Великая княжна Настасья

Эпилог

Настасья

Червень (прим. автора - июнь) наполнил золотом нивы, отсыпал с лихвой лесные дары, обещая благоденствие и мирную, сытую жизнь. Зелёные ковры лугов ласково перекатывал ветер, река спокойная и ленивая в это время несла на своих водах корабли торговцев, что больше не опасались плавать через наш город. Прошла пора, когда страшились люди каждого шороха, расцвела Вежа.

Скоро наступят ночи Купалы, когда вся природа погружается в летние сказочные грёзы. Я сидела у оконца, поглядывая, когда вернётся Деян. Служба воеводы идёт и без набегов. Много дел в городе.

Уехала в Чернигов матушка. Засватал её воевода Гостомысла – Никита. Он давно вдовствовал, коротал свои дни в одиночестве, пока не повстречал Милаву, что завладела его мыслями и сердцем. Долго не решалась княгиня оставить свой любимый город, а больше цеплялась за память о муже. Но черниговский воевода был настойчив, сердце Милавы не устояло перед его ласковыми речами. Наполнились глаза княгини той самой нежностью, что так красит женщин в пору влюблённости. Свадьба должна была состояться в Чернигове, туда и собирались мы с Деяном после праздника Купалы.

Сначала надо уладить все дела с посадскими мастерами. Мы усовершенствовали луки, сделав бронзовые плечи. Теперь с ними хоть на медведя ходи, мощные болты не знали преград и промаха. Дядя долго просил открыть секрет моих пушек, мне удалось объяснить свой отказ тем, что запретил Ярополк владеть другим городам столь грозным оружием. Но дядя и тут не остался в накладе, немного попререкавшись, он скупил у нас новые мечи и кольчуги для своего воинства.

Кузнецы, поставив уже три горна, виртуозно владели подачей нужной температуры, что позволило создать настоящий булат. Ведь, как известно, этот металл отличается лишь технологией изготовления, необходимой выдержкой температур. Наши клинки с тем самым, хаотичным узором, свойственному лишь булату, раскупались и в Чернигов, и проезжими купцами, и даже в Киев.

Ярополк, одержав победу над Владимиром, осыпал нас богатыми дарами: хорошими тканями, железом лучшего качества и золотом. Из захолустного поселения Вежа превращалась в богатый город.

Мы планировали обнести городской стеной и посад, оставив лишь выход к пристаням, которые тоже было решено обновить. Мир не будет длиться долго в это смутное время, но пока есть возможность спокойно укрепим свои рубежи.

Вечером ждали нас у костров, что каждый год разводили в этот праздник на берегу реки.

Урядником празднества, то есть его устроителем, стал на этот раз Руслав, что уговорил-таки свою поляницу сыграть с ним свадьбу. Отложила кольчугу и меч неистовая валькирия, и как все женщины, теперь ждала своего суженого у очага.

А к Купале готовились загодя. Девушки с утра плели венки и собирали обережные травы, ведь в эту ночь не спит и нечисть. Парни налаживали «купалу» - небольшую берёзку, что потом все девицы украшали яркими лентами. Собирался хворост для костров.

Впервые мне придётся участвовать на весёлом гулянье у костра, только не искать мне женихов, суженый рядом будет. Да других и не надо. Каждый новый день для нас с Деяном был ещё одной возможностью доказать свои чувства.

- Княгинюшка, - от дум отвлекла меня незнакомая женщина, что стояла под окнами терема, - спустись, не откажи в просьбе.

Кто она такая? Да как во двор прошла никем не замеченной? Я пошла вниз, удивляясь, что не окликнули её никто из дворовых девок.

- Здравствуй, зачем звала меня? – я оглядела незнакомку, на вид ей было лет сорок, хороша собой, за руку она вела девочку лет семи. Запылённая одежда говорила о том, что прошла она долгий путь с ребёнком на руках, - да откуда вы? Как добрались до города?

