Тринадцатая Мара

Глава 19

Сидд

– Понимаете, только вы специалист такого… рода, такого… масштаба… – Пузатый человек в костюме и очках подбирал слова столь тщательно, будто от них зависел ход переговоров воюющих стран. – Компания хочет инвестировать в проект, затрагивающий эти земли, но не может из-за странных аномалий, находящихся на их территории. Они запросили… вашу помощь.

Аркейн человека в пиджаке не слушал – очередной наниматель, очередной проект… Он сидел в довольно тесном, но опрятном чужом кабинете на четырнадцатом этаже здания в центре города, приглашенный выслушать «заказ». И слушал его. Но на деле продолжал пребывать в том походе – в странном лесу, в Марьей Топи. Шагал бок о бок рядом с марой, искал место для ночлега, собирал дрова, разводил костер.

Почему он раньше не замечал этого? Того, что она будит в нем жажду погружаться в момент, чувствовать. Ошибочно полагал, что Мариза лишь раздувает его ярость, в то время как своим присутствием она учила его жить заново. Жить – ключевое слово. Она вытаскивала из него что-то спящее и забытое, то, чего он давно не чувствовал. Или не чувствовал никогда. Собственно, придавленный своим горем, как бетонной плитой, Аркейн не позволил бы себе ощутить ничего, кроме глухой ненависти, – не тогда. А теперь крутил в голове фильм из прошлого, крутил, уже лишенный негативных чувств, и видел совершенно другое…

– Со слов очевидцев, вернувшихся из тех мест, по лесам бродят тени, мороки, слышатся голоса…

«Сколько стойкости нужно было иметь, чтобы, будучи раскрошенной в пыль, простить в конце всех? А он бы смог?»

– … выходит из строя навигационное оборудование…

На этих словах Аркейн пошевелился: они зацепили его внимание. Ненадолго, впрочем. Толстый спешил достать из серого шкафа свернутую в рулон бумажную карту, принялся раскладывать ее на столе. Казалось, он собирался расставить на ней военные и пиратские фигурки, обозначить место клада, отправиться в виртуальный поход.

Сидду помнились вчерашние объятья. И Мариза, отчаянно защищающая от любого нового вторжения свое сердце. Теперь он не просто её не винил – он её понимал: не он ли сам приложил массу усилий для того, чтобы она такой стала? И как не вязался тот её прежний страх с новой жизнью, в которой у неё все должно быть хорошо.

– Вот здесь, если вы взглянете, находится участок. Он довольно обширный. Но и оплата достойная…

Сидд смотрел на карту и мимо.

Ему хотелось её отогреть, отогреть по-настоящему – он ощущал это вчера, ощущал ночью, этим утром. Ему хотелось, чтобы она свернулась на нем, как котенок, чтобы расправились её душевные складки. Зачем?

«Женщины, как кошки. Пнутые, они помнят обиду долго…»

– …к аномальной зоне ведут подъездные дороги. Туда сложновато добраться на общественном транспорте, но вполне возможно на собственном автомобиле. У вас ведь имеется автомобиль? – Пузатый поправил на переносице очки. – Если нет, мы предоставим.

Представляя Маризу, лежащую на нем, обнявшую его плечи, Аркейн ощущал… нежность. Глубинную, необъятную. Он жил рядом с ней, он чувствовал. Да, дерзкая, да, иногда воинственная, несдержанная, готовая в любой момент взорваться, но удивительно мягкая, способная на невероятное. Насколько непредсказуем был её внутренний мрак, настолько же широк был и душевный свет.

«Мы должны все сделать правильно на этот раз. Пойти разными дорогами».

Да, они должны все сделать правильно. Но он был уверен в обратном: «правильно» – это не разными дорогами, это вместе. Потому что этот её образ – расслабленной рядом с ним – провоцировал в Аркейне желание продолжать… Продолжать шагать бок о бок, проживать полные чувств дни. Шутливо враждовать, вступать в перепалки, но быть двумя кометами одной вселенной.

