Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

Глава 8

Ландер…

Своевольная дрянь! Как я сразу не понял, с кем связался?! Если бы не идентичный запах, я бы решил, что передо мной две абсолютно разные особи. Сейчас Августина даже изъясняется иначе. Тембр голоса иной, движения, жесты.

Ответ один — феникс завладевает ее сознанием. Но это должно быть благородное и чистое создание. Пока же я чую один яд. Еще подозреваю, она далеко не все забыла, но ей выгодно не признавать своего предательства.

Выпрыгиваю в открытое окно. В полете меняю форму. Мой зверь едва сдерживает ярость. Одна беседа — и мое пламя уже рвется наружу.

Августина нашла меня сама. Воспользовалась тем, что границы для зеленых не так плотно закрыты. Одну особь они могут пропустить, а вот полчища солдат, мгновенно будут сожжены.

Скромная воспитанница монастыря. Она говорила, пряча взгляд, краснела от мимолетного прикосновения, чистый и невинный цветок. Куда все это делось? Передо мной огненная фурия. Две разных девы. И притом нет сомнений — это Августина. Слишком въелся мне под корку ее лживый запах.

Она хотела уничтожить Мирграда, свергнуть гнусного самозванца. Ее отец подписал кровавый договор, согласно которому Августина должна была стать женой синего. Притом что жених ей изначально пророчился другой. Но поскольку в живых остался лишь сын кухарки, а в нем текла гнилая королевская кровь, то он и взошел на престол.

Августина просила помощи и сказала, что знает, как разрушить чары между синим и красным королевством. Для семьи она продолжала обучаться в монастыре. А на самом деле проживала у меня. Уже тогда она показывала свою изворотливость. Первый звоночек, который я упустил.

Она окружила меня вниманием и заботой, пела лживые песни, усыпляя мою бдительность. К своему стыду, я не чуял фальши. Целовал ее, ласкал ее тело, а она шептала, что будет принадлежать только мне. Дева мне нравилась, хоть я понимал, что это лишь плотские желания, скрепленные одной целью.

Знала она действительно много. Открыла несколько секретов, которые помогли разрушить армию Мирграда в приграничных зонах. Но моей целью было полное уничтожение. Гнилой род синих — забрал у моего народа право на семейное счастье и любовь. Я и сам не знаю и никогда не испытаю подобного. Есть лишь потребность размножаться и утолить плотское желание. Но я чую нутром, древней кровью предков, что наш народ может жить гораздо лучше. Мы обязаны отвоевать все, чего нас лишили.

Я не спешил переходить с ней черту. Понимал, что не готова еще дева к соитию. Но она училась ублажать меня иными способами. Под покровом ночи ее стыд исчезал, и ее руки и губы бесстыдно исследовали мое тело. Наши телесные забавы никогда не заходили слишком далеко. Мне нравилось щекотать нервы. А если сорву этот цветок, то интерес мгновенно пропадет, так уже было сотни раз.

Я подарил ей ворона. Одел в шелка и одарил драгоценными каменьями. Мы вместе строили планы по свержению Мирграда. Я принял решение оставить ее подле себя в качестве супруги. Пусть родит мне наследника. А для этого ей нужен был огонь. Иначе зачатие невозможно. И я согласился на священный ритуал, вдохнул в нее силу огня. Не такую большую, но ей должно было хватить, и для самозащиты, и для полноценной близости со мной, а главное — для зачатия. Но получив от меня все… она исчезла. В один из дней просто растворилась. Никто из охраны не мог ничего сказать, никаких следов, только запах ее остался, и он доводил меня до бешенства, напоминая о ее предательстве.

И вот спустя месяц приходит весть, что она находится в синем королевстве и преспокойно готовится выйти за Мирграда. Мне едва удалось сдержать свой огонь. Гнилая, лживая тварь!

Но и я это время не сидел без дела. Отныне древние чары, защищающие границы на меня не действуют. Моя армия пока не может их пройти. Но это дело времени.

Ко дню свадьбы я не успел. Тогда еще чары меня не пропускали. Прилетел позже и забрал лживую ведьму с костра. Мирград попользовавшись трофеем, решил сжечь ее и забрать мою магию себе. Вполне в духе гнилого червя.

Уже когда нес ее в лапах, учуял неладное. Дикую огненную силу, и в то же время инородную. В ней бурлила магия, незнакомые мне чары.

Но когда опустил ее на землю. На время гнев ослепил меня. Я забыл обо всем. Августина больше не была невинной. Она все же легла под Мирграда.

