Защитник Драконьего гнезда. Том первый

— Собираетесь сломать порядки, Ваше Величество? - спрашивает он, пристально разглядывая мое лицо. - Она так вам дорога? Маленькая частица вашего любимого Лаэрта?

Он даже не пытается скрыть иронию, но какую-то злую, черную. Если между Изабеллой и этим воскресшим призраком прошлого действительно были какие-то романтические отношения в прошлом, у него, кажется, еще не отболело.

Хотя, какие если?

И это меня странно злит, потому что… Боже, даже в другом мире, возможно даже в другой Вселенной, мужчины лучше будут страдать всю жизнь, оплакивая бывшую, чем возьмут в руки известно что, расшибутся, но вернут любимую женщину. И даже этот двухметровый цветущий зомби - не исключение.

— Она моя дочь, милорд Шаар, - отвечаю спокойно, но уверенно, чтобы он больше не поднимал тему с «частичками». - А вы собственными глазами увидели, что здесь достаточно крыс, готовых пойти на что угодно, чтобы сделать из меня покорную марионетку.

— И поэтому вы решили сделать меня вашим сообщником?

— Да, только поэтому. - Если королева действительно бросила этого человека, чтобы стать женой другого, ответ может быть только таким. Тем более, Изабелла долго носила траур. - Мне нужен друг и надежное плечо, милорд Анвиль, и, если мы с вами достигнем взаимопонимания, вы вольны проводить время как угодно, с кем угодно и когда угодно. Только потрудитесь быть достаточно осмотрительным, чтобы здешние крысы не имели повода обсуждать ваши похождения. Пусть обсуждают меня. Полагаю, им этого будет достаточно.

— Как я смею, Изабелла, - иронично хмыкает он. - Пойдемте, я хочу взглянуть на остальные свои «владения», прежде чем подписываться под этой вашей… глупостью.

Пока Анвиль бродит по замку и без преувеличения сует свой нос буквально в каждую щель, я невольно вспоминаю все шутки про придирчивую свекровь и нерадивую невестку. Ощущаю себя уж точно абсолютно ужасно, хотя в том, что замок выглядит заброшенным, намеренно изгаженным и абсолютно непригодным для жизни, нет моей вины. То есть, формально нет, хотя нет ли вина тела, в котором я сижу - большой вопрос.

Я никогда не осуждала людей за то, что они живут так, как хотят. Ну разве что раньше, когда была еще очень молодой и зеленой максималисткой. Пока наш профессор по общей психологии однажды не сказал о главном принципе психики: то, что нас раздражает в других людях, есть в нас самих, и мы хотим жить так же, как они, но по какой-то причине не можем и поэтому злимся. Грубо говоря, осуждая человека за то, что он ложится пораньше спать, а не торчит до полуночи у мойки с посудой, мы сами хотели бы точно так же «забить» и полениться, но не можем - потому что мучает внутренний стыд, убивает внутренний перфекционист. Ну или у свекрови есть свои ключи - и она может явиться с ревизией без предупреждения даже в три часа ночи.

После тех слов я очень пересмотрела своей отношение к чужим недостаткам. И жить стало проще, спокойнее и тише.

Но все же. Изабелла не могла не видеть, во что превратился ее дом. Это не паутинка на кончике карниза в духе «а, ладно, завтра сниму». Тут банально страшно жить! По меньшей мере дважды за время нашего с Анвилем «похода» мне на голову едва не падает сначала просто кусок камня с потолка, а потом - непонятно откуда взявшаяся полка. Хорошо, что Анвиль успевает прикрыть меня плечом.

И все же, хоть я и вынуждена быть более внимательной и вертеть головой, успеваю делать мысленные заметки. Тут нужно разобрать это нагромождение старого хлама, здесь очень хлипкими выглядят деревянные подпорки, удерживающие часть каменной стены, а тут камин хоть и наличествует, но выглядит так, будто им пользовались, как урной.

И чем дольше мы ходим, тем больше меня гнетет окружающая обстановка. Это и не обстановка, а полнейшее запустение и разруха. Возможно, свою роль играет и тот факт, что я, как человек двадцать первого века, привыкла к известным удобствам и чистоте. Но все равно – этот замок проще разрушить все до основания и построить заново. Потому что от одной мысли, за что браться в первую очередь у меня начинается приступ паники. Я не знаю за что. За все?

Что же случилось с Изабеллой, раз она настолько… одичала?

Смерть любимого мужа? Разлука с ребенком? Уродство и грязные приставания Магистра? Перспектива вынужденного замужества с нелюбимым человеком? А если все сразу, то неудивительно, что у бедняжки могли опуститься руки. Это же не наша продвинутая современность, где женщина может без преувеличения взять свою жизнь в свои же руки и навести там порядок. А с другой стороны – многие ли действительно на это способны, когда на голову несчастья валятся одно за другим?

— Вы меня не слушаете, Ваше Величество, - журит Анвиль, когда мы, наконец, какими-то без преувеличения окольными путями и лабиринтами выходим через низкую дверцу на большой задний двор.

Наконец-то я могу вдохнуть полной грудью.

Хотя мое счастье длится недолго - пару минут, пока в меня не начинает проникать лютый холод. За высокими замковыми стенами почти не видно окружающего мира, но в сером тумане (солнца я пока что так ни разу и не видела) кое-где просматриваются покрытые белыми шапкам пики горных вершин. Не знаю как кого, а меня горы всегда пугали. Особенно когда они в такой опасной близости от места, в котором живешь.

— Это там… дым? - озвучиваю свое нехорошее предположение, показывая в сторону особенно густой шапки «тумана» над одной из вершин.

— Глотка Арташа, - отвечает Анвиль.

Ок, я поняла - глотка, значит. Только спрашивала я про другое. В голову сразу лезут тревожные картинки об извержениях вулканов, и особенно почему-то сцена из «Помпеи», где герои превратились в две зажаренные до черной корочки статуи.

— Ты давно не делала подношения, - еще одна абсолютно непонятная мне фраза Анвиля. - Вершители гневаются.

Пожимаю плечами. Наверное, если это какая-то важная традиция, которую Изабелла не хотела исполнять - у нее были на то веские причины. Надо первым делом найти местную библиотеку и почитать хоть какие-то хроники. Ну или местную «библию» на крайний случай.

Пока я размышляю над всем этим, из зданий, хаотично разбросанных по всему периметру двора, начинают появляться люди. Живые, двуногие, абсолютно обычные. Преимущественно светлокожие, но есть среди них и очень смуглые. Хотя все, как это принято сейчас говорить, европейского типа внешности. Нам кланяются, но спешат по своим делам.

И так, здесь по крайней мере есть рабочая сила, хотя она почему-то больше чем на две трети состоит из женщин. И, сравнивая себя с ними, с не так чтобы радостью понимаю, что на их фоне выгляжу просто коротышкой. Ну, или Дюймовочкой, так уже не обидно. Народ здесь действительно крепкий и рослый. А Анвиль, хоть по-прежнему кажется выше всех, на общем фоне даже почти не бросается в глаза.

Кстати, его появление здесь как-то даже не замечают. Только пара женщин, осмелившихся задержать на нас взгляд, шарахаются в стороны.

— Рискуешь остаться без работников, - посмеивается мой будущий муж. Его вся эта ситуация как будто особенно веселит.

А мне вот вообще не до смеха, потому что перспектива остаться без помощи, когда придется засучить рукава и наводить порядки, меня абсолютно не вдохновляет. Наверное, пришло время закрыть и эту тему.

— Я должна знать, что говорить о вашем чудесном воскрешении, милорд Шаар. - Несмотря на то, что он продолжает мне тыкать, я буду гнуть свое и держать между нами физическую и моральную дистанцию. - Сейчас мне нужна каждая пара рук, а не пустой от предрассудков замок. Мою кухарку от вашего цветущего вида чуть удар не хватил, милорд Анвиль. Уверена, уже каждая мышь знает, что я продала душу… гммм…

Вовремя прикусываю язык.

Самое опасное в незнакомом месте - умение «фильтровать» речь. Одно неверное слово, один странный словесный оборот - и это тут же резанет слух.

— Продали кому? - интересуется Анвиль. - Нашей славной Башбе?

Ага, Башба. Еще одно имя. Надо запомнить.

— Как случилось, что вы восстали из могилы? - перевожу разговор на безопасную тему. - Или вы тоже продались?

— И значительно дороже вас, моя дорогая, - посмеивается он. - Но я удовлетворю ваше любопытство. Тот яд, которым по вашему приказу подло «лечили» мои раны, оказался все же не так силен, как мое желание жить.

Отлично.

Эта Санта-Барбара слишком стремительно начала превращаться в триллер.

— Я не понимаю, о чем вы, милорд Анвиль. - Это хорошая и безопасная фраза. Если вдруг Изабелла действительно подослала кого-то добить убийцу своего мужа - она бы все равно никогда в этом не призналась. А если она ничего такого не делала - тогда тем более ответила бы именно так. Королева не должна ни перед кем оправдываться, даже перед своим пока еще только будущим супругом. - Или у вас, милорд, есть какие-то доказательства?

Он почему-то только шире улыбается.

— Значит, ничего кроме беспочвенных обвинений я не услышу.

— Всему свое время, ваше Величество, - многозначительно как бы соглашается он.

Это очень хорошая манипуляция. С одной стороны подсказать противнику, куда собираешься ударить, а с другой - демонстративно спрятать меч в ножны. И пока обманутый будет изо всех сил сооружать защиту вокруг указанной мишени - враг нанесет подлый смертоносный удар туда, куда никто не ожидает. В самое уязвимое место.

Если честно, я бы тоже выбрала похожую тактику, потому что она почти всегда беспроигрышная.

— Я просто не хочу ссориться со своей будущей любимой женой, - уже почти открыто ёрничает Анвиль. - За старые обиды вырывают зубы. Так, кажется, говорят в этих краях?

Это, видимо, местный фольклор. Что-то вроде нашего «Кто старого помянет - тому глаз вон». Надо запомнить и использовать при случае.

Я собираюсь перевести разговор на тему нашего договора, но меня перебивает нарастающий гул за стенами. И не меня одну, потому что Анвиль перестает улыбаться и слегка поворачивает голову в сторону шума. Работники во внутреннем дворе тоже настороженно замедляются, останавливаются.

Через несколько мгновений я уже отчетливо слышу ржание лошадей и сильный топот копыт. Такой шум может издавать не один десяток лошадей. И еще слух режет неприятный лязг пополам со скрипом. Он на что-то очень сильно похож. Точно так же на позапрошлом рыцарском турнире, который организовали в рамках фестиваля средневековой культуры, «скрипел» парень в тяжелых латах. Что-то во время транспортировки пошло не так, началась ржавчина и, в общем, это была та еще пытка для ушей.

— Ждешь в гости благородного рыцаря, который спасет тебя от злого дракона? - как будто читает мои мысли Анвиль.

И скалится. Неприятно и кровожадно.

— Я полагаю, если бы на меня напал злой дракон, вы, милорд Шаар, вступили бы с ним в схватку, чтобы защитить слабую женщину, как это сделал бы любой мужчина, который презирает трусость и дорожит своей честью.

Понятия не имею, что такого я только что сказала, но лицо у Анвиля заметно вытягивается. Он как будто искренне обескуражен, но, к счастью, нас перебивает громкий крик - это проворный мальчишка уже взобрался на стену по вырубленным каменным уступам и увидел, кто к нам приближается.

— Знамена Фарвудов! Знамена Фарвудов!

— Сколько их? - выкрикивает кто-то из работников.

— Как дохлой мошкары в ведре! - кричит мальчишка, и вслед за этим внутренний двор наполняется перепуганными нескладными голосами.

Я мысленно прикладываю ладонь к лицу. Только этого мне и не хватало - ко всей полной неразберихе встречать под стенами маленькую армию какого-то лорда. Если бы он был желанным гостем - стали бы мои подданные роптать? А самое ужасное, что чем сильнее становится гул - тем больше голов поворачивается в мою сторону. Они как будто ждут, что я произнесу волшебные слова - и напасть рассеется сама собой.

А я даже не знаю, кто такой этот Фарвуд, почему он явился под стены королевского замка без приглашения, какого черта притащил с собой войско и есть ли у меня хоть какой-то военный резерв, чтобы ему противостоять!

Глава десятая

Глава десятая

Думай, Марина, думай!

Как должна действовать королева, когда к ней заявляется чья-то армия? Это похоже на акт непокорности или намеренная демонстрация силы?

— Фарвуд верен своей дурной славе подлой змеи, всегда кусающей исподтишка. - Анвиль сжимает правый кулак, напряженно ждет, медленно разжимает пальцы… и что-то разочарованно хрипит себе под нос. - Проклятье!

— Должна ли я защищаться?

Даже если бы я знала, как тут все устроено, нет ничего странного в том, чтобы спросить мужчину о возможном конфликте. В этом мире удел женщины - рожать детей и петь им колыбельные, а не разучивать стратагемы! Хотя история и знает примеры, когда женская хитрость и тонкая игра позволяли избежать многих войн. Или наоборот - развязывали их, потому что так было выгодно.

— Если бы я видел здесь армию, способную противостоять Фарвуду, Ваше Величество, я бы сказал, что вы обязаны защищаться. - Анвиль обводит двор пытливым взглядом, и народ тут же бросается врассыпную, как будто их, как в «Обители зла», может прожечь насквозь.

Это вселяет в меня маленькую надежду. По крайней мере, Анвиль внушает им куда больший ужас, чем армия, которая вот-вот встанет под замковыми стенами.

— Но армии у вас нет, потому что она… где?

Я поджимаю губы. Почему почти каждый его вопрос ставит меня в тупик? Почему просто нельзя сказать, как мы будем действовать, вместо того чтобы корчить из себя разведчика и выпытывать, возможно, секреты государственной важности!

Ну да, согласна, для понимания потенциала нашей обороноспособности моему недомужу тоже нужна информация. Только где я ее возьму? Хотела бы все ему выдать, да не могу.

— Она не здесь, - отвечаю я. - И до тех пор, пока вы не поклялись своей честью взять меня в жены и выполнять свои королевские обязанности, я не считаю нужным обсуждать с вами свои планы и военные… перспективы.

