🐉Я не злодейка! Я дракон!

25

На заседание Киан вырядился как на собственную свадьбу. Даже букет припер. Огромный-преогромный букет лилий, от запаха которых у меня моментально заболела голова. Подозреваю, если бы цветы понесли ко мне чуть ближе, я бы упала замертво, а Киану всё было нипочём.

Шкафом он был, шкафом он и остался. Мне совершенно не нравилась такая комплекция, правда, я никак не могла понять: то ли я не люблю Киана из-за фигуры, то ли фигуру стала недолюбливать из-за Киана. В остальном, к неудовольствию своему, я была вынуждена признать, стало получше. Тёмные волосы прорезали благородные лучи седины, хотя по возрасту он был младше моего брата. Стоило признать, Киану шло. Лицо стало мужественнее и даже приобрело признаки интеллекта.

Но для меня всё это даже рядом не стояло с красотой моего мужа – я просто отметила, что появился реальный шанс женить этого Меднокрылого на ком-нибудь. Раньше я полагала, что его никто не возьмёт.

С пополнением казны я решила не тянуть. Пока никто не додумался передать букет мне, я категорично заявила:

– Цветы в судебном зале запрещены. Вынесите их вон. Позже выпишем штраф.

Истец с уже почти целым носом тяжко вздохнул. Почему-то он не выглядел невинно пострадавшим и желающим праведного гнева. Чтобы убедиться в своих подозрениях, я быстренько достала очки эмоций, которые не успела опробовать. И действительно, вместо яркого багрового гнева или серо-буро-малинового отвращения парня охватила беспросветная серая тоска. Словно его сюда притащили и заставили отсидеть.

Киан же буквально искрился золотым ореолом радости. Я даже испугалась, не пострадают ли у меня снова очки – прошлые от подобных бурных эмоций и треснули. Но ничего не произошло – видимо, Хель усилила конструкцию.

– Итак, – начала я, поправив очки на переносице, – Кианитовоокий и Меднокрылый обвиняется в нанесении увечий Флюоритовоокому и Сереброкрылому. Обвиняемый, вы признаете вашу вину?

Естественно, получив слово, Киан тут же попытался использовать его не по делу:

– Дорогая Руби! – начал он, но я его моментально прервала:

– Не «дорогая Руби», а «глубокоуважаемая княжна». Штраф за неуважение к княжне!

Ореол вокруг Киана слегка померк. Кажется он начал что-то подозревать.

– Глубокоуважаемая княжна! Я признаю свою вину, но у меня есть смягчающие обстоятельства!

– Излагайте, – разрешила я великодушно, в тайне надеясь, что он сейчас нарвётся на следующий штраф.

– В момент совершения содеянного я пребывал в глубоком расстройстве, потому что узнал, что моя любимая девушка вышла замуж за другого! – с надрывом в голосе покаялся ответчик, но меня ни капли не проняло.

Наоборот, я только расстроилась, что меня он не упомянул и наказывать его в денежном плане не за что.

– Она за Флюоритоокого замуж вышла? – скептично уточнила я, и Киан в моих очках мгновенно поголубел от удивления.

– Что? – бестолково уточнил он, а потом, сообразив, возмущённо открестился: – Нет!

– Тогда не вижу никаких смягчающих обстоятельств, – заявила я категорично. – Ваше настроение – это не повод наносить увечья окружающим. Никаких других важных дополнений у вас нет?

– Но… – опешил Киан и попытался до меня достучаться: – Я был готов ради этой девушки на всё, а она…

– Причём тут чужой нос? – перебив, строго спросила я. – Вы – не последние представители уважаемых кланов! Вы даже не повздорили! Просто вам, господин Кианитоокий, слабый противник попался под руку! Вам не стыдно?

– Не сты… – в первую минуту попытался спорить ответчик, потом осёкся, опустил глаза и покаялся: – Очень стыдно!

Однако вместо серой печали его окутала золотая аура ликования. Он тут что, решил, что дурочку нашёл?

– Отлично, раз стыдно, то подметать столицу вам придётся месяц вместо двух, – заявила я елейным голоском.