ГЛАВА 19

На Равнинах Пылающих Душ меззолоты строились в боевые порядки. Над войском летали никалоты с топорами в руках. Ультролот вытащил второй жезл, возможно, для того, чтобы уничтожить созданную Фароном магическую стену.

Джеггред стоял у начала тропы, что вела на равнину, и рычал от ярости.

— Убери эту стену, маг! — ревел дреглот. Вены и жилы Джеггреда так вздулись, что стали видны даже под его толстой шкурой.

Жрицы рядом с Фароном произносили заклинания вызова. Квентл не стала утруждать себя рисованием круга. Данифай тоже. Обе они прижимали к груди священные символы и взывали к Ллос о помощи. Голоса их устремлялись в темнеющее небо, разносились над обожженной равниной.

И Паучья Королева ответила.

Квентл выкрикнула имя. Слово это обрушилось на Фарона, словно физический удар, ускользнуло из его разума и стерлось из памяти.

Грянул раскат грома. Квентл повторила имя.

Небеса над ними разверзлись. Образовавшуюся в небе дыру заполнила собою исполинская тень, крылатая и ужасная.

Фарон знал, кто это, но едва мог поверить собственным глазам.

Клуричир. Один из самых могущественных демонов Абисса. Квентл сильно рисковала, вызывая его. Либо она была очень уверена, либо совсем отчаялась.

Не считая одинокого звука голоса Данифай, над Равнинами Пылающих Душ повисла тишина. Даже Джеггред умолк. По войску юголотов побежал тревожный ропот. Никалоты поспешно спустились обратно к своим отрядам. Фарон уловил магически усиленные слова ультролота.

— Стоять по местам, — приказал он, и юголоты повиновались.

Клуричир кругами начал опускаться, и с каждым кругом он становился все огромнее. Существо взревело, и от его голоса содрогнулись горы.

Демон приземлился на склоне, возле невидимой стены, сотворенной Фароном.

Могучая фигура клуричира была в четыре раза выше Джеггреда. Грубая серая кожа его поросла волосами, скорее похожими на перья. Размах распростертых красных перепончатых крыльев вдвое превышал рост демона, и тень от них накрыла весь карниз. Короткие ноги казались толстыми и крепкими, как каменные колонны. Четыре непрерывно подергивающиеся мощные руки торчали из туловища, которое состояло в основном из огромной прожорливой пасти, способной поглотить двух огров зараз. Хелицеры по обе стороны пасти жадно подрагивали. Между рядов скрежещущих зубов нескончаемым потоком лились лепет и слюни.

Фарон чувствовал, что это лепетание сводит его с ума. Его вырвало прямо на пивафви. Он ничего не мог с собой поделать.

Гигантская голова демона, венчающая тело, была отдаленно похожа на голову орка, только еще отвратительнее. На лице, под парой черных глаз, находился второй рот, поменьше. В одной из рук демон держал покрытый рунами топор величиной с Джеггреда.

Сила низкого голоса, раздавшегося изо рта на лице клуричира, была такова, что Фарон едва не упал. Огромный рот на теле демона продолжал лепетать и пускать слюни, пока другой рот говорил.

— Тебе не следовало вызывать меня, дитя, — сказал демон, и скрытая угроза в его словах прозвучала еще ужаснее оттого, что не была высказана вслух.

К чести Квентл, тело ее не дрожало, хотя Фарон знал, что даже Квентл Бэнр не может сравниться с клуричиром в силе.

Казалось, на миг Квентл лишилась дара речи.

— Десять тысяч душ твои, — заговорила наконец она, — если ты сослужишь мне всего одну службу.

Оба рта расхохотались.

— Десять тысяч душ для меня — жалкие крохи, — ответил клуричир. Он раздраженно взмахнул крыльями, подняв в воздух груды мелких камней.

— Назови свою цену, — предложила Квектл, щурясь от ветра.

Фарон не мог поверить своим ушам. Даже Джеггред разинул рот.

Квентл предложила одному из самых могущественных демонов Абисса просить всего, чего он пожелает.