— Мне решительно нравится твой новый тон, - ворчит Анвиль. - Но, моя королева, позвольте вам напомнить, что Фарвуд пришел сюда не для того, чтобы преклонить колено и умаслить ваш изысканный слух одной из своих романтичных баллад.

Он так кривится, что у меня не остается ни тени сомнения в том, какого качества эти баллады.

— Значит… - Я тяну паузу, потому что на этот раз в абсолютном тупике.

«Ну же, скажи уже, что у тебя есть какой-нибудь мега супер план! И мы всех победим.»

— Значит, - повторяет он, стаскивает со среднего пальца кольцо с большим красным камнем и резким, как выпад змеи движением, хватает меня за руку, - ты хочешь, чтобы я был твоим мужем?

— Да-да… - Мне тяжело сосредоточиться, потому что лязг становится слишком сильным, а народу вокруг почти вовсе не осталось. Само собой, они не на крепостных стенах с луками и кипящем маслом.

— В таком случае, - он ловко надевает кольцо мне на палец, и оно странным образом «усаживается» просто идеально, - ты не станешь снова пытаться отправить меня в могилу. И когда все закончится - позаботишься о том, чтобы я не сдох.

Я почему-то жду, что вслед за этими словами произойдет… что-то. Гром с неба, снег на голову или кольцо врастет мне в кожу. Но полоска белого металла с красным камнем и странными символами по всей окружности просто опоясывает мой палец и никуда не собирается исчезать.

— Скажи! - Анвиль грубо встряхивает меня за плечи.

— Обещаю, что не причиню вам вреда, милорд Шаар, - стараюсь говорить четко и ясно, хотя зубы немилосердно стучат от холода и страха, а язык того гляди заплетется узлом. - И буду доброй и верной женой.

— Добрая Изабелла? - Он недобро сверкает глазами, и его змеиные зрачки превращаются в тонкие ручейки лавы. - Когда это случится, я первый скажу, что земля перевернулась вниз небесами. Открыть ворота!

Оставшиеся во внутреннем дворе люди медлят, но все же исполняют его приказ. Пробегаюсь взглядом по их лицам. Я могу ошибаться, но такое ощущение, что каждый из них чувствует себя примерно как жук между молотом и наковальней – еще непонятно, какого противника следует опасаться больше: того, что стоит у стен, или же единственного человека за собственными спинами.

Боги, не слишком ли я самоуверенная? Есть в этом мире хоть один добрый человек, который подаст королеве стакан воды и не возжелает за это великую награду?

Когда тяжелые створки с протяжным скрипом расходятся в стороны, Анвиль ленивой походкой идет вперед, а я снова семеню за ним, стараясь ничего не упустить из виду. Но, наверное, лучше бы я этого не делала, потому что увиденное меня абсолютно не радует.

Там правда армия. Несколько сотен вооруженных воинов. Далеко не все из них верхом, и почти никого в настоящих доспехах. Большинство в лучшем случае в кожаных куртках или кольчугах, вооружены топорами и шипастыми дубинами. Я бы предположила, что основной костяк тут – обычные крестьяне, как и полагается. Настоящих рыцарей – раз-два и обчелся.

Проблема в том, что у меня нет вообще никого.

Впереди них - трое. Один знаменосец - на гнедой лошади с флагом, на котором можно рассмотреть срубленное под корень дерево. Рядом с ним - рослый молодой мужчина. И впереди - огромный, как гора, седой человек. Он явно в летах, но почему-то в глаза бросается другое - у него нет одного глаза, и лысая часть черепа покрыта уродливым кривым шрамом. Как будто еще достаточно свежим, потому что даже с этого расстояния замечаю незажившие грубые следы стежков.

Хех, не одна я такая раскрасавица.

Но если Анвиль прямо сейчас не совершит какое-то чудо размером со слона – даже четверти этой армии достаточно, чтобы перебить нас всех. Даже крыс и пауков.

— Это… ты? - Одноглазый выгляди обескураженным, а вот его молодой спутник зло кривит рот, явно проговаривая проклятия в адрес «воскресшего покойника».

— Я, - спокойно и однозначно отвечает Анвиль.

— Мне стоило догадаться, что слухи о твоей смерти преувеличены.

— Как обычно, - разводит руками Анвиль, - никому нельзя верить. Особенно тем, кто собственными руками водружал гранитную плиту на мою могилу.

— Я с тебя живого кожу сдеру, - сквозь зубы цедит молодой, и лошадь под ним разгорячено бьет копытом. - Порежу на ремни и сделаю плетку для своего жеребца!

Анвиль даже бровью не ведет. Он просто стоит, просто лениво осматривает войско и смазанным движением проводит по завязкам наручей, как будто проверяет, достаточно ли уверенно сидит броня.

— Фарвуд, я скажу один раз. - Анвиль делает глубокий вздох, как будто заранее знает, что разговоры все равно бесполезны, но вынужден соблюдать правила. - Поворачивай коня, забирай свою пёсью свору и возвращайся в Громопад. Ты еще не стар и можешь сделать парочку более достойных наследников, чем этот ряженый хряк. Или… сегодня никто из вас не вернется домой.

Он с ума сошел?!

Очень хочется одернуть его и спросить – он точно знает, что делает? Ну да, недавно он в дым превратился, чтобы в окно влезть. Может, на такой случай, как сейчас, у него есть особенный фокус? Жалко только, что дым никак не может справиться с железом, в которое закована армия Фарвуда. Это железо у них, прости господи, наверное, даже в заднице!

— Он назвал меня хряком, - скрипит зубами молодой Фарвуд и лихо выхватывает меч из ножен.

Анвиль даже глазом не ведет.

— Я пришел забрать свое, - покашливает старик. Он тоже не особо всполошился после угрозы, но все-таки кровь отлила от его лица.

И лично меня это не может не радовать. Значит, фокус у Анвиля есть. И эти двое знают о последствиях, и сотни вооруженных до зубов человек за их спинами не внушают им уверенность в собственной победе.

Может, они просто поговорят и уйдут?

Хороший же вариант развития событий – они погуляли верхом, мы вышли и встретили их приятной беседой. Зачем портить такое чудное утро?

— Ваше Величество, - Анвиль слегка поворачивает голову в мою сторону, и я замечаю еще более раскалившийся зрачок. Он как будто наполняется огнем изнутри, и от этой мысли у меня целые табуны колючих мурашек по коже. И это абсолютно не те мурашки, от которых приятно и немного щекотно. От этих мне почти физически больно. - Вы забрали у лорда Фарвуда его любимую игрушку?

Я почему-то чувствую, что это вопрос, который не требует ответа, поэтому, даже если бы знала его, все равно держала бы рот на замке.

— Я приехал забрать невесту моего сына, которую Совет пообещал Фарвудам.

Невесту? Но ведь я...

Догадка в моей голове настолько резко стопорит и без того сумбурные мысли, что я едва справляюсь с сильным головокружением от понимания, что невеста - это совсем не я. Ведь в замке есть еще одна подходящая на эту роль особа женского пола. Даром, что еще совсем маленькая.

Меня подташнивает от ужаса и отвращения.

— Тут такое дело, - Анвиль лениво поглаживает бородку, и в этом движении есть что-то подчеркнуто расслабленное, как будто хочет показать, что, как бы не сложился этот разговор, в выигрыше будет только он один.

Я не позволю отдать Амелию.

Никогда. Даже если меня здесь же и прибьют.

— У нас тут сложились… небольшое разногласия. Решение Совета было несколько… неразумным, не говоря уже о том, что ни я, ни Ее Величество не давали на него своего согласия.

— А мне плевать! - рычит младший Фарвуд и демонстративно плюет под ноги своего коня.

Анвиль только слегка приподнимает бровь.

— Я заберу девчонку! Но прежде – размозжу твою поганую голову, а потом вскрою тебя, выпотрошу, как сраную свинью, - продолжает нарываться младший Фарвуд. - Посмотрим, таким ли ты останешься грозным, когда твои кишки превратятся в вонючую кучу у моих ног, и я протяну их от Драконьего гнезда до самого Громопада.

Человек со знаменем, все это время стоящий за спинами Фарвудов, медленно пятится назад. Хм, наверное, это плохой знак, когда знаменосец отступает.

Может, и нам пора немного отступить? Хотя бы за стены. Может, мы даже успеем закрыть ворота.

Может… может…

Я судорожно пытаюсь придумать, что делать и, в случае чего, куда бежать, когда под ногам Анвиля появляется странная тень. Как будто где-то над его головой зависла огромная крылатая тварь и размеренно машет крыльями, заставляя сугробы вокруг взметнуться вверх огромными фонтанами белых хлопьев.

Но… Анвиля тоже больше нет.

Он как будто растворяется в этом снежном вихре, исчезает вместе с тенью.

Может, он просто сбежал? Я прикрываю лицо от колючих ледяных осколков, в которые превратились сорванные с деревьев и крыш сосульки, но они все равно больно ранят обмороженную ледяным ветром кожу. Глаза слезятся - и слезы тут же застывают на щеках, превращая мое лицо в стеклянную маску.

Я не отдам девочку этим ублюдкам!

Даже если весь замок разбежится, и мне придется защищаться от армии Фаруда деревянной ложкой. Посмотрим, так ли не зря меня хвалил мой тренер по самообороне, и осталась ли мышечная память после тех шутливых турниров, когда мы с другими ребятами из реконструкторской братии скрещивали мечи и «сражались» за честь прекрасной дамы. Пару раз мне удавалось накостылять даже довольно грозным противникам.

Ну да – глупые-глупые мысли. Только других у меня сейчас совсем нет.

Я пошатываюсь от очередного порыва ветра, а потом что-то падает в нескольких метрах в стороне от меня. Это так громко и страшно, что, кажется, я даже кричу, но за протяжным ревом не слышу собственного голоса. Хорошо, что успеваю раскинуть руки и как-то сохранить равновесие, но это все равно не очень помогает, потому что от следующего удара камни вокруг разлетаются, точно выпущенные из пушки.

Мамочки, хорошо, я не я стояла на их пути…

Это удар хвоста.

Огромного черного, как смоль хвоста, покрытого ороговелой чешуей.

И хвост этот растет из массивной туши, которая уверенно стоит на четырех когтистых лапах, каждая из которых размером со сваю, которые вколачивают в землю перед заливкой фундамента.

И у ЭТОГО есть огромная черная башка с загнутыми назад массивными рогами, каждый из которых увит алыми «ручейками». Точно такими же, какими были зрачки Анвиля.

И пока я пытаюсь понять, падать мне в обморок или «задержаться» и посмотреть, как будут развиваться события, драконья морда стремительно - боже, как, он же огромный! - делает выпад вперед, распахивает пасть и успевает схватить с коня пытающегося развернуться и свалить в закат Фарвуда-младшего.

Я изо всех сил жмурюсь, но все равно слышу истошный мужской вопль и характерный противный хруст сломанных костей.

Даже если эта черная тварь сожрала поганого Фарвуда-младшего… ладно, ящерица, приятного тебе аппетита и, надеюсь, у тебя не случится несварение от неполезной еды.

Наверное, я бы так и изображала из себя ледяную статую, если бы не хлесткий свист над ухом и легкое жужжащее касание виска, от которого вспыхивает чувство боли. Когда открываю глаза и скашиваю взгляд в сторону, в тонком дереве рядом торчит гладкое белое древко стрелы. Видимо, стрелок собирался пригвоздить мою голову словно яблоко, но моя удача оказалась сильнее.

— Прячьтесь, госпожа! - несется ко мне здоровенная туша кого-то из работников.

И мне до слез приятно, что не все обитатели моего замка попрятались по углам.

Но только радоваться приходится недолго.

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Успеваю отшатнуться - и работник буквально загораживает меня от шквала стрел. Я не вижу, кто стреляет, но готова проклясть каждого, кто пришел в мой дом с оружием.

Я кричу. Кричу от ужаса и паники, когда сразу несколько стрел впиваются в спину работника - и несчастный глухо охает, заваливаясь на колени.

В его лице нет ни капли страха, только разъедающая сознание боль, от которой затуманиваются глаза.

Не знаю, откуда во мне берутся силы – хватаю его за воротник и тащу прочь, оскальзываясь на камнях, чуть не ломая пальцы, пытаясь удержать выскальзывающую грубую ткань его тулупа.

Кажется, из замка бежит кто-то еще. Я не уверена – перед глазами все расплывается от непрекращающихся слез.

Я реву. Реву в голос, точно самая распоследняя размазня.

Но мой голос тонет в ужасающем реве дракона.

Кажется, от этого могут треснуть даже кости черепа.

Рядом кто-то в почти таком же тулупе, как и раненый работник. Что-то кричит мне прямо в лицо, но это бесполезно – я ничего не понимаю.

Вместе мы затаскиваем раненого за большой камень.

Сил нет ни капли, я инстинктивно затыкаю уши, но все равно с каким-то больным любопытством выглядываю и смотрю, как черная драконья туша, орудуя лапами и хвостом разносит войско Фарвуда, словно щепки.

Смешались в кучу – кони, люди. И это нисколько не смешно, это ужасно, потому что это настоящая бойня. Дракон слишком велик и силен, чтобы ему можно было противостоять. Каждый удар – разлетающиеся в стороны лошади и люди.

И это очень странное чувство – двоякое. Я всем сердцем хотела, чтобы Анвиль защитил меня. И сейчас он делает именно это. Но все эти жертвы… Кажется, спокойных снов у меня не будет очень долго.

Я уже почти начинаю верить, что самое большее через минуту все закончится, когда над моим храбрым драконом, в одиночку отстаивающим всех нас, появляется яркое синее зарево. Как будто кто-то взял звезду с неба и решил взорвать ее как раз над его рогатой головой. Оно становится все больше и ярче, наливается силой, опасностью, а потом, когда начинает резать взгляд, просто гаснет, чтобы тут же взорваться как вспышка сверхновой.

Это какие-то осколки, разлетающиеся во все стороны… не успеваю рассмотреть. Только это точно не лед, потому что запросто пронзает камень и дерево, и все, что попадается ему на пути.

