Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Ладно, я узнал, что хотела.

Новое от 05.05. (1)

— Хорошей службы, - оставляю напутствие и иду обратно.

Меня все же немного потряхивает. Я не привыкла на эмоциях разговаривать с вооруженными людьми. А эмоций во мне предостаточно. Хоть внешне, я уверена, выгляжу абсолютно спокойной.

Закрыть ребенка в четырех стенах, запретить видеться с матерью – и все это только ради мести. Чтобы Магистр смог снова вернуть себе власть над непокорной королевой. Очень «достойный» поступок. Но разве это же это не указывает косвенно на его слабость? Он ведь и сам боится – это очевидно. Боится, как они тут говорят, что Амелия оперится. Хотела бы я знать, что это значит и чем опасно для министра. Мысленно заношу еще один пункт в свой список - обязательно узнать про «оперение» и что не так с маленькой принцессой!

Не то, чтобы я возомнил себя самой умной и всемогущей, но, если малышка в самом деле чем-то больна - может, именно мои знания пригодятся для ее исцеления. Должна же быть какая-то сверх-идея того, почему здесь оказалась именно я - медик, а не инженер, математик или экономист. Хотя, с уровнем здешних проблем, профиль по экономике и инженерии мне бы тоже очень пригодился. Ну и военный, само собой, но, очень надеюсь, будущий Его Величество сможет взять на себя эту ношу и организует нам и оборону, и сильную армию. Когда очнется, само собой.

Кстати, мне бы тоже надо отдохнуть. Хотя бы пару часов. Можно сколько угодно корчить из себя героиню-попаданку, но даже здесь, в мире с магами и драконами, у людей обычные тела, из которых идет кровь и которые, как я уже успела в этом убедиться, испытывают точно те же физические потребности в пище и отдыхе. Хорошо, что я натренирована регулярными ночными дежурствами, а то бы уже давно свалилась без сил. Но как раз близка к этому, так что самое время вернуться в комнату, поспать хотя бы пару часов и утром быть максимально эффективной.

Прежде чем войти в «нашу» с Анвилем комнату, пару минут мнусь у порога. Я точно не рискую, оставаясь с ним наедине в четырех стенах до официального брака? А что, если даже безобразной королеве-вдове, покорной марионетке Магистра, есть что терять? Может, змееглазое чудовище только и ждет, когда я оступлюсь и он, радостно потирая ладони, объявит меня падшей женщиной, лишит титула и узурпирует власть? Как же мне все-таки не хватает хоть капельки знаний Изабеллы!

Но в комнату я все-таки захожу. У меня нет выхода. Во-первых, комната Амелии рядом и если кто-то попытается силой вывезти малышку из замка - увы, такой вариант тоже нельзя исключать - я хотя бы попытаюсь этому помешать. Во-вторых - рядом с «драконом» мне как-то… безопаснее. Даже если он там дрыхнет без задних лап. Ну то есть, ног.

Захожу внутрь и потихоньку, стараясь не слишком греметь, запираю дверь изнутри на толстую щеколду. Если завтра по замку поползут слухи, что их королева провела ночь с не_мужем - что ж, так тому и быть. Зато хоть высплюсь.

За окнами уже непроглядная ночь, и если бы не мой фонарь - в комнате пришлось бы ходить буквально наощупь. Я потихоньку иду вдоль стен и одну за другой зажигаю несколько больших свечей. Их тут много – в двух огромных, почти в мой рост, подсвечниках, на камине, на столике, даже на узких подоконниках. Наверное, когда использовали сразу все, то светло было, как днем. Но сейчас мне достаточно нескольких, просто чтобы не натыкаться лбом на предметы, не свалить что-нибудь и не разбудить грохотом будущего короля.

Немного подумав, все же рискую разжечь огонь в камине. Сама этого никогда не делала, но пару раз ездила на дачу к коллеге и видела, как это делал ее муж. Чем-то архисложным мне это не показалось, так что, если только дымоход не забит сажей или птичьими гнездами, все должно получится. По идее, тут должны быть какие-то заслонки, но это не точно. При первом осмотре я ничего такого не нахожу, так что будем считать, мне досталась устаревшая версия камина, в конструкции которой все максимально просто и без «удобств».

Ну и ладно, рисковать так рисковать. В крайнем случае, у меня целых два ведра воды – не угорим.

Бумаги у меня нет, но и это не проблема. Дрова возле камина на вид похожи на наши, березовые. Только тонкая кора сверху не белая, а бурая. Но на вид и даже наощупь. -все та же береста, прямо один к одному. Правда, отодрать ее получается с трудом, ради этого приходится «принести в жертву» один из ногтей - они у меня и так куцые, но теперь на указательном пальце левой руки он у меня, как говорится, прямо почти под «мясо».

Складываю небольшие кусочки в центр камина, сверху шалашиком несколько небольших лучинок. Больше у меня нет. На всякий случай совсем чуть-чуть поливаю растопку маслом из фонаря, а потом поджигаю все это с помощью свечи. Пламя вспыхивает мгновенно. Становлюсь на корточки и смотрю, куда уходит дым.

Хмм…

Вроде бы струится вверх – значит, тяга все же есть. Ну, мне так кажется.

Значит, можно и дров подбросить.

Ухмыляюсь собственным мыслям: было бы забавно, если бы меня сейчас увидел кто-то из замковых работников. Вряд ли они часто лицезреют свою королеву стоящей на коленях, с задницей кверху.

Эх, такой вид пропадает.

Новое от 05.05. (2)

Еще какое-то время просто сижу возле камина, прямо на полу, по-турецки скрестив ноги. Мне нравится смотреть на огонь, нравится вбирать распространяемое им тепло. Если прикрыть глаза, то даже можно представить себе, что я участвую в какой-нибудь очередной реконструкции, что нет никакой реальной опасности, а маги и драконы – всего лишь часть прописанного сюжета.

Кажется, я уже почти засыпаю, когда в сознание проникает какой-то шорох. Вздрагиваю, нервно мотаю головой, чтобы сбросить морок. Резко оборачиваюсь – никого. Вроде никого. Света от свечей и камина не так много, по комнате ползут причудливые тени, если очень постараться, то вполне можно спрятаться вон в том углу или в том…

Ох, прямо как в детстве, когда после просмотра ужастика страшно идти в туалет.

На всякий случай прихватив с собой кочергу, или как называется эта кованая штука в виде стилизованной ветки… хммм… какого-то местного дерева, поднимаюсь на ноги и, сняв с подсвечника одну свечу, обхожу всю комнату.

Нет, тут действительно никого.

Уж в шкаф я точно не полезу проверять. И сундук не стану открывать - вдруг там крысы.

Но за дверь все же выглядываю – тоже пусто. Стража у двери Амелии на посту - переговариваются о чем-то в полголоса. Судя по чавканью - у них как раз очередной перекус. Значит. По крайней мере сейчас, малышке ничего не угрожает.

Я снова запираю дверь изнутри и потихоньку наваливаюсь на нее спиной. Выдыхаю, потому что сердце и правда колотится не по-детски. Нужно что-то делать с нервами, может, повспоминать какие-то дыхательные практики. Потому что, если так пойдет и дальше, скоро я начну пугаться собственной тени. Надо бы завтра прихватить с кухни бутылку вина. Это я там у себя в безопасной реальности - трезвеница до мозга костей, а тут будем считать это успокаивающей травяной настойкой и принимать, в случае острой необходимости, по глотку раз в день.

И, вот чудеса. Пока я размышляю о подходящем «лекарстве», замечаю глиняную бутыль на столе перед камином. Выглядит не очень впечатляюще.

— Даже не думай, Марина, - шепчу себе под нос. – Если там что-то и осталось, то либо выдохлось, либо забродило. Но… посмотреть-то можно? Нет, чего ты там не видела? И, кстати, хватит разговаривать сама с собой!

Ставлю свечу на место и иду к столику. Но не к тому, что возле камина, а к тому, что между двух окон. Тут все покрыто безобразным толстым слоем пыли, но именно для этого я и попросила принести мне воду. От перепугу сон как рукой сняло, так что можно и прибраться немного. Не пропадать же времени даром, да и не увидит никто, как Ее Величество, засучив рукава, собственными белыми ручками возится в грязи. И у меня совсем не альтруистические позывы, а вполне рациональное желание обшарить каждый угол - вдруг, найду какой-то тайник, или забытую вещицу. Что угодно, что сможет подтолкнуть меня к мыслям и памяти настоящей Изабеллы. Должны же мне достаться хоть какие-то подсказки, раз уж не перепало никакой разрушительной магии или мощного артефакта.

Сейчас любая зацепка будет в радость, любая крошка информации.

Тяну руку к изящной пузатой бутылочке. Это же наверняка духи, да? Ну и пускай немного пыльная. На ощупь - как будто матовое шлифованное стекло, кое-где покрытое уже облупившейся позолотой. Открываю ее – и в воздухе разливается обволакивающий аромат свежевыжатого персикового сока. Он ни капли не приторный, наоборот, оформлен кисло-сладким шлейфом чего-то похожего на бергамот. И еще приглушенные белоцветочные ноты. Я бы сказала, что жасмин, если бы он водился в здешних краях.

Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь ароматным теплом и сладостью, словно изысканным десертом.

Мне нравится. Очень нравится.

Даже представить себе не могла, что во всем этом запустении и серости, найду маленький яркий мазок.

Только с задержкой в несколько минут понимаю, что улыбаюсь во все тридцать два., потому что таких пузырьков на столике - несколько десятков. Кажется, я только что «откопала» настоящее сокровище. И оно - мое.

Но сначала нужно избавиться от пыли. Хотя бы на столе и на комоде. Может, в тех шести выдвижных ящиках с красивыми керамическими ручками, тоже какие-то приятные «плюшки»? А вдруг целое настоящее и удобное белье?!

Смачиваю тряпку в воде и сначала один за другим протираю и убираю в сторону все пузырьки. Очень хочется сунуть нос в каждый, но это удовольствие на потом. Затем перехожу к столу и комоду. Не уверена, что от одной только тряпки и воды не останется разводов, но выбора у меня все равно нет. Потом, при дневном свете, пройдусь еще и сухой тряпкой, если понадобится. Кстати, растительным маслом можно попытаться «затереть» все эти трещины - бабушкин рецепт, она так регулярно «реставрировала» свой старый, перешедший по наследству еще от прапрабабушки, шкаф для посуды.

Тщательно вытираю мягкий стул перед столиком.

Переношу на столик подсвечник с парой свечей, усаживаюсь поудобнее. Протираю большое овальное зеркало в деревянной раме. Отражение в зеркале меня, конечно, удручает. Тут не то что косметика - пластическая хирургия не поможет.

Так, стоп, а это что?

Сразу и не заметила, что в столике есть выдвижной ящик. Аккуратно тяну за ручку и он, с натяжкой, но поддается. Удивительно, что даже не заперт, хотя явно сделан так, чтобы не бросаться в глаза.

Внутри бумага, перья, чернильница. Пустая, разумеется.

А это что?

Меня как будто бьет током. Все тело, каждую клеточку, парализует невыносимая адская боль. Мне кажется, я даже кричу, но не уверена, что из моего рта вылетает хоть звук. Боль, как пружина, сжимается вс сильнее и туже, а потом резко выстреливает куда-то под подбородок, из-за чего в глазах мгновенно темнеет.

И от меня не остается ничего.

Только пустота и тишина…

Новое от 06.05. Глава девятнадцатая (1)

Глава девятнадцатая

Не знаю, как долго валяюсь без сознания. Именно валяюсь, потому что прихожу в себя на полу, лицом в высоком пыльном ворсе мягкого меха. Очень болит голова. Даже не то, что болит, а ощущается ужасно тяжелой, как будто кто-то приложил по затылку чем-то, что явно не предназначено для мягкого массажа.

Мне нужно время, чтобы собраться с силами. Пытаюсь встать, но это получается не сразу, потому что каждый раз сила притяжения возвращает меня обратно, как будто не хочет, чтобы я снова встала на ноги. Ладно, раз не на ноги, тогда попробуем по-другому. С трудом опираюсь на руки и, хоть реальность перед глазами продолжает безжалостно штормить, все-таки кое-как сажусь.

Но «резкость» нужно наводить. Хотя, первые мгновения я вообще не узнаю ничего из того, что помню последним перед тем, как грохнулась в обморок. Наверное в обморок, потому что, ощупывая затылок, не нахожу там ни шишки, ни, слава богу, крови.

Блин, а, можем, я вернулась домой?!

Ну по принципу - как попала, так и назад.

Самое удивительное, что в первую секунду, когда в моей голове зреет эта шальная мысль, я чувствую… даже не знаю, как это сказать. Ну в общем точно не радость и не облегчение. На второй чаше весов «лежит» мысль о малышке Амелии, которая фактически находится у Магистра в плену, и шансы, что после «возвращения» в свое тело ее безвольная запуганная мать резко сменит вектор и начнет давать змееглазому отпор, крайне малы. А значит, девочка так и останется в опасности, еще и с «радужной перспективой» стать женой того толстого урода. Или какого-то другого выгодного Магистру мужлана.

В общем, я не испытываю радости от возможного возвращения. Хотя, конечно, если прямо сейчас окажется, что я снова дома в своей уютной маленькой квартирке со всеми удобствами - рыдать и заламывать руки тоже не буду.

Но нет, когда в глазах немного проясняется, первое, что я вижу - все тот же стол, со все еще наполовину выдвинутым маленьким ящичком, и серую каменную стену на заднем фоне. Да и «ковер», в который я все это время лежала, уткнувшись носом - обычная шкура, брошенная прямо на холодный пол. Странно, что сразу не обратила на это внимание.

Я зябко потираю плечи, оглядываюсь, чтобы найти хоть какой-то источник тепла.

Огонь в камине догорел – и теперь оттуда на меня смотрят только тлеющие «глаза» углей. Зрелище, если честно, немного жуткое, как будто там и правда засел какой-то демон. А вот свечи на столе еще горят. Хороша бы я была, если бы в первую же ночь устроила в замке пожар. Еще и дверь изнутри заперла, чтобы уж совсем наверняка сразу с будущим муженьком в рай. Ну или куда они там отправляются в этом мире.

