Вдова на выданье (СИ)

- Это да… - Лукас не оценил моей шутки и занервничал ещё больше – я всё про те цветочки, которые вы из столицы хотел спросить… неужто и правда, трогать их нельзя? Они так и стоят закутаны, а что там – неизвестно…

Я призадумалась. Интересно, когда это, и при каких обстоятельствах я запрещала трогать свои неизвестные покупки? Руки до них не доходили всё как-то – это правда, да и не нужны они никому.

Оказывается, что нет. Строжайший запрет, и точка! Когда управляющий в углу холла увидел кучу свёртков и кулей, то решил заглянуть туда, справедливо предполагая, что это явно по его части. Только вот пробегающая Агата резко одёрнула его и заявила, мол, барыня не велела руки свои неблагородные до её дико дорогих покупок распускать. Лукас не поверил девушке, но при попытке номер два тоже самое поведал и Дарий. Так что теперь он, Лукас то есть, спрашивает дозволения обозреть…

Я рассмеялась, и решила тоже поприсутствовать при историческом событии. Да и саму любопытство мучало, что мы с такой заботой волокли от самой столицы, да ещё переживали, чтобы это не замёрзло.

На процедуру разматывания кулей вышли все домочадцы, даже ко всему равнодушный Агнарр, и тот сказал, что будет рад поприсутствовать на столь знаменательном событии. Первой честь быть распакованной выпало небольшой коробке, и на свет божий показались два небольших кустика ирги.

- Что это? – с сомнением пробормотал Дарий, помогавший в процессе распаковки – Не встречал раньше таких деревьев.

- Это не совсем дерево – с улыбкой сказала я, осматривая характерные матовые листочки яйцевидной формы, которые уже успели проклюнуться на ветках – скорее кустарник, просто сейчас ему не менее двух-трёх лет, так что в этом году у нас уже будет урожай! Ягоды ирги не только необычны своим внешним видом, но и очень полезны.

Управляющий внимательно осматривал деревца, переживая по поводу болезней или вредителей, да и просто радуясь, что им удалось удачно перенести транспортировку и длительное стояние в углу.

- Мне кажется, я что-то слышал об этих ягодах, госпожа! Но сам никогда раньше не встречал. Да и откуда в провинции такая редкость! – бормотал Лукас.

- Поверьте мне, в столице их тоже немного! – доверительно сообщила я, понизив голос и вспоминая бешено-счастливое лицо продавца в тот момент, когда я совершила свои покупки.

Далее следовало разоблачение очередного свёртка, который мы открыли со всей предосторожностью. Из него были с осторожностью извлечены несколько подростов в два-три года, которые были аккуратно связаны между собой. Каких-либо особых признаков, как то, листья или кора, я не заметила, и решила, что это, скорее, яблони или груша.

- Пожалуй, скорее, груша – с сомнением выдал Лукас – во всяком случае, очень похожее на то.

- Скорее, это всё же яблони – не согласилась Агата.

Я пожала плечами – в конце концов, я ни в коем случае не претендую на звание «агроном года», да и вообще, всё, что знаю о декоративных и плодовых кустарниках и деревьях – получено от очередного увлечения Ангелины ботаникой. И тут мы прочитали небольшую бумажку, которая была привязана к растению: «Нэши». Вот так! Никто не угадал!

- Эти растения – гибриды яблони и груши. У нас они, к сожалению, мало распространены, но я знаю, что есть страны далеко на Востоке, где это совсем не редкость – неожиданно потряс своими познаниями Агнарр – случалось мне однажды с караваном побывать в этих краях, там их и видел.

- Но, как же эти… нэши отнесутся к нашему климату? – развела руками я.

- Вполне даже подойдут! Они зимостойки и не нуждаются в укрытиях – улыбнулся Агнарр.

Таким образом, мы стали владельцами дюка, то есть гибрида вишни и черешни, сладкоплодной рябины и какой-то вовсе уж непонятной астимины.

Что ж, если это какие-то экзоты, то понятно, откуда такая стоимость саженцев. Теперь только лишь бы справиться с агротехникой непонятных деревьев. Впрочем, на обратной стороне всё тех же бумажек с названиями оказалась вся агротехника, и рекомендации к выращиванию и уходу за ними.

Так что управляющий, довольный сверх меры, понёсся в сад, выбирать для своих подопечных лучшие места для произрастания – «слегка тенистые места, плодородные почвы с хорошим дренажом» или на оборот «только солнечные места, и богатые гумусом земли». Одним словом, хоть кто-то испытывал энтузиазм.

- Ну, а мы завтра поедем за кухаркой в Дурбан – бурчала я, пытаясь прожевать или прогрызть пережаренное крылышко цыплёнка – Агата, конечно, хорошая горничная, и с её помощью дом потихоньку отмывается, но вот готовка – это точно не её!

На том и порешали. Как обычно, дел у меня было намечено на сегодняшний день более, чем предостаточно, поэтому я решила, что лучше поехать в деревню утром. Я предложила Агнарру поехать с ним вдвоём, и для безопасности, и для «поддержки штанов», но тот воспротивился – стоит ехать им вчетвером, в качестве охраны, и точка. Я только пожала плечами, мол, странно, конечно, но вам виднее… однако, решили, что Дагфинн будет в качестве кучера моего возка. Бритт, Харальд и сам Агнарр на лошадях в качестве сопровождения. Кира – как абориген и местный «сусанин». Таким образом, нам не придётся плутать по деревне в поисках выгнанной кухарки, да и та меньше напугается, завидев суровые лица ребят.

- И чего меня охранять? Сопрёт, что ли кто? – ворчала я, устраиваясь внутри возка, где уже успели растопить маленькую печурку, так что было тепло и комфортно.

Кира осторожно спросила, может ли она сесть рядом с кучером, и я закатила глаза. Ну, сколько можно!

- Нет, Кира! Полезай в возок, составишь мне компанию.

Девочка кивнула – барыне тоскливо. Вот такое объяснение было для неё близко и понятно.

На мои слова Агнарр ответил в таком духе, что «есть такое слово – надо»! В связи с чем я решила, что спорить по пустякам не имеет смысла, так что мы выехали из усадьбы, и отправились в сторону большого тракта под задумчивые взгляды моих крестьян.

Тракт в сторону Дурбана был хорошо укатанным, так что возок шёл плавно и быстро. Небольшая заминка возникла только лишь однажды – когда мы повстречались на дороге с другим транспортным средством и поэтому не могли разъехаться, чай, хайвеев тут нету!

Из окна возка выглянула пожилая женщина в песцовой пелеринке, и весело поприветствовала меня изящной ручкой, затянутой в перчатку. Наконец, возницы смогли разъехаться, и мы продолжили наш путь.

Кира сидела напряжённая, она в прямом смысле слова, вжалась в сиденье и старалась даже не дышать.

- Это была хозяйка поместья Дурбан, госпожа Марджори Блури! – прошептала девочка.

Глава 20

Я уставилась на Киру в величайшем удивлении. То, что девочка боится всего на свете, было для меня не секрет, только я относила это всегда к некоей черте характера Киры, полагая её скромницей или просто робкой тихоней. Однако, сейчас она уже выглядела не столько испуганной, сколько решительной.

- Госпожа Марджори плохой человек, и сын у неё такой же! Это правда, госпожа Катерина! – с жаром воскликнула Кира – Просто… особо работы у нас в Дурбане нет. Так что трудимся в усадьбе госпожи, у нас самих подворья небольшие, так что продавать излишки в городе, как делают крестьяне Телфорда, не всегда выходит, да и везти гораздо дальше… а госпожа Марджори платит немного, если кого-то не устраивает, то говорит, мол, пусть найдут работу лучше.

Я вздохнула. Конечно, при таком раскладе, люди всегда будут винить хозяев поместья. Но, тем не менее, крепостного права в Аурелии нет, так что силой никто не держит. Взять ту же Киру – захотела девочка, и «ушла» от тётки, и никто её не останавливал, и насильно не держал. А что платит мало… в этом месте своих размышлений я мучительно покраснела от стыда.

Дело в том, что я и вовсе пока нисколько никому не заплатила. Дарий и Агата, которые прибыли со мной из столицы, утверждали, что своё жалование за последние полгода они получили ещё там, в столице, и не потратили, так что в деньгах не нуждаются, а охрана… когда я накануне нашей поездки в Дурбан позвала Агнарра и решила выплатить часть оговоренной суммы за их работу, то он… он твёрдо сказал, что они все, вчетвером, приняли решение оставлять свою заработную плату мне на хранение. Поскольку в ней не нуждаются, раз проживание и питание у них бесплатное, а в остальном недостатка не испытывают. Вот так, вот! Так что не мне сейчас обсуждать хозяйственную деятельность госпожи Блум.

- Приехали в Дурбан, госпожа! – крикнул, перегнувшись, Дагфинн.

Я выглянула в оконце, и не сразу поняла, что это действительно так, и мы сейчас проезжаем по маленькой деревушке. Когда Кира говорила, что здесь небольшие подворья, то она явно смягчила ситуацию. Поскольку, они были точно крошечные, да и домишки выглядели хуже, нежели в Телфорде коровники.

- Быть может, это потому, что местная госпожа не допускает воровства и прочей распущенности… - пробормотала я себе под нос, выглядывая в оконце.

Мужичок, набирающий воду в общем колодце, недоверчиво покосился на нас, и на всякий случай содрал шапку, поклонился. Возок ощутимо наклонило, повело, но не успели мы испугаться, как он выровнялся.

- Дорога плохая, вся в рытвинах да ухабах. Вот и наехали на пень какой-то, под снегом разве увидишь? – как бы извиняясь, крикнул Агнарр.

Я молча кивнула, в Кира стала показывать, где находится дом, в котором тётка-повариха сейчас приживалит.

- Вот, ещё два поворота, а там и будет красивый дом с синей черепицей – наш «сусанин» высунулся из возка, яростно жестикулируя, и прокладывал маршрут.

Вскоре, мы действительно увидели тот самый дом. Крепкий, хороший забор, новая черепица виднеется за ним, и ничего кроме этого не было видно за высоким забором. При нашем прибытии цепные псы залились лаем, но никто не соизволил выйти даже во двор. Харальд, начисто лишённый приличных манер, постучал в калитку, не слезая с лошади. Если честно, то он просто вытащил ногу из стремени, и от души несколько раз пнул в закрытую калитку. Я нахмурилась, и решила, что при случае, непременно введу систему штрафов за подобное поведение.

Соседи, заслышав шум на улице, осторожно высовывались из своих оград, и настороженно оглядывали нас. Точнее, не совсем так. Больше всего волнений вызывали мои сопровождающие, как я и предполагала.

Наконец, калитка нехотя распахнулась, и из неё показался молодой человек лет тридцати весьма упитанной внешности.

- Надо чего? – спросил он, слегка почёсываясь во всех стратегических местах.

- Повариху позови, которая у вас в приживалках ходит – хмуро бросил ему Дагфинн.

- А вы кто есть? Не нашенские, вроде? – не унимался мужчина, и я подумала, что была несправедлива к бедняге Харальду, и не сходя с места, отменила гипотетический штраф.

Хотя Харальд, если честно, не совсем вовремя постучал ногой в дверь. Теперь же я склонялась к мысли, что это стоило сделать в тот момент, когда мужик открывал калитку.

Мы с Кирой вышли из возка, на шум из дома подтянулась ещё одна дама, судя по сильному внешнему сходству – маменька молодого человека. За ней стояла пожилая женщина, испуганно смотрящая по сторонам.

- Мы слышали, что готовите хорошо, и раньше были поварихой в местной усадьбе? – решила вмешаться я, обращаясь к последней.

- Так и есть, госпожа! Меня зовут Люсия, только я уже там не работаю, вот, нынче помогаю по хозяйству уважаемой Энарде. – ответила женщина.

Я внимательно посмотрела на неё. В служанках у той Монарды обретаешься, значит. Одета она была хоть и бедненько, но опрятно, да нам и выбирать было особо не из чего – Агата не слишком нас баловала кулинарными изысками. Я тоже в своё время редко вставала к плите – одним словом, кандидатура поварихи была утверждена, осталось только добиться её согласия.

- Я предлагаю вам работу поваром в моём доме, в Телфорде – сказала я.

- Госпожа Катерина правда работу даёт – влезла Кира – да содержание хорошее. И в отношении ни в чём обиды нет.

Люсия расплылась в улыбке, и заявила, что будет готова через пять минут, только соберёт пожитки. На это я была согласна, тем более, что появилась у меня некая задумка…

- Ты погодь собираться-то! – одёрнула повариху сама «Монарда» – Это ты сейчас, выходит, укатишь, а как же долги передо мною? А то ты, значит, ела, пила за мой счёт, жила в моём доме. А платить за это кто будет?

Женщина стала что-то лепетать о том, что нахлебницей она не была, ведь она работала у хозяйки дома от рассвета до заката, да и место возле печки было не арендовано, а выдано в качестве гуманитарной помощи малоимущим. Люсии, то есть.

Тётке было наплевать на то, что ей говорила бывшая служанка, и та продолжала наседать. Наконец, мне это надоело, и я жестом отправила Люсию собирать свои котомки.

- Оно и правильно, госпожа хорошая! – заулыбалась тётка – Ежели так, не желаете ли вы отдать за неё эти незначительные два ауруса, а уж Люсия отработает, она баба-то шустрая! Это для вас, господ, то не деньги, а для нас ох, как немало. Вот, изволите ли видеть, с сыночком я живу, болезный он у меня с детства, вот и маюсь. Наказание Господне! – тётка показала пальцем на «больного» хряка, смахнула слезу с уголка глаза и снова жадно уставилась на меня.

Кира осторожно подёргала меня за рукав, намекая на то, что с моей стороны было бы ошибкой прислушиваться к словам «бедной и несчастной» тётки, но я вежливо отстранилась.

- Больной, говорите? Ах, как жаль! Дело в том, что я хотела бы заняться кое-какой перестройкой в своём поместье, вот и требуются мне рабочие. Хотела и вашему сыну предложить поработать на меня…

- Работу хотите предложить? Вы знаете, ничего мне Люсия не должна, это я ж её по доброте душевной приютила у себя, когда из усадьбы-то её выгнали.

