Глава 7 Перелом

Период магического перемирия получился забавным. Каждый день солдаты противника приходили к воротам — иногда с раннего утра, но чаще ленились и появлялись только к обеду — и дальше умеренно развлекали себя и нас. Пара дней ушла у них на то, чтоб раздолбать бревно о ворота, естественно, без особого успеха. Я со своей стороны не особо-то пытался им мешать. Какой смысл? И без того было очевидно, что даже магически укреплённая конструкция не сможет взломать створки, в которые при отливке было вложено столько поддерживающей магии. Кроме того, имелась дополнительная трёхуровневая защита, тоже «вшитая» в структуру. Их даже по-настоящему качественным тараном было б не взять, что уж говорить о жалком эрзаце. По-любому «сражение» тарана с воротами в нынешних условиях могло быть лишь поединком чар с чарами, но не твердыни с твердыней.

Поэтому все усилия кочевников были изначально обречены на провал. Я даже сочувствовал им и пару раз, поощряемый Аштией, распоряжался спустить из машикулей кувшины прохладительных напитков. Раз уж война всё больше напоминает театр полного абсурда, так почему бы не привнести последние штрихи, почему не придать ему, действительно, шутливый характер пикника? Аканш, хмурясь отчасти в шутку, спрашивал, стоит ли пускать в ход кипяток и смолу. Последнюю, в принципе, можно было заменить жидкой горючей смазкой, вырабатываемой из древесного материала способом, в котором я ничего не понимал и не желал вникать.

Но было как-то лень зверствовать. Так что и в этом деле я решил быть милосердным.

— Ну их, — сказал я Аканшу, и эта моя краткая фраза стала чем-то вроде общего руководства к действию.

«Ну» так «ну», мои бойцы были только рады — на них громоздилось меньше работы. Противник дурил под нашими стенами и иногда вызывал кого-нибудь из наших солдат и офицеров на поединки. Я не препятствовал, и почему-то из моего «валяйте, ежли хотите» ребята сделали вывод, что мною подобное времяпровождение поощряется. А может, им самим лихачество-молодечество пришлось по душе.

На протяжении всего магического перемирия перед воротами через день происходили поединки, организованные по всем правилам. Результаты они давали самые разные. Иногда побеждали наши, чаще — их бойцы… Их фехтовальщики стоили внимания, попадались и вовсе самородки. Борцы тоже были хороши.

Меня ещё пытались вызывать. Бесполезно. Я решил, что героизма уже достаточно, и на провокации не поддавался. К тому же по всему было видно, что отказ не грозил моей репутации. Офицеры противника вели себя со мной безупречно вежливо, хоть это и нелегко, когда орёшь во всё горло (обеим сторонам приходилось поднапрячься, чтоб собеседник вообще мог расслышать, о чём речь, ведь стена-то очень высокая).

А тем временем работа кипела. Гонцы летели во все концы, доставляя мои приказы и привозя в ответ свежайшие новости. Сводки поступившего с юга продовольствия и разных припасов, отчёт об обстановке на границах, и сколько народу прибыло-убыло, и что там на Восточном канале, и как убирают урожай. Только с севера, где застряли имперские войска, почти не было сведений. Мы только знали, что они стараются не вступать в сражения, ждут приказов — и кочевники не лезут на рожон. Те и другие талантливо делают вид, будто всё так и должно быть. Меня начинало беспокоить это вражеское безразличие. Их берут в клещи, а они только помаргивают? Или им действительно прибор положить? Что-то хитрое имеется в запасе?

Я делился беспокойством с названой сестрой, но она по примеру кочевников сохраняла полнейшее спокойствие. Может, просто решила сосредоточиться на собственной задаче? Аштия активно готовилась к продолжению военных действий в современном виде, с применением магии. Я почти не вникал в это, тем более что она прямо давала мне понять: вмешательство излишне. Ей было к чьей помощи прибегнуть. Помимо моих офицеров, которые охотно взялись повиноваться её светлости, с госпожой Солор работали и те, кого она привезла из своих владений.

Всё это было организовано неофициально, но… Но что такое «официально» в наших державных сферах? Государь знал о планах Аше и, конечно, поощрил их. А что не объявил во всеуслышание, то тут всё понятно. В этом случае пришлось бы объявлять и о поражении. О котором, естественно, лучше пока промолчать.

Скоро будет победа, и тогда прежнее поражение предстанет в ином свете, чем сейчас. А если Аштия постарается, то и вовсе потеряет какое-либо значение.

Я дал названой сестре полную свободу действий на своих землях (и контролировал её тишком, так, чтоб не узнала). С какого-то момента она начала действовать очень активно. Подготовка шла полным ходом, и из столиц несколько раз пришли сообщения, что армия в пути… армия на подступах к границам Серта… армия вступила на мои земли, принимай сообщения от своих наблюдателей. Имперский спецназ вёл Миргул-младший, войска Акшанта и северных областей находились под совместным командованием Алексея и Кафшата, старшего сына Абареха Рохшадера, а за регулярные имперские части отвечал Хадиш Слоновый веер.

Стоп-стоп, он же один из заместителей Емшера, главы императорской гвардии! Что — на севере будет воевать одна гвардия?

— И гвардия в том числе, — пояснила её светлость. — Помнишь гражданскую войну?

— Как не помнить.

— Тогда мы свободно мешали гвардию с армией. Гвардия была в оперативном подчинении у меня, как главнокомандующей. И у тех моих командиров, кому я поручала ею распоряжаться.

— Гвардия у регулярной армии, а не наоборот.

— Хадиш, конечно, гвардеец, но командовать он будет как ставленник Генштаба, а не как представитель гвардии. У него такой послужной список, что только ахнуть. Тебя бы тоже впечатлил. Он не из моих людей, не из солоровских офицеров, однако я лично поручилась бы за него десять раз.

— И поручилась, конечно. Перед дочерью.

— Да. Однако она следует не только моим советам. И я этому рада. Ей нужно вырабатывать свою манеру. Думаю, она справится с этой задачей.

— И насколько велика армия, которую мы ждём?

