Таро на троих

Глава 40

Девять лет спустя

Сегодняшний ужин, как всегда, превратился в маленький вихрь из голосов, смеха и бесконечных детских историй. Я наблюдала за своими четырьмя непоседами, и в душе разливалось тёплое чувство — несмотря на шум и суету, именно это и есть моё счастье.

Тася, моя восьмилетняя умница, с горящими глазами рассказывала о школьной олимпиаде по математике:

— Мам, представляешь, я решила последнюю задачу за пять минут! А Лиза даже не поняла, как к ней подступиться. Учительница сказала, что отправит мою работу на городской этап!

Я улыбнулась, накладывая ей ещё немного овощного рагу:

— Ты у меня молодец, Таська. Я всегда в тебя верю.

Но не успели мы толком обсудить её успех, как за столом разыгралась очередная битва. Митька и Горка, мои пяти- и шестилетние проказники-погодки, сцепились из-за ложки.

— Это моя ложка! — возмущался Митя.

— Нет, моя! Ты вчера моей ел! — не сдавался Егор, дёргая ложку на себя.

Я подняла бровь, стараясь сохранить серьёзность:

— Мальчики, если вы сейчас же не прекратите, заберу ложки у обоих и придётся заканчивать ужин руками, как мартышкам в зоопарке.

— Хаха, Митька бабуин!

— Сам ты макака!

Они переглянулись, хитро ухмыльнулись — и вдруг разом отпустили ложку. Та со звонким стуком упала на стол. Оба захохотали, как будто только что провернули гениальную шалость.

— Ну вот, теперь ничья, — положила я конец разладу из-за пустяка..

— Ага, значит, можно взять другую, — тут же сориентировался Митька и потянулся к ящику с посудой.

Я лишь покачала головой. Эти двое всегда находили способ обойти правила, действуя сообща, хоть и притворялись врагами.

А в это время трёхлетний Матвей, наш малыш, вовсю развлекал нас своими лингвистическими экспериментами. Он то и дело выкрикивал что-то нечленораздельное, но крайне эмоциональное:

— Мама! А баба каля! И би-би! И мяу!

Он неплохо разговаривал для своих лет, но большую часть времени предпочитал изъясняться на языке аборигенов, и в этом я видела пагубное влияние, прежде всего, дядюшки Арсения, который усиленно отказывался переходить от чудаковатых игр индейцев к обучающим упражнениям.

— Мотя, что такое «каля»? — рассмеялась я, подкладывая ему кусочки курицы.

— Каля! — настаивал он, размахивая вилкой. — Босая каля!

— Наверное, это что-то очень важное, — подмигнула я, и Мотька радостно закивал, довольный, что его поняли.

Я взглянула на пустующие места за столом. Игорь, как и его брат, задерживались — очередной срочный звонок от партнёров, переговоры, которые нельзя отложить. Я вздохнула, но не расстроилась. Знаю, что они стараются ради нас, ради нашей семьи.

— Папа придёт, да? — вдруг спросил Егор, словно прочитав мои мысли.

— А дядя Арс? — с энтузиазмом подхватил Митька. — Ведь сегодня пятница, а по пятницам вечер кино-пиццы!

— Сегодня четверг, обалдуй, — высокомерно поправила говоруна сестра.

— Ма! Чё она умничает?

— Бе-бе-бе, — состроил Таське рожицу Егор и демонстративно пихнул палец в нос, чтобы «порадовать» старшую видом смачной козявки.

— Мама! Егор опять за своё!

— Курица ест курицу! — дразнился Митька, а его беспутный братец побежал к сестре, чтобы поближе познакомить её с обитателями своего организма.

И всё это случилось в мгновение ока. Среагировать не успела, потому как из прихожей послышались мужские голоса.

— Арс, ты вообще осознаёшь масштаб катастрофы?! — громогласно вещал мой муж. — Мы не просто рискуем — мы ставим на кон всю генерирующую мощность! Десять лет выстраивали репутацию, выводили компанию на уровень системного интегратора в энергосервисе — и теперь готовы швырнуть это в топку ради одного контракта?!

Голос Арсения резанул по нервам — эмоциональный, с надрывом:

— Осознаю. Но если сорвём подписание, потеряем лишь резервный фонд и пару субподрядчиков. А если выиграем…

Оба появились в столовой, где все разом притихли, и только улыбчивый Матвей продолжил фонтанировать странными словечками:

— Бизика! Сяма! Сеня-сеня-сеня! — и потянул ручки к дяде.

