Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

Глава 7

Тьфу! Тут и до инфаркта недалеко. Как после этого спать ложиться?!

У птицы женское лицо, вместо волос перья. Кожа светло-зеленая, перья болотные.

— Отпусти, — хриплю.

Тааак… надо ее магией бахнуть. Поджарить как курицу. Я же теперь вроде как с даром.

Чувствую на концах пальцев пламя. Пробую нанести удар птице. Только огонь отталкивается от нее и ударяется в противоположную стену.

— Огнеустойчивая, — каркает Семен, откуда-то из-за угла.

В ответ чудище выплевывает мне в лицо липкую зеленоватую жижу.

— Гадость какая! — отплевываюсь от мерзопакостной субстанции.

— Обмануть меня решила, — птица все же забирает лапу с моего горла. Отлетает к изголовью кровати и смотрит на меня, склонив голову. — Ты должна знать, Августина, от меня не сбежать, — ухмыляется.

Если я когда-то встречу Августину, я прибью ее собственными руками. Вот за что мне все это? Почему облажалась она, а платить мне? Где справедливость?

— Ты как вообще попала в комнату? Дверь закрыта, окно тоже… — меняю тему. Мне нечего отвечать на их претензии.

От моих слов птица пошатывается. Взлетает к потолку, закрывает рот лапой.

— Сгинь нечисть! Не приближайся! — орет Семен, который как раз притаился в углу под потолком.

— Странна птица, — зеленоголовое чудовище смотрит в сторону котоворона.

Это она его называет странным? На себя в зеркало не пробовала смотреть?

— Уходи! — поддерживаю Семена.

Чудище делает кувырок в воздухе, подлетает впритык к моему лицу. Дергает за щеку, тянет на себя волосы.

— Ты что творишь?! — пытаюсь от нее отбиться. Чувствую себя подопытным куском мяса.

— Любопытно, — высовывает расстроенный язык, и продолжает свой странный осмотр. А силища там конская. Не сдвинуть и не оттолкнуть. Пробую бить огнем. Но это ничего не дает.

— Ты не Августина, — выдает, гордо выпятив грудь вперед. Женская грудь в перьях, на птичьем туловище, то еще зрелище. Никаких фильмов ужасов не надо.

— Умничка, птичка, пятерка за сообразительность. Раз мы все выяснили, выход знаешь где, — пытаюсь рукой оттолкнуть ее. Тяжелая зараза.

— Я не птица! — кудахчет возмущенно.

Ох, ты я задела ее ранимую куриную душу.

— Кто ты? — Семен чуть ближе подлетает к ней. Ее видок даже на котоворона произвел впечатление.

— Сентелла, — когтистой лапой поправляет перья на голове, — Священная дева зеленого королевства.

Дева… я очень некультурно поперхнулась.

— И? — не знаю, что еще сказать.

— Ты жива только по моей милости! — устремляет руку к моему горлу, не дотрагивается, но я чувствую, как вновь пропадает доступ к кислороду. Обидела я, видите ли, ее зеленое величество. Не оценила «счастья» лицезреть сие чудо. — Кто ты такая? Что ты сделала с Августиной? Ты мне все расскажешь! — скалится.

— Я бы тоже очень хотела знать, где эта ваша Августина, — хриплю. Хватка на горле усиливается.

— Иномирянка, — один взмах крыла, и я снова могу дышать.

— Угу. Потому я понятия не имею, какие у вас там терки с Августиной. Оставь меня в покое. Лети себе к зеленым, — хмурюсь. Достала меня эта болотная дева.

— Это ничего не меняет, — гордо выпячивает грудь, говорит тоном, по меньшей мере, императрицы. — Пока не найду Августину, все ее обязательства и обещания возлагаются на тебя.

— Чего это? — тут уже градус моей злости возрастает. — Набедокурила она, вот с нее и спрашивай.

— Ты вместо нее. Значит, тебе и ответ держать, — продолжает вещать приказным тоном. — А посмеешь ослушаться, то век будешь ползать по земле, не зная покоя!

