Водный барон. Том 2

Глава 10

Тимофей замер, гонг завис в воздухе.

Толпа затихла, все смотрели на меня.

Я стоял, держа свиток с Грамотой в одной руке, мешок с деньгами — в другой.

Что я могу сказать? У меня нет трёхсот рублей.

Тимофей нахмурился.

— Мирон Заречный, у тебя есть что сказать?

Я медленно кивнул.

— Да. Есть.

Я поднял свиток выше, чтобы все видели.

— Я не могу дать триста рублей. Это правда.

Толпа зашумела разочарованно.

Савва усмехнулся, откинулся на спинку стула.

Он уверен, что выиграл.

Я продолжал громко:

— Но прежде чем объявлять победителя, я хочу задать вопрос Воеводе!

Воевода поднял брови.

— Какой вопрос?

Я посмотрел на него.

— Господин Воевода, эта земля выставлена как выморочная. Срок наследования истёк. Так?

Воевода кивнул.

— Да. Всё по закону.

Я кивнул.

— Хорошо. Но владелец этой земли получает не только землю. Он получает права на воду. До середины фарватера. Так?

Воевода задумался.

— По Закону Берега — да. Владелец земли владеет водой.

Я усмехнулся.

— Вот именно. И теперь мой вопрос: какой статус имеют эти воды?

Воевода нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Я развернул другой свиток — тот, что взял из Приказной Избы недели назад. Когда изучал документы.

— Я, как Смотритель Пристаней, изучал речные реестры. И нашёл запись от семидесятого года.

Я прочитал громко:

— «Воды у Переката объявлены Княжескими. Право прохода принадлежит Князю. Пошлины от прохода — в казну Княжества».

Толпа зашумела.

Воевода выпрямился.

— Что? Покажи!

Я протянул ему свиток. Воевода взял, прочитал, его лицо изменилось.

Савва встал резко.

— Что там написано⁈

Воевода посмотрел на него, затем на толпу.

— Здесь действительно написано, что воды у Переката имеют статус Княжеских. Записано семьдесят лет назад.

Толпа взорвалась шумом.

Я продолжал громко:

— Если воды Княжеские, то владелец земли не может ставить пошлины! Он не владеет водой!

Я посмотрел на Савву.

— Боярин Савва покупает землю. Но не власть над рекой! Потому что река — Княжеская!

Савва побледнел.

— Это… это старая запись! Она не действует!

Я усмехнулся.

— Почему не действует? Её никто не отменял! Она в реестре!

Воевода смотрел на свиток, его лицо было задумчивым.

— Это действительно проблема. Если воды Княжеские, права на них ограничены.

Савва шагнул вперёд.

— Ваше благородие! Эта запись древняя! Никто не помнит, зачем её сделали!

Я перебил его:

— Неважно, зачем! Важно, что она есть! И пока она в реестре, воды — Княжеские!

Я посмотрел на толпу.

— Савва даёт триста рублей за землю, которая не даёт контроля над рекой! Он покупает воздух!

Толпа загудела громче.

Никифор шагнул вперёд, его лицо было озабоченным.

— Мирон прав! Если воды Княжеские, земля бесполезна! Нельзя ставить пошлины!

Степан кивнул.

— Триста рублей за пустую землю!

Савва стоял, его руки дрожали от ярости.

— Это ловушка! Заречный специально нашёл эту запись!

Я усмехнулся.

— Да, нашёл. Потому что я Смотритель. Моя работа — знать законы о воде.

Я посмотрел на Воеводу.

— Ваше благородие, прошу разъяснить: если боярин Савва купит эту землю, сможет ли он ставить пошлины на Княжеских водах?

Воевода молчал долго, смотрел на свиток.

Затем медленно покачал головой.

— Нет. По закону, на Княжеских водах пошлины ставит только Князь. Или его представитель.

Я кивнул.

— Значит, земля не даёт власти над рекой. Она бесполезна для единоличного владения.

Я посмотрел на Савву.

— Триста рублей за землю, которая ничего не стоит. Хорошая цена, боярин Савва?

Савва смотрел на меня с ненавистью.

Он понял. Я выбил у него почву из-под ног.