На лице Монарды было написано ликование, мол, как она меня, столичную дамочку!

- ... но на больных, убогих да безответных наживаться – грех! Придётся мне поискать другую кандидатуру! – я печально вздохнула, и обернулась к людям, которые напряжённо смотрели на этот цирк, находясь возле собственных оград.

- Ваша правда, госпожа! Не по-божески это как-то, не по-людски! – хмыкнул Агнарр – Но не беда, неужто среди деревенских мужиков плотников не отыщем, которые бы хлева да загоны смастерить бы сумели?

- Отчего не сыщется? – крикнула какая-то бойкая баба, выглядывающая из-за калитки – Направо улица будет, так вы не ошибётесь, увидите, где плотник местный живёт.

Я поблагодарила соседку Монарды, мы дождались появления Люсии, которая была одета в похожий тулуп, что и когда-то Кира, и отправились к плотнику, провожаемые ненавидящими взглядами тётки и её «больного» ребёнка.

- Стасия не наврала, Галлем действительно хороший человек, да и плотник он неплохой, ватага у него своя для таких случаев. По большей-то части он, конечно, на госпожу местную работает за ауресы, так что вашему предложению будет несказанно рад – тихо сказала Люсия, осторожно устраиваясь рядом с Кирой.

Местный плотник, оказавшийся высоким крепким мужиком, обрадовался самому факту моего предложения, тем более, он был счастлив от того, что работа будет оплачена. На завуалированный вопрос о том, почему бы мне не воспользоваться услугами моего собственного плотника, который уж, поди, в Телфорде сыщется, столь же уклончиво ответила, что с деревенскими мы не сошлись по принципиальным вопросам.

На что Галлем понятливо покивал головой. Одним словом, консенсус был достигнут. Мы остановились на том, что он собирает ватагу помощников, и послезавтра они своим ходом доберутся до моего дома.

Люсия сидела рядом с Кирой, и не шевелилась, кажется, даже не дышала. И только после того, как Дурбан скрылся за поворотом, несмело заулыбалась. Поверила, что теперь её вряд ли выбросят из возка, или скажут, что пошутили, или ещё что-то в этом духе.

- Вы поверьте мне, госпожа Катерина – начала было она – за мной воровства никогда не водилось, то был оговор…

- Я знаю это! – спокойно ответила я как само собой разумеющееся.

- Отчего вдруг такая уверенность? – смотря себе под ноги, поразилась Люсия.

Я хмыкнула про себя. Отчего? Да оттого, что мой отец не босяк какой-нибудь, и он всегда мне говорил, что стоит доверять своей интуиции, и сейчас она мне говорила, что с Люсией мы точно поладим. И, к примеру, пошьём ей такое же красивое платье, как у Агаты. Последняя мысль была после того, как я заметила тот маленький узелок, который был у Люсии в качестве пожиток.

Приехали домой, и снова окунулись в круговерть домашних дел.

- Госпожа, староста Каллум недельный оброк с деревни прислал для нужд нашего дома! – первым делом доложился Дарий.

- Хорошо, отлично. Отнеси всё на кухню, да в кладовые. Наша новая кухарка Люсия потом всё посмотрит.

- Госпожа, я рассчитал стоимость нового скота, которая нам понадобится. Некоторые производители готовы уступить в цене, так что есть шанс поторговаться – это уже управляющий суёт мне под нос какие-то документы.

- Спасибо, Лукас. Я непременно всё посмотрю, только позже – нет у меня такой привычки – подписывать всё подряд.

Да и потом, пример бедной Катерины может многому научить.

- Намёрзлись, поди? Давайте, я вам горячую ванну сделаю – рядом суетится Агата.

Я с благодарностью киваю, и уже скоро погружаюсь в горячую воду, понимая, что именно об этом я бессознательно мечтала всю дорогу да дома. Ванна была маленькой и слегка помятой, мы её отыскали совсем недавно на чердаке. Так что мне не приходилось больше обтираться мокрой губкой за неимением другого способа помыться. Я полностью погрузилась в воду, и досчитала до десяти. Всё, моя минута отдыха закончена.

- Агата, помоги мне одеться! Попроси Дария, пусть затопит камин в библиотеке, буду работать сегодня там, помещение меньше, чем в кабинете, так что нагреется быстрее. Скажи Лукасу, что я ожидаю его через десять минут. Кира! Тебе поручение – помоги кухарке освоиться на новом месте.

Девчонки коротко присели. И умчались выполнять поручения. А я развернула те бумаги, которые сунул мне управляющий. Действительно, он нашёл производителей неплохих пород скота, и общая сумма, необходимая на его покупку, заставила меня задышать ровнее – пусть впритык, но такие деньги у меня найдутся, в основном, благодаря стараниям уважаемого Николаса.

Ну, вот, вроде бы, дело сдвинулось с мёртвой точки. Теперь бы только найти на всё денег… мои скромные финансы, с которыми я приехала в поместье, подошли к концу…

Глава 21

- Красота-то какая! – с восхищением смотря на простой вышитый воротничок, прошептала Кира – Сразу видно, дорогущая вещь, да не нашенская, в столице деланая.

Дело в том, что мои траурные платья мне снова стали немного велики, и мы с Агатой их ушивали в талии, стараясь не потерять при этом пристойного вида. Вот и решила я их немного украсить, просто пришив небольшой воротник, вышитый в технике ришелье. Вот, как тут Ангелю не вспомнить? Моя прошлая жизнь уже не вызывала во мне столько боли, так что я могла размышлять спокойно. «Сестрица» вечно носилась то с рукоделием, то с садоводством, варкой мыла, то изготовлением пастилы и джемов, вот и я за ней тянулась, мне всегда хотелось, чтобы мы стали ближе друг к другу, совсем, как настоящие сёстры…

- Мрачное платье уж больно, только такая красота и спасает. Да только кому показывать её в Телфорде? – вздыхала моя горничная, примеряя на мне получившийся шедевр – Но и отощали же вы, госпожа! Вот говорила же я вам, что кушать нужно хорошо, а вы – то по делам бегаете всё, то поедите – словно птичка клюнула! А эта странная фраза: «Я после шести не ем»? А если вы и до шести не поели? Мамка мне всегда в детстве говорила, что нельзя ложиться спать голодной – бессарабы присняться!

Агата тихо бурчала, застёгивая мне платье на спине на множество маленьких пуговичек, а я просто молча смотрела на своё отражение в зеркале – пожалуй, с диетами стоит ненадолго завязать, хотя… всё на месте. Оказалось, что Катерина далеко не дурнушка, более того, как-то неожиданно для себя самой я рассмотрела в зеркало симпатичное лицо молодой женщины с маленьким, чуть вздёрнутым носиком, светлыми, скорее, серыми глазами, и ямочками на щеках, которые всё это время успешно прятались за поросячьими щёчками. Я вам больше скажу – шея была также вовсе недурна, когда освободилась от двух дополнительных подбородков, и вообще стало понятно, что она есть…

Я усмехнулась и высунула язык. Знай наших! В этот момент меня тянуло на героические подвиги. Где тут лошадь или горящая изба? Или нет! Если действительно, кружево в такой цене, как я поняла, то есть недурной шанс подзаработать, спасибо ещё раз проклятой «сестричке»! Вообще, гардероб покойной Катерины вышивками не блистал, точнее говоря, я смогла откопать только одну – узкий пояс, которого, при определённом мастерстве, как раз хватило на такой вот воротничок. А пояс я смогу смастерить сама – чего-чего, а ниток, иголок и прочей для этого нужной «мишуры» у меня предостаточно! Да и умения у меня никуда не делось, даже несмотря на то, что я довольно давно не вышивала, большую часть своего времени посвящая учёбе, затем получению диплома, каким-то мелким делам…

А сегодня я рассеянно смотрела в окно. На улице было достаточно тепло, прошёл небольшой снежок, и сейчас кто-то из охранников работал лопатой, привычно и быстро очищая снег с дорожек сада. Было достаточно далеко, и я не смогла рассмотреть, кто именно это был, но невольно засмотрелась на мужчину, который легко ворочал тяжёлую лопату, отбрасывая снег. Мимо пробежала Агата и одним движением кокетливо поправила волосы, судя по всему, даже улыбнулась парню. Я склонила голову набок – надо же, а я никогда и не замечала, что охранники имеют такие хорошие фигуры, и мышцы вполне развиты, да и сами очень даже ничего…

Мужчина повернулся, и я узнала в нём Агнарра.

Бормотание за моей спиной вырвало меня из плена крамольных мыслей. Привыкла я оперировать понятиями моего двадцать первого века, а здесь такое не приветствуется, тем более, если учесть, что я вдовица…

- … так вот, госпожа, всё посчитано и учтено, как вы и велели. Каждый дом, что излишками торговлю ведёт, доход имеет до двух аурусов в месяц, это когда зимою. А таких домов у вас, почитай, что все. Кривой Мик, что бобылём живёт, не торгует, так он и не сажает почти ничего, да ещё несколько домов. В целом, крепкая у вас деревня, тут сказать нечего… повышение арендной платы считаю обоснованной и справедливой. А то непорядок получается – с вас, госпожа, государство деньгу спрашивает, а крестьяне ваши с того – ничего, только выгоду свою имеют!

Управляющий, уважаемый Ред, вдумчиво читал документ собственного сочинения, из которого выходило, что крестьяне мои не только не бедствовали, слава Трём богам, но ещё и очень сильно не бедствовали. В то время, как арендная плата не поднималась уже достаточно давно, в отличие от налогов, которые я плачу государству за ту землю, которая находится в моей собственности.

- Вы люди, конечно, учёные, вам оно виднее будет – пожал плечами староста Телфорда Каллум – только зряшная эта ваша затея – арендную плату-то повышать. Помнится мне, как господин Тобиас намеревался поднять её как раз в прошлом году, только не случилось…

- Согласна с вами – не по благородному ухмыльнулась я – жаль только, что вы так и не смогли понять простых истин – повышение арендной платы – не моя прихоть, и уж тем более, они не основаны на каких-то личных неприязненных отношениях. Что было – то было! Последний раз вы полностью вносили арендную плату за землю ещё в то время, когда были живы мои родители. После этого всячески уклонялись от этого, объясняя это тем, что у вас были пожары, наводнения и тотальная засуха.

- Но вы сами сказали – что было, то было! – осторожно возразил староста.

- И я не отказываюсь от своих слов! Но послаблений и так вам слишком много было! Что до платы за землю, так я вас никого не держу. Если не сможете оплатить вовремя и в полном объёме – забирайте свой скарб и вперёд, на просторы Родины! Земля и постройки мои. Компенсацию за постройки вам честь по чести выплатим. Не правда ли, уважаемый Лукас?

Управляющий нервно сглотнул и несмело закивал, мол, так и есть – баба эта выгонит, и не посмотрит. Нету, значит у неё совести ни на граммочку. Так что заплати, мил человек, лучше будет всем! Староста вздыхал, осознавая и справедливость моих требований, и мою возможность их просто выгнать на улицу, если они от них откажутся.

- Прошу прощения, госпожа! Ваши плотники из Дурбана приехали! – засунул лохматую голову в дверь Дарий, который взял на себя ещё и обязанности мажордома – Прикажете поселить их во флигеле?

Я поднялась с кресла, как бы намекая тем самым, что аудиенция окончена. Ну, конечно, во флигеле! Недаром же мы его два дня всем скопом отмывали от многолетней грязи. Судя по всему, там действительно много лет никто не жил. Поднялся и староста Каллум. В его глазах я явно прочитала недоумение. То есть, как так – плотники из другой деревни? А как же они? Свои-то и смастерили бы по-свойски, на совесть, уж для родной-то барыньки, чай, расстарались бы, да и монетки бы лишней не спросили… ну, поругались, я их пожурила, зачем же так резко-то? Неужто бы не договорились?

Но я только улыбнулась, и отправилась встречать работников. Дело в том, что были у меня некие свои далеко идущие планы. В том, что свои работники на порядок лучше, чем просто наёмники, я была абсолютно согласна со старостой, так что имела некую уверенность на то, что плотники поймут разницу между Дурбаном и Телфордом, и попросту захотят остаться у меня насовсем. Да и семейных я жильём обеспечу.

Пока я спускалась вниз, Галлум уже отправился осматривать сад и хозяйственный двор. Услышав наши с Лукасом шаги, повернулся и снял шапку. Ну, что ж, если сразу же не развернулся обратно, завидев нашу разруху, глядишь, и сработаемся… управляющий первым делом очертил фронт работ, а я с интересом наблюдала, как староста Каллум очень хотел побеседовать с пришлыми плотниками, но не решился подойти в нашем присутствии. Ну, что ж, разговоров теперь в деревне будет до весны!

Но я, поприветствовав работников, поспешила в дом. Дело в том, что не так давно я открыла для себя единственное помещение, которое было не разграблено, более того, чувствовалось, что туда давненько даже и не заходили – это библиотека. Вот так – книгочеев, как я понимаю, среди крестьян было немного, а то и совсем не водилось, старики, которые присматривали за домом, вовсе в их число не входили, так что я любила проводить там время, сидя в стареньком кресле у камина.

Единственное, что меня огорчало – это художественная ценность книг, представленная в библиотеке. Я имею в виду чтиво сомнительного качества. Такое у нас дома даже Анютка не читала, только посмеивалась над герцогинями-служанками и нефритовыми жезлами у их избранников, непременно герцогах-государях.

Между тем, книги в этом мире стоят весьма дорого, это я выяснила, осторожно расспросив своих домашних. А в Бортмунде я видела два весьма презентабельного вида книжных магазина. Так что у меня были все основания избавиться от ненужного хлама, обогатившись на приличное в моём понимании количество аурусов. Признаться честно, совсем уж без денег остаться у нас шансов было не так много, но это не означает, что я должна разбрасываться деньгами.