Женщина поклонилась:

- Я Марья, а она, – кивнула моя собеседница, – Баженка, в дне пути была наша избушка от Вежи, жили мы неподалёку от селения, в лесу тамошнем. Знахаркой меня звали. Налетели однажды печенеги, пожгли и деревню, и наш домик в лесу отыскали. Насилу укрылись мы от них в чаще непролазной. Так и остались совсем одни. Летом ещё можно прожить в лесу. А дальше как вдали от жилья с малым дитём? Возьми нас, княгиня, под свою защиту.

Женщина поклонилась, а поднявшись посмотрела на меня не по годам мудрыми глазами и вспомнилась мне старая Желя и её воспитанница, которые открыли мне дорогу в этот сложный и удивительный мир.

- Так ты в городе поселиться хочешь?

- Нет, княгинюшка, дозволь в старой избушке в лесу нам жить.

- Так как же с дитём малым среди зверей? – воспоминания первой ночи всплыли в памяти.

- А мы им не враги, - странно усмехнулась Марья, - и не добыча. Пробирались через лес, видели заветную поляну, где та землянка стоит. Сделана она на совесть, в такой и зимой не страшно будет. А ты приходи ко мне за травками редкими, помогу дитятко выносить и от недугов, что первые месяцы беспокоят, исцелю.

Мои щёки вспыхнули, я сама лишь догадывалась о своей беременности, Деяну и не говорила. Вдруг ошиблась, свою утреннюю тошноту списывала на простое недомогание. А тут женщина с пыльной дороги так об этом рассуждает, словно у меня живот уже на нос лезет.

- Будь по-твоему, живите в избушке, только пришлю я помощников после праздника, расчистят полянку и, если надо, подлатают домик. А теперь отправляйся на луг перед рекой, будь гостьей нашей, в ночь Купалы даже знахаркам в незнакомом лесу бродить не стоит.

- За приглашение спасибо, не откажемся. И людям представиться надобно, девкам на суженого погадать, - Марья подмигнула мне и направилась к выходу из города.

А ко мне уже спешил Деян.

- С кем ты разговаривала? - он хмуро посмотрел вслед Марье.

Всё рассказала я мужу, а о беременности не решилась. Не хватило духу. Он почесал затылок, потом улыбнулся:

- Испокон веков в лесу знахарки жили, хуже от этого не будет. А теперь собирайся на праздник, сейчас запалят костры.

На покатом бережку высилась огромная гора хвороста, рядом, ещё невидимый в лучах заходящего солнца, уже разгорался костёр поменьше. Девицы несли расположившимся у самой кромки реки волхвам новые обереги, травы и просто венки, чтобы освятили их старцы огнём и водой.

Быстро скрылось солнышко в своей ночной колыбели. Заполыхал второй костёр, казалось, дотягиваясь до самого неба, простирая свои руки к далёким звёздам. Звучали песни, лебёдушками плыли вкруг огня незамужние красавицы, перед ними устраивали потешные бои здешние молодцы. В бликах костра мелькали яркие сарафаны, кто-то догонял свою суженую, быть снова скорым свадьбам в Веже, если поймают своих красавиц юноши. Влюблённые парочки прыгали, держась за руки, через костёр. Девушки одаривали приглянувшихся парней венками.

Неподалёку пировал народ постарше, велись степенные разговоры, матери приглядывались к будущим женихам своих дочерей.

- Пойдём и мы, душа моя, испытаем себя огнём, не боишься? – меня ласково обнял Деян.

- За нас нет, а за ребёночка тревожно, - взглянула я в соколиные глаза любимого.

Ничего не сказал мой суженый, лишь обнял крепко. И слова ни к чему, когда живёшь, словно на двоих бьётся одно сердце.

***

Великий князь Ярополк

Преобразился Киев, очистился от заграждений и смертельных ловушек, как пёс от репьев. То и дело прибывали в город купцы из самых дальних стран. По всему свету разнеслась весть о победе великого князя, о мирных договорах, которые Ярополк заключил ранее. Киев – лакомый кусочек на пути и в варяги, и в греки. Народ здесь зажиточный, леса полны пушниной, а земля богата умельцами. Есть что предложить торговому люду, есть и что купить, да в убытке не остаться.

