Великая княжна Настасья

Глава 39

Ставка хана Тираха

Ранним утром, едва над полями забрезжил робкий рассвет, велел Тирах идти своим слугам в лес, рубить высокие деревья, что помогут преодолеть ров перед Вежей. Выбирали стволы, ещё не успевшие набрать исполинскую мощь, такие далеко на себе не утащишь.

Если обвязать два-три бревна, по ним можно перебежать до стены, но делать это придётся под градом стрел.

Тирах осматривал непонятные вежинские стрелы, что за оружие такое? Они пробивали кожаные доспехи его воинов, точно пучок соломы. Да ещё этот подъёмный мост, как использовать таран, который нельзя подкатить к воротам? Ночью мосты не наведёшь, заметит стража, а днём и подавно. Всё-таки печенеги прежде всего - конные воины, не умеют они выдерживать долгие осады. Нет для этого и орудий, как в Византии или у тех же русичей.

Не раз говорил Тирах отцу, что ушло время молниеносных набегов, города обзаводятся мощными укреплениями, которые с наскока не возьмёшь. Но великий каган не слушал доводов сына.

Тирах в сердцах швырнул стрелу на пол, вечерняя беседа с байрак-баши тоже не принесла плодов. Только на эти хлипкие мостки и надумали его сотники. А много ли будет от них толку? Доберутся воины до стен, а что дальше? Хан привёз с собой железные крючья для осады, но чтобы пустить стрелу, надо быть живым. А его воинов станут расстреливать уже на подходах к городу. Если обычные стрелы скользили по кожаным доспехам, и убить ими было непросто, то теперь… Тирах покачал головой. Воины, что были при Илдее, рассказывали о советах мудрого византийца, про осадные машины, которые сделали по его слову. И всё же, даже это не помогло Илдею одолеть небольшой городишко.

Хан вышел из юрты, глядя в сторону Вежи. В чём секрет этого города? Сколько лет приходят к его стенам печенеги, чтобы в который раз вернуться ни с чем. Или вообще не воротятся.

Но отец ждать не любит. А значит, придётся пожертвовать людьми. Война не время для сожалений.

Есть ещё лес, укрывшись за деревьями, можно незаметно подобраться ближе к городу. Надо бы отправить туда несколько надёжных людей, пусть пройдут звериными тропами, разведают путь. Только ни с чем вернулись воины: стояли засеки, преграждая дорогу не только конному, но и пешему.

По советам байрак-баши наступать Тирах решил ночью, темнота укроет воинов, поможет преодолеть ров и подступиться к самым стенам, а там можно пустить в ход и железные крючья и лёгкие мостки.

***

Настасья

Дни ожидания действовали на нервы всем. Злилась непонятно на что Варвара, хмурый Деян все дни проводил с гриднями, Милава замкнулась в себе.

- Потравить бы всех печенегов, - вздохнула я, глядя в окно. – Почему раньше не подумала о подобном?

Ожидание смерти, хуже самой смерти, сказал какой-то мудрец, и это действительно было так. Нападать первыми на ставку было глупо, силы противника превосходят наши, даже если дружине удастся победить, то цена будет слишком высока, а ежели они проиграют, Веже конец.

Несмотря на всю мою занятость, мрачные мысли не давали покоя. Каждый день мы проверяли и укрепления, и оружие, но сердце томила неизвестность. Ратники с мужичьём обновили и лесные засеки, снег стаял, многие деревья завалились, а оставлять открытым проход по лесу нельзя. Если уж у Илдея хватило хитрости использовать тропы в чаще, то сына кагана тем более не стоит недооценивать.

А Ярополк тем временем ждал своих пушек, нельзя отказать великому князю, но как тут всё успеть, когда все посадские кузнецы заняты обороной города.

Гордей с утра принёс три большие металлические пластины, две установили над воротами, одну – в детинце. Звук от удара по ним шёл звонкий и протяжный, слышно его было далеко. Стоит ударить по пластине у главных ворот, услышать в детинце, дальше отобьют тревогу ко вторым вратам. Быстро и удобно.

Волнение буквально физически ощущалось в городе. Словно неведомая болезнь, что летит по воздуху от двора ко двору. Неслышно на улицах задорного детского смеха, бабы и девки всё больше отсиживались по домам. С каждой сплетней, рассказанной очередной кумушкой, войско печенегов прибавлялось в размере на сотни. И хоть старались дружинники успокоить народ, но мрачное настроение передалось всем и каждому. Даже вид пушек и пороков не прибавлял уверенности.

