Великая княжна Настасья

Глава 40

Поутру собрались мы все вместе: я с Деяном, матушка и Варвара. Многое надо было обсудить.

Битва выиграна, Вежа спасена, но остался каган, который может жестоко отомстить за гибель своего войска.

Я озвучила вчерашнее предложение мужа, это был самый верный вариант не только защитить наш город, но и убрать печенегов подальше от русских земель.

Милава, скрестив руки на груди и опустив голову, медленно ходила по горнице:

- Надо отправить гонца к Ярополку, - подняла она глаза на меня.

- Не спеши, княгиня, - встал с лавки мой муж, - для начала стоит узнать, согласится ли на наши условия каган. Вчера мы взяли в полон мальчишек – слуг, вот их и отправим с посланием. Может статься, что и сын ему не нужен. И наши потуги заключить с печенегами мир – пустая трата времени.

- Мудры твои слова, Деян, - Милава кивнула и подошла ближе, - пусть так и будет, но сначала давайте с пленником побеседуем.

Выйдя во двор, направились к порубу. Тирах сидел на лавке, пища, принесённая гриднями, стояла нетронутой. На лице застыла презрительная маска. Он был довольно хорош собой, не похож на большинство печенегов, видно, мать его была других кровей. Невысокий, но хорошо сложенный, смуглая кожа отливала бронзой, чёрные, как вороново крыло, волосы непослушными прядями обрамляли лицо. Миндалевидные карие глаза, опушённые длинными ресницами, наверняка свели с ума не одну наложницу молодого хана.

Милава подошла к лавке, разглядывая пленника в упор:

- Отправь весть отцу, пусть подпишет с Ярополком мирный договор, за то ты получишь свободу и вернёшься домой. Хватит вам земли наши грабить да людей неволить.

Тирах поднял глаза:

- Есть сомнения, что живым захочет увидеть меня отец. Я ведь сдался, не сражался до смерти.

- Ты старший сын, неужели не пожалеет он тебя? Не рассчитывай, что по-доброму отнесёмся к тебе. Ты жив, пока есть возможность заключить мир. Иначе висеть тебе на воротах, другим степнякам в назидание.

Хан вздохнул, снова опустил голову, надменная маска, словно растаяв, исчезла с лица:

- Отправьте гонца.

- Кто из твоих слуг справится с этим? У нас ваши мальчишки, все они живы.

В глазах Тираха блеснул огонёк надежды, он назвал тройку имён, послали гридней за мальчишками. Принесли и всё надобное для письма.

- Пиши, - велела Милава, - посмотрим, что скажет каган.

Послушно взяв перо и обмакнув его в чернила, выводил он своё послание. Закончив, протянул его матушке. Мы поднялись из поруба. Трое мальчишек стояли во дворе, ожидая своей участи, Милава подошла к ним, объяснила, что от них требуется. Повернулась к Деяну:

- Вели отпустить и остальных, нам растить врагов в своих стенах ни к чему, пусть убираются, мы детей не убиваем.

- Права ты, княгиня, - Деян отошёл к гридням, распорядиться насчёт пленников.

Вскоре вывели им коней, захваченных в ставке, дали с собой провизии и отправили в путь. Теперь остаётся только ждать вестей.

***

Великий князь Ярополк

В просторной палате, украшенной лучшими зодчими, сидел Ярополк со своими воеводами. Пришли вести из Новгорода, не дали тамошние бояре ратников, одних лапотников отрядили с Владимиром. Но оставалось ещё наёмное войско, искушённое в боях и очень опасное.

- Что думаете, воеводы? – Ярополк пытливо вглядывался в глаза мужчин.

- Дружина Киева сильна, не о чем беспокоиться, княже, - ответил Блуд, с кряжистой фигурой, с неприятным, изрытым оспинами, лицом и маленькими глазками, которые смотрели на людей столь люто, что невольно бежали мурашки по коже.

- Полягут ещё у рвов, - вторил ему Свенельд, когда-то очень красивый, но с годами будто потускневший. Нордические черты лица, светлые волосы и глаза цвета голубого неба, всё это выцвело, выгорело на щедром киевском солнце.

