Таро на троих

Глава 39

Видения продолжались. Теперь я наблюдала за шумным семейным застольем с лёгким недоумением. Большинство гостей были мне знакомы. В центре стола сидела моя сестра Настя. Минувшие годы тоже не лучшим образом сказались на её фигуре. Лицо расплылось, чётко обозначился второй подбородок. В волосах проглядывала седина. Рядом с ней вертелся на стуле вовсе не муженёк Никита, а какой-то бородатый хлыщ с натруженными ручищами.

Лерка и Анютка почти не изменились. Первая всё также походила на охотницу до холостяков: нарядная, что новогодняя ель, и такая же свежая. Вторая блистала улыбкой и звонким смехом. Обе пришли на торжество без мужчин, но я отчаянно понадеялась, что Гера просто задержался на работе и потому не смог присутствовать.

Когда взгляд упал на Тёму, в животе всё заледенело. Он кормил с вилки какую-то рафинированную блондинку в обтягивающей красной майке (не называть же платьем то, что не прикрывало трусы целиком), обнимал её за тоненькие плечи и изредка нырял носом в весьма шикарный бюст.

Вот, кто остался всё тем же пробивным плейбоем. Волосы искусно растрёпаны, во взгляде блестит юношеский азарт. Он ещё больше раздался в плечах, как мне показалось, и смотрелся непозволительно счастливым.

Чтобы как-то отвлечься от гнетущей сцены, в которой один из моих мужчин покатился, мягко говоря, по наклонной, обогнула стол и схватила с каминной полки первый попавшийся снимок. Ахнула.

На фотографии застыл миг безоблачного семейного счастья. В центре — моложавая женщина с утончённым кукольным лицом и густыми тёмными волосами. То есть я. Нежная улыбка словно согревает всех вокруг. Рядом со мной Зар — отец семейства, яркий блондин со спортивной выправкой. Его открытая, тёплая улыбка и живой взгляд передают неиссякаемый оптимизм и силу. Мы стоим чуть позади детей, обнимая их, будто защищая этот маленький мир от невзгод. Солнечный свет мягко ложится на наши лица, подчёркивая гармонию и единство семьи.

Перед нами — четверо детей (с ума взбеситься), словно продолжение родительской любви. Старшая девочка, настоящая юная принцесса, поражает своей ангельской красотой: тонкие черты лица, задумчивый взгляд и золотистые локоны, обрамляющие лицо. Рядом с ней — трое мальчишек разного возраста, все как на подбор златокудрые, с живыми, искрящимися глазами. Самый младший, пятилетний мальчуган, тот самый Матвей, что гонялся за собакой-медведем, с беззаботной улыбкой тянет руку к камере, будто хочет дотянуться до зрителя и поделиться своим детским восторгом. В каждом лице, в каждом жесте — неподдельная радость, в воздухе словно витает смех и ощущение безграничного счастья.

— Погано всё как-то, — прокомментировал Тёма, заглядывая мне через плечо.

Я не нашлась с ответом. Руки дрожали, голос пропал, мысли путались. Эта странная женщина, Лирия, сказала, что перед нами лишь возможное будущее. Эфемерная мечта, в которой мне надлежит стареть вместе с Заром, воспитывать белокурых малышей и по итогу рехнуться от счастья.

Оглянулась на будущего супруга и поняла, что мы вернулись к реальности. Почувствовала на правой руке крепкую хватку Зара, а левую тискал Тема холодными пальцами.

Лирия чуть покачнулась и нетвёрдой походкой отошла от нас к креслу.

— Вот, ради чего всё было, — устало произнесла она и повалилась на мягкое сиденье, будто внезапно обессилела.

Зар пялился в пространство. Тёма смотрел на меня с осуждением. А я оглядывала всех троих и силилась выстроить в голове логическую цепочку. Архидемоны. Чем они отличаются от инкубов? Для чего короновали старшего сына при живом отце? И если случилось так, что оба были изгнаны из преисподней стараниями матери, то что заставило их вновь вернуться на службу? Стремление стать людьми? Ради меня?