— Государь уже понял, что полумерами тут не обойдёшься. Если противник положит эту армию, второй эшелон будет столь же многочислен, но… Но уже не то, — ответила Аше, и сказанное звучало туманно для кого угодно, но только не для меня.

— То есть государь отдаёт Серту элиту своей армии? Самые лучшие части, какие только смог так быстро собрать? Но… Но… Понимаешь ли, запасы провизии в Серте уже не те, что в начале года…

— Успокойся. Естественно, запланировано снабжение, и такое, что даже твоим хватит. Продукты простые, зато их будет много.

— Что ж, я рад. Есть ещё какие-нибудь вопросы, на которые я могу получить ответ прямо сейчас?

— Прости. Но я была уверена, что тебя и так обо всём известят, не хотела дублировать официальные сообщения, тем более что они будут полнее и подробнее.

— Наверное. Пойду затребую документы. Странно. Лёшка не сообщал, что будет сам вести свои войска. Я думал, он придёт со спецназом.

— Генштаб изменил прежнее решение. Всё-таки он местный, а Кафшат в Серте даже ни разу не был. Ему требуется помощь. К тому же ребята, как я понимаю, отлично ладят, они не перессорятся, принимая решения. А ещё, знаешь ли, это жест доверия со стороны государя. Догадайся сам, в чём он состоит.

— Догадался, конечно. Только вот… Хиленький какой-то знак доверия.

— Уж какой есть. Политические игры складываются из мелочей, а ты всё не можешь привыкнуть играть разом сотней пешек на десятке полей.

— Мне трудно, я тупой вояка, думаю шлемом. Это ты родилась аристократкой, с кровью интригующего цвета. А я примазался.

— Примазавшиеся зачастую играют в эту игру талантливее тех, кто унаследовал привычку к ней. У них свежий взгляд, развитое умение. Как принимаются выдумывать новые комбинации, так только держись! — улыбнулась Аштия. — Не унывай. У тебя всё впереди, ещё научишься.

И мы разошлись каждый по своим делам. А уже вечером к Ледяной крепости прибыл имперский авангард. Разумеется, это были элитные подразделения, только они располагали таким количеством первоклассного транспорта. Ну да, правильно я определил — действительно спецназ, а заодно и передовые части рохшадерской лёгкой пехоты на тяжёлых ящерах.

Рохшадер, конечно, не Солор, армия его в прежние времена оставляла желать лучшего. Но с тех пор, как за дело взялся Абарех, ситуация серьёзно изменилась. Этот полудемон, сподвижник императора ещё со времён Солиара, знал толк в военном деле и за двадцать лет довёл тот ресурс, который у него имелся, до совершенства.

Теперь есть возможность оценить его достижения в реальных боевых условиях. И мне было очень приятно видеть, что сосед оказался таким отзывчивым, раз, едва было получено разрешение государя, поспешил ко мне на помощь с лучшими своими отрядами. А ещё порадовала весьма неожиданная встреча — оказывается, с войском сюда явился не только Кафшат, но и его матушка, моя старая знакомая — Оэфия Рохшадер, в прошлом Оэфия Паль Малеш, лучшая из императорских женщин-гладиаторов.

— Какая неожиданность!

— Надеюсь, ты не разочарован? И не возражаешь против моего присутствия. Думаю, это последний раз, когда я беру в руки меч. И последняя война в моей жизни. — Женщина белозубо улыбалась.

Она сильно изменилась. Видимо, сказалось её происхождение, ведь красота южанок рано расцветает и слишком рано увядает. Время от души прошлось по лицу Оэфии, исхлестало морщинами, заставило веки набрякнуть, густо припудрило волосы серым, словно пылью убрало — но пощадило тело. Госпожа Рохшадер осталась статной, подтянутой, крепкой, под смятой пергаментной кожей перекатывались желваки мышц, а связки и суставы по-прежнему были гибки, почти как двадцать лет назад.

И в этом её образе проявилось нечто столь глубоко завершённое, что сейчас она казалась мне даже более привлекательной, чем прежде. Когда мы познакомились, она представала заурядной девицей с внешностью по-мужски грубоватой, невзрачной. Теперь я видел перед собой красивую пожилую женщину, такую своеобразную и притягательную, что хоть в голливудском фильме её снимай. Жаль только, что до Голливуда слишком далеко.

— Нисколько не разочарован, наоборот. Но позволит ли твой сын тебе командовать?

— Я не буду вмешиваться. И командовать не собираюсь.

— Что ж… Ты могла бы предложить кому-нибудь из противников поединок. Любой из них оценил бы эту любезность.

Она снова блеснула зубами. Странно, такое старое лицо, а зубы — просто на подбор.

— Любезность? Ты так шутишь?

— Увы. У нашего противника очень интересный взгляд на интересный досуг.

Пришлось объяснять суть наших с кочевниками взаимоотношений практически с нуля. Лицо у Оэфии вытянулось, но очень скоро она развеселилась. А уж история про попытки штурма Ледяных стен без единого намёка на магическую практику заставили женщину неаристократично корчиться от смеха. Она была из простых — как моя жена, как её муж, как я сам. Но, в отличие от Моресны, держалась всегда на зависть естественно. Высокое положение было для неё, как сшитая по фигуре одежда — удобно носить, нигде не жмёт.

Однако от первых рядов действительно предпочла держаться подальше. И даже в поединки не полезла. Может быть, следовала обещаниям, данным супругу? Откуда мне знать, на каких условиях он её отпустил. Может, Оэфии просто посмотреть хочется. Я вполне её понимаю.

О прибытии в Серт давней знакомой Аштия, почти всё время проводившая на командном пункте, узнала от меня. Но не заинтересовалась новостью. На рохшадерских бойцов госпожа Солор тоже смотрела исключительно как на материал, с которым наконец-то можно начинать работать.

— Меня интересует только одно — ты действительно согласен передать свою армию в мои руки на ближайшее время?

— Почему спрашиваешь? Я ведь уже отвечал. Согласен, да.

