Великая княжна Настасья

Глава 34

Суматошные сборы длились до самого вечера, ведь не только вещи надо уложить, но и о провизии побеспокоиться, и о гриднях. Спасибо Деяну - большую часть забот он взял на себя.

На рассвете мы уже стояли на крыльце, облачка пара вырывались изо рта, лёгкий морозец прогнал остатки сна. Солнце робко пробралось к нам из-за крыш теремов. Шумели гридни, радуясь возвращению домой. К ним подходили прощаться дружинники и дворовые.

Вот вышел Ярополк. Низко до земли, поклонились мы князю. Он спустился с высокого крыльца:

- Доброго пути! И не забудь, княгиня, наш уговор, - князь подошёл поближе, - к цветеню управься. Он перевёл взгляд на Деяна, - ох и жёнка у тебя, тысяцкий, с такой не забалуешь! - довольно хохотнул, - гляди, как бы по Киеву потом не заскучал!

- Не заскучаю, княже, - смутился Деян.

- И то верно, Настасья твоя не даст, - Ярополк хитро улыбнулся и, довольно потирая руки, пошёл к крыльцу.

Мы же погрузились в кузовки и тронулись в путь, дорога стелилась под копыта коней, шумел великий город, словно прощаясь с нами. И чем дальше удалялись мы от Киева, тем привольней мне дышалось. Не беда, что князь запросил так много пушек, процесс их изготовления долгий, но управиться должны в срок. Иначе не даст он нам покоя.

Мы с Деяном поехали в санях, в душный кузовок лезть не хотелось. Замечала я ласковые взгляды мужа, и ловила себя на мысли, что хочется мне ещё почувствовать его объятья и поцелуй, как тогда на свадьбе. Только благоверный так и не притронулся ко мне, а я смущалась и не решалась подойти к нему.

Незаметно пролетели дни, вот уже знакомые поля расстилались белоснежной гладью, кое-где виднелась оголившаяся земля, точно конопушки на девичьем лице. К обеду показались стены Вежи. Забилось сердце, затрепыхалось точно воробушек. Как же я соскучилась по городу, по людям! Только теперь поняла, родным он стал для меня, а все годы, прожитые в двадцать первом веке, словно подготовка к этой жизни. Настоящей.

Открылись тяжёлые ворота, кричали приветствия гридни, народ высыпал на улицы, в воздух полетели шапки:

«Княгинюшка вернулась!», - неслось со всех сторон.

Деян ошарашенно оглядывался:

- И вправду готов люд вежинский тебя на руках носить, думал, брешут гридни, - он обескураженно потёр лоб.

Рядом расхохоталась Алёнка, тоже взобравшаяся к нам в сани:

- Видел бы ты, тысяцкий, как гридни нашу княгинюшку на щитах до самого терема несли, когда в первый раз одолела она печенегов, да так, что они, поджав хвосты, бежали от Вежи не оглядываясь.

Деян перевёл взор на меня, восхищение сквозило в его очах, невольно вспыхнули щёки, такой взгляд лучше всякой похвалы!

Возле детинца нас уже поджидали дворовые, Дана встречала хлебом-солью, матушка обнимала ласково, словно несколько лет не было нас.

В трапезной накрыли столы, куда мы и отправились, переодевшись с дороги. Шумели бояре, слышались здравицы, обносили слуги гостей душистыми медами.

Лишь матушка, поглядывая на нас, хмурилась. Она помнила Деяна, но новость о нашей свадьбе удивила её и, кажется, расстроила.

Вечером, когда остались одни в её светлице, свои покои она отдала нам с Деяном, матушка подсела ко мне, обняла:

- Доченька, люб ли тебе муж твой? Не обижает? Ведь сосватали как сироту, не спросили никого, - она горько вздохнула.

- Всё хорошо, матушка, Деян добр ко мне. А на то всё воля Ярополка, не нам перечить государю.

Милава нахмурилась:

- Всё одно, ни батюшке не поклонились, да без моего благословения. И народ ропщет, что на свадьбе любимой княгинюшки погулять не довелось.

- Что ты задумала?

- Устроим в Веже пир свадебный, чтобы всё честь по чести было, по уряду, как предками завещано.

Ещё три дня, с тоской подумала я, а работы – непочатый край! Жаль тратить драгоценное время, но и княгине перечить не хотелось. Какая мать не мечтает о свадьбе собственной дочери?

И снова начались приготовления, всё пошло по второму кругу. Три дня и три ночи не спала Вежа, горели костры, слышались отзвуки музыки и песен, лился девичий смех. А мы с Деяном мечтали только об одном, скорее бы всё завершилось. Пиры утомили, хотелось быстрее заняться делом.