От ее этой непонятной фразочки, мороз по коже. Вроде и ничего конкретного не сказала, а реальность угрозы в воздухе летает, мерзкими щупальцами ко мне прикасается.

— Что тебе от меня надо? — спрашиваю упавшим голосом. Что-то мне подсказывает — она так просто от меня не отцепится.

— Мне Эсвель нужен.

— Зачем тебе пони? — даже не пытаюсь скрыть удивления.

— Не для твоего скудного ума сие знание, иномирянка, — важно изрекает.

В коридоре слышатся шаги. Зеленое нечто издает булькающий звук, превращается в зеленый туман и растворяется в воздухе. Будто и не было ничего. Но оно, к сожалению, было.

Дверь открывается и на пороге возникает красноволосый.

— Вы уже проснулись, — оглядывается по сторонам, ноздри раздуваются. — А что это за смрад я чую?

— Ворон воздух испортил, — вру, не моргнув глазом. Игнорирую недовольное шипение Семена.

— Хм… — протягивает помощник. — Огненное величество желает вас лицезреть.

— А у меня нет желания. Дайте поспать! — бью кулаком по подушке.

Еще мне красного дракона не хватало. Я не отошла от встречи с зеленым чудищем! Дайте хоть маленькую передышку!

— Ваши желания не имеют значения, — смотрит на меня с презрением. — Вы для этого все сделали. Собирайтесь, скоро за вами придут, — исчезает так быстро, что пискнуть не успеваю.

— Признаваться нельзя, — с видом знатока заключает Семен.

— Знаю, — вздыхаю. — Что ты думаешь, об этой… как там она себя назвала «священной деве»… бррр, — меня передергивает.

Дожилась… советуюсь с котом… А что делать? Никогда не знаешь, каким местом судьба повернется…

— Она нам пригодится. Пока убивать она тебя не собирается.

— «Пока!» Отлично!

— Смерть за тобой по пятам ходит, — каркает пророк недоделанный. — Так что твое возмущение неуместно.

— Это когда ты мудрецом успел заделаться?

— Кто если не я! — горделиво поднимает голову вверх. — На тебя надежда ничтожна. А я хочу домой, потому придется брать бразды правления в свои руки, — усаживается на спинку кровати и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты где таких словечек нахватался? — от его заносчивости меня на смех пробирает.

— Меньше болтай. Шевелись. Тебя ждут. Не зли того, от кого твоя жизнь зависит, — поворачивается ко мне хвостом. Дает понять, что «его величество» закончил беседу.

Эх… и тут нет понимания… А спокойствие… о нем вообще можно забыть.

Но в одном Семен прав, чудо-зелень может пригодиться. У меня стоит главная задача — спасти пони. Не могу я бросить его на произвол судьбы. Он ведь рисковал собой, помогая мне. Пусть он и вредный и уж слишком заносчивый, но судя по его виду, несладкая жизнь была у Эсвеля. Так что Сентелла мне может пригодиться. Хоть и намерения у нее явно недружелюбные. Но с этим буду потом разбираться.

Сейчас на повестке дня — встреча с красным. Задача — не спалиться.

Нам приносят завтрак. Большую часть склевывает Семен. Как только в него столько влезает? Как бы ни лопнула птица… Я же направляюсь в полюбившийся мне красный цветок, принять душ. Жаль поваляться времени нет. Единственная радость в этом мире.

Надеваю одно из платьев с длинными рукавами-воланами и очень свободной юбкой. Выбрала зеленое, простое, без камней и причудливо вышивки. Пусть не думает красный, что для него наряжаюсь. Обойдется!

За нами приходит длинноволосый белокурый парень в ярко-красном сюртуке. Отвешивает поклон и просит следовать за ним.

И снова этот движущийся коридор. Все мелькает перед глазами, голова кругом, тошнит. Как тут можно жить? Как тут вообще передвигаться и не заблудиться?