— Потому что способна представить себя на твоём месте. Доверить армию и земли Солор в чьи-то, пусть даже опытные, но чужие руки? Пусть и на короткое время?! У меня бы скулы сводило. Мне и с сыном трудно. Он ведь уже настолько освоился, что справляется без моей указки. Справляется! Мальчишка…

— Я постараюсь взять себя в руки. Только прошу действовать негласно и беречь мою репутацию. Но ты ведь не собираешься класть мою армию и рушить мои твердыни?

— Разве что сочту это полезным.

— Ох уж этот мне солоровский юмор…

Я взялся было показывать Оэфии свой замок, однако Моресна перехватила инициативу и дала мне понять, что военный долг важнее, чем требования гостеприимства. Да и вообще — не офигел ли я снова залезать в сферу её ответственности, да ещё с уверенным видом, будто так и надо? Спорить было бесполезно, к тому же небезопасно. Вдруг супруга взбеленится, и теперь уже по-серьёзному, да вдруг скандал станет достоянием общественности?

С другой стороны, мне действительно есть чем заняться. Хоть бойцы совсем недавно братались, а потом спускали врагу со стен кувшины кваса, они прекрасно помнили, кто мы все и зачем тут собрались. И, конечно, в глубине души страстно хотели показать себя в бою с лучшей стороны — они уже немного отошли, оттаяли от напряжения предыдущих сражений и жаждали реванша. Естественно, блистательного. Присутствие Аштии Солор давало им надежду, что таковым он и станет.

Я был удивлён, выяснив, что она всерьёз намеревается позволить противнику сделать ход первым.

— Мне всегда казалось, что твой характерный почерк — обязательно брать инициативу в свои руки.

— Я и собираюсь это сделать.

— Отнимать труднее, чем подбирать первым.

— Зависит от обстоятельств. Я могу накидать примеров, но мы не в умении спорить состязаемся. Мы обсуждаем мои планы. Верно то, что наш противник привык начинать первым и навязывать нам свою игру. Правильно?

— Да уж…

— Пусть всё снова катится по накатанной колее. Когда я их оттуда вышибу, эффект будет сильнее, чем если возьму инициативу сразу. Мне нужно сбить их с толку. Кстати, даже в этом случае совершенно не обязательно, что всё получится.

— Что ты задумала?

— Ещё не знаю. У меня есть несколько сценариев, и какой из них сыграет, будет зависеть не только от меня или от реакции противника. Но и от твоих людей. — И внимательно, выжидательно посмотрела на меня.

Да, я знал, чего Аштия от меня ждёт, чего хочет.

— Они будут делать то, что ты им скажешь. И так хорошо, как смогут.

А сказав, многозначительно посмотрел на Тархеба. Тот понял.

И дальше всё пошло неудержимо, неостановимо, как катится с горы снежный ком, всё обрастая и обрастая снегом, мусором, валунами, обломками льда и жертвами своего мощного движения. Подготовка шла мимо меня — свою работу я уже сделал, всё сорганизовал, солдат вдохновил и теперь мог лишь ожидать результатов. Каким бы гением ни был военачальник, он не способен в нужный момент щелчком пальцев изменить ситуацию, созданную усилиями сотен и тысяч людей. Для этого нужно время, а иногда ещё и банальная возможность.

Я едва нашёл время, чтоб поужинать вместе с женой, но мыслями по-прежнему оставался на передовых позициях, где то ли успеют всё приготовить, то ли нет, и какая часть проваленной подготовки скажется на последствиях. Делом занимается Аштия, она ас в своём деле, но всё-таки не бог. Трудно это, когда выпускаешь вожжи из рук, а потом начинаешь мучиться, что от тебя больше ничего не зависит. И вообще, может, в какой-то момент хорошо бы вмешаться, сделать по-своему, спасти ситуацию… Ерунда, в общем.

— Госпожа Рохшадер очень любезная и достойная дама.

— Угум…

— Она очень хвалила оборонительные преимущества Ледяной крепости. И уют тоже. В обороне я ничего не понимаю, но мне кажется, что наш замок действительно больше любого из рохшадерских.

— Большая величина не означает большую неприступность.

— Наверное. Но сейчас здесь собралось столько войск… Неужели не одолеем?! Оэфия сказала, что её муж дал добро на то, чтоб выделить для войны на севере все самые лучшие свои отряды. И сейчас в Рохшадере готовят ещё столько же, если не больше.

— Угу.

— Господин Абарех считает, что для него и его владений очень важны хорошие отношения с Сертом. И, конечно, с тобой.

— А? Да, знаю. Мне тоже.

— Что «тебе тоже»?

— Мне тоже важны его хорошие со мной отношения. Особенно сейчас.

— Ты знаешь, у Оэфии только двое детей, и оба они уже взрослые — старший сын женат, причём дважды, дочь уже замужем. Она вышла за второго сына Сехмета Маженвия. Брак получился очень удачный. Однако у господина Абареха есть и другие жёны, а также и дети от них. Восемь жён и девять детей.

— Вот как? — Я почти не слушал.

— Младшая дочь господина Абареха по имени Джасвиндра сейчас как раз в подходящем возрасте. Ей семнадцать. Она очень привлекательная девушка, и с хорошим характером… Я имею в виду — привлекательная на твой вкус. Она очень стройная и весит неприлично мало. Совсем как я в своё время… Ты слушаешь?

— Да.

— Джасвиндра любит верховую езду и охоту, умеет управлять пластуном, даже иногда тренируется с луком, так что опасность пополнеть ей не грозит. Оэфия сказала, её падчерица бравирует тем, что родилась достаточно знатной, чтобы не беспокоиться за свою дальнейшую судьбу. Что её, мол, всё равно возьмут замуж, поэтому ни к чему сидеть на диетах и ограничивать себя в подвижности. При всех своих неженских увлечениях она отлично и с удовольствием готовит, красиво вышивает и не жалуется на здоровье. И весьма умна. Оэфия очень её хвалила. Что бы ты сказал насчёт идеи союза с Рохшадером через брак?

— Угу.

— Так ты согласен жениться на Джасвиндре? Господин Абарех с радостью отдаст её за тебя. И с приданым не обидит.

— Что?