Демон, похоже, тоже был поражен. На мгновение его большой рот перестал бессмысленно лопотать. Изо рта высунулся гигантский язык и облизнул губы.

— Твое безрассудство заинтриговало меня, — сказало существо, — Скажи, чего ты хочешь, и я подумаю. Что касается платы, то я возьму свою цену живой плотью, такую, которая меня устроит.

Квентл не дрогнула, и Фарон не мог поверить в происходящее.

— Решено, — ответила она и указала на равнины. — Помоги нам уничтожить войско юголота.

Демон усмехнулся, закурлыкал и взлетел высоко в небо. Квентл смотрела ему вслед, улыбаясь, тяжело дыша, вся мокрая от пота.

Позади Фарона прозвучал голос Данифай, напомнив магу, что она тоже призывает подмогу.

Бывшая пленница заканчивала заклинание, и голос ее возвысился, моля Ллос о помощи. Окончив, она повернулась лицом к скале. Сначала ничего не произошло.

Потом горный склон зашевелился.

Миллионы пауков, миллиарды лезли изо всех трещин, щелей, нор и провалов. Шелест их лап и щелканье жвал напоминали звуки ливня, и это было едва ли не хуже курлыканья клуричира.

Данифай прокричала что-то, чего Фарон не расслышал за шипением и гулом, и пауки начали сбиваться в кучу, толкаясь, налезая друг на друга. Тошнотворно копошась, они сгрудились в нечто вроде роя, огромного, как клуричир. Рой принял очертания гигантского паука.

Данифай широко повела рукой и указала вниз, на юголотов.

Миллиарды пауков, как один, хлынули вниз по горному склону.

— Ну же, Мастер Миззрим! — крикнула Квентл Фарону.

— Убери стену силы! — приказала Данифай.

Фарон так и сделал и немедленно поднялся в воздух.

Джеггред рванулся вниз по склону, рыча от ярости. Квентл и Данифай бегом припустили следом. Клуричир взревел, осыпал Равнины Пылающих Душ дождем слюней и устремился вниз. Бурлящий рой пауков катился на войско Интракиса.

К чести юголотов, они отреагировали мгновенно. Это были опытные воины.

Хотя они часто не хотели делать этого за плату, Фарон знал, что экстрапланарные существа способны вызывать себе подобных, обычно по предварительной договоренности. Меззолоты и никалоты не были исключением. Снизу донеслось жужжание магических слов, и на равнину с тихим шипением и запахом блевотины телепортировалось множество новых меззолотов и еще несколько никалотов. Не успели дроу и глазом моргнуть, пять сотен воинов превратились в восемь.

Никалоты торопливо строили вновь прибывших, пытаясь подготовиться к атаке клуричира, Джеггреда и паучьего роя.

Ультролот поднялся в воздух, своим появлением бросив самый настоящий вызов Фарону. Вместе с ним взлетел добрый десяток никалотов.

Клуричир ревел, юголоты щелкали и вопили, паучий рой шипел и бурлил.

Сражение началось.

Джеггред ринулся вниз по узкой тропе, не страшась ни глубоких пропастей по обе стороны, ни войска, ждущего его внизу. Когти на его ногах с каждым скачком оставляли на камнях глубокие отметины. Ярость бушевала в полудемоне. Он уже чувствовал вкус крови и плоти и ревел от радости.

Внизу его ожидали четыре десятка меззолотов с копьями на изготовку. Некоторые из них жестикулировали, взывая к своим врожденным магическим способностям, и перед дреглотом возникло облако зеленого газа.

Он без остановки прорвался сквозь смертоносный туман, вдыхая ядовитые испарения, чувствуя, как горит кожа. Не обращая внимания на боль и на жжение в легких, Джеггред понесся дальше.

Часть меззолотов второй шеренги наколдовали на ладонях огненные шары и швырнули в него. В большинстве своем шары пролетели мимо и бесполезно взорвались среди камней или в воздухе, но даже те, что угодили в дреглота, не причинили его телу никакого вреда. В конце концов, он был отродьем демона. Не слишком ильный огонь не мог повредить ему.

Джеггред запрокинул голову и заревел снова.

