Великая княжна Настасья

Глава 13

Прошли дни пиршества и жизнь потихоньку входила в свою колею.

А мне не давала покоя защита нашего города. Пока стоят морозы нам нечего опасаться, но с приходом весны всё может измениться.

Послала Алёнку за Могутой, хотелось спросить его совета, воюет он всю жизнь, потому были все основания полагать, и сам предложит что дельное.

Воевода зашёл в зал для приёмов, встречаться наедине с мужчиной было не принято.

- Скажи мне, Могута, есть ли у вас метательные сооружения, катапульты? – спросила и пустилась в объяснения, как такие устройства выглядят.

- Пороки они называются, да только к чему они нам, мы же города брать не ходим? – внимательно выслушав меня, ответил воевода.

- Такими и обороняться можно, если с умом к делу подойти. Отдай приказ мастерам, пусть изготовят один большой порок и два малых, чтобы их можно было поставить на надвратную башню.

- Всё сделаю, Настенька, не беспокойся, - без лишних вопросов кивнул собеседник.

- И ещё… - задумчиво поглядев в узкое оконце, добавила я, - распорядись, пусть снимут верхний слой земли в конюшне, да сложат в угол.

Могута удивлённо хлопнул короткими ресницами:

- Это ещё зачем? – вопроса всё же не удержал.

Я давно уже задумывалась, как получить порох? Ингредиентов там немного, но здесь их так просто не достать…

После моего короткого разъяснения воин выглядел озадаченным, чесал макушку, смотрел пристально, в итоге спросил:

- Что это ты зимой унавоживать задумала?

- Я потом покажу тебе, для чего всё требуется, - устало вздохнула я, потому что всё равно не поймёт, а пока не увидит результат не поверит.

Могута покачал головой, но на том расспросы закончились. Я отпустила его выполнять поручения, сама же задумалась, что хорошо бы вырыть ров перед стенами, может, получится сделать и подъёмный мост, механизм там простой, и в этом случае конникам к городу будет не подобраться.

Но мысли всё равно возвращались к пороху: как известно, состоит он из калиевой селитры, древесного угля и серы, если первые два ингредиента получить несложно, то вот последний раздобыть непросто. Серу добывают в карьерах, не бродить же мне вокруг Вежи с лопатой наперевес, да и где её искать тоже неизвестно.

Порох здесь ещё не появился, и надобно сохранить его секрет, эффект бабочки никто не отменял, а рушить ход мировой истории мне не хотелось, кто его знает, к чему приведут такие знания? Значит, и собирать его надо самостоятельно, не раскрывая никому состав.

Вместе с Могутой мы прогулялись вечером до городских ворот, воины несколько раз заливали стену водой, так что она оделась ледяным панцирем и блестела на солнце как бриллиант.

За обороной следили строго: поправляли колья на первом вале, заливали водой перед стенами; проверяли и засеки в лесу, что спасли нас от кочевников в недавней битве.

- Скажи, дядька, а откуда взялся вал, если нет рва, где брали землю?

- Так это с кручи у реки. Раньше спуск был пологим, так мы его срыли, чтобы не могли окружить город степняки. Теперь там обрыв.

- Вот оно что… - протянула, задумчиво прищурившись. - По весне надо будет выкопать ров и врыть в его дно колья. Осилим?

- Как скажешь, Настенька, всё сделаем, сметливая ты не по годам, - через минуту, явно обдумав мной сказанное, медленно кивнул советник, так мысленно иногда я стала называть Могуту.

Делиться тем, кем я была в своей прошлой жизни с ним не стала, рассудив, что чем меньше человек знает, тем крепче его сон.

Обсудили и подъёмный мост, Могуту заинтересовало такое предложение, он сам обещал отправиться к мастерам за дельными советами.

Дел у воеводы сильно прибавилось, из Чернигова уже должны были отправиться дружинники, чтобы восполнить наше войско. Ждали вестей и от Гостомысла, хоть я и стала княгиней, да дядька мой мог и по-другому решить. Захочет и заберёт меня из Вежи, поставит своего посадника. Хотя, по словам Могуты, сильно сюда никто не рвался (несмотря на богатство земель), больно уж места беспокойные.

- Дядька, ты зайди после ужина ко мне, расскажи о моей семье, ведь я же о них и не знаю ничего, - во время празднеств было не до того, но дальше тянуть было никак нельзя.

- Хорошо, Настенька, всё поведаю, почитай, вся их жизнь на моих глазах прошла.

Незаметно мы добрались до терема, где и распрощались.

