ГЛАВА 7

Нимор стоял посреди дымящихся развалин Чед Насада, на растрескавшемся балконе некогда роскошного, величественного дома. Наложенная на дом магическая защита в значительной мере спасла его от разрушения во время падения на дно пропасти, и все же он, разбитый и покосившийся, валялся теперь на каменном дне.

Вокруг него лежала в руинах большая часть Чед Насада. По всему дну расселины грудились булыжники и каменные обломки, словно надгробные памятники некоего племени титанов. Когда-то этот город висел над пропастью в сетях прочной окаменевшей паутины. Потом явились дергары, паутина была уничтожена их бомбами с огнем, зажигающим камни, и город пал.

Нимор улыбался, глядя на разрушения. Он возвратился из Чольссина, чтобы еще раз взглянуть на дело рук своего народа.

В вышине над ним висели те немногие сети, что уцелели после обстрела дергарскими бомбами. Несколько непострадавших зданий запутались в порванных окаменевших нитях, словно угодившие в паутину пещерные мухи, и беспомощно раскачивались над бездной. Горстка менее знатных Домов, выстроенных скорее на стенах пропасти, чем на сетях, висевших некогда над нею, по большей части остались неповрежденными.

Нимор знал, что его соплеменники уже начали восстанавливать город в соответствии со своими представлениями. Дроу, которые служили Жазред Чольссин, работали на дне пропасти, на ее стенах, на уцелевших сетях на самом верху. В глубинах пещеры шелестели крылья теневых драконов, и многие из разрушенных зданий, лежащих на дне расселины, уже слились с Гранью Тени. Маслянистые, непроницаемые клубы тьмы обволакивали те места, которые существовали на обоих Уровнях одновременно.

Нимор понимал, что на преобразования уйдут десятилетия, возможно даже века, Но когда работа будет завершена, Чед Насад станет еще одним Чольссином. Возрожденный Чед Насад будет очередным городом дроу, в котором нет ни Паучьей Королевы, ни ее слуг.

Нимор улыбался, но сдержанно. Горечь неудачи все еще мучила его, перевешивая удовлетворение, которое он испытывал бы в противном случае. Он надеялся увидеть преображенным не только Чед Насад, но и Мензоберранзан.

Он взглянул на магическое кольцо тьмы на своей руке, полоску текучей черноты, обвившуюся вокруг пальца, точно крохотная ядовитая змея. Из множества магических предметов лишь это кольцо и брошь его Дома сохранили свою магию после того, как Громф Бэнр произнес разъединяющее заклинание во время сражения над Базааром. Нимор до сих пор не заменил ни одной из утраченных вещиц. Он расценивал эту нищету как кару за свою неудачу.

Мензоберранзан. Он мысленно видел этот город, представлял его лежащим в руинах, подобно Чед Насаду…

Он отогнал это видение. Мензоберранзан выстоял, и Ллос вернулась. Нимор проиграл, и он больше не Священный Клинок.

Он вздохнул, поглаживая кольцо.

Отец-Покровитель Томфаэль приказал Нимору еще один, последний раз побывать в Чед Насаде и Мензоберранзане, взглянуть на то место, где Жазред Чольссин добился успеха, и на другое, где он потерпел неудачу. Нимор, разумеется, должен был повиноваться его воле.

Кроме того, кое-кто в Мензоберранзане — некий плешивый тип и некий полудемон — требовал его внимания.

— Итак, это успех, — сказал себе Нимор, бросив последний взгляд вокруг. — Теперь — к поражению. — Без долгих слов он повелел силе кольца тени переместить его на Грань.

Когда магия сработала, разрушенный Чед Насад исчез и его место занял призрачный двойник. Реально существующими здесь казались лишь те части города, которые были перенесены на Уровень Тени.

Нимор приказал открыть путь вдоль Грани в Мензоберранзан, и тот открылся перед ним. Он ступил на него, взмахнул крыльями и взмыл в воздух. По Грани Тени, не связанной физическими законами первого Материального Уровня, можно было перемещаться быстро. Свивающиеся в спираль ленты тьмы тянулись вслед за Нимором, проходили сквозь него. Сила кольца и сущность самой Грани позволяли потратить на это путешествие меньше часа вместо нескольких дней.

Некоторое время спустя он оказался в теневом двойнике Мензоберранзана, среди призрачных, мертвых подобий шпилей, башен и сооружений из сталагмитов. Усилием воли он прошел через завесу между Гранью и первым Уровнем и очутился под потолком Мензоберранзанской пещеры, паря во тьме. Темнота обволокла его, сделав невидимым даже для острых в иных обстоятельствах глаз любого дроу, которому вздумалось бы посмотреть наверх. Нимор с высоты вглядывался в место своего провала.

Жазред Чольссин при помощи магических кристаллов наблюдал за городом, следя за событиями даже после того, как Нимор покинул его. Ему было известно, что показывали эти прорицания: войска, которые он столь тщательно расставлял для завоевания Мензоберранзана, пребывали в полном беспорядке.

Вок и его Карательный Легион начали отступать, с боями отходя по пещерам к востоку от грибных рощ. Без сомнения, танарукки сумеют добраться до логова под Хеллгейтской Башней, сохранив свои шкуры — если не свое достоинство — в целости и сохранности. Хоргару и его нелепому дергарскому воинству повезло меньше. Серые дворфы превратили Брешскую крепость в изрытую воронками, опаленную, почерневшую пустыню, но не смогли прорваться внутрь — Мили-Магтир, Арак-Тинилит и Магик остались в руках мензоберранзанцев. Сражение здесь все еще продолжалось. Разрывы и вспышки магической энергии свидетельствовали о жестокой битве. Нимор знал, что все это напрасно. Ллос пробудилась; возможность завоевать город была упущена. Паучья Королева снова отзывалась на молитвы своих жриц, и, когда из Арак-Тинилита выйдут ее дочери и поддержат войско Мензоберранзана своими вновь обретенными заклинаниями, дергары будут разбиты. Немногим из них удастся хотя бы унести ноги из города. В отличие от Вока, Хоргар был слишком слеп или слишком глуп, чтобы понять это.