Кстати, а драконы тут боятся огня? Или, может, Его будущее Величество огнеупорный?

Только когда в голове окончательно проясняется, замечаю лежащий прямо перед собой какой-то белый клочок. Поднимаю его и верчу в руках. Потираю пальцами - похоже на бумагу, но чуть плотнее и более шершавая. По такой явно не попишешь шариковой ручкой, а вот чернилами и пером (вспоминаю о пустой чернильнице в том ящике) - в самый раз. Выглядит бумага так, будто ее наспех оторвали от большого куска. Причем, в некоторых местах она потемнела и покрылась пятнами то ли от сырости, то ли от чего-то случайно пролитого. В общем, не только что вышла из типографии. Рисунок на этом огрызке тоже какой-то размытый, хотя иногда очень хорошо видны контуры нескольких прямоугольников, разбросанных по всему огрызку.

И чем больше я смотрю на него, тем больше понимаю, что, кажется, здешние Высшие силы услышали мои мольбы о помощи. Потому что, хоть я понятия не имею, что тут изображено и почему я грохнулась в обморок, когда взяла этот злополучный огрызок, я точно знаю, что он обозначает. И точно знаю, куда мне с ним идти.

Черт, мурашки по коже!

Я вздрагиваю и веду плечами, чтобы хоть немного справиться с внезапным приступом паники. Спокойно, Марина, сейчас тебе нужно сосредоточиться и еще раз все проанализировать.

Этот непонятный приступ (не знаю, как еще его назвать), случился, когда я коснулась этого огрызка. А сейчас держу его – и ничего не происходит. Сколько не три его пальцами - все тоже самое. Но зато сейчас в моей голове есть четкая и понятная цепочка картинок, как закольцованная гифка из социальной сети.

Видение? Подсказка? Прости господи, фантом?

По-хорошему, надо прямо сейчас проверить его достоверность.

В приступе безумного воодушевления пытаюсь слишком резко подняться и… заваливаюсь обратно на колени. Голова снова кружится, но на этот раз к ней добавляется еще и приступ тошноты. Наверное, когда падала, все-таки как-то ударилась головой и заработала маленькое сотрясение. И ко всему этому - жуткая, разбивающая откуда-то изнутри усталость. Видимо. Последствия отсутствия нормального сна в нормальной постели.

Ощущения такие, как будто из тела вытащили все кости и я вынуждена собирать и удерживать себя только за счет слабых мышц. Ну нет, я, конечно, героиня-попаданка, но с ума еще не сошла, и прекрасно понимаю, что в таком состоянии я дойду разве что до двери, да и то не факт. То-то обрадуется Магистр, когда увидит мое бездыханное тело.

Не буду же облегчать задачу змееглазому гаду и сделаю стратегическое отступление.

Потихоньку, на корточках, доползаю до ведра и ополаскиваю лицо. Хорошо, что я еще не макала туда грязную тряпку. Ледяная вода снова обжигает нежную кожу, но сейчас это именно то, что нужно - помогает еще немного прийти в себя.

Потом совершаю еще одно рандеву на корточках - до камина, чтобы немного расшевелить угли и подбросить дров. Хорошо, что поленья сухие и огонь набрасывается на них с жадной быстротой. Вряд ли сейчас у меня хватило бы сил заново разводить огонь, а без хотя бы капли тепла тут и воспаление легких схлопотать недолго.

Так, ну и последняя точка моего «путешествия» - кровать. На нее смотрю с тоской, и мысленно посылаю лучи «добра» тем, кто ее сделал. Неужели не рассчитывали, что королева напьется и будет не в состоянии покорить такую высоту? Мы на реконструкциях пару раз пытались воссоздать покои благородных девиц, и пару раз делали койки гораздо ниже, и то - каждая реконструкторша обязательно ныла, что взбираться на «ложе» - настоящее приключение с препятствиями. А королевская кровать в этой комнате - раза в два выше.

Я честно пытаюсь заставить свое тело совершить еще хотя бы один маленький подвиг, но все тщетно. Я вперед - а меня назад. Хватаюсь за столбик и пытаюсь задрать ногу - и тут же едва не заваливаюсь на пол, потому что вторая нога абсолютно не выдерживает даже веса моей тощей тушки.

Что же это за мир за такой, где к несчастной королеве никакого уважения?!

Глава девятнадцатая (2)

Ладно, значит, этой ночью у меня будет половая жизнь. В смысле - на полу, перед камином. Я даже вполне удобно сворачиваюсь там калачиком, и набрасываю на плечи какой-то засаленный гобелен, который нашла на спинке стула. Не особо теплый, но лучше, чем ничего.

Сон, приди.

Но у меня такая сильная усталость, когда кажется, будто упадешь на подушку головой - и сразу без задних нег уснешь, а стоит лечь - от усталости даже глаза не закрыть.

Ворочаюсь. Пытаюсь заново свернуться, изображая кошку. Потом считаю овечек. Одна овечка, две овечки, шесть овечек… тринадцать овечек…

— Изабелла… Ваше Величество… Изабелла… Если ты сейчас же не откроешь глаза, я вылью на тебя ведро воды!

Его голос такой далекий и такой притягательный, но мне все равно совсем не хочется открывать глаза. Ну и пусть льет - во сне-то все равно не промокну. Хотя чувствую, что очень замерзла, как будто стоит чуть пошевелиться – и сразу же покроюсь тысячами мурашек.

— Последнее предупреждение.

Все же открываю глаза.

Щурюсь от того, что в комнате очень солнечно – яркие лучи бьют прямо в окна. Яркие и теплые, так что хочется потянуться поближе, чтобы хоть немого согреться. Неужели лето пришло?

— Слава богам, а я уж начал дурное думать, - немного морщась, Анвиль присаживается рядом на одно колено.

На нем все еще полно повязок, сквозь которые видны пятна засохшей крови, но сам по себе Его Драконьшество выглядит вполне бодрым. Даже как-то странно скалится, глядя на меня. Голодный он что ли?

— Тебе полагается быть в кровати и выздоравливать, - приветствую его недовольным ворчанием. – А если швы разойдутся? Как чувствуешь себя? Температура есть? Слабость? А…

— Придержите лошадей, Ваше Величество. - Анвиль удивленно вздергивает брови. – Давно ли вы познали сложную науку врачевания и лекарское мастерство?

— Скучными зимними вечерами, когда интернета не было, - отвечаю на автомате, не подумав.

Все-таки заставляю себя развернуться из состояния эмбриона. Тело порядком затекло, и теперь у меня сводит то одну, то другую ногу. Не очень сильно, но достаточно неприятно, чтобы улыбка на моем лице выглядела не особенно радостной.

— Интернета… не… что? – медленно повторяет за мной Анвиль.

— Старая поговорка, - быстро исправляюсь я и, чтобы хоть как-то сгладить собственную оплошность, широко улыбаюсь. Говорят, глупая женская улыбка вызывает у мужчин состояние легкого ступора. - Означает: «Когда не было чем заняться».

— Ладно, - немного нехотя, но все же соглашается он. И тут же хмурится, осматривая место вокруг меня с таким видом, будто нашел меня на на полу перед камином, а в собачьей конуре. - Позвольте узнать - я настолько вам омерзителен или вы настолько мне не доверяете, что предпочли провести ночь на холодному полу, чем разделить ложе с будущим законным супругом? Который, заметьте, пребывал в беспамятстве и не представлял угрозы вашей королевской чести.

И в этих его словах ни намека на шутку или игривое настроение.

Я бы даже сказала – это почти обвинение. Очень злое обвинение.

Новое от 07.05. (1)

Кажется, мне все же удается совладать с собственными телом, даже потягиваюсь, чтоб разогнать затекшие мышцы. Вид у меня сто процентов совсем не королевский, зато сразу чувствую себя живой.

— Нет, милорд Шаар, - осторожно поднимаюсь на ноги. Пытаюсь, как могу, изображать уважение и почтение - как-никак, будущий муж и король. И мой единственный союзник во всем этом кошмаре.

Чувствую себя так, словно ночью меня пропустили через мясорубку. На всякий случай ощупываю руки и ноги, проверяю, все ли в порядке, все ли на местах. В этом замке, где, как я уже успела в этом убедиться, даже пыль подчиняется змееглазому Магистру, вполне могли бы найтись подходящие руки, чтобы приложить чем-то тяжелым меня или Анвиля, а то и вовсе пырнуть ножом.

Но все кости как будто на месте, и лишних отверстий во мне не прибавилось. Наверное, это действительно последствия усталости. Когда я проходила практику в детской реанимации и бывали ночи, когда глаза получалось закрыть максимум на полчаса, я хотя бы спала на диване или кушетке в теплой сестринской, а не на холодом полу в компании сквозняков.

Анвиль поднимается вслед за мной. Если бы я вчера собственными руками не зашивала его чудовищные раны, сейчас бы сказала, что такое абсолютно невозможно. Он должен был лежать трупом, по меньшей мере, еще несколько дней.

— Вы выглядите удивленной, - усмехается дракон.

— А вы – живее всех живых, - не могу скрыть удивление, мысленно одергивая себя от желания снять с него повязки, чтобы собственными глазами увидеть шрамы, и в каком они состоянии.

Но тут же беру себя в руки - может, в этом мире такие, как он обладают особенный регенерацией. А значит, Изабелла должно быть в курсе и не особо удивляться.

— Печалитесь, что дожил до утра? - продолжает насмехаться Анвиль.

Он как будто забавляется от всей этой истории, и думать не думает, насколько близок был к гибели. С другой стороны - он же вроде как воскрес. Может, ему такие фокусы проделывать не впервой.

— Можете иронизировать сколько душе угодно, но я рада вашему исцелению.

— Звучит так, будто вы с большей охотой прирезали бы меня, пока я пытался выцарапать свою жизнь у богов смерти. - Дракон смотрит так пристально, будто не замечает ни безобразного ожога на моем лице, ни растрепанного после сна на полу вида.

Я сразу тушуюсь и опускаю голову, потому что не привыкла к настолько прямым мужским взглядам. Нет, у себя, «там», я не страшилище, на которое без слез не взглянешь, но отношусь к тому типу женщин, которых можно назвать «слегка эволюционировавшая Людмила Прокофьевна» - когда вроде не страшная, и бог ничем не обделил, а мужчины, почему-то, всегда смотрят мимо.

– То, что вы сделали вчера, рискуя собственной жизнью, чтобы спасти всех этих людей… - Делаю неопределенный жест, имея ввиду, конечно, не нас с ним в четырех стенах, а всех жителей замка. - Я благодарна вам, милорд Шаар.

Прежде чем успеваю понять, что он задумал, Анвиль каким-то неуловимым змейским движением выбрасывает вперед руку, хватает меня за подбородок и подтягивает мою голову к своему лицу, будто на какое-то яблоко на ветке. Его темный, абсолютно непроницаемый взгляд невозможно выдержать, но я запрещаю себе закрывать глаза. Нельзя быть слабой. Почему-то я уверена - он хочет увидеть доказательства моей силы, а не все эти смущенные зардевшиеся девичьи щеки.

Хотя, я все-таки краснею, и мысленно проклинаю себя за это.

— Надо же, - дракон изучает мое лицо как будто под микроскопом, - ваша благодарность выглядит искренней.

— Потому что она и есть искренняя, - огрызаюсь я.

Он слегка ослабевает хватку, и я использую этот шанс, чтобы вырваться и отойти на безопасное расстояние. На этот раз Анвилю как будто вообще плевать, что я делаю и с какой целью. Он немного раздраженно потирает одну из повязок, морщится явно от неприятного зуда. Господи, неужели его шрамы действительно уже настолько зажили, что начали характерным образом чесаться?! Но накануне я лечила и осматривала многих раненых, и что-то не припомню, чтобы кто-то из них начал так же заживать. Наоборот - я была уверена, что многим несчастным не судьба дожить даже до рассвета. Но, может, меня ждет приятный сюрприз?

— Ты всегда умела хорошо приспосабливаться, - говорит Анвиль, глядя куда-то поверх моего плеча. Вид у него задумчивый, как будто позади меня крутят кино из его личных воспоминаний.

Новое от 07.05. (2)

А меня почему-то странным образом волнует это его внезапное «ты», хоть он делает это не в первый раз.

— Я просто рассуждаю здраво, - все-таки рискую защищаться против неприятных обвинений. Что бы там не было в прошлом между ним и Изабеллой - я должна сделать все, чтобы прошлое как можно меньше влияло на наше теперешнее взаимодействие. - Вы, милорд Шаар, мой единственный союзник и кроме вас, нам с Амелией больше не на кого рассчитывать. Было бы странно, если бы я не просила… гммм… - Кого из здешнего пантеона я должна просить за здоровье и благополучие?

Анвиль снова морщится и отмахивается от моих неуклюжих оправданий.

— Полагаю, Ваше Величество, вам пора оставить эти реверансы. - Он снова до безобразия официален и холоден, но сейчас меня это успокаивает. - У нас с вами накопилось много дел.

— Боюсь, даже больше, чем вы можете себе представить.

— Весьма прискорбно осознавать, что после коронации я не получу колосистые луга, золотые шахты и многотысячную армию.

Я сначала «ведусь» на его нарочитую серьезность, даже начинаю думать, что вчерашний наш уговор ничего не стоит. Но этот поганый дракон даже не пытается скрыть иронично выгнутую бровь и, наблюдая за моей реакцией, выразительно складывает руки на груди – так, что отлично видны хорошо прорисованные мышцы, бицепсы и тугие, натянутые под кожей вены вдоль крепких ладоней.

Хорошо, что все это я уже вчера видела, хоть и в менее презентабельном виде. Да и свой лимит на стыдливое краснение на сегодня уже исчерпала, так что даже вполне сносно держу оборону, почти никак не поддаваясь на явную провокацию. Ох уж эти мужики! Что наш качок из спортзала, что здешний дракон - оба одинаково играют мускулами и раздувают грудь.

Хотя про себя не могу еще раз не отметить, что сложен мой будущих супруг просто… увы и ах, не про нашу честь. Так что, разогнав последнее очарование, закладываю руки за спину и, подражая его ироничному тону, интересуюсь, нарочно поворачивая лицо так, чтобы безобразный ожог был прямо, как говорится, на «центральной витрине».