Я относился к ней, как к нежному цветку. А ему она на блюдечке принесла всю себя…

Не может быть прощения за ее низкий поступок. Августина заплатит сполна за свое предательство и лживые ласки…

Маша

Это я еще считала у нас в мире мужики козлы! А оказывается, бывает все намного хуже! Тут прям парад самовлюбленных и заносчивых парнокопытных!

Руки горят. По ним пляшет огонь. Мне хочется все ломать и крушить. Жечь.

— Осторожней! Мой хвост! — возмущенно восклицает Семен.

Но что удивительно, мой огонь не перекидывается на интерьер. Он совсем безобиден.

— Вы бы усмирили пыл. Не ровен час, феникс поглотит вас полностью, — красноволосый помощник возникает перед моим носом.

— Почему мой огонь ни на кого тут не действует?

— Красное королевство соткано из огня. Пламя наша стихия, мы не можем от нее пострадать. Мы ей питаемся. Прописная истина, Августина, — смотрит на меня как на полоумную.

Странно тогда почему и на зеленую деву огонь не действовал. Бесполезный у меня дар. Даже никак себя защитить не могу.

— Рада за вас, — фыркаю.

— Я провожу вас в покои. Передвигаться по замку вы тоже разучились, — поворачивается ко мне спиной и, задрав голову, шествует по коридору.

Посылаю ему в пятую точку огненный шар. Помощник пошатывается и оборачивается с недовольным видом. Ненавижу свою беспомощность!

— Вам принесут отвар, пейте его, как только ощутите нестерпимый жар, — сообщает, когда мы оказываемся у меня в комнате. — Если произойдет полная трансформация, нет гарантии, что вы можете еще хоть раз вернуть себе человеческий облик.

— Странно все это. Драконы могут менять свою ипостась, а я, если превращаюсь, то с концами? — пытаюсь выведать у него хоть какие-то подробности моего положения.

— Вы не драконорожденная. Энергия феникса использует ваше тело, как пристанище для его возрождения. Соответственно ваша личность — это помеха.

— Сгинь с глаз моих, красноволосое чудище! — шикаю на него.

Огонь начинает струиться по коже. Я закипаю от злости. Это я помеха?!

Ничего. Пусть празднуют свою победу. Мой реванш не заставит себя ждать

Вот теперь я хочу мести! Довели до точки кипения!

Я найду выход. Сдаваться, кориться… рожать наследников… увольте.

Выход есть всегда. Только его надо найти!

— Ты попала, — каркает Семен, когда мы остаемся одни. — Теперь ты узнаешь, как это быть птицей! Вот она расплата за твое глумление!

— Ты паршивец, Семен! У меня тут, можно сказать, трагедия! А ты нашел время для своих мелочных обид! — показываю ему огненный кулак.

Так. Спокойней. Еще немного и реально поджарю своего котоворона.

К счастью, отвар мне приносят быстро. Литров десять в огромном кувшине.

И меня реально сушит так, будто внутри пламя выжигает внутренности.

Тот случай, когда нервы реально убивают. Надо контролировать себя. Иначе летать мне безумной огненной птицей без шансов на спасение.

— Ладно… мир, — опускаюсь на постель. — Нам не ссориться надо, а решать, как распутать эту ересь.

— Дракон ошибся. Ты не теряешь свою личность, — Семен усаживается на спинку кровати.

— Это я поняла. Я же не Августина. Только в феникса я все же превращаюсь.

— Да.

— В итоге у нас нет точной информации. Есть цели: спасти пони и самим вернуться домой. Еще бы по возможности утереть нос красному и синему заодно. Не спущу им с рук своих унижений!

— Угомонись! Снова закипаешь, — рассудительно замечает птица.

— Августина… скоро у меня начнется на это имя аллергия. Куда ни плюнь, везде она засветилась!

— Мы в ее комнате… — оглядывается по сторонам Семен. — Тут ее вещи…

— Точно! — вскакиваю, как ужаленная. — Тут должна быть зацепка! Не могла она совсем не наследить!

Принимаюсь за поиски. Лихорадочно все переворачиваю.

Одежда, туфли, украшения… сколько их тут… Дракоша не скупился, если это реально его подарки.

Его… раз она из монастыря к нему пожаловала. То явно не увешанная драгоценностями.