Наконец, торжество закончилось. Наутро четвёртого дня я по привычке надела мужские порты и стояла, пока Алёнка подвязывала мне поневу. Почувствовав на себе взгляд, обернулась, Деян стоял позади, с любопытством осматривая мой костюм:

- Нынче так мужатые в Веже ходят?

- Нет, - я улыбнулась, - только твоя жена. В самом деле, не идти же мне на заборола в одной юбке, гридни засмеют.

Деян нахмурился:

- Для этого у тебя теперь муж имеется. Оставь мне все заботы об обороне города.

- Так, ведь я же с тобой пойти хочу, кто лучше меня расскажет, что да как тут всё устроено?

Взгляд мужа потеплел, он оставил нас одеваться, а сам спустился во двор.

Мы долго пробыли возле городских стен, лютень выдался тёплым, ледяная шуба уже подтаивала, оголяя деревянные брусья. Но Деян с любопытством осматривал каждое укрепление. Стрельнули из обеих пушек, остальные ещё не подвезли, хотя мастера работали над ними день и ночь. Впечатлённый грохотом и дымом, ещё больше мой муж поразился, когда осмотрел воронку, оставленную ядром. А после и лохматые, превращённые в пыль от картечи, чучела. Рядом прохаживалась довольная Варвара:

- Ну как, воевода, хороша жёнка досталась? – она с хитрецой глянула на Деяна.

- Уж и не знаю, что сказать, - развёл руками тот, - кто только надоумил?

Он подошёл ближе, наклонился к самому уху:

- Пичужка моя синеглазая, теперь понимаю, почему Ярополк тебя отпускать не хотел. Как хватило сил одной со всем справиться, душа моя?

Я довольно зарделась, нечасто баловал меня муж ласковыми словами.

- Не одна я, погляди, за мной целый город, - обвела руками раскинувшуюся Вежу.

- Народ здесь тоже не простой, абы кого на княжение не посадят, люба ты люду вежинскому… И мне всё больше, - его зелёные глаза сияли алмазными всполохами на солнце, лаская каждую чёрточку моего лица.

Я, задохнувшись, отступила на шаг, голова кружилась. Деян пах весенним лесом, хотелось закрыть глаза и дышать, не пропуская ни одной нотки, ставшего родным аромата. А ещё мне не хватало его самого, но он всё так же робко ложился на край нашей постели. И мне недоставало смелости прижаться к нему, хотя бы во сне.

Мы вернулись в город, Деян должен занять место воеводы, ему предстоит изучить, как велись дела, какое вооружение у дружины, да как ведётся их хозяйство. Такое за день не осилишь. А мы с Варварой отправились в посад, надобно нанять ещё кузнецов, Ярополк ждать не будет, изготовить пушки необходимо в кратчайшие сроки.

***

Деян

Всё больше поражала воеводу его жена. Тоненькая, хрупкая, словно льдинка по весне, так откуда в ней столько силы и ума? Конечно, род княжий не обижен достойными предками, да только самое лучшее в одной Настасье, видать, уложилось.

Дивился Деян тому, как любит её народ, как ласково отзываются дружинники и сенные девки. Поразился и рассказу Алёнки, что несли на щитах молодую княжну до терема.

Много дел было и в дружинной избе, а более всего нахлынули воспоминания о детстве. Были и те, с кем начинал он обучаться делу ратному. И Руслав один из них. Хороший воин, верный. Всё обстоятельно рассказал он Деяну о своём неспокойном хозяйстве. Вместе проверили оружие и кольчуги. Руслав научил воеводу стрелять из арбалета.

Долго Деян рассматривал необычное оружие, и здесь без его Настасьи не обошлось.

Выходит, не испытание послали ему боги, а наградили без меры!

О такой княгине впору великому князю мечтать, да сватов к ней засылать! Батюшке не только за подаренную жизнь он теперь благодарен, но и за обретённое счастье. Только полюбит ли его Настасья? Она никак не выказывала своих чувств, то ли от робости, то ли и не было их.

Заботы о дружинниках и городе теперь занимали всё время Деяна. С утра и до ночи они с Руславом то обходили стены, после зимы всё требует ремонта, хоть и мелкого, то устраивали потешные бои на деревянных мечах, дружинники всегда должны быть готовы к бою. Некогда иной раз было и словом перемолвится с молодой женой. Воевода отчаянно скучал по её голосу и ласковому взгляду. Да вот только не знал, какие слова подобрать, как к Настеньке подступиться.

