Ваше желание исполнено!

Глава 13 Ваше желание исполнено!

Дживон поднялся на крышу и постучал в хлипкую, обветшавшую дверь. На Сеул уже опустились сумерки, и снова пошел снег. Он ложился на зеленый пол крыши и сразу таял из-за того, что морозы отступили. В душе кипело, голова разрывалась от мыслей и фраз, которые он собирался сказать Инсу.

Спустя несколько секунд ему открыли, и в узком проеме, схваченном дверной цепочкой, показалось бледное лицо Инсу. Ее глаза распахнулись, вспыхнули гневом, и она попыталась захлопнуть дверь, но Дживон удержал ее рукой, рискуя прищемить пальцы.

— Мне нужно всего пять минут. Прошу, позволь войти, — хрипло сказал он.

— Если не уйдешь ровно через пять минут, я вызову полицию, — жестко бросила девушка и сняла цепочку с крючка, отступая внутрь.

Дживон зашел в комнату, с интересом и трепетом осматривая ее. Места было катастрофически мало, и эта клетушка едва вмещала вещи сестер. Но он мельком отметил шкаф, буквально трещавший по швам от книг; всего несколько вешалок с одеждой и крохотную кухню, совмещенную с коридорчиком и находившуюся прямо рядом со входом. Сердце болезненно скорчилось в груди: очень бедно, но очень чисто. В этом маленьком жилье ощущался запах семьи, тепла и любви, которого начисто была лишена его просторная квартира.

— Ну? — Инсу скрестила руки на груди, будто защищалась, и демонстративно смотрела в сторону.

Дживон сразу растерял все слова, которые собирался сказать, но, собравшись, выпалил на одном дыхании:

— Сегодня я ездил домой к полицейскому, который расследовал убийство твоих родителей, и все узнал! Это был твой дядя, он подстроил аварию, ни ты, ни я ни в чем не виноваты! Если не веришь, можем вместе съездить, и ты услышишь все своими ушами.

— Убийство? — хмыкнула Инсу, все также не глядя на Дживона. — Долго ты придумывал эту версию?

— Я ничего не придумывал, это правда! Почему ты мне не веришь?

— Может потому, что я пятнадцать лет не осмеливалась прийти на могилу к родителям, чтобы не осквернять их память своим присутствием? — тихо, но желчно выдавил Инсу, и наконец посмотрела Дживону в глаза. — А может потому, что моя сестра росла, даже не зная своих родителей? Или потому что я никогда не прощу себя даже за мысль, которую допустила тогда?

— Ты была всего лишь ребенком! Обиженным, глупым, маленьким ребенком. Ты же не желала им зла, ты любила их! — воскликнул Дживон, всем сердцем чувствуя, какую боль Инсу пронесла через всю жизнь. Как хорошо, что сейчас она может сбросить этот страшный груз и дышать легко и свободно. Главное, чтобы поверила…

— Да, я была ребенком, но это не оправдывает меня. И тебя тоже. Ты был уже взрослым. Почему согласился выполнить мое желание? Почему не остановил меня? Разве ты не понимал, чем все может обернуться? — зло выплюнула Инсу. — А теперь ты приходишь и городишь какую-то чушь про убийство дядей, которого я даже не помню. Если все так, как ты говоришь, почему же никто не рассказал мне правду? Почему позволили мне умирать от боли и корчиться от чувства вины столько лет⁈

Ее губы задрожали, она резко отвернулась и запрокинула голову, пыталась сдержать рвавшиеся слезы.

— Госпожа Ким мне все объяснила. Может быть ты помнишь ее? Жена офицера Пак Чунхо, они жили по соседству. Это она рассказала мне правду, и я сразу помчался к тебе. Позволь мне все объяснить и показать доказательства!

— Жена офицера? — Инсу повернулась к нему с кривой улыбкой. — Хочешь сказать она помнит ту историю, да еще в таких подробностях? Сколько ей сейчас лет?

