Тыквенный переполох. Бабуля на отборе

Глава 5. Тентукль

Утром после пира девицы всё ещё косились на меня так, словно я вчера не десерт принцу с ложечки дала, а лично сразила дракона голыми руками. Шушукались, перешёптывались, строили кислые лица: мол, «наглая Мариетта», «ну ничего себе поведение», «какой ужас, он пригласил её первой».

А мне хоть в ухо дуй – настроение было прекрасным. Если уж судьба выдала вторую молодость, так я точно не собиралась расходовать её на нытьё и скромные вздохи!

Когда появился Элвин со своим вечным свитком, зал сразу стих. Он важно прокашлялся и объявил:

– Сегодня у вас второй день испытаний. Проверка храбрости, выдержки и умения сохранять тишину. И для этого прямо сейчас вы все отправляетесь... в Логово Скального Тентукля.

У девиц сразу началась коллективная паника.

Кто-то ахнул, кто-то вцепился в подругу, кто-то чуть не уронил веер. Судя по возгласам, никто, как и я, не знал, что это за зверюга такая. Просто название звучало угрожающе.

Кто-то рядом со мной пискнул:

– Скальный… это который камни ест?

– Или который в скалах живет? – предположила другая более умную версию.

Я внутренне хмыкнула.

Логово Скального Тентукля... ну прелесть ли? Звучит так, словно кто-то чихнул, когда имя придумывал.

Нас выстроили колонной и повели в сторону скал. Стража шагала по бокам, Элвин впереди, а где-то позади, я чувствовала, принц тоже наблюдал. Вечно этот мужчина знает, где посеять драму.

Дорога вилась вдоль отвесных стен. Из узкой расщелины между двумя отвесными громадинами тянуло холодом и сыростью, как из школьного подвала, куда меня вечно отправляли за инвентарём.

Девицы кучковались, прижимались друг к другу, как цыплята под дождём. Пугливо подпрыгивали от каждого звука и непрестанно шушукались:

– Говорят, Тентукль ест только блондинок... уф, как же мне повезло!

– А я слышала, он питается страхом и визгами!

– А я – что он чует слабость!

​​​​​– Ой, девочки, мы погибнем...

Я шла в середине колонны и слушала всё это с таким чувством, будто попала на экскурсию с истеричками. Ну честно, после моей бурной юности с походами в горах и фильмов ужасов, что я любила посматривать на досуге, подобное уже не впечатляло.

«И не такое видывали», – думала я, поправляя выбившуюся из причёски прядь.

Перед входом Элвин взобрался на камень, важно поднял руку и разъяснил правила:

– Внутри находится Скальный Тентукль. Ваша задача – тихо, без криков, визга и паники, выбраться через другой выход. Любой шум может сорвать всё испытание – и для вас, и для остальных. А двери, – он подчеркнул это особенно торжественно, – закроются магически. До сигнала снаружи их никто не откроет.

Великолепно. Нас, значит, всей дружной толпой запрут в кладовке с пауком. Сервис на уровне, я оценила.

Дверь позади глухо захлопнулась, и всё вокруг резко накрыло полумраком. Пахнуло сырой землёй, мхом и чем-то ещё, странным, тяжёлым, животным. Глаза постепенно начали привыкать к темноте. На стенах тускло мерцали редкие кристаллы, как старые ночники. Света едва хватало, чтобы различить тёмный контур дальше по пещере.

И вот постепенно этот контур сложился в нечто... огромное.

Гигантское существо лежало у дальней стены, свернувшись клубком, мохнатый, как паук, который решил стать плюшевым ковром.

Лапы мощные, с каменными наростами, будто кто-то облепил его скальными пластами. Глаза закрыты, ресницы – длиннющие, чуть подрагивали. Дыхание ровное и низкое, то сопяще-ворчащее, то будто бы по-собачьи порыкивающее. Формой он напоминал смесь краба, паука и большого свитера, который забыли постирать.

Первым делом я, конечно, шарахнулась. Любая бы шарахнулась – размером он был как телега с сеном. Но страх – штука короткая, если умеешь смотреть не только на лапы, а на то, как зверь лежит.

Смотрелось страшно, не спорю... но поза была чисто кошачья: свалился и вырубился. Время от времени тентукль во сне подёргивал лапами, отчего девицы вздрагивали синхронно, будто кто-то дергал их за невидимые ниточки.

Истерика началась мгновенно.