Ожидание. Вот что угнетало людей, заставляя усомниться и в ратниках, и в новом воеводе, и даже в любимой всеми молодой княгине.

***

Деян

Ночью в самый тёмный час, когда власть на земле отдана злым духам тьмы, как её посланники, крались печенеги. Согнувшись, перебегали по полю, тихо волоча стволы деревьев, обливаясь потом и костеря на своём говоре и байрак-баши, и хана. Они конники, а не трусливые суслики, которые прячутся при малейшей опасности в нору. Много ещё есть деревень, которые можно разграбить одним налётом. Но гордость кагана не позволяла уступить маленькому городишке.

Теперь им предстояло идти на штурм, к тому самому месту, где полегло войско Илдея, так стоит ли снова искушать судьбу? Как бы ни кривился Тирах при имени погибшего хана, но Илдей был не дурак и дело своё знал. Его воины всегда возвращались с богатой добычей. А что получат они? Стрелу дружинника, что вопьётся точно смертельное жало, пробив доспех, или кол, который пронзит насквозь. Тирах в окружении байрак-баши ехал позади войска, ему-то не придётся подставляться под выстрелы и мечи.

Словно нити паутины, расползались степняки от своего предводителя по полю. Шаг за шагом, тихо, сливаясь с тенями, чтобы не заметили их дозорные на стенах. Вот уже остались последние метры, осторожно крадутся воины среди острых кольев через первый вал, подтаскивая за собой брёвна, что лягут шатким мостком над зевом оскалившегося рва.

Первые воины уже почти одолели расстояние до другого края, когда над городом, словно стон, пронёсся протяжный звон. Первый, второй, третий. Вежа призывала своих воинов.

Сквозь пелену сна прорвался к Деяну зов о помощи. Он подскочил на кровати, рядом уже поднималась Настасья. Молча переглянувшись, они принялись одеваться.

- Надень кольчугу, - кивнул воевода на сундук, где лежал подарок Гордея, - иначе в тереме запру.

Настя молча принялась натягивать железную рубашку, обернувшись, Деян увидел, что облачилась она в мужские порты, даже не повязав сверху понёвы. Взглянул удивлённо и махнул рукой, до того ли сейчас, чтобы наряды его жены обсуждать?

В комнату, потрясая мечом, ворвалась Варвара:

- Печенеги!

- Идём, охранительница. Позаботься о лошадях, - Настя взяла шлем и поспешила вниз.

Во дворе уже седлали коней дружинники. Часть их отправится к главным воротам, другая – к посаду.

Недолго длился путь, вот уж видны костры, озарившие пространство перед стенами.

Деян помог спуститься жене с коня, и вместе они поспешили к надвратной башне.

На заборолах ратники уже обстреливали степняков из арбалетов. Проёмы для стрельбы были узкими, не позволяя как следует прицелиться.

Внизу с телег аккуратно сгружали подвезённые горшки с порохом. Глянув туда, Деян с удивлением обнаружил и Милаву, она управляла небольшой повозкой, на которой что-то лежало.

Оперевшись о стену, воевода вглядывался в окружающую тьму, различая, как среди полночных теней движутся люди хана. Рядом Настасья заряжала малый порок, прилаживая на него небольшой горшок с порохом.

Печенеги, точно муравьи, всё ползли и ползли к стенам, даже дождь из стрел не заставил их повернуть назад. Вот уже полетели первые железные крюки, готовые впиться в брёвна. Идя по заборолам, Деян отдавал приказы дружине, следил, чтобы обстрел не превратился в беспорядочное метание болтов.

Воевода оглянулся, его жена что-то втолковывала гридню, с которым они наводили неподатливый порок. Прошёл ещё пару шагов, как окружающее пространство сотряс первый взрыв. Деян удивлённо обернулся, порох взорвался в воздухе, Настасья ли со сна просчиталась? Глянув за стену, понял он, чего добивалась жена. Осветить печенегов, рассмотреть, где проложены мостки, по которым крались они к стенам.

Теперь Настасья отдавала приказы гридням внизу, которые дежурили у большого порока. Те загружали в ковш камни и наводили орудие на указанные цели.

