Тыквенный переполох. Бабуля на отборе

Глава 2. Первое испытание

Нас выгрузили на какой-то полянке, где с одной стороны виднелось чистое небо и красивые цвета, а с другой… болото, тина и предгрозовые тучи. Мрачные, свинцовые, предвещающие беду. Прямо пересечение двух миров. Страшно красиво. Или страшно и красиво.

Не теряя времени даром, я попыталась пообщаться с «конкурентками». Надо ж было узнать, чем тут молодёжь живёт, да и подсобрать полезной информации, если удастся. В конце концов, ассимилироваться мне точно нужно было, раз я так интересно попала.

Девушки в роскошных платьях, похожие на стайку тропических птиц, пестрых и шумных, сгрудились вместе, бросая на меня косые взгляды. Они явно не ожидали такой фамильярности от «леди Мариетты».

– Леди Мариетта, вы сегодня... в ударе, – процедила одна, с носом, задранным так высоко, что, кажется, она видела только облака.

– О, да я всегда в ударе, милочка, – легко парировала я. – Особенно когда давление в норме. А вы не знаете, кто тот почтенный мужчина рядом с его хмурым высочеством?

Я кивнула в сторону Каэлена, у которого за спиной стоял седовласый мужчина с умными, добрыми глазами и свитком в руках.

Мне ответила блондинка с локонами цвета спелой пшеницы, каждый волосок которой, казалось, был уложен с нечеловеческим старанием. Страшно представить, сколько времени эта бедная девочка просидела перед зеркалом.

– Это советник Элвин. А почему вы спрашиваете? – подозрительно сузила она свои прекрасные глаза.

Я оценивающе посмотрела на советника.

– Хм. Ничего себе старик! Симпатичный. Солидный. Пожилой, но крепкий. С таким бы и поговорить можно было о чем-то, кроме балов и нарядов.

У блондинки от изумления округлились глаза, будто я предложила ей съесть лягушку, или совершить нечто совершенно непристойное.

Я фыркнула. Да, Маргарита Саввишна, надо привыкать, что тебе теперь восемнадцать, и засматриваться следует на парней помоложе.

Хотя этот Каэлен... ничего так, кремень. Интересно, он умеет вязать носки? Или может крестиком вышивать? Вряд ли. Эх, придётся учить.

В этот момент раздался трубный звук, эхом отдавшийся над болотом, и Элвин объявил:

– Первое испытание! Преодоление Топей Безмолвия! Кто первым достигнет финиша, не угодив в трясину, получит преимущество!

Все ахнули. Послышались испуганные вздохи и шепот. То есть получается, нам всё-таки не веночки на полянки плести, а идти туда, где расстилалось жутковатое болото, покрытое туманом, с чахлыми деревьями и пузырями, лопающимися на коричневой воде.

Девушки стали переступать с ноги на ногу и заламывать руки, многие уже представляли, как их пышные юбки утонут в зловонной жиж. Они с ужасом разглядывали свои безупречные наряды.

Каэлен, полулёжа в кресле на другой стороне болота, с отстранённым видом наблюдал за происходящим, будто смотрел скучную пьесу. На его лице не дрогнул ни один мускул, глаза были пустыми и равнодушными. Ему было явно всё равно, кто и как утонет в грязи.

Раздался свисток, оповещающий о начале соревнований.

«Птички» ринулись вперёд, пытаясь грациозно прыгать по кочкам, визжали, когда ноги увязали в жиже, и беспомощно хлопали ресницами, их движения были неуклюжи и полны паники. Я же спокойно подошла к краю.

О, родное! Пахнет, как мой огород после затяжных дождей, только чуть более сыро и прело. Я сразу заметила неприметную для молодого глаза, цепочку устойчивых кочек, скрытых осокой, едва заметные островки спасения.

Опыт семидесяти восьми лет подсказывал: природа всегда оставляет тропинку, нужно только видеть узор. И мой внутренний компас, отточенный годами жизни, безошибочно указал верный путь.

Я пошла. Спокойно, уверенно, как ходила когда-то за грибами. Только платье приходилось приподнимать, чтобы не заляпать. Оно ведь было такое красивое! Не хватало ещё испортить такой наряд и предстать перед принцем растяпой!

Я находила каждую следующую твёрдую точку, балансировала, раскинув руки, и даже успевала сорвать болотный цветок, похожий на колокольчик.

Я обогнала визжащую блондинку, перепрыгнула через ручей, где одна из девушек уже по колено увязла, и... первой ступила на твёрдую землю на другом берегу.

Отряхнула руки, поправила юбку и, поймав взгляд Каэлена, увидела в его глазах то, чего не было прежде – живой интерес. Он сидел прямо, его брови были удивлённо приподняты.

– Что, ваше высочество, – крикнула я ему, сверкая улыбкой, чувствуя прилив азарта и лёгкого торжества, – может, в следующий раз не будете отсиживаться в сторонке, а вместе прогуляемся? Даже по такому неуютному болоту... Вдвоём-то веселее!

Вместо ответа он поднялся. Медленно, с той хищной грацией, которая бывает только у больших кошек, словно каждая мышца была под полным контролем, а движения отточены до совершенства. И подошёл ко мне.

Вблизи он казался ещё массивнее, выше. Мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его глаза были тёмными, почти чёрными, но пока я смотрела, его зрачки резко сузились в вертикальные щёлочки, точь-в-точь как у ящерицы. Или у дракона. Это было нечто совершенно нечеловеческое, древнее и хищное.

Ох... А вот такого опыта у меня ещё не было. Не просто принц... а кто? Надо будет расспросить этих девиц поподробнее про экзотические манеры их принца-мутанта.

Щёлочки исчезли так же быстро, как и появились, словно их и не было, лишь секундное наваждение, сменившись обычными, хоть и насмешливыми, зрачками. В них читалась лёгкая забава от моей реакции.

– Можно, конечно, и по болоту, – тихо сказал он, и в его низком голосе заплясали смешинки.

Батюшки, какой у него баритон, я поражена в самое сердце и прощаю ему его мутантские наклонности. За секунду я забыла о его ящеричных глазах, о его хмуром виде, о болоте и отборе.

Будет перед сном мне книжки читать! И я буду таять от каждого слова.

– Но интереснее будет на балу, – продолжил он с той же усмешкой. – Увидимся, красавица.

Он развернулся и ушёл, с той же бесшумной, кошачьей грацией, оставив меня стоять с быстро бьющимся сердцем и миллионом новых, возбуждающих и пугающих вопросов.

Бал, говоришь? Ну что ж, Каэлен, готовься. Бабушка идёт на танцы.