Ваше желание исполнено!

Глава 11 Маски сброшены

Подробностей этого дела удалось найти не так много, но больше всего Дживона заинтересовало расследование, которое велось пятнадцать лет назад. Все, что случилось после аварии, будто стерлось из его памяти, потому что сразу за этим в его собственную семью нагрянуло несчастье. Отец разорился и запил, а Дживону, пятнадцатилетнему мальчишке, пришлось искать подработки, чтобы семья хоть как-то сводила концы с концами. Разлад между родителями, постоянные скандалы, в результате которых отец стал поднимать руку на мать, взрослые тяготы и ответственность, свалившаяся на его еще почти детские плечи, вытеснили из жизни трагедию маленькой девочки, которая так невовремя встретилась ему на пути. А, возможно, просто подсознание блокировало особенно болезненные моменты, поэтому Дживон вскоре перестал думать об Инсу.

И вот теперь он вновь погружался в подробности той трагедии, о которой читал теперь, спустя пятнадцать лет, в давних сводках. Оказывается, в то время проводилось расследование, которое выявило, что авария произошла не случайно. Водитель грузовика выжил, и в прессе упоминалось, что его допрашивала полиция. Но, к сожалению, результаты расследования опубликованы не были, и Дживону оставалось только гадать, чем закончилось следствие.

Также он узнал, что в то время следователем, который вел это дело, был некий Пак Чунхо. Дживон увеличил нечеткий снимок и узнал его. Он жил от них через три дома, и отец был с ним в хороших отношениях. Да и маленький Дживон всегда здоровался с полицейским, охранявшим покой их тихого района. Если найти господина Пака, то может быть удастся выяснить правду о той аварии? Не зря ведь Дживон написал, что возможно не виноват? Что, если это действительно так? Надежда встрепенулась в душе, воспарила, как птица, подарила крылья. Если он и правда не виноват, тогда у него появлялся шанс быть с Инсу! А самое главное — снять с ее души этот страшный груз вины в гибели самых близких людей.

Дживон прекрасно знал, как работают его желания. Это всегда были случайности, стечение обстоятельств, но, если здесь замешан злой умысел, значит, родители Инсу погибли не из-за загаданного ею желания! От этой мысли у Дживона вспотели руки. Он вскочил на ноги, выпил стакан воды и, улыбнувшись своему отражению в панорамном окне, включил елку, которую еще вчера они нарядили вместе с Инсу. Мягкое золотистое свечение превратило гостиную в сказочное королевство. Сейчас Дживону все казалось прекрасным, необычным, чудесным! Как же хочется, чтобы его догадки оказались правдой!

Обняв Куки, он уснул с твердым намерением завтра же найти господина Пака и узнать у него все об инциденте пятнадцатилетней давности.

Утром его разбудило сообщение от Инсу, и сон мигом слетел, как листва с осенних деревьев.

«Директор, мне гораздо лучше, сегодня выйду на работу. Приезжайте пораньше, к часу дня должны приехать представители комиссии и пресса».

«Как хорошо, что ты придешь! Мне очень тебя не хватало!» — быстро напечатал в ответ Дживон и, не давая себе возможности передумать, отправил. Еще ничего не было точно известно, но даже надежда на то, что ни Инсу, ни он не виноваты в случившейся трагедии, очень воодушевляла. На работу он летел как на крыльях и приехал даже раньше Инсу. Напевая под нос песенку, Дживон по привычке поставил замешиваться тесто, принес из кладовой мешок с кофейными зернами и сделал себе американо. Каждую минуту он смотрел в окно, ожидая появления Инсу, и когда прозвенел колокольчик над входной дверью, он с радостью бросился в зал. Но это была не Инсу.

— Госпожа Чон? — обескураженно произнес он, меньше всего ожидая увидеть на пороге пекарни эту неприятную женщину. После их последней встречи Дживон думал, что она еще долго не появится.

— Не ждал меня? — она скривила лицо в подобии улыбки и, не дожидаясь приглашения, села за столик у окна. — Может принесешь мне хотя бы кофе?

— Да, конечно, — Дживон опомнился и убежал варить кофе, украдкой поглядывая на незваную гостью и гадая, зачем она снова пришла.

— Ты подумал над моим предложением? Я дала тебе достаточно времени, — пригубив напиток, она отставила чашку и скрестила на столе руки в кожаных перчатках.

Дживону понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем они говорили в последний раз. Его мысли были настолько переполнены Инсу, что все постороннее и неважное начисто вылетело из головы.

— Вы имеете в виду вашего сына? — уточнил он.

— Именно. Сиван в последнее время совсем забросил учебу, пропадает в кабаках, напивается и не приходит ночевать. Не понимаю, что с ним творится, но догадываюсь, что эта нищенка на него плохо влияет, — покачала головой госпожа Чон. — Поэтому сейчас я намерена поставить вопрос ребром. Ты должен отвадить его от этой проходимки!

— Сиван? — нахмурился Дживон, выуживая из памяти смутно знакомое имя.

— Да-да, мой сын Сиван! Да что с тобой сегодня? — госпожа Чон начала раздражаться.

Дживон не успел ничего ответить. Дверной колокольчик снова звякнул, и в пекарню впорхнула румяная с мороза Инсу.

— Доброе утро, директор! — звонко поприветствовала она его и перевела взгляд на гостью. Ее лицо потрясенно вытянулось, и она сделала шаг к двери.