Только толстая драконья шкура ему не по зубам, хотя самые острые края все-таки впиваются в темную тушу и оставляют на ней длинные алые борозды.

Дракон снова ревет и разворачивается, чтобы нанести еще один удар хвостом.

Машет крыльями, поднимая в воздух настоящий снежный вихрь, в котором его, конечно же, все равно видно, но за которым не видно нас.

Почему он не взлетает, у него же такие огромные крылья?!

Почему не плюнет в них огнем, не испепелит, как Смауг в «Хоббите» или «Дрогон», на котором летала белокурая кхалиси из «Игры престолов»? Он же дракон! У драконов должно быть какое-то грозное смертельное оружие!

Синее зарево «расцветает» снова - и только сейчас я вижу стоящую особняком от всех фигуру в черном. Наверное, это какой-то местный маг или колдун. Такой же, как и Магистр, который одним взглядом стирает рты и лишает сил сопротивляться. И пока Анвиль атакует основную массу воинов с копьями и топорами, этот «черный» продолжает выращивать новую убийственную звезду.

Нужно что-то сделать.

Потому что еще один ледяной шторм Анвиль может уже не пережить, потому что уже и так тяжело дышит и снег под ним превратился в талую реку, алую от его крови.

У меня нет ничего, никакого оружия, но даже если бы оно было - я же не воин. Я только в тире пару раз выигрывала мелкие призы, потому что папа когда-то выступал за сборную по биатлону и часто брал меня с собой на стрельбище.

Непроизвольно сжимаю кулаки – и чувствую под пальцами гладкую поверхность холодного камня.

Это идиотизм!

И самоубийство.

Хватаю его и даже не взвешиваю на руке, потому что на это все равно нет времени. У них тут драконы, взрывающиеся пульсары и смертоносная непонятная магия, а я собираюсь переть против нее с камнем наперевес. Да, Марина, ты просто как Давид против Голиафа, но у него там вроде все получилось?

— Оттащи его за стену, - бросаю, даже не оборачиваясь. Надеюсь, во всем этом гвалте мой голос был услышан.

Черный не так уж и далеко, на небольшом холме, но Анвиль его, вероятно, просто не видит.

Срываюсь с места и на полусогнутых бегу к намеченной цели. Если сейчас меня заметит какой-нибудь лучник – пристрелит, как бегущего кабанчика. В этот раз закрывать меня собой просто некому. Но именно сейчас мне почему-то почти не страшно. Не страшно за себя. Но страшно не успеть.

Краем глаза отмечаю, что зарево уже почти набрало ту самую силу, после которой случится большая беда.

Несколько секунд. У меня осталось всего несколько секунд.

По сторонам уже не смотрю. Грохот, крики, стоны, скрежет металла. Прямо передо мной, будто из ниоткуда, выскакивает взмыленная лошадь без всадника. Встает на дыбы – и я просто прокатываюсь под ней, лишь частью сознания понимая, что совершаю большую глупость. Очередную. Плевать. Потом сосчитаем.

Отблески синего зарева ползут далеко в стороны.

На мгновение мой взгляд и взгляд Черного пересекаются. На его лице ни единой эмоции. Он даже не удивлен.

Короткий замах – и бросок.

Говорят, что в такие моменты время замедляется. Не знаю. У меня просто останавливается сердце, пропускает несколько ударов, а затем пускается в такой бешеный галоп, что уже не унять.

Мой снаряд попадает точно в цель – и проклятого мага сносит прочь.

Меня прорывает – на крик, на вопль победы, ярости и боли. Наверное, это какое-то исступление, которое накрывает с головой. Потому что, когда прихожу в себя, вокруг тишина.

Нашего противника нет. По крайней мере тех, кто способен стоять на ногах.

Неужели все закончилось?

Даже слышно, как очень некстати где-то вдалеке раздается странное птичье карканье. Совсем как наша воронье. И снег бесшумно падает с неба. И на драконью тушу, которая медленно сжимается до размеров человеческого тела, свернутого в красной жиже в позе зародыша.

— Все сюда! - ору, бросаясь к нему. - Ему нужен лекарь!

Не знаю, кому направлен мой крик. Не уверена, что кто-то еще осмелится выглянуть за стены, а мой голос, как на зло, хрипит, как то самое карканье.

Спотыкаюсь, падаю, загребая снег руками и дальше ползу к Анвилю уже на коленях. Срываю с себя плащ, который он же мне и дал, укутываю, насколько это возможно, но он тут же становится насквозь мокрым от крови.

Анвиль весь покрыт ранами, как будто по нему прошлись газонокосилкой.

Пытаюсь тащить его к замку, но он слишком тяжелый. И к тому времени, как дотащу его хотя бы до ворот - будет уже поздно.

— Мне нужна помощь! - продолжаю орать и тащить его по земле, проклиная все на свете и, впервые в жизни, свой маленький рост и тощие ручонки.

Никто не спешит на мой зов. Они просто стоят и смотрят, утирая носы и перешептываясь.

Они все же вышли. Вышли!

Проклятые средневековые суеверия!

Проклятое… все!

— Он спас всех вас! - Еще один рывок - и голова Анвиля беспомощно скатывается набок, длинные темные волосы, уже насквозь мокрые, растекаются в грязной жиже странными темными змеями. - Вы все были бы уже мертвы, если бы Фарвуд переступил порог!

Кое-кто как будто делает робкие шаги.

Но мне мало «кое-кого». Мне нужна пара крепких мужиков, а не та девочка лет десяти, которую мать тут же нервно одергивает обратно себе за спину.

Еще один рывок. Анвиль тихо стонет, кашляет - и его губы покрывает алая пена.

Я не успею. Я уже не успеваю! У него ужасная кровопотеря, а здесь вряд ли есть хотя бы что-то, чем можно сделать переливание. Даже если предположить, что у них у всех одна группа крови.

Взгляд цепляется за кольцо, которое Анвиль одел мне на палец. Камень в нем такой же красный, как дымка отчаяния у меня перед глазами. Я обещала, что буду ему женой. А жена должна бороться за мужа, особенно если он только что боролся за нее.

Я задираю ладонь как можно выше, показываю кольцо и громко, до режущей боли в горле, ору:

— Этот человек стал моим мужем! Он теперь ваш король! Он выполнил свой долг, защищая вас от захватчиков и убийц! Теперь вы должны выполнить свой и не дать ему умереть!

Тишина, кажется, тянется бесконечно.

Но потом они все-таки как-то сразу все бегут ко мне, тянут мешки и холстины, укладывают на них Анвиля и бегом относят в надежное укрытие замка.

Почему, божечки, мне не достался мир, в котором у меня был бы ручной единорог, влюбленный красавчик-эльф и ванильные приключения с гномами?

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая

Не знаю, есть ли в этом замке хоть одна более или менее чистая комната, я таких пока не видела. Даже большой зал, куда, не особенно церемонясь, затаскивают Анвиля, выглядит, как… помойка. Ну, правда.

Кажется, он прокопчен от пола и до самого потолка. А еще завален всякой рухлядью и пыльным мусором, которому в обед исполнится не менее сотни лет.

Правда, тут есть трон. Вернее, два трона. Стоят далеко напротив входа, у стены, но, кажется, давно не используются. Пыли там тоже порядочно, как на самих креслах для королевских седалищ, так и на оружии, которое висит над ними. Наверное, по задумке оно должно сверкать и вообще выглядеть внушительно, но сейчас выглядит жалко. Как и герб выше – пара драконов, удерживающих в лапах щит. Даже непонятно, какого щит цвета.

Моего дракона кладут прямо на большой общий стол, который под весом его тела протяжно скрипит и покачивается, но все же продолжает стоять. Вокруг валяются какие-то куски подсохшей еды, деревянные вилки, тарелки и видавшие виды поцарапанные кубки, причем часть посуды давным-давно покрылась плесенью.

Это просто ужас!

Мне кажется, если хотя бы что-то из всего этого великолепия запихнуть под микроскоп - увиденного будет достаточно, чтобы уничтожить дюжину бактериологов!

«Спокойно, Марина, - успокаиваю себя и стараюсь дышать глубже, - просто делай свое дело».

Легче сказать, если уж быть честной, потому что я даже приблизительно не представляю, чем тут принято оказывать первую помощь.

— Ваше… Величество? – среди прочих собравшихся и перетаптывающихся с ноги на ногу меня окликает кухарка, которую допрашивал Анвиль. Видимо, ее выдвинули на роль «парламентера», как человека, который уже разговаривал с «ожившим мертвецом». Но уверенности в ней от этого не прибавилось - она все так же держится за символ на шнурке. В сторону стола даже не смотрит. - Прикажете позвать… Тихих сестер?

Я могу только предполагать, о ком идет речь, но на всякий случай…

— Они смогут ему помочь? - спрашиваю с надеждой.

У себя в мире я – врач, а еще почти полностью сертифицированный мануальный терапевт. Врач, конечно, не хирург, но умею оказывать первую помощь и, конечно, если бы жизнь заставила, смогла бы даже удалить аппендицит. Но при условии какой-то хотя бы относительной стерильное и минимального набора инструментов и лекарств. А здесь, где меня могут посчитать одержимой за одно упоминание «демона хлоргексидина» и «проклятого скальпеля», лучше понадеяться на тех, кто собаку съел на местной медицине. Уж точно у местных знахарок и лекарок должны быть аналоги обезболивающих, дезинфицирующих и кровоостанавливающих средств. Иглы и нити - хоть из рыбьих, хоть из птичьих костей.

Кухарка смотрит на меня так, словно я попросила ее доказать теорему Ферма.

Ладно, как говорил один мой знакомый - ясно-понятно.

Значит, эти Тихие сестры - что-то вроде тех, кто провожает умерших на тот свет. Значит, придется засучивать рукава.

— Мне нужна горячая вода, - командую я, стараясь вложить в голос всю ту уверенность, которой у меня нет и в помине. Надо просто выбросить из головы все сомнения и страхи – и попытаться сделать то, что я умею. Плевать, что в сложных условиях. В конце концов, могло быть и хуже, но об этом я думать тоже не буду. - Быстро вскипяти воду. Вы двое, - показываю пальцем на тех смельчаков, которые первыми взялись тащить Анвиля, - живо тащите воду!

Кажется, они только и рады поскорее сбежать подальше от стонущего на столе «ожившего мертвеца».

— Мне нужны бинты, - смотрю на кухарку. - Чистые тряпки, полотенца. Все, что есть.

— Несу, госпожа!

Ее как ветром сдувает, и я, сделав глубокий вдох, снова разворачиваюсь к столу.

Анвиль лежит там, все так же завернутый в плащ, и теперь он бледнее бледной смерти. В последний раз настолько синюшнюю кожу я видела у «прекрасного» суточного трупа, когда мы проходили практику в морге. Вот мой новоиспеченный муж как раз точно такого же цвета.

— Ты же целого рыцаря сожрал, - ворчу себе под нос только для того, чтобы не позволять панике взять над собой верх. - И даже не подавился. А это всего пара царапин. Чего сразу расклеился? Правду говорят, когда женщина все сделала по дому, налепила пельменей и еще успел сходить на маникюр - значит, у нее температура тридцать девять, а если мужчина пишет завещание - значит у него тридцать семь и пять.

Анвиль слабо, как будто пытается прислушаться к моим словам, поворачивает голову. Но его веки плотно закрыты. Приподнимаю одно - зрачок тоже почти потух.

— Ладно, - закатываю рукава до самых локтей, - придется вытащить тебя из могилы, чтобы дважды не стать вдовой, и чтобы ты, когда снова воскреснешь, снова не сделал меня виноватой.

Откидываю край плаща, до боли стискиваю челюсти.

Раны намного глубже, чем я думала. А думала я, для верности, очень плохие варианты. У него глубокая колотая рана на боку, внизу живота, рассечено бедро и голень. Приподнимаю, чтобы посмотреть, что там на спине - два крупных пореза, но хотя бы они, слава богу, выглядят сносно. Много мелких порезов, ссадин и гематом, но это вообще ерунда. Самое главное, если я ничего не упускаю, кости целы. И те места, где у человека находятся артерии - тоже. Хотя кто их знает, как устроена драконья физиология.

Впрочем, одно я могу сказать точно. И эти свои мысли я списываю на защитную реакцию психики, которая готова смотреть на что угодно, лишь бы не устраивать в моей голове тараканью дискотеку с флажками «Мы все умрем!» Драконы в этом мире, по крайней мере в своем человеческом обличии, сложены как наши мужчины-модели разряда «пляжники». То есть новый король Драконьего гнезда жилистый, крепкий, тугой и сбитый, как скаковой жеребец. А его пресс даже под лужей крови все равно выглядит именно как пресловутая стиральная доска.

Я быстро себя одергиваю, когда взгляд невольно скользит вниз по животу, до узкой полоски темных волос, которая убегает вниз от пупка. Сейчас нужно сосредоточиться на самых крупных рассечениях, остановить кровь и не дать всякой местной заразе вызвать осложнения. А еще молить своих и здешних богов, чтобы не пострадали внутренние органы. За обилием синяков и кровоподтеков я банально не найду, если есть внутренние повреждения.

— Вода! - ору во всю силу легких, потому что в этом ужасном месте, кажется, никто и шагу лишнего не сделает, пока не рявкнешь. - Мне нужна вода!

Какой-то коренастый здоровяк с лицом мальчишки топает с дымящимся котлом и не очень аккуратно, расплескав все вокруг, бухает его на пол чуть поодаль от меня. Как будто боится, что еле живой Анвиль встанет на ноги и решит восстановить силы именно за его счет.

«Спокойно, Марина, это просто дремучие предрассудки. Не время устраивать революцию - время вытаскивать мужа из могилы, потому что лучше вот такой муж, чем снова стать предметом торга».

Я быстро опускаю руки в обжигающе горячую воду, смываю грязь до самых локтей, обмокаю край подола и вытираю лицо. Парень как раз притаскивает следующую бадью, а Хила несет полную охапку какого-то, похожего на бинты, рванья. Я очень удивляюсь, когда вслед за ней шаркает какая-то абсолютно высохшая старуха. Ей так много лет, что лицо похоже на вяленый абрикос - сморщенное, желтушное и без намека на волосы под странным головным убором. Это что-то средне между чепцом и беретом.

