Ваше желание исполнено!

Глава 1 Незваная гостья

— Куки, какого черта… — пробормотал Дживон, морщась от щекочущих прикосновений кота.

Открыв один глаз, он увидел пушистую рыжую мордочку. Кот смотрел на него неизъяснимым взглядом, который означал только одно: «Пап, меня пора кормить!» Дживон перевернулся на другой бок в надежде еще поспать, но не тут-то было. Мохнатый наглец бесцеремонно прошелся по нему, как танк, и опять защекотал лицо своими длиннющими белыми усами.

Дживон застонал и обреченно подумал, что встать все-таки придется. На часах было половина седьмого, до будильника оставалось еще два часа, но Куки по какой-то необъяснимой причине будил его в несусветную рань уже который день.

Не с первого раза попав в тапочки, Дживон, поднялся с кровати и, пошатываясь, направился на кухню. Хлопнул в ладоши один раз, чтобы включилось приглушенное освещение нескольких встроенных в стену светильников, и достал из холодильника расфасованное мясо, перемолотое с субпродуктами. Краем сознания отметив, что еды у кота хватит лишь до конца недели, он наполнил миску Куки и сел на высокий стул, глядя, как животное с аппетитом уплетает лакомство. Лицо помимо воли расплылось в улыбке — видеть, как его маленький питомец, которого он про себя называл «ребенок», было сплошным удовольствием.

Через несколько минут Куки вылизал всю миску и поднял на хозяина полные благодарности зеленые глаза. «Честное слово, за этот взгляд можно родину продать», — подумал Дживон, наклоняясь, чтобы поднять миску и вымыть ее.

Собственно, Куки был единственным его другом, единственной семьей, и Дживон любил его без памяти. А ведь когда-то у него были друзья, да такие, которые готовы были на цыпочках перед ним ходить! И куда все делось… Ясно куда. И почему.

Дживон все же решил еще подремать и вернулся в спальню, глядя, как Куки с наслаждением умывается после вкусного завтрака.

— И не стыдно тебе будить меня в такую рань? Совсем папку не жалко? — захныкал Дживон, плюхнулся обратно на кровать и закрыл глаза с твердым намерением уснуть. Подумав немного, он переставил будильник на девять часов, взбил подушку и настроился на сон. Кот сыт, а сделать заготовки до открытия он успеет. Тем более с утра обычно у него практически не было посетителей.

Пекарню «Совон» он открыл четыре года назад, когда понял, какое занятие не доставляет ему хлопот и не раздражает. Печь он любил с детства, чем вызывал неизменное удивление родителей и неудовольствие дедушки, мечтающего для внука о головокружительной карьере. Да только сам Дживон ни о чем не мечтал, да и мечтать боялся. А все потому, что сам исполнял мечты других. Вернее, не совсем мечты. Желания.

Эта способность, которую сам Дживон иначе как проклятием не называл, была у него, сколько он себя помнил. И поначалу он даже не понимал, как она работает. Как-то само собой получалось, что все, чего хотели его родители и друзья, сбывалось. Только вот свои желания Дживон исполнять не мог. И это было самым обидным.

Когда он понял, что это не простые совпадения, а дело его рук, то ужасно обрадовался. Он выполнял желания направо и налево, сверстники мечтали дружить с ним, одноклассники закармливали его вкусняшками, были у него на побегушках и делали все, чтобы выслужиться перед ним. Вот только до определенного времени ни они, ни он не знали самого главного — у этого дара было одно коварное условие: за выполненное желание нужно было заплатить. И не деньгами, а потерей чего-то дорогого…

Куки намылся после сытного завтрака и лег рядом, урча от удовольствия и время от времени касаясь хозяина большой рыжей лапкой. Убаюканный его мурлыканьем, Дживон незаметно уснул.

Ему опять снился сон, который преследовал его с детства. Красивая девочка растирала ладошками слезы, растерзанный плюшевый мишка на асфальте среди осколков стекла и крови, шум сирен и крик: «Это ты во всем виноват!»

Дживон проснулся в поту и некоторое время не мог отдышаться, словно только что пробежал стометровку. Куки мяукнул и ткнулся носом в висок, словно выражая поддержку своему хозяину.