От отчаянной борьбы с тошнотой меня отвлекает Семен. С утробным воплем он клюет меня в плечо.

— Ай! Совсем сдурел?! — злобно вскрикиваю.

— Посмотри, — каркает приглушенно. Перья у птицы дыбом встали, глаза горят.

Семен смотрит на окно, где на подоконнике восседает огромная белая кошка. Намного больше, чем в моем мире. Такую и на руки не возьмешь. Очень пушистая, с черной мордочкой и огромными зелеными глазищами.

— Красивая… — делаю шаг в сторону животного.

— Не стоит подходить к Лателле… опасно, — предупреждает меня наш сопровождающий.

И в подтверждение его слов, кошка царапает воздух лапой, демонстрируя когти-лезвия. Такие за секунду на куски искромсают.

— Божественная самка, — Семен пробует мяукнуть, а вместо этого получается скрипучий «Кар».

— Ужжжин, — шипит в его сторону белобрысая и облизывается.

— За что мне эта кара?! — котоворон бьется головой о стену. — Меня прокляли! За что мне эти перья?! — продолжает сокрушаться. — Я встретил пару своей мечты… а я для нее ужин…

— Ты чего такая агрессивная? — обращаюсь к ней. Аж обидно стало за своего кота. Никакой он не ужин!

Кошка игнорирует мой вопрос. Не соизволила даже посмотреть в мою сторону. Становится в стойку и явно готовится прыгнуть и сцапать Семена.

— Только подойди! — грожу ей кулаком с огнем. — Вмиг шерсть подправлю!

— Не трогай мою богиню! — Семен подлетает к моей руке и загораживает собой огонь.

— Эх, неблагодарный, — вздыхаю.

— Лателла признает только одного хозяина. Я думал, вы это запомнили, после той стычки, — сопровождающий парень смотрит на меня с явным удивлением.

— Многоуважаемая Лателла, позвольте представиться — я Семен, — котоворон теряет голову с концами, летит прямо ей в когти. В последний момент мне удается схватить его за хвост и оттащить.

На месте, где был Семен, проносятся ножи-когти дикой кошки.

— Не смей стоять на пути истинных чувств! — орет неугомонная птица. Мне больших усилий стоит удержать его и утащить дальше по коридору, на безопасное расстояние от бешеной Лателлы.

Сколько грязных слов, сколько проклятий я слышу в свой адрес от птицы, уши вянут. Как матерый сапожник ругается. Где только набрался? Если всю жизнь у меня дома провел.

— Я тебя от смерти спасла, и вот благодарность! — встряхиваю его, чтобы хоть немного мозги на место встали.

За перепалкой с котовороном я не замечаю, как мы подходим к огромной бордовой двери с круглым гербом посередине.

— Огненное величество ждет вас, — с этими словами сопровождающего, дверь распахивается.

Сглатываю горький ком. Пытаюсь мысленно дать пинок своему страху и вхожу.

Дверь закрывается за моей спиной. Отрезает меня от замка, оставляет один на один с красавчиком… ой тьфу, с вражеским драконом! Не считая прошмыгнувшего вслед за мной Семена.

Не успеваю сориентироваться в новом пространстве, осмотреться по сторонам. Взгляд выхватывает стремительно приближающуюся фигуру в черном. В следующий миг дракон уже нависает надо мной. Глаза — тьма с красными всполохами. Еще миг и его губы накрывают мои.

Подстава! Надо оттолкнуть его. Укусить! Оказать сопротивление! А вместо этого я растворяюсь в неведомых ощущениях. Его губы безжалостно терзают мой рот, отправляют обжигающие импульсы по телу. Его напор выбивает почву из-под ног. Безвольно повисаю в его объятиях. Обхватываю дракона за шею и… сама прижимаюсь к нему! Я сошла с ума! Переход в другой мир повредил мой мозг!