— Ваше Величество, - беззубым ртом шамкает старуха и ставит на стол большую жестяную коробку. - Я позабочусь о…

— Мне нужна помощница, - перебиваю ее на полуслове.

Драконья жизнь слишком ценна и важна для меня, чтобы вот так запросто отдавать ее в незнакомые руки. Если Анвиль не приукрашивал, когда говорил, что Изабелла пыталась его убить, а она не имела к этом отношения (если не имела), я бы не удивилась, что к этому приложил руку кто-то из живущих в замке. По приказу Магистра, разумеется. Даже сейчас, хоть он как сквозь землю провалился, меня бросает в дрожь от одного воспоминания о его злом взгляде и пальцах, опоясывающих мое горло.

— Нечего вам, Ваше Величество, марать руки в грязной крови, - кривится старуха и начинает выкладывать из коробки банки и склянки.

Понятно, средневековая дремучая медицина «во всей красе».

Я беру несколько банок наугад, открываю, принюхиваюсь. В одной явно какой-то жир, в другой - что-то жидкое, похожее на масло и пахнет чем-то очень знакомым. Точно, это очень похоже на масло женьшеня. Уже хорошо. В следующей банке с пипеткой мутная жидкость с резким сладким запахом. От одного вдоха у меня моментально кружится голова и темнеет в глазах, и старуха тут же нервно выдергивает пузырек из моих слабеющих пальцев.

Скорее всего, там что-то вроде хлороформа.

Ладно, уже что-то. Я нагло отпихиваю лекарку от коробки и выкладываю все содержимое на стол. Мне нужны иглы и нитки, но внутри только пара странных костей такого диаметра, будто ими шьют кожу на мужских ботинках. Но есть моток жил, которые, насколько я помню, в те времена вполне успешно использовались вместо ниток.

Немного, но все же выдыхаю. Значит, работать есть с чем.

— Раны нужно обмыть и очистить, - киваю старухе, чтобы встала по другую сторону стола, пока я обильно смачиваю в воде большой моток ткани. - И мне нужна другая игла. Тонкая. Лучше две.

— Те сгодятся, - недовольно ворчит старуха.

— Не сгодятся, - настаиваю я.

Анвиль тихо стонет, когда я прикладываю мокрую тряпку к ране на его груди и смываю кровь. Старуха повторяет за мной, но грубо и явно нехотя, как будто ее заставляют реанимировать дурно пахнущего утопленника. Но лучше такая помощь, чем вообще никакой.

Пока мы смываем кровь, я лихорадочно прокручиваю в голове все варианты, которые бы смогли сгодится для штопальной иглы. Кости мелких животных? Вариант, только где прямо здесь и сейчас найти подходящую? Кости какой-то крупной рыбы? Если бы еще я знала, что водится в здешних водах.

А потом в голове всплывает сцена популярного сериала про выживальщиков на острове. Там они использовали иглу морского ежа. Правда, для переливания крови, но какая разница, если она тонкая и острая?

А морские ежи тут есть! На кухне я сама видела нескольких. Правда, не первой свежести, но вдруг мне повезет.

— Мне нужен морской еж, - говорю сперва как будто себе под нос, оценивая реакцию. Откуда мне знать, как они называются в этом мире. И есть ли они тут вообще!

— Мали! - зовет старуха - и рядом, как чертенок из табакерки, появляется маленькая худая девчонка лет десяти. Она одноглазая. И та часть ее лица, которая изуродована кривыми шрамами, выглядит просто… В сравнении с ней, Изабелле вообще должно быть стыдно пенять на свое уродство. - Принеси Ее Величеству морского ежа.

— Маленького и свежего, - добавляю я. - И очень быстро, хорошо?

Она утвердительно кивает.

— Сможешь это сделать? - хочу добиться ответа, но девчонка снова молча кивает и снова уносится, как будто ее и не было.

Вероятно, немая. Или это я от страха начинаю сгущать краски?

Раны старуха смазывает тем самым жиром и протягивает банку мне. Я щедро зачерпываю и прохожу вдоль порезов, особенно осторожно обращаясь с раной на животе. Уж не знаю, каких богов благодарить за то, что она оказалась глубокой, но не настолько, чтобы внутренности моего дракона расползлись по столу.

Вот и хорошо, пусть все остается на своих местах.

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Наблюдения наталкивают на мысли о том, что драконья конституция в человеческой форме все же отличается от обычной человеческой. По крайней мере, кожа у него точно в разы крепче, а выносливости и жизнеспособности явно хватило бы на десятерых. Потому что любой житель моей реальности от такого количества ран и такой кровопотери уже отдал бы богу душу. А этот понемногу, но дышит, хоть и похож на труп.

Когда девчонка притаскивает какую-то битую плошку с морской водой и колючим комком, мы с лекаркой как раз заканчиваем обмазывать раны на спине.

— Очень вовремя, - радостно забираю плошку из рук девочки. - Ты умница.

Она широко улыбается щербатым ртом и снова исчезает из виду. Надо обязательно потом поинтересоваться ее судьбой и найти малышке безопасное занятие.

Старуха кривится, наблюдая за тем, как я срезаю иглы маленьким ножиком из ее жестяной коробки. Выбираю пару самых тонких, пробую уколоть палец и почти сразу выдавливаю каплю крови. Отлично! Аккуратно проделываю дыру одной иглой в другой и продеваю туда нить.

— Что за диковинная медицина, - приговаривает лекарка. - Ваше Величество, вот уж знать не знала, что вы умеете врачевать.

— Я читала много книг, - бросаю первое, что приходит на ум.

Достаю тот пузырек с дурманящей смесью, выдавливаю пару капель на компресс из тряпок и кладу его Анвилю на нос. Он делает пару вдохов, на миг его тело напрягается и вытягивается, как будто сопротивляется странной неге. А потом он полностью расслабляется. Поднимаю его руку, отпускаю ее и довольно скалюсь, когда она без всякого сопротивления бухается на столешницу.

— Держи вот здесь, - приказываю старухе, и она, снова крайне нехотя, зажимает края раны, чтобы я сделала первый быстрый стежок. - Его Величество король Анвиль будет жить.

Если вам кто-то когда-то скажет, что штопать человека легкое и не требующее усилий занятие, имейте ввиду, это говорит тот, кому ни разу в жизни не пришлось самому сделать ни стежка.

Медленно, но уверенно, сшиваю каждую крупную рану на теле Анвиля. Делаю это медленно, чтобы стежки были максимально аккуратными и крепкими. Заодно успеваю найти кучу старых, явно сделанных спустя рукава. Ну или кем-то вроде вот этой лекарки, которая бы шила бедолагу примерно так же, как штопала бы дырявый мешок. Я даже не представляю, сколько времени уходит на все это, но, когда мы заканчиваем, и мой желудок начинает отчаянно рычать, требуя пищи, я вымотана настолько, что соглашаюсь даже на какое-то мутное варево с огромными жирными кусками мяса и маленькими кусочками каких-то клубней, по цвету похожих на морковь, а по вкусу - на картофель.

Я просто съедаю все, время от времени закрывая нос и буквально вливая в себя содержимое плошки. Стараясь только отбирать совсем уж безобразно жирные куски.

В конце концов, желудок королевы наверняка подготовлен к подобным блюдам. Подумаешь, мне не нравится запах. Сейчас не до изысканности – не протянуть бы ноги. Так что, Марина, открыла рот и затолкала в него все, что тебе принесли.

Но во всем этом есть что-то положительное - свежий ржаной хлеб. Еже горячий и с хрустящей корочкой, которую я грызу с таким наслаждением, которое, кажется, не получила бы даже от дорогущего заморского деликатеса. Хела, видя мой аппетит, отрезает еще один ломоть, который я тоже съедаю в удовольствие.

Только после этого, когда у меня перестает кружится голова, начинаю мысленно составлять план действий. Хотя бы на сегодняшний день. Какой-то части меня очень хочется, чтобы, когда я лягу спать здесь, в холодной кровати под тяжелым вонючими шкурами, пробуждение снова перенесло меня домой - в мою маленькую квартирку с телевизором и чистой кухней. Но я не позволяю этим мыслям брать верх над теми, которые говорят, что мое «попадание» сюда явно надолго. И именно эти мысли кажутся мне наиболее вероятными. А самое главное - здесь есть маленькая девочка, о которой кто-то должен позаботиться. Вдруг, если я вернусь домой, Изабелла не вернется сюда? Мало ли как эта штука работает?

Кстати, вот и первый главный пункт с прицелом на целое расследование - нужно узнать хотя бы что-то о здешней магии и каким-то образом прояснить ситуацию с такими вот переносами. Было ли что-то подобное или, если не было, есть ли какой-то механизм, магия, колдовство, танцы с бубнами, способные открывать проход между мирами. Так или иначе, а когда-то мне все равно придется искать путь домой, потому что меня абсолютно не радует перспектива остаток дней провести в дремучем средневековье, где удел женщины - рожать, шить и молчать.

Но это если глобально. Понятное дело, что прямо сейчас, когда вокруг такой бардак, соваться в библиотеку и читать умные книги - не самое лучшее решение. Перво-наперво нужно разобраться с Советом. Из того, что я слышала, именно решение этих людей имеет первостепенное значение, и что-то мне подсказывает, что «вектор» этому движению задает Магистр. Значит, если я хочу хотя бы на время обезопасить себя и принцессу, этого гада придется как-то нейтрализовать.

Жаль, что все случилось так не вовремя! Если бы Анвиль был в сознании, я бы наверняка смогла как-то безопасно его разговорить и выяснить хотя бы что-то о членах Совета. Его нужно собирать уже сейчас. Немедленно. Тем более, есть хороший повод - нападение лорда Фарвуда наверняка всех тут всполошило. Старик сбежал с остатками войска. Ему понадобится время, чтобы собрать новое, но он наверняка захочет отомстить за смерть сына. Значит, и у Драконьего гнезда есть немного времени, чтобы подготовить достойную встречу. Но собирать Совет вот так, не зная, кто чем дышит - неразумно. Они же сразу меня раскусят. А в идеале к концу встречи нужно перетянуть на свою сторону хотя бы половину голосов, чтобы лишить Магистра его влияния.

— Погода сегодня прямо благословенная, - слышу голос кухарки Хелы. - На редкость распогодилось.

Хорошо, что в этот момент я ничего не ем, а то бы точно подавилась. Эту мерзкую холодину, промокшую насквозь от тумана, они называют «благословенной»? Тяжело представить, какая тогда в этих краях «непогода». У них тут что - вместо дождя с неба камни падают?

Но, ладно, раз разговор сам идет в руку.

— Я бы хотела прогуляться, - поднимаюсь с табурета и накидываю на себя лежащую в стороне тяжелую шкуру. Точнее, это какое-то подобие плаща и даже с застежками, но выглядит как самая обыкновенная шкура, причем, явно не первой свежести. - Составь мне компанию.

Кухарка удивленно таращит глаза.

— Да, ты, - отвечаю на ее незаданный вопрос.

Самое главное - не просить, а приказывать. Как бы там ни было - Изабелла здесь королева. Может, мужчины с ней и не считаются, а еще некоторые женщины (нужно не забыть избавится от той мерзкой женщины, которая утром кричала на девочку и чуть не вырвала мне все волосы, называя это «причесыванием»), но королева на то и королева, чтобы приказывать и ничего не объяснять.

Перед уходом наказываю в обязательном порядке найти меня, если вдруг господин Анвиль очнется. Не очень мне хочется оставлять его в бессознательном состоянии, но все, что я могла сделать, - сделала. Теперь остается только ждать. Тем более дыхание у моего дракона пусть и не богатырское, но вполне себе размеренное и без хрипов. Бледный, как мел, но при подобной кровопотере это абсолютно нормально.

Хела покорно заворачивается в какой-то шерстяной ворох и идет за мной следом. Мы выходим во двор, здесь вовсю кипит работа - мужики растаскивают мусор и большие каменные глыбы, которые обвалились с башни – видимо от первой вспышки. Женщины в основном сосредоточены на помощи раненым – а их много, хотя, судя по всему, тяжелых нет. В основном рассечения разной степени серьезности.

Ох, а ведь нам еще предстоит похоронить всех тех, кого приговорил за стенами дракон. Можно сколько угодно плевать в их сторону, но вероятность эпидемии никто не отменял. Одно хорошо – холодный климат дает нам на это некоторое время. В жаре все было бы гораздо хуже.

Мы проходим через весь двор, минуем разбитые ворота, но не идем к месту сражения, а сворачиваем влево, по узкой едва заметной тропинке в вытоптанном снегу. Она приводит к долгому и не самому безопасному спуску с холма. Но зато отсюда уже хорошо видны окрестности - горы и холмы, и где-то вдалеке - густая черная шапка леса. Но все это так или иначе покрыто снегом и завернуто в промозглый обрывистый ветер, который как будто дует как ему вздумается - сначала в одну сторону, а потом, без предупреждения – абсолютно в другу или под каким-то углом. Наверное, так в непогожий день выглядит какая-нибудь северная страна - Финляндия или Норвегия. Всегда хотела съездить хотя б в одну из них, но, конечно, в хорошем термобелье, теплых носках и хорошей обуви, а не в шкуре невинно убитого животного.

Но когда дорожка заканчивается, и мы останавливаемся на краю утеса, вдруг затихают мои даже самые тревожные мысли. Потому что там, впереди - огромное, бушующее море. Черное, как будто наполнено ртутью, и угрожающе штормящее.

И это настолько завораживающе прекрасно, что у меня сбивается дыхание. Мне даже кажется, что на своей коже я чувствую пригоршню соленых брызг – и это ощущение как будто только теперь заставляет проснуться. Открыть глаза и увидеть, что все вокруг - совсем другой мира, другая реальность, и я в ней тоже не совсем я.

Может, это просто защитная реакция моей психики, но что если какие-то Высшие силы - моей реальности или этой - дали мне шанс прожить другую жизнь? И в этой жизни у меня есть дочь, которая нуждается в сильной матери, которая сможет защитить ее от любых опасностей. И в этой жизни мне не придется довольствоваться ролью любовницы, потому что у меня есть собственный дракон.