— Неужели вам мало неземной красоты вашей будущей жены?

Знаю, что нарываюсь на грубость. Но вопрос слетает с языка сам собой.

Наверное, любая женщина, даже отлично понимающая свое несовершенство, все равно хочет услышать от своего избранника хотя бы одно слово поддержки. Тем более, когда этот избранник - такой красавчик, что рядом с ним даже прыщ на лбу будет выглядеть настоящим уродством. Что уж говорить про обезображенное лицо.

Но Анвиль почему-то молчит. И больше не улыбается.

А я уже сто раз успеваю пожалеть, что не сумела промолчать. Надо бы над этим поработать, потому что, хоть Лёша во многом сильно преувеличивал на мой счет, в одном он оказался прав - я умею делать больно.

— Когда-то я признался вам в любви, Ваше Величество, - говорит дракон, но выражение его лица, сколько бы я не вглядывалась, затаив дыхание, абсолютно ничего не выражает. - И хоть с тех пор м ногое изменилось и я дал себе обещание больше никогда не повторять эту ошибку, одно будет неизменно - вы всегда будете самой красивой женщиной из всех, кого я знаю.

Вот же черт.

От его слов у меня ком в горле - ни вздохнуть, ни выдохнуть.

«Эх, Изабелла, что же должно было случиться, чтобы ты выбрала не его?!»

Я не знаю, каким был ее муж, бывший король, Лаэрт, кажется, так. Но неужели лучше этого мужчины? Господи, неужели в мире в принципе могут существовать мужчинылучше?!

Новое от 09.05. (1)

Нужно что-то ответить. Мне кажется, Анвиль ждет какой-то реакции на его слова, а у меня буквально ступор. Что я должна сказать? Нет, не так - что сказала бы Изабелла? На что отреагировала бы в первую очередь? Я прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, какие из большой гаммы чувств - мои, а какие - просто… голос разума? Его странное, почти неприятное напоминание об их с Изабеллой отношения в прошлом, больше похожее на брошенную в лицо перчатку, чем на ностальгию о былой любви. И сразу же - почти невероятные слова о ее внешности. Любая женщина, которую так обезобразила жизнь, будет на седьмом небе от счастья, услышав подобное.

Но… Изабелла - не любая женщина. Она - королева. И она когда-то давно сделал выбор в пользу другого мужчины.

— Милорд Шаар… - выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал хоть немного уверенно, - благодарю, что несмотря на наши недопонимания в прошлом, вы остались все тем же галантным кавалером, и даже сочли возможным…

— Галантным… что?

Дракон так сильно кривится, что я невольно делаю шаг в его сторону, протягиваю руки, чтобы оказывать первую помощь. Он же морщится от боли, верно? Или… нет?

Увидев мою реакцию, он уже перестает сдерживаться и его грудь буквально взрывается громким ядовитым хохотом. Прямо мне в лицо. О, если бы смех мог быть действительно токсичным, я бы уже давно валялась бездыханная у ног этого отвратительного мужчины!

— Изабелла, дорогая, - он все-таки справляется с этим приступом, хоть его плечи продолжает потряхивать, - верно, сон на полу пагубно влияет не только на ваш цвет лица, но и на вашу память. Галантным я не был даже на холодном смертном камне, хоть жрицы очень пытались придать мне такой вид.

Черт.

Я мысленно рисую перед собой огромную табличку с надписью: «Больше никогда не вестись на провокации о прошлом!» и быстро, пока этот разговор не превратился в фиаско, меняю тему разговора.

— Что ж, милорд Шаар, если вы уже получили порцию своего утреннего сарказма, то давайте перейдем к делам насущным. Мне нужна помощь.

— Еще одна армия у ворот? – Он мгновенно становится серьезным, и даже подходит к окну, чтобы выглянуть наружу. Кажется, даже слегка расстраивается, что под воротами замка не стоит пара сотен верховых рыцарей. Как будто ему мало вчерашней не состоявшейся аудиенции со смертью.

— К счастью, нет, - отвечаю я, и становлюсь поближе, все еще сохраняя дистанцию между нами. Ну не орать же нам друг другу во все горло. Как тогда будут получать свой хлеб все прихвостни Магистра, если мы с драконом будет доносить содержимое наших разговоров лично ему в уши. - Стража замка – полагаю, эти люди полностью подчиняются Великому Магистру.

— Ожидаемо, - соглашается он.

Присаживается на край окна, и я замечаю, что это приносит ему некоторое облегчение. Как бы он тут не храбрился, а вчерашние шрамы будут его беспокоить еще хотя бы какое-то время. И если это вижу и понимаю не только я, то хорошо бы сделать так, чтобы обезопасить себя до момента, пока он снова не сможет вступить в бой.

— Хотите, чтобы я вышвырнул их из замка? - Анвиль выжидающе смотрит в мою сторону.

— Полагаю, вы еще очень слабы, чтобы сделать это достаточно убедительно. - Только когда слова произнесены, я понимаю, насколько унизительно они могут звучать. Фактически, я только что обозвала его слабаком.

К счастью, Анвиль либо не обращает на это внимание, либо ему все равно, что безобразная королева думает о его воинской доблести и храбрости.

— Да и нам все равно нужна стража, - продолжаю уже чуть осторожнее, снова и снова напоминая себе, что в этом мире махрового патриархата, женщина может пострадать и за меньшее.

— Вы чего-то недоговариваете, Изабелла, - замечает дракон. Не такой уж он и не проницательный. - Не хотите же вы сказать, что у вас нет людей, готовых обнажить мечи за свою королеву? Ни одного?

Новое от 09.05. (2)

Это риск. Огромный риск. Я ничего не знаю о планах этого человека, не понимаю, что он задумал и его появление в день моих «смотрин», мягко говоря, было не дружественным. Он определенно враждебно ко мне настроен, и что-то мне подсказывает, что в их с Изабеллой прошлой есть достаточно поводов, которыми Шаар запросто может оправдать свою попытку узурпировать власть.

Но я сейчас - абсолютно одна, в полном неведении об обычаях этого мира, о расстановке сил на здешней политической арене и понятия не имею, кто и откуда может напасть на меня не то, что завтра - а даже сегодня. Поэтому, мне нужны любые союзники, которых только можно привлечь на свою сторону . И если это не мой будущий муж, то кого мне еще искать?

— Ситуация такова, что сейчас в Драконьем гнезде нет ни одного верного мне воина, - наконец, отваживаюсь сказать опасную для себя правду. - Но, кажется, много кормящихся из чужих рук.

Озвучивать, из чьих именно, пока не решаюсь - подожду для начала его реакцию.

Анвиль не смеется, не сокрушается. Он даже удивленным не выглядит. Только крепко задумчивым. Я не рискую нарушать его долгое молчание. Пусть подумает, прикинет. Обстановка в этих краях ему известна больше моего. Наверняка, именно в эту минуту дракон складывает два и два. Было бы чудесно, если бы по итогу получилось правильное число, а не абракадабра в духе: «Ну и гребись тут сама, Твое Величество».

— Это может стать большой проблемой, - наконец, говорит он.

Я подавляю желание иронично хохотнуть.

«Ну надо же, милорд Шаар! Жаль сводить на нет ваш тяжелый умственной труд, но это уже стало большой проблемой!»

— Слухи распространяются быстро, - продолжает рассуждать вслух мой будущий муж. - Лорд Фарвуд с сыном не были последними, кто осмелился наведаться к вам в гости. Другим может даже не понадобится формальный повод в виде обещания руки вашей дочери.

Я это все и сама прекрасно понимаю. В этом-то. проблема. Никому не нужна фиктивная королева без поддержки ее же собственных вассалов. Трон – слишком лакомый кусок, чтобы не устроить вокруг него битву за власть. Я уж не говорю о том, что змееглазый Магистр может самолично явиться под наши стены с армией в разы превышающей ту, которую отогнал вчера Анвиль. А, возможно, ему даже армия не нужна.

Но дракона он все же испугался. И сильно.

— Ни один вшивый лорд не получит мою дочь! – говорю резче, чем хотела. – Она еще ребенок! Просто маленький испуганный ребенок, которого держат под замком, как будто… зверя!

Я вспоминаю испуганное лицо малышки, очень остро ощущаю ее тонкие руки, обвитые вокруг моей шеи и плачущий голос: «Не отдавай меня им, мне страшно, мамочка!»

В груди все сжимается от одной мысли о том, что кто-то или что-то может причинить ей вред.

— Они получат Амелию только через мой труп, - говорю сухо и твердо. И вдруг понимаю, что если придется встать между девочкой и даже тысячей воинов - я сделаю это без раздумий и колебаний. Будто она - моя собственная дочь.

— Через ваш труп? - Анвиль задумчиво оценивает мой маленький рос и щуплое сложение. - Не хотелось бы вас огорчать, моя дорогая, но это не такая уж непреодолимая помеха.

— Гляжу, вы полны оптимизма, - огрызаюсь я.

Не знаю почему вообще ждала от этой бессердечной ящерицы хотя бы каких-то слов поддержки? Надо бы запомнить и этот урок - здесь все и всегда готовы вонзить нож в спину, как только представится возможность.

Анвиль снова разворачивается к окну и уже даже не пытается смотреть в мою сторону. Его взгляд блуждает где-то далеко, по верхушкам горных пиков, которые скалятся, кажется, по всей линии горизонта. Ему что, перестал быть интересен наш разговор? Или я, большая молодец, наболтала достаточно, чтобы подписать нам с Амелией смертный приговор?

— Я редко когда полон оптимизма, Ваше Величество. Кому как не вам знать об этой моей черте. И если я кого-то и не люблю больше, чем клянущихся в любви женщин, - пауза, которую он вонзает в меня, словно отравлений шип, - так это глупцов, не способных трезво смотреть на вещи.

— Но если все так безнадежно, зачем же вы согласились помочь мне? Хотели продлить агонию? - Я очень боюсь услышать в ответ гораздо более скверную правду, но в этом мы с ним похожи - я тоже терпеть не люблю напрасные надежды.

— Я не сказал, что все бесполезно. - Шаар все же оборачивается ко мне, и одаривает снисходительной улыбкой. – Ваше Величество всегда была очень нетерпеливой и скорой на выводы. Большей частью - абсолютно бестолковые.

Я поджимаю губы, мол, сейчас не время обсуждать мои дурные привычки.

Он, к счастью, не собирается.

— Надежда есть, но она в еще более плачевном состоянии, чем ваш покорный слуга накануне вечером. - Дракон слегка склоняет голову, намекая на свой полудохлый вид после встречи с войском лорда Фарвуда. - Так что пока я бы поостерегся говорить о ней слишком громко. Наша с вами скорейшая женитьба сделает меня законным королем, а, значит, я смогу снять с вас часть бремени правления. Ну и заодно позволит мне законно завести фаворитку.

Звучит это так обыденно, будто речь идет о меню для завтрака.

Но это ведь хорошо, что хотя бы на этот счет наши с ним мысли сходятся?

И что, несмотря на плачевный вид моего приданого, Шаар не передумал во все это ввязываться.

Новое от 10.05.

И все-таки, где-то внутри меня продолжает грызть совесть. Ничего не могу с собой поделать, это уже профессиональное - всегда говорить пациентам правду, прежде чем начинать какие-то манипуляции с их здоровьем. Если ко мне приходили женщины, которые очень хотели иметь детей, но по медицинским показателям даже после всех врачебных манипуляций вряд ли смогли бы забеременеть - я всегда это говорила. Даже если знала, что лишаю их последней надежды.

Я сама привыкла так жить - помогать другим женщинам познавать счастье материнства, зная, что сама никогда не смогу выносить.

Отгоняю подальше грустные мысли. Здесь, в этом суровом мире, у меня есть дочь - как бы там ни было, малышка Амелия связана кровью с той женщиной, в теле которой мне предстоит существовать какое-то время… или, может, всегда. И мне нужно не на судьбу сетовать, а благодарить бога, что дал мне дочь. И именно ради ее благополучия я сделаю все, чтобы в моем плане не было слабых звеньев, а мой муж, раз уж ему предстоит взять в руки правление короной - точно знал, на что подписывается. Первую проверку он выдержал, но ведь бросаясь на пики воинов Фарвуда, он еще не знал, за что рискуем своей жизнью. Теперь, когда я обозначила всю плачевность ситуации, он вполне может передумать. Меня это, конечно, абсолютно не обрадует, но по крайней мере буду знать, с чем - точнее, с кем - идти дальше и на кого можно опереться даже в самой тяжелой ситуации.

— Вы уверены, милорд Шаар? – Когда я вчера просила его стать моим мужем, на нас еще не напал треклятый Фарфуд, и его маг еще не бросался в моего дракона магическими осколками. В тот момент я еще не зашивала его раны, не смывала кровь и не прислушивалась к слабому сердцебиению. - Вы рискуете больше, чем своей жизнь, становясь моим мужем. Вы рискуете своим добрым именем и честью. Если завтра Магистр и Фарвуды соорудят новый вражеский тандем и приведут сюда гораздо более сильную армию, вряд ли они хоть кого-то пощадят. А для нас с вами наверняка припасены особые «радости» - уж слишком сильно мы испортили их планы.

Глава двадцатая

Глава двадцатая

Анвиль очень пристально на меня смотрит. Даже не на меня, а будто в меня, заглядывает в душу как рентген. Я бы даже не удивилась, если бы оказалось, что читает мои мысли. Правда, я и сама в них уже почти не разбираюсь.

Он как будто хочет что-то сказать, но потом передумывает, отрывает зад от насиженного места на подоконнике и начинает медленно приближаться. Тихо, без единого звука. И продолжает смотреть. Буквально вкручивать в меня свой непроницаемый взгляд.

Ощущение, что я мелкая мышь, а меня рассматривает огромный голодный питон. Очень хочется махнуть на все рукой, сказать «Да прекрати ты смотреть на меня своими голодными глазищами!» и рвануть за дверь. Но я точно этого не сделаю. Как бы ни было трудно и погано на душе, именно здесь и сейчас мы расставим все точки над «i». Ну, почти все. За исключением тех, которые касаются меня настоящей.

— Откуда такая нерешительность, Ваше Величество? – наконец, нарушает молчание Анвиль. – Я уже сказал свое слово. И вы даже приняли мои скромные условия. Что заставляет вас сомневаться теперь?