Обрывки мыслей проносятся в голове, но их тут же сжигают невероятно острые эмоции. Что-то неведомое во мне, как поток несдерживаемой лавы тянется к дракону. А из его груди струится жар, что опутывает меня по рукам и ногам. Я купаюсь в огне, открываюсь навстречу требовательным губам. Дракон исполняет свой колдовской танец. Это не поцелуй, это сумасшествие стихии огня. Мне кажется, даже кончики волос пылают. А тело охватывают обжигающие судороги, пропитываюсь темным желанием. Он крушит даже слабое сопротивление на своем пути, бесстыдные руки дракона блуждают по моему телу, играют на нем мелодию страсти.

Запускаю свои руки в его длинные черные волосы, наслаждаюсь их жесткостью и шелковистостью. И я уже готова исследовать дальше, познавать его и себя. Только что он открыл мне меня с другой стороны. Пробудил женское естество, заставил желать его так сильно, что я едва не теряю сознание от испепеляющей жажды.

Он пьет мое дыхание, а я пропитываюсь им. Это подобно слиянию. Не понимаю, где кончается мое тело, а где начинается его. Я лечу в объятия бесконечности, объятая пламенем.

А потом все резко прерывается… Так что едва не издаю жалобный писк. В первую секунду я готова сама искать его губы, просить продолжить на том, где мы остановились. Его поцелуй обнажил нервные окончания, превратил меня в оголенный провод. Одно касание и вспыхну, начну пылать.

Как только дракон отстраняется, мой внутренний огонь доставляет мне боль. Он не унимается, бушует и требует вернуть дракона в мои объятия.

— Что ты себе позволяешь?! — возмущенно и очень хрипло спрашиваю. Пытаюсь трансформировать желание в ярость.

— Мне надо было убедиться, — его глаза приобретают светло-коричневый оттенок. Волосы взъерошены моими пальцами, на чувственных губах самодовольная ухмылка.

Поганец знает все! Почувствовал, какое на меня влияние оказал! Ничего дракоша… я этого не забуду. Реванш будет, можешь в этом даже не сомневаться!

— В чем?

— Я знаю, кто ты, — заявляет с триумфом в голосе.

А я, по всей видимости, бледнею. Чудом удается устоять на ногах.

— Кто же я? — в горле пересыхает.

— Новая сущность поглощает твой разум.

Чего? Он это серьезно? Открываю и закрываю рот. Сейчас тот редкий случай, когда мне нечего сказать. Пока не удается переварить его бред.

А он меж тем продолжает:

— Скоро Августина перестанет существовать, ее сознание исчезнет.

Прищуривается, ноздри раздуваются, дышит прерывисто, на шее под кожей проступают огненные вены.

— И ты хочешь это предотвратить? — мои онемевшие губы едва шевелятся.

— Ни в коем случае. Я буду ждать полной трансформации, — заявляет нахал. — Августина, ты сама же напоролась на свои сети. Все заслужено и справедливо.

От его слов меня накрывает. Чувствую, как закипаю изнутри. Прежде чем успеваю опомниться, мой кулак летит ему в челюсть.

Что он знает о справедливости? Хам! Сначала целует, а потом с ног до головы осыпает оскорблениями! Хватит с меня ложных обвинений, унижений! Больше не позволю! Моя рука замахивается еще раз… и зависает в воздухе. Недоуменно вскрикиваю. Мотаю головой. Смотрю то на дракона с глубокими кровавыми бороздами на скуле, то на свою руку… которая вовсе уже и не рука…

— Что… что это… что со мной… — и голос мой меняется, становится более мелодичным и звонким.

Ааа… я теряю себя! У меня паника. Трясу рукой… Фу гадость! Исчезни! Или это мои глаза меня обманывают?!

— Для начала я бы рекомендовал избавиться от агрессии, — с ухмылкой замечает нахал, проводит рукой по своей скуле.

— Это ты еще мало получил! — ярость во мне поднимается, мне срочно надо ее выплеснуть, и лучшей кандидатуры, чем этот дракон не найти.

Иду в наступление. Не знаю, что мной движет! Отчаяние. Осознание, что нечто действительно завладевает мной.

