Вперед в СССР! Том 2

Глава 8

Влив побольше энергии в Нить Ариадны, я начал плести лабиринт. Именно плести, а не строить. Потому что я вбирал образы, порождённые разумом чужого, вил из них новую реальность и порождал Путь.

Техника позволяла мне видеть чёрный клубок, шевелящийся ужас, который на всех парах нёсся в мою сторону. Эмиссар уже знал о моём присутствии. Понимал, что мы заперты в скорлупе, и никому не дано покинуть это место. Ну, ему так казалось. Передо мной двери откроются по щелчку, даже не сомневайтесь.

Мой взгляд заставил стены раздвинуться.

Лестницы вытянулись в коридоры, комнаты соединились в геометрически безупречную конфигурацию. Я выстроил один из коридоров таким образом, чтобы загнать в него бегущее чудовище. Так, теперь изгибаем стены под прямым углом. Ещё один поворот. И ещё…

Добавляем тупики.

Длинные и короткие.

Развилки, ответвления.

Чем больше я изменяю окружающий ландшафт, перестраивая саму структуру дома, тем больше потребляю энергии. Чу служит проводником, и в меня вливаются живительные потоки из менгира. Эмиссар тоже подпитывается из этого источника, и он изо всех сил старается восстановить контроль. Вот только чистая мощь против техники даёт слабые результаты. Я масштабирую тупики, переходы, разветвления, закольцованные области. Добавляю лестницы, связываю уровни. Чем сложнее, тем лучше.

— Не увлекайся, — посоветовал Чу.

Я даже не понял, откуда исходит звук. Фамильяр не удосужился создать рот, он просто обволакивал мою руку и транслировали энергию. Непрерывным потоком.

Ярусы лабиринта всё ещё выстраивались, когда я двинулся вперёд. Чтобы поддерживать лабиринт в рабочем состоянии, мне нужен вагон пси. А я сюда пришёл не за этим. Пока тварь блуждает по лабиринту в тщетных поисках выхода, я должен что-то урвать.

Например, воспоминания.

Открываю дверь и попадаю в первую комнату.

А вот и шар. Правда, не изумрудный, а кроваво-красный. Висит себе в центре комнаты, никого не трогает. Полупрозрачный, притягивающий…

Меня накрыло чужими воспоминаниями.

Плывущий в ночи корабль. Или не совсем корабль… Некое устройство, напоминающее линкор из «Звёздных войн». Унылая панорама разрушенного города: бесконечные руины, залитые лунным светом, полуразрушенные башни, ржавеющие остовы древних машин. Я на верхней палубе. Слышу приказ на незнакомом языке. Почти незнакомом. Образ мимолётный, выдран из контекста. Уверен, когда все детали пазла встанут на свои места, я буду понимать наречие чужих.

Вспышка.

Иду вниз по крутому и узкому трапу, преодолеваю несколько круглых люков и оказываюсь… Даже не знаю, где. Машинное отделение? Какое-то информационное хранилище? Потолок растворяется в тенях, гулкое и обширное пространство. Вокруг громоздятся ниши со светящимися кристаллами. Эти штуки светятся ровным светло-голубым сиянием, от них исходят плотные потоки энергии… Нет, не так. Энергия струится по проводам, напитывая механизмы корабля. Почему-то я знаю, что нахожусь на корабле. И что некоторые резервуары мерцают, мне надо поговорить с их обитателями. Выяснить, что происходит. Моя земная, человеческая личность, пытается разобраться, понять происходящее. Но эмиссар, с которым я сражаюсь, был там. Это реальные воспоминания.

Выброс в комнату.

Светящийся шар исчез, перебрался уже в мою коллекцию воспоминаний. Пока ничего не понятно, но я стараюсь. Нужно добыть ещё немного информации. Нет! Как можно больше информации!

Нить сообщает мне о приближении врага.

Приходится спешно менять конфигурацию лабиринта. Лестница вниз, две развилки, одна тупиковая. Спиральная закрутка и новая лестница. Коридор, ведущий на дальние уровни, через которые сгусток мрака уже проходил.

А теперь — двигаемся дальше.

— Он стал сильнее, — заметил Чупакабра.

Пожав плечами, я сотворил новую дверь.