Воевода невольно, на краткий миг, залюбовался своей суженой, растрёпанная, в мужских портах, больше похожая на разбойницу с большой дороги, чем на светлую княгиню, она была достойной подругой. Не ведая страха, уверенно отдавала приказы, следила за вражескими воинами. Словно всё её детство прошло в битвах, а не в уютных стенах княжеских палат.

Ратники, продолжая отстреливаться, пытались скинуть со стены крюки, впившиеся в ещё сырое по весне дерево. За рвом начали обстрел и печенеги, стрелы пронеслись над ограждением, ища свою добычу.

Взметнулись великаньи руки больших пороков, полетели в ночную тьму камни, скоро раздались крики врагов, там, где снаряды попали в цель. Один из мостков надсадно скрипнул и, проломившись, утянул за собой идущих по нему степняков. Жадная пасть получила свою порцию добычи, первые жертвы корчились в конвульсиях, повиснув на острых кольях. Вежа не знала пощады, сминая и пережёвывая своего врага.

Падали мёртвые тела, орошая землю багряной кровью, но это не останавливало печенегов, упорно продолжали карабкаться они к стенам, под прикрытием своих лучников.

Новые крюки со свистом вспороли воздух.

- Заряжай! – послышался высокий Настин голос.

Гридни кинулись к пушкам, в темноте о точном прицеле речи не шло, но каждый выстрел картечью унесёт чью-то жизнь, и не одну.

Деян дошёл до вновь возведённой башни. Дружинники споро скармливали пушке стальное крошево, трамбуя порох, ожидая сигнала княгини.

- Давай! – разнёсся голос княгини, подхваченный зычными криками гридней.

Грохот сотряс стены, из пушек, точно из пасти Змея Горыныча, взметнулись сполохи огня, полетели осколки к испуганным печенегам.

Залп, ещё залп. Вежинцы били в гущу сгрудившихся супостатов.

Земля содрогалась от ударов, повсюду виднелись искорёженные тела врагов. Ров, ощерив свою пасть, получил новую порцию добычи: разваливались мостки, с визгом летели вниз степняки, кого-то отшвырнуло взрывами, кто-то трусливо улепётывал от страшного огня, падающего с неба, да так и не добрался до спасительной земли.

Из-за стен города вставало удивлённое, умытое утренней росой, солнце. Его яркие лучи били в глаза печенегам, словно само небо заступалось за город. Обстрел почти прекратился, последние вражеские воины метались перед рвом, больше не решаясь доверить свои жизни хлипкой переправе.

Гридни ликовали на стенах.

- Вперёд, добьём проклятых печенегов! - тут и там раздавались голоса.

Деян молча осматривал окрестности, не всех воинов привёл хан. Где же остальные? Остались в ставке. Вряд ли. Штурм унёс с собой много жизней, не решится Тирах на ещё один, значит, ждёт их засада.

Дружинники всё более распалялись, жажда битвы сжигала сердца.

- Тихо! – разнёсся над стенами голос воеводы, словно грохот камнепада, - кличьте ратников с посада!

Над Вежей снова понёсся металлический звон, призывая всю дружину к бою.

- Седлайте коней, впереди засада, не просто так нас изматывал всю ночь Тирах. Не ждите лёгкой победы, силён враг. – голос Деяна отрезвил ратников, молча спускались они с заборол, шли к лошадям, что нетерпеливо грызли удила.

***

Настасья

Я готовилась проводить мужа на битву, сердце замирало от страха, но сейчас не время для слабости.

Вдруг почувствовала прикосновение и обернулась. Позади стояла матушка:

- Подарок тут у меня для хана, - голос у неё был ровный и пустой, как у человека, задумавшего что-то очень плохое.

- Что ты хочешь сделать?

- Далеко ли стреляют большие пороки?

- Зачем тебе это?

- Пошли, - поманила рукой Милава, мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Мы подошли к телеге, где лежал связанный Лазарь и наш пленник.

- Что ты задумала? – подошла я к матушке.

- Приладь их на порок, пусть возвращаются, откуда пришли, - Милава по смотрела на меня в упор. Возражать ей сейчас просто бессмысленно, да и стоит ли, после всего содеянного врагами?

Кликнув несколько человек из дворни, что помогали под стенами, указала на лежавших узников:

- Свяжите их, да покрепче, чтобы даже шелохнуться не могли.

Парни, удивлённо выслушали приказ и моментально бросились исполнять.

Деян, отдавая последние команды, обернулся на нас, в его взгляде мелькнуло замешательство, но тратить время на расспросы не стал.

