Я, мои мужья и их мамы

Глава 36 — Решение принято.

Глава 36 — Решение принято.

Лорд Чарльз Старин

Проснувшись, я не сразу смог понять, что происходит. Пусть никакого хмельного дурмана не было, но проснуться в одночасье в другой комнате, да еще и в компании не только Джона и Александра, но и Адель, было довольно странно. Сидели в приватной комнате, разговаривали, а оказались в приватной спальне. Такое себе удовольствие, если честно.

Правда, стоило мне узнать, что случилось за то время, что мы с Джоном «отдыхали» и все в голове в секунду перемешалось. Мне было трудно принять тот факт, что моя мама могла так унизительно поступить со мной. Да, я не стану утверждать, что она святая, ведь это далеко не так, но не до такого же отвратительного поступка!

В конце концов, она могла просто поговорить со мной! Прийти и рассказать, что ей не нравится, дать мне шанс развеять ее страхи. Показать, что все не так, как она думает!

Но мама этого не сделала. Вместо того чтобы идти ко мне, она строила свои коварные планы вместе с леди Агнессой, пытаясь затянуть меня на самое дно. Впрочем, я уже на дне от ее поступка. Радует только то, что Адель рядом и не даст пасть еще ниже.

Я даже представлять не хочу, что было бы, если бы у мам все получилось. Это действительно была бы катастрофа. Впрочем, я молчу о том, что говорили бы в столице и за ее пределами, как бы другие насмехались над нами, увидев эту поистине отвратную картину. Но ведь мы с Джоном могли быть не только опозоренными, но и остаться без женщины, которую любили.

Остались бы одни, потеряв ту, что стала смыслом жизни. Уверен, Адель не из тех, кто мог бы такое простить, а быть уверенным в том, что те девицы не воспользовались бы возможностью, я не могу. Попались бы они мне сейчас, я бы лично им…

Так, ладно. Нужно думать о том, что делать дальше. Так точно продолжаться больше не может.

Да, я люблю свою маму. Очень люблю. Но вмешиваться в свою жизнь не дам никому. Не для того я столько работал, чтобы в одночасье все потерять. Не для того я спокойно воспринял чувства Адель к Джону и Александру, чтобы в итоге остаться одному.

Все мы немного эгоисты. И я из своих собственных эгоистичных соображений хочу быть счастливым рядом с женщиной, которую люблю. Без которой попросту не представляю уже своей жизни. Женщиной, рядом с которой хочу не только просыпаться и засыпать каждый день, но и радоваться жизни. Отойти от условностей, навязанных кем-то и просто делать то, что нравится.

Адель же, по сути, как чистый лист в нашем мире. Да, у нее есть стальной стержень внутри, который не даст ей свернуть с намеченного пути, но он делает ее только более привлекательной. Что же относительно всех этих коварных игр, скрытой ненависти, злости и зависти, то нет.

Иногда мне вообще кажется, что она даже не успевает смотреть на других, не замечает их мнимого «превосходства», заботясь исключительно о собственной жизни и людьми в ней. И это не просто притягивает — завораживает.

Жаль только, что именно этого чувства меня хотела лишить мама. Самый родной человек, в итоге едва не разрушил мою жизнь. Это настолько смешно, что реально плакать хочется.

— Что собираешься делать? — спросил Александр, внимательно посмотрев на меня.

Поджав губы, я кинул взгляд на хмурого Джона. За все то время, что Адель и Александр рассказывали, что произошло, он не произнес ни единого слова. Боюсь, на него это повлияло еще сильнее, чем на меня, ведь мама — это его единственный родной человек. У меня еще есть отцы, которые не принимали в этом участия. Уверен, если бы они знали, то точно бы не позволили маме ничего сделать или, как минимум, предупредили бы меня. У Джона же кроме мамы нет никого!

— Поговорю с мамой, — просто ответил я.

— И все? — прищурился Александр. — Думаешь, это поможет?

— Что ты хочешь услышать? — разозлился я и вздохнул, понимая, что злость не лучший союзник. Увы, но пока все эти разговоры не воспринимались так уж легко, как хотелось бы. — Поможет.