— Ты не слушал? — огорчилась Моресна.

— Нет, я… Ты хочешь, чтоб я женился на дочке Абареха?

— Но ты ведь согласился, и я подумала…

— Прости, родная, но мне сейчас совершенно не до того. Давай ты пообщаешься с другими семьями, поездишь, познакомишься и с Джасвиндрой, и с прочими подходящими девушками, а потом представишь мне результаты своих изысканий. Помни — это ведь тебе делить с ней кухню и женскую половину.

— Естественно, вот я и…

— Так что выбирай тщательнее. — Я подумал о том, что в нынешней шаткой ситуации лучше бы под благовидным предлогом убрать жену из Ледяного замка. Пусть уедет на юг, следить за малышами или искать мне вторую жену — без разницы. Главное, чтоб была в безопасности. — А вообще идея союза с Рохшадером мне нравится.

— Я думала ещё рассмотреть девушек из семьи Кашрем — ведь они в родстве с Солорами…

— Ни в коем случае! Никакого Кашрема на горизонте. Не желаю иметь ничего общего с ним или его женой. Нега — тот ещё ужас ходячий. Лучше уж тогда Амержи.

— Я думала про семейство Великого судьи, — с сожалением призналась Моресна. — Но там не осталось незамужних девушек.

— Ну и ладно. Так ты едешь в Рохшадер?

— Хорошо, еду. Познакомлюсь с Джасвиндрой, с её матерью. И, наверное, с дочерьми Жастенхада и Ридзина, или Рахшая…

— Тебе уроженку Жастенхада-то не жалко? Южанку везти на крайний север и заставлять тут жить!

— Если не захочет, то откажется.

— Имеешь в виду, что не захотят её родственники? Но ведь захотят, и ещё принудят бедняжку, а ей мучиться. Впрочем, смотри сама.

— Да, я подумаю. — Жена стала деловитой, да настолько, что и мне могла бы дать фору. Не удивлюсь, если, покончив с едой, она сразу кинется распоряжаться насчёт сборов, сопровождения и транспорта.

Что и требовалось, собственно говоря.

Об этом разговоре с супругой я забыл ещё до того, как спустился во двор крепости.

Атака началась далеко за полдень, что само по себе было неожиданно — то ли у них какие-то накладки произошли, то ли в свою очередь решили нас удивить, застать врасплох, а может, и какие-нибудь личные причины имелись, вроде распорядка, правильного с какой-нибудь религиозной точки зрения. Откуда нам знать! Внезапно, словно из-под земли полезли разрозненные, малочисленные группы бойцов, действовавшие тем не менее слаженно. И в ход пошла магия.

Первую волну благополучно сдержали щиты. Аштии даже не пришлось лично контролировать магический контрудар — офицеры при орудиях сами и сразу же скомандовали ответный огонь. Всё по уставу, коль уж не было получено запрета на боевые действия. Она, не вмешиваясь, лишь чуть прищурившись, наблюдала, как противник поспешно поднимает свои экраны.

Обстрел немедленно прекратился, и стало видно, как офицер, командующий орудийными расчётами, вертит головой, ожидая приказов. Был подан знак, и сигнальщик его повторил: «Быть наготове, возобновить обстрел по приказу». Всё чётко и ясно.

— Пехота готова?

— Да, госпожа.

— Тяжёлые ящеры?

— Требуется ещё двадцать минут, госпожа.

— Быстрее! Ещё быстрее! Не хочу вместо них выводить конницу.

— В Серте имеется тяжёлая конница.

— По ту сторону поля ждёт великолепная конница. — Аштия величественно взмахнула рукой. — Мы не играем на нашем поле фигурами противника, потому что он с ними управляется лучше. Всё ведь уже было оговорено. Не поздновато ли начинать спор?

— Прошу прощения. Виноват, миледи.

— Вершники?

— Готовы.

— Пусть стартуют.

Меня холодной испариной прихватило, я даже вздрогнул — но не вмешался. Уговор есть уговор. Да и не в уговоре дело. Хуже нет лезть под руку профессионалу в самый ответственный момент. Тут уж как идёт, так пусть и идёт, ведь можно всё испортить! От волнения что-то приключилось с глазами. Я вроде бы видел, но в то же время картинка смазалась, а потом и застыла. Чтоб различить происходящее, нужно было основательно проморгаться.

Беспокойство спазматически перехватывало горло, и когда над головой зашелестели вершники, я с трудом смог глотнуть. Аштия, запрокинув голову, следила за пролётом безмятежно, но в этот момент её спокойствие не умиротворило меня, а наоборот, вызвало раздражение. Как она может? Ведь сейчас ребята расшибутся об экран, и сколько семей разом лишатся сыновей, мужей, отцов и так далее? Задние не успеют остановить полёт своих ящеров, и даже резко изменить траекторию не смогут, ведь им было приказано брать сразу полную скорость.

— Оружейникам приготовиться, — коротко изрекла госпожа Солор, и сигнальщик поднял над головой диск.

Как так — приготовиться?! А если экран останется на месте?! То есть, в придачу к экрану, по нашим же вершникам пойдёт мощный магический залп! Но даже если они снимут вражескую защитную магию своим движением — а если кто-то из них не успеет уйти в небо?

Таких вопросов всегда будет бесконечное количество. Никогда не отыскать момента, когда удача и выживание всех участников операции будут гарантированы на полные сто. Всё равно кто-нибудь погибнет, я не могу это не понимать. А потому сдержал себя, и даже зажмуриться не позволил. Стой, смотри. Ты жизнью в первых рядах не рискуешь, так что твой долг — никогда не опускать глаз перед лицом чужой смерти. Смотри и помни, чем оплачены твои власть и слава.

Я видел, как воздух взорвался сотней мельчайших эфирных осколков в том месте, где тела вершних ящеров взломали вражеский экран. Это было почти так же красиво, как проливной дождь на раннем закате, но сейчас к красоте мира моя душа была слепа. Одно лишь я понял спустя мгновение — расчёт Аштии оказался верным, экран не выдержал.