Арс машинально подхватил малыша и тем же убийственно ледяным голосом обратился к брату:

— Мы получим долгосрочный проект с гарантированной офтейк-ставкой! Это не просто контракт — это вход на оптовый рынок электроэнергии, так что разожми уже булки!

Игорь отмахнулся от брата, не снимая пиджака, стремительно подошёл ко мне, мимоходом поцеловал в щёку и бросил на ходу:

— Всё в порядке, Эви? Умираю с голоду!

Не дожидаясь ответа, он двинулся вдоль стола, совершая свой привычный вечерний ритуал. Сначала — к Тасе. Наклонился, чмокнул её в макушку:

— Ну что, отличница, какие подвиги сегодня совершила?

Тася гордо вздёрнула нос:

— Я решила олимпиадную задачу за пять минут!

— Вот это моя девочка! — Игорь хлопнул в ладоши. — Сразу видно, что взяла только лучшее от отцовских генов!

Далее он направился к погодкам. Митька и Егор, едва увидев отца, тут же бросили измываться над сестрой и с восторженными воплями подскочили к нему. Игорь, ухмыляясь, выставил вперёд кулаки:

— Ну, бойцы, кто первый?

Мальчишки с азартом «бились» с ним кулаками, хохотали, пытались подловить, но отец ловко уворачивался, поддразнивая:

— Ох и сильные вы! Сразу видно, что хорошо поужинали! В следующий раз я вас точно одолею — так что за мной реванш!

Наконец, он добрался до Моти, выдрал его из загребущих рук брата, подкинул под потолок, поймал со смехом и взлохматил мягкие белокурые вихры:

— Ну что, герой, чем сегодня занимался?

— Каля! — радостно завопил малыш, размахивая ложкой. — Болсая каля!

Игорь рассмеялся, упал на свой стул вместе с Матвеем на руках и с жадностью набросился на еду.

Арсений медленно приблизился ко мне, невинно чмокнул в щёку, как и подобает родственникам, и едва слышно шепнул на ухо:

— Я соскучился, сладкая. Хочу тебя до дрожи. — Он выглядел взбудораженным, глаза горели. Устроился за столом и без промедления вернулся к прерванному разговору: — Гар, ты только послушай…

Брат перебил:

— Сначала еда. Потом разговоры. Ты же знаешь: голодный мужик — злой мужик.

Я с нежностью смотрела на обоих. В строгих рубашках, галстуки ослаблены, пиджаки небрежно брошены на спинки стульев. Видно было, что день выдался не из лёгких.

Игорь, не теряя времени, набросился на рыбу, но уже через пару минут не выдержал:

— Нет, поверить не могу, что ты такое ляпнул! «Если выиграем», — жестоко передразнил он, вперившись глазами в брата. — Ты оперируешь гипотезами, а я вижу критическую нагрузку на оборотные средства! Инвесторы не дадут ни копейки под проект в серой зоне! Они почуют кровь и разорвут нас на части!

— Валяй, прячься в кусты, и тогда они почуют слабость! — Арсений ударил ладонью по столу, вынудив всех присутствующих вздрогнуть. — Мы годами бились за статус надёжного поставщика услуг! Ты сам кричал на совете директоров: «Пора выходить на крупномасштабные проекты!» Так вот он — наш золотой билет от Вилли Вонка! Концессия на модернизацию ГРЭС с гарантированным доходом в восемнадцать процентов!

В столовой повисла тишина, гудящая, как перегруженный трансформатор. Даже тиканье часов тонуло в этом напряжении.

Игорь провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую копоть.

Я молча наблюдала за ними, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Знаю, как много значит этот контракт для Игоря. Для них обоих. Они столько сил вложили в компанию, столько ночей не спали, просчитывая риски.

Тася, видимо, уловив моё беспокойство, тихо спросила:

— Мам, всё хорошо?

Я улыбнулась, погладила её по руке:

— Конечно, милая. Просто папа с дядей обсуждают важные дела.

Митька тут же влез:

— А что за дела?

— Взрослячие, — важно заявил Егор. — Тебе ещё рано знать.

— Сам ты водоросль! — возмутился Митя. — Я тоже хочу знать!

Мотька, видя, что всё внимание переключилось на старших, решил не отставать:

— Каля! — завопил он. — Кузыля! Сеня бип-бип!

Это разрядило обстановку. Игорь рассмеялся, чмокнул болтуна в пухлую щёчку:

— Ладно, не будем пугать детей «взрослючими» заботами. Давайте ужинать. А то рыба совсем остынет.