Взгляд Нимора задержался на высоком плато Брешской крепости, в особенности на грандиозных шпилях Магика. Где-то там, внутри, — он знал это, — находится Громф Бэнр. При мысли об Архимаге кровь Нимора вскипала в жилах. Громф уничтожил личдроу Дирра — после их магического поединка Базаар превратился в груду дымящихся развалин — и способствовал краху всего Нашествия. Нимор и ненавидел, и уважал его.

Он взмахнул крыльями и посмотрел направо, на величественную колонну Нарбондели. Ее подножие пылало в темноте красным — дерзкий маяк, возвещающий всему Подземью, что Мензоберранзан устоял. Нимор подумал: не сам ли Громф Бэнр зажег эти сигнальные огни?

С пугающей внезапностью Нимор утратил вдруг контроль над своими чувствами. Волна невыносимой горечи нахлынула на него. Он стиснул кулаки и сдержал рев, готовый вырваться из глотки.

Он хорошо сражался, составлял отличные планы и почти — он был на рофий волосок от этого — почти победил самый могущественный город дроу во всем Подземье. Чед Насад как боевой трофей померк бы в сравнении с такой драгоценностью, как завоевание Мензоберранзана.

Разумеется, он знал, что почти не считается, что оно не заменяет успеха, как для него самого, так и для Жазред Чольссин. Это почти ничего не дало ему. Оно стоило ему почетного места Священного Клинка Жазред Чольссин.

Заставляя его вернуться сюда, Отец-Покровитель и хотел, чтобы он усвоил этот урок, — Нимор должен был познать вкус поражения, надышаться его запахом настолько, чтобы никогда больше не позволить подобному повториться. Крошечный росток смирения укоренился в его душе и смягчил его прирожденную самонадеянность.

«Ты обещал очистить Мензоберранзан от зловония Ллос, — сказал ему Отец-Покровитель Мауззкил. — Сделал ли ты это?»

Нимор ответил честно: «Нет, не сделал». Он лишь почти не сделал этого и едва не задохнулся от горького привкуса этого почти.

«Будут другие возможности, — пообещал Отец-Покровитель Томфаэль. — Если ты научишься мудрости».

«Я запомнил этот урок, Томфаэль», — подумал Нимор.

Он смотрел на Брешскую крепость, где еще бушевало сражение, на берега Донигартена, где солдаты-дроу рыскали между гигантских грибов. Он думал о Хоргаре, о слабостях маленького князька…

Нимор тоже должен преподать кое-кому урок. И учеником его будет Хоргар.

Приведя разум в порядок, он взглянул на Мензоберранзан в последний раз. Он разглядывал стройные летящие шпили, высокие башни, причудливую архитектуру особняков Великих Домов — эти безмолвные свидетели невыносимого высокомерия мензоберранзанцев. Возможно, они тоже научились обуздывать свою заносчивость смирением.

А может, и нет.

Нимор посмотрел сверху на город и против своей воли кивнул ему в знак уважения.

Город победил его.

На этот раз.

Легким усилием воли он скользнул в унылую мрачность Грани Тени.


Лаз чвиденча пошел отвесно вниз, прямой, как удар копья, и завершился округлой пещерой, от которой отходил широкий горизонтальный туннель. Стены были затянуты старой паутиной, тут и там валялись клочья шкур, без сомнения остатки трапез чвиденча. Джеггред рассеянно поддевал их ногами. Сухой воздух пахнул затхлостью и тленом.

Фарон опустился на землю рядом с Квентл. Змеи ее плети стрельнули в него язычками.

Данифай и Джеггред стояли поодаль, наблюдая за ними. Данифай поглаживала пальцами свой священный символ.

Фарон не мог не думать о том, что на Поверхность они вернутся не все. Предосторожности ради он все еще прятал в кулаке кусочек чешуйчатки.

— Туннель за нами запечатан, госпожа, — сообщил он Квентл.

Она кивнула, взглянула на горизонтальный туннель и сказала:

— Пройдем еще немного. Поищем более подходящее место для отдыха.

Никто не возражал, и Квентл направилась к туннелю. Все присоединились к ней. Пещера была достаточно широкой, чтобы четверо могли идти в ряд, и именно так они и шли. Никто не хотел поворачиваться спиной к остальным.

Там и сям от главного туннеля ответвлялись другие, поменьше, и уходили во тьму. Фарон гадал, не пронизан ли весь Уровень Ллос такими туннелями, образующими здесь свое собственное Подземье. Ему подумалось, что, возможно, они спаслись от чвиденча и Нашествия лишь для того, чтобы в глубинах столкнуться с чем-нибудь похуже.

«Тут уж ничего не поделаешь», — подумал он, но все же продолжал прислушиваться к доносящимся впереди звукам.

Он не слышал ничего, кроме дыхания Джеггреда и скрипа башмаков по камням. Дреглот отбрасывал с их пути всяческие останки, но ничего живого им не встречалось. Похоже было, что после того, как стая чвиденча осталась на поверхности, по меньшей мере главный горизонтальный туннель опустел.

Вскоре они дошли до еще одной округлой пещеры, усеянной еще большим количеством высохших паучьих шкур и сброшенными во время линьки оболочками чвиденча. Оболочки, тонкие, как хороший пергамент, были похожи на множество призраков чвиденча. Джеггред ухватил одну из них за лапу, и оболочка рассыпалась в прах у него в руке.

На полу пещеры пузырились и испускали дым и зловоние несколько маленьких луж зеленой кислоты. Дым уходил сквозь трещины в низком потолке. Естественная арка в дальнем конце пещеры открывалась в очередной большой туннель.

— Может быть, здесь, госпожа? — отважился Фарой. — Мы неуязвимы для нападения сзади, — «По крайней мере для чвиденча», — подумал он, — и можем выставить часового в туннеле перед нами. Отдых даст мне время для того, чтобы порыться в магических книгах заменить те из заклинаний, что я уже истратил.

Он знал, что отдых также позволит жрицам, после короткого Дремления, пополнить собственный запас заклинаний от Ллос. Пара-тройка исцеляющих заклинаний Квентл могла бы пойти ему на пользу. Квентл разглядывала его с холодным презрением, явно недовольная тем, что он снова дает ей советы.

— Это место не хуже других, — все же сказала она. — Мы поедим, отдохнем и помолимся Ллос.

Не слыша возражений, Фарон отыскал подходящий валун и плюхнулся на него.

— Первым дежурит Джеггред, — объявила Квентл.

Дреглот, крошивший очередную оболочку чвиденча, взглянул на Данифай, которая кивнула ему.