Я уже не я, но все же еще я.

— Он прав, тебе нужно успокоиться, — каркает под потолком Семен.

— Серьезно?! Успокоиться! — мой голос мелодично звенит от ярости. — Вот сейчас я превращу его в отбивную, и мне определенно станет легче! — надвигаюсь на дракона.

Я это что вслух сказала?

Смотрю на свою руку… которая уж не рука, а птичья лапа, раза в три больше чем моя рука. И они мне говорят успокоиться? Я мутант!

На когтях у меня танцую искры, сверкают молнии, неведомая энергия переполняет. Я хочу рвать, кромсать, уничтожать.

— Гнев ускоряет трансформацию, — дракон перехватывает мою лапу, сжимает ее стальными пальцами.

Хочу нанести ему удар второй полурукой-полулапой, но и тут он оказывается быстрее. Хам сильнее меня. И это еще больше питает мою ярость.

Из моего рта вырывается… птичий крик… и язык пламени. Прямо в лицо дракону. Огонь оседает на его волосах. Но видимых повреждений не наносит. Наоборот, черные волосы, охваченные пламенем, шевелятся как живые.

— Что происходит? — горло дерет, будто я выпила бензин. Кашляю, и из меня вылетаю клубы дыма.

— Ты превращаешься в феникса, — расплывается в довольной лыбе. Продолжает держать меня в стальных тисках.

Более идиотского, глупого словосочетания сложно себе вообразить. Как я жительница обычного города могу поверить в эту ересь? Еще недавно я переживала, как бы ни опоздать на работу, как скрыть свои косяки от начальства, и как отложить деньги на понравившиеся сапоги. А теперь я извергаю огонь, мои руки стали лапами… Что дальше?

— Объясни! — требую и борюсь с желанием клюнуть его в нос.

Все мне конец. Я достигла дна.

— Вначале остынь. Дыши глубже. Усмири ярость, — говорит спокойно, серьезно, будто реально хочет помочь. Только нет веры дракону. В каждом слове, действии может прятаться ловушка.

Подлетает Семен и обсыпает меня радужной пылью. На удивление это помогает… по коже разливается прохлада.

— Ворон определенно поумнел, — замечает дракон. — Развил новые способности. Где вы были, кроме замка Мирграда? — щурится.

— Это тебя не касается, — гордо задираю голову.

— Сама не помнишь, — усмехается мне в лицо.

— Чего это?

— Личность Августины практически стерлась. Иначе ты бы знала легенду и поняла, что с тобой происходит.

Вот нахал! А ведь не поспоришь.

— Какая еще легенда? Прекрати говорить загадками, — фыркаю.

С облегчением замечаю, что мои руки стали прежними. И надолго ли это? До следующего птичьего приступа?

— Присядь. Выпей прохладительного отвара. Он тебе сейчас необходим, — указывает рукой вглубь комнаты, где располагается стол, уставленный всевозможными угощениями.

От его слов облизываюсь. Жажда меня действительно испепеляет. Но вдруг он мне чего подсыпал? Как подсказывает мой маленький опыт пребывания в этом мире, от драконов можно ожидать любой подлости.

— Напиток приготовлен специально, чтобы остудить твой жар. Никакого яда в нем нет, — угадывает мои мысли и это бесит.

Но моя жажда сильнее здравого разума. Потому подбегаю к столу хватаю графин и жадно, некультурно опустошаю его за одно мгновение.

С блаженной улыбкой падаю на стул. Как же хорошо… Кровь в венах больше не выжигает меня. Я снова чувствую себя человеком!

— Так что там насчет легенды? — смотрю на дракона, который с нахальной улыбочкой уселся напротив меня.

— Несколько сотен лет назад мир был един и несокрушим. Три стихии: воздух, вода и земля властвовали на наших землях. Энергия, которая питала нас, исходила из священных вулканов. Они давали силу и оберегали народ, — начинает свой рассказ дракон, при этом неотрывно смотрит мне в глаза, словно ищет там нечто ведомое только ему.