Поток вершников разом рассыпался, и не успели ещё осколки эфира развеяться в ветре, как волна пламени потекла на поле, уже почти заполнившееся солдатами противника. На какое-то время происходящее там скрылось из глаз, и я сумел перевести дыхание. На самом деле, мне хотелось завопить от восторга, кинуться обнимать Аштию, Тархеба, Отабиша, Рехаба… Да всё равно кого. Или наоборот, рыдать от боли, потому что тех ребят тоже жалко. Разве мои с ними не пили?

Но нельзя. Даже радостная паника может дать опасный пример.

— Завернуть вершников обратно. Лучникам — стрелять, — коротко приказал один из офицеров.

— Отставить, — госпожа Солор повысила голос, чтоб с гарантией услышали. — Небезопасно, я так считаю. Иджан, Хикмер (это было обращение к своим офицерам) — возражения есть? Значит, действуем, как решено. Тяжёлые ящеры готовы?

— Что делать с мелкими локальными щитами, госпожа? — осведомился старший офицер-пехотинец. Интересно, почему именно его это интересует. Он-то при чём?

— Этот вопрос уже был решён! — вмешался Отабиш.

— Как? — оживился я.

— Был разработан магический приём, который сочли подходящим.

— Н-ну… А можно поконкретнее? И подоступнее.

— Если объяснять очень простыми словами — заклинания противника ведь пасуют перед живорастущими объектами. У растений, стоящих на корню, специфическая энергетика. Вот её ребята выделили и сейчас делают основой заклинаний, взламывающих малые щиты.

— Значит, им это удалось? Вот это круто! Просто блестяще! На этом принципе следует строить и личные защиты бойцов — таково моё мнение.

Лицо у главного мага вытянулось.

— Это довольно затруднительно, требует много времени и затрат…

— Ничего. Разрешаю. Потратимся. А ребята-то молодцы, ишь, как продвинулись!

Я не стал дальше следить за выражением его глаз, и так знал, что в них отразятся все те матерные коленца, которые он ни за что не решится высказать мне в лицо. Однако моё «разрешение» имеет силу приказа, так что чародеям Ледяного предела предстоит потрудиться. Ничего не поделаешь, сейчас у меня едва ли хватит сил и времени их жалеть. Солдат, которые воюют с кочевниками, мне жаль больше.

Работу чародеев такой дилетант, как я, сейчас мог оценить только по внешней суете. Похоже, тут всё обстояло прекрасно — суетились по высшему разряду, хоть к ордену представляй. Мне не было видно, но по докладам мигом стало ясно, что локальные экраны тоже удалось сбить, и всё идёт по плану. Противник явно забеспокоился, кто-то в дальних рядах даже остановился, видимо, дожидаясь разъяснений. Поле и остатки оборонительных сооружений заволакивало дымом.

Когда его немного оттащило в сторонку ветром, мы разглядели, что кочевники пытаются прятаться в складках местности, благо их тут в избытке. Напрасные попытки, магический обстрел — это вам не пулемётный огонь: ямка или полуобрушенная стенка, за которой только лежать, мало чем помогут. И парни из противоположного лагеря, конечно, очень скоро это поняли.

— Прекратить огонь, — скомандовала Аштия. — Выводи тяжёлых ящеров.

Ящеры вырвались на «оперативный простор», как мухи из банки. Застоялись, бедолаги. За дальнейшим я следил едва-едва — самое страшное происходило, по моему мнению, позади. Чуть позже мои ребята развернули «гобелен», так что мне повезло наблюдать завершение ящериной атаки во всей красе. Что ж, дело хорошее, раз «гобелен» заработал, значит, и небо в наших руках, вершников никто не успевает обстреливать.

Да, противник явно опешил. Выждав, когда ящеры будут убраны с поля боя, попытался ввести в игру конницу, но фортуна определённо склонилась в нашу сторону, контрудар с той стороны получился слабым и плохо организованным. Мои успели пустить в ход тяжёлую пехоту и встретить конницу как положено. Против мощных щитов и опыта моих бойцов не помогли луки, которыми кочевники, естественно, владели в совершенстве. Разумеется, на попытки навязать им чужие правила и принудить к игре в отступление пехотинцы не ответили никак — приказ есть приказ. Тем самым, в свою очередь, вынудили конницу вернуться и продолжать атаку, практически обречённую на неудачу.

Странно, что противник поддался. Возможно, дело в том, что он слишком привык побеждать. Привычка — то, что обеспечивает представление о стабильности бытия. Стоит разбить привычку, и человек, а то и целый народ, теряет почву под ногами. И если успеть воспользоваться первыми моментами растерянности… Да, теперь я лучше понял мысль Аштии. Впрочем, понимание пришло лишь потому, что план дал великолепные результаты. Если бы получилось иначе, возможно, я б так и не разделил её мнение.

Аштия бесстрастно наблюдала за развитием событий, однако едва имперцы удалились на расстояние, слегка превышающее интервал между двумя линиями обороны, она дала сигнал отзывать бойцов.

— Зачем? — высказал я, едва уверился, что никто посторонний меня не услышит. — Ты добилась значительного позиционного преимущества, так почему теперь от него отказываться? Наоборот, развивать успех!

— От предыдущих стен мало что осталось. Ты и сам прекрасно видишь, в каком состоянии тамошние укрепления. Сейчас наши люди закрепятся в башнях на правом фланге. Возможно, они оценят и левый фланг как перспективный. Тогда займут заодно и его. Но центр занимать бесполезно. По крайней мере, сейчас.

— Ты собираешься укрепляться на этом рубеже постепенно?

— Не только я считаю, что это целесообразно. Но и мои, и твои офицеры.

— А у тебя есть в запасе ещё какие-нибудь идеи, как можно впечатлить наших оппонентов и заставить их отступить?

— Идей всегда должно быть несколько, чтоб было из чего выбирать. Твои офицеры достойны одобрения, они знают толк в своём деле и фонтанируют идеями.

— Они ручаются, что у нас есть шансы всё-таки отыграть внешние линии обороны?

— Шанс есть всегда. Сейчас он довольно велик. Мне именно нужно, чтоб наше преимущество стало заметным. Тогда предложим им переговоры.