Невольно касаюсь кольца на пальце – того самого, которое надел мне дракон.

— Во мне нет ни капли сомнений, милорд Шаар. Мое предложение по-прежнему в силе. - Надо говорить уверенно и четко, только как это сделать, когда он чуть ли не прожигает меня взглядом? – Но, учитывая всю опасность роли, которую вы собираетесь принять, я должна быть уверена, что вы поступаете обдуманно.

— Боюсь, мне далеко до великих стратегов. - Он уже вплотную. Возвышается, как скала, в тени которой могут спрятаться две-три таких мелочи, как я. – Я часто ошибался. Вам ли этого не знать, - в его голосе то какая-то обвиняющая грусть пополам с иронией уже давно простившего себе ошибки молодости человека. – И в моем случае время точно не делает человека мудрее. Так что, Ваше Величество, предлагаю принять наше соглашение как данность и не пытаться отыскать в его основе высоких мотивов или тщательного расчета. Их там нет. С моей стороны уж точно.

От него пахнет лечебными мазями и кровью – так себе коктейль. Не свежевыжатый персик, уж точно. Но мне почему-то совсем не противно. Наоборот, хочется прикоснуться пальцами к его коже – не чтобы проверить раны, хотя это обязательно надо будет сделать, а просто хотя почувствовать его тепло, упругость всех этих мышц, почувствовать силу этого мужчины. Она здесь - только протянуть руку и будет под кончиками пальцев. Мне кажется, одного этого хватило бы, чтобы придать мне уверенности в завтрашнем дне. Просто понимать, что рядом есть сильный уверенный в себе мужчина, который не отступит, не будут кормить «завтраками», не станет давать обещаний, которые никогда не сможет выполнить, а просто возьмет - и начнет что-то делать. Даже если сзади будет поджимать, а спереди - припекать.

И когда мне начинает казаться, что он тоже хочет прикоснуться ко мне… Анвиль резко отстраняется, слишком с очевидной поспешностью отступает на несколько шагов.

Я ему неприятна?

Вполне возможно. Даже вероятно.

Я мысленно даю себе крепкую затрещину, чтобы прояснилось в голове.

Марина, очнись! Хватит пялиться на все его эти… прости господи, телеса! Ты не за счастливой семейной жизнью сюда приперлась. Я, конечно, вообще не в курсе, зачем сюда приперлась, но хотя бы сделаю все, что от меня зависит, чтобы ни один змееглазый ублюдок не протянул свои лапы к маленькой Амелии.

— Мне нужно покинуть замок, - резко, тоном, не предполагающим обсуждения, говорит Анвиль.

И у меня обрывается сердце.

Он что, все-таки передумал? Посмотрел на меня поближе, увидел печальные перспективы совсем не геройской смерти - и решил свернуть лавочку?

Я снова отгоняю панику. Я же сама все ему рассказала именно для этого. И даже подготовилась получить отказ. Ну то есть думала, что подготовилась, но то, что я чувствую сейчас - это самая настоящая паника. Что я буду делать, если он покинет замок? Да Магистр и без солдатиков Фарвуда сразу же прискачет! Я и пикнуть не успею, как его прихвостни, которые здесь на каждом шагу и за каждым углом, скрутят меня, словно козу на убой.

— Тайно, Изабелла, - продолжает дракон. И его лицо самую малость смягчается. - Не бойтесь, моя дорогая. Никто не будет знать, что меня здесь уже нет и ваша безопасности какое-то время ничего не будет угрожать.

Киваю, хотя не понимаю смысла в такой таинственности. Хочет унести ноги без позора?

Я все равно потом всем расскажу, что… ну, новый муж и король пока отменяются. Ибо не сезон.

— Ваше Величество, вы сейчас определенно думаете какую-то… глупость! – В голосе Анвиля появляются странные рычащие нотки.

— Что вы! - Даже показательно всплескиваю руками, изо всех сил корча святую наивность. - Как раз думала, как бы получше упаковать вас в мешковину и вытащить за ноги по лестнице в подвал, чтобы никто не заметил.

Ответом мне становится протяжный громкий выдох и, - я же не ошиблась? - странная улыбка, которая вполне могла бы сойти за желание посмеяться. Но нет, грозные драконы не смеются. Они умеют только злиться и пускать дым из ушей. Или других труднодоступных мест.

— Я должен уйти, чтобы вернуться с теми, кто сможет встать на вашу защиту, Ваше Величество, - медленно, как для умалишенной, поясняет Шаар. – Но все в замке должны верить, что я все еще тут.

— Чтобы Магистр не посмел сюда сунуться? – Мои мозги, кажется, начинают понемногу работать.

— Ну вот, вы начали трезво мыслить, - нахваливает Анвиль, но звучит это так, будто он вообще не рассчитывал на наличие у мня даже проблесков ума. – Вам придется продержаться без меня несколько дней. Возможно, неделю. Справитесь?

— А у меня есть выбор? Огласите весь список, пожалуйста. - Меня такая перспектива совсем не радует, но что поделать? - Мне не впервой справляться с трудностями в одно свое женское лицо.

Я вообще не хорохорюсь и отлично понимаю, что будет очень сложно. Но если мой мужчина… гммм… мой будущий муж (хотя, в любом случае звучит странно) уходит за помощью, моя задача не подвести его здесь. А то приведет армию каких-то крутых воинов - а здесь тишина и мертвые с косами.

Мысленно одергиваю себя от черного юмора. День сегодня такой, что шутить хочется только вот так - гаденько, с подтекстом.

— И последний вопрос, Ваше Величество.

Шаар снова рядом со мной. И снова меня накрывает что-то такое животное, почти низменное. Так, наверное, чувствует себя кролик перед удавом, только не от страха, а от… ощущения силы удава. Какой-то очень правильной силы, которой не то чтобы хочется подчиняться, но к которой хочется прикоснуться. Не к телу, хотя, чего уж греха таить - это тело я бы тоже с удовольствием пожмякала.

Мне становится невыносимо стыдно за пару непристойных картинок в голове, но в большей степени из-за того, что я все еще чувствую себя так, будто Анвиль запросто гуляет у меня в голове. И тоже может лицезреть все это «мыслительное безобразие».

Ох уж эти драконовские ауры. Куда нам, простым королевишнам с ними бороться.

— Я доверяю вам самое дорогое, что у меня есть, - мою дочь, - говорю, вероятно, не совсем то, что следует. Но ведь это правда. Без помощи Анвиля мы долго не протянем.

Он кивает каким-то своим далеким мыслям, а потом поднимает руку и едва касается пальцами моего изувеченного лица. Дергаюсь на одних инстинктах – он не должен дотрагиваться этого уродства. В идеале – не должен бы и видеть.

— Не надо, - бормочу себе под нос, втягивая голову в плечи.

Проклятая-проклятая несправедливая судьба!

— Будьте любезны, откройте окно, - не настаивает он.

А я и рада сбежать. Не думала, что собственное несовершенство, да что там – уродство, станет для меня самой такой непреодолимой преградой. Даже не представляю, как позволю этому мужчине прикоснуться к себе. Разве что в полной темноте и с мешком на голове – на моей, разумеется.

Новое от 11.05.

Быстрым шагом иду к окну, мысленно ругая себя, на чем свет стоит. В моей голове слишком много лишних и дурацких мыслей. Это все от близости дракона. Он точно источает какие-то секретный феромоны, из-за чего бабочки в моей животе трепещут крылышками и торопятся размножаться. Сейчас подышу свежим воздухом – и все пройдет.

Да и впредь надо держать между нами хоть какую-то дистанцию, уж точно без вот таких прикосновений. Всем от этого будет только лучше.

Я злая. Очень злая на себя.

Как будто дурацкие приливы – маятником мотает то в одну крайность, то в другую. Никогда такого не было. Интересно, это я что-то новое открываю в самой себе или пожинаю особенности психики настоящей Изабеллы?

С силой дергаю за посеребренную ручку – и окно с грохотом распахивается. Мне даже приходится удерживать его от того, чтобы створка не раскрылась полностью, и все стекло осколками не грохнулось к моим ногам.

Ох-ох, спокойнее, Ваше Величие.

Надо бы ромашку себе заварить или какую другую местную успокоительную травку.

Оборачиваюсь и едва сдерживаю возмущенно-удивленную реплику. Я-то думала, что Анвиль отправится на лошади (хотя, с его ранениями это тоже очень плохая идея, было бы лучше на какой-нибудь повозке), как и полагается каждому порядочному человеку. Но мой будущий муж – не порядочный человек, он порядочный дракон. А потому снова превращается в густой дым. Такой же, как и тогда, в нашу первую встречу.

Его очертаний уже почти нет – они расплылись и развеялись и теперь клубятся, заполняя собой большую часть комнаты.

А ведь подобная трансформация должна отнимать много сил. Дурная моя голова! Почему не расспросила о подробностях его решения? Он же ранен!

— Давай подождем пару дней, - говорю, выставляя перед собой руки и медленно приближаясь к туману, как будто к человеку, который собирается прыгнуть с моста. – Тебе надо набраться сил. Хотя бы немного. Пара дней ничего не изменит. У тебя отличная заживляемость, уверена, уже завтра сможешь отплясывать чечетку.

Не знаю, может ли он в таком виде говорить, потому что в ответ не слышу ни единого звука. С этого упрямца станется просто проигнорировать мои вполне справедливые замечания и очень рассудительные предложения!

Но как можно остановить туман?

Понимаю, что надо тупо закрыть окно когда становится уже слишком поздно.

Меня окутывает почти непрозрачным облаком. Очень странное ощущение. Будто теплое дыхание на щеке, но только оно везде. И ощущение присутствия, ощущение очень пристального взгляда. В самую душу. Как будто на несколько мгновений я оказалась обнаженной на хорошо освещенной сцене, где из темного зала за мной наблюдает один единственный человек.

Это не страшно и не неприятно.

Это действительно странно.

И мне даже хочется чтобы оно еще хотя бы минутку не заканчивалось, потому что кажется, что постепенно свет в «зале» рассеивается – и скоро я тоже смогу так же хорошо рассмотреть человека в зале.

Но туман просто исчезает – выветривается без следа.

Я бросаюсь к окну, но нечто клубящееся там отсутствует, могу заметить лишь легкое марево, точно небольшая одинокая тучка, которая стремительно удаляется, направляясь в сторону восходящего солнца.

Ну и утречко. Да и в целом ночь. Если вспомнить всю мою предыдущую жизнь, в своем родном мире, то, наверное, там не наберется ярких событий, которые бы смогли поспорить с тем, что со мной случилось за вчера и за начало сегодняшнего дня. Да никаких «наверное» - точно не наберется. И вот думай теперь – что лучше? Обыденность и спокойствие, когда точно знаешь, что ничего необычного у тебя не будет ни завтра, ни послезавтра. Где самое твое яркое приключение – интрижка с женатым мужиком, который, ты же это знаешь, никогда не уйдет от своей жены. Или вот как сейчас, когда понятия не имеешь, доживешь ли до заката?

Другая бы на моем месте наверняка бы и с полной уверенностью выбрала приключения и красивущего мужика рядом, да еще и корону на голове. А я не уверена. Вот совершенно не уверена. Не каждому дано эту самую корону носить. Если бы маленькую Амелию не держали взаперти, я бы, возможно, предприняла попытку ее вывезти. Не знаю куда, но нашла бы. Прихватили бы какие-нибудь королевские драгоценности, если таковые еще остались в замке, и потихоньку бы свалили.

Ладно, так и быть, дракона бы тоже с собой взяли, не бросать же одного на растерзание Магистра.

Ладно, помечтали, погрустили, пора и честь знать. В смысле, брать себя за пятую точку и начинать делать то, что от меня ждут. И не ждут - тоже. Второе, кстати, куда важнее сделать.

Подхожу к столику со стоящими на нем разноцветными бутылочками, подбираю с пола вчерашнюю злосчастную бумажку и убираю ее обратно в ящик. Я знаю, что на ней изображено, и знаю, где это искать. Именно сейчас этим и займусь.

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

На сегодня у меня большие планы.

И первым делом все же спускаюсь вниз, в большой зал, где обхожу своих пациентов. Ночь прошла тихо, никто из них не пытался сбежать или вытворить какую-то дичь. Возможно, из-за страха, возможно, из благодарности за помощь. Хотя во второй вариант все же не очень верю. Не хочу обольщаться на их счет, чтобы ненароком не получить удар в спину.

У нескольких раненых поднялась температура и еще сильнее воспалились раны. И это проблема, потому что я не уверена, что смогу вырастить то, что задумала, к нужному сроку.

Заодно проверяю свой хлеб. Понятное дело, с ним еще ничего не случилось. Дополнительно еще раз сбрызгиваю его водой. Температура в зале значительно упала в сравнении с той, что была тут вчера вечером, но все же достаточно тепло. Не идеальные условия для моего эксперимента, но уж какие есть.

Далее выделяю кухарке, как и обещала, в помощь еще трех девиц. Даю указание – всю кухню вымыть и вычистить. Готовкой пока займутся во дворе, я там видела нечто вроде летней кухни.

Там же, на кухне, прикарманиваю большой навесной замок и ключ от него. Этим замком запираю нашу с драконом комнату, а потом внизу делаю объявление, что за милордом Шааром буду ухаживать самолично.

Слухов и шепота относительно ночи, проведенной с ним в одной комнате, пока не слышала, но это не значит, что их нет.

Зато много иных вопросов – по хозяйству, по продолжению ремонта замка, даже по погребению тел.

Мамочки!

Я и подумать не могла, что королева обязана контролировать абсолютно все. Ну, да, понятное дело, в нормальных условиях и с адекватным штатом специалистов большую часть повседневных вопросов можно и нужно делегировать надежным людям. В сущности, жизнь королевского замка ничем не отличается от какого-нибудь более-менее крупного предприятия, которое занимается не только прямыми своими темами, но и содержит столовую, больницу, условный тренажерный зал… нужное подчеркнуть или добавить. Само собой, мне нужны заместители – люди квалифицированные и знающие свое дело. Пока, к сожалению, с таковыми большие проблемы.

Многие вакансии остаются открытыми и, насколько понимаю из разговоров, некоторые – довольно давно.