Он хотел управлять проходом на реке. Но оказалось, что воды — Княжеские. И земля не даёт контроля.

Толпа шумела, обсуждала.

Савва стоял молча, его лицо было каменным.

Затем медленно сел обратно.

— Я… снимаю ставку.

Толпа ахнула.

Тимофей уставился на него.

— Что?

Савва стиснул зубы.

— Я снимаю ставку в триста рублей. Если воды Княжеские, земля бесполезна.

Он посмотрел на меня.

— Покупай свою пустую землю, Заречный. Она ничего не стоит.

Я усмехнулся.

— Значит, моя ставка в двести рублей остаётся?

Тимофей посмотрел на Воеводу. Тот кивнул.

— Да. Если Савва снимает ставку, побеждает Мирон с двумястами рублями.

Он поднял руку.

— Объявляю: земля у Переката продана Мирону Заречному за двести рублей!

Толпа взорвалась криками. Одни радовались, другие недоумевали.

Я стоял, держа свиток, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Выиграл. Не деньгами. Знанием.

Нашёл запись о Княжеских водах. Использовал её. Заставил Савву снять ставку.

Никифор подбежал ко мне, обнял.

— Мирон! Ну ты и голова! Как ты нашёл эту запись⁈

Я усмехнулся.

— Изучал документы. Готовился.

Степан подошёл, пожал руку.

— Невероятно! Ты обыграл Савву!

Серапион подошёл, благословил меня.

— Господь на стороне правых.

Я кивнул, но внутри было беспокойство.

Я выиграл землю. Но воды — Княжеские.

Это значит, я не могу ставить пошлины. Не могу контролировать проход.

Земля действительно пустая.

Егорка подошёл, нахмурился.

— Мирон… но если воды Княжеские, как мы будем зарабатывать?

Я посмотрел на него.

— Пока не знаю. Но сначала нужно выкупить землю. Заплатить двести рублей.

Я пошёл к помосту, где Тимофей ждал с документами.

Выиграл битву. Но война продолжается.

Савва снял ставку. Но он не проиграл полностью.

Потому что земля действительно пустая. Без прав на воду.

Я подошёл к Тимофею, достал мешок.

— Двести рублей. За землю.

Тимофей взял мешок, пересчитал монеты. Кивнул.

— Верно. Двести.

Он протянул мне документ — Вводную грамоту.

— Земля твоя, Мирон Заречный.

Я взял грамоту, посмотрел на неё.

Моя земля. Официально.

Но пустая.

Я посмотрел на Савву, который уже уходил с площади.

Он обернулся, посмотрел на меня.

В его глазах была холодная усмешка.

Я выиграл пустую победу.

Я стоял на площади, держа Вводную грамоту. Вокруг — толпа, шумная, возбуждённая.

Союзники радовались. Никифор, Степан, Серапион.

Но Егорка стоял рядом, его лицо было озабоченным.

— Мирон, — прошептал он, — что дальше? Земля наша, но воды Княжеские. Мы не можем ставить пошлины.

Я кивнул.

— Знаю.

Я посмотрел на Воеводу, который всё ещё стоял на помосте, готовый уходить.

Нужно действовать сейчас. Пока все здесь. Пока Воевода не ушёл.

Я поднял руку, громко окликнул:

— Господин Воевода! Ещё один вопрос!

Воевода обернулся, нахмурился.

— Что ещё, Заречный?

Я шагнул вперёд.

— Воды у Переката объявлены Княжескими. Это значит, пошлины идут в казну Князя. Верно?

Воевода кивнул.

— Да. Так написано в реестре.

Я усмехнулся.

— Хорошо. Но кто собирает эти пошлины? Кто их контролирует?

Воевода задумался.

— По закону… представитель Князя. В данном случае — я.

Я кивнул.

— Именно. Вы — Воевода. Представитель Князя в этой Волости.

Я сделал паузу.

— И я, как Смотритель Пристаней, назначенный вами, являюсь вашим помощником в речных делах. Верно?

Воевода медленно кивнул.

— Да…

Я развернул свиток с моим назначением — печать Воеводы, подпись, полномочия Смотрителя.