А я наблюдаю, как плавно меняется цвет его глаз, непрерывный калейдоскоп. Завораживающее зрелище.

— Вулкан? — сложно вникнуть в суть, когда я будто под чарами неведомой мне магии. Его глаза — очень опасное оружие. — Так это же огонь? Лава?

— Тогда наш мир не знал огня, — и снова удивленный взгляд.

Хотя тут понятно, он считает, что Августина все это знает, и сейчас он рассказывает мне прописные истины.

— Как тогда у вас появился огонь?

— Миром правили три верховных полководца. Три самых уважаемых и древних рода, которым покорялась одна из стихий. Таммит — владыка стихии земли влюбился в сироту без рода. Тогда не было четкого запрета на подобные браки, но они не приветствовались. Но ради их любви, мой предок готов был отказаться от всех благ, ибо для него самым великим даром являлась любовь. И у этого союза был бы счастливый финал, так как он отстоял свое право на этот брак, если бы Кетор — владыка стихии воздуха не воспылал греховной жаждой обладать девушкой. Вначале он всячески пытался добиться ее расположения, когда такой подход не увенчался успехом, он стал строить козни. Но любовь хранила пару, они поженились, на свет появился их сын. И вскоре девушка узнала, что вновь ожидает дитя. Зависть Кетора с годами только росла, а жажда обладать превратилась в одержимость. Он подло заманил Таммита в ловушку и убил на глазах у Сартеи. Женщина от горя превратилась в каменную статую, у которой из глаз непрерывным потоком лились слезы, они стекали к телу любимого, смешивались с его кровью… так родилось пламя возмездия. Оно сжигало народ, земли. Началась война, полились реки крови. Кетор поглотил силу владыки воды и, собрав своих приспешников, отгородился от мира в синем королевстве, пропитанном ненавистью, ложью и обманом. Вся магия, которая угрожала правителю, была признана вне закона, и все инакомыслящие, обладающие опасными способностями тотчас предавались огню. Народ моего предка, оставшийся в живых, отгородились в зеленом королевстве. Но их численность была мала, и чтобы выжить они заключили с Кетором мирный пакт. А преданные воины, оплакивающие гибель своего правителя Таммита, уберегая его сына, истинного наследника, скрылись в землях непригодных для жизни, — дракон показывает рукой на окно. — В результате из выжженной пустыни, поля брани, они сотворили красное королевство. Все эти годы, мои предки не оставляют надежды свергнуть наследников Кетора и восстановить справедливость. Священные вулканы окрасились кровью и стали извергать пламя, вместо животворящей энергии. Они теперь стали отбирать и карать и являются угрозой для двух королевств, и благодатным источником силы для красного королевства. В те годы, чтобы прекратить войну и сохранить мир от вымирания, мудрецы наложили чары на границы королевств. Таким образом, мы до сих пор не можем пересекать владения друг друга.

— Но ты ведь смог?

Сразу вспоминается, как он устроил бойню на площади, после чего притащил меня к себе в замок.

— С течением времени все меняется, — дракон усмехается, в теперь уже голубых глазах пляшут лукавые искры.

— И при чем тут я? С чего ты взял, что я становлюсь фениксом?

Мне еще до полного «счастья» не хватало влезать в драконьи разборки. Верните меня домой!

— Вот мы и подошли к сути легенды. Сартея превратившись в статую, прокляла мир, лишила нас способности испытывать самое ценное, по ее мнению, чувство — любовь. Она хотела покарать только врагов, но ее боль была так сильна, что проклятье пало на весь мир. С того момента существуют лишь договорные браки, основанные на четком расчете. Есть еще низменные инстинкты и животная потребность их утолить. Синее королевство — погрязло во лжи и лицемерии, за красивым фасадом прячет черную суть. Зеленые — живут в вечном страхе, как кара за трусость. А красные с вечной жаждой возмездия, — глаза дракона становятся черными, как непроглядная тьма. — Согласно легенде, сила священного вулкана и не рожденного дитя Сартеи породит огненную птицу феникса, ее огонь обнажит правду ото лжи и восстановит истину. Предзнаменованием станут — ожившие статуи воинов, что превратились в камень вслед за своей госпожой.