В другое время и при других обстоятельствах у ворот Драконьего гнезда бы толпились очереди из претендентов занять должность, к примеру, главного конюха или плотника. Ан нет. Не в моей сказке.

И дело тут, как мне кажется, не только в очень скудной королевской казне, а и в неком негласном запрете оказывать несостоятельной Короне какую-либо помощь. Об этом не говорят в открытую, но непрозрачно намекают.

Так что пока придется довольствоваться собственными кадрами. Сколько из них при этом так же служат и Магистру, я понятия не имею. Но когда-то придется разобраться.

С затаенным страхом думаю, что буду делать, если ко всему этому безумству придется решать и государственные вопросы. Какие-нибудь законы, налоги, назначения, договоры – все что угодно масштаба целой страны. Я же утону вообще без возможности выплыть.

Правда, что-то мне подсказывает, что сею непосильную ношу взвалил на себя Совет во главе со змееглазым чернокнижником. И именно здесь и сейчас, возможно, это для меня почти как спасение.

Ненароком развязать войну, вообще не понимая ни внутренней, ни внешней политики, - плевое дело.

На память сразу приходят кадры из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где лже Иван Грозный чуть было не отдает шведскому послу кусок родной земли. Тогда этот момент казался мне забавным. А сейчас и смеяться не хочется.

Мне нужно много свободного времени, чтобы много прочесть или, что будет быстрее, выслушать краткую выжимку всего здесь происходящего. Проблема в том, что вот так, влет, я точно не получу адекватную информацию, не смогу проникнуть в глубокую суть возможных конфликтов и проблем.

Мамочки!

Ах да, я уже это говорила.

Ладно, как бы банально это ни звучало, но постараемся решать проблемы по мере их прибывания, а то голова треснет раньше, чем успею сказать «мяу».

Прихватив с собой масляный фонарь, иду по коридорам замка. Я точно знаю, куда идти. Путь как будто у меня перед глазами. Я уже ходила тут. И не раз. Пусть и не сама, а в голове настоящей королевы. Этот путь отпечатался у меня в памяти еще ночью, когда пришла в себя после странного приступа. Это явно какая-то магия, нечто, способное передать информацию на расстоянии: от настоящей Изабеллы - мне. Метод мало приятный и неожиданный, но, надеюсь, действенный. Если, разумеется, это не банальные глюки – и я тупо иду туда, где ничего нет.

Прохожу целую анфиладу следующих друг за другом комнат. Здесь, как и везде, пыльно. Но на стенах видны огромные полотнища то ли выцветших, то ли просто грязных гобеленов. Впрочем, я все равно могу рассмотреть сцены каких-то битв, празднеств, даже свадеб и похорон. Похоже, все эти комнаты – нечто вроде живой иллюстрированной истории или периода истории прежних обитателей Драконьего гнезда.

И что важно, здесь очень часто изображены драконы. Огромный крылатые твари, парящие в небе или удобно расположившиеся на земле в окружении множества людей. Думаю, они сосуществуют если не в мире, то в каком-то подобии взаимовыгоды. В конце концов, не просто же так замок получил свое название, а моя дочь должна опериться. Я уж не говорю о натуральном драконе Анвиле.

Замираю в задумчивости.

Интересно, а драконы в этом мире имеют какую-то определенную сословность? Ну, то есть драконом может быть простолюдин или это какая-то особенность представителей высшего света? Может, какой-то одной особенной ветки дворянства?

Я к тому, что если на гобеленах изображены драконы в окружении хорошо одетых людей и, судя по всему, этим драконам воздаются какие-то почести, то можно предположить, что и управлять Драконьем гнездом тоже должен дракон. Хотя бы один из пары. Если предположить, что маленькая Амелия тоже является драконом, только пока… непробужденным или неинициированным… а я вроде как не дракон ни с какой стороны. Ну, то есть я, конечно, не знаю, каково это – быть драконом. Возможно, просто не вижу в себе каких-то драконьих проявлений. Но пока все указывает на то, что драконом был убитый король – Лаэрт.

Тогда какого лешего змееглазый смел сватать мне в мужья толстощекого лорда Дункана? Не смешите мои тапочки – он не может быть драконом. Или тоже не успел опериться? Боюсь, с его объемной пятой точкой вряд ли получится взлететь.

Новое от 12.05.

Понятное дело, я сейчас гадаю на кофейной гуще, но что-то внутри подсказывает, что я недалека от истины. И, что самое… приятное, что ли, сама того не зная, я выбрала себе правильного мужа, соответствующего, так сказать, громадным планам на будущее.

Пусть теперь хоть одна вельможная морда попробует оспорить этот брак.

Высоко задрав нос, иду дальше.

Так, здесь надо свернуть направо, тут налево, вниз по ступенькам, но не до самого конца. Вот оно – обычная стена каменной кладки. Кладка хорошая, без видимых трещин или изъянов. Явно строили на совесть и на века.

Перед внутренним взглядом появляется там самая злосчастная бумажка с вроде бы хаотично разбросанными прямоугольниками. Если держать ее перед глазами и совместить вот так с рисунком камней…

Ставлю на ступени фонарь и быстро, один за другим нажимаю нужные камни. И те поддаются под руками, совсем немного уходя в стену.

Мгновение промедления, отчетливый щелчок – и часть стены на несколько сантиметров уходит назад. Подталкиваю – и та поддается, отъезжая по металлическим направляющим в сторону.

Ай да Марина, ай да сыщик!

Ну и подумаешь, что дедуктивный метод не понадобился. Нашла – значит, сыщик.

Чувствую, как в груди разгоняется сердце.

Спокойно, Марина, потайных дверей что ли не видела?

А вдруг там сокровища Короны? Те, которые не успел уворовать змееглазый Магистр. Мне бы сейчас очень пригодились.

Прислушиваюсь, нет ли за спиной «хвоста». Я, конечно, старалась посматривать, не следует ли кто по пятам, но мало ли. Надо признать, не такой уж я мастер скрывать слежку.

Но нет, вроде тихо.

Беру фонарь и осторожно, почему-то пригибая голову, протискиваюсь в дышащий прохладой проем.

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

За проемом короткий коридорчик и небольшая круглая комната с очень высоким потолком. Я бы даже сказала, что это дно колодца. Хорошо, что сухого. Но если сейчас на голову мне свалится… нечто не очень приятное, не в приличном обществе помянутое, можно будет не особенно удивляться, а только плакать и ругаться.

Успокаиваю себя, что «не очень приятных» следов на полу тоже нет. Зато есть простая деревянная скамейка и огарок свечи рядом. Да и пол кажется не таким уж и пыльным. То есть, пыль лежит возле самых стен, но не в центре, где ее будто хорошенько подтерли.

Я бы предположила, что тут кто-то недавно был. Да и вообще время от времени посещал это место.

Под «кто-то» я, разумеется, подразумеваю настоящую Изабеллу.

И я почти наяву вижу, как она заходит в комнатку, как притворяет за собой каменную дверь, как садится на скамейку и вытягивает ноги. В отличие от меня, она, как правило, приходила сюда со свечой.

Почти привычным движением шарю пальцами по стене и вдавливаю в нее еще один камень. Тот ненадолго утопает, а затем выдвигается подобием небольшого ящичка. И в нем лежит пачка писем.

Довольно толстая пачка, аккуратно перевязанная обычной бечевой. Не уверена, что тут такое уж удобное место для хранения бумаги, но, судя по всему, текст не расплылся и, тем более, не выгорел.

Письма небольшие – каждое на одном листке коричневой плотной бумаги. Перебираю несколько, просто сравнивая почерк. Авторами писем явно были разные люди. Но подписи не вижу нигде, что логично. Если королева спрятала письма, значит, они секретные. Глупо подписывать секретные письма, учитывая, что они могут попасть в чужие руки. А уж змееглазый Магистр наверняка пытался контролировать ее переписку.

Кое-где на письмах еще остались следы от сургуча. Помню, что именно им в средние века запечатывали разные послания. Возможно, и здесь при запечатывании использовались какие-то определенные символы, известные только автору и получателю письма. Но это я уже фантазирую, а так это или нет - вряд ли когда-то узнаю.

Раскрываю самое верхнее письмо. Там всего несколько строк.

Да, я понимаю здешнее письмо. И это очень хорошо, иначе бы пришлось ждать Анвиля, чтобы узнать, что тут написано.

Змей нашел тебе нового мужа. В нем нет чистой крови – Совет ропщет, но не пойдет против голоса Великого Магистра. Боюсь, традиции больше никого не интересуют. Змей говорит, что нет времени искать чистокровного, что это может привести к внутренним конфликтам и распаду королевства. Это шанс для него. Если что-то можешь сделать – делай немедленно. Потом будет поздно.

Интересно-интересно.

«Если что-то можешь сделать…»

Например, сбежать в другой мир – чем не вариант?

Гоню эту мысль прочь, я почти ничего не знаю о настоящей королеве и о причинах, почему мы с ней поменялись местами. Ну, предположительно поменялись. В любом случае, о кандидатуре лорда Дункана она знала.

Пробегаю глазами еще два письма. Оба написаны разными людьми. И одно, мне кажется, мужчиной. В них сообщается о все нарастающем влиянии Великого Магистра в Совете, о изменении его высказываний в сторону контроля королевской семьи и необходимости передачи реальной власти в ведение непосредственно Совета. Что королевская семья запятнала себя склоками и совершенно перестала принимать участие в жизни страны. Что, дескать, недавно рожденная наследница – не от короля Лаэрта. Что супруг давно не навещал жену в ее покоях, а предпочитает развлекаться на стороне.

Странно, но мне действительно неприятно такое читать. Я и в прежней своей жизни не особенно любила все эти показные обсуждения личной жизни звезд, политиков и прочих медийных личностей. Ну, какое мне дело до того, кто с кем спит? Я и сама молодец, сколько времени убила на женатика. Осуждать при этом других – какая-то дикая глупость. Как и пытаться увидеть в чужой жизни что-то более яркое или дурное, чем есть в собственной. Собственная же от этого никак не изменится.

Но в этот раз есть разница. Если Изабелла оставила эти письма, то можно предположить, что их источникам она доверяла. То есть подобные разговоры действительно имели место в Совете. И тут возникает вопрос – насколько они оправданы?

С одной стороны, Анвиль явно любит… любил королеву. Да и сам змееглазый, поноса ему до скончания дней, тоже имел на нее свои взгляды. С другой стороны, я ничего не знаю о верности Лаэрта своей жене.

Только истории с любовницами мне и не хватало. Разобраться бы с тем, что есть.

Следующее письмо я перечитываю несколько раз.

Прошу прощения, что сообщаю только теперь, до последнего не верила слухам, а вчера увидела их собственными глазами. Ваш муж и моя сестра, Ваше Величество, провели ночь вместе. Я нарочно проследовала за Люсией и видела, как ее разместили в одной из комнат охотничьего домика в Каменном лесу, как потом туда пришел Его Величество.

Я не решаюсь описать вам того, что они делали. Простите меня, Ваше Величество, если сможете. Мне очень больно писать эти строки. Моя семья запятнала себя низменностью и похотью. Моя сестра – грязна. И я не знаю, как теперь смотреть в глаза моих престарелых родителей. Но и молчать я не могу.

Я помню, как мы с вами, будучи девчонками, мечтали о прекрасных принцах, о том, как будем жить и сколько детей у нас будет. Меня боги лишили радости материнства. А теперь лишили родной сестры и семьи.

Пишу эти строки и не знаю, что буду делать дальше. Но точно не сидеть, сложа руки. Зло должно быть покарано. И это зло живет со мной под одной крышей.

Прощайте, Ваше Величество. Вы были доброй подругой и мудрой королевой.

Выдыхаю.

Кажется, я вообще все это время, пока читала письмо, дышала через раз.

А вот и Санта-Барбару подвезли. Заказывали?

Как же сейчас жалею, что в письме нет ни намека на отправителя или хотя бы на дату, когда письмо написано. Что сталось с этой Люсией и со всей ее семьей? Как собиралась покарать зло моя неизвестная подруга?

В любом случае, в письме говорится о еще живом короле. Значит, времени с тех пор прошло порядочно. Но других писем, написаных той же рукой, больше нет.

Да уж, беда тут у нас без мессенджеров и социальных сетей.

Даже в двадцать первом веке, при наличии свободного доступа в интернет и возможности своими глазами видеть фото и видео разных событий, все равно раз за разом нарываешься на разные фейки и подставы. О чем говорить тут, когда вся информация берется исключительно из слухов, домыслов и вот таких писем. Хочешь верь, хочешь нет – проверить все равно нельзя. По крайней мере пока.

Но есть во всех этих письмах из разных источников несомненный плюс: кто-то еще точно находится на стороне королевы. Возможно, преследуя при этом разные цели, но так не без этого. Гораздо хуже было бы, если б я осталась совсем одна. Ну, то есть мы бы остались вдвоем с Анвилем против всего Совета.

Как бы еще понять, откуда эти письма и кто их написал.

Новое от 13.05.

Снова перевязываю письма веревкой, но прячу не в тайник, а под одежду. Дочитаю, когда будет время. Там, дальше, кажется, уже менее важные письма. Но оставлять все это информационное сокровище здесь не хочу. Если не найду, куда спрятать в своей комнате, лучше сожгу. Сначала еще раз внимательно прочитав, разумеется.

А пока возвращаюсь обратно, в люди, так сказать. А то потеряют еще свою королевишну неписаной красоты, или дела пропущу важные. Кстати, я же сегодня еще не завтракала. Как раз повод заглянуть на замковую кухню и проверить, как там идут дела.

Не уверена, но вроде бы мой тайный поход к секретной комнате остается без внимания. Хотя быть в чем-то уверенной в мире, где есть магия, - пустое дело.

— Ваша Величество, - слышу вроде бы знакомый, немного дребезжащий голос, когда из большого зала собираюсь пойти на кухню.

Оборачиваюсь и вижу вчерашнего управляющего. Он все так же сутулится и его лицо все того же сероватого цвета. В руке держит свиток. Неужели тот самый, на котором ему нужна моя подпись? Неужели так не терпится?

— Добрый день, - приветствую его сдержанной улыбкой. – Хорошо, что мы встретились. Мне от вас кое-что нужно.