Вот уже водрузили два тела в ковши.

- Куда стрелять, княгинюшка? - тронул меня за локоть гридень.

К нему подошла Милава:

- Цель туда, где народа побольше.

С помощью ратников, оставшихся на заборолах, навели пороки. Глаза пленников расширились от ужаса, рты их были заткнуты, всё, что они могли, мычать от страха. Милава подошла к Лазарю, вынула кляп:

- Смилуйся, великая княгиня, пощади. Всю жизнь свою лишь тебе служить буду, всё, что велишь, исполню, даже против воли василевса.

Милава злорадно усмехнулась:

- Я обещала вернуть тебя хану, так отправляйся к нему! - она махнула рукой. Поперхнувшись на полуслове в воздух, взмыл византиец. Его заполошный крик разнёсся над городом, дружинники, как один, задрали головы, провожая взглядом странный снаряд. Настала очередь печенега, тот от страха скатился в обморок, взмах, и обмякшее тело унеслось вдаль.

Милава, скрестив руки на груди, проводила их взглядом. После, не сказав ни слова, отправилась она к детинцу.

Вскоре подоспела от посада и остальная дружина, построив войско, Деян, на чёрном как ночь жеребце, тронулся в сторону ворот, где уже опускали подъёмный мост.

С кличем вылетела кавалькада из ворот. Блестели на солнце новые кольчуги, слепя отступавших печенегов. Пела свою песню сталь, пробуя на вкус первые капли крови.

Не ошибся Деян, в низине, что укрывала ночь от взоров ратников, стояли конные воины степняков во главе с Тирахом.

Молодой хан, уверенный, что после бессонной и тяжёлой ночи силы русичей будут на исходе, приготовился к лёгкой победе

Заверещав, точно степные шакалы, кинулись печенеги в наступление. Кривые сабли взметнулись навстречу мечам, столкнулись грудью кони, собрала свою первую жатву смерть.

Кипела сеча, уже и не разобрать со стен, где свои, где чужие. Я, сжав доски ограждения до того, что побелели костяшки пальцев, следила за битвой. Равными по силе были противники, стояли намертво дружинники, но не отступали и печенеги.

Поодаль, окружённый своими байрак-баши, восседал на высоком жеребце Тирах, следя за битвой.

Томительно уплывали минуты, не было перевеса в жаркой схватке. Падали воины под копыта лошадей, капала на землю кровь, визжали раненые кони. Я, казалось, даже забыла, как дышать. Ну же, милые, одолейте врага! Шептала про себя молитвы богам.

С тревогой наблюдали оставшиеся на стенах гридни. Они бы и рады сейчас быть рядом с товарищами, только и город нельзя бросить без ратников.

Но вот заволновались байрак-баши, нетерпеливо указывая на что-то хану. Дрогнуло войско печенегов, шаг за шагом подминали его дружинники.

Тирах взмахнул рукой, и его сотники присоединились к битве: противник отдавал последних людей, всё ещё надеясь на победу.

Напрасная жертва. Степняки стали разворачивать своих коней, рассчитывая скрыться в степи, но получали лишь удары в спину.

Тирах тронул своего коня за поводья, в этот миг от войска отделился высокий ратник и кинул своего чёрного жеребца наперерез. Да это же Деян! Даже издали узнала мужа. Сердце встрепенулось и бросилось вскачь, вторя галопу жеребца, что нёс воеводу навстречу врагу.

Хан оголил саблю, встретилась сталь со сталью, высекая яркие искры. Сын кагана немногим уступал Деяну. Хоть и меньше ростом, но он был широк в плечах, уверенно держался на коне и бесстрашно отражал удары воеводы.

Степняки воспрянули духом, увидев, как яростно сражается Тирах. С новой силой закипел бой, даже раненые не пытались бежать, отважно бросаясь в сечу.

Мелькали люди и кони. Я, силясь рассмотреть хоть что-то, вглядывалась вдаль, напрягая глаза до белых мушек.

Кто же одолеет? Кто? Этот вопрос пульсом стучал в висках. Кровь прилила к лицу, сердце не унималось. Слишком много зависело от этой битвы и помочь дружинникам не удастся. Даже если ядро долетит до сечи, положу и чужих воинов, и своих. Я нервно кусала губы, собственное бездействие угнетало.