— Все хорошо, не злись, — погладив меня по плечу, мягко проговорила Адель.

Посмотрев в глаза своей сладкой бестии, я горько усмехнулся. Адель не кричала, ни в чем не обвиняла нас и мам, просто оставив этот вопрос. Сейчас она вела себя так, словно ничего не произошло. Почти ничего, если учитывать тот факт, что она закрылась от нас, только поделившись с нами сухими фактами.

Но мамы все-таки молодцы. Не в зависимости от результата, кажется, у них вышло вбить клин между нами. Адель больше не говорит то, что думает, скорее всего, стараясь не давить. Джон вообще не разговаривает, словно его здесь вообще нет. А я готов головой о стену биться, только бы кто-то сказал, что это все сон.

Да, не бывает только взлетов! Падения подстерегают на каждом шагу, одно неверное решение и ты на дне. Вот только, я совсем не ожидал того, что в пропасть меня скинет именно мама.

— Я ухожу, — выдохнул я, только сейчас осознав, что все это время был без одежды. Вот к чему приводят коварные игры мам, даже одеться забыл!

— Куда ты? — обеспокоенно уточнила Адель.

— Хочу навестить родителей. Джон, ты пойдешь к маме?

Кивнув, Джон без лишних слов встал с кровати и потянулся к своим вещам. Не знал бы, что он живой, подумал бы, что это тряпочная кукла. Ноль эмоций.

— Может, мне пойти с вами? — неуверенно уточнила Адель.

— Я справлюсь, но Джон…

— Я сам, — сухо бросил Джон, впервые заговорив с того момента, как я проснулся.

Да, очень содержательный диалог. А ждет еще лучше. Только бы не наделать глупостей и выдержать…

Когда карета остановилась у дома родителей, я все так же сидел на одном месте, не спеша встретиться лицом к лицу с родными. В душе, словно кошки скребли, доставляя нереальный дискомфорт. Хотелось что-то сделать, разрушить, выплеснув накипевшую в груди злость.

Увы, но за время дороги я не только не успокоился, но и еще больше разозлился.

Вздохнув, я выскочил из кареты, быстро идя к дому. Решение принято, нужно только озвучить его. Нет смысла прятаться, лучше не будет. Только хуже с каждым разом, пока кто-то из нас полностью не сдастся, потеряв себя в этой глупой вражде. Лично я этого не хочу, потому нужно закончить все как можно быстрее!

— Лорд Чарльз? — удивленно уточнил дворецкий, увидев меня.

— Я пройду?

— Да-да, конечно, извините.

— Ничего. Лучше позови родителей в гостиную.

— Конечно, — быстро ответил старый дворецкий и неуверенно посмотрел на меня. — Что-то случилось?

— Ничего, — криво ухмыльнулся я, и дворецкий понятливо кивнул, больше не задавая глупых вопросов.

Пройдя в гостиную и заняв одно из кресел, я хмыкнул себе под нос. Даже дворецкий понял, что что-то не так, интересно, поймет ли что-то мама? Или будет делать вид, что все хорошо?

— Сын, что случилось? Почему ты вернулся домой сегодня? Что-то произошло на прощальном вечере, когда мы ушли? — спросил папа Кортес, и они с папой Самюэлем переглянулись.

— Где мама?

— Она снимала макияж, сейчас умоется и спустится.

— Тогда давайте подождем маму, ее это касается в первую очередь.

— Сынок, чтобы не произошло, давай не будем горячиться, хорошо? — нахмурился папа Самюэль, явно что-то заподозрив.

— Я бы с радостью, — честно признался я, посмотрев на отцов, — но не могу.

— Объясни нормально! — взволнованно проговорил папа Кортес. — Если это как-то связано с твоей мамой, то мы…

— И что же вы сделаете? — почти спокойно спросила мама, спустившись с лестницы. — Сынок.

— Мама, — кивнул я и невидящим взглядом посмотрел на свои руки. Все так просто.