Я подошла и присела в старое продавленное кресло, но оно подо мной как-то странно заскрипело, зашаталось, и я с жутким хриплым хеканьем упала на пол, крепко приложившись подбородком о подлокотник, и переносицей об него же. В глазах потемнело, далее цветные круги подсказали, что зрения я не лишилась, просто потеряла ориентацию в пространстве, и не сразу поняла, что раздались испуганные возгласы, и кто-то поднял меня на руки.

Спустя несколько мгновений я сообразила, что Агнарр несёт меня в мои комнаты, призывая на помощь Агату. Ну, ладно, отдохнула, пора бы и очнуться – ещё не хватало, чтобы охранник сорвал себе спину, таская моё бездыханное тело.

Так что я открыла глаза и поблагодарила за доставку в свою постель, наблюдая за тем, как расширяются от волнения светло-голубые глаза моего «спасителя». Сгрузил меня на кровать и спешно ретировался. Прибежавшая Агата прижала руки к лицу и испуганно вручила мне небольшое зеркало в изящной серебряной оправе. На моей скуле и подбородке появилась совершенно однозначная припухлость, прозрачно намекающая на то, что это не что иное, как предвестник масштабного синяка. Я не выдержала и ругнулась. Завтрашняя поездка в город накрылась медным тазом, а ведь у меня на неё были такие планы… ненужные мне книги я отобрала для продажи, кроме того, было у меня в планах посещение галантерейных магазинов для более конкретного «прощупывания» рынка на предмет торговли вышивками. Впрочем, что сейчас об этом говорить… Агата принесла мне кусок мороженного мяса, выпрошенного у тётушки Люсии для лечебных целей, и я сидела на кровати, чувствуя, как немеет щека от холода и горит нос от удара.

Но, очевидно, либо помощь была доставлена с опозданием, либо масштаб беды был колоссален, поскольку лечение не оказало возложенных на него надежд, и на следующее утро я любовалась на огромный синяк на скуле, причём опухла вся щека, и под глазами были круги. Странно, вроде бы я этим местом не ударялась. Хотя, твёрдо я сказать этого не могла. Одним словом, я здорово напоминала сейчас больную панду с флюсом. Да уж… медицинская маска тут не поможет. Придётся поездку отменять на недельку точно, пока синяки сойдут.

- Госпожа, вам письмо из столицы! – сказала Кира и, довольная, забежала в мою комнату.

Но, заметив мой скорбный взгляд, радость её заметно поутихла.

- Госпожа, письмо! – не унималась Кира.

Я взяла его одной рукой, распечатала его, и тут мне стало плохо – мой взгляд упал на одну фразу в тексте письма: «Дорогая Кати, жди жениха в гости»! Вот это номер, чтоб я помер!

Глава 22

Я посидела несколько мгновений, пережидая шок, затем пару раз мысленно сообщила себе, что не время быть тряпкой, и снова взялась за письмо от своего столичного поверенного.

«Дорогая Кати! Надеюсь, что у тебя всё в порядке, и ты находишь проживание в провинции лёгким и необременительным для себя, тем более, что теперь у тебя имеется столь знающий человек, как твой новый управляющий, уважаемый Лукас Ред. Поверь мне, дорогая, я сам проверял этого человека, и у него только положительные рекомендации. Тем более, что мне прекрасно известно, дорогая Кати, какая ты нежная и неприспособленная к жизни девочка. Я отлично понимаю, что жизнь в провинции может быть немного тоскливой для тебя, тем более сейчас, когда у тебя продолжается траур по твоему погибшему супругу, Тобиасу. Но, к счастью, он не вечен, как и не вечно твоё пребывание в поместье.

Дело в том, дорогая, что хотел сделать тебе сюрприз, да вот, не сложилось, так что изволь радоваться заранее – семья господ Гринделл из Девена, быть может, ты встречала кого-то из них в столице… так вот, они, зная то, что я твой представитель и поверенный в делах…

Одним словом, Кати, они обратились ко мне с предложением о том, что младший отпрыск Саймена Гринделл, Уорнер, хотел бы стать твоим супругом. Я ответил безусловным согласием. Более того, как заинтересованное лицо, я даже настаиваю на том, чтобы ты присмотрелась к этому достойному молодому человеку. Однако, зная твой прошлый не совсем удачный брак, я самым тщательным образом проверил круг общения и друзей Уорнера. И могу с уверенностью сказать, что это весьма достойный молодой человек. Знаю, знаю, что пока у тебя траур, ты не можешь официально принимать его ухаживания, но пусть он хотя бы приедет в Бортмунд, тогда он будет иметь возможность видеть тебя, и даже посетить твоё поместье – соответствующий документ я ему выдал, мол, тревожусь за подопечную и прошу приехать к ней, да помочь всемерно…

Вот так! Нынче я вдова на выданье! Я пробежала глазами по строчкам… так, что там дальше? Примерно две страницы убористого текста, в котором сообщается о высоких моральных качествах господина Уорнера (при этим Николас особо педалировал на то, что «женишок» к азартным играм до ужаса равнодушен, да и в подозрительной компании не замечен). А остальное, мол, читай между строк! Далее шло слезливое напутствие и убедительная просьба не прощёлкать своё счастье, дуя на воду.

«Заставлять я тебя права не имею, но очень рекомендую…», на мой взгляд, именно это и означает.

И в конце та самая фраза, что ввела меня в столь явное душевное волнение: «Дорогая Кати, жди жениха в гости, я полагаю, что он может приехать в Бортмунд совсем скоро! Всегда любящий тебя, твой поверенный в делах, Николас Брун».

Я перечитала письмо ещё раз для того, чтобы исключить моменты недопонимания, и уяснила для себя одну простую вещь – заставить меня выйти замуж, конечно же, никто не может, но я ведь такая нежная фиалка, что мне просто невмочно быть одной. Это понимает и мой поверенный. И некая «весьма уважаемая семья Гринделл из Девена». Отсюда спрашивается вопрос: насколько цели тех самых Гринделл совпадают с моими личными представлениями о собственном счастье? Невольно в моём воображении промелькнул образ высокого сильного мужчины и маленькой девочки со светлыми кудряшками, которую тот держал на руках. Так, стоп! Такие мечты меня могут завести не туда, ведь у меня в приоритете сейчас совсем иное – от меня зависит жизнь многих людей, да и существование поместья в целом. В конце-то концов, я дочь Бориса Климова, а не босяка какого-нибудь! И я подумаю об этом завтра!

Уже засыпая, где-то в глубине моего сознания, промелькнула мысль, что ехать в город всё таки придётся. Как говориться, тушкой или чучелом, но лететь надо!

Следующее утро застало меня за глубочайшими раздумьями – поскольку лицом я до чрезвычайности напоминала даму без определённого места жительства, но с конкретными жизненными устоями. Тяжкий вздох вырвался из моей груди – что же, с этим бороться бессмысленно, зато придётся как-то жить. Хорошо хоть, что Агнарр, с самого утреца пришедший меня навестить (только лишь как начальник охраны, дабы лицезреть вверенный ему объект, ничего большего), вынес неутешительный вердикт: «С таким лицом стоит закрыться в своей спальне на недельку-другую». После чего откланялся и вышел. Так что совершенно незачем Агате было делать такие глаза и бурчать о том, что я нарушаю все правила приличия, принятые в обществе.

Я только с сомнением посмотрела на неё, не решаясь сообщить о том, что знаю я истории, когда те самые правила нарушались столь азартно, что некуда было потом скрыть вещественные последствия тех самых нарушений. Впрочем, это было всё в том, старом мире. Быть может, тут всё иначе, да и в храме Трёх богов рассуждают по-другому.

- А мы вот что сделаем! – решительно сползла с постели я – Я надену шляпку с вуалью, и последствия моей неосторожности будут не столь очевидны!

Хорошая мысль, конечно, тут ничего не скажешь… я стояла возле зеркала в домашнем халате и кокетливом капоре с вуалью до подбородка. Всё бы ничего, но полупрозрачная ткань на вуали не оставляла повода для догадок – мои глаза, словно щёлки за фиолетовыми синяками панды, маленькими огоньками светили из набрякших век. Красота! Я со вздохом стянула с себя шляпку вместе с удерживающими вуаль заколками.

Дау ж! Здесь стоит выбрать нечто, более радикальное. Тут я вспомнила, что мы укладывали в мой багаж, когда уезжали из столицы, некую тюлевую занавеску, которую Агата планировала летом пристроить на мою кровать в качестве занавески от мух. По крайней мере, именно это я смогла понять из её объяснений.

Что ж, обстоятельства таковы, что у меня нет возможности дожидаться лета – эта самая занавеска понадобилась мне прямо сейчас. Поэтому я отыскала эту замечательную вещь и, наплевав на причитания Агаты и Киры, недрогнувшей рукой отрезала от неё хороший кусок. Получилась «тюлька на шляпку», то есть на капор. Но недостаточно плотная. Тогда я повторила свой манёвр, и теперь сквозь мою двойную вуаль томно посверкивали только глаза, «два бриллианта в три карата»! И ничего особенного не было очевидно за нею.

Был один лишь минус у моего наряда – я за ним также мало, что видела. Но это не беда, прорвёмся! Вот с таким воинственным настроем я продолжала руководить погрузкой ненужных мне книг на телегу, да прихватила пару вышитых воротничков и один пояс для того, чтобы иметь возможность предложить в галантерейных лавках, или в лавках готовой одежды, если появится такая возможность. Да, кстати… я внимательно смотрела на безнадёжно испорченную занавеску для кровати – в её нынешнем состоянии использовать её, так сказать, по назначению, больше не представлялось возможным, зато приспособить под платьице – запросто.

И я в очередной раз огорчилась тому, что я ни в коем случае не мастер-закройщик, равно, как и все мои домочадцы, поскольку мои платья больше не подходили мне по размеру, и это уже становилось серьёзной проблемой. Мне-то что, я и утянуть поясом могу потуже, и все дела, да и модели оверсайз мне всегда нравились. Только вот окружающие не разделяли моих взглядов. Поэтому, я поставила себе зарубку в памяти – при случае пошить себе несколько платьев в городе.

Ну, а сейчас я надела платье из плотной шерсти, напялила шубу, и решила, что я готова к выезду из города.

Агнарр, которому я рассказала о грядущей беде – приезде жениха, был странно задумчив, и предельно собран. Дария он снова заменил на козлах Харальдом, в телеге сидел молчаливый Бритт, остальные остались «на хозяйстве». Я же, по здравому размышлению, решила раньше времени панику не наводить – в любом случае, мой траур и скорбь по внезапно погибшему супругу не закончатся раньше лета, а там ещё поглядим – авось, и не придётся ещё замуж-то выходить… или ещё проще – приедет мой женишок в поместье, да увидит эту разруху – его же тогда, как ветром сдует. Да и когда он вообще приедет?

А пока, я устраивалась в возке, и собралась просто отдохнуть, тихо сидящая рядом Агата мне в том не мешала. Внутрь заглянув весь какой-то нервный Агнарр, удостоверился, что со мной всё в порядке (а как может быть иначе, если он видел меня пару минут назад), и мы тронулись в путь.

Невольно я задумалась о странном поведении своего охранника. И поняла то, что было очевидно уже давно, просто я старательно гнала от себя мысли подобного рода. Дело в том, что, судя по всему, Агнарр испытывает ко мне некие чувства, которые никак не имеют отношения к нашим деловым отношениям. Раз уж у меня началась минутка откровения, то я вынуждена признать, что я тоже испытываю к нему несомненную симпатию. Как к хорошему человеку, отличному профессионалу своего дела, да и просто красивому мужику.

Я украдкой посмотрела в оконце возка и заметила его, сидящего на лошади возле возка и смотрящего вперёд. Да, что уж там скрывать – нравился мне Агнарр, и очень. Если бы я была в своём мире и своём теле, то не исключаю той мысли, что у нас могло что-то получиться… что-то вроде необременительных и лёгких отношений с милой влюблённостью. Но не здесь и не сейчас. Дело в том, что у нас не было будущего. Впрочем, это понимала и я, и он. Быть может, именно поэтому он иногда оборачивался и смотрел на меня с неким сожалением.

А ещё быть может, что я просто себе нафантазировала, и у Агнарра с утра несварение желудка, оттого такой тоскливый взгляд? Невольно рассмеявшись своим мыслям, я снова выглянула в оконце и поняла, что мы уже въехали в Бортмунд. А дальше дела отодвинули на задний план личные чувства. У меня был целый список того, что было необходимо приобрести в городе, поскольку нужды поместья сейчас были значительны.

Даже несмотря на то, что плотники собрали все имеющиеся в усадьбе стройматериалы, которые мои рачительные крестьяне по той или иной причине не вывезли из дома, этого в любом случае не хватило бы для наших строительных масштабов. Пилить деревья для изготовления досок я также сочла нецелесообразным, так что после того, как продадим книги, в телегу загрузим доски для строительства курятников-свинарников.

Собственно говоря, для того, чтобы осуществить задуманное, я отправилась в книжный магазин. Приветливый пожилой мужчина в очках, едва завидя меня на пороге, тут же пригласил меня в отдел дамской литературы. Ага, есть! Ценники на подобное чтиво, как я и предполагала, впечатляли. Даже если учесть торговую надбавку, всё равно, в моей телеге сейчас приличная сумма, которой хватит на большую часть хозяйственных потребностей.

И понеслось! Я предлагала отличный товар в идеальном состоянии. Тут я не покривила душой – в поместье господ Грей читающих людей было немного. Я старалась оперировать реальными цифрами, особо нажимая на то, что все будут в плюсе в результате нашей сделки. К сожалению, мой собеседник не привык вести дела сухо и безэмоционально, так что пришлось играть по его правилам.

Продавец, он же владелец магазина, утверждал, что я просто ввожу его в разорение своими расценками. Мне приходилось делать вид, будто намереваюсь покинуть его магазин, раз уж так, и предложить свой товар его конкуренту в надежде, что тот окажется более сговорчивым. В результате мой потенциальный покупатель делал ещё более скорбное лицо, и повышал стоимость. Наша весёлая торговля продолжалась до тех самых пор, покуда Агнарру не показалось странным моё долгое отсутствие, и он не зашёл в магазин, поставив тем самым точку в нашем финансовом споре.