***

Настасья

Как-то вечером, пока не было Деяна, коротала я время в матушкиной горнице. Рассказывала о том, как прошла поездка в Киев. Не было до этого времени обстоятельно всё поведать. Внимательно выслушала меня Милава.

- Хорошо, что добром сговорились. Ярополк разумен, уже сказывала я, не станет понапрасну людей губить. Может, и пугал для одного вида. И поддержка Киева нам сейчас кстати.

- О чём ты?

- Приезжал Гостомысл, пока не было вас. Вести о тебе и до Чернигова долетели. Не удержался. Якобы память брата почтить приехал, а сам всё от пушек не отходил, да кузнецов допытывал, как тебе сие чудо в голову пришло.

- А если и он нас заставит оружие ему делать? – неприятная новость поразила меня, никаких мастеров не хватит удовлетворять аппетиты двух князей.

- Не заставит. Как узнал, что сам Ярополк к себе призвал, так и спеси у него поубавилось. Да вот ещё прелюбопытный разговор довелось мне услышать.

- Какой же? – навострила я ушки.

- На пиру мы вместе сидели, как гостя такого не приветить. А воевода Гостомысла всё время с дружинниками был, ходил по городу, вынюхивал, что здесь и как. Потом уж князю своему докладывал. Так вот. Не понравились ему речи дружинников, когда сказал воевода, что девицу не по годам одарённую надо бы в Чернигов свезти, да замуж выдать. Зароптала дружина, а ведь многие из них и сами черниговские, тамошних бояр сыновья, с ними ссорится себе дороже. Не желали отпускать тебя ратники, всё твердили, что Веже уже в руинах лежать, кабы не ты. И люд вежинский наперебой хвалил твою доброту, избы новые показывали. А тут и посадские подоспели, - Милава рассмеялась, - показали горн, что с тобой собрали и железо полученное. Но всех их Лепша превзошёл, - озорные бесенята запрыгали в глазах матери, - сказал он, что боги привели тебя в этот мир Вежей владеть, и кару страшную сулил, тем, кто от родной земли тебя оторвёт.

Княгиня рассмеялась, а я представила лицо Гостомысла и расхохоталась вслед за ней. Ай да народ вежинский, отстояли меня от самого князя!

- Так и уехал старый, несолоно хлебавши. Ещё не знает, что оженил тебя Ярополк, поди сам жениха подбирает, да поскорее. То-то досада ему новая будет! - Милава даже не пыталась унять смех, от души подтрунивая на черниговским князем.

- Хорошо, что так обернулось. Ещё черниговских соглядатаев нам тут не хватало, - я спокойно вздохнула, пока о любимом дядюшке можно забыть. Сейчас важней киевскому князю угодить, как ни крути, от него зависит наша жизнь.

- А что о Владимире слыхать? – внезапно посерьёзнела матушка.

- Собирает он войско, ближе к лету ожидает его Ярополк.

- Плохо, великий князь добился мира с соседями, а теперь Русь изнутри рвать будут, - её глаза стали печальными.

- До Вежи не докатится, - я пожала плечами.

Милава подняла на меня недоумённый взгляд:

- Ой ли, доченька? Всех коснётся война братоубийственная. Где Ярополк воинов брать будет? Всех созовёт на службу. А подати? И потом, если одержит Владимир победу…

- Тебя это пугает?

- Младший он сын, рождён девкой худородной. Сызмальства рос он, ненавидя старших братьев, коим Святослав княжить после себя завещал. Даже Новгород, куда посадил его отец, не унял аппетита Владимира, только разжёг, как ветер костёр. Род княжеский живёт по-особому, с пелёнок учат княжичей за народ свой ответ держать, о державе думать, потом о себе. Жизнь великого князя тяжела. Нагрянут неприятели, он войско ведёт за собой, голод ли, сначала народ накорми, потом о себе пекись. Большая честь, такая же и ответственность. Что сделает слуга, заняв трон господина? Будет набивать своё брюхо, пока не лопнет. Думаешь, пожалеет он русичей? Не бывать тому. Тёмные времена настанут для Руси, если сядет на княжение Владимир. Сама я готова твои пушки делать, лишь бы знать, что поможем мы Киеву одержать победу.

- Вот как, не задумывалась я о смене власти, да тебе виднее. Что же, скоро обещался Ярополк прислать железа, вот и поговорим вместе с мастерами посадскими, пусть шибче за дело возьмутся. Поможем достойно встретить великому князю своего братца.