— Ты твёрдо решила, что следующим шагом станут именно они?

— Вообще, не мне это решать. Я не политик, а лишь военный. Решать предстоит государю…

— Аше, нас никто не слышит.

— Да, думаю, что в ход придётся пустить другие инструменты политики, кроме армии. Я способна оценить вражеские силы и вражескую готовность. Да, мы можем уничтожить наших гостей-кочевников, но это потребует очень много времени и почти всех наличных сил.

— Наличествующих здесь?

Она устало улыбнулась.

— Всех сил, которые сможет собрать Империя.

— Ё-моё… Ты их не переоцениваешь?

— Ну, время покажет.

— Почему-то опыт убеждает меня, что лучше сразу тебе поверить.

Противник притих. Даже после того, как наши солдаты вернулись в стены, они так и не появились в виду наблюдательных пунктов. Может быть, опасались ещё одного обстрела, которому им пока нечего противопоставить? Хорошо, если так. Хорошо, если первая же неудача заставит их видеть в нас серьёзного противника. Нам ведь по возможности надо показать, что мы сильнее, чем есть.

Следующая атака последовала чуть раньше, чем я ожидал — вскоре после заката. В ночной темноте. Наивные. В небо немедленно устремились сотни огненных заклинаний, освещающих землю намного лучше и дольше, чем световые ракетницы у меня на родине, а ведь и их, случалось, хватало с избытком. Эти огненные образования я называл про себя, что логично, фениксами, а если попросту, то феньками. И они давали достаточно света, чтоб эффективно прицелиться магией. Тем более что противник, соблюдая свои интересы и рассчитывая на темноту, на этот раз шёл кучно.

Они отступили, даже не добравшись до первого вала. Им это позволили. Утром, когда я с трудом продрал глаза после рваного бестолкового сна (естественно, едва наблюдатели отсигналили, что противник пошёл в атаку, мне пришлось вскочить и мчаться на внешние укрепления, хотя моё присутствие там ровным счётом ничего не меняло), обнаружилось, что мои солдаты всё-таки предпочли внаглую занять предыдущую линию обороны. И кто это санкционировал? Загадка. Все отпираются.

Аштию пришлось искать по всему Ледяному замку.

— Ты им позволила?

— Конечно. Иначе бы они, разумеется, не решились на такое своеволие.

— Но ведь ты говорила, что сейчас это не имеет смысла! Что преждевременно!

— Солдаты, занявшие фланги, заявили, что есть смысл. В конце концов, им ведь воевать.

— Ты только поэтому согласилась?

— Конечно, почему же ещё? — усмехнулась она, и эта усмешка здорово оживила её лицо, похожее на пергаментную маску. Конечно, доля шутки есть в каждой остроте, но какова она здесь?

Впрочем, чего ж я дурью-то маюсь! Аше ни за что не разрешила бы солдатам совершать ошибочное с её точки зрения действие лишь из уважения к их желанию!

— Они успеют там укрепиться?

— Посмотрим. Маги работают с ночи, и многое уже сделали. Пока мы опираемся только на магическую основу защитных систем. И хватит ли её — не знаю.

Именно то, что я предлагал! Свершилось! Почему не радуюсь? А фиг его знает!

— Может, стоит атаковать сейчас? Туман…

— Сперва укрепимся. Полагаю, наш противник предпримет ещё одну попытку нас штурмануть. Если выдержим и её, значит, можем считать, что отыграли назад очередной рубеж.

— Вызову своего управляющего. Пусть обеспечит строителей и стройматериалы, чтоб восстановить стену.

— Не рановато ли ты начал суетиться?

— Шутишь?! Ты представляешь, сколько нужно времени, чтоб отремонтировать укрепления?

— Предполагаешь, что солдаты смогут отражать нападения, прыгая через строителей с мастерками и груды камня?

— Им придётся. У меня тоже есть чувство юмора.

Она промолчала — я принял это за согласие. Мне было интересно увидеть выражение лица управляющего и старшего в бригаде строителей, когда они узнают, что им предстоит строить стены под огнём противника, под угрозой магии массового поражения, под стрелами и, возможно, даже камнями — прямо под ногами воюющих солдат.

Пришлось проглотить разочарование — лица сперва были каменными, потом стали серьёзно-озабоченными, в глазах побежали километры цифр и умозрительные образы конструкций, которыми можно обмануть время и законы физики. Естественно, если на повестке дня такая сложная задача, тут каждая сэкономленная минута работы может сохранить несколько жизней. А это важно не только для меня. Бригадиры тоже подчинённым ведут строгий учёт.

Сражение, развернувшееся следующим утром, на рассвете, в колкой от прохлады туманной полумгле, стало достойным продолжением прежнего театра абсурда. Противник наступал, обстреливал бойницы и промежутки между зубцами стены, делал попытки прорваться в проломы, пока ещё заново не заложенные кирпичом. Мои солдаты отвечали адекватно, применяли и магию, и оружие, не гнушались и камень у кого-нибудь из строителей отобрать, но редко. Кочевники всё-таки соображали и предпочитали держаться на расстоянии.

Эта атака получилась вялой, хотя подобное суждение решился бы высказать только человек, находящийся в отдалении от места событий. Как бы блёкло ни выглядели военные действия со стороны, это всё-таки была игра, идущая рука об руку с чьей-то смертью. Запарившиеся в бою солдаты то и дело спотыкались об строителей, те спотыкались об солдат, но упорствовали и даже — о чудо! — умудрились сложить несколько локтей стены, пока противник наседал на другом участке.

Зато потом с каким гордым видом они перекусывали, сгрудившись у котла (бойцам, понятное дело, до окончания сражения обеденный перерыв не грозил)! Наверное, чувствовали себя причастными к трудам высшей касты, крещёнными кровью героями!