То есть, муж.

Хоть и не совсем настоящий и не так чтобы по любви.

А еще внизу целый настоящий порт, хоть и не особенно людный и не особенно забитый кораблями. Ну, то есть там много явно рыбацких лодок, часть из них под мачтами, паруса сейчас, само собой, убраны. Но больших кораблей не вижу ни одного. Есть несколько средних, похожих на драккары викингов, но без столь высоко загнутых носа и кармы. Отсюда сложно сказать точно, какой они длинны и сколько человек способны нести. Но все же это явно не серьезные торговые и, тем более, боевые корабли. И их мало. Катастрофически мало. Государство, имеющее выход к морю, просто обязано иметь сильный флот. Альтернатива этому – постоянные набеги от более прозорливых соседей.

И это очередная проблема. Потому что отсутствие армии плюс отсутствие флота равно большая и глубокая жопушка. Есть, конечно, шанс, что все наши основные корабли прямо сейчас находятся где-то в морях-океанах и вскоре вернутся, но лучше пока буду придерживаться позиции «у нас жопушка, спасайся, кто может».

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

— Хела, - я долго подбираю слова, прежде чем попытаться завязать нужный мне разговор, - люди сбегают из Драконьего гнезда?

— Что, моя госпожа? - Она переспрашивает, но скорее, чтобы прикинутся непонятливой в надежде, что я не стану повторять и ей не придется отвечать.

— Куда подевалась вся моя прислуга? Почему у принцессы новая нянька?

Тут я просто действую наобум, полагаясь на интуицию. С детьми же всегда так - у них часто меняются няньки, особенно если это не просто дети, а маленькие бомбы замедленного действия. Принцесса Амелия как раз на такую похожа, но не из-за капризов, а потому что очень сильно напугана. Стоит вспомнить, с каким отчаянием она пыталась ко мне прижаться, и руки сами собой тянуться к плечам, чтобы покрепче их обхватить. Как будто прямо сейчас малышка здесь, и я могу ее защитить.

Нужно рискнуть.

Надо в лепешку расшибиться, чтобы она сегодня же была рядом со мной. Но действовать нужно осторожно, иначе нас только отдалят друг от друга.

— Так предыдущая… - Хела как будто прикусывает язык, чтобы не наговорить себе на смертный приговор.

Отлично, значит, я попала как раз в «яблочко». Мои вопросы наверняка звучат странно. Чисто теоретически, королева и сама должна все это знать. Надеюсь, страх кухарки не позволит ей делать логические выводы, которые будут сейчас совсем не к месту.

— Отвечай, - приказываю ей. - Тебе приказывает твоя королева.

— Бранвин милорд Великий Магистр приказал выпороть, - еле слышно отвечает Хела. - И бедняжка… не перенесла.

— За что выпороть? Хела, не зли меня!

— Простите моя госпожа! - Она тут же бухается на колени - и мне приходится присесть рядышком, чтоб разобрать хоть слово из ее бормотания. - Милорд Великий Магистр прознал, что Бранвин позволяла принцессе навещать вас без его ведома и дозволения. И… что вы пытались учить Ее Высочество… летать.

Снова это загадочное слово.

Хотя, после того, что я сегодня увидела, можно предположить, что летать принцесса должна все-таки буквально. Только вот ни Анвиль в своем драньем обличии сегодня не взлетел, ни принцесса на это не способна, по крайней мере, пока.

— Новая нянька моей дочери - ее приставил Магистр?

— Да, моя госпожа!

Значит, вот почему он прискакал сразу после того, как малышка Амелия побывала в моей комнате. Все, что делает девочка - ему известно, где и с кем она бывает - ему доносят. И раз Изабелла, несмотря ни на что, все-таки пыталась держать контакт с дочерью и даже учила ее летать, значит, она была хорошей матерью. Возможно, очень слабой и беспомощной королевой, но хорошей матерью.

От няньки нужно избавиться любым способом. Или - и это был бы идеальный вариант - найти способ заставить ее «работать» на меня. Тогда Магистр продолжал бы думать, что контролирует ситуацию и ослабил бы хватку на моей маленькой принцессе.

— Кто еще следит за мной по приказу Магистра?

— Откуда ж мне знать, госпожа! - чуть не рыдает кухарка.

Но это тоже не правда.

В любом доме, даже в наших многоквартирных высотках, где каждая семья живет отдельно, все равно все всё знают друг о друге. В той или иной степени, со значительной долей преувеличений и домыслов, но из любых сплетней можно вычленить зерно истины. А уж в это темное время, где нет ни телевизора, ни интернета, единственное развлечение слуг - бесконечные сплетни о своих хозяевах.

— Мне нужно знать, Хела, - настаиваю я. - Обещаю, что не дам тебя в обиду и никогда не забуду о том, что ты сегодня для меня сделала. Твоя королева умеет быть благодарной.

Мне приходится идти ва-банк, хоть это равносильно попытке с завязанными глазами перейти пропасть по веревочному мосту. Но иногда нужно рисковать.

Не так чтобы я была кругом просто ух какая рисковая. Там, дома, я куда с большим рвением предпочитала теплую домашнюю обстановку, уют, чем какие-то спонтанные гонки не пойми где, не пойми на чем. Да, были те же самые игры реконструкторов, но подготовка к ним всегда шла загодя. И потому все то, что сейчас делаю, в этом нет никакой уверенности. Я тупо иду на поводу собственных эмоций и предположений. Рационального разума здесь кот наплакал. Такой, очень мелкий кот. Но уж какой есть – зато мой.

— Мне очень нужна твоя помощь, - продолжаю давить, добавляя в голос каплю отчаяния. Какой бы здесь не царил патриархат, женщины все равно должны испытывать друг к другу хотя бы каплю сострадания и взаимопомощи. - Клянусь своим именем - ты не пострадаешь.

Хела громко шмыгает и подтирает грязным рукавом широкие полосы слез. Смотрит на меня взглядом затравленного зверя, как будто понимает, что единственный способ выбраться из капкана - отгрызть себе лапу сейчас. Но это лучше, чем когда-то в будущем превратится в чей-то облезлый воротник.

— Нона, моя госпожа, - говорит еле слышным шепотом и все равно опасливо зыркает по сторонам, как будто даже здесь, на одиноком утесе, нас могут подслушать. - Она Магистру все про вас доносит, и все письма, которые вы пишете, сперва показывает его людям!

Ну, это и так понятно, но все равно благодарю.

— И… ваш дядя, господин Снорг, - еще тише добавляет Хела. – Он ни одной монеты не пропустит мимо собственных пальцев, и часть из них, но это только слухи, отправляются прямиком в карман Магистра!

Ничего себе, а вот и родственные узы подоспели. Неужели королева сама пригрела возле себя казнокрада? Или она была не против, что часть наличности уплывает в карман родственника?

В любом случае было бы просто замечательно, если бы я была в курсе, кто этот Снорг и какое место в замке он занимает. Но, очевидно, высокое, потому что Магистр не стал бы пользоваться помощью конюха, чтобы засунуть руку в королевский карман.

— Я своими ушами слышала, госпожа! - Хела пододвигается к самому моему уху, и мне приходится проявить все свое мужество, чтобы выдержать исходящий от нее неприятный запах старого жира. - Осенью, когда здесь гостила дочь господина Снорга, она как-то напилась вусмерть и болтала, мол, скоро королева пожалует им изрядный кусок Ледяного утеса! Мол, за давнюю верную службу. А где же это видано, чтобы в лапы этих бескровных южан попала хоть пядь нашего утеса!

Отлично, очень хорошо.

Можно не верить сплетням, которые разносят кухарки, но пьяные женщины обычно говорят правду.

— Хела, - я стараюсь подобрать самый дружелюбный тон, чтоб расположить к себе эту трясущуюся женщину, - ты видела, что сделал милорд Шаар?

Одного упоминания Анвиля хватает, чтобы кухарка снова побледнела и принялась лихорадочно нащупывать символ на ремешке. Видимо, в этом мире людей не удивить тем, что кто-то посреди бела дня запросто превращается в дракона, но вот восстание из мертвых здесь явно практикуют нечасто. Мысленно дополняю свой список обязательных дел еще одним пунктом - разузнать, что именно произошло с Анвилем, и почему он считает, что именно Изабелла приложила руку к тому, чтобы уложить его в могилу. Но это все в список «Потом».

Сейчас нужно додавить Хелу.

— Милорд Шаар - твой будущий король, Хела, и мой супруг. Он обещал мне защиту. И от Магистра в том числе.

Мне приходится идти на этот риск и вскрывать карты перед простой кухаркой. В моем мире это называется чистой воды манипуляцией, но что еще мне остается?

Хела выглядит немного сбитой с толку, но все равно прислушивается.

— Мне не на кого опереться, - немного понижаю голос, придавая ему значительности. - И в это тяжелое время я буду благодарна любой помощи. И никогда не забуду тех, кто в эту тяжелую минуту не оставит свою королеву. Законную королеву, которую кучка неудачников пытается подвинуть с трона и лишить ее законной власти.

Женщина выпучивает глаза. Сейчас она очень похожа на рыбину в аквариуме супермаркета, которая пытается угадать, что ей сулит расплывчатое лицо по ту сторону стекла - жизнь или сковородку.

— Мне нужен человек, который будет моими глазами и ушами, - озвучиваю свои намерения и доверительно кладу ладонь поверх ее кулака, в которой Хела судорожно сжимает охранный символ. - Кто-то, кто будет невидимой тенью, но будет рассказывать мне каждый шепот и каждый вздох в мою сторону. Кто-то, кто будет знать, кто чем дышит, как дышит и где дышит. Кто-то, кому я смогу доверять так же, как себе. И послужит на благо Драконьего гнезда.

Очень некстати в памяти всплывает сцена из «Трех мушкетеров» и незабвенная цитата Каневского: «Галантерейщик и Кардинал спасут Францию!»

Вот у меня примерно так же, только если прямо отсюда кухарка побежит докладывать Магистру, я вряд ли переживу сегодняшнюю ночь.

— Моя королева, - бормочет сухими губами Хела, и как-то резко начинает обцеловывать мою ладонь. - Ваше Величество, я все… я сделаю… клянусь, ни одна мышь не прознает!

Все-таки я бесконечно далека от таких проявлений покорности и любви, но сдерживаюсь. Нужно приучать себя мыслить по-королевски.

По-государственному – соответствовать статусу.

— Я хочу знать все, что происходит в замке, - говорю уже увереннее. - Все разговоры, любые сплетни, даже если они будут очень абсурдными.

— Абсруд … бсрудн… - пытается повторить она.

— Странными или нелепыми.

— Да, моя королева!

— Вместе у нас все получится.

— Я вас не предам, Ваше Величество!

Это похоже на правду. Но кто знает, что будет потом? И будет ли она такой же сговорчивой, если Магистр каким-то образом пронюхает, что я собираюсь играть против него.

Мы возвращаемся в замок, где уже полным ходом идет ремонтная работа. Заняты все, даже мелкие дети, на которых смотреть жалко - такие они тощие. При этом вдоль стены, опираясь на алебарды, развалилось десятка два стражников: они пересматриваются и посмеиваются, отпуская скабрезные шуточки в адрес женщин, которые, чтобы помочь мужикам, иногда раскорячиваются в самых нелицеприятный позах.

А вот это интересно, почему я не видела их, когда к стенам замка подступил враг?

И тут же, отдельно ото всех, замечаю сухого долговязого мужчину. Он выделяется не только своим безобразным серым цветом лица, но и яркой мантией с позолотой. Можно сказать, что за все утро это первый человек, который одет во что-то не серое, не черное и не грязное.

— Ваше Величество! - Он замечает меня и быстрым шагом сокращает расстояние между нами. В глаза бросается его болезненная сутулость. А еще у него старческий дребезжащий голос, хотя он точно не старик. - Я уже приступил к ремонту.

— Благодарю, - отвечаю сдержано. Если он отчитывается о ремонте, возможно, я, наконец, нашла того, кого уже и не надеялась встретить - управляющего. - Сколько времени это займет?

Он достает из складок синего балахона маленькую потрепанную записную книжку и огрызок какой-то палочки, похожей на грифель, но без деревянной «обертки». Что-то листает, что-то черкает и потом выдает длинный перечень необходимых материалов.

— Две тысячи золотых дисков, моя королева, - говорит после небольшой заминки. - И еще тысяча чтобы закупить камни на каменоломнях графа Эбберли. Необходима ваша подпись.

Он копается в складках своего балахона и достает оттуда заранее подготовленный свиток. Так же у него через плечо переброшен широкий ремень, на котором закреплена деревянная коробка. Судя по всеми – переносные письменные принадлежности. За ними он и тянется, раскрывает коробку, чтобы я сразу могла заверить выпущенный им документ.

Смешно, я даже не знаю, как расписывается королева. Но дело даже не в этом.

— Подождите, - останавливаю его поспешность.

Две тысячи золотых монет? Я совсем не сильна в тонкостях средневекового ценообразования и точно ничего не могу знать о местных расценках, но в моей памяти точно маячат намного меньшие цифры, пусть и из моей реальности. Боевой конь в полном «обмундировании» стоил около пятидесяти золотых, и позволить такие расходы могли только богатые лорды, а некоторым, небогатым, приходилось распродавать все имущество, чтобы наскрести на лошадь, доспехи и меч и пойти зарабатывать ратным ремеслом.

Разумеется, здесь может быть все иначе – инфляция, падение экономики, все дела. Но тот же Магистр требовал у Торвальдов пять тысяч золотых. А это всего вполовину больше, чем хочет этот глист за, в сущности, не такой уж и немыслимый ремонт.

— Вам не кажется, что сумма немного… завышена? - подбираю самое подходящее слово. Потом вспоминаю, что, пока мы Хелой гуляли до утеса, я сама видела каменные завалы. Боже, да мы же в горах, мы живем на камне, зачем нам его покупать? - Зачем нам каменоломня графа Эбберли?

— Так распорядился Великий Магистр, - недоумевает управляющий.