- Нельзя недооценивать Владимира, - нахмурил брови князь, - долго он был на чужбине, только зря времени не терял. Поднаторел в боях, стал смелым и решительным. А что людям обещает? Воротить старую веру… Так мы от неё и не отрекались. И ведь припомнил бабку, княгиню Ольгу, будто с неё, с её крещения, началась наша дружба с ромеями и византийцами. А какая дружба? Сохраняем мир, хоть и не раз ходили к стенам Царьграда. Да разве ему втолкуешь, что худой мир лучше доброй ссоры.

- Ему сейчас всякая ложь да сплетня на пользу, народ мутить, - Блуд вздохнул и отпил из чаши мёда.

- Всё одно, - не унимался Свенельд, - не одолеть сыну рабыни наших стен. Да ещё твои… как их…пушки. Вот уж где сила! Ими одними хватит Киев оборонить. Не сказывал ты, как добыл такое орудие чудное?

Ярополк и не собирался посвящать даже ближний круг в эту тайну, потом каждый кинется к Настасье, суля богатые дары. А пока только у него было столь грозное оружие. И в Веже. Но где та Вежа, стоит на самой окраине земель русских. Да и сомневался князь, что Настасья станет хвалиться каждому или на торг выставлять свои пушки. Уж больно хитра молодая княгиня, не по годам разумна и понимает, что если все обзаведутся таким оружием, то и у её города преимущества не будет. И как там оно у них сейчас? Выстоят ли перед войском кагана? Должны. Деян лучший ратник и воевода умелый, и жена ему под стать. И всё же надо бы отправить гонца, пусть разузнает, всё ли в порядке. Второго обоза ещё не было, а время идёт.

- Можно и отвести беду от Киева, - тихо промолвил Блуд, - коль печёшься о народе.

- Сказывай, - остро глянул на него Ярополк.

- Езжай в Родень, не по зубам тот орешек Владимиру.

Князь удивлённо взглянул на воеводу:

- Бросить город ему на разграбление? В своём ли ты уме?

- Не оставить, - маленькие глазки Блуда бегали, - объяви, что там будет сражение. Обойдёт Владимир тогда Киев стороной, сразу к Родню выступит.

- Ты счёл его благородным? – усмехнулся Ярополк, - беззащитный город для него, что морковка перед заячьим носом. Нет, не бывать этому!

- Дружина киевская Царьград брала, а мы от лапотников бежать намерились, - вторил ему Свенельд, - не тужи, князь, может, и не понадобится люд киевский поднимать. Дружина своё дело знает и с наёмниками им дело иметь не впервой. Да и пушки своё возьмут. Нельзя Киев оставлять.

- На том и порешим, - Ярополк ударил ребром ладони по ручке кресла.

Свенельд тяжело поднялся и вышел, Блуд же не спешил.

- Послушай меня, князь. Владимир пока до Киева дойдёт, никого щадить не станет. Выступи в Родень. Сбережём поля и нивы, голод нам тоже не надобен.

Ярополк пристально смотрел в глаза Блуда, что-то нехорошее таилось во взгляде прежде верного воеводы. Не хотел князь сомневаться в своих ближних людях, но идти в Родень с дружиной, значит, обречь народ киевский на смерть.

- Нет, у родных стен встретим моего брата, - отрезал Ярополк, - и мысли о Родне оставь. Если сам утверждаешь, что лапотники с Владимиром идут, так нам ли от них бежать? Займитесь делами, болтовню же оставь.