— Отлично, — ответил Джеггред Квентл и направился через пещеру к входу переднего туннеля.

Квентл зло наблюдала за ним.

— He здесь, племянник, — добавила она, когда полудемон хотел было остановиться. — Поглубже в туннеле. Мне будет мало проку узнать об опасности, когда та будет уже перед нами.

Джеггред раздраженно рыкнул и снова глянул на Данифай. Бывшая пленница заколебалась.

— Ты боишься остаться со мной наедине? — поинтересовалась Квентл у Данифай, позаботившись, чтобы голос ее так и сочился презрением.

Та с вызовом посмотрела на верховную жрицу серыми глазами.

— Пока я не вижу оснований для этого, — парировала она.

Квентл улыбнулась. Не отводя взгляда от Данифай, она махнула Джеггреду и велела:

— Ступай, племянник.

Джеггред не сдвинулся с места, пока Данифай легким движением пальцев не указала ему в сторону туннеля.

— Я буду неподалеку, — предостерег Джеггред всех разом.

Даже после того, как дреглот, крадучись, скрылся в туннеле, Квентл продолжала разглядывать Данифай. Бывшая пленница старательно игнорировала ее: она осмотрела свои раны, стряхнула с себя снаряжение и разделась до туго облегающих туники и брюк. Все тело ее было в ссадинах, порезах и синяках, но ничуть не стало от этого менее привлекательным.

Фарон снова был потрясен изумительной физической красотой этой женщины. Мужчины сражались и умирали за вещи куда менее прекрасные, нежели фигура Данифай.

Печально, что она должна умереть. Надо надеяться, что скоро.

Некоторое время спустя Квентл занялась своими вещами, в то время как ее змеи следили за Данифай. Фарон счел это за перемирие и тоже начал обустраиваться.

Все трое устроились на отдых настолько далеко от остальных, насколько позволяли размеры пещеры, прижавшись спинами к затянутой паутиной стене туннеля. Они в молчании воспользовались запасами, добытыми для них давным-давно Вейласом Хьюном, и в молчании погрузились в раздумья среди мусора, оставшегося от чвиденча.

Чтобы убить время, Фарон пересмотрел и привел в порядок магические компоненты в многочисленных карманах пивафви. Потом он достал из межпространственного кармана в своем ранце одну из дорожных магических книг и заменил в памяти уже израсходованные им заклинания на новые. Имея в виду, что, возможно, ему придется использовать магию против Джепреда и Данифай, он отбирал их с особой тщательностью.

К тому времени, как он закончил, обе жрицы уже закрыли глаза и погрузились в Дремление. Фарон предположил, что они тайком окружили себя защитными заклинаниями, которые должны предупредить о чьем-либо приближении. Он активировал силу кольца Магика, увидел мягкое красное свечение магии вокруг каждой из жриц и улыбнулся.

«Для порождений хаоса, — подумал он, — дроу, несомненно, весьма предсказуемы».

В отличие от своей госпожи, змеи в плетке Квентл бодрствовали и были настороже. Две из них — К'Софра и Ингот, на взгляд Фарона, — вытянулись в струнку и не сводили глаз с туннеля, в который уковылял Джеггред. Две другие следили за Данифай, а одна — самка по имени Кворра — присматривала за Фароном.

Отчасти оскорбленный тем, что удостоился внимания всего одной сторожевой змеи, Фарон показал Кворре язык. В ответ она выстрелила своим язычком.

Фарон оставил это без внимания, вытянул ноги и поудобнее устроился на своем камне. Он устал, но не был еще готов уйти в Дремление. Некоторое время он наблюдал, как поднимается и опускается грудь Данифай. Он не позволял себе строить насчет нее лишних фантазий, зная, как ловко она умеет играть на мужской похоти себе во благо. Кроме того, Квентл уничтожит ее, — это лишь вопрос времени.

Наконец Фарон решил, что и ему стоит помедитировать часок-другой. Но сначала он должен соорудить вокруг себя защиту, подобную той, что создали жрицы. Она предупредит его, если какое бы то ни было существо подойдет к нему ближе чем на пять шагов.

Едва начав шептать заклинание, Фарон ощутил знакомое покалывание в мозгу. Он сразу узнал его, и по телу его пробежал куда более ощутимый трепет. Он оборвал заклинание, в восторге от того, что демоница снова нашла их.

«Рада нашей встрече, Мастер Миззрим», — бархатистым ментальным голосом промурлыкала Алиисза в его мозгу.

При этом нежном прикосновении ее разума к его Фарон, сам того не желая, расплылся в улыбке, словно ученик-первогодок. Хотя маг знал, что у нее есть свои причины следить за ним и его спутниками, он не мог отрицать, что рад ее вниманию.

«Алиисза, дорогая, — отозвался он, — мы все время встречаемся в самых странных местах».

«Это времена странные, милый, — ответила Алиисза. — А странные времена рождают странные связи».

«Хотелось бы надеяться», — передал он и улыбнулся еще шире.

Змея, что наблюдала за магом, зашипела в ответ на его улыбку. Фарон взял себя в руки и посмотрел поверх змеи.

Впереди, в туннеле, на расстоянии броска камнем, он видел очертания мускулистой фигуры Джеггреда. Дреглот сидел скорчившись, лицом к туннелю, его широкая спина, обращенная к Фарону, вздымалась и опадала в такт его зловонному дыханию. Фарон не мог сказать, спит ли дреглот или бодрствует. В отличие от дроу, Джеггред нуждался в настоящем сне.

Квентл и Данифай пребывали в Дремлении, хотя вид у обеих был сердитый. Это порадовало Фарона. Ему оставалось только разобраться со змеями Квентл.

«Жрицам, которых ты сопровождаешь, на отдыхе явно не по себе», — заметила Алиисза.

«Это наша родовая черта», — ответил он саркастично, как всегда.

«Просто им нужно сначала немножко от чего-нибудь устать», — сказала алю.

«От чего-нибудь?» — переспросил Фарон, прикидываясь оскорбленным.

Алиисза рассмеялась.

«Что такое Йор'таэ?» — спросила она.

Этот вопрос заставил Фарона вздрогнуть, но благодаря долгой практике это не отразилось ни на его лице, ни на лежащих на поверхности мыслях. Как вообще Алиисза узнала про Йор'таэ?