— Значит, я могу действовать от вашего имени в вопросах речной навигации?

Воевода колебался.

— В определённых пределах…

Тимофей резко встал, его лицо побледнело.

— Молчать! Ты срываешь торги!

Он махнул рукой стражникам.

— Стража! Вывести его!

Двое стражников шагнули ко мне.

Я быстро поднял свиток с печатью Воеводы, чтобы все видели.

— Стойте! Я Смотритель Пристаней! Назначен Воеводой!

Я посмотрел на Тимофея.

— Я обязан предупредить о статусе казенных вод! Это мои прямые полномочия!

Я повернулся к стражникам.

— Тронь меня — и ответишь перед Воеводой за сокрытие данных о Княжеских водах!

Стражники замерли, переглянулись.

Один посмотрел на Воеводу, ожидая приказа.

Воевода стоял молча, его лицо было задумчивым.

Тимофей кричал:

— Господин Воевода! Он мутит воду! Он пытается обмануть…

Савва поднял руку.

— Тимофей. Тише.

Тимофей замолчал.

Савва посмотрел на меня, его глаза были холодными.

Затем повернулся к Воеводе, сделал едва заметный жест.

Пусть говорит.

Воевода кивнул стражникам.

— Отойдите. Пусть Смотритель выскажется.

Стражники отступили.

Я выдохнул.

Получилось. Савва позволил мне говорить. Думает, что я всё равно ничего не изменю.

Я повернулся к Воеводе.

— Ваше благородие, воды у Переката — Княжеские. Значит, пошлины с них идут в казну. Но кто-то должен их собирать.

Воевода кивнул.

— Да. По закону, это делает представитель Князя. Я.

Я усмехнулся.

— Но вы не можете лично стоять на берегу и собирать пошлины. Вам нужен управляющий. Смотритель.

Воевода задумался.

— Ты предлагаешь себя?

Я кивнул.

— Да. Я владею землей у Переката. Я Смотритель Пристаней. Я могу собирать пошлины от вашего имени.

Я сделал паузу.

— И передавать их в казну Князя. Согласно закону.

Воевода молчал, обдумывая.

Тимофей не выдержал:

— Господин Воевода! Это уловка! Он хочет управлять проходом бесплатно!

Я посмотрел на Тимофея.

— Не бесплатно. Я заплатил двести рублей за землю. И я буду передавать пошлины в казну.

Я повернулся к Воеводе.

— Конечно, небольшую часть — скажем, двадцать процентов — я оставлю себе. Как плату за управление. За работу Смотрителя.

Воевода поднял брови.

— Двадцать процентов?

Я кивнул.

— Да. Восемьдесят процентов — в казну Князя. Двадцать — мне, за работу.

Я усмехнулся.

— Сейчас казна не получает ничего. Потому что никто не собирает пошлины на Княжеских водах. Но если я начну собирать, казна будет получать восемьдесят процентов.

Я посмотрел на Воеводу.

— Это выгодно Князю. И законно.

Воевода задумался долго.

Толпа затихла, все ждали его решения.

Савва сидел, его лицо было напряжённым.

Он понимает. Если Воевода согласится, я получу право собирать пошлины. Законно. От имени Князя.

И тогда земля перестанет быть пустой.

Воевода медленно кивнул.

— Ты прав. Казна сейчас не получает ничего с этих вод. Потому что статус Княжеских забыт.

Он посмотрел на меня.

— Если ты будешь собирать пошлины и передавать восемьдесят процентов в казну, это справедливо.

Он сделал паузу.

— Но я хочу видеть отчёты. Каждый месяц. Сколько собрал, сколько передал.

Я кивнул.

— Конечно. Полная отчётность.

Воевода кивнул.

— Хорошо. Я разрешаю тебе, как Смотрителю, собирать пошлины на Княжеских водах у Переката. Восемьдесят процентов — в казну. Двадцать — тебе.

Толпа зашумела.

Никифор усмехнулся.

— Гениально! Мирон получил контроль над рекой законно!

Степан кивнул.

— И казна получает доход!

Савва встал резко, его лицо было бледным от ярости.

— Это… это обман!

Воевода посмотрел на него холодно.