— Все, что в моих скромных силах, Ваше Величество, - почтенно склоняет голову управляющий. – Но могу ли я прежде попросить вас подписать распоряжение о покупке камня у графа Эбберли? Нам необходимо восстанавливать стену вокруг замка. А дорога до каменоломней графа Эбберли, как вам, само собой, известно, не близкая. Чем раньше отправим прошение на поставку, тем раньше прибудут обозы. Полагаю, дороги достаточно высохли, чтобы не беспокоиться о возможных задержках.

В его взгляде ни намека на вызов – одно лишь покорное смирение. Но именно это меня больше всего в нем и отворачивает. Он не может не знать, не может не понимать, что королевская казна, и без того переживающая не лучшие времена, не должна раскидываться деньгами только потому, что так приказал Великий Министр. Это не его личный кошелек, чтобы совать туда руку, когда вздумается, и брать, сколько захочется. Какое право он имеет решать, у кого, когда и в каком количестве мы будем брать камень? А вдруг есть поближе и подешевле? Ведь наверняка есть, только оттуда, выражаясь моим современным слэнгом, в карман Магистра видимо не плывут никакие грандиозные откаты.

Но для начала - все-таки углубимся в суть дела. Если я не начну разбираться что и как, то и управлять замком не смогу. А мне нужно удержать власть до возвращения Анвиля и, что было бы куда замечательнее - если не приумножить казну, то хотя бы заштопать дыры, откуда из нее высыпается золото.

— Разумеется, - делаю приветливый жест, - могу я взглянуть на запрос?

Управляющий тут же с глубоким поклоном протягивает свиток.

Даже не раскрываю его, просто держу в руке.

— Кроме того, - приходится сделать вид, что вот это «кроме» я придумала ровно только что, - я хочу видеть другие отчеты и запросы о покупке продуктов, материалов и всего прочего, что закупается на деньги из королевской казны. Скажем, за последние три месяца, а также один полугодовой давности. И один – годовой.

Смирение на лице управляющего исчезает в мгновение. Теперь там… шок? Глубокий шок непонимания. Как будто мир для него медленно, но, верно, переворачивается с ног на голову.

— Ваше Величество, стоит ли утруждать себя подобными мелочами? – пытается выкрутиться он.

— У вас какие-то проблемы с отчетностью? – игнорирую его вопрос.

— Нет. Конечно же, нет. - Он заикается и, даже не думая, выдает себя с головой, вытирая со лба испарину. - Все бумаги хранятся в архиве. Если такова ваша воля…

Он продолжает смотреть на меня как на умалишенную, которая вдруг прозрела.

— Да, - улыбаюсь, усточая само дружелюбие, - моя воля именно такова.

— Я тут же приступлю к работе и уже к вечеру вы получите всё, о чем просите. - Вид у управляющего такой, будто ему только что объявили смертный приговор.

— Отлично. Уверена, вы справитесь гораздо раньше. Скажем, после полудня.

Я почти слышу, как он скрежещет желтыми зубами, но спорить со мной не решается. Может, боится, что в ответ на споры я затребую отчеты сию секунду? Может, так и стоит поступить?

— Да, Ваше Величество.

— Я жду. - Делаю небрежный взмах в сторону двери.

Ну что ж, утро началось отлично - буду считать это хорошим знаком.

Глава двадцать третья

Глава двадцать третья

На кухне дела продвигаются на удивление очень хорошо. То ли выбранные мной девушки просто хотят показать свою расторопность, то ли они и сами не против того, что теперь тут будет не мусорка со времен древних мамонтов, а вполне себе приличное помещение, где одни люди для других людей готовят хорошую еду. Понятное дело, все в меру возможности и технологии, но я и не претендую на изысканные блюда. Вот уж никогда не нуждалась в условной мраморной говядине или вине двадцатилетней выдержки. Хочется не «дорого и богато», а просто по-человечески - горячий суп, теплый хлеб, свежее мясо.

Хвалю женщин за работу и иду во двор, на уличную кухню. Мне нужна Хела. Нахожу ее по уши в работе. Завидев меня, женщина начинает суетиться, приказывая помощницам собрать для королевы завтрак. Благодарю, но отказываюсь – по утрам из меня очень плохой едок. Тем более сейчас на стрессе. И если кто-то предпочитает стресс заедать, то я, напротив, иногда не могу заставить себя съесть и кусок. Вчера, кстати, даже странно, что к вечеру нагуляла аппетит.

— Ваше Величество, вам не по нраву моя стряпня? – беспокоится Хела.

— Не в этом дело, - не хочется обижать эту женщину. Кажется, она делает все, чтобы сготовить действительно вкусно. Проблема в том, что готовить приходится из продуктов, мягко говоря, не высшего качества. – У меня к тебе два вопроса.

Хела вытирает руки о передник и следует за мной. Отходим чуть в сторону.

— Кто занимается закупкой продуктов?

Она смотрит на меня с удивлением, но тут отвечает тут же.

— Я пишу, что нам нужно, и отдаю список господину Сноргу. Что у кого закупать, решает он.

Опять этот Снорг.

Делаю вид, что плохо расслышала.

— Сноргу?

— Да, господину управляющему. Все просьбы о закупках стекаются к нему. У него… - Хела оглядывается, затем понижает голос, - есть свои поставщики. Чужих он не жалует. Я как-то слышала его слова: лучше переплатить за надежность, нельзя экономить на королевских особах.

Вспоминаю вчерашнее мясо на кухне, которое не смогла даже проглотить. Если где «настоящее качество» и цветет буйным цветом, так точно не в королевских тарелках . Но зато теперь все становится окончательно понятно. Я бы и сама могла сразу догадаться, что в королевскую казну вполне официально запустить руку имеет право именно управляющий.

Видимо, именно за исключительно «правильную» трату королевских финансов ему и полагался кусок Ледяного утеса. Хорошо, что некоторые настолько без кукушки в голове, что болтают обо всем направо и налево, вряд ли задумываясь, как эта информация потом «живет», где бродит и в чьи уши попадает. Это я о болтливой сестре господина Снорга. Надо бы вручить ей похвальную грамоту - «За заслуги перед Короной».

— Хорошо, - киваю, что мол, приняла к сведению. - И второй вопрос: я правильно поняла, что наша доблестная стража самовольно заходит на твою кухню и забирает все, что ей нравится?

Хела мнется, кусает и без того растрескавшиеся губы, а потом просто как-то обреченно кивает.

— И все, что забирают, тащат в свою нору?

— Да. Они держатся в стороне ото всех. Не едят за общим столом.

Ишь какие гордые, прямо по-настоящему цвет и надежда моей безопасности, элитные пузатые войска, чтоб им провалиться.

— Еду собирают сами, - продолжает Хела, - а еще каждый вечер требуют бочку пива. Небольшую, - добавляет поспешно.

В моей голове как будто щелкает переключатель. Рука сама собой шарит по складкам одежды в поисках заветной бутылочки, которую прибрала вчера во время ухода за ранеными. Да, это средство вполне могло облегчить некоторым из них страдание, но я, вероятно, слишком поганая королева, чтобы одинаково печься и о предателях, пусть, возможно, и невольных, и о собственных людях. В особенности – одном маленьком человечке.

— Кто им доставляет пиво?

Уж с чем-чем, а с запасами спиртного в Драконьем гнезде все в порядке. Это я понимаю, когда один из поварят Хелы проводит меня в сумрачное хранилище с низким сводчатым потолком, где вдоль стен тянутся деревянные стойки, заполненные разнокалиберными бочонками. Не думаю, что в каком-то из них есть первоклассное вино, но уж с пивом у нас точно проблем нет.

— Ваше Величество, чем могу помочь? – встречает меня подслеповато щурящийся дедок. На вид ему лет сто.

Отпускаю поваренка и делаю вид, что осматриваюсь с большим интересом. Здесь прохладно, но довольно сухо. Странно, учитывая абсолютно дикую влажность на улице.

— Я скоро выхожу замуж, - говорю с самым беззаботным видом, - по этому поводу хотела узнать, в достатке ли у нас пива и не отравим ли мы гостей вином из своих запасов?

— Да что ж вы так, Ваше Величество! - Морщинистое лицо дедка становится похожим на давным-давно затерявшийся за шкафом сухофрукт. – Несмотря на все тяготы, ваши запасы могут похвастаться редкими экземплярами! А если пожелаете, то старый Эльб отыщет бутылочку-другую, созвучную мелодиям Воспарившей Луны. Помните эти строки?..

Когда он оземь пал, страдая.

Когда он крыл раскрыть не мог.

Она бежала вниз от края,

Чтобы вернуть священный долг.

У меня кружится голова. Кружится настолько сильно, что едва могу стоять на ногах. Раскрываю рот, пытаясь сделать хотя бы один глубоких вздох. Как бы мне сейчас хотелось того самого пронзительного холодного ветра, чтобы ухватил за загривок и встряхнул, выбивая из головы все эти странные мельтешащие образы.

Хватаюсь за что-то руками, но сил нет никаких. Ноги подгибаются – и я сползаю по стойкам, оседаю на колени.

Меня будто снова выпотрошили. Хотя в этот раз сознание все еще при мне. Тусклое, неповоротливое, тяжелое.

— … милостивые, - различаю взволнованный голос старого Эльба. – Ваше Величество! Обождите немного, я приведу помощь.

— Нет, - хочу прокричать ему в спину, но лишь хриплю. - Все хорошо. Сейчас все пройдет.

Он останавливается, но явно все еще сомневается.

А мне неожиданно становится очень легко, как будто тело стало совсем невесомым. Да и мое ли это тело? Я как будто парю над ним, смотрю на себя со стороны. Совсем бледная, осунувшаяся.

«Да уж, Маришка, никакущая из тебя королевишна».

На пустом месте расклеилась

— Ваше Величество, - старый Эльб возвращается и с большим трудом присаживается рядом. В его руках откуда-то взявшаяся мокрая тряпка. Вполне себе чистая, надо заметить.

Чувствую, как приятная прохлада касается лба, мягкой негой растекается по всему телу. Хочется закрыть глаза и остановить время, чтобы насладиться даже ерундой. Вот только в моей голове все это время что-то происходит. Мельтешащие образы замедляются и как-то разом складываются во вполне себе осознанную картину, где я, совсем еще девчонка, бегу по каменистой тропинке, сворачиваю возле огромного раскидистого дуба и вижу Эльба, гораздо более молодого, чем сейчас, но даже уже тогда далеко не юношу.

Эльб сидит в тени дуба и что-то старательно выводит на куске сероватого полотна угольным карандашом.

— Я нашла тебя, нашла! – слышу собственный голос. – Ты обещал рассказать мне сказку, помнишь?

— От тебя и не скрыться, - деланно хмурится Эльб, но смотрит с улыбкой. – А Ее Величество знает, что ты одна убегаешь за стену?

— Конечно! – без зазрения совести вру я. – Хочу сказку.

— Какую же?

Он точно знает, о какой я сказке, но делает вид, что у меня могут быть варианты.

— О Воспарившей Луне! – плюхаюсь рядом и заглядываю в его рисунок.

Эльб не прячет его.

Он очень хорошо рисует. Мама говорила, что если бы нашего Эльба на пару лет отдать обучаться в храм на Ледяном утесе, то из него бы вышел отменный мастер.

На рисунке пара кружащихся в небе драконов – один побольше, с огромными рогами, другой – поменьше, с искрами молний вдоль хребта.

Я выныриваю из воспоминаний Изабеллы, но лишь для того, чтобы собственными губами продолжить четверостишие, предложенное мне старым Эльбом.

Она бежала без надежды -

И боли крик во тьме звучал.

Ее дракон, душой мятежный,

Он за нее лишь воевал.

— Ваше Величество помнит, - мне кажется, что старик вот-вот расплачется.

— Я все помню, Эльб, - улыбаюсь ему.

Я действительно помню всю песню, что когда-то пел он мне. Легенда, выдумка, отголоски старого прошлого, в котором моя пра-пра-пра-пра какая-то родительница стала драконом. Как теперь принято говорить: оперилась. Она не была драконорожденной, но в ту ночь, когда ее муж и защитник пал от рук недругов, она переродилась, чтобы отомстить.

От Автора - ВАЖНО!

Уважаемые читатели!

Вскрылась проблема с «невидимостью» моих комментариев на Литнет. С первых чисел марта их просто не видно никому, кроме меня.

Но я их пишу регулярно!

Написала в техподдержку, надеюсь, в самое ближайшее время вопрос будет решен или я буду понимать, что вообще происходит.

Пришу это для того, чтобы вы понимали - я вижу, читаю и по-возможности хотя бы раз в пару дней отвечаю на ваши комментарии!

Надеюсь, это просто технический сбой. Поддержка уже разбирается с проблемой.

С любовью, всегда ваша, Сумасшедшая Айя

Новое от 14.05.

Последствия приступа уходят – и я уже могу подняться на ноги. Чувствую себя все еще не уверенно, но валяться на полу и дальше уже совсем не обязательно. Будет не очень красиво, если за этим занятием меня увидит еще кто-нибудь. А Эльб… ему я доверяю. Просто знаю это, потому что ему доверяла Изабелла.

— Эльб, мне нужна твоя помощь, - без сомнений говорю я.

— Да, Ваше Величество.

Достаю из складок одежды пузырек, откупориваю его – и по хранилищу разливается довольно приятный терпкий запах незнакомых мне трав.

— Сонный корень? – вскидывает густые брови Эльб.

— Я хочу, чтобы кое-кто очень крепко спал этой ночью.

— Полагаю, некоторые доблестные мужи заслужили немного отдохнуть, - старик указывает на один из бочонков, ближайший к выходу. – Вы же помните, что стоит немного переборщить с количеством снадобья, как выпивший его может никогда не проснуться?

— Нет, Эльб, они должны проснуться. Пока еще должны. И еще… не удивляйся, если мой вопрос покажется тебе странным. Я все еще в добром здравии и ясном уме, только есть проблемы с памятью. Мне нужная кое-какая информация. Поможешь?

— Не только помогу, но и тут же об этом забуду, - спокойно отвечает Эльб.