— Поговорим об этом завтра, пока обходитесь теми материалами и средствами, которые есть в наличии.

— Ваше Величество? – болезненное лицо управляющего вытягивается. – Простите, но если мне будет позволено высказать свое мнение, я бы…

— Вы обязательно выскажете его завтра. – Прекращаю разговор и нарочито небрежным взмахом руки даю понять, что больше не желаю терпеть его присутствие.

Кажется, подобного отношения к себе он еще не испытывал. Борется с явным желанием высказать мне все, что думает, но в конце концов все же берет себя в руки и откланивается, буквально вбивая каблуки сапог в каменною мостовую внутреннего двора. Мне нужно немного времени, чтобы обдумать его финансовые требования. Не вот так, в лоб, когда я растерялась, да и до сих пор в шоке от всего произошедшего.

Но это полезный для меня разговор. Я, кажется, уже больше никогда не буду удивляться тому, что Магистр пристально следит, чтобы ни одна копейка из королевской казны не прошла мимо его кармана.

Интересно, а в этом мире есть статья за коррупционную составляющую? Потому что у меня на примете есть отличная кандидатура наглого паука, который, кажется, успел сплести такую паутину и подмять под себя стольких власть имущих граждан, что даже удивительно, что несговорчивая королева все еще жива, а не скончалась трагическим образом, поперхнувшись какой-нибудь костью.

Даже икаю от собственных размышлений.

Чур меня от таких мыслей!

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

Честно говоря, у меня голова кругом. С одной стороны, дел столько, что банально не знаешь, за какое хвататься. С другой стороны, именно от этой прорвы проблем как-то вдруг приопускаются руки. Кажется, что всей моей жизни не хватит, чтобы привести Драконье гнездо в сколько-нибудь пригодное для жизни состояние. Да, возможно, местные обитатели привыкли жить на помойке и питаться тем, что добрый хозяин разве что собаке дворовой подаст, но ведь это неправильно. И даже не с точки зрения человека, привыкшего к благам цивилизации, а банально из здравого смысла.

О да, этого самого смысла в моей голове столько, что готова делиться с окружающими. Только вот очереди за столь щедрым подарком пока нет.

Но, как бы то ни было, а реальность диктует свою очередность в делах. И это я понимаю, когда возвращаюсь обратно в замок. Стоя у самых ворот, слышу далеко за спиной человеческий стон.

— Плюньте, госпожа, - шепчет Хела и, будто желая продемонстрировать сказанное, смачно сплевывает себе под ноги. – Сами передохнут. А хотите, стража их добьет, чтобы не беспокоили вас.

Это раненые. Те, кто пришёл к моему замку с оружием, и кого не добил Анвиль. Они лежат там, метрах в ста, разбросанные по каменной равнине, не в состоянии подняться и уйти за своим сбежавшим господином. Хотя, я даже не знаю, выжил ли сам старый Фарвуд. Его сынок точно окончил дни в пасти дракона. Да и судьба мага мне тоже интересна. В голову я ему, судя по всему, попала, но достаточно ли этого, чтобы отправить местного чернокнижника в страну вечной охоты?

«В какое же болото ты попала, Марина…»

Только теперь до меня начинает доходить, что какой-то час назад я стала свидетелем гибели кучи народа.

Да, я не знаю их. Их даже не должно существовать. И они не пришли ко мне с миром. Если так подумать, то их вполне можно подвести под статью государственной измены, а здесь может быть лишь одно наказание. Так что слова Хелы вполне себе имеют место быть.

Но есть одна проблема: насколько я помню, в средние века основную вооруженную массовку, если так можно сказать, составляли крестьяне, у которых и выбора не было. Господин велел идти воевать – они идут. Хочешь, не хочешь – никого это не интересует. Рыцари – дело другое, тут все осознанно и даже профессионально.

Что ж, возможно, сейчас я совершаю свою первую серьезную ошибку на своей должности королевны.

— Мы им поможем, - говорю Хеле и быстрым шагом направляюсь в замок.

Несчастная кухарка, кажется, так и осталась стоять, где стояла, переваривая странное решение своей не менее странной госпожи.

Мне требуется некоторое время, чтобы втолковать своим подчиненным, что я от них хочу. На меня смотрят пусть не как на умалишенную, но так, будто у меня прямо здесь и сейчас из головы растут ветвистые рога. Красивые и большие.

— Если среди выживших есть рыцари, мы сможем запросить за них выкуп, - отчасти нахожу логическое обоснование своему решению.

Особенно неприязненными взглядами за мной наблюдают стражники. Они так и стоят возле стены, похоже, абсолютно не заботясь тем, что в этом самке и они сами живут – и было бы очень неплохо помочь с его восстановлением.

Или как? Вдруг, завтра война, а я уставший, да?

— Я не видела вас за стеной, когда на нас напали - подхожу к ним, намереваясь выяснить, какого лешего они вообще о себе думают. – Я вообще вас нигде не видела. А теперь, когда все работают, вы стоите без дела.

Я не обращаюсь к кому-то конкретно, говорю сразу всем. Среди них точно должен быть командир или начальник, вот только моих знаний явно недостаточно, чтобы понять, кто это – одеты они все, как по мне, одинаково неряшливо: тусклые видавшего вида кирасы, растрепанные и растрескавшиеся наручи и поножи, стоптанные сапоги.

Боги! Да что же за королева я за такая, если меня охраняют такие олухи? А уж какое амбре вокруг них – зашатаешься. Причем практически в прямом смысле этого слова. Понятное дело, что везде в замке пахнет не так чтобы чайными розами, но от этих молодцов на меня веет изысканной вонью перегара вперемешку с луком.

— Приказ господина Великого Магистра, Ваше Величество, - отвечает краснолицый стражник с одутловатым лицом.

Я бы предположила, что у него шкалит давление, но пока воздержусь.

— Приказ ничего не делать?

— Охранять принцессу Амелию и не отвлекаться на прочие несу… - он икает, но даже не трудится извиниться, - несущественные дела.

— Тогда почему я не наблюдаю здесь принцессу? – мне стоит немалых усилий, чтобы сохранить внешнее хладнокровие, потому что внутри меня клокочет вулкан даже не возмущения – ярости.

— Принцесса находится в своих покоях, к ее дверям приставлен наряд, караул сменился не более получаса назад, - стражник снова икает – и на этот раз мне кажется, что его вырвет. Но нет, какой бы позыв собственного организма его не мучил, он с ним справляется.

— Полагаю, если бы враг ворвался в замок, принцессе бы ничто не угрожало? – смотрю прямо ему в лицо и успеваю заметить ехидную усмешку, которая, впрочем, быстро пропадает под напускной серьезностью.

— Именно так, Ваше Величество, мы с ребятами жизнь положим за принцессу.

Мне очень хочется послать и его, и остальных горе стражников так далеко, куда и пешком едва ли дойдешь, только какой в этом смысл сейчас, когда всем заправляет Магистр? Удивительно, как этот змей сумел сконцентрировать в своих руках такую власть. Надо думать, он контролирует абсолютно все. И не только в Драконьем гнезде.

Но ладно, пока я буду все запоминать и мотать на ус.

А следующие несколько часов сливаются для меня в одну непрерывную череду стонов и боли. Выживших, на самом деле, не так много. Все же как ни крути, а сокрушительные удары огромного дракона практически не оставили его противникам шансов на выживание. Особенно это касается плохобронированных ратников.

Я намеренно, осознанно и планомерно забиваю свою голову всякой ерундой, вплоть до глупых попсовых песенок, лишь бы только не позволять себе думать, не позволять воображению нарисовать в сознании картины того, что эти самые люди, многие из которые теперь даже не способны приподняться над землей, сделали бы в том числе и со мной, и, что куда страшнее, с маленькой Амелией если бы на их пути не встал Анвиль.

Я не хочу их ненавидеть, не хочу пускать в сердце жгучий яд неприязни. Что ж, мне достался мир без милых розовых поняшек, но так скоро я не сдамся. Я не буду искать оправданий этим людям, я просто помогу им и отпущу с миром. Не для них – для себя.

А потому сейчас мои руки в буквальном смысле по локоть в крови. Да, возможно, подобная грязь не к лицу целой настоящей королеве. Но… мне почему-то кажется, что в глазах своих поданных я от этого не упала. Уж, по крайней мере, точно не упала ниже того плинтуса, где находилась моя предшественница.

С заметным скрипом и пробуксовкой, но мы налаживаем конвейер помощи. Я выходила за стены только раз, а потом все время провожу в том самом зале, где недавно штопала своего будущего мужа. Именно сюда приносят новых раненых. Так себе место для лазарета, но тут просторно и относительно много воздуха и света. А большего мне в сложившейся ситуации и не надо.

Мне помогают несколько проворных ребятишек. Им не нужно особых знаний – только скорость и старание. Беззубая старуха, которая недовольно шамкает о пустых тратах драгоценных зелий, в конце концов куда-то испаряется. Но это лишь к лучшему. Пользы от нее так себе, а осуждения в мутных глазах на десятерых хватит.

Хотя зелий действительно мало, а потому главными моими помощниками становятся горячая вода и перевязочный материал. А еще обычные деревянные доски и дощечки, с помощью которых приходится накладывать шины. Переломов у нас много.

С неменьшим удивлением смотрят на меня и сами раненые. Некоторые так и вовсе шугаются, пытаясь убежать, когда подхожу к ним с иголкой. Видок у меня, конечно, тот еще, но не настолько же, чтобы принять меня за маньяка.

— Ваше Величество, - осмеливается подать голос один из принесенных ратников. Он очень бледный, практически с синими губами, но открытых ран я у него не вижу, зато одно нога вывернута чуть ли не на сто восемьдесят градусов.

Поднимаю на него взгляд, но молчу. Просто не знаю, что сказать.

— Почему вы это делаете?

— Вы мои подданные, - пожимаю плечами.

— Но… мы пришли к вам с оружием.

— И поплатились за это. Я еще не решила, что с вами делать. Возможно, отдам на растерзание своим боевым хомякам. А то предыдущие мои пленники почти совсем закончились.

Я не умею шутить, и никогда не была душой компании. Если и приходила куда-то на праздник, то предпочитала отсиживаться в сторонке, больше наблюдая, чем участвуя. При этом я нисколько не одиночка. Просто мне комфортнее в тени.

Но сейчас хочется болтать всякую чушь, потому что попсовые песенки в голове кончились, а петь их по второму и третьему кругу – дурной тон.

Ратник смотрит на меня мутным взглядом, в котором боль мешается с непониманием. А вот нечего было приходить ко мне без приглашения.

— Спасибо, - только и говорит он.

Странно, но мне приятна его благодарность. Не то чтобы я вся разом растаяла и полюбила их сестринской любовью, но улыбнуться себе все же позволяю.

Новое от 02.05. Глава шестнадцатая (1)

Глава шестнадцатая

У нас есть живые рыцари. Целых несколько штук. Правда, без лошадей. Очень суровые, молчаливые и надежно связанные. Уж эти точно пришли в гости не по принуждению, а, значит, от них можно ожидать, чего угодно. От простых ратников, теоретически, тоже чего угодно (кто-то из них вполне может захотеть выслужиться перед своим господином), но на этот случай я приказываю нескольким крепким мужчинам-работникам неусыпно следить за нашим импровизированным лазаретом.

Да, у меня вроде как есть настоящая стража, но к ним у меня доверия меньше, даже чем к плененным рыцарям. Так что придется обходиться собственными силами. В крайнем случае, проснусь с перерезанным горлом или задушенная во сне. Что ж, сама виновата, ни на кого пенять не буду.

Шутка так себе, но я устала – мне можно.

Я и правда очень устала. Не знаю, как долго занималась шитьем человеческих тел и накладыванием шин, но такое чувство, что этот день начался примерно неделю назад и еще столько же времени пройдет, прежде чем солнце упадет за горизонт.

Из снадобий, к слову, почти ничего не осталось. Но я припрятала одну небольшую склянку для себя любимой. Врачевание врачеванием, но и о собственных проблемах забывать нельзя.

Пока занимаюсь остальными, иногда подхожу проверить Анвиля. Кажется, с ним все в порядке. Жара нет, и выглядит уже не таким землисто-серым, как свеже выкопанный труп. Вообще спит как младенец – спокойно и безмятежно, так и не скажешь, что недавно истекал кровью. Ну и славно. Какая я, оказывается, хорошая заботливая жена – так красиво его заштопала, на совесть. Не то что некоторые криворукие.

Когда позволяю себе выбраться на свежий воздух, голова уже порядочно кружится. Толком не знаю, от чего: то ли от пара, который вьется над котлами с горячей водой, то ли от острых запахов снадобий, то ли от тяжелой, прежде всего, с моральной точки зрения работы. Но, скорее всего, от всего сразу.

За эту слабость мне совсем не стыдно. Как для неопытной попаданки я справляюсь очень недурственно. Мне так кажется. Я в этом всеми силами себя убеждаю. Голова, которую я до сих пор сохранила на своих плечах, и отсутствие костра под ногами - неплохое тому доказательство.

Одно плохо - чернокнижника, которому я запустила камнем в голову, мы так и не нашли. Я даже специально ходила в том месте, надеясь, что его холодный труп могли вдруг не заметить в травке, которой тут почти нет. К сожалению, нет - чернокнижника, ни мертвого, ни раненного, я так и не нашла. Кровь нашла, а мага нет. И если отбросить шутки, то это действительно проблема. Я понятия не имею, сбежал ли он, поджав хвост, или прячется где-то поблизости, чтобы ночью наколдовать на замок какую-нибудь пакость.

Как же плохо, когда королева в королевском замке не может положиться на побственную стражу.

Как бы странно это ни звучало, но мне поскорее нужно замуж. Вот буквально завтра. Жаль, что не получится, но стремиться к этому надо. Ну, просто потому что если со мной что-то случится, а замуж я не успею, то единственной наследницей останется Амелия. Надо ли говорить, что несчастная девочка просто станет удобной марионеткой в руках змееглазого Магистра. Уж он точно постарается найти ей по-настоящему «подходящую» пару, раз предыдущий жених (меня передергивает от одного этого слова - «жених») скончался в пасти дракона.