Ярополк стоял у окна терема, любуясь на оживший и словно помолодевший город. Внизу сновала яркая толпа, виднелись греки и византийцы, варяги, обитатели южных стран в пёстрых одеждах. Повсюду кипела жизнь.

Довольно усмехнулся Ярополк.

- Чему так радуешься, княже? – рядом с ним стоял верный Варяжко.

- Гляди, друже, аль нехорошо? – князь повёл рукой вокруг.

Угрюмый воин, на лице которого улыбка была не частой гостьей, лишь коротко кивнул:

- Дружина с ног сбилась, за порядком глядючи. То один вопит, что его обворовали, то другой с жалобой спешит.

- Не беда, привыкнут. Главное – Русь теперь дышит свободно. Спать можно без тревоги, сеять, строить, детей рожать. Мир утвердился на земле нашей.

***

500 лет спустя

Утро шаловливым котёнком пробралось сквозь невесомые занавески, которые прикрывали окно. Лапкой-лучиком провело по лицу Настасьи, младшей дочери черниговского князя Игоря. Девушка потянулась, нырнула под одеяло, но уже через минуту высунула лохматую голову:

- Что же я разлёживаюсь? Дел столько!

Приведя себя в порядок, она поспешила в дальний зал имения, где была оборудована их с отцом мастерская. Князь уже корпел над старыми записями, кожи были разложены на столе, и он сверялся с ними, бросая взгляд на свои чертежи:

- Уже проснулась? – отец улыбнулся и указал рукой на стол. – Ты, как обычно, не позавтракала, сразу сюда примчалась, - покачал он головой, и заговорил о другом: - Смотри, вот нашёл ещё кое-что интересное в записях нашей родоначальницы.

Исписанные мелким убористым почерком листы хранились в семье без малого четыреста лет, пока один из княжичей не стал их изучать, пытаясь понять старинные письмена. Каково же было удивление всей семьи, когда они поняли, что их далёкая прародительница составила чертежи замысловатых механизмов, до сих пор неизвестных на Руси. Склонность к изобретательству видно тоже пошло от вежинской княгини – Настасьи. Потомки её перебрались в Чернигов, где на сегодняшний день и жила вся семья в просторном имении.

Сейчас её тёзка, невысокая девушка, с русой косой и васильковыми глазами, склонилась над дневниками почившей родственницы.

- Папа, я давно тебе говорила, это устройство можно использовать для передвижения, как повозка, только без лошадей. Посмотри сам, тут котёл, в нём нагревается вода, а пар воздействует на поршень, тот, в свою очередь, на вал. Всё просто. И как мы раньше не догадались взглянуть в эти записи?

Игорь покачал головой:

- Долгое время считали, что твоя прабабка к старости стала чудить и выдумывать невозможное.

- Как же, а кто Ярополка пушками снабдил? Да каждый школьник об этом знает!

- Многие великие изобретатели не были поняты своими современниками, - задумчиво произнёс князь, поглаживая бородку, - я скопирую чертежи и отнесу нашим розмыслам, пусть поломают головы.

- Не спеши, - остановила его Настасья, - есть у меня одна задумка, самим сначала её обмозговать надо.

Князь рассмеялся:

- Недаром тебя тоже назвали Настасьей, такая же неугомонная выдумщица! Если бы ты не обратила внимания на эти рисунки, я бы и не понял, что на них изображён необычный механизм.

- Вот и надо подумать, как его применить, пока там в твоей палате разберут, да сладят что-то полезное, - Настя досадливо поморщилась, - сто лет уж пройдёт. Ты сам погляди, это можно установить на повозку и лошади не понадобятся. Едь хоть на дровах, хоть на кизяке, знай следи, чтобы вода кипела. Пусти несколько таких экипажей и очистишь город от части конского навоза, что дворники убирать не поспевают.

