Гонимые впереди ветров 23


Роклэнд, Тиконов,

Марка Капеллы,

Федеративные Солнца,

8 января 3065 г.


Рудольф Шаков не любил больниц. Он провёл там слишком много времени, или сам находясь на попечительстве врачей, восстанавливаясь после боевых ран, или же, что ещё хуже, проведывая людей, которые были ранены, находясь под его командованием.

Это было всегда одинаково. В дверях вас встречали запах антисептика и неприветливое отноше-ние административных служащих, которые знали, что вы теперь находитесь на их территории и в их власти. Дальше и атмосфера, и отношение шли только по убывающей. Враждебные палаты с блестящи-ми хромированными кроватями и холодными выбеленными стенами. Измотанные медсёстры, не имеющие времени, чтобы отвечать. Доктора-новички, слишком уж готовые поделиться своими дорого приобретёнными знаниями, как правило, с помощью длинных специализированных терминов. По поводу простых, реальных вопросов, которые большинство людей обычно и хотели спросить, они отправляли вас обратно к медсёстрам.

Шаков сомневался, что больница Сестёр Милосердия на Тиконове будет исключением.

Но она была, по крайней мере, в одном отношении. Адепт КомСтара, облачённый в жёлтую мантию, ожидал у стойки администратора, чтобы поприветствовать его. Он был пожилым человеком, что было странно для адепта, с выцветшими зелёными глазами и худым до истощения. Эти глаза в своё время явно повидали многое.

Капюшон этого человека был откинут на плечи, а его длинные спутавшиеся рыжие волосы сви-детельствовали об отсутствии внимания к себе. Застёжка на горле изображала греческую букву «каппа» медицинской службы КомСтара, а уровень XXI слабо соответствовал его почтенному возрасту. Убедившись, что Шаков узнал его по чину, адепт последовал за ним к лифтам.

– Да пребудет с тобой Мир Блейка, – сказал человек, когда двери закрылись.

Блейкист! Шаков упёрся спиной в стену лифта, ожидая применения силы и ощущая отсутствие оружия на форменном ремне. Но адепт не совершил никаких угрожающих движений. Он просто смот-рел на Шакова с безмятежным терпением.

– Я не хотел тревожить вас. Я пришёл с простым сообщением, вице-регент Шаков.

– Что-то не так с гиперимпульсными станциями «Слова Блейка»? – пошутил в ответ Шаков, оценивая этого человека как потенциального противника. Осознав, что престарелый адепт был не про-сто худым, а хилым, он немного расслабился.

– Если вы готовы рискнуть тем, что ваше начальство может обнаружить, что мы связались с ва-ми, или что Одиннадцатый Арктуранский гвардейский полк может узнать о том, что вас предупредили о его появлении на Тиконове, тогда мы могли бы оставить это и для безличной передачи.

11-й Арктуранский полк? На Тиконове?

– Вы привлекли моё внимание, адепт…?

Человек легонько улыбнулся.

– Регент. А моё имя не имеет значения по сравнению с пророчеством Блейка и великим замыс-лом нашего Мастера. Однако ваше внимание высоко оценено.

Лифт замедлил движение и остановился, двери открылись на этаже, который выбирал Шаков. Блейкист кивнул ему, чтобы тот выходил, но сам не покидал лифт. Шаков посмотрел вглубь коридора в обоих направлениях: коридор был пуст.

– У вас есть что-то, что вы хотите мне сказать? – спросил он в замешательстве.

– Я уже сказал. Когда вы будете искать дальнейших наставлений, вице-регент Шаков, мы будем рядом.

Двери закрылись, оставляя сбитого с толку Шакова наедине. Непродолжительная случайная встреча дала ему много пищи для размышлений на время короткой прогулки по коридору, выложенно-му бежевым кафелем. «Слово Блейка» вышло на контакт, предоставив важные военные разведданные и не попросив ничего взамен.

Поистине, пути блейкистов неисповедимы.



Найдя палату, которую искал, Рудольф Шаков зашёл внутрь и очутился в зоне конфликта. Чело-век в больничной пижаме, с рукой, проткнутой внутривенной инъекцией, громко стучал в закрытую дверь пустого гардероба.

– Одежду! – кричал он на доктора. Его тёмно-карие глаза бегло метнулись в сторону Шакова, и затем прочь.

Доктор искал спасения за спиной у одной из медсестёр, крупной женщины с серьёзным выраже-нием лица, которая выглядела так, будто могла стать хорошим боевым сержантом. Из своего укрытия, словно бронированным щитом, он орудовал планшетом с бумагой.

