боли.

— Потому что у короля уже есть… сын.

Кажется, это последнее, что я слышу прежде, чем окончательно выключиться.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

ВТОРОЙ ТОМ УЖЕ ДОСТУПЕН У МЕНЯ НА СТРАНИЦЕ!