- Хм, а вот тут ты права. Займись тогда этим сама, обстоятельно изобрази все элементы, что и как работает. А уж потом я передам рисунки нашим мастеровым. Только не сиди с утра до ночи, всё же Красная горка скоро, сходи с девушками на праздник, развейся, а то сидишь, как монашка в келье.

Со времён Ярополка повелось так, что не было гонений за веру на Руси. Одинаково здесь относились и к язычникам, и к христианам, так и в семье князя, старшие сохраняли веру в родных богов, некоторые из младших, среди них и Настасья, крестились в церкви. Давно уже объединились и праздники: Коляда и Рождество, Пасха и Красная горка, Масленица, Иван Купала. Одинаково радостно гуляла молодёжь на площадях перед церквями или на природе, под присмотром грозных чуров.

Даже сам правитель, император Николай, включил в список своих советников волхва и патриарха, не было вражды меж ними. Мудрый потомок Ярополка понимал, что расколет борьба за веру страну, потому ревностно оберегал святые устои двух верований, в итоге гармонично ужившихся на Руси. Так было в столице – Москве, так было и во всех княжествах.

- Папа, насчёт праздника можешь не переживать, Лидия не даст мне скучать, - старшая дочь князя готовилась к свадьбе и теперь вовсю веселилась на последних своих девичьих гуляньях, - мы за город собрались, Дмитрий и Павел тоже с нами будут.

- Хорошо, что братьев с собой зовёте, так нам с матушкой спокойнее, - отец ласково потрепал дочь по волосам, - а всё же не сиди долго.

- Хорошо, - Настасья поцеловала отца в щёку и убежала завтракать. Князь же снова принялся разбирать полустёртые буквы и схематичные рисунки княгини. Много легенд ходило об их семье, о таинственной изобретательнице, которой удалось выжить при нашествии печенегов, превратить захудалую крепость в один из процветающих городов, что славился своими мастерами много лет. История о том, как отвела Настасья беду от Киева, поросла небылью, превратившись в красивую легенду. Но и сейчас помнили люди о вежинской княгине, с уважением относясь к потомкам черниговских князей. Вот и младшенькая обучалась естественным наукам, отдавая предпочтение математике и физике. Именно она разглядела в старых каракулях элементы сложных механизмов, сумела понять их принцип действия.

Сам князь состоял советником при Государственной думе, часто по делам отбывая в Москву. Давно предлагал ему глава Думы перебраться в столицу, но не мог Игорь покинуть родной Чернигов, слишком дорог был этот город его семье. Испокон веков занимали он и здесь княжий престол, сейчас уже не садили никого на правление, как раньше, однако Чернигов, как и прежде, оставался под опекой княжеской семьи.

Игорь подошёл к большому окну, распахнул его, впустив в комнату неугомонный весенний ветерок. За кованой оградой виднелись улицы города, где кипела жизнь. Все мысли его были о загадочной княгине Настасье, образ её казался колдовским, чарующим, почти сказочным. Но придуманные ею рессоры, всё ещё использовались в повозках, подтверждая, что Настя жила, ходила и дышала тем самым воздухом, который наполняет его грудь сейчас. А ведь без малого пятьсот лет прошло.

Получение стали тоже её заслуга, процесс хоть и изменился, но принцип остался тот же. Чернигов и сейчас славился на всю Русь своими сталеварами, ведущими свой род от не менее прославленного кузнеца Гордея, помощника и главного мастерового княгини. Много ещё изобретений было на счету далёкой их предшественницы. Может, и недаром говорили старики, что послана она была богами в трудный для Руси час. Князь смотрел на горожан, идущих по мостовой, на экипажи, что неспешно везли по улицам своих пассажиров, на дымки над мастерскими и заводами. Город жил в своём, неповторимом ритме. Словно сердце чудесной княгини Настасьи билось в нём, отмеряя каждую секунду, рассказывая древние легенды и заставляя стремиться к новым свершениям.