— Не знаю, может около семидесяти… Какое это имеет значение? — вскипел Дживон, холодея от мысли, что ему не достучаться до Инсу. Слишком долго она жила в этом жутком самообмане и в итоге сроднилась с ним настолько, что не желала принимать правду.

— В общем так. Я не верю тебе и той женщине, с которой ты якобы виделся, тоже. Если ты таким образом решил облегчить совесть, то спешу тебя огорчить, твоей вины это не умаляет. А теперь уходи.

— Да послушай ты меня! С какой стати мне врать тебе, подумай сама! — Дживон упрямо стоял на месте и не собирался покидать комнату, пока не переубедит Инсу.

— Откуда мне знать? — глумливо фыркнула Инсу. — Ты много получил за свой дар, если верить госпоже Чон. Зная ее, мне страшно представить, сколько ужасных желаний ты выполнил, сколько зла натворил. А ведь имея такой дар, ты мог сделать мир лучше!

Это был удар под дых. Дживон подавился воздухом.

— Ты и понятия не имеешь, какие ужасные последствия имеют мои способности, — процедил он, плавясь от гнева и обиды. — Даже представить не можешь, как мне было тяжело все это время и через что я прошел! Ты упиваешься своими страданиями и на самом деле просто хочешь, чтобы тебя все жалели, именно поэтому упорно не хочешь видеть правду и обвиняешь в своих несчастиях всех вокруг, даже себя! Я больше не побеспокою тебя, купайся и дальше в своих страданиях, наверное, в этом ты видишь смысл жизни.

Дживон круто развернулся и вылетел на улицу, бухнув дверью. Он не стал садиться в машину и пробежал несколько кварталов, пытаясь справиться с эмоциями. Обида и несправедливость душили его, он хотел кричать от бурливших внутри чувств. Но, постепенно успокаивался, понимая, что Инсу сейчас тяжелее, чем ему. Она хочет верить ему, но боится. Как ей жить, когда она осознает, что убила столько лет своей жизни на пустые самоистязания и сожаления? Правда не всегда приносит облегчение, иногда она ранит сильнее лжи, потому что рушится иллюзия, все это время поддерживавшая желание жить. Чувствуя вину, Инсу посвятила себя воспитанию младшей сестры, забыла о себе и своих желаниях, практически поставила на себе крест. А если сейчас поймет, что все было напрасно? Что она могла все это время свободно дышать, любить и быть любимой, быть по-настоящему счастливой без оглядки на прошлое? Тяжело смириться с мыслью, что столько времени выброшено на ветер и можно было жить совсем по-другому.

Дживон больше не пытался встретиться с Инсу. Он решил дать ей возможность все обдумать и на время отступить. Много раз он корил себя за те жестокие слова, которые бросил ей перед уходом. Но ему казалось, что это лучше, чем жалось и сострадание. Лучше содрать болячку сразу, а не отрывать постепенно, причиняя еще большую боль.

В полном одиночестве он встретил Рождество, написал родителям дежурное поздравление и от всей души пожалел, что несчастья, постигшие их семью, нельзя объяснить другим способом. Было бы здорово узнать, что и к этой беде он не имеет никакого отношения. Но увы, это было бы слишком большим подарком.

Инсу оказалась права, и благодаря участию в конкурсе в пекарне действительно прибавилось посетителей. Особенно всем нравился его розмариновый кекс, который Инсу настояла внести в новое меню. А уж от праздничного украшения кафе все были просто в восторге, и Дживону не раз попадались в сети фотографии, сделанные в его пекарне. Каждый раз, когда у входа образовывалась очередь, он с щемящим чувством вспоминал об Инсу. Она не увидит результатов своих трудов. А Дживону так хотелось разделить с ней эту радость, показать первую большую выручку, вместе отметить этот успех. Но, к сожалению, и горе, и радость ему всю жизнь приходилось переживать в одиночку. Наверное, так будет всегда.