По-видимому, чувствуя его смятение, змея, следящая за Фароном, издала тихое шипение. Маг сделал вид, что не услышал его, и поудобнее устроился на камне.

«Откуда ты знаешь это слово?» — спросил он.

Алю шаловливо погладила ментальными пальчиками его мозг.

«Оно гремит на все нижние Уровни. В ветре, в воплях пытаемых душ, в бурлении кипящей воды. Что это такое, дорогой?»

Фарон не услышал в ее голосе ничего, кроме обычной хитрости, поэтому ответил правду:

«Йор'таэ — это Избранная Ллос».

«Ох! — откликнулась Алиисза. — И которая же это, красотка или дылда с плеткой?»

Фарон мог лишь покачать головой.

«А может, и не та, и не другая», — добавила Алиисза.

Это Фарон оставил без комментариев, хотя ее заявление обеспокоило его. Слова ее слишком перекликались с его собственными недавними мыслями. Он решил сменить тему.

«Где ты?» — спросил он.

«Я невидима. Посмотри вокруг и найди меня, — ответила она, мысленно улыбаясь. — Найдешь — получишь приз».

Простым усилием воли Фарон переключил свое зрение на то, чтобы видеть невидимые предметы и существа, — действие, которое он проделывал постоянно. Как бы ненароком, чтобы не насторожить змею, по-прежнему не сводившую с него глаз, он оглядел туннель, по которому они пришли, противоположный тому, где сидел Джеггред. Там он и увидел ее.

«Ты победил», — сказала она.

Алиисза в соблазнительной позе опиралась на стену туннеля, выгнув спину, отведя назад руки, распустив крылья настолько, чтобы обнажить свое гибкое тело — чувственный изгиб небольшой груди, длинные ноги, округлость бедер. Ее длинные эбеновые волосы струились по спине. Она смотрела на него и улыбалась. Ее мелкие зубки показались Фарону очаровательнее, чем он готов был признаться.

«Мои приветствия, леди, — сказал он. — Я мигом».

«Невежливо заставлять даму ждать, — отозвалась она. В голосе ее звучала улыбка. — Тебе придется искупить свою вину».

«И опять-таки, Алиисза, — ответил он, — хотелось бы надеяться».

Она хихикнула, и это прозвучало разом и по-девчоночьи, и соблазнительно-сексуально. Фарону это показалось восхитительным. Он бросил взгляд на следящую за ним змею. К счастью, он знал, как создать иллюзию, не требующую никаких материальных компонентов.

Шевеля лишь пальцами и тихонько шепча, он сотворил замысловатое заклинание. Магия накрыла все пространство, в котором он находился. Змее будет казаться, что Фарон остается на своем камне, глубоко погрузившись в Дремление, в то время как настоящий Фарон под прикрытием иллюзии сможет заниматься чем угодно в границах действия заклинания.

Закончив его, он взглянул на змею — по Кворре непохоже было, чтобы она заметила что-нибудь неладное, — и бесшумно поднялся на ноги. Взгляд змеи по-прежнему был устремлен на иллюзию, на поддельного Фарона.

Улыбаясь, маг вытащил из кармана клочок овечьей шерсти и прошептал заклинание, делающее его невидимым, — необходимая предосторожность, поскольку, когда он покинет зону действия магии, иллюзорный образ не будет больше укрывать его. Он знал, что текущая в Алиисзе кровь демонов позволяет ей видеть невидимые существа, так что у нее не будет проблем с тем, чтобы разглядеть его.

Алиисза у него в мозгу хихикнула снова, и от этого звука по телу его словно пробежал разряд. Странно, что присутствие демона — хотя бы и красивого — доставляет ему такую радость.

«Ловко, милый», — сказала она.

Он тихонько двинулся по туннелю к ней, оставив позади образ себя, лежащего на камне и погрузившегося в Дремление.

«Боги, но ты же выглядишь просто ужасно!» — воскликнула она, когда он подошел ближе.

Он знал это. Он прошел через Глубины Тени, через Абисс и Паутину Демонов и ни разу не мылся. С помощью магии он устранял неприятный запах и латал одежду, но только на это и хватало малых заклинаний.

«Путешествие было не из простых, — пояснил он. — Может, иллюзорный Фарон тебе больше понравится?» — Он ткнул пальцем в сторону выхода из туннеля.

«Нет, дорогой, — сказала демоница и легонько потянулась, эффектно демонстрируя свое тело. Ее зеленые глаза дразняще уставились на него, руки протянулись ему навстречу. — Я предпочитаю настоящего».

Едва оказавшись в пределах досягаемости, Фарон заключил красавицу-демоницу в объятия. Ее крылья распахнулись и окутали их, ее духи дурманили его, ее кожа и изгибы тела возбуждали. Он позволил себе миг наслаждения, жадно пробежав ладонями по гладкой коже ее тела, потом — с великим усилием — отстранил ее на расстояние вытянутой руки.

«Как ты нашла нас? — спросил маг. — Почему ты вернулась?»

Алиисза надула губки, и ее крылья затрепетали.

«Странные вопросы. Нашла, потому, что искала. И это не было сложно. А что касается моего возвращения… — лицо демоницы стало серьезным, она не отрываясь смотрела в глаза Фарону. — Я хотела попрощаться»

К удивлению Фарона, внутри у него сразу образовалась пустота. Мысленно проводя кончиком пальца линию вдоль ее бедра, он обдумывал услышанное.

Алиисза на мгновение отвела взгляд.

«Боюсь, что мы больше не увидимся, и мне было необходимо побыть с тобою рядом в последний раз.»

Маг не верил ее словам, хотя, положа руку на сердце, очень хотел бы.

«Ты уже закончила и теперь возвращаешься в объятья Вокха? Разве не так?» — он сам удивился горечи, просочившейся в его тоне.

Почувствовав это, демоница улыбнулась и провела ногтем вдоль подбородка Фарона.

«Вы настолько ревнивы, мой маг? Нет, я не вернусь к нему. Все, что я хотела, я ему уже сказала и общих дел у нас больше нет. Я заинтересовалась другим человеком.»

Фарон проигнорировал скрытый комплимент — «Что ты ему говорила о нас с тобой?»

«Все, я рассказала ему все. — ответила Алиисза. — И это было моим обвинением.»