Она не мокрая кошка, которую он желал пригреть, а после выпнуть обратно на улицу, она женщина, образ которой вызывал в нем желание защищать, находиться рядом, окунаться в пробужденную ей же нежность. Он теперь хотел ей дышать – этой нежностью, – раньше попросту не позволил бы себе этого, а теперь не имел сил от этого отказаться. Им бы вместе хоть одну ночь – он все бы ей рассказал без слов, все показал. Но как прийти к этому, если она бьется в его объятиях раненой птицей, если он тогда, будучи ожесточенным идиотом, не ощущал того, кого терял? Ощутил в полной мере рядом с той лавкой, где на ее шее застыл пульс.

Он сумеет найти способ, он объяснит ей то, что должен. Другие не нужны, другие меркли, и заранее размывались в воображении их лица. Сидд хотел видеть напротив эти удивительные глаза – иногда серые, иногда серо-коричневые, иногда приобретающие фиолетовый оттенок. Этот азарт, этот ведьминский неугомонный огонек.

– Вы меня не слушаете? – голос человека в очках плавно ввинтился в воображаемый мир Сидда, вновь заставил поморщиться. – Здесь есть заправка рядом, если ехать по трассе «U-81».

«U-81».

Аркейн вдруг подался вперед, потому что всплыл в памяти зауженный книзу квадратный знак возле заправки. Той заправки, где они дважды с Маризой пили кофе.

Осознав, какое именно место обвел на карте пузатый, Сидд впервые за время визита открыл рот. Выдохнул удивленно:

– Это же Марья Топь…

– Что, простите?

– Это место, которое вы хотите, чтобы я очистил, называется Марья Топь.

Собеседник прочистил горло, замешкавшись.

– Может быть, согласно молве, народным легендам, я не знаю…

– Я знаю.

Очкарик удивился, но воспрял духом.

– Значит, оно вам знакомо? Значит, вы возьметесь за эту работу?

Сидд молчал и думал о том, что в прошлой жизни ему этого заказа не поступало. Что-то изменилось в новой ветке, изменилось кардинально.

* * *

Мариза

Непонятные буквы перед глазами слеплялись в непонятные же символы, обозначения – мозг отказывался их воспринимать логически. Но Идра, которой я жаловалась на собственную невосприимчивость текста, лишь качала головой и приказывала продолжать.

С самого утра я сидела в пыльной библиотеке в Доме Мар, в старом продавленном кресле. За окном низкое серое небо и дождь. Я тихонько злорадствовала, потому что находилась не в кафе. Пусть Инквизитор приходит хоть в девять, хоть в одиннадцать, хоть в час – меня там не будет. Кьяру я предупредила.

Сегодня я читаю книги.

Собственно, в Дом Мар я явилась по зову Идры еще вчера, так и не успев найти Элину, наспех очистила кровь от алкоголя заклятьем Пурия – ни к чему натыкаться на укоризненный, хотя и лишенный настоящего обвинения, взгляд Веды. Она бы поняла, конечно же: мы, неоперившиеся, молодые мары, желали иногда кутить. Но уважение и субординацию никто не отменял. Вчера Старейшая снова завела меня в «святилище», учила чувствовать потоки. У меня выходило плохо, но перекрывал отсутствие опыта восторг… После я осталась ночевать, с утра засела в библиотеке, где собиралась просидеть до темноты.

Вот только чертовы буквы… В каком веке писали этот талмуд? Символы въедались через глаза прямо в мозг, но совершенно не раскрывали смыслы. Казалось, они складываются где-то внутри меня, как детали конструктора, и, когда их станет достаточно, выстроится некое новое понимание. Но сколько незнакомых рун мне еще следует в себя впихнуть? Ведь каждую нужно рассмотреть внимательно, ни одну не пропустить.

Я задремывала, просыпалась. Иногда жевала яблоки, лежащие рядом на тарелке, – кто и когда их занес? Слушала дождь, опять рассматривала в полутьме знаки: свет включать не хотелось. Уютно, хоть и пыльно. Мне нравился лежащий на коленях мягкий клетчатый плед.

Время растянулось в тихую бесконечную минуту.

«Интересно, он уже заходил?»

У меня с собой не было ни телефона, ни часов; крапало по подоконнику.

Вспоминались время от времени объятия Инквизитора. Надежность его рук, незамеченная мной вчера. Тепло его груди, в которую я утыкалась носом, состояние защищенности, неразличенное мной сквозь обиду.