— Что, дружок, напугал я тебя? Опять кричал во сне? — пробормотал Дживон и сгреб кота в охапку, не обращая внимание на его строптивое ворчание. Поглаживая мягкую шерстку, он постепенно пришел в себя. Фрагменты ужасного сна никак не хотели уходить из памяти, но постепенно тепло шерстяного друга и яркое солнце, упрямо пробивавшееся сквозь задернутые шторы, успокоило взволнованное сердце.

Дживон знал, что это не просто сон. Это были с огромным трудом замурованные воспоминания из далекого детства, которые он надеялся похоронить под ворохом прожитых лет. Не похоронил. Они все еще барахтались на дне души, время от времени подавая голос ночными кошмарами.

Сегодняшнее субботнее утро выдалось на редкость ясным и для середины декабря удивительно теплым. Наступившая зима была похожа на ноябрь, никак не проявляя себя ни морозами, ни снегом, который и так был редкостью в Корее. Несмотря на то, что в парках, скверах и торговых центрах уже все было украшено к Рождеству и Новому году, новогоднего настроения не было совсем, как и ощущения чуда, традиционно сопутствовавшего этим двум праздникам.

Дживон сел за руль и направился в кафе, которое находилось в одном из его самых любимых районов Сеула — рядом с парком Наксан, через дорогу от крепостной стены, каменной змеей заползающей на гору. Пекарня была совсем крошечной, с тремя круглыми столиками у панорамного окна. Она не была особенно популярна среди местных жителей, привлекая в основном туристов, которым нравилось пить кофе и есть выпечку, глядя из окна на расстилающийся под ногами город.

Дживон открыл дверь, перевернул табличку «Закрыто» и приступил к ежедневным рабочим делам. Первым делом он поставил замешиваться тесто и достал из холодильника начинку. В его кондитерских изделиях не было ничего особенного, и бизнес совсем не приносил дохода, но ему нравилось делать что-то руками, создавать красоту с необычными вкусами. Это его успокаивало и дарило обманчивое ощущение, что все хорошо, и он такой же как все. Так продолжалось ровно до тех пор, пока к нему не приходили его постоянные «клиентки». Вот и сегодня колокольчик над дверью пропел, что кто-то пришел, и Дживон закатил глаза, внутренне готовясь к непростому разговору. Наверняка это госпожа Чон, которой он вчера отказал.

— Добро пожаловать, — выкрикнул он из кухни, вытер руки и поспешил в зал. Конечно же это была она: его постоянный посетитель и спонсор… Молодящаяся женщина за шестьдесят в дорогом костюме, с брендовой сумочкой и высокомерным выражением лица.

— Дживон, мальчик мой, мне как обычно, — пропела она с неискренней улыбкой и привычно заняла один из столиков.

Дживон коротко поклонился и отправился делать американо. Его выпечку госпожа Чон никогда не ела, видимо считая ниже своего достоинства питаться в подобных забегаловках. Но он исправно приносил ей круассан с инжиром и сырным кремом.

Когда угощение было на столе, Дживон сел напротив гостьи и приготовился слушать.

— Надеюсь, ты передумал, мой дорогой? Я готова заплатить вдвое больше, чем в прошлый раз, — вновь ее лицо озарила неестественная улыбка.

— Госпожа Чон, я ведь говорил уже, что не исполняю желания, которые противоречат закону или моим моральным убеждениям, — твердо ответил Дживон, подняв на гостью уверенный взгляд.

Улыбка дрогнула на холеном лице женщины, но она пока еще держала себя в руках.

— А как же поступление моего Сивана? — елейно спросила она.

— Поступление, работа, даже выигрыш в лотерею никому не вредят. Вы же просите меня вмешаться в личную жизнь вашего сына и заставить его чувствовать то, чего он чувствовать не хочет, — не сдавался Дживон. — Ваш сын еще так юн, позвольте ему насладиться молодостью и первой любовью.

— Но эта девка нищая! Она приклеилась к моему сыну, потому что он богат! Если ничего не предпринять, уверена — она окрутит его и вскоре наденет кольцо на палец, чтобы войти в богатую семью! — прошипела госпожа Чон.

— Считаете, раз она бедна, то обязательно должна гоняться за выгодной партией? — Дживон начал закипать. Ему было хорошо известно, что такое бедность. — А вы не думали, что они любят друг друга? У бедных тоже есть гордость.

— Что за глупости! Легко любить богатого и красивого парня! Я и слышать ничего не желаю, мне нужно, чтобы Сиван забыл об этой охотнице за деньгами и точка!