– Как я говорил вам, генерал, ваша форма была забрана капралом из вашего полка. Он подгото-вит её как раз ко времени вашей выписки, попозже, во второй половине дня.

– Я выписываю себя сейчас, доктор, – Шаков понял, что этот пациент был генерал-лейтенантом Джонатаном Санчезом, человеком, которого он искал.

– Сэр, пока я не могу разрешить этого. Вы прибыли в бреду от потери жидкости и недоедания. Двенадцатичасовое обследование обосновано.

И правда, подумал Шаков, пациент не выглядел вполне здоровым. Его лицо пылало от гнева, но под этой ложной краской были усталые тёмные глаза, и от простого физического усилия на его лбу уже появилась лёгкая испарина. Его обнажённые руки и шея были серо-бледными, словно отражение туск-лой пижамы.

– Одиннадцать часов – слишком долго, – резко возразил Санчез. Хотя он был практически такого же размера, как и врач, его упрямая натура наполняла комнату, словно намного более крупный человек. – Я не буду оставаться привязанным к бутылке, в то время как там мои солдаты ожидают помощи.

Он схватил провод капельницы, свисавший с запястья, явно намереваясь вырвать её.

Медсестра остановила его, железной хваткой взявшись за запястье. Шаков ожидал услышать, как по ушам ударит её строгий и повелительный голос. Однако он оказался мягким и наполненным чем-то наподобие сердечного сочувствия, чего, должно быть, она добивалась годами тренировок.

– Генерал Санчез, это мою работу вы намереваетесь уничтожить. Мы уважаем вашу работу, сэр. Пожалуйста, уважайте и нашу.

Шаков использовал возможность, предоставленную нерешительностью Санчеза, чтобы вмешать-ся.

– Генерал Санчез, приятно видеть вас на ногах. Когда мы услышали, что вас забрали на носил-ках, то опасались наихудшего.

Белая нестроевая форма Шакова выдавала в нём комгвардейца, но генерал быстро прочел боль-ше из его отличительных знаков рода войск и ранга.

– Седьмая армия, Эпсилон. Вице-регент. Вы воин из 244-й дивизии. – Уважительная пауза. – Вы сняли осаду с Колчи.

– Той операцией командовал регент Ирелон, генерал, но я там был. Вице-регент Рудольф Ша-ков. – Он слегка поклонился. – Мы пытались вытащить вас из гор Херосомы, но Денебская лёгкая кавалерия загнала вас слишком далеко.

Санчез нахмурился от этого воспоминания.

– Нам пришлось повредить нашу бронетехнику и оставить её кавалерии. Распустить нашу пехо-ту к чёрту и потеряться в этих горах. Вы когда-то пытались провести роту мехов через островерхие го-ры в середине зимы, вице-регент? Не советую. – Затем, словно выражая запоздалую мысль: – Кто всё-таки вытащил мою тушку из-под огня?

– Шестой Круцисский уланский полк. Их заместитель командующего Альберт Джелик вёл объё-динённые силы, которые разорвали кордон кавалерии.

– Буду должен ему выпивку, когда всё это закончится. Вам тоже, если вы поможете мне найти какую-нибудь одежду.

– Сестра Энсон, – сказал Шаков, считывая имя с её бейджика, в то время как доктор пытался не-заметно выбраться из-под её защиты, – генералу необходимо убрать эту капельницу и что-то, что угод-но, надеть. К тому времени, как вы вернётесь, я обещаю, что доктор будет смотреть на это по-нашему.

Она колебалась.

– Чем быстрее мы доставим его в наш центр управления, тем меньше людей будет попадать к вам на носилках, и тем меньше их я буду запаковывать в нейлоновые пакеты. Пожалуйста.

Деловито кивнув ему, она повернулась и вышла из палаты решительной походкой, оставляя сво-его начальника на произвол судьбы. Шаков отступил, предоставляя Санчезу полный доступ к доктору.

– Вы будете с нами спорить? – спросил он врача.

– Я всё ещё не рекомендую этого, – сказал доктор. – Но если вы хотите выписать себя, вопреки медицинским рекомендациям, я не могу остановить вас.

Он что-то небрежно написал на своей доске, в то время как сестра Энсон вернулась с какой-то одеждой.

– Попытайтесь давать ему побольше воды в течение следующих двадцати четырёх часов.

Санчез подчёркнуто ждал, пока доктор и Энсон выйдут.

– Хорошо. В чём проблемы? – спросил он Шакова.

– Проблемы?