Блуд поклонился и вышел. Его глаза метали молнии. Не ведал Ярополк, что давно сговорился его воевода с человеком мятежного Владимира. Денег у Блуда хватало, но рода он был невысокого, хоть и из боярских. Много кто сидел выше него за столом князя. Жгла воеводу многолетняя зависть. Ему ли шапку ломать перед этими, заплывшими жиром, чревоугодниками? Ведь он на воинской службе поднаторел, раньше ратников вставал по утрам, от боя не бежал. Знал Владимир, что жжёт душу воеводе, знал и как подступиться к Блуду, какие струны души умело затронуть. Не выстоял воевода перед льстивыми речами, но сейчас все его планы рушились. Ведь почти поверил Ярополк, что надо уходить в Родень. Чёртова девка со своими пушками порушила всё, что так долго создавал воевода! Обошла все его хитрости. Ничего, скоро покинет Руслав вежинский Киев, а пушки и испортить недолго. Недаром Блуд изучил все тонкости этого оружия, да и Руслав от него ничего не скрывал, где уж ему таиться от воеводы киевского?

***

Настасья

Быстро бежало время, отмеряя дни зорями утренними и алыми закатами. Оправилась Вежа от тяжёлой битвы. Жизнь снова пошла по своей колее. Делались пушки для Ярополка, скоро уже отправлять и второй обоз. С ним вернётся и Руслав. Варвара тяжело переживала разлуку, стала резкой и надолго замыкалась в себе. Я не лезла с душевными разговорами к своей охранительнице, поляница справится.

Мы с матушкой не ждали милости от кагана. Также готовились к обороне, надеясь лишь на удачу.

Однажды днём, когда мы вместе с Даной проверяли, как нам удались наши новые настойки, в клеть забежал запыхавшийся гридень:

- Гонец от кагана!

- Не стой, веди его скорее! - поторопила Милава. Через минуту мы уже и сами были во дворе.

Нам навстречу в окружении ратников шёл один из тех самых мальчишек, что мы отправили с вестью. Лицо его было осунувшимся. Видно, не одну лошадь загнал он, торопясь выполнить поручение.

С почтением поклонившись, передал небольшой свиток. Матушка развернула его, пробежала глазами:

- Каган согласен, - в её взгляде мелькнуло удивление, сменившись облегчением вперемешку с озадаченностью, - но вот сына своего видеть не хочет. Не нужен он ему.

- Зови Деяна, - повернулась я к ближайшему гридню, - посла накормить и дать с собой провизии.

И опять уже привычным кругом обсуждали мы грядущее.

- Думается мне, - вздохнула я, - что Тирах для кагана стал чем-то сродни позору. А вот наше неведомое оружие, что в который раз разметало его войско, даже из рассказов, впечатлило. Хочет узнать больше, оттого готов заключить мир, чтобы взять время на разведку. Разумно, - криво усмехнулась я.

Никто со мной не спорил: все сошлись на этой мысли. Недолго помолчали.

- Поступим так, - заговорил Деян, - отправим гонца к Гостомыслу, пусть сопровождает Тираха со своей дружиной в Киев. Тут нам этот парень не нужен, отдадим его кагану, а уж как отец поступит со своим сыном – не наше дело… Уважим черниговского князя. А сейчас надо весть Ярополку послать. Сколько времени дал нам каган? – повернулся Деян к матушке.

- Две седьмицы.

- А как же Владимир, если захватит послов в плен? Не видать нам мира с печенегами. Пусть и худого. А про его помыслы Киев захватить ты знаешь, — всё это излишне осложняло дело, но как нам ещё поступить, я не знала.

- Душа моя, путь от Новгорода неблизкий, перед сражением не будет Владимир загонять своих ратников долгими переходами. Должны мы успеть. Отправляйте гонцов. Пусть Гостомысл немедля своего воеводу пошлёт. Так, кого нам ещё отправить с Тирахом? Вежу без присмотра не оставишь, слову печенега верить нельзя.

- Я поеду, - встала Милава, - отрядите гридней, пусть собираются в дорогу. Погостим в Чернигове, пока весть от Ярополка идти будет.

Мне страшно было отпускать матушку одну, но тут она была права. Сейчас это был лучший вариант. Лишь Варвару просила я пуститься с ней в дорогу. Та, услышав, что ехать надо в Киев, ушла собираться тотчас.

Я же пошла писать шифровку Ярополку, да распорядиться, чтоб грузили телеги с пушками. Порадуем князя и от долга своего избавимся.