- Так и быть, будь по-вашему! - обиделся букинист – Так бы сразу и сказали, что у вас есть мощные аргументы в споре…

Таким образом, я покидала магазин в самом радужном настроении. А на крыльце столкнулась с женщиной.

- Прошу прощения! – пробормотала я.

- Ну, что вы, милочка! – услышала я мелодичный голос.

Подняв глаза, я заметила ту самую очаровательную даму, с которой однажды разминулась на дороге – Марджори Блури.

Глава 23

Пару мгновений мне понадобилось для того, чтобы сообразить, что на меня, кроме дамы, смотрит ещё и молодой человек, внешне очень на неё похожий, очевидно, её сын. Во всяком случае, у него были столь же кудрявые светлые волосы, которые он небрежно откидывал назад, и ясные голубые глаза, с интересом пытающиеся увидеть, что скрывается за густой вуалью. Я с большим трудом сдержала хамское хмыканье: «Поверь мне, мальчик, то, что ты увидел бы под нею, повергло бы тебя в шок».

Тем временем, пока я рассматривала владельцев поместья Дурбан, госпожа Марджори продолжала:

- Вы уж простите меня, дорогая, за мою бесцеремонность, только мы тут, в провинции, менее привержены условностям, нежели вы, в столице. Вот, сын мой, Аллан, офицер Его Величества, совсем недавно вернулся с восточных рубежей. Теперь уж навсегда, долг Родине отдан, пора бы и о семье подумать…

В этом месте Аллан улыбнулся, показал ямочки на щеках, от которых многие девушки тут же бы растаяли. И что-то подсказывало мне, что у Аллана не было проблем с женским полом… быть может, что не каждую свою избранницу можно было познакомить с маменькой, конечно…

Затем, видя, что я не слишком разговорчива, Марджори добавила:

- После того, как мы встретились с вами неподалёку от моего дома, крестьяне сказали, что вы, дорогая – хозяйка соседнего поместья – Телфорда. А нынче смотрю – возок знакомый, да и сопровождающие у вас больно… характерные…

Соседка мило улыбнулась и кивнула в сторону насупленного Харальда, который молча сплёвывал на снег, и вообще, больше смахивал на головореза, чем на добропорядочного гражданина. Я решила было заступиться за ребят, вяло что-то проблеяв относительно того, что они парни-то хорошие, просто по их виду это так сразу и не скажешь…

Но тут подъехал Бритт на телеге, и во всеуслышание заявил, что местные торговцы отказывались перетаскивать купленный товар на его телегу, и только лишь после угрозы лишения детородного органа взялись быстро всё переносить. Забесплатно, разумеется. Да и вообще, Бритт полагал, что платить в полном размере было вовсе не обязательно…

Впрочем, госпожа Марджори в этом случае предпочла сделать вид, будто ничего особенного сейчас не происходит, и продолжала весело щебетать:

- Дорогая, вы позволите вас так называть, Катерина? Мы тут все практически, как одна семья. Я уже наслышана о вас от уважаемого Карена, местного нотариуса. Он говорил, что новая хозяйка Телфорда – милая дама, недавно потерявшая своего супруга, и теперь вынуждена быть наедине со своим горем в Телфорде. Милая Катерина, хоть вы и в трауре, не сочтите за труд, приезжайте иногда к нам запросто? Я буду только рада познакомиться с вами поближе.

Аллан снова улыбнулся, и добавил глубоким чарующим голосом фразу о том, что он также будет счастлив меня лицезреть в своём доме.

Я закивала, и сообщила что-то в том роде, что непременно, как только, так и… получив мои заверения, господа Блуми зашли в магазин, а я очень быстро выкинула эту встречу из головы – помимо того, что нам было необходимо купить стройматериалы, в городе я планировала ещё приобрести мебельную ткань для того, чтобы изготовить необходимые стулья с мягкими спинками, удобные кресла, да и туалетный столик в мою комнату не помешал бы. А ещё на повестке дня стояла посуда. Тётушка Люсия прозрачно намекала, что той мятой кастрюли, которая у нас имелась в наличии, почему-то не хватает для приготовления пищи. Так что я внутренне была готова расстаться со значительной суммой. Бортмунд – торговый город, и стоит он на перекрёстке дорожных трактов, поэтому во многих товарах не было недостатка. Допустим, в товарах низинных мастеров, которые изготавливали изящную посуду. Одним словом, я зашла в небольшой магазинчик, который имел максимально конкретную вывеску – большую супницу, и вышла оттуда через час, чрезвычайно довольная своими приобретениями.

К сожалению, не могу сказать, что я приобрела несколько чайных сервизов на сорок восемь персон (а были там и такие), но дефицита посуды и кухонных принадлежностей у нас в ближайшее время не предвидится. Кроме того, сообщила насупленному Бритту, что он может самолично! перетаскать мои покупки в телегу, да переложить их соломой для более тщательной сохранности. Сама же уселась в возок, содрала с себя «тюльку», и с наслаждением вытерла лицо. Оказывается, в ней достаточно жарко. Никогда бы не подумала.

А у меня есть ещё одно дело в городе, а именно – монетизировать собственное творчество. Поэтому, я попросила Агнарра остаться на улице, дабы не пугать потенциального покупателя, а сама прошла в небольшое полутёмное помещение галантерейного магазинчика.

Из-за прилавка поднялся пожилой мужчина, встречая позднего клиента.

- Вечер добрый, госпожа! – слегка улыбнулся он – Могу ли я вам что-то предложить?

Я посомневалась, но всё же ответила:

- Не думаю, уважаемый! Скорее, это я хотела бы предложить вам кое-что. Привезла из столицы, а тут, в провинции, они мне, вроде как, и без надобности.

И предъявила пару вышитых воротников. Всё с максимально нейтральным растительным узором. Один, выполненный в технике ришелье, который так понравился Кире, где по краям воротничка были изображены цветы шиповника, и второй – французский узелок с цветущей сиренью.

Владелец лавки осторожно взял предложенный товар и внимательно его осмотрел, слегка касаясь пальцами вышивки. Я понимала, что мои изделия его впечатлили, хоть он и не произнёс ни слова.

- Где вы, говорите, приобрели эту красоту? – наконец, разлепил губы галантерейщик.

- В Столице Аурелии – уже не так уверенно повторила я, заметив иронию во взгляде.

- Пусть будет так! – согласился мужчина – Сколько бы хотели за свой труд?

Я набрала в грудь побольше воздуха, и сказала совсем уж крамольные слова:

- Я хотела бы за эти изделия получить три полновесных золотых!

- Три ауруса золотом? – уточнил владелец галантерейной лавки, как будто боялся, что мог плохо расслышать, и впился взглядом мне под вуаль.

Несмотря на то, что мне было неловко требовать такие деньжищи, я твёрдо знала, что это того стоит, поэтому стояла на своём:

- Всё так, уважаемый! Три ауруса!

- Хорошо, будь по-вашему, госпожа! Меня зовут уважаемый Томас Гальф, я владелец этой лавки. Я куплю у вас то, что вы можете мне предложить сегодня… и ещё… то, что вы можете изготовить, то есть привезти из столицы, но с тем условием, что я стану вашим единственным покупателем в Бортмунде.

Таким образом, мы ударили по рукам и расстались, взаимно довольные друг другом. Однако, когда я вышла из лавки, наступил поздний вечер, и домой возвращаться было уже поздно.

- Агнарр, будь добр, закажи нам комнаты в гостинице – попросила я своего охранника.

- Уже заказал, госпожа! – ответил тот, стоя возле лошадей – Я понял, что мы в путь уже не отправимся – дело-то позднее. Больно много времени вы провели в том книжном магазине. Говорил я вам – стоило мне зайти, и сделать коммерческое предложение владельцу, тогда бы уехали заметно раньше.

Я задумчиво кивнула на эти слова, затем не выдержала, и тихо спросила у Харальда, который сидел на козлах возка:

- Какое коммерческое предложение?

На что тот только закатил глаза, и ответил:

- Либо тот покупает у вас всё, что вы хотите, либо увидит собственные кишки на столе!

На это мне сказать было нечего, но я очень порадовалась тому факту, что продажа книг обошлась без участия Агнарра. И мы отправились в гостиницу. День был долгим и тяжёлым для меня, зато весьма продуктивным, так что я уже предвкушала, как приму горячую ванну, выпью горячего взвара, и усну крепким сном без сновидений.

Жаль, что планы мои пришлось немного поменять. На той же улице, что и галантерейный магазин, была и одёжная лавка для «чистой публики», она же и ателье, конечно. Так вот, из неё, уже закрытой по позднему времени, доносились недовольные возгласы. Разумеется, я сочла своим гражданским долгом остановиться и выяснить, не произошло ли беды (привычка неравнодушия, которая не растворилась за тотальным закрытием так называемой «частной жизни» и не исчезла с моей смертью).

Собственно говоря, в лавке творилось беззаконие. За закрытой дверью женский голос холодно выговаривал что-то нелицеприятное, в ответ получая только лишь тихие всхлипы. После того, как я вывалилась из возка, Агнарр придержал меня за локоть:

- Прошу, госпожа! Это не наше дело!

- Не наше! – покладисто согласилась я – Только моё!

Сердито вырвала руку, и кулаком затарабанила в дверь. Послышался звук отпираемых засовов, и перед нами предстала матрона с раскрасневшимся от сердитых криков лицом. За ней виднелась молоденькая девушка, которая собирала на полу какие-то булавки.

- Ох, прошу прощения! – дама вытирала раскрасневшееся лицо – Мы потревожили покой благородных людей! Процесс воспитания нерадивых подмастерьев долог и неблагодарен, чего уж там скрывать!

Дама прижала пухлую руку к пышной груди, и с сожалением посмотрела на девушку.

- Вот, изволите ли видеть – нерадива, ленива, неаккуратна, да и косая к тому же! Сказала ей госпожа Блури, переделать фасон её шубы так, чтобы воротничок можно было застёгивать на камею. Вот так, как у вас, госпожа, так нет же! Эта – далее кивок в сторону девушки, которая уже поднялась с пола – ей и говорить, мол, что проще сшить новую шубку, нежели сочинять из этой душегреи потребное госпоже Блури! Ну, как такое терпеть можно? Клиент ушёл рассержен, вот и приходится мне учить нерадивую девицу уму-разуму, хотя, таких учить… пошла вон! И чтоб духу твоего больше не было!

Хозяйка ателье упёрла руки в бока, выдворяя подмастерье, затем обернулась ко мне, и совсем другим тоном промолвила:

- Да что мы всё про неё? Госпожа не соизволит ли продемонстрировать вашу милую шубку? Ежели так, то обещаю, что пошив любого платья по вашему желанию будет для вас в подарок! Мы ценим своих клиентов. Особенно таких…

Каких именно, я не узнала, поскольку прервала молчание:

- Так шубка такая, как на мне, вышла бы из душегреи госпожи Блури? Или ваша девушка ошибалась?

Далее тётка визгливо стала меня убеждать в том, что в обязанности подмастерья не входит давать консультации клиентам, а просто делать то, что ей говорят. Тогда я, уже приняв решение, достала ридикюль с деньгами.

- Ваша помощница вам что-то должна? Могу компенсировать вам потери в один аурус.

Тётка с жадностью уставилась на деньги, и подсчитывала в уме гипотетические потери, когда за моей спиной деликатно кашлянул Агнарр. Женщина недоумённо выглянула на крыльцо, заметила возле него напряжённого Харальда, сердитого Агнарра, уже с ненавистью смотрящего Бритта, испуганную Агату, после чего, пожевав губы, пришла к выводу, что ничего подмастерье ей не должна.

- Хорошо, уважаемая – устало согласилась я.

Горячая ванна снова забрезжила где-то на горизонте. Я очень хотела поскорее покинуть это заведение, помочь девушке, быть может, дать ей денег на какое-то время, и наконец-то добраться до гостиницы.

- Ты можешь собирать вещи. Пойдём со мной, что-нибудь придумаем! – позвала я девушку.

- А ей и собирать-то нечего! – злобно и почему-то ликующе отозвалась хозяйка ателье – Всё, что у неё имеется, сейчас на ней.

Девушка молчаливым кивком подтвердила верность слов хозяйки, и я с облегчением вымелась из лавки.

Тёплая постель и чёрт с ним, поздний ужин, я иду к вам!

Глава 24

- Благодарю вас, госпожа! Меня зовут Эмма, госпожа! – тихо пробормотала девушка-швея – Сама-то бы я никогда не решилась от неё уйти. Да и идти мне некуда. Нас у мамки пятеро, я старшая, вот и пошла в подмастерье, как исполнилось тринадцать зим. Мамка говорила, что я склонность к тому имею. А я только рада была лишний медный аурис в дом принести. Отец погиб в лесу, лесорубом он был, у старых господ Одли, предводителей местного дворянства, работал. Так что любой медяк для нас был на счету. Теперь братья и сёстры уже выросли, у каждого своя жизнь, так что я больше никому не обязана.

Выросли? Я невольно присмотрелась к девушке. Боюсь, что я ошиблась, когда принимала её за совсем юное создание. Дело в том, что она была настолько худенькая, да ещё одетая в несуразную одежду, вот я и решила, будто ей лет восемнадцать, не больше. На самом деле, она гораздо старше, пожалуй, как моё нынешнее тело. А то, что Эмма была из местных, можно было и не уточнять – тот самый местный говор, к которому я так и не могу привыкнуть, был очень заметен.

Решение всех текущих проблем я оставила на завтра, а сегодня мы ввалились в гостиницу этаким табором, слегка взволновав ужинавших постояльцев. Но я решила, что сегодня поставлю собственные интересы превыше мнения окружающих, так что велела всем располагаться, а для меня - принести горячей воды для ванной и лёгкий ужин в комнату. Агата помогла мне раздеться, снять осточертевшую вуаль, явив красоту несказанную. Внимательный осмотр собственной физиономии показал, что за прошедший день положительной динамики в исчезновении моих синяков не произошло. Да, впрочем, я этого и не ожидала, конечно…

Поэтому, решила наплевать на всё, немного понежиться в ванной возле очага, и просто лечь спать. Домашних я предупредила, что могут быть осложнения, и тогда мы останемся ночевать в Бортмунде, так что никто не станет переживать по поводу нашей задержки. Уже засыпая, я услышала многочисленные голоса во дворе и лошадиное ржание.