– Обычно без причины не посылают регента, даже вице-регента, беспокоить местных медиков. Если только вы не любите больниц.

Шаков обдумывал вопрос, сколько говорить ему, в течение целых двух секунд.

– Принимая во внимание наши силы и то, что мы восстановили из состава вашего полка и опол-чения Валексы, мы имеем на планете эквивалент четырёх полков. Даже при этом мы теряем Тиконов. Движение Освобождения Тиконова вновь всплыло и по всей видимости работает с Третьим полком Республиканской гвардии, а это означает, что мы начинаем сражаться и с капелланским лоялистами, а не только с лоялистами Катерины. А теперь у меня есть сведения, что в битву вступил Одиннадцатый полк Арктуранской гвардии. Если они последовали за нами через Терранский Коридор, они, должно быть, привели с собой части других подразделений из лиранского пространства.

При упоминании об 11-м Арктуранском полке Джонатан Санчез остановился, с одной ногой, наполовину засунутой в штанину.

– Насколько достоверны эти разведданные?

– Намного больше, чем мне бы хотелось верить, – сказал Шаков, не желая упоминать, что ново-сти пришли от «Слова Блейка». Он обсудит это исключительно с регентом Ирелоном. – Большинство нас находятся здесь в лучшем случае пару месяцев. Морган Келл появился лишь две недели назад. У вас же был почти год, чтобы ознакомиться с Тиконовым и ядром лоялистов Катрины. Вы держались до конца против впечатляющего перевеса сил.

– Я сражался за свою жизнь, – генерал схватил рубашку. – Оставаться в движении настолько долго, насколько возможно, поворачивать назад и неожиданно бить по Республиканцам и кавалерии везде, где они сбрасывали нас со счетов, считая разбитыми. Это всё, что я мог сделать, чтобы сдержать их.

– Этого было достаточно. Морган Келл хочет, чтобы вы присутствовали на наших совещаниях по планированию как можно быстрее.

Санчез задержал вверху одну руку.

– Подождите секунду, Шаков. Вы говорите так, как будто принц Виктор не высадился на плане-ту. Даже в горах Херосомы мы слышали об этом. В течение некоторого времени это было в радиопере-дачах, которые мы перехватывали. – Снаружи палаты быстро пробежали медсёстры, отвечая на при-глушённый сигнал тревоги где-то внизу по коридору. Санчез резко сделал один шаг вперёд. – Что-то случилось с принцем?

– Да, но это не то, что вы думаете, – ответил Шаков. – Принц Виктор столкнулся с некоторы-ми… неприятностями… на Марике.

Он не добавил, что Виктор был похож на человека, сердце которого вырвали из груди.

– Давайте просто скажем, что в последние две недели мы не видели со стороны принца того, чего ожидали.

Генерал быстро и молча заканчивал одеваться. Шаков ждал, ощущая медленное течение каждой секунды и снова думая о «Слове Блейка» и новости о появлении 11-го Арктуранского полка. Войска союзников нуждались в Санчезе, и нуждались немедленно.

– Отведите меня к нему, – наконец сказал Санчез, ему удавалось впечатляюще выглядеть даже в измятой медицинской одежде. – Отведите меня к Виктору. Вы можете напоить меня по пути.

– Вообще-то, нам придётся остановиться в центре управления. Если Одиннадцатый Арктуран-ский уже высадился на планете…

– А разве Виктор не в центре? – Санчез не стал ждать ответа. – Я думаю, что мне увидеть его сейчас важнее, чем когда-либо. И, возможно, вам следует начать полную сводку с того, что случилось на Марике.

Генерал указал на дверь, затем последовал за Шаковым в холл и к лифтам.

– Об Одиннадцатом Арктуранском и о том, как защитить Тиконов, мы позаботимся позже.

– Генерал, – сказал Шаков, смотря на их отражения в блестящих, полированных дверях лифта, – мы не совсем собираемся защищать Тиконов.

Санчез нахмурился.

– Ну, а что же тогда?

Шаков стойко выдержал острый взгляд собеседника. Не было лёгкого способа сказать это, кроме как напрямик.

– Мы думаем, что нам нужно начать планировать возможное отступление, – спокойно сказал он, тихо, в то время как двери лифта расползлись.

Он сделал шаг вперёд, входя в маленькую кабину, находя место рядом с опрятной энергичной молодой женщиной с новорожденным ребёнком в инвалидной коляске. Изумлённый Санчез оставался снаружи на секунду дольше. Затем он вошёл в лифт и присоединился к самой гнетущей тишине, кото-рую Рудольфу Шакову приходилось знать.

Загрузка...