Очередной взрыв едва не сшиб его с ног. Он уцепился боевыми руками за скалу, чтобы удержаться, и побежал дальше.

Тень нависла над ним, но он не удостоил ее взглядом. Гигантский демон, вызванный теткой Джеггреда, проплыл над его головой, заходя меззолотам с тыла.

Джеггреда отделяло от первых тварей двадцать прыжков. Пятнадцать. Десять. Он глядел в их фасетчатые глаза, выставив перед собой готовые хватать и рвать боевые руки. Пять. Он уже слышал их пощелкивание, бряцание их оружия.

Он высоко подпрыгнул и обрушился с тропы прямо в их гущу. Инерция швырнула дреглота на два копья меззолотов, и оба глубоко вонзились в его тело.

Полудемон едва почувствовал боль, хотя по коже заструилась кровь.

Он всецело отдался своей боевой ярости. Его руки поднимались и опускались, когти рубили и рвали. Порой под ними оказывались щитки меззолотов, порой пустота. В челюстях его оказывались то рука, то туловище, то голова. Все, до чего дреглот мог дотянуться, было изорвано, изгрызено, разодрано на части. Кровь юголотов капала с его подбородка.

В него вонзались копья, но дреглот не замечал их. Огненные шары ударялись о его тело, но он не замечал и их тоже. Он чувствовал, как кровь бежит по его спине, по груди и рукам, Меззолоты кишели вокруг. Джегред ревел и убивал, ревел и убивал.

Непроницаемая мгла вдруг окутала его. Джеггред продолжал вслепую сгребать и рвать все, что попадало под руку. Он не знал, видят ли меззолоты в этой тьме, и ему не было до этого дела. Даже чувствуя подступающую слабость, он продолжал убивать.

Фарон видел, как Джеггред пронесся по узкой тропе и прыгнул в гущу ожидающих его меззолотов. Дреглот исчез под грудой черных тел, и Фарон тут же забыл о нем.

Клуричир опустился на землю в тылу войска юголотов и выкосил в их рядах огромную полосу своим топором. Никатоты и меззолоты накинулись на него, тыча копьями и топорами. Рев демона разносился над полем боя.

Скопище пауков прокатилось по склону, будто лавина, и врезалось в передние ряды юголотов. Меззолоты встретили их облаками зеленого смертоносного газа, и на земле остались груды мертвых пауков, но рой покатился дальше, пожирая все на своем пути.

Юголот подплыл над полем боя к Фарону приблизительно на расстояние арбалетного выстрела. Могущественного ультролота сопровождали восемь никалотов, по четверо с каждой стороны. Все никалоты воспользовались своей врожденной магической способностью и окружили себя множеством своих точных копий. Вместо восьми их стало больше тридцати, и Фарон не мог отличить, где настоящий никалот, а где иллюзия.

Половина никалотов замахали крыльями, вскинули зачарованные топоры и понеслись на Фарона. Ультролот последовал за ними, держа в одной руке меч, в другой — два хрустальных жезла. Остальные никалоты развернулись и полетели в сторону уступа, к жрицам.

— Берегитесь, госпожа! — с неба прокричал Фарон Квентл.

Она услышала его и взглянула вверх.

Квентл увидела, что к ней несутся покрытые зеленой чешуей юголоты. Она остановилась посреди тропы, вытащила символ Ллос и начала молиться. Данифай рядом с нею тоже запела заклинание.

— Юголоты не боятся молний, госпожа, — сказала ей Ингот. — И огня, и льда.

Квентл кивнула, продолжая творить заклинание. Жрица Бэнр знала о юголотах все и, полагая, что они дополнительно усилили свою природную невосприимчивость к магии, не собиралась прибегать ни к чему из того, о чем предупредила змея. Вместо этого, когда она завершила заклинание, каждого из приближающихся никалотов окутало облако синей энергии. Магия заклинания уничтожила в телах никалотов всю жидкость — воду, слюну, кровь. Существа успели лишь вскрикнуть в агонии, прежде чем заклятие Квентл превратило их в ссохшиеся мумии из костей и кожи, полетевшие к земле.