Но тут, не выдержал натиска Тирах, оступился конь, всадник, не удержавшись в седле, упал на землю. К нему уже спешил Деян. Нет, не осталось сил у хана. Опустился он на землю, над ним возвышался мой муж, зажав меч в руке.

Печенеги, потихоньку сдававшие позиции, тоже видели, что перестал сражаться сын кагана, уповая на милость врага. Последние капли отваги, зачерпнутые где-то с самого дна души, испарились. Бросились врассыпную степняки, за ними с победным кличем следовали ратники.

Победа!

Над стенами Вежи нёсся громогласный ор, подхватили его и люди, выбежавшие на улицы. Весь город ликовал!

Я спустилась на землю, подозвала гридня и велела выдвигаться на телегах в сторону уже утихшего сражения. Надо собрать раненых и сжечь тела врагов. Иначе через день тут будет смердеть от разлагающихся трупов.

Споро собравшись и взяв с собой несколько крепких парней, мы отправились к месту боя.

Как ни стремилась я к мужу, гридни окружили моего коня, не дозволяя вырваться вперёд.

- Не гневайся, княгинюшка, - басили они, опустив глаза, - вдруг стрела шальная, так нам ведь головы не сносить, снимет её воевода. И людям как потом в глаза смотреть?

Я успокоилась и больше не пыталась пустить коня в галоп. Так, все вместе, подстраиваясь под ход телег, добрались до поля брани.

Оставив всех, поспешила к мужу так и не отходившего от Тираха.

- Деян, ты не ранен? – кровью была залита кольчуга, но поди, разбери чья она.

- Нет, пичужка моя, - муж обнял меня, ласково погладив по щеке.

- Что с этим делать думаешь? – спросила, указывая на хана.

- Сам печенег сдался, не выдюжил, - Деян насмешливо смотрел на Тираха, тот опустив голову, сидел на траве, руки его были связаны, - предложил я ему уговор, каган пошлёт своих людей замириться с Ярополком, тогда и отпустим его. Тирах – старший сын, может, и пожалеет его отец.

На этих словах пленник дёрнулся, как от пощёчины, но смолчал, только сильнее сжав челюсти. Подняв его с земли, повели к остальным. Привилегии кончились, теперь он просто узник, ожидающий своей участи.

Воины уже уложили раненых на телеги, помогая освободиться от кольчуги и перевязывая раны. Около десятка ратников лежали бездыханными, глядя на их тела, у меня всё внутри сжалось от жалости. Молодые, полные сил и задора, покинули они эту жизнь.

Дворовые собирали трупы печенегов, укладывая их в одну кучу.

- Езжай домой, душа моя, - подошёл ко мне Деян, - проводи нашего гостя в поруб, Милава как раз освободила его от прежних узников.

Тирах метнул затравленный взгляд из-под ресниц, видимо, видел он, как расправилась со своими врагами княгиня.

Не стала спорить с мужем, взяв с собой ещё двух гридней для охраны, направилась в город.

Долго ещё ждали мы дружину. Они проверяли ханскую ставку, забирая ценности, связывая оставшихся мальчишек-прислужников.

Милава встретила меня на крыльце княжеских палат:

- Кто это? - гневно сузились её глаза.

- Тирах, матушка.

От неожиданности Милава онемела, внимательно изучая пленника.

- В поруб его, - наконец промолвила она.

- Я сын кагана, со мной нельзя обращаться как с простым смердом, - говор его был удивительно чистым и правильным.

- Почему же нельзя? - спустилась княгиня со ступенек и вплотную приблизилась к Тираху.

- Наш род надо уважать, - хан надменно поднял голову.

- Вот как, - задумчиво протянула матушка, - не видела я почтения в юрте Илдея, или Куря, сделав из черепа Святослава чашу для вина, так уважил его?

Тирах побледнел и смолк, больше не споря.

- В поруб, - кивнула на него Милава, - и глаз не спускать.

Проводив Тираха взглядом, матушка, обняв меня, как-то устало вздохнула.

- Пойдём, - сказала она и повела меня в палаты.

Я, наскоро помывшись, отправилась в опочивальню. Теперь можно и отдохнуть. Алёнка ещё не заправила постель, да и до того ли ей было? Впрочем, сейчас я этому только рада, бухнувшись в ворох подушек, зарылась под одеяло.

Надо написать послание Ярополку, если и вправду удастся выторговать у печенегов мирный договор, это будет не просто наша победа, всей Руси.