Я не поленилась встать и подойти к окну. Агата, также разбуженная шумом за окном, со знанием дела выдала:

- Первый караван, который отправился в Восточную провинцию, а может, и из Нидерии дошёл. Хотя для них слишком рано – перевалы ещё завалены снегом. Больно уж далеко Бортмунд находится от морского порта, а теперь приходится делать вот такой большой крюк для того, чтобы выехать на соединение с королевским трактом.

Я «наморщила мозг», и вспомнила, что действительно, в результате женитьбы нашего монарха на одной из Нидерийских принцесс, в довесок к самой будущей королеве шли земли, и тот самый порт, который раньше не использовался самой Нидерией вследствие удалённости от их столицы. Так что они обошлись малой кровью, живя по принципу: «На, Боже, что нам не гоже»! То есть, избавились от незначительных кусков земли, да маленького порта, и долго радовались. Но наш государь, Боже его храни, оказался тот ещё жук, и сделал из него стратегически важный перевалочный пункт, и теперь, едва только сходил снег с перевалов, или просто исчезал риск замёрзнуть в дальней дороге, тянулись караваны, грузы, и просто путешественники. Единственный минус состоял в том, чтобы добраться до старого большого тракта, приходилось делать тот самый крюк.

Я пожала плечами – на месте Его Величества, я бы давно соединила порт с трактом в более удобном месте, чем Бортмунд, а затем тихо порадовалась тому, что я не на его месте, и значит, что могу спокойно лечь спать с чистой совестью. Что и проделала с успехом.

Следующее утро наступило для меня очень рано, поскольку я хотела пристроить девушку-швею на работу в другое ателье, и успеть вернуться домой до темноты. Правду сказать, жизнь внесла в мои планы некие коррективы.

Для начала, ко мне после завтрака заявились Агата с Эммой, и моя горничная, на правах «старого опытного сотрудника» начала издалека:

- Ах, госпожа Катерина! Вам бы платьев новых пошить не мешало, а то глянь, как исхудала вся… да и потом, случись что, так вы по-благородному, конечно, шить-то умеете, только мужчин у нас в достатке… А вот…

- Я поняла, что ты мне хочешь сказать, Агата! – не выдержала я подобного интеллектуального натиска.

- Правда, госпожа? – облегчённо выдохнула Агата, которая не знала, как сформулировать свои мысли.

– Ты предлагаешь мне забрать с собой Эмму. Я буду не против, конечно. Только согласится ли она? Эмма ведь всю жизнь прожила в городе, а у нас и разруха, да и вообще… платить много я не смогу!

-Да, какое там! – воскликнула Эмма – Я же не за ради денег. Мне и сколько-нибудь вполне достаточно. А всё лучше, чем в нашем ателье. Агата говорит, что вы и не дерётесь совсем, и не кидаетесь в неё ничем, так что, если надобность есть, то я уже согласная!

Я улыбнулась, слыша тревогу и ожидание в голосе Эммы.

- Тогда я буду рада, если ты станешь работать в Телфорде, Эмма! – официально сказала я.

Та смутилась, и низко и немного неловко поклонилась. После торопливого завтрака мы уже были готовы к тому, чтобы ехать домой, я нацепила плотную вуаль, и стала спускаться вниз, заметив по дороге, что гостиница старого Томаса, действительно, пользуется популярностью – внизу стоял один из новоприбывших. Очевидно, его старый камердинер или помощник затаскивал многочисленные сундуки и кули своего работодателя.

Собственно говоря, тот внимательно смотрел за тем, чтобы они не пострадали во время переноски, раздражённо поджимая губы каждый момент, когда ему чудилось, будто камердинер допускает по отношению к его сундукам недопустимое пренебрежение. Рядом ужом вился сам владелец гостиницы, Томас, и твердил о том, как он счастлив принимать у себя столь приятного молодого человека. Сам же «приятный молодой человек» был явно не в духе, и требовал всего и сразу: комнату, ванну, и горячий завтрак.

Если честно, мне сложно было его винить за подобное нетерпение, поскольку сама помнила, сколь тяжелым и долгим мне показался путь из столицы до моего дома. А то, что господин прибыл из столицы, лично у меня не вызывало сомнения.

Наконец, хозяин освободился, я расплатилась с ним за комнаты, выслушала кучу благодарностей в свой адрес, и собралась уже вывалиться из помещения, когда всё тот же господин, скривив красивой лепки губы и откинув тёмную прядь волос, спросил у Томаса:

- О, боги! Когда будет готова мне комната? И скажите, милейший, далеко ли отсюда до Телфорда?

- А? Как вы сказали? – повернулась к мужчине я.

Тот попытался скрыть удивление от моей бесцеремонности, хоть явно был поражён моими манерами.

- Прошу прощения, господин! Мы тут, в провинции, менее подвержены условностям, нежели вы, в столице – пробормотала я.

В моей голове крутилась эта фраза, хоть, убей Бог, не могла сообразить, где и при каких обстоятельствах я уже её слышала. Так вот, какой ты, северный олень! То есть, мой предполагаемый женишок, «весьма достойный молодой человек, равнодушный к азартным играм, младший отпрыск Саймена Гринделла, Уорнер». Как быстро он приехал! Не иначе, на крыльях счастья! – тут я криво улыбнулась, подавляя в себе огромное желание стянуть с себя «тюльку» и явиться во всей красе.

Признаться честно, я не ожидала его столь рано, рассчитывая на его прибытие не раньше лета. Хотя… я внимательно осмотрела «суженого», пользуясь тем, что на мне густая вуаль. А ничего так… девушки от таких млеют. Нежный, с поволокой взгляд, уверенный взгляд синих глаз, вкупе с подтянутой спортивной фигурой способны покорять дамские сердца во все времена и в любых мирах. Я невольно поморщилась: судя по тому, с какой уверенностью он говорит, есть что-то, чего я не знаю. Ишь, ты! Только приехал, и тут же в Телфорд навострился! А вот, шиш тебе! Да и замуж меня никто не заставит выйти! Конечно, было бы лучше, если бы ты вовсе туда не попал, сэкономишь время и себе, и мне.

- Да, да, конечно, госпожа! Вы что-то знаете об этом поместье? И о его хозяйке тоже?

- А как же! – ответила я чистую правду – После смерти родителей, оно досталось по наследству Катерине Дарк. Да только она не больно-то времени уделяла своей собственности, предпочитая проводить время в столице.

- Но, сейчас ведь она тут, в провинции? – с тревогой уточнил нарядный господин.

- Сейчас – да! – утвердительно кивнула я – Про неё так запросто и не скажешь. Она в глубоком трауре сейчас, да и вообще – на редкость нелюдима. А ещё говорят, будто склочна, глупа и безнадёжно неприспособленна к жизни. Поместье в разрухе, а ей хоть бы что!

Дальше я уже сочиняла всё, что только приходило в мою голову, переживая о том, как бы кто-нибудь из моих сопровождающих не забеспокоился по поводу моего отсутствия, не заявился сюда, и не испортил мою комедию.

По лицу женишка было сложно что-то прочесть, но в глазах плескалась растерянность. Что, съел?! Я в душе ликовала. Быть может, уважаемый Николас описал меня как милую и добрую. Одним словом, славное бесхребетное создание, главным смыслом жизни которого было прислониться к надёжному (или не слишком) мужскому плечу. В моей же интерпретации Катерина была, какой угодно, только не милой. А если совсем честно, то такую, как она, была бы готова придушить даже мать-настоятельница из Ордена Матери Трёх богов. Я напоследок выкрикнула ещё пару слов, и отчалила.

Тем временем, в поместье Дурбан госпожа Марджори устраивала разнос своему сыночку. О том, что хозяйка не воздержанна на язык, и способна даже на рукоприкладство, знала вся челядь, поэтому на всякий случай попряталась. Но не слишком далеко – вдруг, кто-то из обслуги мог бы понадобиться хозяйке.

- Я полагаю, что ты, Аллан, мог бы более ясно проявить интерес к этой женщине! – сейчас мелодичный голос госпожи Блури звучал совершенно иначе, она и не пыталась скрывать своё раздражение.

- Но, маменька! Вы же понимаете, что с моей стороны было бы весьма странно воспылать чувствами ко впервые увиденной даме? – вяло сопротивлялся Аллан.

Про то, что он действительно, иногда «пылает чувствами ко впервые увиденной даме», Аллан предпочёл деликатно умолчать. Да и никто из тех дам не был благородного сословия, поэтому это и не считалось, конечно же.

На слова сына госпожа Марджори поджала губы и рассердилась ещё больше. Ей казалось, что все вокруг ополчились против неё, затаили злобу и ненависть против неё, бедной слабой женщины. Но, они все ошибаются! Ей придётся стать сильной! Даже если для этого она будет вынуждена наступить на горло собственной песне.

- Аллан, сынок! Но, что же тут сложного – просто оказывать даме некие небольшие знаки внимания, которые она могла бы расценивать совершенно однозначно? Прошу тебя, подумай о нас, о нашем будущем! – госпожа Марджори даже уронила хрустальную слезинку из уголка глаза.

Это был её последний аргумент. И исподтишка смотрела за реакцией сына. Тот угрюмо рассматривал собственные ботинки. И мечтал просто провалиться сквозь землю. Ну, либо в любое другое место, где не будет маменькиных воплей. А ради того, чтобы ощущать покой и тишину в собственном доме, он был готов на многое. Надо ухаживать за той странной дамой в капоре и густой вуали? Он согласен!

Если бы я только знала, какие страсти творятся сейчас в Дурбане, то была бы чрезвычайно удивлена. Но, в данный момент все мои мысли были заняты исключительно встречей в гостинице. Не перегнула ли я палку? Я имею сейчас в виду свою фразу про прыщавую дуру. Ну, что же! Если и после этого женишок сунется к нам, уж мы его встретим, как родного.

Я ехала в возке, и с печалью думала о том, что у меня дома даже кота нет. А если я даже его где-то добуду, то просто не успею научить кошака ссать в тапки!

Глава 25

Мы вернулись домой, и снова понеслось: управляющий Лукас прибежал и доложился, что во вверенном ему поместье за время его дежурства событий и происшествий не было. То есть, приехавшие строители возводили свинарники-курятники, пока из того материала, что был у нас в усадьбе, а теперь вот радуются тому строительному материалу, который я привезла из города.

Несколько саженцев, которые приехали вместе со мной из столицы, уже дали первые зелёные листочки, Лукас решил было по этому поводу впасть в панику, но я усилием воли прекратила её на корню – вспомнила, что у нас в доме на Финском заливе чудесно чувствовали себя несколько деревьев, посаженных в большие и глубокие плошки. Так что я посоветовала управляющему найти подходящие ёмкости, и посадить туда «проснувшиеся» кустарники, а потом, когда земля будет уже достаточно прогрета – пересадить на постоянное место произрастания.

- Каллум заезжал, продукты привозил, да спрашивал, не надо ли чего… - перешёл к общим вопросам Лукас.

- Ну, и? – строго посмотрела я.

Управляющий замялся. Он пытался мне тактично сообщить о том, что мне известно и без него – то, что я веду себя, как маленький обиженный ребёнок. То, что крестьяне обворовали пустующее поместье, безусловно – недопустимо. Они совершили ошибку и уже заплатили за неё в полной мере.

- И что же теперь? – холодно откликнулась я, выслушав мнение своего управляющего - Сказать, что они могут вернуться ко мне домой, и продолжать воровать всё, что плохо лежит? Я понимаю, что пока у нас дефицит рабочей силы, но уверяю вас, это временное явление.

Лукас угрюмо кивнул на мою пламенную речь, и молча вышел из кабинета. Я подошла к окну, и пару раз глубоко вздохнула. Пожалуй, стоит пойти поработать в библиотеке, очень уж кабинет давит своей основательностью и тяжеловесностью. Заодно и расставлю те книги, которые я отобрала для своей библиотеки, и попрошу плотников сделать мне новое кресло.

Галлум, старший в артели плотников, едва завидев меня, подошёл, и стал степенно рассказывать о проделанной уже работе. Я молча кивала. Не то, чтобы я великий архитектор, но, на мой взгляд, работа спорилась, так что Лукас может ехать покупать живность. Я прогулялась дальше. Что же, пока мы прохлаждались, Дагфинн зря время не терял, и теперь ограда красовалась свежим раствором и аккуратно подогнанными камнями.

Ну, вот! Совсем другое дело! Скоро наш дом примет жилой вид. Я старалась гнать от себя мысли о том, что вскоре может приехать мой «жених». Смешно, конечно, но я чувствовала какую-то неприязнь к этому молодому человеку, и не совсем понимала, отчего. Папа всегда учил меня рассматривать все возможные последствия сделки с холодной головой и трезвым расчётом.

А здесь, как я понимаю, ожидается некая деловая сделка. В которой я – третье, заинтересованное лицо. Так что я, пожалуй, просто откажусь от навязанных условий контракта…

Я медленно шла в сторону дома, наблюдая рабочую суету, которая наполняла гордостью моё помещичье сердце! Внезапно, в мою голову пришла мысль, от которой я остановилась: «А что, если в том самом договоре предусмотрены штрафные санкции»? Об этом я как-то не подумала. Так, я откладывала это так долго, как только могла, но дальше тянуть просто нет возможности. Нужно написать письмо Николасу, и деликатно сообщить своё мнение по поводу его «гениальной идеи».

Я, было, сунулась в библиотеку, но там стоял дым коромыслом – шла генеральная уборка под предводительством Агаты – со стен снимались тканевые обои из плотного гобелена, под ним оказалась обшивка из светлого дуба. Я только покивала головой, думая о том, что кому-то пришло в голову прятать такую красоту под пыльными тряпками.

- А вот мы ещё воском покроем стены, так и вовсе – будет красивее, чем в нашем столичном доме! – воскликнула Агата.