Домовой Радимир заметил состояние пациентки и живо выпроводил нас в коридор. Потом вернулся в палату и провёл нехитрые манипуляции: измерил пульс, давление, температуру тела, с фонариком осмотрел глаза и вынес печальный вердикт:

— Мы снова её потеряли. Но какой прогресс, Мир, заметил? Она больше часа оставалась в сознании!

— Да, дружище, нам есть, что отпраздновать, — согласился Тёма, хотя по виду можно было предположить иное. Воодушевления в нём не ощущалось. Он скорее походил на человека, которому стало известно о смертельном заболевании.

В квартиру мы вернулись притихшими. Тёма спрятался на лоджии в обнимку с бутылкой крепкого алкоголя. Зар привычно зарылся в бумаги, но, как мне показалось, просто изображал сосредоточенность, потому что не притронулся ни к одному из чертежей и даже не попытался включить компьютер.

Я отыскала на кухню кружку, коробку с чаем и вазочку с орешками и решила успокоить нервы ароматным напитком. Перед глазами до сих пор стояло то семейное фото, на котором мы с Заром обнимали наших будущих детей. Неужели всё сложится именно так?

Тёма подкрался из-за спины. Брякнул на стол стакан с подтаявшими льдинками и без обиняков спросил:

— Стась, ты хоть что-нибудь ко мне чувствуешь?

Медленно повернула голову. Он встал почти вплотную. В лице — ни кровинки, тёмные глаза сверкали обидой. Так и не дождавшись ответа, он сел рядом, подпёр щёку кулаком и с грустью заявил:

— Я недостаточно замороченный, чтобы ты могла любить меня так же безоговорочно, как его, да?

— А я разве кого-то из вас люблю? — Сделала глоток чая и мысленно спросила себя, что бы чувствовала, вернись ко мне один лишь тёмненький. Опустошение. Первой моей реакцией на Тёму стал бы вопрос: «Где твой брат?»

Притом вряд ли я бы проявила тот же интерес в адрес Зара, надумай он явиться в одиночестве. Получается, старший Назаров для меня и впрямь свет в оконце. Неожиданно и пугающе.

— К нему, — Тёма ткнул пальцем в сторону гостиной, — у тебя точно есть эмоции. А что насчёт меня?

— Что ты на неё насел? — В кухню вошёл Зар и сразу направился к холодильнику. — Не она посадила рядом с тобой ту силиконовую блондинку.

— А кто? Я что ли? — Тёма вскинулся.

— Время, брат, — Зар поставил на стол пакет молока и включил кофемашину. — Нас всех предупредили, что подобный вариант развития событий — всего лишь возможен. Возможен, улавливаешь разницу?

— Да, но...

— А давайте проясним одну немаловажную деталь, — вклинилась я в их бестолковые разборки по поводу будущего. — Вы архидемоны. В прошлом, я имею в виду. И как это понимать?

— Знаешь, когда речь заходит об архидемонах, я всегда вспоминаю одну старую рукопись. Там говорилось, что это не просто «сильные демоны» — это правители. Настоящие владыки бездны, — профессорским тоном начал Зар, и я сразу уловила его идею: заболтать и притомить, чтобы и думать забыла обо всех сопутствующих вопросах.

Зар вещал и неспешно передвигался за моей спиной, наливая себе кофе.

— Они стоят на вершине иерархии. У каждого — свой легион, своя сфера влияния. Один повелевает огнём, другой — кровью, третий — хаосом. И сила у них… нечеловеческая. Представь: непробиваемая кожа, когти, способные рассечь сталь, рога, как копья. А ещё — бессмертие. Даже если уничтожить их тело, душа восстановится через сотню лет.

— Впечатляет, — скривилась я и закинула в рот пару орешков. — Но ведь они не просто сидят в аду и грозно смотрят вдаль? Чем они занимаются?

— Война, разрушение, подчинение миров, — с зевком ответил Тёма, подхватывая идею брата утащить меня подальше от опасной темы. — Они не интересуются отдельными людьми — для них мы как муравьи (как же быстро он свыкся со своей новой сущностью). Их цель — власть над измерениями, над самими законами реальности. Кстати, они ещё и трансформироваться умеют. Раз в век, примерно, меняют облик, становясь ещё страшнее.