Скоро уже кликнут меня в трапезную, поесть в одиночестве теперь не получалось, княгиня должна привечать своих бояр, кому и чашу мёда поднести.

В трапезной столы стояли вдоль стен, мой же был отдельно на возвышении, так оно и лучше, никто сильно с расспросами не лез. Хотя и просто поесть не получалось, после первых яств следовали мясные и рыбные, которые подавались на больших блюдах, икра в деревянных чашах, затем шло время десерта, помимо пирогов и блинов делали сахарный терем, украшая его сладкими фигурками. Слуги обносили гостей медами и квасом, я же пила брусничную воду.

И отказаться от трапезы нельзя, обидятся люди. Приходилось сидеть мне, пока не наступало время десерта. Там можно и удалиться в светлицу.

Кое-как дотерпев до окончания ужина, поспешила в палату для приёмов, где уже ждал Могута. Воевода предпочитал ужинать с дружинниками, в терем приходил редко, не нравились ему шумные застолья.

Устроившись на лавке рядом с воеводой, приготовилась слушать о своей семье.

- Так, с чего начать? - мужчина задумчиво почесал голову. - Как знаешь ты, Братислав младший брат князя черниговского Гостомысла. Вместе росли мы в славном Чернигове, в Веже тогда был посадник княжеский. Да только чем-то не угодил он люду здешнему, прислали бояре челобитную, где и просили, как раньше уже было, прислать к ним младшего княжича, чтоб владел он Вежей. К тому времени уже просватали твою матушку Милаву за Братислава. Вот сразу после свадьбы и отправились мы с дружиной в город, принял твой батюшка княжение, здесь уже родилась ты и братья.

- Как их звали? – перебила я воеводу.

- Игорь, Радим и Яромир, и всех их не стало… - вздохнул Могута печально.

- На похоронах я видела лишь четверых. Матушки среди них не было, - и пусть я догадывалась, что с ней сталось, да только хотелось услышать подтверждение своим мыслям.

- Не стал говорить тебе раньше, - нахмурился воевода, - но её не было среди погибших. Есть все основания полагать, что степняки забрали Милаву с собой.

- А освободить её можно? – тут же спросила я. – Посулить кочевникам щедрые дары, не за этим ли они к нам ходят?

- Эх, Настенька, кабы нужны были им драгоценности да злато, давно бы уже гонца к нам отправили с требованиями. Думается мне, княгинюшку нашу кагану отправили, чай не простая крестьянка, а, возможно, Илдей оставил её при себе наложницей, - Могута развёл руками, - где теперь матушка твоя одним богам известно. Да только не вернут её степняки.

- Что же совсем никак узнать нельзя? А если пленить кого из его ставки, да и выспросить хорошенько?

- Так не берём мы пленных, нам они без надобности. Хотя попробовать можно, прибить его недолго, да вдруг признается, где Милава, - Могута задумался и замолчал. Я же размышляла, как можно освободить княгиню, пусть и не родная она мне, да только в плену любому несладко. Стать наложницей хана – печальная участь.

- Скажи, почему меня Настей назвали, не русское ведь имя?

- Это матушка твоя настояла, ты слабенькой родилась, болезненной, повитуха сказала, что не проживёшь долго. Лекари руками разводили. Вот Милава и назвала тебя Анастасией, что значит возвращённая к жизни. И поди ж ты и выжила, и какой красавицей выросла. Вот уже и княгиней стала, - Могута улыбнулся, по-доброму меня рассматривая.

- А не заберёт ли меня Гостомысл? – поделилась тем, что тревожило больше всего. - Вдруг скажет, что девица не может городом править?

Могута глянул удивлённо:

- Так княжество наследуют и дочери, если нет сыновей. К тому же послал я весточку Гостомыслу после боя, где рассказал, как лихо ты с кочевниками управилась, не станет он тебя забирать, раз уж смогла оборонить город. А вот замуж выдать – дело другое. Тут уж от его решения зависит, будь готова, что по весне выберут тебе суженого. Семнадцатый год всё-таки, самая пора.

- А я могу отказать жениху, если не по нраву придётся?

Брови воеводы удивлённо поползли вверх:

- Что ты, Настенька, кто же князю отказывает? Кого тебе выберет, с тем жить и будешь. Батюшку твоего тоже так женили, им с Милавой повезло, душа в душу жили. Может, и сам великий князь Ярополк назначить кого тебе в мужья, весть до Киева дойдёт быстро, что погибли твои родители. Вежа - город непростой, скорее всего, захочет князь здесь своего человека иметь. Готовься к свадьбе, и так в девках засиделась, княгинюшка всё оттягивала, на твою хворость с рождения указывала.