— Что именно обман, боярин Савва? Закон говорит: Княжеские воды управляются представителем Князя. Мирон — Смотритель, назначенный мной. Он действует законно.

Савва стиснул зубы.

— Он использовал лазейку!

Воевода усмехнулся.

— Он использовал закон. Это не запрещено.

Он повернулся ко мне.

— Мирон, составишь договор. Я подпишу. Официально закрепим твои полномочия собирать пошлины.

Я поклонился.

— Благодарю, господин Воевода.

Воевода кивнул, сошёл с помоста, ушёл в сопровождении бояр.

Толпа начала расходиться, обсуждая произошедшее.

Я остался стоять, держа Вводную грамоту и свиток с назначением.

Выиграл. Не только землю. Но и право собирать пошлины.

Законно. От имени Князя.

Савва думал, что земля пустая. Но я превратил её в источник дохода.

Егорка подошёл, усмехнулся.

— Ты это планировал? С самого начала?

Я покачал головой.

— Нет. Узнал о Княжеских водах, когда изучал документы. Решил использовать, чтобы снизить цену.

Я усмехнулся.

— Но когда Савва снял ставку, я понял: могу попросить Воеводу назначить меня управляющим Княжескими водами.

Егорка кивнул.

— И получить двадцать процентов.

Я кивнул.

— Да. Меньше, чем сто процентов. Но законно. И Воевода на моей стороне.

Я посмотрел на уходящего Савву.

Он проиграл. Полностью.

Я получил землю. И право собирать пошлины.

Его монополия разрушена.

Толпа начала расходиться, обсуждая произошедшее возбуждённо. Савва стоял у края площади, его лицо было каменным.

Я видел, как он готовится уходить. Слуги подняли его сундук, готовые нести.

Он уйдёт. И завтра начнёт плести новые интриги.

Нужно добить его. Сейчас. Публично.

Я поднял руку, громко окликнул:

— Боярин Савва! Постойте!

Савва остановился, обернулся. Его глаза были холодными.

— Что ещё, Заречный?

Я шагнул к центру площади, чтобы все видели и слышали.

— Хочу кое-что прояснить. Для всех присутствующих.

Толпа затихла, люди обернулись.

Я посмотрел на Савву.

— Вы предложили триста рублей за эту землю. Верно?

Савва кивнул медленно.

— Да. Предложил.

Я усмехнулся.

— И сняли ставку, когда узнали, что воды Княжеские. Что земля не даёт права управлять рекой.

Савва стиснул зубы.

— Да. Потому что земля бесполезна.

Я кивнул.

— Именно. Бесполезна.

Я развернулся к толпе.

— Смотрите, люди добрые! Боярин Савва — опытный купец. Богатый. Влиятельный.

Я указал на него.

— Он готов был заплатить триста рублей за эту землю. Триста! В полтора раза больше рыночной цены!

Толпа загудела.

Я продолжал громче:

— Но когда узнал, что земля не даёт контроля над рекой, сразу снял ставку!

Я усмехнулся.

— Почему? Потому что без права на воду эта земля — просто глина и гнилые брёвна!

Толпа зашумела громче.

Я шагнул ближе к Савве.

— Она не стоит и пятидесяти рублей! А вы хотели заплатить триста!

Я посмотрел на толпу.

— Знаете, что это значит?

Я сделал паузу для эффекта.

— Боярин Савва готов был заплатить цену трёх деревень за пустырь, который не принесёт ни гроша!

Толпа засмеялась. Сначала тихо, затем громче.

Я продолжал, не давая Савве вставить слово:

— Люди будут смеяться над вами, Савва! «Купил воду, а пить нельзя»!

Смех усилился.

Никифор подхватил:

— А ведь верно! Фарватер-то свободный! Что толку в земле без права на воду⁈

Степан кивнул:

— Авинов деньги на ветер бросает!

Купцы начали перешёптываться, кивать.

— Триста за пустырь!

— Смотритель его переиграл!

— Савва опростоволосился!

Я видел, как лицо Саввы белеет от ярости. Его руки дрожали.

Но я не останавливался.

— Давайте посчитаем, боярин Савва!

Я поднял пальцы, начал загибать.