Сборы были короткими. На заре следующего дня простились мы с родными и ратниками, нелёгкое им предстоит дело. Гонец отправился ещё вчера, теперь вся надежда, что поспеют они до того, как дойдёт обоз.

***

Хан Тирах

Вечером перед поездкой Тираха проводили в баню, отмыли и дали чистую одежду. Он почти не ел в полоне, штаны и рубаха висели на нём, точно на жерди. Еда не лезла в горло. Корил он себя за лишнюю самоуверенность. Легко давались ему прежние походы, богатая добыча сама шла в руки. И то сказать, что были это деревни да поселения, не имевшие хорошей защиты. И не видел Тирах в глазах людей такой решимости. Стоять до последнего, до последней капли крови и последнего вздоха.

И помогли вежинцам не только их хитроумные приспособления, а воля народа и каждого ратника. Не прятался воевода за спинами дружины, даже молодая княгиня вышла на стены. Потому и сломили дух его воинов. Никто не бывает так силён, когда отстаивает родную землю.

Отец согласился на мировую. Это даже удивило хана. Хотя, может, каган и собственными руками обезглавить его. Избавиться от позора. Крут норов отца.

С этими мыслями трясся Тирах на лошадёнке до Чернигова. Направили с ними пятьдесят ратников. Во главе отряда ехала княгиня с воительницей. Почётный караул. Тирах с грустью обозревал окрестности. Дальнейшая судьба его была незавидна. Не заметил он толком, как прошла дорога, вот уже впереди встали стены Чернигова, значит, и до Киева недалеко. А там посольство отца, ждать от них милостей вряд ли придётся как есть, повезут связанным в ставку кагана.

***

Великий князь Ярополк

В трапезной, за высоким столом сидел Ярополк со своими боярами, когда вошёл слуга и доложил, что ждёт его гонец из Вежи. Велел князь немедля пустить его. Что произошло у молодой княгини? Или взяли город печенеги? Не видать тогда ему ни пушек, ни пороха.

Гонец, с почтением поклонившись, передал небольшую грамотку. Ярополк читал и не верил своим глазам:

- Друже, какую весть получил я только что! Едут к нам гости черниговские, да не с пустыми руками: везут пленного сына кагана, чтоб заключить мир на земле русской. Готов правитель печенежский оставить наши земли. На какое-то время.

В трапезной повисла тишина, не веря услышанному, переглядывались друг с другом бояре.

- Когда же Гостомысл с самим ханом справился? – недоверчиво переспросил Свенельд.

- Успел, старый чёрт, пока вы спите, да меня из родного города спроваживаете, - Ярополк рассмеялся. Недаром он в Вежу Деяна отправил, с его воинской хваткой, да Настиным оружием теперь и о мире со своенравными печенегами можно договориться.

- Уже едут к нам из Чернигова, готовьте пир, скоро и послы кагана в гости пожалуют, - светло стало на душе у Ярополка. Если уж девица городок свой оборонила, так что ему, великому князю, шайка лапотников во главе с мятежным братцем? Нет, не оставит он Киева, ещё увидят предатели, как воюет его дружина.

Не прошло и трёх дней, как на закате показались первые всадники у городских ворот. Большая дружина пришла из Вежи, оно и понятно не абы кого и не абы что везли: сын кагана, да пушки. И второе было куда важнее.

На крыльце встречал Ярополк Гостомысла и Милаву. Черниговский князь погрузнел, но взгляд был также остёр, а движения плавными и хищными. Да и княгиня, несмотря на потери, не утратила былой красоты. Не укрылась от взора Ярополка и поляница, что приехала с ней, статная девица невольно приковывала взгляд. Одетая в новую кольчугу, с мечом у пояса, голубоглазая красавица с любопытством осматривала двор.

Заметил князь и новое облачение дружинников, доспехи горели на солнце, поражая своей красотой и мощью!

- Это что за мастера так уважили вас? – спросил он у Гостомысла, когда пожелали друг другу здравия.

- Хех, - крякнул тот, - самому бы таких! То вежинская дружина, - обвёл князь рукой стоявших ратников, - мои-то в кольчужках попроще.