Да, в Аркейна легко провалиться.

Вот только он приходит для того, чтобы искупить собственное чувство вины, а после исчезнет. Скорее всего. Отделится от меня, как пласт земной коры, а я вновь останусь с чувством одиночества, усилившегося в разы. Хватит уже этого хождения по кругу…

«Символы, нужно читать символы».

Буквы, казалось, издевались надо мной, иногда они танцевали на странице, как только мой взгляд соскальзывал в сторону.

Я вдруг подумала о том, что, если сегодня «обнимашки» повторятся, я прикинусь, что расслабилась. Я заставлю себя, я смогу не противостоять. Пусть Сидд поверит, что достиг цели, пусть уже отступит с чувством выполненного долга.

Долгий вздох.

Я откусила от яблока, опять уткнулась в страницу и скользила по ней глазами так тщательно, будто должна была за четыре года выполнить пятилетний план.

А после задремала.

– Выходи, засоня… – Идра. Она, приоткрыв дверь, звала меня из залитого теплым светом коридора. – На эту неделю достаточно.

– На эту неделю? – хрипло переспросила я, пошевелившись. За окном стемнело; дождь, кажется, перестал.

– Да. Помногу сразу нельзя.

Вон оно как.

– Да и ждут тебя давно…

– Кто ждет?

Я отложила в сторону плед, аккуратно вернула книгу на столик.

– Сама не догадываешься?

Сколько времени? Давно уже вечер… Аркейн на крыльце? Злорадства за этой мыслью не последовало, но скрутилось внутри беспокойство.

– Давно ждет?

– Достаточно, для того чтобы проявить серьезность своих намерений, – отозвалась Веда старомодно.

Меня кольнула тоненькая иголочка стыда за то, что я, возможно, заставила Инквизитора долго ждать. Не специально, но все же. Невзирая на то, что женщина во мне обижалась и желала ему отомстить за «все хорошее», нутром я продолжала уважать того, кто сейчас стоял снаружи. Его время, его решения, его намерения стоять на своем. Аркейна сложно было не уважать, несмотря на пыльцу из смешанных чувств.

– Иду…

Проходя мимо высокого зеркала в витой раме, я расчесала пятерней волосы, потерла ладонями щеки. И успела заметить тревогу и насмешку в собственных глазах. Отражение будто вопрошало: «Сумеешь прикинуться расслабленной на целую минуту и не провалиться в чужую «заботу» по-настоящему? Сумеешь обыграть умелого противника на этот раз?»

Я не знала. Более того, я не была даже уверена, что хочу в этой игре выиграть.

Идра на меня, шагающую к лестнице, смотрела с материнским снисхождением, пониманием и едва заметной усмешкой.

* * *

Сидд

Её настроение напоминало ему браваду ершистого воробья – решительного, всклокоченного, но встревоженного, потому что летать он после перелома крыла научился едва-едва.

Мариза вышла на крыльцо, сморщила аккуратный носик, остановилась перед Аркейном, как солдат и выдала в лицо:

– Давай закончим с этим поскорее.

Поежилась.

Как всегда волевая, но ранимая – Сидд не знал, как в ней уживается все сразу, но чувствовал её так же хорошо, как себя.

– Не здесь.

Он взглянул на мрачноватые стены дома, еще сырые от дождя; сверху повисло темное, мерцающее звездами небо. Дом Мар был оплетен таким количеством заклинаний, что, казалось, его абрис шевелится.

Она поняла, кивнула.

– Ладно, дойдем до ближайшего сквера.

И не взяла его за локоть, который Сидд галантно предложил, чтобы проводить даму в парк.

– Здесь?

– Здесь.

Сырая, усыпанная листьями аллея и ряд фонарей.

Его спутница опять подготовилась «терпеть», как будто отбывала гауптвахту. Напряглась, ожидая его касаний, – смешно и грустно.