Тридцатого декабря, прямо перед самым Новым годом, на сайте администрации Чонногу выложили результаты конкурса. У Дживона округлились глаза, когда он увидел, что его кафе заняло второе место в номинации «Самая лучшая выпечка». Ему сразу вспомнились слова Инсу: «Мне жаль, что о вашем кулинарном таланте никто не узнает, ведь вы даже нигде не учились, просто интуитивно создаете очень вкусные и красивые вещи. Это дорогого стоит». Впервые он гордился собой, впервые чувствовал, что чего-то стоит сам по себе, без своего проклятого дара. Интересно, заглянула ли Инсу на сайт, чтобы узнать результаты конкурса? Что она почувствовала? Порадовалась или еще больше возненавидела Дживона?

Поддавшись порыву, он открыл мессенджер, чтобы написать ей и завис, не зная, с чего начать. Он так много всего наговорил ей в тот вечер, что не знал, какие слова могут перекрыть то ужасное впечатление. Вместо того, чтобы что-то писать, от установил телефон на журнальном столике и включил видеозапись.

— Инсу, привет, — неловко начал он. — Наша пекарня заняла второе место, и я очень счастлив! Это все благодаря тебе. Если бы не ты… да что там, все, что произошло в последние недели, это благодаря тебе. Может быть ты не захочешь меня слушать и выключишь видео на первых же секундах, но я все равно хочу сказать. Выговориться и наконец расставить все точки над «i». До твоего появления я жил, как тень. Я даже не знал, кем являюсь. Ты абсолютно права, я не всегда поступал хорошо и многое, на что мне приходилось идти, шло вразрез с моей совестью и моими убеждениями. И только после встречи с тобой я понял, как прекрасна жизнь, как ценно человеческое тепло, и насколько бессмысленна и пуста жизнь без любви.

Дживон сделал паузу, переводя дух. Ему сложно было рассказывать то, что он не говорил ни одному человеку, пусть это было не глаза в глаза, а всего лишь на камеру.

— Ты очень дорога мне. Я хочу, чтобы ты знала: я полюбил тебя. Завтра Новый год, и принято много всего желать друг другу. Больше всего на свете я желаю тебе счастья. Чтобы ты отпустила всю свою боль и наконец начала жить по-настоящему. Мой дар — это проклятие, он принес много горя не только другим, но в первую очередь мне, сделал меня одиноким, разрушил мою семью. К сожалению, я не могу исполнять свои собственные желания, но если бы мог, то единственное, чего бы пожелал — избавиться от него и жить как обычный человек.

Он выключил запись и несколько секунд смотрел в черный экран погасшего сотового, а потом отправил это видео Инсу.

В канун Нового года Дживон отправился к башне Лотте. На площади перед гигантской высоткой, с верхних этажей который запускали фейерверки, собралась огромная толпа. Дживон шел туда, чтобы загадать одно-единственное желание, ведь говорят, что эта ночь полна чудес, и в это время сбываются даже самые безумные мечты. Он хотел только одного: чтобы Инсу была счастлива.

Огромная анимация в виде часов появилась на стенах башни, и народ дружно отсчитывал секунды, остающиеся до наступления Нового года.

— Десять! Девять! Восемь! Семь…

Вдруг кто-то тронул его за плечо, и он обернулся. Рядом стояла Инсу и светло улыбалась.

— Исполни мое желание, — прочитал он по губам, потому что ее голос утонул в многоголосом хоре. — Я хочу избавить тебя от твоего дара.

В груди стало горячо, а сердце встрепенулось и забилось, как стая беспокойных птиц. Тяжелые оковы, сковавшие душу много лет назад, разлетелись в прах, и он ощутил, как каждую клеточку его тела наполняет долгожданная, выстраданная им свобода.

На глазах выступили слезы, когда теплая рука сжала его ладонь.

— С новым годом! — кричали вокруг, а он видел только глубокие шоколадные глаза и милые веснушки, которые с первого взгляда покорили его сердце. Свое желание Инсу потратила на то, чтобы сделать его счастливым и свободным, и теперь он точно знал, что ему все по плечу. Главное, что рядом есть человек, готовый пройти с ним рука об руку через любые испытания.

КОНЕЦ