— Триста рублей — это ваша ставка. За землю, которая не даёт ничего.

Я загнул палец.

— Минус двести рублей — реальная цена земли. Остаётся сто рублей переплаты.

Я загнул второй палец.

— Сто рублей — это годовой доход среднего купца. Вы готовы были выбросить его на ветер!

Толпа гудела, смеялась.

Я продолжал:

— А теперь посчитаем мои убытки!

Я усмехнулся.

— Я заплатил двести рублей. Получил землю и право собирать пошлины.

Я развернулся к толпе.

— Двадцать процентов от пошлин остаётся мне. Восемьдесят — в казну.

Я начал считать на пальцах.

— Воевода установил строгий тариф, — сказал я. — Полтина (50 копеек) с лодки. Это казенная река, драть три шкуры нельзя.

— И много там ходит? — спросил Егорка.

— В сезон — лодок десять в день. Это пять рублей сбора.

Я посмотрел на Савву.

— Четыре рубля уходят в казну. Один рубль в день — остается мне, как Смотрителю.

— Тридцать рублей в месяц? — хмыкнул кто-то из толпы.

— Не густо для барина!

— Зато верно! — ответил я.

— Тридцать рублей — это жалованье хорошего приказчика. И я получаю его за то, что просто владею землей. А вы, Савва, хотели отдать триста рублей за землю, которая приносит тридцатку в месяц? Вы бы окупали ее год!

Я усмехнулся.

— За два месяца я отобью свои двести рублей. А дальше — чистая прибыль.

Толпа зашумела восхищённо:

— Выгодное дело!

— Смотритель молодец!

Я посмотрел на Савву.

— А вы, боярин Савва, хотели заплатить триста за землю, которая не принесла бы вам ничего!

Я развёл руками.

— Кто из нас лучше считает деньги?

Толпа засмеялась громко.

Савва стоял, его лицо было красным от ярости и унижения.

Он сделал шаг ко мне, его голос был низким, опасным:

— Ты… ты унижаешь меня прилюдно!

Я усмехнулся.

— Нет, боярин Савва. Я просто считаю. Вслух. На виду у всех.

Я указал на толпу.

— Эти люди — купцы, торговцы. Они понимают счёт. И они видят: вы готовы были переплатить триста рублей за пустырь.

Я наклонился ближе.

— Это не я вас унижаю. Это вы сами себя унизили. Жадностью. Желанием получить власть над проходом любой ценой.

Савва смотрел на меня с ненавистью.

Затем резко развернулся, пошёл прочь.

— Пошли! — бросил он слугам.

Слуги подняли сундук, поспешили за ним.

Толпа расступилась, провожая его смехом и насмешками.

— Три деревни за пустырь!

— Купил воду, а пить нельзя!

— Смотритель его обставил!

Савва шёл быстро, не оглядываясь.

Я остался стоять на площади, окружённый союзниками.

Никифор обнял меня за плечи.

— Мирон, ты не просто выиграл. Ты его принародно унизил!

Степан усмехнулся.

— Теперь вся Слобода будет смеяться над Саввой. «Купил воду, а пить нельзя»!

Серапион подошёл, его лицо было серьёзным.

— Мирон, ты победил. Но помни: унижённый враг — самый опасный.

Я кивнул.

— Знаю. Савва не простит этого.

Я посмотрел на уходящего Савву.

— Но сегодня — моя победа. Полная.

Егорка усмехнулся.

— Земля за двести. Право собирать пошлины. Двадцать процентов дохода. И Савва унижен публично.

Я кивнул.

— Да. Неплохой день.

Я посмотрел на Вводную грамоту в руках.

Моя земля. Моё право. Законно.

Савва хотел монополию. Но получил публичное унижение.

Смех толпы — страшное оружие. Хуже меча.

Теперь вся Слобода знает: Савва готов был переплатить триста за пустырь. Выбросить деньги на ветер.

Его репутация умного купца — подорвана.

Я повернулся к союзникам.

— Идёмте в Обитель. Отпразднуем. И составим договор с Воеводой. Официально закрепим права.

Они кивнули.

Мы пошли с площади, окружённые довольной толпой.