Мне очень хочется его обнять. Я знаю, что он был очень дорог для Изабеллы. Не то чтобы учитель, скорее, гораздо более старший и опытный друг, если таковой вообще может быть у королевы среди простолюдинов.

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая

Мой вечер проходит за изучением отчетной документации, которую мне все же предоставляет господин Снорг. Во время вручения мне кипы бумаг держится подчеркнуто безэмоционально и холодно, будто на самом деле всего лишь передает ничем ни примечательные отчеты. И либо в них действительно все в порядке, либо ему в принципе плевать на то, что я найду какие-то завышенные траты.

Но я и сама пока не знаю, как реагировать, если эти траты найду. Накричать на него? Пригрозить увольнением без выплаты выходного пособия? Если управляющий все время после гибели предыдущего короля работал на змееглазого, то наверняка успел скопить себе на безбедную старость. А также своим родственникам и их детям.

Но это совсем не значит, что я должна сидеть, закрыть глаза и уши и делать вид, что кругом все нормально. Ничего подобного. Буду совать свой нос во все щели и портить жизнь тем, кто портит ее мне. Вроде все исключительно справедливо звучит.

Бумаги Снорг ведет скрупулезно и очень чисто. Среди многих листов не нахожу ни единой кляксы, а почерк – так и вовсе идеальный, с всякими закорючками и необязательными украшательствами букв.

Таблицы, таблицы, таблицы.

По сути, все отчеты – одна бесконечная таблица с кучей наименований не только товаров, но и услуг, которые запрашивал мой замок. Вроде ремонта какой-нибудь башни или мощений участка внутреннего двора.

В целом все выглядит очень основательно. Не думаю, что все эти отчеты написаны им специально для меня в течении сегодняшнего дня. Все же и бумага, та, что более ранняя, выглядит именно так, как и должна – более желтая, с небольшими изъянами или изгибами. Я не то чтобы офигенный детектив, но все же подозревать его в подлоге никак не могу.

А вот содержание меня все же немного смущает.

Нет, я даже близко не экономист. И сводить дебит с кредитом не буду даже в страшном сне, но у меня такой необходимости и нет. Уж если управляющий захочет запутать отчетность, он это точно сделает так, что я ничего не пойму. Мое внимание сосредоточено немного на другом. Во-первых, очень хорошо видно, что за последний год цены, по которым королевский замок закупает продовольствие и разные материалы, значительно выросли. Не знаю, возможно у нас инфляция такая, что вся экономика летит к чертям, а, возможно, это нечто вроде вкусных толстых откатов. И именно второму варианту я склонна верить больше, потому что на это намекает обилие одних и тех же лиц и компаний, которые появились в отчетах как раз с момента резкого поднятия закупочных цен. Это если переложить на современный взгляд. Но в целом, все так и есть, только вместо юридических лиц - купцы, мануфактуры, торговые дома.

Ну, то есть год назад такого безобразия не было.

И ведь это только официальные отчеты. А сколько денег из казны, вполне возможно, утекает вообще без учета?

Памятуя указание Великого Магистра закупать камень у некого графа Эбберли, я готова спорить на что угодно (в пределах разумного), что все или большая часть поставщиков так или иначе связана со змееглазым засранцем. Пусть даже не на прямую, а через того же Снорга. И в этом случае вообще нет ничего удивительного в том, что королевский замок находится в таком плачевном состоянии.

Изабеллу тупо обворовывают. И практически этого не скрывают. Оно и понятно – что может сделать королева, если на троне сидит только формально? Интересно, а в соседних странах знают, что вся полнота власти у нас сосредоточена вовсе не в королевских руках? Ни на что не намекаю, что подобные внутренние проблемы – всегда повод задуматься о том, чтобы оттяпать у ослабевшей стороны кусочек земель.

Откидываюсь в кресле и с наслаждением вытягиваю ноги к пышущему жаром камину. Минутка расслабленности и неги.

Что ж, у меня есть глупая идея по поводу всех этих закупок. Уверена, господин Снорг офигеет от нее и, не исключено, тут же побежит жаловаться змееглазому. Придется рискнуть, потому что провернуть все по-тихому все равно не получится. Как бы самоуверенно это ни звучало, а время мягкой и на все согласной Изабеллы ушло. Если я хочу хотя бы попытаться выкарабкаться из той глубочайшей задницы, в которой оказалась, придется собственный зад собрать в кулак и действовать если не нахрапом, то максимально диктаторским способом.

Правда, есть небольшая проблема, я вообще не уверена, что способна на подобное.

Откладываю бумаги в сторону и поднимаюсь на ноги. Кажется, уже достаточно поздно, чтобы немного прогуляться.

Признаться, я очень волнуюсь. Если задуманное по какой-то причине не сработало – будет очень обидно. Не из самой неудачи, а из невозможности увидеть Амелию. Странное дело, но я, можно сказать, действительно скучаю по ней. Даже не хочу себе как-то объяснять это чувство, потому что принимаю его и… наслаждаюсь им? Да, наверное, именно так.

Звучит, возможно, не очень хорошо, особенно на фоне тотального контроля со стороны Магистра и вообще исключительно поганого положения и моего, и маленькой девочки, которая за последние дни даже неба открытого не видела над головой.

Я, наверное, большая эгоистка. Но лучше буду скучать по девочке, которую знаю всего ничего, чем вот так, как в моем настоящем мире, вообще без возможности почувствовать себя матерью.

Выходя из комнаты, даже не обуваюсь. Стопы нестерпимо холодит, но лучше так, чем раньше времени выдать свое присутствие неверным скрипом сапог или стуком каблука.

Иду вдоль стены, крадусь как вор, постоянно вслушиваясь в спящий замок. Пока мертвая тишина. Нигде ни шороха.

Выглядываю из-за поворота. Стражники развалились прямо на полу – сидят, прислонившись спинами к стене и раскорячившись в не особенно удобных позах.

Не тороплюсь, выжидаю несколько минут, переминаясь с одной занемевшей ноги на другую.

Все же спят. Значит, немного доработанное мной пиво пришлось по вкусу. Надеюсь, они были достаточно жадны, чтобы не проснуться.

Дальше иду на одних цыпочках. Сама себе кажусь до предела напряженной струной. Малейший шум, малейшее движение – и… не знаю, сердце остановится, честное слово.

Я уже рядом с ними. В воздухе стоит вонь перегара. И это настолько отвратительно, что я почти готова растолкать стражников.

Почти.

Осталось самое главное. Если дверь заперта, мне придется искать ключ на телах этих пьяных боровов.

Никогда не понимала тех, кто не в силах контролировать себя и напивается вусмерть. Это же насколько сильно надо не уважать себя, чтобы из раза в раз превращаться даже не в свинью – в блеющее и мычащее создание без признака интеллекта.

И мне нисколько не стыдно за свой поступок. Без зазрения совести повторю его снова и снова.

Стражник справа вздрагивает, даже дергается, будто в сильной судороге. И мое сердце буквально обрывается. Я не должна их бояться, у меня не должно быть такого ужаса от возможности быть пойманной. Все что они могут – просто не пустить меня. Больше ничего.

Но эмоции выше меня.

К счастью, стражник не просыпается. Просто устраивается поудобнее и даже начинает немного похрапывать.

Меня бьет сильная дрожь. И это не от холода.

Касаюсь пальцами металлическую дверную ручку и толкаю дверь. Даже зажмуриваюсь от предвкушения пронзительного скрипа. Но петли на удивление хорошо смазаны – и дверь, легко поддавшись, открывается вовнутрь.

Проскальзываю в комнату, закрываю дверь и на несколько мгновений прижимаюсь к ней спиной. Сердце бешено колотится, дышу, как загнанная лошадь, но у меня все же получилось – и это главное!

Здесь почти совсем темно. Горит только небольшая масляная лампа на столике возле кресла с высокой спинкой, в котором сидит… как ее? Тильда? Высокая широкоплечая девица-гренадер с голосом молодой девчонки.

Жду. Обернется или нет?

Спит?

Принюхиваюсь, кажется, здесь тоже пахнет пивом.

Глаза понемногу привыкают к темноте, и вот уже вижу кровать – не большую, но уже и не детскую.

— Мамочка?.. - слышу едва различимый шепот.

Боже, у меня как у распоследней дуры из глаз брызжут слезы. Я не знаю эту девочку, и это совершенно точно не моя дочь, но почему же так щемит сердце?

Бросаюсь к ее кровати, буквально падаю возле нее на колени.

— Малышка…

Меня душат слезы.

Новое от 16.05.

Амелия выбирается из-под одеяла и тянется ко мне, а я обхватываю ее так крепко, как будто от того, насколько мы будем близко, зависят наши жизни.

— Не надо плакать, - шепчет мне на ухо совсем как большая. – Тепер же все будет хорошо, да?

В ее голосе столько надежды, что я тут же быстро киваю, еще крепче прижимая к себе щуплое теплое тельце. И улыбаюсь сквозь слезы. Дура и есть – это я должна ее успокаивать, это я должна вселять в нее уверенность, говорить, что все будет хорошо. А не устраивать соленое болотное царство, под страхом затопить и нашу комнату, и еще парочку этажей ниже.

— Как ты себя чувствуешь? – наконец, нахожу в себе силы немного успокоиться. – Не голодная? У тебя ничего не болит? Тебя выводят гулять?

У меня к ней тысяча и один вопрос, но сначала нужно узнать о ее самочувствие.

Немного отстраняюсь и быстро ее осматриваю. Смазанными движениями ощупываю плечи, руки. Принцесса выглядит немного бледной и у нее синяки под глазами, но это и понятно - вряд ли ребенок, насильно оторванный от матери. Но в остальном, слава богу, на девочке нет ни синяков, ни царапин. И совсем изможденной, несмотря на грустный вид, она не выглядит.

Почему-то в голове вертится мысль о том, что Магистр все продумал и не хочет, чтобы у его будущего «брачного вложения» был «не товарный вид». Хотя в этом мире махрового торжествующего патриархата, по-моему, всем наплевать на то, как выглядит женщина. Не представляю, чтобы кто-то докапывался до простых служанок, откуда у них синяки и почему зубы - через один.

— Не гуляю, - отрицательно мотает головой Амелия, и белокурые локоны подпрыгивают непослушными пружинками. – Там уже весна, да? Принесешь мне первоцветов?

— Мы нарвем их вместе! – обещаю я и сама верю в то, что говорю. – Нарвем огромный букет, а потом засушим его и будем любоваться следующей зимой.

— Огромный не надо, - шепчет Амелия. – Всего несколько цветочков.

— Хорошо, букет рвать не будем. Но на зиму предлагаю засушить – много, разных. Сделаем гербарий и украсим твою комнату.

— Гер… гера… - Она по-детски наивно хмурится, явно не понимая, что это за новое слово и почему оно не дается ей с первого раза.

— Увидишь, - улыбаюсь ей, - тебе обязательно понравится.

Мне становится капельку легче, потому что теперь, несмотря на все тяготы и опасности незнакомого мира, мне есть ради кого быть сильной и смелой.

Глава двадцать пятая

Глава двадцать пятая

Громкий храп служанки заставляет нас обеих вздрогнуть и повернуть головы в ее сторону. Голова девицы обессилено падает на грудь, подбородок упирается куда-то под шею и я с облечением выдыхаю только когда замечаю длинную нитку слюны у нее изо рта. Кажется, служанка спит так крепко, что ее не разбудит даже пушечный выстрел над головой. Вот и славно. Надо бы подумать о том, чтобы раздобыть ее один пузырёк сонного зелья.

— Пустишь меня? – присаживаюсь на край кровати рядом с принцессой.

Амелия тут же отползает к другому краю и я забираюсь к ней под одеяло.

— Мамочка, ты замерзла, - не спрашивает, а констатирует факт Амелия и крепко-крепко ко мне прижимается.

Я чувствую, как бьется ее сердечко – быстро-быстро, как от быстрого отчаянного бега. Мне очень хочется узнать, чем она занимается днем, что любит на завтрак, да хотя бы ее любимый цвет. Но кажется, что сейчас все это не так важно. Даже просто лежать в обнимку рядом – это настолько трогательное и душевное тепло, что стоило всех ухищрений (и даже гораздо больших), которые понадобились, чтобы эти минуты стали возможны.

Конечно же я много раз представляла себе, как могла бы играть со своей дочкой, как могла бы укладывать ее спать, как могла бы учить ее делать первые шаги, даже петь ей колыбельные, даже с моим ужасным слухом и отсутствием даже минимальных вокальных данных. Я могла бы отдать ей почти всю себя. Я очень этого хотела. И мы могли бы вот так же вместе валяться под одеялом прежде, чем уснуть.

А сейчас… сейчас мы просто нуждаемся друг в друге - я, неумеха, не знающая ни местных обычаев. Ни местных традиций, и эта испуганная, но все равно храбрая малышка. Она ведь могла расплакаться, поднять крик, когда. Наконец, увидела родную мать, но вместо этого собралась и ведет себя как стойкий оловянный солдатик.

Так что еще не ясно, кто сильнее.

— Спой мне, пожалуйста, - шепчет на ухо Амелия. - Потихоньку.

— Только чур потом никому не рассказывать, что у твоей мамы плохой голос и вообще она не умеет петь, - отвечаю полушуткой.

А вдруг у настоящей Изабеллы был поставленный оперный вокал в четыре октавы. Я на ее фоне буду ревущей сиреной.

— Обещаю не рассказывать, - хитро улыбается принцесса и прикрывает ладонью хихикающий рот с по-детски мелкими зубами.

И мне ни капельки не стыдно опозориться перед Амелией. Вот только что ей спеть? Из местного я знаю только песнь о Воспарившей Луне, но не уверена, что хочу петь ее маленькому ребенку. Хотя, дети в средние века взрослели гораздо быстрее, чем в моем родном времени. Но мне все равно хочется выбрать что-то очень мягкое и родное, из самого моего детства.

И песня приходит сама собой. Даже и не знала, что ее помню. Кажется, это был какой-то мультфильм.

Есть на свете цветок алый-алый.

Яркий, пламенный, будто заря,

Самый солнечный и небывалый,

Он мечтою зовется не зря.

Мое пение вряд ли можно назвать именно пением, я скорее шепчу, все же опасаясь разбудить сопящую в нескольких метрах от нас Тильду.