Одна ойкнула. Вторая схватила соседку за руку так, что та пискнула. Третья тихо всхлипнула, зажимая рот ладонью.

Самая бойкая блондинка моментально зашипела на них, как чайник:

– Тише! Хотите, чтобы нас всех сожрали?!

Девушки зашептались ещё отчаяннее:

– Может, вдоль стенки пойдём?

– А если в обход? Переползти по камням?

– Или пусть кто-нибудь первый попробует... я боюсь...

Несколько отчаянных душ действительно попытались проскользнуть вдоль стены. Одна задела камень, и сверху со зловещим шорохом посыпалось крошево.

Тентукль дёрнулся всем телом, из его широких ноздрей вылетел клубок пыли. После этого в пещере повисла такая тишина, что слышно было, как у кого-то зубы отбивают дробь стресса.

Я пока что просто наблюдала за этим цирком.

Смотрела, как девицы ползут по стенке, подпрыгивают от каждого шороха, переглядываются, как дети, увидевшие мышь. И поняла: шуму от них больше, чем от самого чудовища. А главное – никто и не думал включать голову.

Я глянула на самого «паучка» повнимательней.

Больше всего меня насторожило не то, что он огромный, мохнатый и лапами размером с мельничные жернова подёргивал во сне.

А то, как именно он спал и какой он был вообще по «конституции».

У любого хищника, даже спящего, есть свой фирменный набор примет. Уж я то в своей любимой передаче «В мире животных» всякого насмотрелась! У всех было одно и то же: то ухо дёргается, то пасть чуть приоткрыта, будто вот-вот хватанёт.

А этот...

Этот спал не как хищник. И вообще не выглядел, как опасная скотина.

Я не могла ручаться на сто процентов – мало ли какие монстры тут водятся. Но всё, что я видела, говорило об одном: перед нами не убийца, а громадина, которая вырубилась не от голода, а от усталости.

Во-первых, у него не было клыков. Пасть широкая, но без тех загнутых зубищ, которыми рвут мясо. Челюсти короткие, туповатые, как у тех, кто жуёт коренья или камни трёт, чтобы добраться до сердцевины.

Во-вторых, когти тупые и широкие. Такие копают или цепляются за скалу, но не рвут добычу. Если бы он был плотоядным, когти были бы острее, длиннее, изогнутее, как у моей соседской кошки, которая сводила голубей в обморок одним видом.

В-третьих, живот у него был мягкий, округлый, тяжёлый, как у телят, которые любят лежать на солнце. Хищники-то всегда жилистые, сухие, упругие. А тут сплошная массивность, тяжесть и никакой охотничьей гибкости.

Я, конечно, не биолог, но за свою жизнь насмотрелась зверья разного – от худющих дворовых собак до соседского кабана на даче. И у всех хищников повадки одинаковые, их не спутаешь. А этот… ну никак не тянул на охотника.

Вот поэтому, пока девицы вокруг давились визгами и шептами про «жуткого монстра», я увидела совсем другое – большое, лохматое, несчастное животное, которое отключилось там, где силы закончились.

И вот тут я глянула на него внимательнее – уже не с точки зрения «опасен – не опасен», а так, как смотрят на животину, которой плохо.

Тентукль спал в самом узком проходе, хотя у стены была удобная ниша – мягче, просторнее, явно его привычное место. Но он до неё не добрался. Значит, силы кончились раньше.

Когда животина лежит не там, где обычно спит, да ещё и перекошена – это почти всегда про боль. Уж с этим опытом я не раз сталкивалась – и кошек лечила, и собак, и себя, когда на ржавый гвоздь наступила.

И лежал он неровно. Одна сторона приподнята, шерсть на боку торчит, как будто что-то там мешало.

Я ещё сомневалась – вдруг мне кажется? Но чем дольше смотрела, тем яснее становилось: что-то не так именно с той стороной.

Ага. Вот оно.

Я прищурилась, наклонилась чуть ближе и посмотрела под другим углом света от кристаллов... и наконец увидела источник всей его мучительной позы.

Из бока тентукля торчало что-то тёмное и длинное, размером с добротный кинжал. Осколок скалы – острый, блестящий, словно мокрый. Шерсть вокруг вздыбилась, кожа покраснела, будто воспалённая.

И я поняла...

Это заноза.

Только размером… ну да, примерно с приличную поленницу.

И лежал он тут, бедолага, вовсе не потому, что охранял логово или намеревался нас съесть. А потому что ему было больно двигаться, и он просто свалился там, где ещё мог стоять.