Где-то ближе к полудню под свежеотбитой у врага стеной появилась депутация кочевников, уже мне известных. Строительные работы возобновились сразу после трапезы, и с удвоенным пылом, потому что обстрел прекратился. Иногда рабочим даже помогали солдаты — что-то подтаскивали или поднимали, им ведь тоже было интересно как можно скорее оказаться под надёжной защитой. Я с трудом протискивался между группами патрулирующих, отдыхающих и работающих людей. Вот уж где было в избытке пыли, специфически-строительных окриков, скрежета инструментов по камню и всякого подобного. И в мои разговоры с парламентёрами то и дело кто-нибудь вклинивался со своим бесцеремонным: «Ты куда, жопная падаль, это поволок? Сюда неси, глист окопный!»

— Твоё здоровье, Сергей! Ничего, что я так фамильярно? — весело окликнул меня Бейдар.

— Ничего, валяй и дальше.

— Это, никак, твоя жена вмешалась в управление?

— Ты к чему?

— Да, мне говорили, что на позициях появилась женщина, и вроде как она всем распоряжается. Дело пошло веселее, я смотрю. Красивый был обходной манёвр. А занимали башни так и вовсе ювелирно. Красота!

— А, ты об этом… Нет, не жена. Сестра.

— Уважаю. — Мой собеседник явно ни на гран не удивился. — Познакомишь со столь искусной в военном деле дамой?

— Если она захочет. Уж не на поединок ли ты её собрался вызывать?

— Ну что ты… Биться с женщиной? Это неуважение к ней.

— А с мужиком биться, значит, уважение.

— Так мужики — это особое дело.

Мы с пониманием поусмехались друг другу, хотя с моей стороны ни малейшего понимания не было. Я пожалел, что в конце магического перемирия всё-таки сменял Аипери на парочку наших офицеров — она бы смогла мне всё разъяснить. Ну, что уж теперь… С другой стороны, шаг был правильный. Судя по реакции «гостей», в их глазах согласие на обмен добавило моей особе ещё несколько призовых очков.

Теперь главное не переборщить. Я им всё-таки не свойский рубаха-парень, которого можно хлопать по плечу или по-дружески бить морду после ведра самогонки. Дистанция должна сохраняться.

— Какие у вас планы на дальнейшую войну? — продолжил Бейдар с непринуждённостью человека простецкого просто-таки до предела наглости. — Собираетесь пускать в ход мощную убойную магию, бьющую по площадям?

— А вы?

— Да мы сверх того, что уже было продемонстрировано, не собирались…

— Предложения-то ваши каковы? — поторопил я, чувствуя, что в душе начинает ворочаться раздражение. Всё хорошо в меру, и абсурд — тоже.

— Хм… Предложения… Хотелось бы узнать, раз уж так складывается, каковы у вас правила ведения военных действий?

Сзади мягко, как охотящаяся кошка, подошла Аштия — я догадался о её присутствии по тому, что из строительской ругани мигом пропали всякие «сраки», «гниды» и «ублюдки говённые». Теперь рабочие изъяснялись с большим скрипом, с огромными паузами — но зато чисто.

— Позволишь вмешаться в разговор? — на одном дыхании осведомилась она.

— Тебе не надо спрашивать, Аше. Ты помнишь, что у них в ходу матриархат? Твоё вмешательство та сторона воспримет как оправданный и даже необходимый шаг… Правила ведения военных действий? Я полагаю, они везде примерно одинаковы. Иди к победе, пока можешь, — и, вспомнив о том, о чём мне как лорду всегда следует помнить, поспешил добавить: — но не трогай мирное население.

— Да брось, я ведь о принятых у вас ограничениях для военных. Они у каждой армии свои, известное дело.

— Какие ж тут ограничения? Война — путь обмана. — Я решил блеснуть. — А где обман, там с правилами напряжёнка.

— Ну, так чёрт знает до чего можно договориться, — искренне возмутился мой собеседник.

Аштия мягко взяла меня за локоть и слегка сжала. Потому я промолчал, а через миг и вовсе шагнул в сторону, давая ей место между зубцами стены.

— Разумеется, это так. И мы злоупотреблять не будем, — громко произнесла она. — Из уважения к вам мы не стали пускать в ход более мощную магию или иное оружие массового поражения. Я полагаю, вы заметили, что мы в основном лишь оказываем сопротивление.

— Всё верно. Тут не поспоришь, но…

— Я — Аштия Солор, советник главы вооружённых сил Империи…

— На вашем месте, ребята, я бы присел, — сквозь усмешку вырвалось у меня почти что против воли. — Когда у нас звучит это «Я Аштия Солор», опытным солдатам становится не по себе.

Она повернулась ко мне, прохладно качнула головой, но в глубине взгляда горел шутливый огонёк. Аше явно сочла, что знает, зачем я вмешался, зачем так сказал. Ни фига, сам себе удивляюсь. Но раз уж ляпнул, так для понта надо сделать вид, будто это тонкий политический ход.

— Считаю за честь возможность познакомиться со столь знаменитой военачальницей, — уважительно произнёс Бейдар. — Означает ли появление уважаемой дамы, что в военную игру вмешались представители других кланов этого мира?

— Вы всерьёз рассчитывали на что-то другое? — удивилась Аштия. — Серге — мой брат, а моя дочь состоит в браке с государем императором. Все семейства Империи так или иначе между собой связаны.

— Понимаю, — сказал явно сбитый с толку Бейдар.

— Ты, кажется, шокировала их тем, что у нас правит мужчина, — предположил я Аштии на ушко.

— Ерунда, переоцениваешь ты их традиции. Может, они вообще удивлены наличию суверенного государя. Зачем гадать? Либо со временем узнаем и так, либо это знание нам ни к чему. Подожди, пожалуйста.

— Прости.

— Значит, у вас принято давать отпор всем вместе, я верно понимаю?

— У нас и не представляют, как может быть иначе.

— Вот так… Ясно. Это очень хорошо для государства, для его устойчивости, крепости. Понимаю. Но ведь здесь против вас лишь один клан.

— Вы предлагаете нам отказаться от основополагающего принципа ведения военных действий на нашей территории, однако сами от своих привычек не отказываетесь. И разве это вообще реально — уравнять стороны в войне миров, пусть даже и искусственно? Разумеется, нереально. Мы ведь, к примеру, не способны использовать вашу избирательную магию, поскольку не владеем её секретом, а вам не известен наш. Вот уже и неравенство.