Арсений тоже улыбнулся, поднял чашку:

— За семью. И за успех, — он нашёл под столом мою руку, перетащил к себе на бедро и принялся пальцем вторить линиям на коже.

Мы поддержали тост, и вечер снова наполнился привычным шумом: звоном посуды, детским смехом, обрывками разговоров.

После ужина, когда дети разбежались по комнатам, я задержалась на кухне, убирая посуду. Игорь вошёл следом, обнял меня сзади, прижался щекой к плечу:

— Мы даже не поздоровались толком. Привет, Эви, — он потёрся носом о шею и шумно вдохнул мой запах. — Как же чертовски сильно мне не хватает тебя на работе.

Я повернулась к нему, заглянула в глаза:

— Думаешь, пора отпустить Мотьку в свободное плавание по просторам образовательной системы?

Он скорчил рожицу, будто я чересчур сильно грузила его мозг витиеватыми формулировками.

— Вообще-то я склонялся к идее отдать его в детский сад, но если ты рассматриваешь другие варианты...

Он поцеловал меня, и на мгновение все тревоги отступили. Только его тепло, его уверенность, его запах — смесь цитрусового геля после бритья и едва уловимого аромата дорогого одеколона.

— Пойдём спать, — прошептал он. — Завтра будет тяжёлый день.

Я кивнула, выключила свет и последовала за ним. Где-то вдали слышался смех детей и приглушённый голос Арсения — он с упоением читал нашим сорванцам сказки на ночь.

Через полчаса всё стихло. Дверь в нашу спальню приоткрылась, и мужская тень скользнула внутрь.

Я откинула уголок одеяла, дождалась, покуда ночной гость разденется, и с нескрываемым удовольствием прижалась к крепкой груди. Игорь к тому времени уже крепко спал.

Арс опутал меня своими руками и жарко выдохнул в макушку:

— Как же я соскучился, Стась.

— Неужто Оленька не развлекает? — не удержалась от колкости, хотя льнула к нему всё сильнее. — Или ты со Светочкой сейчас?

— Ревнивица, — он хохотнул, осторожно завалил меня на спину, навис сверху и тягуче приятно повёл губами по лицу. — Ты же знаешь, что все эти блонды лишь для отвода глаз. Я только твой. Только для тебя и твоего удовольствия.

— Почему не прикидываться гомосексуалом, м? — прошептала с обидой и нетерпеливо подалась навстречу, обхватывая сильное тело руками и ногами.

— Непременно подумаю над этой идеей. Потом. Позднее. А сейчас иди-ка сюда. Я покажу, как именно истосковался по тебе.

Меня очень впечатлил его голод, настолько, что мы умудрились разбудить Игоря, который тоже замолвил словечко от имени своей собственной грусти по мне.

И в миг, когда рассветные лучи, словно расплавленное золото, окутывали нас тёплым сиянием, я снова ощутила то самое невыразимое счастье — не просто любовь, а удивительное единение трёх душ, сплетённых воедино судьбой. Я, обычная девушка из мира людей, вдруг стала для них — двух могущественных архидемонов — тем самым живительным источником света, в котором они так долго нуждались.

Арсений так и остался бушующим вихрем страсти, чья сила обжигала и одновременно дарила невероятное чувство защищённости. Игорь стал моей тихой, непоколебимой гаванью мудрости, где всегда можно найти покой и понимание. Их руки, такие разные — одна горячая, словно пламя, другая прохладная, как древний камень, — крепко держали меня на протяжении всех лет, и в этом прикосновении я чувствовала всю глубину их чувств.

Мы прошли через тьму сомнений, через страх непонимания, через преграды людских предрассудков. Мы научились слышать биение сердец друг друга, распознавать малейшие оттенки эмоций, понимать без слов. И теперь, стоя на пороге нового дня, я не испытывала ни тени страха. Потому что знала: наша любовь — это не просто чувство. Это сила, способная творить чудеса, ломать границы миров, создавать новые законы бытия.

Прижимаясь к ним, вдыхая их смешанные ароматы — терпкий, как ночной ветер, запах Игоря и свежий Арса, напоминающий горный родник, — я шептала про себя слова благодарности судьбе. За то, что подарила мне их. За то, что позволила испытать такую любовь — всепоглощающую, безграничную, невероятную. Любовь, ради которой стоило пройти через всё. Любовь, которая навсегда изменила нас троих — и сделала по-настоящему счастливыми, цельными.

КОНЕЦ.