А Настя без дела не сидит, отметил про себя Ярополк. Снова его несказанно удивила! Осмотрел он и привезённые пушки. Со всем управилась!

Не стали томить гостей на крыльце, спровадили Тираха в горницу под охрану, да за пир отправились. Не только потчевать сегодня предстоит гостей Ярополку, мирный договор обсудить надобно, да что запросит взамен Гостомысл, в хватке черниговца князь не сомневался, тот своё не упустит.

Долго длилась застольная беседа, уже притомились и гости, и хозяева. Пришла пора и на отдых отправляться. Закат давно сменился ночью, но и дело отлагательства не терпело.

Идя в свои покои, заприметил князь верного Варяжко, младшего дружинника, что стал добрым другом для Ярополка. Один из немногих, в чьей верности князь не сомневался.

- Чего тебе, друже? – Ярополк поманил Варяжко в свои покои, - вижу, дело безотлагательное, говори.

Варяжко, воин могучего телосложения, вихрастый и светловолосый с курносым носом, был похож на деревенского увальня, но это впечатление было обманчиво. Всё подмечал он из-под своих кустистых бровей, ничто не скрывалось от чуткого слуха. И смекалкой не был обижен воин.

Стоял он перед князем, понурив голову:

- Предательство, княже. Продался Блуд Владимиру, вместе сговорились погубить тебя.

- Да разве возможно такое? Откуда вести?

- Приметил, что на утренней заре выходит от Блуда человек, с виду просто ратник, только я всех наших воинов знаю наперечёт. Вот и спросил со слуги воеводы, кто захаживает и с чем. Тот слышал, как сговаривались отправить тебя в Родень. Смуту в городе готовят, про предательство народа киевские слухи распускают, словно недовольны люди твоим княжением, тем и хотят запугать, чтобы бежал ты из Киева.

Грозно сверкнули глаза Ярополка, Варяжко не лгал. Тем страшнее было услышанное. Змея завелась в сердце Киева. А ядовитые зубы надо выдрать с корнем, так, чтобы народ не мутить.

- Взяли этого человека, что был у Блуда?

- Нет, великий князь. Хитёр, собака, ушёл околотками.

- Хоть из-под земли мне его достань, только осторожно, чтобы никто не прознал.

- Всё сделаем, княже.

Варяжко не любил длинных бесед, откланявшись, вышел из опочивальни. Сон не шёл к князю. Долго он ворочался на перинах, если уже воеводы готовы сдать его брату, что же от других ожидать? Ещё посольство кагана, как бы ни прирезали пленника-печенега, и пусть сын якобы не нужен отцу, но лучше выдать Тираха живым, чем убиённым. Мало ли, что взбредёт в голову старому степному волку?

Князь поднялся, кликнул Варяжко снова.

- Вот что, - обернулся он к дружиннику, едва тот вошёл, - возьми своих верных людей, да приставь к хану. Чтоб волос с его головы не упал без моего ведома. Рискуем мы не только его жизнью, но и судьбами городов русских. Сейчас, когда Владимир идёт из Новгорода война с печенегами нам не нужна.

- Слушаю, князь, - Варяжко удалился, а Ярополк остался наедине со своими думами.

Пока шли поиски, прибыло и посольство кагана. Усилил Ярополку охрану, дружинников выбирал сам Варяжко, не знал князь, кому можно верить, кого сманил на свою сторону Блуд.

Но всё прошло спокойного. Тираха, вопреки словам кагана, послы забрали с собой, подписали мирную грамоту. Гости остались довольны и встречей, и пиром, но задерживаться не стали. Слухи о Владимире достигли и ушей кагана.

Вслед за ними собрались восвояси и черниговцы. Ярополк не удерживал ни тех, ни других. Не время. Забот у князя прибавилось.

***

Настасья

Дни тянулись один за одним, а мы всё ждали вестей из Киева. Правильно ли было отпускать матушку к Ярополку? Вдруг не успеют вернуться в Вежу и попадут в руки Владимира? Тяжёлые думы не давали покоя, и только поддержка Деяна помогала в это время.