- А гобелен я постираю, с вашего разрешения, госпожа! – тихо сказала Эмма, поражённая вольностью нравов в нашем доме.

Это же просто безобразие какое – разговаривать с хозяйкой, когда она к тебе не обращается…

- И можно перетянуть и то маленькое креслице возле стола, и диванчик, да ещё и останется на небольшой коврик возле камина – всё-таки решилась поведать о своих планах Эмма – но, если вы велите сначала заняться вашим гардеробом…

Я замахала руками – место для работы для меня всё же важнее, а мои платья могут и подождать.

- Спасибо, Эмма! – я поблагодарила девушку и ничуть не покривила душой – Ты такая молодец, у меня бы руки только через полгода дошли, если бы вообще это произошло!

Та зарделась от необычной для неё похвалы, и присела. А я тихо закрыла дверь, думая о том, что хотя бы одно стоящее дело в этой жизни я уже совершила – остановилась в своё время возле ателье в маленьком городке…

Тем временем, жизнь шла своим чередом. Прошла уже неделя с того дня, как мы вернулись из города, и весна наступила как-то резко. Вроде бы, ещё вчера подмораживало по утрам, а сегодня побежали ручьи, и на дорогах развезло грязь.

- Ещё пару седьмиц, и кустарники, и деревца ваши уже можно будет высаживать в сад – заявил управляющий, возвратившись из очередного своего вояжа по вверенной ему территории – все деревья осмотрел, побелил, да ветки ненужные обрезал. Большая часть плодовых деревьев, которые сохранились после мародёрства, являются подростами, но они уже могут дать урожай в этом году. Да ещё те посадки будут, что вы привезли из столицы. На них у меня также есть надежда на урожай – саженцам вашим года три или четыре…

Лукас, обстоятельно докладывая мне о состоянии хозяйства, смотрел на меня со значением. Но высказать своё мнение не решался, наткнувшись однажды на моё недовольство. Скажу сразу, опасения его были напрасны – к конструктивной критике я отношусь вполне лояльно… так, о чём это я? Я тоже думаю, что нам необходимы садовники, причём лучше кто-то из прошлой обслуги поместья. Я думаю, что нужные люди уже есть на примете у Лукаса, то-то он так мнётся…

- Ужасная грязь! Конный если где и проедет, а телега или карета уже вряд ли, так что перенесём покупку живности на следующую неделю. Грязь высохнет быстро, виной тому лёгкие песчаные почвы – продолжил управляющий.

Я постаралась, чтобы на моём лице не отразилось того ликования, что было у меня в душе. Да, да, я всё о господине Уорнере, моём предполагаемом женихе. Поиски кота, пригодного для дрессировки, пока не увенчались успехом, так что оставалась последняя надежда – на то, что Уорнер испугается дальней дороги по грязи, и откажется от визита ко мне, каким бы письмом от моего поверенного он не прикрывался.

Сам дом преобразился, и не шёл ни в какое сравнение с тем заброшенным сараем, в который я приехала зимой. А сейчас я стояла возле окна своей спальни, и смотрела, как Агнарр обихаживает свою лошадь. Боюсь, что меня ожидает не совсем приятный разговор со своей охраной. Перевалы открыты, и они могут отправиться с караванами…

- Так что вы там говорили, Лукас, по поводу работников сада? – я повернулась к управляющему.

Тот просиял, и уже через час мы пробирались по грязи в сторону деревни Телфорд. Да, давненько я тут не была. Встреченные нами крестьяне пусть настороженно, но улыбались нам, даже не косясь на Агнарра. А староста, который прознал о нашем визите, уже спешил нам на встречу, потрясая амбарными книгами.

- Вот, госпожа! – разулыбался Каллум – Изволите видеть! У меня всё в порядке, каждый медный аурис подсчитан и записан. Всё честь по чести, как вы и учили!

Я невольно хмыкнула, вспоминая, как именно его учили. А всё было максимально просто и наглядно – не так давно он привёз нам в усадьбу оброк, и просто оставил две корзины возле кухни, наказав тётушки Люсии всё принять по описи, которую сам же и составил на обрывке листа. Когда вечером повариха принесла мне это мятое послание, я посмотрела на него, порвала на мелкие клочки, и уже на следующее утро Лукас отправился в деревню с гневной претензией – почему положенные продукты для существования дома не выдаются вовремя?

Не прошло и часа, как напуганный староста прибежал ко мне, и пытался доказать, что продукты были, он и бумажку оставлял. Люсия только пожала плечами… женщина она была малограмотная… что-то было, а, может, и нет…

После этого случая, Каллум сдавал продукты исключительно под опись принимающей стороны, в присутствии свидетелей, и въедливо уточнял, есть ли претензии по качеству и количеству товара. Да и в собственных записях у него с той поры удивительная аккуратность…

Так это я сейчас к чему? Староста вытащил свои талмуды для того, чтобы я удостоверилась, что у него все записано и учтено, и весь вид почтенного крестьянина говорит о том, что ошибок, подобных прошлой, больше не повторится. Я просмотрела учётные книги, и удовлетворённо кивнула – давно бы так. Единственное, на что я обратила внимание – это на то, что некий Мик практически не платил оброка.

- Ну, так это… смотрите сами!

Каллум показал на небольшой сарайчик, который стоял на окраине деревни. Оказалось, что это собственность одного крестьянина, которая уже давно не используется хозяином за ненадобностью. Зато там и проживает тот самый Мик со своим внуком. Хозяйства у них, как можно понять, не было вовсе. Две грядки с луком и репой я в расчёт не беру.

- Раньше-то он в самой усадьбе проживал, да в саду хозяйничал. А потом, как беда с родителями вашими стряслась, так и не нужен он стал, так что вот… а куда ему податься? Сам-то он не местный, да и не скопил за свою жизнь ничего…

- Да и в разгроме не участвовал, не так ли? – небрежно спросила я, вглядываясь в сараюшку.

И как здесь двое человек провели зиму? Лукас деликатно кашлянул, отвлекая меня от собственных мыслей.

Староста пробормотал что-то невразумительное на мой вопрос, зато охотно и торопливо повёл нас для личного знакомства с Миком. Каллум перемигивался за моей спиной с Лукасом, радуясь тому, как им ловко удалось подтолкнуть меня к тому, что я сама захотела бы помочь людям. Для деревни польза несомненная – доля оброка, которая приходилась на Мика - делилась на всех остальных, да и Лукасу не нужно было переживать и подыскивать работников в сады.

Одним словом, те ещё интриганы! Хотя… помочь людям всё равно нужно! На вопли Каллума: «Мик! Эй, Мик, выходи давай, сама госпожа к тебе приехала!» из сарая показался не старый ещё крепкий мужчина, изрядно прихрамывающий.

- Вот, полюбуйтесь, госпожа Катерина! – староста показал на Мика, и расплылся в улыбке – человек он опытный, у старых господ сколько проработал, да и пацанёнок его вам обузой не будет!

Мик смотрел на меня с недоверием, исподлобья, как будто не ожидая ничего хорошего. Его внук, мальчик лет десяти, так же не чувствовал ко мне доверия.

- Добрый день! Я хотела бы предложить вам работу… – начала я.

Молчание было мне ответом.

- Это он сомлел! Вишь, от радости сам не свой! – торопливо глотая окончания, кинулся в пояснения староста – Согласный он!

Мужчина прижал к себе внука, посмотрел на своё убогое жилище, и решился:

- Коли Дерека куском хлеба не попрекнёте…

Мне сложно было что-то ответить на это. Я просто закивала, и просто поспешила уехать, крикнув Лукасу, чтобы без меня обговорил детали. А сама вырвалась вперёд от Агнарра, мне нужно было пару минут побыть одной.

Боюсь, что никогда не смогу понять и принять, почему господа могут не платить своим работникам, как Тобик, или унижать и колотить детей почём зря, как тётка Киры или хозяйка ателье, где работала Эмма. Теперь вот это… я думаю, что никогда не смогу до конца принять этот мир…

«Посмотрите на неё! Тоже мне, революционерка! Мало тебя отравили, до сих пор людям веришь!» - промелькнула в голове злая мысль.

Агнарр догнал меня и молча подал носовой платок. Я вытерла слёзы, громко и сурово высморкалась в платок, и пообещала, что непременно выстираю и верну.

- Не стоит возвращать, госпожа! Думаю, он вам ещё понадобится! – охранник спокойно смотрел мне в глаза.

Я вздохнула – скорее всего, он прав…

Глава 26

Госпожа Марджори Блури из поместья Дурбан казалась недовольной. Впрочем, те люди, которые знали её довольно близко, не удивлялись ни насупленным бровям, ни ротику, который госпожа Марджори сжимала в куриную гузку.

- Ты хоть помнишь, что должен говорить при встрече? – терроризировала она своего отпрыска, устало сидящего рядом с ней.

- Да, мама! – коротко ответил сынок и снова прикрыл глаза.

Дело в том, что вчера он немного перебрал (видят Боги, он не хотел пить в одиночестве), да ещё эта милая кокетка, маменькина горничная, не дала ему шансов на то, чтобы выспаться этой ночью.

Нет, он вовсе не в претензии за проведённое время, да и девушка, вроде бы довольна, но боги, как же его мутило сегодня, голова молодого человека просто раскалывалась, а ещё и это бесконечное жужжание под ухом… Аллан Блури поменял позу на менее расслабленную, тем самым намекая маменьке, что он само внимание и послушность. Конечно, он всё помнит. Да и дело это не настолько уж и сложное, как представляет сама госпожа Марджори. Совсем недавно в их поместье был один из крестьян Телфорда, он и рассказал, что там и как.

Во всей этой ситуации радует только лишь одно – судя по всему, госпожа Катерина является счастливой обладательницей не только крайне необходимых для них земель, но и достаточных финансов. В этом месте своих размышлений Аллан позволили себе тонкую улыбку на губах. Одним словом, после женитьбы на Катерине в его образе жизни мало, что изменится. Он по-прежнему будет недурственно проводить время в столице, ну или в Бортмунде, что тоже неплохо. Даже сама мысль о том, что придётся время от времени исполнять свой супружеский долг, вовсе не угнетала молодого человека. Он прекрасно понимал, что у него есть ряд обязанностей, и вовсе не был столь безответственным сыном, как частенько говорила об этом его маменька.

В частности, он понимал, что жениться рано или поздно придётся. Так почему бы не исполнить маменькино требование, и не сделать предложение соседке? Он знал о ней совсем немного. Более того, во время их единственной мимолетней встречи он даже не смог увидеть её лица. Пояснения госпожи Марджори так же были весьма расплывчаты: «Милая дама средних лет с приятными округлостями».

Едва подсохли дороги, госпожа засобиралась в гости к соседке. Так сказать, нанести ничего не обязывающий дружеский визит даме в трауре. Задача же Аллана была несложной – просто произвести хорошее, но лучше, конечно, неизгладимое впечатление на скорбящую даму. В таких условиях молодой человек ещё не работал. И поэтому решил послушать, вдруг его маменька вещает сейчас что-то важное?

- Наши крестьяне говорили, будто эта блаженная дурочка пригревает всех сирых и убогих! Плотникам нашим за работу хорошие деньги заплатила, да так, что они возвращаться домой-то не спешат. Того гляди, и вовсе свои семьи перевезут в Телфорд. Земли у этой глупой курицы ещё более, чем предостаточно для того, чтобы построить новые дома для переселенцев.

Тут госпожа Марджори скривилась, и её лицо в обрамлении мелких кудряшек ещё больше стало напоминать пожилую сердитую болонку.

А, нет! Не вещает. Впрочем, госпожа Марджори не была смущена молчанием своего сына. Вообще, нельзя было сказать, будто она нуждалась в собеседнике. Вовсе нет. Пожалуй, только лишь в слушателе. А он с этой функцией справлялся просто отлично.

Хозяйка поместья Дурбан покосилась на сына, который явно боролся с дурнотой, но ничего не сказала, только лишь рассерженно откинулась назад. Всё дело в том, что в своё время она провела большую работу по тому, чтобы заполучить соседнее поместье в свою собственность. Если честно, при жизни бывших владельцев Марджори о таком и не мечтала, хотя и завидовала каждый раз, когда приезжала с дружеским визитом в Телфорд. Потом, когда хозяйкой стала их дочь Катерина, жившая в столице, на горизонте забрезжила надежда.

Тем более, после того, как хозяйка стала тянуть непомерное количество денег из поместья, разоряя его, Марджори понимала, что недолог тот день, когда мальчишка-управляющий начнёт распродавать активы. А на тот момент у них уже, кроме земли-то и ничего не оставалось. Сделать так, чтобы земли были проданы именно ей, не составило никакого труда. Госпожа Блури растянула свой рот в улыбке, которая должна была означать радость. Два плодовых сада были проданы за сущие гроши. Пожалуй, это была лучшая её сделка.

А теперь она была намерена её «переплюнуть» - женить своего сыночка на этой глупышке Катерине. К сожалению, она не была знакома с ней ранее, но по заверению своего человека в Телфорде, та страдала неистребимым желанием обогреть всех сирых и убогих. По мнению госпожи Блури, это не говорило об уме самой Катерины, но было на руку планам самой Марджори.

Пожалуй, единственное, что немного настораживало саму госпожу Блури – это то, что вернувшись домой и застав там полный разгром, та, которую сама Марджори определила для себя, как ласковую дурочку, не вернулась на следующий день в столицу с жуткими криками, а мужественно что-то пыталась предпринять для того, чтобы вытащить своё поместье из кризиса.

Тут коляску подкинуло на очередном ухабе, и мысли потекли в другом направлении. Дело в том, что был один нюанс, который заботливая мать решила не доводить до сведения своего сына. А именно то, что она была тем самым организатором, благодаря которому произошло разграбление поместья Телфорд, сами крестьяне бы на такое не сразу и решились…

- Почти приехали! Аллан, я на тебя очень рассчитываю… - со значением смотря на сына, сказала Марджори.

Тот ничего не ответил, только лишь кивнул головой. Тошнота подкатила с новой силой.