Шагнул в проём, осмотрелся.

В подсознании эмиссара творилась дичь. Сталкивались энергетические потоки, рушились одни барьеры и воздвигались новые. Нить Ариадны, повинуясь моим желаниям, масштабировала и без того сложный лабиринт, мешая чужому добраться до меня.

Мы с Чупой переместились в большой зал, который постоянно менялся. Потолок то и дело покрывался лепниной, затем перекрашивал сам себя, изгибался, принимал куполообразную форму и даже врезал витражные секции. Окна сужались и расширялись, мебель приобретала черты разных стилей, от модерна до барокко. В стенах появлялись ниши со статуями или растениями в кадках, под ногами расстилались ковры всевозможных оттенков. Паркет сменялся мраморными плитами, картины то появлялись, то исчезали. А хуже всего было то, что я не мог избавиться от этой шизофрении. Потому что подсознание разумного существа изменчиво. Что и находит отражение в реальности дома.

Я прорезал дверь в противоположной стене и быстрым шагом пересёк комнату.

Переступил порог и очутился в картинной галерее.

Самая настоящая галерея со старинными полотнами в золотых рамах. И несколькими дверями, которые здесь были до моего вмешательства.

Иду по вытянутому пространству.

Картины довольно странные. Пока не начнёшь присматриваться — фигуры людей, не совсем земные пейзажи, батальные сцены. А как начнёшь… Мужик в шляпе с пером неожиданно трансформируется в худого Кощея с белыми волосами. Вместо одного глаза у Кощея горит красный огонёк, словно передо мной постаревший Терминатор. В районе ключиц — тускло поблёскивающие металлические вставки.

А вот, например, ландшафт. Как бы ночной город, но человеческий ли? Здания какие-то непропорциональные, окна слишком узкие и высокие. На тротуар легла изломанная тень, обладатель которой находится в тёмном переулке. И эта тень явно не может принадлежать гуманоиду…

И такая хрень — с каждой картиной.

Остановившись у ближайшей двери, поворачиваю ручку. Да, здесь круглая ручка, которую надо поворачивать. Ещё одна несуразность.

Хоба!

Миниатюрное солнце посреди чёрного куба.

Почему эти шары такие разные?

Я тянусь к сфере и проваливаюсь в воспоминания иномирной твари. Жуткие воспоминания. Мрачное свинцовое небо, схлестнувшиеся между собой армии. Энергетические вспышки, содрогающееся от взрывов пространство. Ударные волны сметают… людей? Нет, вовсе не людей. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — сражаются войска галодов. Рядом со мной мелькают высокие и худые воины с белыми волосами. Подобный тип внешности близок к эльфийскому, если рассматривать в разрезе фантастики. Вот только я много всего прочитал в Сети, и теперь знаю, что галоды — это мертвецы-феодалы с культом войны в голове. В СССР этих типов называют некродами, поскольку они пользуются «некромагией». И да, в официальных источниках нет ничего такого, ведь магии с точки зрения советского гражданина не существует. Всё, что я сумел найти, было выкопано в базе института.

Передо мной разворачивался настоящий апокалипсис.

Знаю, о чём говорю.

Сам воевал.

Громыхали по перепаханной земле жуткие механизмы, напоминающие гибрид танка и черепахи, в небе парили дискообразные штуки, из которых время от времени били молнии. Эмиссар видел лишь малую часть картины, но и этого хватало, чтобы понять одну простую вещь: некроды были технологической расой, а ещё умели применять магию. Или очень продвинутое энергетическое оружие.

Мимо, громыхая стальными сочленениями, протопала тварь, здорово напоминавшая бронтозавра. Тварь была покрыта толстым слоем брони, в некоторых местах панцирь светился зелёным.

С неба что-то ухнуло, и земля содрогнулась.

Во все стороны разбежались голубые волны, сметая костлявых воинов и кособокие самодвижущиеся башни. В ту же секунду над нами кто-то развернул полупрозрачный энергетический купол, по поверхности которого застучали… снаряды? Ракеты? Я увидел разбегающиеся круги — такие появляются после дождя. Купол выдержал бомбардировку, а потом растворился.

Я, точнее, эмиссар, ломанулся вперёд.