На заре нового дня, когда собрались мы с мужем к посадским мастерам, послышался звон от главных ворот. Кто-то приближался к городу.

К худу или к добру? Не идёт ли на нас каган войной или возвращается матушка?

Деян, усадив меня на коня, уже мчал к воротам, вскорости увидели мы наших дружинников, въезжавших через подъёмный мост.

С ними были и другие воины, но Деян успокоил меня, то дядюшка в гости пожаловал. Значит, вести хорошие.

Впереди дружины, рядом с Милавой ехал плотный, ещё не старый мужчина. С цепким взглядом и обманчивой леностью движений. Вот он какой мой дядя и старший брат Братислава.

Я впервые видела Гостомысла, и пусть он помнит меня маленькой, но страх закрадывался в душу. Потому и наше приветствие вышло скомканным. Но дядя кажется этого и не заметил, разглядывая пороки, что так и стояли, как грозные стражи по бокам от ворот.

- Здравствуй, Настасья, не свиделись мы в прошлый раз. А ты расцвела, совсем взрослая стала, - Гостомысл по-отечески расцеловал меня в щёки, - давай, сказывай, что ещё придумала? Может, чем похвалишься снова, а мы переймём. Земля черниговская, почитай, на самых рубежах стоит.

Так вот, что ему интересно! Кто бы сомневался! Ему тоже новое оружие подавай! Отстояла перед Ярополком свои тайны, глядишь, и с Гостомыслом справлюсь. Не одна я теперь.

На дворе нас уже ожидали и другие воины, приветствовавшие своих земляков. Варвара шла рука об руку с Руславом, что не сводил взгляда с любимой валькирии.

Забегали, захлопотали слуги, готовя пир. Гости же пока отдыхали с дороги. А я с любопытством наблюдала за матушкой. Рассказывала она о сражении воеводе Гостомысла, высокому, сухопарому мужчине. Карие глаза его с нежностью следили за каждым движением Милавы, чувствую, и эта поездка в Киев не обойдётся без сюрпризов. Видно, что не в первый раз слышит воевода о сражении, да только ему и рассказ был без надобности. Ловил он каждый взгляд княгини и улыбался ласково, стараясь быть поближе к ней.

На душе было радостно, и не только от хороших вестей, Милава заслуживала счастья. Незачем свою красоту губить за стенами терема. С этим я и покинула матушку с высоким гостем, так и не заметивших моего ухода.

***

Светлый князь Ярополк

Недолго длились поиски Варяжко. Через своих верных людей отыскал он логово предателя и сам доставил того, пред очи князя. В тереме хватало застенков, где втуне пропадали крики и мольбы о пощаде. В один из таких и бросили посланца Владимира. Долго отмалчивался он, не помогали ни угрозы, ни побои. Весь окровавленный стоял перед князем молодой мужчина, из смердов, чем так полюбился ему Владимир, что молчит он даже под пытками? Но заплечных дел мастера не даром ели свой хлеб, через день пленник был готов на всё. Его действительно подослал брат, чтобы с помощью подкупленных людей поднять в Киеве мятеж. Народ боится войны, сделай князя причастным к смертям горожан, и участь его решена. Смутьяну удалось склонить воеводу на свою сторону, но на этом везение отвернулось от заговорщиков. Народ был за Ярополка, тогда и решили они сманить его в Родень, чтобы обвинить в трусливом побеге.

Но и здесь помешала самым причудливым образом молодая княгиня, что так невовремя привезла Ярополку новое оружие и помогла заключить мир с каганом. Пути судеб киевлян и вежинцев сплелись самым непостижимым образом. Владимир остался не у дел, а вот Блуда схватили и держали в том же подвале.

Он не стал упираться и сознался князю во всём. На площади объявили о его клятвопреступлении и предательстве, но ждали, когда Владимир подойдёт со своим войском к Киеву.