В то утро я, как обычно, носилась по делам. Дело в том, что управляющий Лукас позавчера уехал, наконец-то, за недавно купленным скотом, обещаясь прибыть вместе со своим блеюще-мычаще-хрюкающим сопровождением не раньше, чем завтра, и теперь я разрывалась между сезонными посадками и своими обязанностями по отношению к уважаемому Томасу Гальфу, который был владельцем галантерейной лавки в Бортмунде. А всё потому, что галантерейщик продал то, что я ему предлагала, и теперь с нетерпением ожидал новой партии изящной вышивки «из столицы».

- Госпожа Катерина! – меня догнал садовник Мик со своим верным хвостиком – Дереком – Куда лучше посадить те странные столичные деревца?

При этом сам садовник потрясал передо мною иргой. Я призадумалась, и сообщила то, что знала сама:

- Насколько я припоминаю, ирга лучше себя чувствует на лёгких дерновых почвах, кроме того, она с лёгкостью переживает засуху, да и ухаживать за ней довольно просто.

- Вот и отлично! Коли так, значит, посадим возле ограды – решил Мик.

Я просто пожала плечами – пусть будет возле ограды. Тем более, что она у нас теперь целая. За это сказать спасибо нужно Дагфинну. Он у нас оказался не только хорошим охранником, но и мастером на все руки. А с приходом Мика наш сад, который находился возле дома, принял вполне пристойный вид. Конечно, мы сами тоже пытались что-то сделать, но времени и знаний на многое не хватало. А по виду Мика было заметно, как он соскучился по работе садовника.

Одним словом, его можно было увидеть в саду и рано утром, и поздно вечером, хромающего по своим надобностям. И везде его сопровождал внук. Мальчишка оказался хоть и маленьким, и худым до невозможности, но старался помочь деду по мере сил.

Что же касается тех садов, которые находились за усадьбой, то я усилием воли постановила: нанимаем ещё трёх садовников, которые и будут за ними ухаживать, и это невзирая на слабое сопротивление Мика: «Госпожа Катерина, это ж какие деньги! Я сам всё успею, не стоит вам так тратиться! А мы с Дереком уже деревья все почистили, обиходили, он мне помощник…»

На что я резонно возражала: «А есть и спать вам когда»? Садовник только вздыхал, и сообщал, что так-то оно, конечно, решение здравое, тем более, что в хорошие времена в Телфорда работало не менее пяти садовников, которые следили за состоянием сада. Это не считая крестьян, которые следили за общественными садами, и нам отдавали только часть урожая.

К слову сказать, когда я приехала с инспекционным визитом после того, как сошёл снег с полей, то обратила внимание на то, что все плодовые деревья и кустарники были досмотрены, ненужные и старые ветки обстрижены… одним словом, за общими садами чувствовался уход и забота.

Это к чему я сейчас… есть надежда на то, что этой осенью мы будем с урожаем! Откуда-то с заднего двора послышался лязг и звон оружия, перемежающиеся криками, а то и крепкими словцами. Когда я впервые это услышала на рассвете, то решила, что на нас напали пираты. Почему именно они – не могу сказать. Ведь в тот момент в мою голову даже не пришло, что до ближайшего порта несколько дней пути, да и то, что мимо моего поместья не проходит большой тракт, делая изрядный крюк, да и вообще… «Пятнадцать человек на сундук мертвеца» я не слышала в тот момент тоже…

Как бы то ни было, я изрядно запаниковала. Как потом выяснилось, это были всего лишь тренировочные занятия с желающими из Телфорда и Дурбана. Агнарр, подняв голову к моим окнам и, вытирая пот с лица, признался, что обученная охрана всегда пригодится.

Я только кивнула. Что ж, всё по справедливости, иного было и невозможно ожидать… но я всё равно втайне мечтала, что мои охранники предпочтут спокойствие оседлой жизни романтике больших дорог…

Вдалеке замаячила Эмма. Бедняжка никак не могла привыкнуть к тому, что ко мне можно обращаться, не дожидаясь, когда я с ней заговорю. Она стояла на крыльце, и глазами намекала, чтобы я обратила на неё внимание.

- Да, Эмма? – спросила я, подходя ближе.

- Ваше платье, госпожа. Я его перешила вам по фигуре, но требуется последняя примерка, вдруг что-то придётся переделать в последний момент – смущённо бормотала Эмма, тревожась оттого, что отвлекает меня от важных и чрезвычайно нужных дел по пустякам.

- Ну, что ты! Я убеждена, что ты сшила его великолепно! – заверила я портниху.

Та просияла, не привыкшая к таким словам. Но примерке нового платья не было суждено случиться…

- Госпожа Катерина! Вам письмо из столицы! С нарочным прислали! – Агата уважительно выпучила глаза, как бы намекая на то, что письмо было очень важным, иначе бы никто не стал тратиться на нарочного, дожидаясь, когда письмо будет доставлено регулярной почтой.

- Хорошо, спасибо, я его сейчас же прочту! – я поспешила в обновлённую библиотеку, предполагая, от кого из столицы я могла бы получить сообщение.

Собственно говоря, я не ошиблась. В ответ на моё письмо с вопросом, насколько мне необходим новый брак, мой поверенный, уважаемый Николас Брун, написал мне целую петицию.

«Дорогая Кати! Девочка моя! Только ведь из лучших побуждений я решился на этот шаг! Пойми меня правильно, но женщина без мужа – как лиана без опоры. Тем более ты, неприспособленная, чуткая и нежная. Словно тепличный цветок, который вырвали и выбросили на улицу, долго ли он там проживёт»?

Так, дальше две страницы увещеваний, затем уверения в преданности и любви, и напоследок, короткая просьба просто принять господина Уорнера, «безо всяких обязательств, разумеется, дорогая Кати, да и будет он у тебя совершенно неофициально, просто для того, чтобы заверить своё почтение. Он приедет вскорости за моим письмом, сразу, как только это станет возможно…»

Н-да… мне почтение господина Уорнера, конечно, необходимо…

- Госпожа Катерина! К вам с визитом незнакомый господин! Он сказал, что представится вам лично, но мне кажется, что мы уже видели его. Там, в гостинице Бортмунда.

Я с тоской вспомнила и многочисленные пожитки столичного красавца, и его презрительно-надменный взгляд…

- Ну, надо же! Как же так! Кота-то у меня так и нет!

Глава 27

Агата стояла радостная – надо же, такой модный господин, и к нам в гости! При этом она явно не ожидала, что госпожа Катерина воспримет эту новость более, чем прохладно, вон всё стоит, про кота бормочет… сама же Агата не слишком любила этих наглых пушистых созданий, да и потом, к чему они нам в Телфорде? Мышей у нас отродясь не бывало, так что польза была весьма сомнительна, между тем, как вреда – предостаточно! Агата справедливо полагала, будто именно ей, как личной горничной госпожи, пришлось бы убирать всю шерсть с кровати госпожи Катерины, если бы этот поганец туда пробрался.

Конечно, если госпоже очень нужно, то можно было бы попросить лишнего какого кошака у деревенских… но затем жуткая мысль пришла в голову Агате, и она настолько испугалась, что даже невольно остановилась на середине лестницы: а если бы, не дай боги, он был бы не воспитан? Того и гляди, нассал бы в гостевые тапки! Это ж позору не оберёшься!

- Ну, так, где этот модный господин изволит меня дожидаться? – я вернула Агату с небес на землю.

Задумавшаяся девушка страшно покраснела, пробормотала нечто невнятное, и продолжала спускаться с лестницы.

- Я в гостиную его пригласила, но тот сослался на то, что вы могли быть и не дома, раз его визит не запланирован, так что остался дожидаться вас в беседке во дворе.

Я невольно хмыкнула: с чего бы это визит не запланирован? Как по мне, так он сделал всё для того, чтобы я твёрдо знала о его приезде!

Агата кашлянула, и деликатно намекнула, что я могла бы и переодеться, прежде чем встречать столь импозантного визитёра. Я недовольно нахмурилась и осмотрела своё платье, в котором я по обыкновению занималась садом или же носилась по дому, контролируя процесс уборки-готовки. Ну, да! Быть может, оно было несколько поношенным и явно мне не по размеру, поскольку совершенно недопустимо болталось, как на вешалке, что не добавляло мне шарма и женского обаяния.

Поэтому я продолжала широко шагать, размышляя о том, что этот самый Уорнер, оказывается, не трус, раз не испугался того, что я ему наговорила тогда в Бортмунде о своей собственной персоне, и приволокся в Телфорд. А быть может, дело совсем не в смелости, а в глупости? Ведь наверняка он понимает, что заставить меня не сможет никто. Я невольно призадумалась: говорила ли я что-то о том, что я упряма и скандальна? Вроде бы, да! Что ж, тем лучше! Мой гость действительно находился в беседке во дворе, и поднялся при моём приближении.

Джейс

Я поднялся навстречу хозяйке Телфорда. Ну, наконец-то! Я никак не предполагал, что пустяковое задание дядюшки затянется так надолго. Впрочем, обо всём по порядку.

Когда однажды дядя Мейсон пригласил меня в гости, я не удивился, лишь слегка недоумевал, почему именно в министерство, на работу? Если дядя Мейсон решил поговорить о семье, моей ответственности и прочем, то опоздал с этим лет на двадцать так точно. Впрочем, я решил, что не стоит волноваться раньше срока. Вот узнаю, что именно нужно от меня дорогому родственнику, тогда и нужно беспокоиться. А пока – не стоит накручивать себя раньше времени.

- Господин Джереми, госпожа Летисия узнала, что вы прибыли в столицу, и приглашает вас сегодня на ужин – чопорно сказал мой старый камердинер, помогая мне завязать галстук.

Я невольно поморщился. И как только эта женщина умудряется влезать в мою жизнь? Нет, были моменты, которые она… хм… скрашивала, это бесспорно. Но, боги! Неужели, я когда-то обещал нечто большее, чем просто лёгкие и непринуждённые отношения? Мы скрашивали иногда друг другу вечера, когда я возвращался в столицу и имел время и желание.

А сейчас ни того, ни другого. Да и ещё это приглашение от дядюшки! Такое хоть кому настроение испортит.

- Боюсь, что не сегодня, Себастьян! Дядя Мейсон пригласил меня сегодня к себе. Не думаю, что смогу освободиться рано. Так и передай Летисии. Мол, очень жаль, но сегодня вряд ли получится увидеться.

Камердинер молча кивнул, и на его лице не отразилось каких-либо эмоций. Впрочем, я не сомневался в том, что до Летисии мой отказ дойдёт в более мягкой и корректной форме. И с утешительным призом, как я понимаю. Хотя мне сейчас не до неё. Когда дядя со мной разговаривал в последний раз, мне пришлось на полгода уехать в Дарнию. А я туда больше не хочу. Спасибо, рыбы наелся на пять лет вперёд. А эти резкие порывы ветра с моря Севера? Брр! Мне ещё пришлось пробыть там не самые приятные времена года, когда холодные воды моря разбиваются о прибрежные скалы, и утлые рыбацкие лодчонки не спешат выбираться в открытое море.

Одно лишь радует меня – это то, что я торчал там не напрасно, так что будущий брак дарнийской принцессы Маргретте с шверцким наследным принцем оказался окончательно расстроен, и союза двух северных держав в ближайшее время не предвидится. А всё потому, что вылезла та давняя тайная связь принца Ульфа Кристенсона со своей двоюродной тёткой Карлой. Разумеется, что король Дарнии посчитал это величайшим оскорблением для себя, и свадьба расстроилась. Правда, официальной причиной для этого послужила внезапная, но не слишком опасная для жизни болезнь принцессы Маргретте. Диагноз был поставлен самым лучшим эскулапом, который специально для особы королевских кровей был прислан с самого Востока.

Я глянул на себя в зеркало и невольно усмехнулся: камеристка принцессы, смеясь, подтвердила мои опасения, что если у Маргретте и есть какое-либо заболевание, то оно лечится наедине с таким мужественным молодым лекарем, а более она ничем в своей жизни не болела, хоть врачей в её покоях побывало – не счесть!

А теперь, когда я наконец-то вернулся домой, я намерен отлично отдохнуть. Быть может, стоит посетить маменьку в Восточной провинции, давно её не видел. Правда, придётся отбояриваться от многочисленных невест, которых мне начнёт сватать госпожа Йоханна, но встреча с матерью того стоит.

Дядюшку я застал в привычном ему пасмурном расположении духа.

- Проходи, присаживайся, Джейс! – кивнул он на свободное кресло, едва только его секретарь доложил о моём прибытии.

Я тут же плюхнулся в кресло. Дорога изрядно вымотала меня, а ещё это приглашение. Нет, с планами на визит Летисии я точно погорячился. Не дай боги, организм не вовремя решит уснуть, и что тогда? Позора потом не оберёшься! Нет, лучше не доводить до такого, и сразу после приезда лечь спать. И в одиночестве. И разнообразие, и сплошная польза. Так, что там дядя Мейсон вещает?

- Я рад, Джереми Стивен, что вы соизволили обратить внимание на мои слова. Прими мою благодарность за твою поездку на Север. Она оказалась более, чем плодотворной, по крайней мере, так сказал глава Департамента Внешних Отношений. Впрочем, не будем об этом. Я бы попросил ещё кое-что сделать для нас. Дело, по сути, пустяковое, и не займёт у тебя много времени.

- Дядюшка! Что я слышу? – я невольно сменил позу в кресле на более приличную – Мне кажется, будто я ослышался! Дело в том, что я искренне полагал, будто вы снова будете мне выговаривать, на этот раз за супругу господина Рея. Так она сама вешалась на меня, да и не видал её уже давненько.

Да уж… судя по тому, как сжались губы дяди, он ничего не знал об этой липучке Клариссе.

- Вовсе нет! – дядя проглотил обиду, и продолжил – Дело в том, что с тех пор, как у нас появился тот клочок суши и порт…

Дядя Мейсон кивнул за своё плечо, туда, где висел парадный портрет самодержца, хотя мог и не говорить, я и так понял, о чём речь.