— Да, мы заметили. Но ведь ваши чародеи явно знают способ защищаться от наших волн, хоть и не сразу взялись это демонстрировать. Кстати — как им это удаётся, да ещё столь красиво?

— Предлагаешь обмен тайнами?

— Идея отличная. Но, видимо, устроим мену чуть позже, когда придём к какому-нибудь решению… Как понимаю, через время здесь появится ещё больше бойцов. Из других ваших кланов.

— Разумеется, но почему вас это сколько-нибудь беспокоит? — Аштия удивилась так искренне, что сложно было не проникнуться. Однако я-то её давно знаю. Сразу вижу, что играет или потихоньку издевается. — Ведь больше солдат, чем на укреплениях поместится, нам всё равно сюда не впихнуть.

— И магов станет больше?

— Ну, это, уж извините, да. Именно так. — Она выдержала паузу и с деланым сочувствием уточнила: — У вас были какие-то очень веские причины воевать здесь, помимо похвально-молодеческих?

— Я не вправе говорить об этом в обход супруги, — сразу насторожился Бейдар.

Её светлость легкомысленно развела руками, словно и не заметила проблеска чужой бдительности.

— Может быть, приказать холодного кваса? Сегодня жарко.

— Что ж… Премного благодарны.

У Бейдара был озадаченный вид. Он поглядывал то на меня, то на Аше, но молчал, и кружку кваса принял с благодарностью, и пил без излишней спешки. Госпожа Солор с ободряющей улыбкой любезной хозяйки следила, как они угощаются. А мне вдруг подумалось, что названая сестра вполне может размышлять о том, как легко было бы их всех перетравить. Логичная мысль, ведь война есть война. Однако предположение это пришло вовсе не потому, что Аштия дала к нему повод. Играла она поистине безупречно.

Угостившись, кочевники с нами распрощались, стараясь хранить видимость сердечности: почему-то для них это было важно. А я, выждав подходящий момент, настойчиво потянул госпожу Солор в сторонку — туда, где по чудесному стечению обстоятельств не ошивалось ни солдат, ни строителей.

— Ты уверена, что именно так стоит с ними разговаривать?

— Что тебе не понравилось?

— Да, ты вела речь о нашей силе, но в такой манере, словно… извинялась за неё. Но ведь противник может увидеть в этом слабость!

— Разве ты до сих пор не понял? Война для наших гостей — это просто игра. Ты как-то описывал мне подобную традицию своего родного мира… Я про спорт. Вот и для них война — спорт. Весёлое состязание.

— Да брось, этого… Этого просто не может быть!

— Почему?

— Да потому, что война — кровавое и страшное дело, оно приносит участникам только неудобства, ужас перед грядущим, опасность, боль и смерть. Этим делом станешь заниматься лишь в самом крайнем случае.

— А ты, оказывается, идеалист! Я не говорю, что это плохо. Наоборот, хорошо, и особенно хорошо для человека в твоём положении. Просто странно. У тебя на родине войны никогда не велись от одной лишь скуки?

— Ну… Как тебе сказать… Да, конечно, ведь долбанутых всегда хватает, и им вечно нет покоя.

— Разве дело в этом?

— Война несёт смерти и разрушения!

— Смерти — да, тут спорить трудно. Однако в каждом мире своя мера ценности человеческой жизни. Нет?

— Да, пожалуй. И всё же…

— Как они могут относиться к собственной смерти, нам пока не известно. Что же касается разрушений, то ведь они кочевники, что у них вообще можно разрушить? Поленницу дров? Перекладину для сушки сетей? С десяток кибиток потоптать? А сколькими табу обставлено уничтожение чужих урожаев? В таких-то условиях — что ж не воевать? Если знаешь, что твоих стариков, жён, детей, поля и огороды никто не тронет?

— Получается, так. Но… Просто как-то в голове не укладывается, что кто-нибудь может убивать друг друга чисто ради развлечения, — сказал я. И подавился последней мыслью.

Аше смотрела на меня с улыбкой, словно с лёгкостью читала по лицу, что за мысль пришла мне в голову.

— Не укладывается, да?.. Всё верно, в Империи гладиаторство — почётная профессия.

Действительно, прочла. Стерва.

— Я всегда говорил, что вы варвары.

— Но ведь не отказываешься жить по-нашему! В отшельники не ушёл до сих пор. — Она уже смеялась. Добродушно.

— Ладно, ваши традиции — это ваши традиции. Однако, смотри — у них ведь правят женщины, так? Они и должны задавать тон.

— И?

— Женщины рожают. Уж они-то должны ценить чужую жизнь!

— Ты точно идеалист! Женщина превыше всего ценит плод своего чрева. Но чужое чадо далеко не у каждой вызывает желание о нём позаботиться. Иной раз даже наоборот. Тем более если речь об уже подросших чадах.

— Но ты ведь ведёшь речь о войне ради развлечения! Разве для женщины-матери это не абсурд? — Я снова задохнулся, вспомнив образы матерей викингов, спартанцев и всяких прочих из разряда «со щитом иль на щите». Для таких война ради чести была делом обычным и вполне себе правильным.

— Женщина тоже человек.

— Аше!

— Странно объяснять тебе власть традиций, Серге. Разве в своё время ты не осознал всем собой, что традиция берётся мёртвой хваткой не только за твоё тело, но и душу, мысли, чувства? Ты должен думать определённым образом, воспринимать, толковать и даже чувствовать так, как положено. Иначе у тебя могут возникнуть проблемы.

— Да, осознал. Отлично помню.

— Так почему, думаешь, женщине не отпускать на войну сыновей во имя чести и славы клана, с положенным по традиции напутствием, а потом горевать об их гибели, потому что не повезло, а не потому, что мир устроен неправильно?

— Ну, положим, такое возможно. Да.

— Рада, что ты со мной согласен. Я ведь собираюсь продолжать свою игру. Ты помнишь — мы договорились, что ты отдаёшь право на действие мне в руки. И не вмешиваешься. И веришь в меня.

Загрузка...