Едкая ярость разливается по телу. Случайной любовнице не дарят столько офигенных украшений. Тут камни на любой вкус, ослепляют, переливаются… Вот дракон и бесится, что из шкуры лез, а его с носом оставили. Так ему и надо!

Только почему-то странное чувство в груди. Как представлю их вместе! Они были любовниками, тут сомнений нет! И мне это не нравится. Будто кто-то замахнулся на мое. Хоть это и не так.

Я перерываю все. Ползаю по комнате в поисках зацепки. И ничего.

— После исчезновения Августины они тут все обыскали. Если, что и было, наверно, нашли, — со злостью бью кулаком по полу.

— Или не нашли, — Семен летает рядом.

— Ничего нет! — снова ударяю огненным кулаком, а птица сверху посыпает место удара радужной пылью.

Плита отходит. Образуется маленький проем.

— Тайник, — потираю от радости руки.

Неужели удача! Первая с момента моего пребывания тут!

Засовываю руку. И тут же получаю болезненный укол.

— Ай! — достаю окровавленный палец.

— Огнем попробуй, — советует котоворон.

— Все-то ты знаешь, умник, — ворчу, но делаю, как он говорит. Пальцы вспыхивают огненными искрами. И тогда рука легко пролезает в отверстие. Достаю оттуда медальон в форме… головы болотной девы… с ее выгравированным изображением на зеленом драгоценном камне.

— Зачем мне… ЭТО?! — морщусь от гадливости. — Мерзость…

— Там должен быть секрет, — снова проявляет чудеса сообразительности птица.

Ландер

До самой ночи летаю в небесах. Пытаюсь взять гнев под контроль. Ложусь на облака, они укутывают меня, обдавая родным пламенем. Мое королевство пропитано магией предков, оно истощает энергию, что питает нас.

И день за днем я вижу, как несчастлив мой народ. Они живут, повинуясь инстинктам в вечной войне. Я хочу их освободить, снять чары. И узнать, что же у нас забрало проклятье.

Мы словно скованы невидимыми цепями, лишены чего-то важного. Но никто досконально не знает чего именно. И я чую — разгадка близка. Августина смотрела в правильном направлении, но потом… резко свернула во вражескую степь…

Снова мысли возвращаются к ней. Там в поле я закипал от злости, глядя на нее… И изнемогал от странного голода, что охватил мое тело. Я задыхался и едва сдерживал дрожь. Желание прикоснуться было ошеломляющим.

Никогда ничего подобного я не ощущал. Ни с одной из самых именитых искусниц. Сколько их прошло через мое ложе? Не счесть.

Даже сама Августина ранее не вызывала во мне и толики подобных эмоций. Я без усилий контролировал свои желания. Потому и не спешил. Она не пробуждала во мне огня, вот этой нестерпимой жажды, что я учуял, встретив ее после разлуки.

Августина ведь отдалась другому, а при этом стала для меня самой желанной девой в мире? Как это могло произойти? Ведь Мирград осквернил ее. Что уже это должно было навеки оттолкнуть меня.

Но я смотрел и не узнавал. Впитывал черты ее лица. Исходился от бессильной ярости, и изнывал от дикого желания.

Но ведь это определенно она. Мой нос не подводит. Хоть и знатно похорошела.

Тогда я еще не мог понять, что в ней изменилось. Чуял магию, но не понимал ее истоков.

Эмоции от встречи захлестнули меня.

Еще и ворон, подаренный мной, приобрел магию радуги. Редкий и практически исчезнувший дар. Как и когда обычный ворон обрел такую магию?

Слишком много вопросов. А мой мозг объят диким влечением к предательнице. Ее голос звучит иначе, он проходится бархатными касаниями по моей коже, пробуждая во мне неведомые доселе эмоции. Я задыхался в водовороте неизведанных ощущений. Презирал их и при этом жадно впитывал.

Уже тогда решил, что она родит мне наследника. Только она и никто более. Запру в замке, и пусть будет мне усладой для плотских утех. Жениться все же придется, если хочу, чтобы сын имел все права на престол. Но ничего… это не помешает мне вернуться к излюбленным искусницам, когда наиграюсь с Августиной. А ее удел будет рожать и служить. И глядишь, постепенно искупит свою вину за предательство.

Я вызвал Мараска, велел ему сопроводить беглянку во дворец. А сам улетел как можно дальше. Нельзя мне было оставаться подле нее. Я опасался сам себя, своих убийственных реакций.