Безудержно рассмеявшись, я глубоко вздохнул, беря свои эмоции под контроль, и посмотрел на маму. От моего взгляда мама, кажется, вздрогнула, но, тем не менее, даже не потрудилась ничего сказать, чтобы хотя бы формально извиниться. Гордость дороже сына. Самолюбие важнее материнской привязанности.

В глазах мамы я просто…. Кто?

Сын, который не может сам решить, как ему жить? Даже девушку и ту выбрал «бракованную». Конечно, ведь Аделаида была уже замужем. Как будто это хоть что-то значит! Для меня это просто пустые слова. Это была не моя Аделаида, так почему я должен заботиться об этом? Но для мамы это важнее меня, ведь другие леди могут сплетничать, насмехаться.

Да будь это даже Адель, которую знаю и люблю я, разве от этого что-то изменилось бы? Для меня ничего бы не изменилось. Никогда. Для мамы же, кажется, не имеет значения кто и что, главное, что она так решила! Она ведь лучше знает, как правильно. В ее глазах только я не знаю, что мне действительно нужно.

— С этого дня у меня…

— Не смей говорить то, о чем после пожалеешь! — гневно прокричала мама, перебив меня.

— С этого дня я больше тебя не знаю, — глядя в глаза матери, тихо выдохнул я.

— Чарльз, не говори так, — покачала головой мама, сжав губы в тонкую полоску.

— Моя мама… она добрая, немного суетливая и очень веселая. Моя мама всегда была на моей стороне и принимала мой выбор, каким бы он ни был. Я очень люблю ее, свою маму, — выделяя каждое слово, проговорил я, едва сдерживаясь, чтобы глупо не заплакать, словно мальчишка. — Ты — не моя мама.

— Чарльз, что происходит? — гневно прокричал папа Кортес, посмотрев на меня.

— У меня больше нет мамы, папа, — выдохнул я, и одна слеза все-таки покатилась по щеке.

Опустив голову и быстро смахнув слезу, я несколько раз хрипло выдохнул. Как бы мне не хотелось говорить эти дикие слова, но они действительно шли из самого сердца. Сколько помню маму, она хоть и была немного беспокойно, но очень доброй. Она всегда стояла горой за меня и Изабеллу, закрывая рот любой другой леди, если те хотели хоть одно кривое слово сказать в наш адрес.

Сейчас же, кажется, что в нее тоже вселилась чья-то душа, но в отличие от Адель — злая. Я совершенно не узнаю собственную маму. И, чего уж, не хочу думать, что моя мама способна на такие низкие поступки по отношению ко мне же. Потому, лучшее, что можно сделать в этой ситуации — разорвать все отношения.

По крайней мере, я надеюсь, что это правильно.

— Чарльз! — взволнованно проговорил папа Самюэль. — Сынок, давай обсудим все. Я уверен, можно найти выход из любой ситуации. Поговори с нами и все наладится. Папы тебе помогут!

— Хорошо, я расскажу, — послушно кивнул я и рассказал о том, что случилось, не упуская деталей.

Наступившая тишина была громче всяких слов. Отцы не знали, что сказать и чем помочь. Как и я не знал, что еще можно сделать, чтобы нормализировать эту ситуацию, кроме того, что уже было сделано. Мама же пристыженно молчала, опустив голову и не говоря ни слова. Думаю, ей тоже было нечего сказать.

— Я ухожу.

— Сынок… — выдохнула приглушенно мама, — прости. Хочешь, я на колени встану?

— Мне это не нужно, — покачав головой, я развернулся и ушел, слушая приглушенный плач мамы.

Вылетев из дома, словно за мной гналась стая диких волков, я громко и с надрывом дышал. Руки тряслись так, словно я пил, не пересыхая, несколько дней. Сердце стучало в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Мне было хреново, насколько вообще может быть хреново человеку после нереально сложного и эмоционального разговора с родителями.

Жаль только, что это единственный выход из ситуации, который позволит нам просто жить спокойно. Не думая о том, что еще придумает мама и кому в следующий раз придется страдать от ее новых безумный идей. Не беспокоиться каждый раз, не зная, что будет поджидать в следующую секунду. Просто жить и, если это еще возможно, быть счастливым.

— Прости, мама…