Словно почуяв, что дело сорвано, торопил мятежный князь свои полки. Сжигая и травя по пути молодую рожь и пшеницу. Деревни не оказывали ему сопротивления, для Владимира это было малым утешением. Потеряв связь с Киевом, гнев его с каждым днём всё возрастал, становясь бедствием для простых крестьян.

Расположился он лагерем на подступах к Киеву. Город ждал его, ощетинившись смертельными ловушками. А на воротах, так, чтобы видно было издалека, висело тело Блуда. Всё понял Владимир, не будет от Ярополка пощады и хитрость его не поможет.

Новгородское войско и варяги готовились к осаде. Киевляне стояли на стенах, но не страх гнал воинов туда, там за вратами города замерли такие же русичи. Каково поднимать руку на брата, или наблюдать, как он погибает под стенами не вражеского народа, а своих?

Владимир неистовствовал даже среди собственных воинов, клял на чём свет стоит полуграмотный люд, что пошёл за ним на эту войну. И не слушал советчиков, которые уговаривали решить всё миром с Ярополком.

Взывал он к волхвам, призывая порадеть за родную веру. Обещая дары великие. Не поверили ему старцы. Тогда сам он, взяв с собой варягов, разрушил капище Волоса (прим. автора – Велес, Волос, Власе – в славянской мифологии «скотий бог», покровитель домашнего скота и богатства, попечитель торговцев, скотоводов, охотников и землепашцев), что было расположено за городом, в низине, у ручья Почайна. Волок он древний чур, лошадьми по дороге, бросая вызов и Ярополку и самим богам. Хотел он, чтобы выступила дружина из города, тогда удастся его людям избежать многочисленных ловушек. Но не открыл великий князь врата города, жалел людей своих. Не время идти на поводу у предавшего его брата.

И тогда Владимир решился на штурм. Со стен наблюдал Ярополк, как поднимаются на вал смерды, оступаются, вязнут в ямах, усеянных кольями, калечатся на зубцах врытых в землю борон.

- Княже, он же просто дорогу телами мостит своим варягам, - Варяжко кипел от гнева, - пусти в ход пушки.

- Не время, пусть подойдут ближе, - Ярополк в нетерпении отмахнулся, - так мы только их распугаем, потом по лесам будем гонять всей дружиной. Его главное оружие – это варяги, нам их надо разбить.

Вот уже выступили и наёмники, пушки заряжены, ждут лишь приказа Ярополка.

Единым строем шли варяги к городу, пробираясь сквозь валы и рвы, по ещё истекавшим кровью телам. Отдан приказ, грохочут пушки, сшибая воинов, разметав по земле некогда сильные полки.

Ужас овладевает варягами, если и предал Блуд, рассказав о новых орудиях Ярополка, не ожидал Владимир такой мощи. Сминает огонь ряды его войска, не зная пощады. Словно сухие листья, распадаются щиты и кольчуги. Не будет осады, в смятении наёмники бросаются бежать. Много стран прошли они в поисках счастья и добычи, но впервые их убивают словно немощных котят.

Открываются ворота города, теперь дело за дружиной. В бой рвутся воины, ещё немало осталось в живых ратников Владимира. Ярополк велит прекратить пальбу, не задеть бы своих.

Но схватка окончена, наёмники не желают погибать такой страшной смертью, сдаются они в полон, предлагая за себя богатый откуп. Разбегается мужичьё, что привёл с собой Владимир. Просчитался мятежный князь, не выстоять его ратникам против страшного оружия, что летело на их головы прямо со стен города.

Но Ярополк пленных не берёт. Пусть впредь будет мятежным новгородцам наука, как и варягам!

Владимира везут по улицам города, смирился он со своей участью, лицо его отрешённо, глаза пусты.

Высоки были ставки в этой войне, ничего не осталось сыну рабыни, как только смириться со своей участью.

На рассвете у ручья, где разрушил он древнее капище, связали вместе две верхушки дерева, привязав к ним Владимира. Страшная догадка посетила его ещё на подступах к Почайне. Паника завладела князем, недостоин он даже погребения! Будут глодать его кости лесные звери, дух же навсегда останется бродить в Нави, лишённый пристанища и прощения.