В правой руке сжат кривой меч — эдакий гарпун с костяным лезвием. Чем-то напоминает оружие орков из фильмов в жанре фэнтези.

На нас несётся вал таких же отморозков.

Бронтозавр на полном скаку врубается в толпу врагов, от него распространяется невидимая сила. Первые ряды некродов сгорают белым пламенем, остальных расшвыривает по сторонам. Некоторых тварь затоптала.

Весело тут у вас, успел подумать я.

А потом взмахнул костяным клинком и снёс чью-то голову.

На горизонте вспучился тёмно-фиолетовый купол — у меня откуда-то выплыло знание, что это не бомба, а магический взрыв.

Потом меня вышибло в комнату.

Я стоял, хватая ртом воздух, сердце бешено колотилось. Точнее, колотилось оно в реальности, а здесь, в подпространстве, эта реакция была лишь тенью. Сон внутри сна. Чужое внутри моего. Этакая ментальная матрёшка, созданная при моём непосредственном участии.

— Он в ярости, — сообщил Чупа.

Конечно, в ярости.

Теперь, когда я добрался до глубинных воспоминаний эмиссара, очень древних, насколько я мог судить по косвенным признакам, враг зашевелился. Выстроенный мной лабиринт вздрогнул и начал… деформироваться? Исчезать?

— Больше энергии! — рявкнул я.

— На пределе работаем, — последовал спокойный ответ. — Мы на его территории, не забывай.

— Да мне пофиг! Мы почти у цели!

— Немного прибавлю. Но тебе не поможет, он взламывает лабиринт.

Я спешно перенаправил часть пси на проблемный участок. Развеял удалённые ветки лабиринта и начал усложнять те, в которых сейчас бушевала экзистенциальная тьма. Нагородил там целую систему галерей, лестничных маршей, тупиков и связанных друг с другом комнат, имитирующих реальную схему помещений. На какое-то время эти хитрости задержат моего противника. А я попробую украсть ещё что-нибудь ценное.

Чтобы не нарушить структуру лабиринта, я вышел в коридор, поднялся по лестнице на два пролёта и упёрся в кирпичную стену, которую впопыхах возвёл мой оппонент. Препятствие нужно было разваливать, и я перебросил ещё немного пси, ослабив дальний участок моих построений. Врезал по кладке кулаком, насладился видом бегущих по кирпичам трещин. С третьего удара пробил серьёзную брешь и начал выламывать отдельные элементы, расширяя дыру.

Пролез внутрь.

Десять шагов — и направо, в следующую дверь.

И снова шар, только оранжевый. Посреди безликой комнаты с отсутствующей мебелью. Никаких окон и видимых источников освещения, кроме самого шара.

Не теряя времени, я направился в центр комнаты и бросил себя в поток чужих воспоминаний.

Экран наподобие голографического. Бесплотный, сотканный из светящихся нитей. Голограмма развернулась посреди большого зала, в котором выстроились воины. Худые и высокие некроды в белых доспехах образовали две шеренги, а мой эмиссар движется по импровизированному проходу к развёрнутой голограмме. Там, обрастая деталями, сформировался менгир. Тот самый, что находится неподалёку от нас. Или другой, но похожий.

Картинка перестала двигаться.

И тут я вылетел из потока, причём это случилось быстро.

— Чу, всё нормально?

Я всё ещё поддерживал лабиринт Нитью Ариадны, но чувствовал неладное. Сгусток мрака на пределе видимости разбух и начал перекраивать схему под себя.

— Что он делает?

Восприятие в подсознании другого существа — вещь относительная. С одной стороны, анимансер выстраивает некую реальность, визуализирует то, что в принципе непостижимо. С другой — может напрячься и рассмотреть далёкую цель, если захочет. Потому что НИЧЕГО НЕТ. Ни дома, ни комнат этих, ни уровней лабиринта. А мой противник — своеобразная точка притяжения, где тоже концентрируются энергетические потоки.

И вот сейчас происходила полная дичь.

Тварь резко усилилась, распрямила несколько коридоров, добавила лестницу… и устремилась к периметру ловушки.

— Он же не уйдёт? — тихо произнёс я.