«Но если ты не собираешься к нему возвращаться, почему мы больше не увидимся? — маг ненавидел себя за этот вопрос, но не задать его было выше его сил»

Она улыбнулась, и глаза ее стали настолько грустными, насколько позволяла ей ее демоническая сущность. — «Потому, что ты не переживешь то, что надвигается.»

На мгновение Фарон растерялся. Он даже не знал, что сказать в ответ на такую беспощадную искренность. Наконец, он справился с собой. — «И… что надвигается?»

Демоница грустно покачала головой. — «Я не знаю. Но это что-то необычное и… страшное.»

Маг убрал руки с ее талии — «Ты ошибаешься.»

Алиисза странно посмотрела не него — «Возможно. Каждый может ошибиться. Но… может ты оставишь мне что-нибудь на память. какую-нибудь частичку себя.»

Фарон прерасно понимал, что опытный кудесник может сделать с частью его, и чем это грозит лично для него. И ему хотелось бы ошибаться и верить, что ей действительно нужна память о нем, но подозрения становились все отчетливее и отчетливее. — «Хорошо, но сначала скажи, что происходит сейчас в моем городе?»

Алиисза нахмурилась. — «Город стоит. Власть Лолта вернулась к жрецам.»

Маг почувствовал облегчение. Еще бы понять, пережил-ли Громф осаду? И если Дом Бэнр озаботится заменой Громфа, тем больше у меня оснований вступить в тесный союз с Квентл».

«Какой-нибудь сувенир? — настаивала Алиисза. — Что-нибудь небольшое. Прядь твоих волос?»

Фарон сурово улыбнулся ей.

«Нет, Алиисза. Никаких подарков. Думаю, лучше я все свое оставлю при себе».

«Ты не так понял, — запротестовала она. — Я… — Она глянула поверх его плеча. — Похоже, твое отсутствие заметили. Прощай, любимый».

С этими словами Алиисза поцеловала его, как в последний раз, и исчезла, без единого звука телепортировавшись прочь и оставив его таращиться на стену. В воздухе остались аромат ее духов и эхо ее последних слов.

Прежде чем Фарон успел что-нибудь предпринять, его невидимое тело охватило пурпурное пламя. Волшебный огонь. Его пробрал внутренний озноб.

Зловоние гниющего мяса заглушило последние остатки запаха Алиисзы — дыхание Джеггреда. Фарон быстро сочинил в мозгу оправдание, хотя одновременно с этим он произносил магическую формулу, которая должна была запустить одно из наиболее могущественных его заклинаний.

Соскребя со стены щепотку паутины, он рассеял заклинание невидимости, обернулся и едва не уткнулся носом Джеггреду во вздымающуюся грудь. Дреглот подкрался к нему бесшумно, как ассасин.

— Джегг…

С умопомрачительной быстротой Джеггред схватил его за горло одной из боевых рук и вздернул в воздух так, что они оказались лицом к лицу. Фарон задыхался — отчасти от близкого дыхания дреглота, отчасти потому, что когтистая лапа сдавила ему дыхательное горло.

— Заклятие, чтобы скрыть твое отсутствие? — осведомился дреглот, кивнув на пещеру, где все еще возлежал иллюзорный Фарон. Джеггред задумчиво понюхал воздух. — Что это ты здесь делаешь, маг? — Его красные глаза сузились.

Он вытянул руку и с силой припечатал Фарона к стене пещеры.

Магический пивафви и кольца не дали ребрам мага сломаться от удара, не позволили даже невероятной силе Джеггреда придушить его, но и только.

— Отпусти… меня, — потребовал Фарон.

Он все больше злился, частью на Джеггреда, частью из-за страха, что, возможно, он неправильно понял мотивы Алиисзы. И все же он считал ниже своего достоинства дергаться, поэтому висел спокойно.

Джеггред крепче сжал горло Фарона и поднес другую боевую руку к самому лицу мага. Меньшими, человеческими руками дреглот ухватил Фарона за запястья, видимо, чтобы помешать ему творить заклинают, для завершения которых могли понадобиться жесты. Фарон мгновение попробовал сопротивляться и понял, что они куда сильнее его собственных рук. Между желтыми зубами Джеггреда застряли застарелые ошметки мяса.

— Она манипулирует тобой, — прокаркал Фарон, и оба знали, что он имеет в виду Данифай.

— Нет, — ответил Джеггред и усмехнулся. — Она манипулирует тобой. И моей теткой. — Он выплюнул это последнее слово, словно оно было отвратительным на вкус.

— Ты дурак, Джеггред, — выдавил Фарон. — И время покажет это.

Дреглот выдохнул ему в лицо смрадное облако: — Если и так, ты этого не увидишь, потому что тебе конец, маг. Давно уже пора.

Джеггред оглянулся на пещеру, проверив, не проснулись ли Квентл или Данифай. Никто не шевелился. Иллюзорный образ Фарона сидел на камне в блаженном Дремлении.

К удивлению Фарона, змеи в плети Квентл — все до единой — молча глядели в туннель, следя за их стычкой.

И тогда Фарон понял. Если змеи следят за их противоборством, значит, Квентл тоже следит за ним, по крайней мере косвенно. Она хочет увидеть, что станет делать Фарон, столкнувшись с ее племянником. Еще одно испытание. Он уже начал уставать от испытаний.

Джеггред, разумеется, увидел во всем этом лишь возможность прикончить надоедливого конкурента. Учитывая необъяснимую иллюзию Фарона, восседающую в лагере, дреглот, видимо, решил, что сможет сочинить любую историю, какую пожелает, насчет измены Фарона.

Джеггред склонился к нему совсем близко, и Фарон сморщился от его тошнотворного дыхания.

— Теперь видишь, да? — спросил дреглот. — Валяй, кричи. Ты будешь мертв прежде, чем они проснутся. Я объясню, что это была казнь изменника, и съем твое сердце. Моя тетка повопит, но ни на что большее не осмелится.

Фарон не мог не ухмыльнуться. Джеггред был воистину болваном. У него хитроумия как у кувалды. Фарона поражало, что в дреглоте вообще течет кровь дроу, настолько не способен тот был к интригам. Разумеется, встретив и убив Белшазу, Фарон понял, что по линии демонов в родословной Джеггреда дела обстоят далеко не самым лучшим образом.

— Твоя смерть забавляет тебя? — прошипел Джеггред, придвигаясь еще ближе.