Но когда вернулся, мой помощник, доложил мне об инциденте со статуями. Тут у меня практически не осталось сомнений. Каким-то непостижимым образом Августина превращается в феникса. Наследница зеленого королевства, обладательница слабой магии своих предков и толики моего огня. Сейчас она таит в себе сокрушительную силу.

Это объясняет ее странное поведение. Августина забывает себя, а ипостась феникса возрождается.

Почему именно она? Как древняя магия выбрала ее? Чем руководствовались силы огня?

Воскрешения феникса наш народ ждал долгие годы, легенда передавалась из поколения в поколение. И мы уже отчаялись. Полагали — это всего лишь красивый сказ.

Но именно феникс призван спасти нас. Разрушить чары и вернуть то, что мой народ утратил. Энергия не рожденного дитя, разрушенной любви, возродится, чтобы восстановить справедливость.

Когда она пришла ко мне. Я впился в ее губы. Только так я мог в полной мере ощутить незнакомую магию.

Я пил из ее уст чистейший огненный нектар, и дурман окутывал мой разум. Ничего слаще в жизни не пробовал. Два огня столкнулись в поцелуе. Ее пламя не опаляет, он исцеляет, поднимает из глубин то, о чем я сам не ведаю. Оно меняет. Мой же огонь несет разрушения, он карает и подчиняет. Два разных огня сплелись в одну противоречивую стихию. Подобно цунами закружили нас.

Мне стоило больших усилий оторваться от Августины. Прервать поцелуй и осознать, что еще долго мне не утолить этой нестерпимой жажды.

Но если она превратится в феникса, то не сможет родить, а я не смогу насладиться ею. Она утратит человеческий облик, раз разум ее уже стирается.

Потому мой план насчет нее остался неизменным. Жениться как можно скорее и зачать дитя. И пока она носит наследника, у меня будет несколько месяцев, чтобы пить ее огненный нектар, наслаждаться ее телом.

А после родов трансформация завершится. И сила моей супруги будет талисманом моего королевства.

Иного выхода нет. Августина исчезнет.

Такова воля предков. Божественная сила избрала ее. Потому я лишь могу отсрочить неизбежное. И принять их дар.

Но так она искупит свое предательство. Потому мне больше не за что на нее гневиться. Пора отпустить обиды и готовиться к церемонии бракосочетания.

К ночи возвращаюсь во дворец. Меня встречает Мараск.

— Ваше драконье величество, есть вещи, которые нельзя откладывать, — помощник сразу же переходит к делу.

— Августине хуже? — от этой мысли, что-то неприятно колет под ребром.

— Нет. Она в той же поре. Пьет отвар и не выходит из своих покоев.

— Тогда что? — выдыхаю. Эта новость приносит облегчение.

— Нам следует как можно скорее забрать у Миргарада пони. Прошлый раз вы были близки к цели.

Тут я морщусь. Был близок, но Августина и тут спутала все планы.

— Вначале мое бракосочетание.

— Я буду молить святой вулкан, чтобы синие не использовали его раньше.

Я и сам понимаю, что теперь, когда война перешла в кровавую фазу, Мирград использует все имеющиеся козыри. И не посмотрит на последствия.

— Я сделаю все, чтобы Эсвель как можно скорее оказался в стенах нашего королевства, — заверяю помощника.

Маша

— Секрет? — верчу штукенцию в руке. — По идее логично. Иначе бы она его не прятала…

Засовываю еще раз пальцы в тайник, вдруг там будет записочка. Мне нужна подсказка! Да хоть что-то еще!

Ничего!

— Дай взглянуть, — просит Семен. Подлетает к моей вытянутой руке. — Медальон связан с родом Августины.

— Это и так понятно, умник! Вопрос в том, какой с него толк?

Принимаюсь рассматривать вместе с птицей. Гравировка выполнена качественно. Прорисованы малейшие детали. Они очень реалистично передают все уродство зеленой девы. Сама цепь золотая, с витиеватыми узорами. Старинная вещица.

— Может там есть потайное отверстие? — предполагает котоворон.

— Нее… вроде ничего такого, — продолжаю вертеть в руках медальон.

Я уже его и ногтями ковыряю, и тру, и дую, и борюсь с желанием запустить им об стену. На вид бесполезная штука. Но зачем тогда Августина его прятала?

— Он был дорог ей, — словно читает мои мысли птица.

— Что с того?! — начинаю злиться. — Мы же разгадать не можем механизма!

По рукам струится огонь. Я снова хочу сжечь всех и каждого. Направляю струю огня на медальон. Ничего не происходит.