Фига вам всем лысого! Средневековье или нет, но пока я здесь и пока могу – буду гадить треклятому «змею», сколько хватит сил.

Тела на месте сегодняшнего сражения уже собраны, а в стороне, возле почти отвесной скалы, несколько человек копают одну большую яму. Земля здесь, конечно, просто никакущая – сплошные камни. А эти бедолаги копают деревянными лопатами. Но делать нечего. Какая-нибудь могила все-равно нужна, а хорошо бы насыпать каменный курган. И дать ему какое-то пафосное название в честь первого выигранного сражения, для поднятия боевого духа. А то в какое лицо ни глянь - у всех такой затравленный вид, как будто это нас разгромили на голову.

До самого темного вечера присматриваю за ранеными. Плохо дело - у некоторых начинается жар и воспаление ран. Это большая проблема. Даже в нашей средневековой истории бОльшая часть смертей среди раненых солдат приходилась именно на заражение крови, а совсем не на раны, несовместимые с жизнью. Тех, кого спасти не могли, обычно добивали сразу в поле, и это считалось проявлением милосердия, потому что остальным предстояло пережить бред, жар и болезненную смерть, растянутую на дни, а то и недели. В наше время мы благополучно научились справляться с такими проблемами при помощи обычных антибиотиков. Но, увы-увы, антибиотиков у меня нет.

Может, спирт? Мысленно стучу себя по лбу за то, что не сообразила подумать об этом раньше. В самом начале это бы помогло, но, когда воспаление у большинства уже началось, смысла в такой обработке нет. Но нужно решить этот вопрос и сделать запасы на будущее. Что-то мне подсказывает, что так, как сегодня, здесь бывает часто, и это далеко не первое массое членовредительство, которое нам придется пережить.

Когда мне приносят ломоть хлеба и заветревшийся кусок твердого сыра (сама попросила, так как днем есть не хотела совершенно, а к вечеру прямо разобрало – аж желудок сводит), какое-то время просто сижу и жую вполне душистый мякиш. Все же хлеб здесь печь умеют – он реально хорош, даже когда уже не теплый.

«Интересно, они меня за ведьму примут и сожгут или просто сильно удивятся?..»

С другой стороны, у них тут живые маги ходят и всякую абракадабру творят, так что, на первый взгляд, в моем эксперименте нет ничего страшного.

Интересно, кстати, а лечебные маги у них есть? Нам бы парочка очень пригодилась.

Ладно, перекусила - пора и делами заняться. А то расселась - королева, прости господи, дырки от бублика.

Глава шестнадцатая (2)

Поднимаюсь, стряхиваю крошки с подола и, уставшим улиточным шагом, плетусь на кухню.

— Хела, у тебя есть помощники?

Суетящаяся возле видавшей виды печи кухарка оборачивается на меня. Лицо красное, аж пунцовое. Здесь не просто жарко, здесь чад и угар. Я даже заслоняю нос. Не может быть, чтобы здесь не было нормальной вытяжки. Ладно, дымохода. Любой другой вентиляции. Это же не каменный век, а целый средневековый замок, в котором должны быть хотя бы элементарные удобства. И даже отопление (уж какое-нибудь). Значит, здешняя вентиляция или забилась, или пришла в негодность.

Ох, еще одна задача, которую мне предстоит решить. Даже не представляю, что тут может быть в теплое время года, когда вся эта едкая душная копоть идет прямиком в замок. Хотя, насчет «теплого времени года» большой вопрос, а существует ли оно вообще в здешнем календаре.

— Да, госпожа, - Хела ловко вытирает пухлые ладони прямо об засаленный передник, естественно, чище после этого они не стали, но это у нее, похоже, такой личный ритуал, - моя дочь мне помогает, а еще двое поварят, но они сейчас…

— Завтра с утра здесь нужно сделать уборку.

— Уборку, моя госпожа? - Женщина делает такое лицо, будто я предложила ей оседлать осла, взять метлу и возглавить кухонное войско.

Осматривается. Ее не смущают ни заваленные горами грязной посуды все без исключения поверхности, беспорядочно раскиданные по углам банки с приправами, прорванные корзины, над которыми кружатся запах гнили и тучи мух. Мухи тут, к слову, морозоустойчивые - люди мерзнут, а этим хоть бы что.

— Выбросите весь мусор, - показываю пальцем на самые громоздкие завалы, - вычистите всю посуду. Я лично буду заходить и проверять. О помощи не беспокойся, найду тебе людей. Поняла?

Хела сперва оторопело моргает, потом сглатывает ком в горле и спешно кивает.

— Отлично, а теперь вот что - сколько у тебя готового хлеба?

Вместо ответа женщина топает к полкам и сдергивает почти белый (спасибо, господи!) отрез ткани с еще теплых караваев. Их шесть штук. Еще, несколько, судя по едва пробивающемуся сквозь копоть и угар запаху сдобы, стоит в печи.

— Я возьму четыре. Мука на новые есть?

— Есть госпожа, но…

Кухарка мнется и явно чувствует себя не в своей тарелке.

— Хела, - стараюсь, чтобы голос звучал как можно более спокойно и располагающе, - мне можешь говорить обо всех проблемах. Если я ничего не буду знать, то как смогу помочь?

Женщина зыркает по сторонам, как будто сильно опасается быть услышанной, а потом шагает ко мне и понижает голос до еле слышного шепота. Приходится напрячь слух, чтобы разбирать ее слова.

— Стражники – они приходят и забирают еду, - торопливой скороговоркой рассказывает Хела, - всю, какую видят. Ваше Величество, мне разве жалко? Но они…

Кухарка сбивается на непонятный треск и тут же обхватывает ладонью тот непонятный символ на груди. Нам обеим нужно время, чтобы понять - это был треск из печи, а не потому что по углам прячутся шпионы Магистра. Когда Хела снова переводит на меня взгляд, вид у нее такой, будто она от страха втянулась сама в себя и разом заметно похудела.

— Продолжай, - подбадриваю ее своим уверенным голосом. - И ничего не бойся.

— Стражники… они забирают самое свежее, только что приготовленное. - Хела насупливает брови и снова комкает в ладонях грязный передник. После уборки здесь нужно заодно привить им и культуру стирки.

— И? - поторапливаю я. Магистр их тут всех до смерти напугал. Неудивительно - меня до сих пор пробирает озноб, стоит вспомнить его змеиные лаза, а эти люди живут с ним бок обок не один год.

— Люди Магистра забирают ту еду, которую я готовлю для Вашего Величества и нашей принцессы Амелии.

Хела резко отшатывается и зажимает рукой рот, будто сама не верит в то, что только что сказала.

Да она собственной тени боится. Разве можно так жить?

— Спасибо, что сказала, - говорю ей. – Мне… есть над чем подумать на досуге.

В ответ кухарка снова часто кивает - не думаю, что она правда верила, будто после ее откровения я, теряю тапки, побегу устраивать разбор полетов. Это был бы смелый поступок, но, если использовать медицинскую терминологию, несовместимый с жизнью. Но даже если бы меня не осадили сразу, вряд ли стражники перестали бы терроризировать ее кухню. С другой стороны, в долгий ящик это дело тоже нельзя откладывать. Мало того, что они, не побоюсь этого слова, моральные уроды, даже близко не выполняют свои прямые обязанности, так они еще вздумали использовать собственную силу против моих же людей. Оно и понятно, куда выгоднее и безопаснее отжать кусок мяса у испуганной кухарки, чем выйти за ворота замка и попытаться отстоять его перед несколькими сотнями нападающих. Там же и поранить могут, и даже насквозь проткнуть.

Новое от 03.05.

Я забираю хлеб, несколько больших деревянных мисок и возвращаюсь в зал. Там как раз есть подходящее для моей сумасшедшей идеи место - теплое, спокойное и поблизости никто не шастает. Разламываю хлеб на большие куски – такие, чтобы поместились в тарелки и их можно было закрыть. Возможно, для моих целей подошли бы и сухари, но я не уверена, что процесс появления на них плесени будет таким же быстрым, как на свежем хлебе. Если не получится сейчас - этот способ попробую в следующий раз. Разумеется, если этот раз у меня будет.

А пока оставляю свой эксперимент в одиночестве, но прежде прошу уже знакомую мне расторопную девчонку, которая так и не произнесла ни слова, принести мне какую-нибудь красную веревку или пояс.

С веревкой я, конечно, не права, но пара поясов действительно попадают мне в руки. Сооружаю из них импровизированное ограждение. Тут бы надпись какую прицепить, типа «не подходить, убьет», только вряд ли тут многие умеют читать. Кстати, а я сама умею? А писать? Я вообще на каком языке разговариваю? Это точно не мой язык. А вот думаю как раз на нем родимом. Как это работает?

— Мали, правильно? Ты хорошо знаешь замок? – спрашиваю проворную девчонку, пока она снова не исчезла.

Испуганная малышка кивает.

— Поможешь мне найти самую удобную комнату? Для будущего короля.

На мгновение по изуродованному шрамами лицу проходит волна… беспокойства? Страха? Я не успеваю распознать, потому что Мали снова кивает и юрко исчезает, почти как мышь.

Надеюсь, все они перестанут бояться Анвиля, как только он поправится и покажется перед ними в своем человеческом обличии. В конце концов, неужели кто-то из них видел его труп, чтобы вот так впадать в ступор и хвататься за обереги? Вряд ли. Значит, это просто слухи и домыслы, а с ними вполне можно бороться лояльным правлением и вытаскиванием королевства в целом и меня в частности из той глубокой задницы, в которою все мы попали благодаря… кому-то.

Ага, а еще надо прихватить вот этот масляный фонарь. Света от него не так чтобы много, но все лучше, чем ничего. А так как на носу вечер, то какое-то освещение мне обязательно нужно. Еще не дело заблудиться в… собственном замке.

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая

Вообще, если абстрагироваться от всей грязи и разрухи, которая царит вокруг, можно попытаться взглянуть на Драконье гнездо немного иначе, чем я смотрела все это время. Это огромный и наверняка мощный (мне особо и сравнивать не с чем) замок, в котором когда-то наверняка жило гораздо больше народу, чем сейчас. Я понятия не имею, сколько здесь проживает теперь, но если судить по активности во внутреннем дворе, то выходит не так уж много. И это с учетом того, что почти все те люди ночуют явно не в главной цитадели, а в неопрятных громоздких строениях вокруг, которые должны быть чем-то вроде домиков, а по факту похожи на какие-то бараки, сколоченные на скорую руку из грязи и палок.

Да, упадок здесь на лицо. Да и на лице, если уж быть откровенной, в смысле – на моем обожженном и изуродованном лице. Вот бы прекрасный принц поседел, прибудь он ко мне из-за тридевятого моря. Рассчитывал найти няшку-красавицу, а тут ему девица чуть краше пугала.

Да и не девица, чего уж там.

Кстати, было бы интересно увидеть наверняка «скромную хижину» змееглазого Магистра. Что у него там? Мышиный помет под ногами? Паутина в каждом углу, дырявые сенники и копоть на потолке? Мне кажется, я точно видела на его пальце перстень, который стоит больше, чем половина тех бараков вокруг моего замка, причем, вместе с людьми. Может быть, если моя жизнь здесь не будет короткой и грустной, я загляну к нему в гости с ревизией. И веревкой, на которой потом повесим казнокрада. Под радостное улюлюканье толпы, хочется верить.

Мали снова появляется передо мной, манит рукой и я, подобрав тяжелые шерстяные юбки, торопливо шагаю за ней. Приходится быть расторопной, потому что быстроногая девчонка как мышь юрко бежит по хитросплетениям коридоров. Тут всюду двери, буквально одна на другой. Без табличек. Без любых опознавательных знаков. Ради интереса окрикиваю девочку и заглядываю сначала в одну дверь, потом в другую. Они не заперты, но вот петли явно давно не смазывались, поэтому «весть» о моем исследовательском порыве разносится в обе стороны длинного коридора.

Внутри полумрак, света из пыльных узких оконцев мало, но при масляном фонаре достаточно хорошо видно, что тут давно никто не живет. В моей комнате хотя бы большая кровать, ростовое зеркало и какой-то шкаф, а тут сплошной аскетизм: соломенная подстилка вместо кровати, рядом огарок свечи в подсвечнике, пара стоящих напротив друг друга стульев, узкий стол возле стены. За следующий дверью - ровно такая же картина. Кто-то не очень заморачивался с разнообразием.

Мали одергивает меня за подол и тянет дальше. Поднимаемся по лестнице – и я начинаю немного ориентироваться, куда мы попали. На этом этаже находится моя собственная комната. Но только сначала мы проходим мимо двери, рядом с которой на стульях развалились двое стражников. При виде меня очень лениво, с большой неохотой поднимаются на ноги и изображают что-то отдаленно напоминающее стойку смирно.

Киваю и прохожу мимо.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно за этой дверью находится комната маленькой Амелии. А девочку вообще на улицу выпускают или так и держат взаперти?

Хорошо, сюда я сегодня еще наведаюсь.

Проходим мимо моей комнату – ее легко узнать даже издалека по кускам деревянной щепы, все еще валяющейся в дверном проеме и в самом коридоре. Похоже, никто не торопится поставить на место дверь, снесенную с петель змееглазым колдуном. Боятся? Неужели замковый плотник не должен был прибежать сюда сразу, после утреннего «недоразумения»? Теперь-то у него наверняка есть более важные дела с восстановлением замка.

Между тем, Мали останавливается возле двери, в центре которой красуется потускневший кованый символ из двух переплетенных драконов.

— Нам сюда? – спрашиваю я и уверенно берусь за тяжелую бронзовую ручку.

Девочка кивает – и мне кажется, что ее глаза при этом наполняются странным предвкушением. Она даже чуть закусывает губу и с любопытством заглядывает мне за спину.

Похоже, сейчас я должна увидеть что-то особенное.

Вообще, конечно, настоящая королева Драконьего гнезда обязана сама знать обо всех комнатах, а не спрашивать о них щербатых девчонок. Надеюсь, моя неосведомленность не особенно бросается в глаза. Или люди в замке будут более-менее лояльны к причудам своей королевы. Кроме стражников, разумеется.