День победы. Полной победы.

Но Серапион прав. Унижённый враг опасен.

Савва вернётся. С местью.

Но сегодня — праздник.

Савва ушёл с площади под смех толпы. Я остался, окружённый союзниками, держа Вводную грамоту.

Победа. Полная победа.

Но внутри была тревога.

Савва отступил слишком легко. Это не похоже на него.

Егорка подошёл, усмехнулся.

— Мирон, ты видел его лицо? Он был белым от ярости!

Я кивнул.

— Да. Унижённый. Публично.

Я посмотрел на дорогу, по которой ушёл Савва.

— Но унижённый враг — самый опасный. Серапион прав.

Никифор похлопал меня по плечу.

— Не думай о нём сейчас! Ты выиграл землю! Получил право собирать пошлины! Празднуй!

Я усмехнулся.

— Да. Праздновать есть что.

Мы пошли к Обители, толпа расходилась.

Вечер. Обитель. Мы сидели за большим столом — я, Серапион, Никифор, Степан, Егорка. На столе — медовуха, хлеб, копчёная рыба.

Празднование победы.

Серапион поднял кубок.

— За Мирона! За нашего Смотрителя! Который переиграл Авиновых!

Все подняли кубки, выпили.

Я пил медовуху, но радость была неполной.

Что-то не так. Савва отступил слишком быстро.

Никифор усмехнулся.

— Мирон, ты выглядишь задумчивым. Что случилось?

Я покачал головой.

— Ничего. Просто думаю… Савва сдался без настоящей борьбы. Это странно.

Степан усмехнулся.

— Потому что ты его загнал в угол! Он не мог выиграть!

Я кивнул.

— Да. Но Савва — опытный купец. Он умеет проигрывать с выгодой.

Я посмотрел на кубок.

— Он что-то планирует. Я чувствую.

Серапион кивнул серьёзно.

— Возможно. Но сегодня — твоя победа. Завтра подумаешь о будущем.

Я кивнул, выпил ещё.

Может, я просто параноик. Может, Савва действительно проиграл.

Но внутренний голос говорил: нет. Он не сдался.

Следующий день. Я был дома, составлял договор с Воеводой о сборе пошлин.

Агафья готовила обед, Егорка помогал мне с документами.

Стук в дверь.

Я открыл.

На пороге — Савва. Один, без слуг, без охраны.

Его лицо было спокойным, холодным.

Я замер.

— Боярин Савва?

Он усмехнулся.

— Можно войти, Смотритель?

Я колебался, затем отступил.

— Входите.

Савва вошёл, осмотрелся. Его взгляд скользнул по избе — бедной, простой.

Он сел за стол, не дожидаясь приглашения.

Я сел напротив.

— Зачем вы пришли?

Савва усмехнулся.

— Поздравить. Ты выиграл землю. Ты сохранил деньги. Молодец.

Я нахмурился.

— Спасибо. Но вы пришли не для этого.

Савва кивнул.

— Верно. Я пришёл напомнить тебе кое-что.

Он наклонился вперёд.

— Ты забыл, где живёшь.

Я насторожился.

— Что вы имеете в виду?

Савва усмехнулся.

— Ты владеешь землёй. Собираешь пошлины. Ведёшь дело. Торгуешь.

Он сделал паузу.

— Но ты не боярин. Не купец. Ты простой рыбак. Сирота.

Я стиснул зубы.

— Я Смотритель Пристаней. Назначен Воеводой.

Савва кивнул.

— Да. Временно. Но есть законы, Мирон. Законы, которые ты не знаешь.

Он достал свиток, развернул на столе.

— С осени Князь вводит новый указ. Называется «Речной Ценз».

Я посмотрел на свиток, начал читать.

«Любой, кто владеет промысловой землёй и ведёт торговлю, обязан иметь Печать Ловца — знак об окончании Волостной школы. Без Печати — земля отписывается в казну как нецелевая».

Я медленно поднял глаза на Савву.

— Что это?

Савва усмехнулся.

— Новый закон. Вводится через полгода. С осени.

Он постучал пальцем по свитку.

— Ты владеешь промысловой землёй. Ведёшь торговлю. Значит, обязан иметь Печать Ловца.