Может, там, за седьмым перевалом,

Вспыхнет свежий, как ветра глоток,

Самый сказочный и небывалый,

Самый волшебный цветок.

Амелия замирает, но вдруг вздрагивает, напрягается.

Что-то не так.

В голове загорается предупреждающий красный сигнал и противно набирает голос беззвучная пронзительная сирена.

Что-то не так.

— Ты чувствуешь? – спрашиваю то ли Амелию, то ли саму себя.

— Дым, - подтверждает мои опасения дочка, выразительно морща маленький вздернутый нос.

Час от часу не легче.

— Подожди тут. Хорошо?

Выбираюсь из кровати и быстрым шагом к двери. Возможно, я всего лишь нагнетаю обстановку, и на самом деле где-то во дворе замка кто-то развел костер, но лучше удостовериться.

То, что это никакой не костер, становится ясно, стоит только открыть дверь. Там, в тусклом свете масляного фонаря стражников, четко виды стелящиеся по полу клубы дыма. Горит не во дворе, горит где-то в замке.

Разворачиваюсь и опрометью возвращаюсь в комнату.

— Мы немножко прогуляется, - говорю Амелии, осматриваясь в поисках ее одежды.

Не знаю, куда служанка ее убрала, но искать явно некогда. Потому просто подхватываю дочку на руки - она уже сама выбралась из-под одеяла и тянется ко мне - оборачиваю ее в мягкую шкуру и выбегаю из комнаты.

Единственное, напоследок отвешиваю Тильде звонкую пощечину. Та вздрагивает и резко раскрывает глаза.

— Пожар! – ору в ее заспанное отекшее лицо.

И ухожу.

Еще две крепки оплеухи отвешиваю стражниками у двери. А когда никакого эффекта это не дает, повторяю процедуру. Делаю это так сильно, что начинает ныть ладонь. И не уверена, что по итогу они чувствуют хоть какую-то боль. Наверное, я бы могла разбудить их иначе. Но не хочу. Нечего было пиво лакать без меры!

Быстро сбегаю по лестнице в главный зал замка. Тут все тихо, никакого намека на дым.

Уже хорошо, значит, горим где-то точечно, а не сразу всем замком.

— Посидишь тут? – усаживаю Амелию в кресло возле тлеющего камина. – Я быстро вернусь. Обещаю.

Дочка цепляется за мои плечи – и мне приходится присесть на корточки, чтобы видеть ее лицо.

— Не уходи, - шепчет она.

— Все будет хорошо. Помнишь? Мы договорились.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она выглядит больше серьезной, чем напуганной. Но мне все равно нужно проверить свою догадку. Обязательно нужно.

— Я очень быстро.

— Хорошо, - маленькие пальчики разжимаются.

Бегу обратно, вверх по лестнице. Вниз, мне навстречу, чертыхаясь, на заплетающихся ногах, плетутся стражники. Скорее даже не плетутся, а катятся кубарем. При виде меня пытаются что-то сказать, но я просто пролетаю мимо. С ними я еще обязательно проведу воспитательную работу. И со служанкой. И со всеми прихлебателями Магистра, которых тут развелось как плесени - в каждом углу.

Дальше, по коридору.

И чем дальше, тем сильнее задымленность.

Дым уже не плавает над полом, он поднимается до колен и даже выше.

Закрываю нос рукавом и иду дальше. Не очень это умный поступок, но что делать, если кроме меня, кажется, больше никто не забил тревогу. Не вижу больше ни одной живой души. Или у них тут такая народная забава есть, называется «Сожги замок и получи путевку на бесплатные строительные работы»?

Теплеет даже камень под ногами. И я уже уверена, что очаг пожара находится в нашей с Анвилем спальне, где я буквально недавно изучала отчетные документы Снорга.

Огонь уже слышно очень отчетливо, особенно - неприятный треск горящего дерева. Наверное, наполовину отсыревшего, раз здесь столько густого серого дыма.

Вот нужная дверь.

Дышу еле-еле. Нестерпимо жжет глаза. Из-за обильных слез мир вокруг расплывается.

Толкаю дверь – напрасно, закрыто.

Толкаю снова. В каком-то приступе злости бью в нее ногой. И снова ничего. На двери нет замка, да я и не вешала его, когда уходила.

Откуда-то из-за спины слышу топот приближающихся шагов, но мои скачущие мысли неожиданно оформляются в одну - абсолютно трезвую и совершенно ужасную.

Это - дверь моей комнаты, и именно за ней - источник пожара.

Значит…

Ее запер кто-то другой. Запер, прекрасно зная, что я буду внутри.

Меня, королеву этого поганого острова, заперли в собственной комнате и подожгли.!Заперли вместе с раненым Анвилем!

Что это, если не покушение?!

Новое от 17.05.

Внутри комнаты что-то громко ухает, пол под моими ногами сотрясается – и весь коридор как-то резко, разом, заполняется удушливым едким дымом.

Я зажмуриваюсь и начинаю пятиться. Не понимая, куда иду, не понимая, как долго мне идти. Мелкими шагами, но только прочь отсюда.

Руками по стене, задыхаясь и кашляя.

Кажется, кашель настолько сильный, что я начинаю харкать кровью. Глотка и легкие горят и покрываются саднящей золой. Каждый шаг лишает сил. Их из меня будто вычерпывают огромным ведром. Все меньше и меньше. Пока, наконец, не понимаю, что уже не иду, а практически ползу.

Как же глупо будет сейчас погибнуть.

Я же обещала дочке вернуться.

Обещала своему недомужу, что дождусь его.

Рискую открыть глаза – и в них тут же вонзаются сотни жалящих колючек. Но при этом успеваю рассмотреть проем в стене, куда затягивает и уносит желтый дым. Лестница? Движение воздуха, будто в аэродинамической трубе.

Туда. Плевать, ползком или как. Главное добраться.

На первых ступенях оступаюсь и чуть не сваливаюсь вниз кубарем. В последний момент успеваю зацепиться рукой за узкие перила, пущенные вдоль стены.

Мгновение передохнуть.

Тут, если подняться на ноги, на самые цыпочки, можно вздохнуть немного относительно чистого воздуха. Это придает силы.

Вниз, бегом, на подгибающихся ногах, но не выпуская перила из руки. Несколько раз меня мотает вперед или в сторону, но я не срываюсь. А ниже меня все же подхватывают на руки. Даже не понимаю, кто это. Но точно не стражники. Слышу обеспокоенные выкрики, причитания и охи. К тому времени, когда добираемся до главного зала, замок уже гудит жизнью.

Из сбивчивых объяснений понимаю, что очаг пожара – ровно под моей комнатой. Накануне туда временно снесли какие-то реагенты и, по всей видимости, ночью они взорвались. Что дым в коридоре был не простой, а химический – я поняла и так. До сих пор не могу нормально дышать. Вся слизистая раздражена, даже глоток обычной холодной воды приносить сильные болезненные ощущения.

Пожар уже тушат – цепочкой с самого двора, передавая друг другу ведра с водой. А я тупо не в состоянии чем-то помочь, даже в голове клубится желтый ядовитый дым. Хочется просто лечь и лежать. Голова кружится неимоверно, подташнивает.

У меня точно отравление, но здесь его нечем лечить. Только свежий воздух и покой.

Но я иду к камину. Там, свернувшись в кресле клубочком, затихла Амелия. При виде меня сначала мгновение смотрит огромными испуганными глазами, а потом выскакивает из своего укрытия и бросается ко мне, обнимает так сильно, как, наверное, не обнимала никогда в жизни.

И меня снова пробивает на слезы. На болезненную горечь внутри и злость на саму себя и на тех, кто решил, что имеет право не просто вмешиваться в нашу жизнь, а врываться в нее в грязных сапогах.

— Я здесь, - подхватываю дочку на руки и чуть не заваливаюсь на колени. – Уже все хорошо, я здесь и никуда тебя не отпущу.

— Ваше Величество, отдайте мне ребенка, - слышу неприятный голос своей служанки, Ноны.

Где она все это время была? С тех пор, как меня вытащили на так называемый Совет, она не показывалась мне на глаза. И вот решила «очень вовремя» появилась, карга старая.

— Что? – собственный голос звучит сухим и надтреснутым, будто пытаются прокрутиться старые жернова.

— Вам известен приказ Великого Магистра, вы не должны видеться с Ее Высочеством.

После всего случившегося, после того, как я уже практически пожала руку смерти, я чувствовала себя настолько разбитой, что только малышка Амелия могла снова пробудить во мне вкус к жизни. Но сейчас во мне мгновенно вскипает какая-то первобытная ярость. Что-то настолько разрушительное, что я потихоньку отодвигаю принцессу себе за спину.

Наверное, все это хорошо читается на моем лице, потому что Нона тоже немного пятится и на ее лице мелькает тень оторопи. Что, старая продажная баба, не привыкла получать отпор?!

— Мне наплевать на приказы Магистра, - я говорю максимально внятно, чтобы она точно поняла каждое слово. - И… знаешь, вот еще что. Я вдруг поняла, что более не нуждаюсь в твоих услугах. И что меня тошнит от одного твоего вида!

— Ваше… Величество? - Она выкатывает глаза. - Вы не смеете…

— Я - смею, - резко припечатываю ее своим твердым и не терпящим возражений решением. - Пошла вон, Нона. Даю тебе времени до утра. Еси с восходом солнца ты все еще не покинешь замок, я велю привязать тебя к хвосту старого осла и лично покрепче стегну его, чтобы он шел оооочень долго, и чтобы ты на собственной шкуре прочувствовала каждый камень моей земли!

— Вы… - от лица моей служанки отливает кровь, - вы не можете так поступить.

Как же они надоели. «Не можете, не смеете…». Магистр, нужно отдать ему должное, провел хорошую работу по втаптыванию в грязь моего авторитета. Во всех тех книгах, которые я читала, короли и королевы всегда были главным вершителем власти. Их могли ненавидеть и презирать, но никто не смел оспаривать волю монарха. А здесь со мной норовит поспорить каждая, прости господи, половая тряпка!

Вот и Нона. Кажется, если бы она могла, то прямо сейчас дала бы меня по лицу.

Но, пока я пытаюсь воскреснуть из пепла, наш разговор начинает привлекать внимание. В том числе тех раненых, которые чувствуют себя лучше остальных. Мне все равно, меня едва не трясет от всего этого неприкрытого двуличия. Возможно, если бы не шок от пожара, я бы стерпела ее наглость и отложила этот разговор до лучших времен, но сейчас готова собственными руками выцарапать ей глаза, если только карга попытается отобрать у меня дочь, которая изо всех сил вцепилась в мою юбку маленькими слабыми ручонками.

Глава двадцать шестая

Глава двадцать шестая

Но, если бы они прямо сейчас упали ниц и начали выцеловывать подол моего платья, это было бы слишком сказочное развитие событий. Хотя, не скрою, такое развитие событий заметно облегчило бы мне жизнь.

Нона расправляет плечи, сразу становится внушительнее и больше. Похожа на кобру, которая раздувает капюшон перед нападением.

«Хорошо, - мысленно отвечаю ей и пожимаю плечами, - и на кобру у меня найдется управа».

Но все-таки в глубине души меня неприятно щекочет подступающий страх. На нас уже смотрят не только многоножки из щелей, но и другие мои подчиненные. Так что, получается, эту битву мне нужно выиграть - кровь из носу. Чтобы другие вспомнили, что значит «королевская воля», и почему ее нужно исполнять беспрекословно.

— Великий Магистр не потерпит подобного непослушания, - не отступает карга, с издевкой добавляя боьше «для галочки», - Ваше Величество.

За ее спиной показывается ошарашенная Тильда. Завидев нас, тут же шлепает ближе. Не без удовольствия замечаю на ее щеке красный отпечаток собственной ладони. Хорошо я ее приложила.

Аккуратно смещаюсь к одному из столов. Тильда гораздо крупнее и сильнее меня, не удивлюсь, если попытается забрать Амелию силой. Плохо, что у меня жуткое головокружение, да еще и подташнивает. Как же не вовремя приперлись эти «рупоры» чужих указаний.

— Непослушание? - Я остужаю свой тон до состояния креона. - Я верно тебя расслышала?

Нона кривит тонкие губы в ехидной усмешке. Она отлично понимает, как это звучит, и как это выглядит на практике – знает, кто в доме хозяин, а кто просто послушная собачонка.

— Совершенно верно, Ваше Величество. Мы обе знаем, какое наказание за это последует. Или вы действительно хотите больше никогда не увидеть собственную дочь?

Я все ближе к столу. Неторопливо, потихоньку, покачиваясь на нетвердых ногах, будто у меня совсем нет сил, что, строго говоря, недалеко от истины. Малышка послушно семенит следом. Как будто знает, что нужно держаться позади и не выставлять нос, пока я не разрешу. Все-таки правду пишут в исторических книгах, что дети в средние века очень рано взрослели и меняли деревянные мечи на железные, а тряпичных кукол - на собственных детей до того, как успевали сменить молочные зубы на коренные.

— Кажется, у тебя плохо со слухом, Нона. - Я быстро оцениваю обстановку, и снова перевожу на нее взгляд. - Я уже сказала, что более не нуждаюсь в твоих услугах. Как и в услугах Тильды. Так что можешь забирать ее с собой. Я крайне тронута твоей заботой, но как-нибудь сама разберусь с Великим и Ужасным, а то вдруг снова залепит тебе не только рот, но и куда более важные отверстия. Без возможности разлепить.

— Ваше Величество верно забыла, - Нона совершенно не смущается спорить со своей королевой, - что собственным согласием подтвердила право Великого Магистра ведать делами Драконьего гнезда в случае, когда Ваше Величество находится не в ладу с собственными мыслями. А всем давно понятно, что вы - нездоровы.

Ого, Изабеллу уже назначили местной полоумной? Очень интересно и очень… продумано – на что может претендовать безумная королевишна? Только делать вид, будто она что-то из себя представляет. А лучше и вида такого не делать, а просто молчать в тряпочку.

— Полагаю, ты прямо сейчас расскажешь мне, где провела минувший вечер и часть ночи, предшествующую пожару, - не поддаюсь на ее попытку прогнуть меня именем Магистра.

— Простите, что? – кажется, на этот раз карга действительно не понимает, о чем речь.