Всего мгновение верховная жрица упивалась их гибелью, и тут Данифай оборвала заклинание на полуслове и с маху ударила Квентл моргенштерном по затылку.

В мозгу у верховной жрицы вспыхнули искры, череп обожгла боль. Зрение ее затуманилось, она пошатнулась.

Но не упала. Почти любой на ее месте уже умер бы, но защитные заклинания Квентл смягчили силу удара.

Она вслепую хлестнула плетью за спиной, но не попала. Змеи рассерженно шипели.

Голос Данифай где-то сзади произнес:

— А вот и последнее испытание, ты, сука Бэнр. Ты против меня, я против тебя. Посмотрим, кто из нас Йор'таэ.

Квентл ощупала затылок — он был теплый и липкий от крови, но зрение уже возвращалось к ней. Она развернулась, держа плеть и щит наготове.

— Тебе следовало бить наверняка, чтобы прикончить меня одним ударом, крошка, — сказала она.

— Я немедленно исправлю эту ошибку, — пообещала Данифай и взмахнула оружием.


Халисстра пробудилась на другой стороне Ущелья Похитителя Душ. Ее привели в чувство звуки боя — звон стали, стоны умирающих.

Этот шум заглушили слова из ее видения, которые все еще звучали у нее в мозгу: «Прими себя такой, какая ты есть».

Так она и сделает. И при помощи силы, дарованной ей Ллос, она убьет Данифай Ионтирр.

Рука ее сжала рукоять Лунного Клинка, лежащего на камнях рядом с нею.

Она села и увидела, что находится на скальном выступе, высоко на горном склоне. За ее спиной зияло Ущелье Похитителя Душ. Из него вылетали души и проносились над нею.

Каменный карниз почернел от огня, местами даже оплавился. Земля была усеяна обгоревшими пауками с опаленной шерстью и поджатыми обуглившимися лапами.

— Знак, Паучья Королева? — спросила она Ллос.

Ничего.

Потом ветерок поднял мертвых пауков в воздух, закружив их в маленьком водовороте. Застыв, Халисстра наблюдала, как их крохотные тела беспорядочно мечутся в небе по прихоти ветра. Она сочувствовала им.

Глядя на мертвых пауков, она ощутила вдруг глубокий душевный трепет. Она усмехнулась свирепо и ненавидяще. Она наконец поняла.

Ллос велела ей принять себя такой, какая она есть.

Она нетерпеливо вскочила и оглядела склон.

Вот она. Узкая глубокая трещина, похожая на щель.

— Теперь я поняла, — прошептала она.

Халисстра вогнала в щель клинок до середины, ухватилась за рукоять обеими руками и дернула вбок. Меч не поддавался. Она повторила попытку еще раз. И еще. Она рычала и дергала.

Лунный Клинок треснул. Вспыхнуло малиновое пламя. Когда сталь клинка сломалась, что-то в Халисстре сломалось тоже. По ее лицу струились слезы, и она не понимала почему. Крохотное семя сомнения, ненависти, жажды силы, таившееся в ее душе, проросло и расцвело пышным цветом. Как и перед падением Чед Насада, у нее возникло ощущение, что все прошлое было сном.

Нет, поняла она. Не сном. Испытанием.

И она наконец выдержала его.

Она была Халисстрой Меларн, Первой Дочерью Дома Меларн, слугой Паучьей Королевы, и она знала, что должна сделать.

Она должна убить Данифай.

Ей необходимо было убить Данифай, так же как когда-то ей казалось необходимым увидеть свою бывшую рабыню свободной.

Халисстра смотрела, как обломок меча в ее руке почернел и съежился, свернулся и умер, будто мертвые пауки, которыми был усыпан карниз.

Она обрела новый священный символ. И получила знак.

Молитвы, которые она затвердила именем Эйлистри, магия, накопленная в мозгу, чтобы обратить ее против Ллос, разом покинули ее. Она вздохнула, обмякла и удержалась на ногах, лишь привалившись к скале.

Халисстра была полностью опустошена.