Я сжал кулаки.

— Печать Ловца? Что это?

Савва усмехнулся.

— Знак об окончании Волостной Школы. Учебного заведения для купцов и землевладельцев.

Он наклонился ближе.

— Школа находится в столице Волости. Обучение длится полгода. И стоит… много.

Я стиснул зубы.

— Сколько?

Савва усмехнулся.

— Пятьдесят рублей. Плюс проживание, питание, книги. Итого — около ста рублей.

Я уставился на него.

Сто рублей. Половина того, что у меня есть.

Савва продолжал:

— Без Печати Ловца ты не сможешь владеть промысловой землёй. Она будет отписана в казну.

Он усмехнулся.

— И тогда я смогу купить её. Легально. По рыночной цене. Или даже дешевле.

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Ловушка. Сословная ловушка.

Я выиграл землю. Но чтобы сохранить её, должен учиться. В школе, которую контролируют Авиновы.

Савва встал.

— У тебя есть полгода, студент. Поступай. Выживи.

Он пошёл к двери, обернулся.

— Или я заберу всё бесплатно. По закону.

Он усмехнулся холодно.

— И на этот раз никакая память не поможет. Потому что закон — на моей стороне.

Он вышел, закрыл дверь.

Я остался сидеть за столом, глядя на свиток.

Речной Ценз. Печать Ловца. Волостная школа.

Савва ударил по мне законом. Снова.

Он не мог выиграть землю на аукционе. Но может забрать её через полгода. Если я не получу Печать.

Егорка подошёл, прочитал свиток через моё плечо. Его лицо побледнело.

— Мирон… это правда? Нужно учиться?

Я медленно кивнул.

— Да. Или потеряю землю.

Егорка сел рядом.

— Но это… это ловушка! Школа в столице! Савва там влиятелен!

Я кивнул.

— Знаю. Он контролирует школу. Или имеет там связи.

Я усмехнулся горько.

— Я выиграл битву деньгами и логикой. Но попал в сословную ловушку.

Я посмотрел на свиток.

— Теперь мне придётся идти учиться туда, где правят Авиновы.

Агафья подошла, положила руку на моё плечо.

— Мирон, но как ты будешь учиться? Это полгода! А дело? Артель?

Я задумался.

Полгода в столице. Без меня. Артель должна работать сама.

Нужна система. Механизм, который будет работать без меня.

Я посмотрел на Егорку.

— Егорка, помнишь, я говорил о мельнице? Которая работает, даже если мельника нет?

Егорка кивнул.

— Да.

Я встал, начал ходить по избе.

— Нужно сделать так, чтобы Артель работала без меня. Полгода.

Я остановился.

— Нужен Устав. Правила. Роли. Распределение обязанностей.

Я посмотрел на Егорку.

— Ты будешь Старостой. Официально. Управляющим делами.

Егорка уставился на меня.

— Я? Но я…

Я перебил его:

— Ты справишься. Я научу. За полгода.

Я начал считать на пальцах.

— Серапион — казначей. Хранит деньги. Никифор — отвечает за сбыт. Степан — за закупки.

Я усмехнулся.

— Всё как в Грамоте, которую мы составили. Но теперь — всерьёз.

Егорка медленно кивнул.

— Понял. Ты создашь систему, которая будет работать без тебя.

Я кивнул.

— Да. Потому что у меня нет выбора. Или я учусь, или теряю землю.

Я посмотрел на свиток.

— Савва думает, что я не справлюсь. Что не выдержу учёбы. Или что Артель развалится без меня.

Я усмехнулся.

— Но я докажу ему обратное.

Я сел за стол, взял перо, чистую бересту.

— Начинаем составлять Устав Артели. Полный. Со всеми ролями, правами, обязанностями.

Егорка сел рядом.

— Сейчас?

Я кивнул.

— Да. У меня полгода до отъезда. Этого достаточно, чтобы построить систему.

Я начал писать.

Савва ударил по мне. Но я обращу это в силу.

Создам Артель, которая переживёт моё отсутствие.

И когда вернусь с Печатью Ловца, Савва увидит: я не просто выжил.

Я стал сильнее.