— Ты! Мерзавка! — рыкнула госпожа Чон, подрываясь с удивительной для ее возраста скоростью. — Что ты тут забыла, дрянь? Глаза бы мои тебя не видели, гадина такая! Что ты сделала с моим Сиваном⁈

Дживон едва успел перехватить ее на полпути к Инсу, иначе она набросилась бы на нее с кулаками. Бедная Инсу стояла, ни жива, ни мертва, ее губы дрожали, казалось, она вот-вот расплачется. Пазлы мозаики сложились воедино, и до Дживона дошло, что тот парень, что приехал к Инсу после работы, и есть сын госпожи Чон.

— Госпожа Чон, успокойтесь! Придите в себя! — прикрикнул на разбушевавшуюся богачку Дживон и слегка встряхнул ее за плечи. — Инсу — моя подчиненная, мы работаем вместе, и с Сиваном она больше не встречается. Я сам видел, как они расстались!

Госпожа Чон замерла и посмотрела на Дживона. Мгновение она молчала, а потом ее лицо расплылось в отвратительной усмешке, не сулившей ничего хорошего.

— Вот значит как? Ты что же, выполнил мое желание и даже плату не взял? А может, — она приоткрыла рот от поразившей ее догадки и метнула взгляд на онемевшую Инсу, — она и тебя что ли окрутила? Надо же! Ну конечно! Такой падкий на деньги парень не стал бы исполнять чье-то желание бесплатно! Ты же за каждый чих с меня деньги брал! А тут на тебе — все решилось само собой. Ну удивил, Дживон, ничего не скажешь. Честно говоря, я думала у тебя вкус получше.

У Дживоня отнялся язык. Он смотрел только на Инсу, на лице которой отразилось непонимание.

— Желание? Вы сказали желание? — прошелестела она, переводя взгляд с госпожи Чон на своего начальника.

— Ты встречаешься с ним и не знаешь, что у него есть дар? Он много лет исполняет мои желания за деньги, так и живет за мой счет, — ядовито скривилась госпожа Чон. — Если бы не мои деньги, он сейчас был бы таким же нищим, как и ты. А так имеет квартиру в Каннаме и это захудалое кафе, которое не приносит прибыли.

Дживон видел, как во взгляде Инсу проступило понимание, а потом чудовищное, необъятное разочарование выплеснулось из шоколадных глаз, пригвоздив Дживона к полу. Он должен был что-то сказать, попытаться объясниться, поговорить, но не мог вымолвить ни слова.

— Так значит это был ты… пятнадцать лет назад, когда погибли мои родители. Как я могла не узнать тебя, — губы Инсу едва шевелились, и ее слова оглушенный Дживон услышал скорее сердцем, чем ушами.

— Ну ладно, мне пора, я скоро загляну еще раз, Дживон, — буднично сказала госпожа Чон, не подозревая, что только что разрушила две жизни. — В моем торговом центре упали продажи, с этим надо что-то делать. Если поможешь, получишь в два раза больше, чем обычно.

Она похлопала парализованного Дживона по плечу и ушла, громко хлопнув дверью. В кафе воцарилась удушающая тишина.

— Инсу, я все объясню, — Дживон шагнул к ней, но она отшатнулась, врезавшись спиной в стену. Ей на голову упала мишура, которой была украшена пекарня.

— Не прикасайтесь ко мне! — ее голос взлетел вверх, она обняла себя руками, не сводя с Дживона болезненно блестевших глаз. — А я помогала вам! Искренне хотела быть полезной, сделать вашу пекарню успешной, но даже не подозревала, что вы… именно тот человек, который разрушил мою жизнь и жизнь моей сестры!

— Подожди, все не так, вернее, я начал копаться в том деле и собирался все тебе рассказать, когда узнаю правду! Не отталкивай меня, пожалуйста! — отчаянно воскликнул Дживон. Ему ужасно хотелось обнять Инсу, успокоить и забрать хотя бы часть ее ноши, но он не решался подойти ближе. Она смотрела на него как на врага, которого она ненавидит всей душой.

— Как давно вы знаете, кто я? Наверное, вам было весело наблюдать за моими идиотскими попытками помочь вам? — по ее лицу прошла судорога. — А ведь я была искренна, я вам доверяла! Жалела, думая, что вы одиноки и несчастны!

— Я узнал только вчера от Минсу! Поверь, все, что тебя так долго мучило, скорее всего неправда! Я всю ночь искал информацию о гибели твоих родителей, и в этом деле много подозрительных моментов. Сегодня я собирался встретиться с офицером, который вел расследование, и сразу же рассказать обо всем тебе! — Дживон пытался достучаться до ее разума, но все было бесполезно.

— А вы хорошо устроились, ничего не скажешь, — ее губы искривились в болезненной усмешке. — Основной заработок это исполнение желаний за большие деньги? Вы рушите чужие жизни, также как разрушили мою! Из-за вас я перебиваюсь временными заработками, в то время как вы шикуете в роскошной квартире и ни в чем не нуждаетесь, даже не прикладывая к этому усилий!

— Ты несправедлива ко мне! Ты хоть знаешь, какая это тяжкая ноша? — вскипел Дживон. Он начал злиться, хотя понимал, что нужно молчать, и все эти упреки он заслужил. Но не мог выслушивать эти ужасные слова еще и от Инсу — девушки, которая стала ему так дорога. — Моя семья тоже разрушена, мои родители отказались от меня, у меня нет ни друзей, ни любви!

— Вы это заслужили! — звенящий от гнева голос Инсу взлетел к потолку. — И мне жаль, искренне жаль, что я вновь встретила вас. Надеюсь мы больше никогда не увидимся.

Она устремилась к выходу так быстро, что Дживон не успел ее остановить. Только за стеклом мелькнула ее хрупкая фигурка и растворилась в белых снежных хлопьях.