Фарон отвернул лицо, чтобы легче было говорить:

— Нет, ты.

И он прошептал единственное слово силы, одно из самых могущественных, какие только знал.

Скрытая в нем магия ударила Джеггреда, будто булава титана. Зловонный дух вылетел из легких дреглота, и он выпустил Фарона — который, упав на землю, сумел удержаться на ногах, — зашатался, пробормотал что-то, брызжа омерзительной слюной, и упал на колени.

Фарон знал, что оглушающее слово выведет дреглота из строя лишь на короткое время. Он понимал также, что, возможно, при обычных обстоятельствах заклинание не подействовало бы на Джеггреда вовсе, но после боя с чвиденча дреглот ослабел и был уязвим.

Разумеется, Джеггред знал об этом не больше, чем о негласном дозволении Квентл на то, чтобы Фарон проучил этого олуха.

С подчеркнутым достоинством Фарон разгладил пивафви и поправил жесткий воротничок рубашки. Когда он обнаружил, что коготь Джеггреда порвал ему рубаху на груди, гнев его лишь вспыхнул с новой силой.

— Осел! — бросил он и съездил Джеггреду кулаком по голове.

Ему немного полегчало. Он ударил его еще два раза.

Дреглот стоял перед ним на коленях, пуская слюни и тихо постанывая.

Фарон взглянул в сторону пещеры и увидел десять узких, как щели, глаз, молча следящих за ним. Он тоже опустился на колени, чтобы взглянуть Джеггреду в безжизненное лицо.

Фарон размышлял, предлагать ли дреглоту заготовленное им оправдание: «Я собирал магические компоненты. Иллюзия нужна была для того, чтобы никого не обеспокоить на случай, если бы они проснулись и увидели, что меня нет. Невидимость — это одна из моих обычных предосторожностей, когда я действую в одиночку», — но решил, что не стоит. Квентл хотела испытать Фарона и одновременно преподать урок Джеггреду. Фарон заведет это дело настолько далеко, насколько это будет угодно верховной жрице.

— Запомни этот миг, демонячье отродье, — сказал он, приподняв рукой поникшую голову Джеггреда. — То, что я сделал, получше огня, верно? Если бы я захотел, то доволок бы тебя до одной из этих луж с кислотой и сунул в нее башкой. Вообрази себе это, дубина. Заклинание, с помощью которого я вывел тебя из строя, было средней силы. Захоти я твоей смерти, и мог бы в один миг содрать все мясо с твоих костей или одним лишь словом остановить твое сердце. — Он снова ударил дреглота по лицу, злясь скорее на себя из-за Алиисзы, чем на Джеггреда.

Фарон решил, что, прежде чем убить дреглота, он выжжет ему глаза. Он уже начал творить…

Но застыл, услышав щелчок плети.

— Мастер Миззрим! — резко окликнула его Квентл.

С усилием Фарон обуздал свой гнев и склонился к мерзкому лицу Джеггреда:

— Служи своей хозяйке, а я буду служить своей. В конце увидим, кто был прав. А тем временем я наложу на себя заклинание на случай непредвиденных обстоятельств. Может быть, ты не знаешь, что значит «непредвиденные обстоятельства»? Это значит, что если ты еще раз тронешь меня своими вонючими руками…

— Маг! — снова окрикнула Квентл.

Фарон облизал губы, оглянулся в туннель и медленно поднялся. Очевидно, урок окончен. Интересно, прошел ли он ее испытание.

Квентл стояла над иллюзией Фарона, глядя в туннель на стычку между реальным магом и Джеггредом. Данифай стояла рядом и немного позади нее.

— Объяснись! — приказала Квентл.

Фарон предъявил обрывки паутины и без запинки выдал заготовленную ложь:

— Я собирал магические компоненты, госпожа. Свою иллюзию я использовал, чтобы не беспокоить змей, дабы они не потревожили ваш сон.

В ответ на это змеи зашипели, а Кворра подползла к уху Квентл и что-то сказала ей. Верховная жрипа склонила голову набок и кивнула.

Взгляд Данифай из-под капюшона перебегал с Квентл на оглушенного, пускающего слюни Джеггреда и на Фарона. Несмотря на свою явную уязвимость в этот миг, она не выказывала страха. Мастер Магика задавался вопросом: воспользуется ли Квентл возможностью прикончить бывшую пленницу?

— Не это, — произнесла жрица Бэнр. Она проткнула иллюзию рукой, и та исчезла, потом указала рукоятью плетки на Джеггреда. — Объясни вот то.

Фарон взглянул на дреглота, который, казалось, начал наконец приходить в себя после воздействия слова силы. Все четыре его кулака рефлексивно сжимались и разжимались. Стоны его сделались громче, на полу туннеля натекла лужа слюны.

— Ах это, — отозвался Фарон и улыбнулся Данифай. — Поскольку вы обе не могли выступить посредницами, между мной и вашим племянником произошел… диспут о доктринах. Боюсь, что он был несколько оглушен силой моих аргументов. — Он потрепал дреглота по голове, будто ручного ящера. — Приношу свои извинения, Джеггред. Однако теперь все это забыто, не так ли? Просто согласимся на том, что не согласны друг с другом.

Джеггред сумел выдавить из себя рык, и его боевые руки вцепились в полу пивафви Фарона.

— Да, вот… хм, — изрек Фарон и отступил на шаг. — Ну вот и все. Мы снова друзья.

Он прошел по туннелю к пещере и склонился перед Квентл. — Простите, что потревожил ваше Дремление, госпожа.

— Вы не потревожили меня, Мастер Миззрим. — после некоторого молчания произнесла Квентл.

Услышав эти слова, Фарон понял, что выдержал испытание. Он ухмыльнулся Данифай и вызвал из памяти очередное заклинание, видя, что Джеггред приходит в себя. На всякий случай.

Эффект от воздействия слова силы быстро исчезал. Джеггред часто дышал, руки его скребли камень. Он взгромоздился на ноги, помотал головой, прочищая мозги, и злобно уставился на Фарона.

— Я тебе голову оторву! — проревел он и бросился вверх по туннелю.

— Стой! — приказала Квентл, но без всякого эффекта.

Лишь поднятая рука и негромкое слово Данифай остановили атакующего дреглота. Он застыл посреди туннеля, глядя на Фарона с ненавистью и яростью.