— Ты сейчас себя поджаришь.

— Не каркай, Сема! Не беси! — огрызаюсь.

— Да пожалуйста! Не хочешь слушать советов, кипятись дальше, скорее составишь мне компанию в пернатом царстве. Ощутишь на себе все прелести птичьей жизни, — ворчит.

— Ты прав, — неохотно признаю и наливаю себе еще одну порцию отвара. — Только сдерживаться все труднее. Во мне огонь и он хочет вырваться на волю. Мне становится тесно собственное тело.

Сажусь на постель. Жалуюсь птице на свою участь. А скоро и я буду каркать в небесах.

Кладу медальон на покрывало.

— А я за что наказан? Слушать твое нытье, то еще испытание! — ворчит Семен и садится на спинку кровати.

— Я и не думаю сдаваться. Так минутка слабости, — провожу огненным пальцем по медальону. Смотрю, как языки пламени скользят по изображению девы и при этом не причиняют никакого вреда.

Птица взмахивает крыльями. Радужная пыль осыпается на мой огонь, а дальше происходит нечто невообразимое. Из медальона вырывается яркая зеленая вспышка. Озаряет собой всю комнату. Режет по глазам. Все я слепла…

— Нееет! — раздается отчаянно и приглушенно.

— Что происходит? Семен? — спрашиваю и усердно тру глаза.

Переживаю за птицу. Он хоть и вредный, но свой родненький.

— Кар, — раздается мне в ответ.

— Человеческим языком говори! Раскаркался мне тут!

Тут раздается грохот. И дальше вопль, сменяющийся на жалобный писк.

В глазах проясняется. Зеленый свет больше не ослепляет. Комната приобретает былые очертания, за исключением… зеленой девы, которая самозабвенно бьется головой о стену.

— Ты откуда тут взялась? — осторожно интересуюсь.

Что-то я побаиваюсь за психическое здоровье чудища.

— Ты! Все ты! Откудааа?! — поворачивает ко мне свое человеческое лицо, перья на голове шевелятся подобно змеям.

— А я что? — пожимаю плечами.

— Как посмела?! Откуда у тебя амулет?! — указывает когтистой рукой на медальон, который преспокойно валяется на кровати. Словно это не он несколько минут назад излучал свет.

— Кто-то в бешенстве, — каркает Семен. Он уже тоже пришел в себя, и сейчас висит под потолком. Птица явно побаивается зеленого чудища.

— Нашла… — что-то я даже теряюсь. Слишком видок девы пугающий. Мало ли чего она в таком состоянии натворить может.

— Если бы он был у Августины, она бы не пошла со мной на сделку! — Сентелла садится на кровати. Я от греха подальше беру медальон в руку.

И тут происходит еще более странная вещь. Зеленая дева склоняет передо мной голову и сквозь зубы цедит:

— Повелевай, госпожа…

Если бы мои глаза могли выскочить из орбит, они бы выскочили, настолько сильно они у меня округлились.

— Что? Что… ты сказала?

— Я в твоей полной власти, госпожа, — и косится с ненавистью на кулон.

— Ой, как интересно! — Семен тут же приземляется с потолка обратно на спинку кровати. Опасность позади и птица тут же расправил перья и вздернул голову. — Так ты, значит наша служанка?

Ах, Семен! Маленькая вредная жадная до власти птица! Нигде выгоду не упустит!

— Только госпожи! И я не прислуга! Я священная дева зеленого королевства! — шипит на него, но не нападает. — Только прикажи, переводит взгляд на меня, — И я мокрого места от этой птицы не оставлю.

— Э не! Так не пойдет! Семена не тронь! — выкрикиваю грозно.

— Как скажешь, госпожа, — тяжело вздыхает.

Хм, как скажу, значит. Очень любопытненько!

— Сентелла, а теперь выкладывай, откуда такой перепад в твоем настроении? Что за дивное послушание?

— Все из-за него, — с ненавистью смотрит на медальон в моей руке. — Я обязана исполнять все желания того, в чьих руках окажется амулет, и кто сможет его активировать.

— О, так у меня, что появилась собственная версия джина?

— Кого? — хмурится.

— Неважно, — отмахиваюсь. — И ты можешь мне помочь выбраться из замка?

— Да, — кивает.

— Как?

— Подскажу очевидный выход. Ты должна превратиться в феникса и улететь, — снова взгляд полный ненависти на медальон и сквозь зубы добавляет, — Госпожа.