— Инкубы же — совсем другая история. — Зар занял стул напротив меня и с наслаждением отпил идеально пахнущий кофе. — Они не воины, не правители. Это… паразиты. Но изящные.

— Изящные паразиты? — я развеселилась. — Звучит как название рок-группы.

— Точно! — Тёма выдавил из себя вполне естественный смешок. — Так вот, инкубы не рвут врагов когтями. Они действуют тоньше. Их оружие — соблазнение. Они приходят во снах, принимают облик тех, кого человек желает больше всего. Может, это будет старый возлюбленный, может — идеал, которого никогда не существовало. Через эротические сны они создают энергетические привязки и высасывают силу жертвы. Человек потом чувствует усталость, опустошённость, иногда даже зависимость.

— То есть вы врали мне с самого начала? — постепенно подбиралась я к наиболее острому моменту.

— Не врали, — Зар сделал ещё глоток. — Переиначили нашу предысторию, чтобы не отпугнуть тебя бабкиными страшилками. Мифология рисует нас сплошь в чёрном цвете.

— А инкубы вроде как милые и безобидные, — подтвердил Тёма слова брата. — Хотя видела бы ты их в истинном обличии, бррр.

— Вы тоже не ахти, знаете ли, — съехидничала из банального чувства противоречия. Допила чай, отнесла кружку в раковину и резко обернулась к мужчинам: — Через какое время вам надлежит вернуться обратно в ад?

Нарочно выпалила вопрос быстро и пристально уставилась на обоих, чтобы по реакции прикинуть истинный ответ.

Тёма первым поднялся из-за стола и сгрёб меня в охапку.

— Стась, ну ты чего себе навыдумывала? — зашептал успокаивающе. — Да, вернуться придётся. Но случится это не раньше наших сотых именин. К тому времени мы оба настолько тебе опостылеем, что сама придушишь во сне подушками, лишь бы свалили пораньше.

— И выбрось из головы всю чушь по поводу ада, — Зар обнял нас обоих, потрепал брата по макушке и поцеловал меня в висок. — Для нас там нет ничего губительного или невыносимого. За тысячи лет жизни мы научились отращивать не просто кожу, а кевларовую броню.

— За тысячи лет жизни? — вытаращила глаза.

— Именно, Эви. Темир на пару сотен лет моложе.

— Тебя поэтому короновали? По старшинству?

— Первенец всегда получает в дар на совершеннолетие одну из армий. Таков обычай.

Меня так и подмывало спросить, не думает ли он осчастливить и нашего сына собственным войском, однако вовремя удержалась. Не стоит затрагивать эту тему в присутствии Тёмы.

— Последний вопрос на сегодня: вас мать изгнала из преисподней. Ради чего вы вернулись обратно?

Зар отодвинулся на расстояние вытянутой руки и внимательно всмотрелся в моё лицо.

— Да ты намерена потешить своё самолюбие, не иначе.

Тёма оказался куда прозрачнее, поэтому с ходу брякнул:

— Так всё ради тебя, моя сладкая. Никаким ведьмам не под силу перекроить ипостась архидемона в людскую шкурку. В этой ситуации мы могли положиться только на содействие отца. Так что та сцена в особняке, когда мы якобы планировали фокус с обретением человечности… эм-м-м, была для отвода глаз. Чтобы ты не поймала нас на очевидной лжи.

— И отец не отказал, как видишь, — окончательно добил меня Зар.

— Потому что в этом наше предназначение, — негромко добавил его брат. — Стать людьми рядом с тобой.

Я со вздохом притянула Зара обратно и прижалась головой к плечам обоих. Господи, почему в моей жизни всё максимально осложняется каким-то трудно перевариваемыми понятиями? Разве я не могла просто влюбиться в босса и потерять разум от страсти к его заместителю?

— Знаете, что? — прошептала, полной грудью вдыхая сумасшедший коктейль их запахов. — Я люблю вас. Со всеми сложностями, заморочками и рогатыми родственниками. Притом люблю обоих.

— И я тебя люблю, куколка. — Тёмкина рука легла на поясницу.

— Эви, — проговорил немногословный Зар и накрыл мою спину огромной ручищей так, чтобы теснее впечатать в мою кожу пальцы брата.