— Всему свое время, — сказала Данифай и усмехнулась магу в ответ.

— Вот именно, — отозвалась Квентл, холодно разглядывая своего племянника.

Фарон выдавил из себя ухмылку, чтобы поддразнить дреглота, хотя при виде Квентл и Данифай в мозгу его вновь зазвучали внушающие беспокойство слова Алиисзы. Может быть, ни одна из них не была Йор'таэ.


Нимор отыскал кронпринца Хоргара в его полевом штабе — большой, утыканной сталагмитами пещере с неровными стенами в Темных Владениях, недалеко от боевых позиций, в Брешской крепости. В пещере воняло потом, кровью и жирным дымом зажигательных бомб. Нимор в полудраконьем обличье повис под потолком пещеры, невидимый благодаря одному из своих заклинаний.

Группы дергаров вбегали и выбегали из пещеры, отправляясь в бой и выходя из него, звеня коваными кольчугами, смуглолицые, почерневшие от копоти и окровавленные. Некоторые все еще были чересчур большого роста — дергары обладали врожденной магической способностью вдвое увеличиваться в размерах, — из чего Нимор сделал вывод, что они только что из боя.

Они переговаривались друг с другом на своем грубом языке низкими скрипучими голосами. В этих разговорах Нимор уловил слабый оттенок скрытого страха. Наверное, войско дергаров столкнулось наконец с заклинаниями жриц Ллос. Если так, даже тот крохотный разум, что помещался в этих маленьких лысых головах, мог оценить возможные последствия.

Два почтенных жреца, оба согбенные и скрюченные, будто сердце дракона, ухаживали за ранеными. Нимор не знал и знать не хотел имени бога, которому они служат. Случайные далекие разрывы — без сомнения, работа бомб и заклинаний — время от времени сотрясали пещеру и обрушивали на ее обитателей потоки каменной пыли.

Кронпринц Хоргар склонился над низким каменным столом, изучая импровизированную карту подступов к Брешской крепости и отдавая приказания двум своим военачальникам, стоящим по обе стороны от него. После нескольких минут обмена словами и кивками и тыканья в карту два плешивых командира выразили согласие с тем, что сказал Хоргар, отсалютовали ему, ударив древками своих пик в пол пещеры, и удалились.

Хоргар остался стоять у стола один. Он поглаживал подбородок, уставившись на карту и глубоко задумавшись.

Рядом с кронпринцем стоял покрытый шрамами телохранитель Хоргара. Он держал боевой молот наготове, но по его расслабленной позе было видно, что он не ожидает опасности для своего господина. Нимор холодно улыбнулся и согнул когти. Острое зрение, доставшееся ему в наследство от драконов, позволяло как следует разглядеть пещеру. Дергары обладали еще и врожденной способностью становиться невидимыми. Нимор не хотел сюрпризов.

Как и ожидал, он не почувствовал в пещере никого, кроме тех дергаров, которых уже видел.

Хоргар выпрямился и уставился в стену пещеры, без сомнения продолжая биться над решением какой-то проблемы или стратегией, которая занимала его жалкий маленький умишко. Он положил руку на рукоять своего боевого топора и почесал лысый затылок.

Используя силу броши, Нимор левитировал вниз, пока не оказался прямо позади ничего не подозревающего Хоргара. Маленький дворф бормотал что-то на своем несуразном языке.

«Низшие расы!» — презрительно подумал Нимор.

Он мог бы сказать что-нибудь Хоргару, прежде чем убить его, мог бы показаться ему, мог пробудить в нем страх, но ничего этого не сделал. Он был бывший Священный Клинок, ассасин, не имеющий себе равных. Когда он убивал, то делал это без фанфар.

Двигаясь с быстротой и легкостью, порожденными долгой практикой, Нимор вытянул руку и перерезал дворфу горло. В момент удара он обрел видимость.

Кровь из дыры в горле кронпринца хлынула на карту, на стену пещеры. Хоргар поперхнулся и повалился поперек стола, его бормотание перешло в затихающее влажное бульканье. Кронпринц пытался повернуться, чтобы увидеть, кто на него напал, но Нимор так широко располосовал ему горло, что мышцы шеи серого дворфа не действовали.

Нимор ухватил Хоргара за макушку и рывком повернул лицом к себе, отчасти для того, чтобы Хоргар мог увидеть, кто его убил, а отчасти — чтобы удостовериться, что дергарские жрецы будут бессильны помочь кронпринцу. Глаза Хоргара широко раскрылись, и Нимор был удовлетворен тем, что во взгляде дворфа промелькнуло узнавание, хотя жизненная сила его толчками уходила из раны в горле. Корявое тело кронприца забилось в предсмертных судорогах. Жрецы не смогут спасти его.

Тишина вокруг Нимора взорвалась воплями удивления и ярости, топотом башмаков, бряцанием доспехов, звоном оружия. Он огляделся и увидел, что к нему со всех сторон бегут дергары, спеша к своему поверженному кронпринцу. Некоторые на бегу раздувались, становясь выше и шире с каждым шагом. Другие прибегали к своей врожденной способности становиться невидимыми и исчезали у него на глазах.

Не важно. Нимор улыбнулся, запустил реакцию в легких и выдохнул облако густой клубящейся тени, которая заполнила чуть ли не всю пещеру. Он вложил в этот выдох все свое сдерживаемое разочарование, злость и стыд. Облако тьмы поглотило набегающих дергаров и принялось высасывать силу из их душ. Нимор слышал, как они кричат от боли, ругаются, визжат. Он стоял невредимый в центре облака, радуясь смертям вокруг.

Тени быстро рассеялись. По всей пещере валялись дергары, некоторые из них были мертвы, некоторые умирали, другие ослабели настолько, что не могли больше стоять. Некоторые из этих, возможно, выживут.

Если на них не наткнется патруль дроу.

Нимор заметил исполосованного шрамами телохранителя Хоргара. Дергар лежал справа от ассасина, все еще сжимая в руке молот. Глаза серого дворфа закатились, из уголка рта стекала слюна. Нимор подошел к нему, присел и заглянул ему в лицо.

— Надо было лучше выбирать себе хозяина, — сказал он и перерезал охраннику горло.

От смерти он испытывал приятное расслабление. Убийства всегда шли ему на пользу.