Его последние слова почему-то звучат как приговор мне. От них мороз по коже пробегает. Будто я уже и не хозяйка своей судьбы.

— Ты что-то говорил про личность.

— Пламя ее поглотит. Останется лишь чистая энергия огня, — отвечает буднично, словно само собой разумеющееся.

— У вас же уже есть огонь? Зачем вам еще? — спрашиваю осипшим голосом.

Отпустите меня! Не хочу! Зачем мне все это?!

— Огонь к огню да возродится истина! — глаза дракона вспыхивают красными искрами, и это пламя отзывается во мне, струится обжигающей лавой по венам.

— Какая еще истина?! — кричу возмущенно. — То есть ты спокойно собираешься наблюдать, когда моя личность исчезнет, а вместо нее появится пернатое нечто?

И это еще Семен сокрушался по поводу своей участи! Он хотя бы остался котом в душе. А я?! А меня?! Вот так просто стереть?!

— Это уже происходит. События прошлого стираются у тебя из памяти.

Хм… вообще-то… нет. Я все помню отлично. Но он же думает, что перед ним Августина.

Но факт остается фактом, несколько минут назад вместо моей руки была куриная, ой, тьфу, птичья лапа.

Как разобраться в этой ереси?

Ясно, что дракону нельзя говорить правды. Значит, и информация от него исходит не точная. Но хоть что-то. А дальше уже сама буду додумывать.

— И как я, по-твоему, заразилась этим фениксом?

— Ты получила священный дар! Не стоит приравнивать даже в словах подобное к болезни, — хмурится.

А как по мне — это реальный недуг. Иномирский. Гадкий. Интересно это лечится?

— И как я получила этот дар? — последнее слово выплевываю ему в лицо.

— Я поделился с тобой силой. Не буду напоминать наш уговор, который ты бессовестно нарушила, — смотрит на меня с укором. — Потом ты сбежала. И уж где была, что делала, и в чьих объятиях проводила ночи, — глаза вспыхивают багровым светом, — Мне неведомо.

Он чего? Это самое… ревнует Августину? У них точно были шашни!

От этого открытия хочется еще сильнее придушить Августину. Паршивая овца! Во что она меня втянула! Я Семена успокаивала, а теперь сама превращусь в нечто подобное. Ох, надеюсь, хоть не в такого монстра, как та зеленая дева. Я этого точно не переживу.

— Но это и неважно как. Главное — легенда оживет, а с ней закончатся страдания моего народа, — заключает с кровожадными нотками в голосе.

— А теперь можно подробнее? Что тебе от меня надо?

Обиженный мужик такое себе удовольствие, тем более, если он собирается вымещать свою злость на мне.

— Птица феникс восстановит справедливость, разрушит границы королевств, и будет сеять по миру карающий огонь. Мирград и его приспешники будут стерты с лица земли. И семейные ценности вновь восторжествуют в едином королевстве.

— Так может, я тебе в первую очередь уничтожу? — спрашиваю не без злорадства.

— Исключено. Феникс — это справедливость. Это пламя правды. И это великая сила.

Вот и надо бы эту силу против него применить.

— Значит, она не подчиняется никому и сама решает, кто прав, кто виноват! — с победным триумфом беру бокал и выпиваю его до дна.

— Этого не будет! — бьет по столу так, что тарелки подпрыгивают. Из ноздрей черный дым вырывается, а щеки покрываются чешуей. — Надумала Мирграда выгородить?! Не выйдет! Никчемный червь сгниет, как и было ему предписано. А ты даже лить слезы по нему не сможешь. Тебя вообще не будет существовать.

Мда… кроет его серьезно. Если б не превращение в феникса, он бы Августину, а в данном случае меня, уже бы сгноил.