— Дурак, ты не видишь, что наши барьеры падают⁈

Фамильяр наконец-то снизошёл до ответа.

Нить Ариадны перестала работать.

Я ещё не понял, почему. Но у меня оставались считанные мгновения до того, как эмиссар ускользнёт из ловушки. Понимая, что хороших вариантов нет, я одним махом стёр лабиринт, отказавшись от Нити. Перебросил энергию на поддержание периметра особняка, но было уже поздно. Сгусток тьмы не стал играть со мной в кошки-мышки, а просто выскользнул наружу, воспользовавшись брешью в обороне.

Гадство!

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь.

Так иногда бывает после тяжёлой битвы.

Постепенно детали вмонтировались в мозг. Низкий потолок вездехода, запылённые окошки, откидная полка, на которую меня уложили.

Из подпространства я выбрался не сразу. Какое-то время потратил на эксперименты с домом, олицетворявшим сознание эмиссара, и вскоре научился его стабилизировать. Особняк больше не напоминал сумасшедший конструктор, его можно было заморозить в неких архитектурных границах.

Странно звучит — стабилизация чужого подсознания.

И это при том, что хозяин куда-то свалил.

На самом деле тот готический особняк — всего лишь проекция, к которой вынужденно привязан эмиссар. Вынужденно, потому что не может разорвать связь с миром духов и собственным астральным отображением. Если разорвёт — получит деструкцию разума и слетит с катушек. У каждого из нас есть нечто подобное. Наш мозг, тело и всё остальное — лишь верхушка айсберга. При иных раскладах анимансеры ничего бы не стоили.

И да, я учитываю тот факт, что кто-то может добраться и до меня. К счастью, я упрятал свою проекцию очень глубоко и время от времени «переезжаю», чтобы сбить со следа потенциальных охотников. Хранилище с недоступными техниками — лишь малая часть того, что у меня есть.

Несколько минут я лежал с открытыми глазами, восстанавливая привычную циркуляцию пси.

— Влад, всё хорошо? — услышал я голос Протасова. — Бледный ты какой-то.

Я почувствовал, что меня накрывает откатом. Не таким сильным, как в первые дни использования Дара, но достаточно неприятным. Я ведь использовал одну из своих техник в мире духов, и эта техника, пусть и с поглощением энергии менгира, дала нехилую нагрузку на узлы. Да и каналы ещё не разработаны под полноценное боевое применение способностей анимансеров.

— Нормально, — я перевернулся на бок. — А попить есть?

Кто-то из солдат протянул мне походную флягу.

Спустившись с полки вниз и устроившись в одном из кресел, я скрутил колпачок и жадно приложился к горлышку. Вода была холодной, а внутри вездехода явно работал кондиционер.

— Можем ехать? — раздался голос водителя.

Я устало кивнул.

На большее сил не оставалось.

— Гони, Ромыч! — откликнулся Протасов. И тут же повернулся ко мне. — Пакость эту взламывал?

Сделав ещё один глоток, я нехотя кивнул.

— Не боись, знаю про подписку, — успокоил меня офицер. — Туго тебе пришлось.

Мощно взревел мотор.

Водитель дал задний ход, аккуратно развернулся, распугивая комаров, и направил «Тайгу» в просвет между деревьями. Туда, где угадывалась заросшая травой колея.

Думал, будет хуже.

На обратном пути я молчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Откат завершился меньше, чем за час. Рекорд, между прочим. Случайность? Не думаю. Есть основания полагать, что именно менгир помог мне вернуться в строй. Энергия не просто вливалась, она окатывала меня живительными волнами… А кроме того, мне показалось, что с каналами и узлами что-то происходит. По всему телу волнами прокатывалось приятное покалывание… Верный признак расширения ментальной сети.

Это что же получается?

Менгир не просто напитывает меня, исцеляет, помогает быстрее восстанавливаться… но и участвует в спектральном возвышении?

Вездеход вспарывал лесной массив, а я думал об открывающихся перспективах. Казалось бы, ничто не могло испортить хорошего настроения…

Когда мы приблизились к периметру, в затылке слегка кольнуло.

Ментальный паразит.

«Тайга» ещё не въехала в город, но я уже знал, что убийца находится там.