Аркейн выдохнул и обнял Маризу, укрыл как щитом, сомкнул вокруг неё свои руки – под ними сразу скукожилось женское нутро. Наверное, сегодня он не столько пытался её отогреть, сколько нуждался в их контакте с Маризой сам, вдруг понял опять, насколько правильными становятся детали его мира, когда она рядом. Затихал в его вселенной хаос, терялся возраст, терялось прошлое, переставало иметь значение будущее – только стук её сердца: тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Внутри Маризы – стена. Не просто бункер, но бомбоубежище. Ей лишь бы пережить этот момент, лишь бы выйти из него без потерь. Сидд желал совершенно другого: её отдачи – настоящей, как тогда, когда она лежала на нем в лесу, исцеляя на животе рану. Вот только к любви нельзя принудить, её можно лишь пробудить заново, если исчезнут обида и гнев.

Минута истекала. Он чувствовал, что проваливается, как на экзамене.

И чем кривее выходил результат, тем решительнее становился Аркейн.

– Все? Все?

В ее тоне нетерпение, желание как можно быстрее покинуть его личный круг, вынырнуть из его пространства.

– Не все.

Да, он отпустил её: минута истекла.

– Что еще? Ты понимаешь, что это не помогает? Я не готова тратить свою новую жизнь на ненужные мне походы к тебе – «психотерапевту и доктору», я могу с этим жить.

Может жить отдельно от него. Он тоже может, если принудит себя, но он этого не хочет.

– Ты права, здесь нужно нечто куда более радикальное.

У неё ожидаемо закатились глаза: мол, что еще? Заискрилось раздражение.

– Мы сейчас поедем кое-куда.

– Я никуда не поеду с тобой…

– Поедешь. Если хочешь, чтобы походу к «психотерапевту» закончились. – Она медленно закипала – Аркейну её мрачный настрой на руку. – Один раз. И после я перестану приходить.

– Обещаешь?

Его обещание сродни подписанному старинному свитку – убойная сила такая же.

Что ж, все или ничего – он шел ва-банк.

– Обещаю.

Она впервые разрешила взять себя за руку, отвести к машине.

А после не понимала, почему они выехали практически ночью за город, для чего стоят в чистом поле. Под ногами лишь мокрая земля, пожухшая трава, позади чахлый лесок – уже практически неразличимый в наступившей тьме. Если бы не очистившееся от облаков небо, если бы не луна, здесь была бы темнота – хоть глаз выколи. Но им обоим хватало света.

– Зачем мы здесь?

Они стояли, как противники, по разные стороны ринга – он сам указал ей на точку, отошел подальше. Воздух напоен влагой; до ближайшего поселения километров двадцать. Идеальное место для маньяков, случайно забредших в эти дебри волков или… поединка.

– Ты ведь всегда хотела мне отомстить, так? По-настоящему. Но не было шанса.

Она его не понимала. Пока не понимала – он видел это по её растерянному взгляду. Мариза, совсем как обычная девчонка, мерзла: вечерами холодало быстро. К тому же ее аккуратные ботинки не были предназначены для похода через поле – месиво из грязи. Теперь они напоминали неровные, хлюпающие шары с запахом навоза. Его маленькая ведьма злилась – у него и был план ее разозлить.

– Что ты задумал, Инквизитор?

– Хочу, чтобы твоя личная справедливость была восстановлена. Здесь. Сейчас.

– Не понимаю…

– Понимаешь. – Он знал: она начинает догадываться. – Тебе никогда не хотелось меня ударить? Хорошенько так приложить.

– Иди к черту… Мне эти твои методы…

– Отказываешься от боя со мной? – он усмехнулся холодно, цинично, зная, что её это мгновенно взбесит. – Напомнить тебе, как ты висела у меня дома на цепях? На этих…

Он соткал их из воздуха намеренно. Светящиеся кандалы, чуть ржавые, провисшие – иллюзорное железо звякнуло, как настоящее.

И тогда он впервые увидел то, что хотел, – как налилась тьмой её аура. Как зажглась на запястье черная руна. Отлично.

– Зря ты провоцируешь меня…

– Давай, покажи мне, на что ты способна, маленькая мара… – Он даже «маленькая мара» произнес тем тоном, каким однажды плюнул ей в лицо: «маленькая тварь». – Или опять создать вилку, приказать тебе…

Полыхнул в глазах Маризы красный отсвет.

А после раздался душераздирающий воинственный крик – у Аркейна мгновенно заложило уши.