Из трещины в камне появился маленький черный паук и побежал по ее руке, руке, держащей сломанный меч. Она смотрела, как он вонзил зубы в ее тело.

Она ощутила не боль, но холод, заполнивший все ее существо. Яд растекся по ее венам, и он нес с собой…

Халисстра выгнулась дугой и вскрикнула, когда Ллос вернула ей заклинания, стертые из ее разума Эйлистри. Снова потекли слезы, но теперь она, по крайней мере, знала почему.

Переполняемая силой, Халисстра утерла лицо и подбежала к краю уступа.

Внизу под нею бушевала битва между демонами, юголотами и дроу. Вдали вырисовывался город Ллос, Вечная Паутина мерцала над бездонной пропастью, и проклятые Ллос горели в фиолетовом пламени в небе над равниной.

Все это мало интересовало Халисстру. Она смотрела только на Данифай Йонтирр, сражающуюся с Квентл Бэнр на узкой тропе, ведущей с карниза вниз.

Держа в руке священный символ, Халисстра вознесла молитву Ллос. Закончив заклинание, она почувствовала, как возросла ее сила. Она улыбнулась тому, что снова творит заклинания именем Ллос.

Она пропела слова песни баэ'квешел и сделалась невидимой.

Подготовившись, Халисстра выхватила меч Сейилл из заплечных ножен и поспешила по тропе к своей бывшей пленнице.


Фарон завис в воздухе и следил за летящими на него никалотами. Он извлек из пивафви маленькую склянку с алхимическим огнем, обмакнул пальцы в клейкое, легко воспламеняющееся вещество и поспешно произнес могущественное заклинание. Окончив, он мысленно наметил в воздухе несколько точек — по соседству с атакующими его никалотами, рядом с теми, что летели в сторону жриц, и еще несколько — наугад среди меззолотов на земле.

В выбранных им местах появились маленькие шарики огня, взорвавшиеся небольшими, но исключительно сильными вспышками пламени и жара. Никалоты взревели. Взрывы сбили их всех с курса. Один из четверых приближавшихся к Фарону полетел, дымясь, на землю, утащив за собой свои иллюзорные копии.

Юголоты были устойчивы к огню, но не к огню такой силы, какой мог создать Фарон.

Меззолоты внизу ответили на его заклинание шестью десятками огненных шаров, взорвавшихся в воздухе вокруг него. Охраняющие заклинания частично защитили мага, но обычная одежда на нем вспыхнула и кожа обуглилась.

От взрыва его закружило в воздухе, и он пытался вновь сориентироваться. Наконец он отыскал взглядом трех несущихся на него никалотов. Как раз в тот миг, как он приготовил очередное заклинание, все трое никалотов разом исчезли.

Телепортация, понял Фарон, выругавшись.

Прежде чем он успел отреагировать, николоты возникли рядом с ним.

Он успел лишь мельком увидеть беспорядочное смешение мускулистых чешуйчатых тел, зубастых пастей, черных рогов, машущих крыльев, доспехов, когтей и топоров.

Сталь и когти обрушились на него. Его зачарованный пивафви, пробить который было так же трудно, как пластинчатый доспех, выдержал большую часть ударов, но взмах одного из когтей пробил его плечо и показалась кровь.

Он взмыл вверх и заложил длинную вертикальную петлю — в поле его зрения вместо земли оказались горы, небо и снова земля. Никалоты и их иллюзорные двойники пустились за ним в погоню, спеша нагнать, но он был более ловок в воздухе, нежели они.

На лету он приступил к следующему заклинанию. Дойдя до середины, он достал маленькое зеркальце и зажал его в ладони.

Один из никалотов догнал Фарона и ухватил за лодыжку. Другой врезался в него с противоположной стороны. Все втроем они бешено завертелись в воздухе. Центробежная сила оторвала никалота от Фароновой ноги.

Фарон уже не различал, где верх, а где низ. Перед глазами у него мелькали то небо, то земля, то небо, то земля, то небо, то земля.