Не произнеся больше ни слова, Нимор поднялся, снова скользнул на Грань Тени и покинул пещеру, полную мертвых и умирающих дергаров. Прежде чем возвратиться в Чольссин, он хотел повидать Каанира Вока.


Интракис шел по выложенным из тел залам нижнего этажа Пристанища Мертвецов. Стены шевелились, когда он проходил мимо. Рядом с ним шагал Низвиим, его помощник-арканалот с шакальей головой.

Издалека доносились вопли смертных душ, слышные даже сквозь стены. Без сомнения, кто-то из его меззолотов скармливал личинки душ своим ручным канолотам.

— Мне объявлять общий сбор войска, повелитель? — спросил Низвиим.

Несмотря на морду арканалота и здоровенные клыки, его голос и дикция были безукоризненны. Его тяжелые одежды шуршали при ходьбе. Говоря, он поигрывал одним из двух магических колец, украшающих его волосатые пальцы.

— В ближайшее время, Низвиим, — ответил Интракис. — Но сначала мы должны заняться одним небольшим делом в моей лаборатории.

Арканалот с любопытством склонил голову набок, но оставил свои вопросы при себе.

Низвиим был столь же талантливым заклинателем, как Интракис — некромантом. При обычных обстоятельствах арканалот такой силы, как Низвиим, не удовольствовался бы положением помощника при Интракисе, но Интракис много лет назад узнал истинное имя Низвиима. С его помощью некромант держал заклинателя в покорности. Единственной альтернативой служению для Интракиса была боль.

Они подошли к двери из плоти и костей, которая вела в одну из алхимических лабораторий Интракиса. Снаружи у двери безмолвными часовыми застыли два громадных дерголота с круглыми туловищами и четырьмя руками. Оба они умерли, оба были оживлены заклинаниями Интракиса. Узнав своего хозяина, стражники-дерголоты даже не пытались остановить его.

Интракис телепатически назвал пароль, который приостанавливал действие заклятий, наложенных им на дверь. Когда магия рассеялась, двери вспыхнули зеленым светом. Гниющие руки протянулись из косяков, чтобы распахнуть их. В коридор потянуло запахом тлена, столь приятным Интракису.

Интракис и Низвиим прошли между дерголотов и оказались в лаборатории. Трупы Пристанища Мертвецов затворили за ними дверь.

На полу валялись оживленные пальцы, руки и когти — результаты каких-то экспериментов Интракиса. Все они закопошились, стремясь убраться с пути ультролота. Несколько обездвиженных и утихомиренных с помощью магии шипастых дьяволов лежали на столах, все частично расчлененные. Множество рабочих столов из кости было уставлено лабораторной посудой и жаровнями. Носовой платок, которым Интракис вытирал кровь Варауна, мок в стакане с экстрактом тени. Прикованный к жаровне цепью дух огня держал под стаканом крохотную пылающую руку. Интракис надеялся превратить кровь в дистиллят, чрезвычайно устойчивый к магии тени.

— Следуй за мной, Низвиим, — сказал он.

Они прошли к противоположной стене лаборатории, где Интракис произнес слово силы. Трупы в стене, услышав его, задвигались, с влажным звуком раздались в стороны и образовали проход. За ним находилась маленькая, особо охраняемая потайная комнатка. Мысленно произнеся последовательность слов, Интракис на время отключил магическую защиту.

Ультролот вошел внутрь, и его помощник тоже.

Арканалот полагал, что никогда прежде не видел этой комнаты, но Интракис знал, что он ошибается. Низвиим был здесь много раз, но ничего про это не помнил.

В этой комнате, уложенное в прозрачный ящик из стекла и стали, находилось тело Интракиса. Или, во всяком случае, одно из них. В качестве меры предосторожности он всегда держал по меньшей мере один свой клон в темпоральном стазисе. Случись его теперешнему телу умереть, его душа, и память, и знания немедленно переселятся в клон. Будучи вынутым из стазиса клон станет жить; Интракис будет жить.

Он сменил уже три клонированных тела, и они служили ему на славу. Он погиб в когтях дьявола у врат Диса в сражении с силами Диспатера, и его поглотило едкое болото на заросшем плесенью тридцать четвертом Уровне Абисса.

— Клон, повелитель, — заметил Низвиим.

Интракис отогнал воспоминания о своих предыдущих смертях и кивнул. Время пришло.

Без предисловий он вслух произнес истинное имя Низвиима:

— Следи за мной внимательно, Горгализин.

Мгновенно тело Низвиима обмякло, глаза сделались пустыми. Арканалот замер совершенно неподвижно в точности как оживленные трупы дерголотов у входа в лабораторию. В этот миг Интракис мог бы приказать Низвииму все, что угодно, и арканалот выполнил бы это без рассуждений. На самом деле Интракис, пожелай он этого, мог бы воспользоваться истинным именем Низвиима, чтобы уничтожить его душу или остановить сердце.

Разумеется, он этого не желал. Несвободный, связанный именем, арканалот был слишком ценным имуществом, чтобы портить его ради возможности насладиться его смертью.

Вместо этого Интракис сказал: — В случае, если тебе станет известно о моей смерти или если я не вернусь в Пристанище Мертвецов ровно через две недели, ты войдешь в эту комнату, — Интракис телепатически вложил в мозг Низвиима пароли, позволяющие пройти сквозь защиту лаборатории и потайной комнаты с клоном, — и прервешь стазис этого тела. После этого ты вернешься к себе и забудешь обо всем случившемся. Кивни, если понял.

Низвиим кивнул.

— Теперь ступай к себе, — велел Интракис, — и пусть из твоего сознания исчезнет все, что происходило в течение последнего часа. После этого объяви сбор войска и созови всех в главный зал.

Низвиим кивнул, повернулся и медленно вышел из комнаты.

Интракис смотрел ему вслед, довольный тем, что, если он погибнет в бою со жрицами дроу или если Вараун предаст и убьет его, он будет жить снова.

Он в задумчивости разглядывал свою руку, сравнивая ее с рукой клона в стазисе. Несколько мгновений он размышлял о сущности идентичности. Будет ли этот оживленный клон им? Был ли Низвиим Низвиимом, повинуясь своему истинному имени?

На миг Интракис ощутил себя таким же, как Пристанище Мертвецов, не более живым на самом деле, чем те трупы, из которых были сложены его залы.

Загрузка...