Открываю дверь и вхожу в довольно хорошо освещенную комнату. Скоро вечер, и на улице уже сгущаются сумерки, но здесь по всему периметру комнаты расположено несколько высоких стрельчатых окон, причем забранных вполне себе прозрачными, лишь немного пыльными, стеклами.

Первое слово, которое приходит мне в голову, когда вижу обстановку комнаты: уютно. Вот правда уютно, даже с оглядкой на пыль и паутину. Не вычурно, не вырви глаз, даже, прости господи, не загажено.

Стены здесь без гобеленов – просто чистый камень, но с аккуратной кладкой, особенно тщательно выложенной вокруг окон. Под ногами – густое покрытие из шкур каких-то местных животных. Кто-то вроде песцов или лис, но с пятнистым окрасом. Мне в обуви даже ступать не хочется, чтобы не задавить тонкий ворс. Огромная кровать с балдахином под самый потолок. Перед ней – деревянный резной сундук. Наверное, с моим приданным. Несколько небольших шкафов с книгами – для меня невероятно ценная находка.

Не могу скрыть улыбку, когда вижу между парой окон тонкой работы трюмо, а на столике перед ним – разнообразие разноцветных пузырьков и баночек.

Пара глубоких кресел стоят в пол-оборота вблизи сейчас мертвого камена. Но запас дров все еще лежит в стальной дровнице.

Вообще у меня такое ощущение, что обитатели этой комнаты вышли отсюда совсем недавно и вот-вот должны вернуться. Опять же, без оглядки на пыль. Пара высоких красивых кубков на низком столике перед креслами, явно недопитая бутылка темного стекла, остатки фруктов на тарелке рядом.

Даже чуть отброшенный в сторону край одеяла на кровати.

А я ведь даже не знаю, как погиб прежний король. Ну, то есть, его убили. Предположительно, Анвиль. Более никакой информации у меня нет. А надо бы достать. Потому что, судя по комнате, как бы это сказать… ее обитатели планировали романтический вечер, но им вряд ли удалось довести задуманное до конца. И вот тут возникает вопрос: кто именно те двое, кто пил из тех красивых кубков? Изабелла и ее муж? Логично, потому что, я уверена, это именно их комната. Или… и эта версия мне совсем не нравится: Изабелла и змееглазый? Да, меня в дрожь бросает от одного его присутствия рядом, но, как знать? Судя по его намекам, королева была для него чем-то вроде игрушки. Она могла делать это только из страха за дочь.

Но что если не только по этой причине и… совсем не по принуждению?

Как же мне не хватает знаний Изабеллы!

Не зря говорят: «Предупреждён — значит вооружён». В моем случае было бы отлично быть осведомленной. Хотя бы в элементарных вещах. А то чувствую себя, точно слепой котенок в темной комнате.

Но, как бы то ни было, решение я уже приняла: Анвиля перенесут сюда. В конце концов, он почти король. Значит, и болеть ему причитается не в общем зале, а в отдельной палате.

Новое от 04.05.

Благодарю Мали и отпускаю ее.

Надо будет обязательно наградить расторопную малышку. Когда все немного устоится, устрою для местной детворы праздник живота.

Когда Анвиля приносят в выбранную мной комнату, приказываю следом принести пару ведер с водой и несколько тряпок. Не уточняю зачем, не хочу еще больше шокировать своих подданных.

Сама проверяю, чтобы будущего мужа аккуратно уложили на кровать и отсылаю всех прочь. Наверное, оставаться здесь, наедине с мужчиной, который мне все еще никто, не очень правильно. Но двери в моей комнате нет. Да и можно ли еще больше скомпрометировать королеву, о которую только ленивый не вытирает ноги?

Нет уж, в своей комнате без двери я одна не останусь. Мне банально страшно. И это не какой-то осознанный страх. Это… как паники что ли, когда внутри внезапно нарастает беспокойство, и его почти невозможно контролировать. Я никогда не страдала паническими атаками. Но по внутренним ощущением как раз сейчас близка к первой из них. А самое неприятное - эта тревога как будто подстегивается чем-то непонятным и невидимым, что я не могу никак идентифицировать. Никакие мысленные мантры не работают. Могу сколько угодно говорить себе, что это просто стресс и усталость, но ощущение надвигающихся неприятностей становится все более осязаемым. Наверное, это и есть та самая пресловутая женская интуиция в действии.

Насколько я поняла, змееглазый министр со своими помощниками в капюшонах покинул Драконье гнездо сразу после неудачного собрания. Это не может не радовать. Но он же маг, чтоб его черти на сковороде жарили! А вдруг в образе тумана ко мне ночью просочится? Между прочим, не будем тыкать пальцами в одного полуживого дракона, что-то подобное я уже видела собственными глазами сегодня утром. Кто его знает, во что может превратиться проклятый Магистр. Может, он уже здесь? В образе плесени растекся вон по той стене.

Так что, если одной мне бояться страшно, буду бояться вместе с мужем. Будущим. Удивится, наверное, когда придет в себя, а я ему в слезы: «Спасибо, миленький, что берег мой покой и сон».

Ладно, это просто я так храбрюсь, чтобы не сойти с ума.

Когда остаемся с Анвилем одни, какое-то время просто стою над ним. Он абсолютно точно крепко и безмятежно спит. Даже немного сопит, как тот мопс у моей соседки сверху. Что ж, либо драконий организм настолько выносливый и отлично восстанавливается, либо я большая умница и у меня золотые лечебные руки.

Осмеливаюсь протянуть руку и дотронуться пальцами до подбородка своего, прости господи, дракона. Едва касаюсь теплую, немного колючую от щетины кожу.

«Признайся уже, Маринка, что он - красавчик, - очень не вовремя всплывает внутренний голос. - Ты бы там, в своей реальности, не свернув шею мимо такого точно бы не прошла».

И тут же становится очень не по себе. Он действительно красавчик – не какой-то там гламурный и напомаженный, надушенный и с мягкими, как сдоба, ладонями.

Настоящий… гммм… мужик, хоть я категорически не люблю это слово. Высокий, сильный, наглый. Такие в моей реальности прут к своей цели и никогда ни перед чем не останавливаются, но таких в моем мире осталось катастрофически мало. Может, поэтому мы, девочки всех возрастов. Так любим сериалы и книжки про всяких там варваров-викингов, которые «пришел, сказал «моя!», забросил на плечо и уволок в пещеру», а там - хоть трава не рости.

И вот этого красавчика настоящая Изабелла, судя по всему, чем-то очень сильно обидела.

В то, что она его действительно могла его убить я почему-то отказываюсь верить. Просто не вяжется в голове, что люди, между которыми действительно могла быть романтическая история, могут стать настолько противны друг другу. Хотя… Мало ли вон по телеку показывают, как в порыве ревности муж покалечит жену, а жена - пырнула мужа.

Но самое главное. Если между ними действительно была любовная связь - почему Изабелла выбрала другого? Судя по словам Анвиля - это стало неожиданностью и для него тоже. Так почему же она так поступила?

Я одергиваю руку от его лица, когда «дракон» ворочается во сне и поворачивает голову так, что его щека едва не касается моих пальцев.

Ну и мое любимое: «А что дальше?» Лёша любил говорить, что меня хлебом не корми - дай порассуждать о будущем, прикинуть все варианты, рассмотреть все возможности. Его особенно бесило, когда пыталась говорить о нашем будущем - датах его развода, например. Со временем, когда я больше не заводила эти темы, он был очень горд, мол, вразумил, перевоспитал. А я просто перестала делать это вслух. Но во внутренних монологах все больше склонялась к мысли, что мой «женатик» - обычный… звездо… Звездочет, в общем.

И вот теперь у меня (то есть, у Ее Величества Изабеллы, королевы Драконьего гнезда) тоже есть свой непонятный мужчина из прошлого. Так и хочется пошутить, что у них здесь ретроградный Меркурий настолько суровый, что бывшие возвращаются даже из могилы.

Но шутки в сторону. И я, заодно, тоже в сторону, причем буквально - в другой конец комнаты, где в безопасности будут даже мои мысли, а то мало ли что еще умеет мой прошлый будущий.

Кто ему достался? Обезображенная бывшая с наполовину разваленным замком в виде приданного, огромной кучей финансовых и бытовых проблем. Еще к тому же и вдова. Мне даже стыдно, что втянула его во все это. Ну да, «дракон» сам просочился на тот злосчастный совет, но предложение руки и сердца сделала все же я. Предложение, от которого, как сейчас понимаю совершенно отчетливо, Анвиль не выиграет вообще ничего. Он даже не получает женщину, которую… любил? И которая, возможно, до сих пор любила его и была бы искренне рада, что судьба дала им второй шанс на воссоединение.

Он получает меня – непрошеную гостью из другого мира, для которой он - пусть и красивый, но опасный и совершенно незнакомый мужчина.

А самое смешное и, одновременное, грустное во всем этом то, что там, в моем настоящем мире, у меня бы никогда не было такого мужчины. Надо это признать. Не такая уж я красавица, даже если мы с Изабеллой в чем-то и похожи. На меня такие мужчины в моей суровой реальности никогда даже не смотрели - всегда мимо, всегда взгляд поверх меня. И сейчас, даже понимая, какой невероятно тяжелой обузой я стану, мне очень не хочется его отпускать. Ну… просто не хочется и все тут.

Это не любовь с первого взгляда. Какая уж тут любовь после целого дня ужаса, беготни и крови. Но хоть где-то и хоть как-то у меня будет свой собственный муж, которого, еще к тому же и красавчик.

— Спасибо вам, Ваше Величество, - говорю одними губами, отлично понимая, что он меня не услышит.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

Я выхожу из комнаты и возвращаюсь назад по коридору. Тут совсем недалеко, и я сомневаюсь, что что-то выгорит, но сделать первый шаг нужно обязательно. Мало ли, думаю о людях хуже, чем они есть на самом деле.

Стражники при виде меня снова делают вид, что стоят смирно. Опущенные плечи и чуть затуманенные выпивкой взгляды не в счет. Это, видимо, часть образа надежного охранника. По крайней мере, в фильмах о средних веках они все примерно так и выглядят, так что пусть лучше так - это успокаивает.

Ничего не говоря, сразу уверенно тянусь к дверной ручке. И, о чудо, стража тут же преображается. Не скажу, что бросается грудью на защиты двери, но томная лень с пары мордоворотов слетает в мгновение ока.

— Ваше Величество, не велено. - Один почти аккуратно отстраняет меня плечом.

— Не велено? - повторяю за ним. - Кем не велено?

– Господин Великий Министр строго настрого запретил вам видеться с принцессой Амелией без его высочайшего письменного распоряжения.

— Я правильно понимаю, что королева здесь я? - интересуюсь совершенно спокойно, глядя прямо в косые глаза стражника. - И я, законная королева, на своей собственной земле, в своей собственном замке не в праве видеться со своей собственной дочерью?

Мне нравится, что каждое слово звучит не резко, но безапелляционно. Эта «храбрая парочка» явно не ожидала такого поворота, потому что начинают поглядывать друг на друга с немым вопросом: «А что это вот сейчас такое происходит?»

— Ваше Величество, - первый стражник вовсе не выглядит столь смелым и залихватским, как те, во дворе. А второй и вовсе молчит – стоит, выпучив глаза, и даже вроде забыл, как дышать, - господин…

— Я задала вопрос, - говорю с небольшим нажимом.

Никаких истерик, я - королева, мне по статусу не положено истерить.

— Королева без законного мужа… - мнется стражник.

Всего лишь вопросительно приподнимаю одну бровь, приглашая его продолжать свой монолог.

— Вы же сами понимает, Ваше Величество. Пока королева не при законном муже, бремя власти ложится на Совет.

Бремя власти, ну надо же. Звучит как: «Да нет оставьте» без запятых.

— Тяжелое бремя, - согласно киваю. – Как считаешь, не переломится Совет? Выдержит?

— Ваше Величество, мы люди подневольные приказ - он, стало быть, приказ и есть.

Отличный ответ – оружие им выдали, а мозги не выдали. А главное, не выдали совесть.

— Моя свадьба будет уже очень скоро, - говорю предельно медленно и расторопно, чтобы дошло даже до этих дуболомов. - Раньше, чем вы можете себе представить.

Хотя, это чистой воды пальцем в небо. Я же о здешних традициях ничегошеньки не знаю. Может, одна только подготовка займет месяц! Но отступать уже некуда, а по лицам этой сладкой парочки вроде не заметно, чтобы сейчас они услышали какую-то ересь.

– И вот тогда ваша законная королева вспомнит, что кое-кто, в чьи обязанности входило защищать и ее в том числе, на самом деле выполнял незаконные приказы какого-то… проходимца. То есть, я хотела сказать, Магистра. Мне вот лично абсолютно ясно, что это попахивает изменой короне и за такое я могу вздернуть вас обоих просто вот так!

Одновременно щелкаю пальцами на обеих руках. Звук умножается эхом и дуболомы испуганно таращат на меня уже абсолютно трезвые глаза. Они от магистра-проходимца не отошли, а тут уже веревкой грозят.

Увы. Никто один, ни другой, свой пост около двери покидать не спешат. Если совсем уж честно, я была бы крайне удивлена, если бы это сработало. В этом мире, где у женщин нет никаких прав, пока она не окольцована каким-то местным мужичком, я для них - просто говорящая голова в юбке, а змееглазое чудовище - человек, который много лет распоряжается узурпированной властью, и всем здесь заправляет. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто с большей вероятностью намылит им шею.

Но попробовать все-таки стоило. Да и попытка была хорошая - вон как побелели эти двое из ларца.

— Ваше Величество, приказано так, - впервые за все время открывает рот второй стражник, и как-то нервно дергает плечами.

В этом разговоре нет смысла. Змееглазого они явно боятся сильнее, чем меня. Именно боятся, а не уважают или служат из чувства глубокого патриотического долга. Но мне интересно, как далеко эти прихвостни готовы зайти, чтобы выполнить приказ. Похоже, довольно далеко. Несмотря на всю неуверенность в голосе – ладони обоих лежат на рукоятях коротких мечей. И схватились они за них не нарочно, чтоб я увидела, а как будто по привычке.