В него ударила стрела молнии, выпущенная ультролотом. На никалотов она не подействовала — он знал, что юголоты невосприимчивы к молниям, — но ее сила пронзила его защитные заклинания и пробила кожу; волосы его встали дыбом. Он стиснул зубы и продолжал заклинание.

Схвативший его никалот рычал ему в ухо, яростно взмахивая крыльями и когтями. Фарон, как мог, отбивался, стараясь не сбиться с ритма заклинания.

Когти пробили его пивафви и вспороли кожу. Из раны потекла кровь, но Фарон сумел выговорить завершающие слова заклинания, одновременно ткнув зеркальцем никалота, который держал его. Полыхнула вспышка зеленой энергии, и рев никалота разом оборвался, едва магия подействовала на него.

Тело существа обратилось в стекло.

Демон — а с ним вместе и его иллюзорные образы — начал падать, увлекая Фарона за собой.

Маг вывернулся из его остекленевших пальцев и с удовлетворением смотрел, как трансформированное существо разбилось вдребезги о камни внизу. Двое других никалотов и их иллюзорные двойники развернулись и с ревом устремились к нему.

Фарон повернулся и полетел прочь от них, петляя между пылающих душ дроу, собираясь для очередного заклинания.

Он бросил взгляд направо, на ультролота. Мага-юго-лота уже окружала мерцающая сфера магической энергии, и существо как раз творило очередное заклинание. Фарон понимал, что эта сфера делает ультролота неуязвимым для целого ряда не слишком могущественных заклинаний.

Фарон резко затормозил и вильнул вправо. Неповоротливые никалоты с руганью проскочили мимо.

Надеясь разрушить магию ультролота, Фарон извлек из пивафви хрустальный конус и поспешно приступил к заклинанию.

Ультролот закончил первым и указал раскрытой ладонью на Фарона.

Почти все защитные заклинания Фарона разом исчезли, рассеянные контрзаклинанием юголота.

Фарон выругался. Этот ультролот должен быть очень сильным магом, чтобы суметь таким образом уничтожить его защиту.

Фарон выбросил из головы мысль о своей уязвимости. Он подлетел поближе к ультролоту, выговорил последнее слово, поднес конус к губам и дунул.

Из конуса вырвался расширяющийся поток льда и студеного воздуха и охватил ультролота. Существо отшатнулось, окутанное облаком леденящего холода.

Фарон видел, что его заклинание причинило ультролоту вред, но было отнюдь не смертельным для него.

Он описал в небе круг, озираясь в поисках никалотов.

Их нигде не было видно. Либо они покинули поле боя, либо сделались невидимыми.

Маг взмыл вверх, каждое мгновение ожидая удара топором. Одновременно Фарон прибегнул к способности различать невидимые существа. Он сделал это как раз вовремя: на него с разных сторон летели никалоты с высоко занесенными топорами.

Мастер Магика отвернул вбок, но недостаточно быстро. Топор глубоко вонзился в его плечо. Другой должен был раскроить ему череп, но Фарон исхитрился в последний момент поднырнуть под него, и с его головы просто срезало скальп.

Крылья били его по лицу. Никалоты хватали его за пивафви, рвали когтями его тело. Их тяжесть увлекала его к земле. Он использовал летательную силу кольца, чтобы сопротивляться их натиску, но все равно медленно опускался.

Сотни юголотов ждали внизу.

Истекая кровью, слегка оглушенный, Фарон выкрикнул единственное слово одного из самых своих могущественных заклинаний. В качестве оружия оно использовало звук, а Фарон полагал маловероятным, чтобы юголоты защитили себя от акустической энергии.

Когда магия начала действовать, он ощутил, как она копится у него в горле. Он выждал, когда ее станет побольше, и тогда выплеснул в пронзительном вопле, зазвеневшем над полем боя. Магия крика прошла сквозь никалотов насквозь, убив обоих, и невидимой волной устремилась вниз, пока не врезалась в ожидающих меззолотов и не перебила добрую половину их прямо на месте.

Он выровнялся в воздухе, истекая кровью, и развернулся лицом к эльтролоту. В небе между ними пылали души, корчась от боли.

Фарон, обожженный и израненный, посочувствовал им.

Загрузка...