Вот теперь она показала свое истинное лицо.

— Простите, госпожа Чон, но я не могу. Не могу и не хочу вмешиваться в чужие отношения, — твердо ответил он после короткого колебания. Он знал, что ссориться с ней опасно, но и идти против себя не мог.

— Вот как ты заговорил? — лицо госпожи Чон исказила злоба. — Где бы ты был, если бы не мои деньги? Благодаря мне и моим подругам, которых я привела к тебе, ты ни в чем не нуждаешься. Мы платим достаточно за твои способности. Взамен я просто прошу выполнить мою просьбу! А ты прикрываешься какими-то моральными убеждениями! Не забывай, я могу отнять все, что дала тебе, и ты снова останешься ни с чем!

Дживон стиснул под столом руки так, что ногти впились в ладони. Ему многое хотелось сказать госпоже Чон, но он сдержался. В конце концов она права: только благодаря ей он сейчас жил в просторной квартире в Каннаме, имел машину и мог не зависеть от заработка в кафе, которое скорее было его хобби. Но ее пренебрежительное отношение к нему и к той девушке, о которой она говорила, задели его.

— Все верно, и я очень благодарен вам, госпожа, вот только… — он с преувеличенной задумчивостью почесал переносицу, — вот только не забывайте, что у меня тоже есть желания. Где гарантия, что я не пожелаю, чтобы вы, например, разорились?

На миг лицо госпожи Чон дрогнуло, но в следующее мгновение расплылось в гаденькой усмешке.

— Я не идиотка, Дживон. Если бы ты мог исполнять свои собственные желания, мои деньги тебе были бы не нужны. Ты мог бы все получить сам. Однако ты этого не делаешь, значит, — она развела руками, — не можешь.

«Догадливая стерва», — пронеслось в мыслях Дживона, и ему пришлось немного уступить.

— Вам не кажется, что мы оба заинтересованы в нашем сотрудничестве? — он вежливо склонил голову. — Вы ведь не дарили мне эти деньги, а платили за определенные услуги. Нам не стоит ссориться, думаю, у вас в запасе еще много желаний.

Дживон заставил себя натянуть на лицо самую искреннюю улыбку, на какую только был способен, и ждал ответа от госпожи Чон.

— Хорошо, — снисходительно выдавила она. — На этот раз я уступлю. Но когда приду в следующий раз, я не хочу снова слышать отказ.

Она небрежно бросила на стол купюру в пятьдесят тысяч вон и демонстративно вышла на улицу. Дживон провел пятерней по волосам и коротко выдохнул. И правда, он был многим обязан госпоже Чон.

Много лет назад она приехала из Пусана, где была одним из крупных ростовщиков. Когда-то Дживон пытался навести о ней справки и выяснил, что она действовала очень жестокими методами, забирая у должников все подчистую. Некоторые из них и вовсе пропадали без вести, и Дживон подозревал, что госпожа Чон просто избавлялась от них.

В Сеул она приехала с огромной суммой денег, на которую приобрела несколько зданий в престижных районах, а также торговый центр. Вышла замуж, родила сына и с тех пор пыталась попасть в высшее общество. Увы, ей это не удавалось. Ее состояние могло соперничать с многими элитными семьями Кореи, но вот происхождение и туманное прошлое закрывали для нее двери в высший свет, куда она так стремилась попасть. Поэтому госпожа Чон сделала ставку на единственного сына, который с помощью Дживона поступил в самый престижный университет Кореи и собирался стать нейрохирургом. У госпожи Чон был план открыть для него элитную клинику для вип клиентов и тем самым обеспечить будущее сына. И вот теперь, когда Сиван вполне успешно учился на четвертом курсе университета, он познакомился с девушкой из бедной семьи. Естественно, его мать не устраивало такое знакомство, и она решила избавиться от потенциальной невестки с помощью дара Дживона. Госпожа Чон была опасной женщиной, поэтому ссориться с ней совсем не хотелось, но и идти против себя — тоже.

Из размышлений Дживона вырвал мелодичный звук колокольчика, и он повернулся, чтобы поприветствовать посетителя. В кафе вошла совсем молодая девушка, одетая скромно, но опрятно. Она нервно заправила за уши длинные пряди и поклонилась Дживону первая.

— Здравствуйте, я слышала, вы ищете временного работника?