— А с фениксом что будет?

— Он будет рядом со мной всегда. Наслаждаться плодами возмездия.

— И какой срок моего… так сказать… полного превращения?

— Я увеличу этот срок, — скалится.

Не к добру его щедрость. Чую подвох.

— Как?

— Пока ты будешь носить моего наследника, проживешь в женском теле. А как разродишься, то полная трансформация завершится и ты станешь фениксом, утратив женское обличье.

Перспектива зашибись… Открываю и закрываю рот. Хочется врезать ему хорошенько. Вот только это ничего не даст.

— Я как бы… не беременна… и не собираюсь вынашивать детей не пойми от кого… — ой, упс…

Походу я это… ляпнула немного не то. Он сам виноват! С ним даже железная выдержка даст трещину. Что уж обо мне говорить. Еще немного и я снова начну обрастать перьями и плеваться огнем.

— Не пойми кого?! — языки пламени вырываются из его рта, летят мне прямо в лицо.

Но вместо ощущения дискомфорта, мне отчего-то хочется в них закутаться как в теплое покрывало.

— Мирграду ты никогда не родишь! — выдает, как проклятие.

Ну как бы я и не собиралась… Я вообще, еще не готова стать матерью. Ни в своем мире, ни тем более сношаться с драконами.

— Тебе тоже! — парирую ему. И в ответ посылаю огненный шар. Из пальцев их выпускать у меня уже отлично получается. Это легче чем водить научиться.

Только его мой огонь тоже не берет… печаль…

— Родишь! И наш наследник станет единимым правителем мира Мирал!

— Как ты это собираешься осуществить?

Уточняю на всякий случай. Вдруг они тут практикуют магическое непорочное зачатие, или еще какую лабуду.

— Естественным способом, — облизывает губы, раздвоенным языком. Делает это так взывающее и соблазнительно. Заставляет вспомнить тот ошеломляющий поцелуй.

Тьфу! Выкинуть бредни из головы! У меня тут жизнь решается! А я о поцелуях с врагом фантазирую! Позорница!

— Я с тобой, — морщу нос, — Да ни в жисть!

— Так ты сможешь дольше оставаться человеком, — выдвигает аргумент.

— Все равно НЕТ! — бью по столу, на манер того, как он делал, несколькими минутами ранее. Только удар у меня слабее будет.

— Еще не так давно, ты молила взять тебя. Клялась в верности и показывала все искусство своих ласк. Не уступала умениями придорожным искусницам.

Это он меня дорожной продажной девкой сейчас обозвал? Реально? Это он так соблазнить меня пытается гаденыш?!

— У меня было затмение. Жар. Я была больна. Никогда по доброй воле и в трезвом уме я с тобой в постель не лягу! — поднимаюсь со стула. — И ты это… если так невмоготу… так и сходи к придорожным искусницам, пусть они тебе наследников рожают!

— Родит дева-феникс от огненного дракона. И спадет проклятие, и будет царствовать их отпрыск в объединенных королевствах. Да воцарится мир! — выдает заученную фразу. — Есть пророчество, и оно сбудется, хочешь ты этого или нет.

— И сядет в лужу огненный дракон в своих никчемных попытках склонить деву к постыдным вещам. Опозорит свой род и отправится утешаться в объятиях безродных девиц, отвергнутый девой-фениксом, — выдаю какую-то ересь на автомате под стать ему.

Я тоже могу такие пророчества вещать.

— Я очень рад, что скоро от твоей лживой личности не останется и следа. И я забуду, что когда-либо знал тебя. Твое истинное обличье уродливо, а душа черна, — говорит с презрением мне в спину.

— Прежде чем сыпать оскорблениями, посмотри на себя в зеркало, — подхожу к двери. Провожу по ней рукой, и она, к моему удивлению, открывается.

На этом считаю наш разговор с паскудным драконом завершенным. Теперь у меня четко вырисовалась цель. И я сделаю все, чтобы ее достичь.