- … так вот, наверху было принято решение о том, чтобы немного изменить дорогу из порта и прибрежных земель. Дольше тянуть уже просто невозможно. Тот крюк, который сейчас делают грузы до перевалочной базы в Бортмунде, весьма значителен. Я думаю, что тебе не стоит говорить, что строительство нового королевского тракта утверждено, и обжалованию не подлежит.

Единственный нюанс – король, конечно, может забрать земли у владельцев с выплатой им компенсации. Но нам бы очень не хотелось доводить дело до конфликта в том случае, если землевладельцы заартачатся. Сам понимаешь, как всё непросто. Нордия спит и видит, как бы зацепиться за малейший скандал, и разжечь его до бунта. И потом, я бы с удовольствием поучаствовал в государственной концессии. Как частное лицо, разумеется.

Я кивнул. Что же, не вижу большой проблемы в том, чтобы просто поехать ненадолго в южную провинцию и побеседовать с этой, как её… Катериной Дарк, в девичестве Грей, на предмет того, чтобы совсем незначительную часть её земель занимал королевский тракт. Хотя, кого я обманываю – значительную часть её земель…

Приехав в тот городок, я ничего не смог разузнать о ней. Правда, одна дама отозвалась о госпоже Катерине совсем не лестно. Мол, глупа и скандальна. Я даже немного приободрился – слава богам, значит, что мне не придётся искать новую тактику общения. Сойдёт и та, для Летисии. И вот, теперь стою в ожидании хозяйки поместья.

Я подошла ближе – господин снял шляпу для приветствия. Как не ко времени его принесло, честное слово. Дело в том, что сегодня должен вернуться Лукас, так что забот у нас будет более, чем предостаточно. Тем более, что я даже не видела, что там за скот купил мой управляющий. Конечно, я ему доверяю, иначе тут никак, только не раз у нас возникали споры по поводу ведения хозяйства, так что хотела просто быть уверенной в том, что всё выполнено так, как я его просила. Пусть это и мелочи, но пускать дела поместья на самотёк я не была настроена. Как говориться: «плавали – знаем»!

Одним словом, сейчас быстренько забираю обещанное письмо у женишка от моего поверенного, потом вежливо закругляю визит. Траур, и всё такое… очень бы хотелось вас видеть, но не могу. Тут мой взгляд упал на моё старенькое цветастое платье, никак не соответствующее образу безутешной вдовицы, что я громко чертыхнулась, заставив заалеть идущую рядом со мной Агату.

- Позвольте представиться, госпожа Катерина! – заулыбался мне гость – Меня зовут господин Джереми Стивен…

- Да знаю я, как вас зовут – со вздохом сказала я, устраиваясь на скамейке – только я почему-то думала, что ваше имя… Уэнделл, кажется…

- Прошу прощения? – брови у посетителя поднялись домиком, а губы изогнулись в улыбке – Дело в том, что я прибыл из столицы с огромным намерением вас увидеть.

- Это я тоже знаю, господин – я полагаю, что сейчас достаточно груба – вы хотели бы сделать мне предложение, от которого я не смогла бы отказаться!

Вот сейчас я задела мужчину за живое, столичная шелуха слетела, и я заметила серьёзного мужика. Интересно, для чего он решил жениться на мне? И, судя по всему, не готов отказаться от своих планов даже сейчас, когда увидел, что поместье выглядит не самым лучшим образом? Но женитьба сейчас – всё равно не моя тема.

- Какое же это предложение? – серьёзно спросил «жених».

- Либо я увижу свою подпись под документами, либо…

- Не стоит! – гость поднял руку в успокаивающем жесте – Я знаю, что «либо…». Но откуда это знаете вы?

- Моя охрана просветила.

Джереми Стивен лучезарно улыбнулся и уселся на лавочку в беседке, не опасаясь запачкать свои модные брюки. Как-то чувствовалось, что у него всё отлично, и добровольно он уходить не намерен.

Где-то на дороге послышался шум, гам, топот и грохот. Бритт выбежал откуда-то из-за дома и распахнул ворота. Вначале показались несколько коров, медленно втягивающихся в ворота хозяйственного двора, следом за ними повозки, в которых бешено визжали свиньи, хлопали крыльями куры и гоготали гуси. Ну, слава Богу, Лукас вернулся. И, судя по его улыбке, покупка скота прошла в штатном режиме.

Я бросила столичного гостя и поспешила к воротам.

- Вот, изволите ли видеть! – довольный Лукас спрыгнул телеги – Всё сразу и купил, раз представилась такая возможность. Да ещё вот – господина встретил. Говорит, что к вам направлялся. Мол, вы ожидали его.

И показывает кнутовищем на некрупного молодого человека, а если честно, то даже мелковатого, который сидел рядом с ним на телеге.

Глава 28

Тут я окончательно растерялась. Что значит: «которого вы ожидали»? Я же вот его, другого, ожидала? Вот того, который с до невозможности хитрой мордой? В налоговой он, что ли работает? И дурно воспитан, к тому же. Поскольку не остался ждать меня в беседке, а притопал за мною следом. Судя по его максимально равнодушному взгляду, ему было бешено интересно узнать, что же тут происходит. Я медленно обернулась, и увидела его за спиной, ну, того, первого жениха. А этот тогда какой? Второй, что ли? Как Николай? Боже, дай мне разума… и терпения! Я обернулась ещё раз. Да нет! Вот, стоит, смотрит на Второго вежливо-снисходительно, на губах нейтральная полуулыбка, а в глазах черти. Строят мне фигушки и ржут при этом!

Судя по тому, что усталый Агнарр слез с лошади и подошёл к нашей компании, ему тоже было интересно, что у нас за незапланированные гости, по крайней мере, он представил их попутчика:

- Прошу вас, госпожа! Господин Уорнер Гринделл, имеет к вам письмо от вашего поверенного. Кроме того, он приехал засвидетельствовать своё почтение. Приехал из столицы в карете, да только та развалилась по дороге. Вот он на лошади своей до вас и добирался. Мы уж решили помочь парню.

Шибздик заулыбался, и закивал головой, мол, так и есть! Младший сын Саймена Гринделла из… откуда не помню… Вы нас ждали, и вот оно – счастье! Признаться, счастье это, оно конечно… так себе… более, чем сомнительное… молодой человек расплылся в улыбке, и заверил, что путешествие из столицы было тяжёлое, но всё с лихвой окупилось встречей со мной. Да что же это такое? Зачем я им, сирая, сдалась?

Между тем, наше блеющее стадо окончательно втянулось в ограду, и теперь Бритт и испуганный Дарий пытались распределить их по нужным кучкам. Животные распределяться не хотели и отчаянно этому воспрепятствовали.

Так, я полагаю, что для моей психики гораздо легче будет решиться на то, чтобы прослыть свободной дамой, но пригласить их всех в дом, нежели лишиться рассудка, слыша эту какофонию звуков. Вот уж никогда бы не подумала, что дюжина свиней могут визжать не хуже циркулярной пилы.

Так что, я уже открыла рот для того, чтобы позвать всех на ужин, когда в открытые ворота въехала коляска. По мелким куделькам и упрямо сжатым губам я безошибочно узнала соседку, госпожу Блури, а вот сыночка с первого раза и не признала – выглядел парень не важно. Если бы у меня не было опыта прошлой жизни, я бы никогда не подумала, что парень жутко страдает с похмелья. Аллан сморщился, когда до его тонкого обоняния достиг запах козла, который был изрядно напуган, и не поддавался на уловки «козлоловителей», которые отчаянно пытались его, козла, значит, изловить, и отправить в загон к своим товаркам.

Тем не менее, новоприбывший приподнял элегантную шляпу в приветственном жесте, сполз с коляски, и подал руку матери, желая ей помочь грациозно выйти со своего места. Затем они приблизились к нам, стараясь сдержать удивление от количества гостей.

- Прошу любить и жаловать! – бормотала я – Мои соседи, господа Алан и Марджори Блури, это Уэнделл Гринделл, приехал засвидетельствовать мне своё почтение.

Соседи переглянулись. Судя по всему, для них было очевидно, какого рода был этот визит.

- Я Уорнер! – почему-то сказал «жених» и затих.

- А это господин… Джереми Стивен – я дальше замялась, поскольку не дала столичному франту полностью представиться.

- Можно просто Джейс Элтон, к вашим услугам.

- И тоже прибыли засвидетельствовать почтение? – спросил сосед и скривился – А вы знаете, и я тоже!

Подошедшая Кира знаками давала понять, что стол накрыт к обеду.

- Прошу вас, пройдёмте! – я шагала впереди, и моя голова кружилась от роящихся мыслей.

- Где тут котов на всех напастись? – услышала Агата моё бормотание.

Тётушка Люсия превратила обычный приём пищи в праздничный обед, причём за короткое время. Госпожа Марджори удалилась на пару минут освежиться, и предстала перед нами «освежившаяся». Я не стала себя расстраивать, мне нужны более серьёзные процедуры, так что, невзирая на красную Агату, плюхнулась за стол в том же стареньком платье. Меня гораздо больше интересовали мотивы своих гостей явиться сюда, так что решила наплевать на правила этикета.

- Вы говорили, Джейс, будто приехали сюда с визитом вежливости? – спросил Аллан, отказавшийся есть, просто выдувший стакан колодезной воды.

- Именно так! – заверил его столичный гость – Кроме того, я слыхал, очень уж тут воздух целебный.

- Я и сам бы полечился! – не унимался Аллан, упрямо прикрывая глаза – Вот и маменька мне говорит, езжай на лечение. Поддерживает меня, одним словом. Если учесть, что они подруги с нашей очаровательной хозяйкой, то эта существенная поддержка. А вы, господин Уэнделл? Как у вас дела с воздухом?

- Отец позвал меня в кабинет, и велел отправиться на воздух. Сам-то я не слишком до этого охочий, только спорить с папенькой мне не резон. Вот и приехал, и возвращаться в столицу один не намерен. Мне без воздуха просто никуда! И я Уоррен – неуверенно повторил молодой человек и пожал худенькими плечами.

Я же чувствовала, что схожу с ума! Какой воздух? Они это серьёзно? Да сегодня моя судьба, быть может, решится!

В результате, из всех присутствующих только лишь Джейс уплетал за обе щеки, сообщая о том, как соскучился по домашней пище. Мне лично кусок в горло не лез от волнения, Марджори знала, что «леди кушает мало, как птичка» и поэтому тоже осторожничала. Ну, а этот, как там… жених… вообще, судя по его фигуре, не по этой части. Про Аллана даже и говорить нечего – для него еда сейчас опасна…

«Ужин проходил в тёплой и дружественной обстановке» - вспомнила я фразу из новостей. Я постаралась справиться с волнением, и прислушалась к разговору за столом – гости снова делили воздух. Вот уж никогда бы не подумала, что воздух нынче в цене. Одно радует – у меня такого добра – выше крыши! Хоть в банки закатывай и продавай.

Правда, в данный момент со стороны скотного двора он имеет низкую покупательную способность, но всё же… обед продолжался ни шатко, ни валко, и уже грозил перерасти в ужин. Но гости словно приросли к своим местам. Разговор о погоде, о природе закончился через полчаса. Госпожа Марджори заикнулась было о видах на урожай, но была не понята, так что поддерживал беседу и улыбался только один Джейс. Судя по всему, он был в великолепном расположении духа, смеялся и шутил, совершенно не обращая внимания на насупленные лица Аллана и Второго.

И вот, наконец, обед (или это был уже ужин) подошёл к концу. Аллан, совершенно точно, тяготился обязанностью присутствовать в моём доме. Несколько бокалов воды и лёгкая закуска, которую он в себя впихнул, не пошли ему на пользу, и теперь он уже имел немного зеленоватый вид. Но соседи словно приросли к своим креслам. Пекутся о нормах приличия, не иначе.

- Боюсь, что нам пора, дорогая Катерина – прощебетала Марджори и посмотрела на Джейса, будто он ей что-то задолжал – а вы, молодые люди? Полагаю, что уже слишком поздно для того, чтобы отправляться в обратный путь в Бортмунд, поэтому я предлагаю вам остановиться в деревне. В нашей глуши, конечно, постоялых дворов нет, но никто не откажется вас приютить.

- Благодарю за совет, госпожа! – обрадовался Джейс – Я непременно ему последую. Телфорд – большая деревня, уж я уголок себе найду!

Марджори надулась, и переваривала услышанное. Она явно не представляла, что её могут переиграть. Хотя, мне кажется, что она совершенно напрасно распиналась весь вечер о доблести и высоких моральных качествах своего сына – это ни в коей мере не приблизит его к моей собственности. Невольно я слегка улыбнулась – всё-таки очень грустно, когда так называемые «женихи» стараются показаться лучше, чем они есть на самом деле, и приписывают себе несуществующие добродетели…

- Искать уголок будем вместе! – неожиданно ворвался в мои мысли голос Второго – Составлю вам компанию.

Джейс снисходительно наклонил голову, а на улице послышался шум, на который я решила принципиально не обращать внимания, поскольку полагала, что приглушённые вопли: «Лови его, подлюку» не могут нести в себе ничего хорошего. Однако, судя по всему, во дворе творилось что-то эпическое, и дальше продолжать игнорировать происходящее я просто не могла. Поэтому встала, и деликатно сообщила, что мне нужно решить пару хозяйственных вопросов. Со двора доносилось: «Обходи, сзади обходи его, да он смирный! Ай»!

Джейс тут же подскочил и заверил, что он желает поучаствовать в этом по мере сил. А госпожа Блури решила, что уже достаточно нагостилась. Одним словом, во двор мы вывалились всем составом. Госпожа Марджори вышагивала, недовольно поджав губы и выставив вперёд подбородок, следом за ней плёлся её сынок, далее радовал своим хорошим настроением Джейс Элтон, позади него, вздрагивая от громких криков, брёл Второй, и замыкала шествие я.

Ну, что я могу сказать? Реальность превзошла все мои ожидания. Козёл, оказавшийся свободолюбивым животным, покинул загон. Более того, что-то сподвигло его на то, чтобы вскарабкаться на крышу дровяного сарая и недобро посматривать сверху на суетящихся людей.