Вот только свадьбы мне и не хватало, не думала я об этом раньше, а сейчас заволновалась: получается, пришлют мне суженного и живи с ним, недовольства не выказывая.

Были все шансы, что не придётся по сердцу назначенный князем благоверный, а коли руку поднимет? Как тогда быть? Терпеть? И ведь не заступится никто, кто же князю поперёк слово скажет. Вот уж не было печали!

Долго ещё вещал воевода о моём детстве, да только мысль о скорой свадьбе всё не давала покоя. Даже ночью не спалось, всё думалось, какой он будет мой муж. Полюбится ли мне, придётся ли по сердцу. Да и как готовиться к встрече? На сей вопрос Могута лишь пожал широкими плечами, сказав, что это дела женские, и он мне не советчик.

Значит, буду уточнять у Алёнки-болтушки, она точно всё расскажет.

С этими мыслями я и поднялась утром. Чернавка, как всегда, спала в моей комнате на лавке.

- Послушай, а приданое моё где?

Девчонка удивлённо покосилась на меня, спросонья потёрла глаза и ответила:

- Знамо где, вон, - кивнула она на большой сундук. - Почитай всё готово, только рубашку жениху вышить осталось.

Вот тебе раз, как же мне с этим справиться? Иголкой я пользовалась крайне редко, а вышивать вообще не умела, не лежала у меня душа к рукоделию.

- А может, вместо меня кто сделает?

- Ну, ты скажешь, княгинюшка! Кто же вместо тебя узоры обережные сделать сможет, что будут твоего суженого хранить?

Вот вляпалась, как же теперь быть? И тут в голову пришла идея:

- А принеси мне батюшкину рубашку, что мама моя вышивала, хочу поглядеть.

Алёнка убежала, а я уселась возле окошка, рассматривая морозные узоры и думая, как выкрутиться, допустим, рисунки можно скопировать, да только вышивальщица с меня никакая, от слова совсем.

***

Ставка хана Илдея

День ото дня всё более раздражённым становился хан. Не радовали его жёны, вкусная пища, любимый скакун. Ждал он вестей от кагана, боялся его гнева.

В юрту, как всегда, неслышно ступая, зашёл Лазарь.

- Что омрачило твой лик, мой хан? – вкрадчивый голос вывел Илдея из раздумий.

- Не держишь ты своего слова, - бросил он раздражённо.

- Долог путь от Византии, а греческий огонь требует бережного отношения, потому и задерживаются мои люди. Не беспокойся, мой хан, скоро будет полыхать старая Вежа, никому не под силу погасить греческий огонь. Только и нам без дела сидеть не пристало. Не своими же руками бросать его за стены. Надо смастерить метательное орудие, на Руси называют их пороками. Прикажи своим людям нарубить леса, я подскажу, как всё сделать.

- Сегодня же велю заняться этим, что ещё тебе понадобится?

- На этом пока всё, пусть готовятся твои воины, скоро выступим мы в сражение. Не выстоять на этот раз городу и не помогут их ледяные горы и колья.

Лазарь улыбнулся, потирая ладони. Глядя на него, повеселел и хан. Скоро не станет злополучного города, тогда и милости кагана ждать долго не придётся.

***

Могута Мситславович

Прибавилось дел у воеводы, к встрече дружинников из Чернигова надо было подготовиться. Чай, люди новые, ничего не знают. Не только разместить потребно, но и обучить.

Время до их приезда пролетело незаметно.

Заслышав шум на улице, вышел Могута во двор. Так и есть, прибыли воины. Все высокие, могучие как на подбор, разрумянившиеся с мороза, на хороших скакунах. Вот спешивается один из них, идёт к воеводе, несёт грамоту от Гостомысла. Не терпится Могуте прочитать послание, да не ко времени пока, надо объяснить дружинникам их уклад, посмотреть, чтобы всех устроили как положено.

Закончив с делами, прошёл воевода в трапезную и взялся за грамоту. Доволен был Гостомысл, хвалил Настеньку за смекалку. Только про жениха ни словом не обмолвился, значит, не выбрал ещё кому Вежей владеть. Переживал Могута за юную княгиню, видел, как опечалилась она, когда о свадьбе услышала. Болело сердце за голубку. А ежели суровый муж попадётся, как тогда? С князем не поспоришь, не заступишься.

А ежели… мысль мелькнула, воевода ухватил её за хвост… Деян, сын его единственный, горячо любимый. Давно уж служил он гриднем при Ярополке. На своё письмо так ведь и не получил Могута ответа. За кутерьмой каждодневной только сейчас задумался, что-то давно вестей от сына нет…