Таро на троих

Глава 24

Мы свернули с шумной улицы в тихий переулок. Приют встретил нас чистым, светлым фасадом из красного кирпича с большими панорамными окнами. Над входной группой — аккуратный козырёк, а по бокам от дверей высажены карликовые ели, припорошённые снегом.

За порогом начиналась просторная прихожая с полом из тёплого бежевого керамогранита. Сразу бросалась в глаза продуманность пространства: вдоль стен — низкие деревянные скамейки с мягкими сиденьями, над ними — крючки для одежды и небольшие полочки для обуви. Всё выстроено так, чтобы даже малыши могли самостоятельно снять пальто и поставить сапожки на место.

— Как давно ты этим занимаешься? — спросила я с большим удивлением. Что угодно могла предположить, но то, что Зар свободное время посвящает заботе о детях-сиротах... Такое в моей голове не укладывалось.

— Да почти всю сознательную жизнь, — отделался он скромным ответом, снял верхнюю одежду, подхватил неподъёмную коробку с подарками для маленьких сорванцов, и уверенно двинулся по коридору.

Внутри всё сжалось от странного волнения, словно впереди ждало что-то, к чему я совершенно не готова.

В вестибюле витал аромат свежеиспечённого печенья.

Первым нас заметил мальчик лет семи — худенький, с огромными карими глазами и непокорным вихром на макушке.

— Дядя Зар! — вскрикнул он и бросился вперёд.

За ним из соседней комнаты высыпали остальные — человек десять, не меньше. Девочки в опрятных платьях с кружевными воротничками, мальчишки в выглаженных рубашках и брюках. Все как на подбор — ухоженные, с ясными глазами, без тени забитости или настороженности.

Зар поставил на пол большую коробку и раскинул руки:

— Ну, кто первый?

Дети окружили его, но без суеты, словно знали правила этой игры.

— Я! Я! — потянула его за рукав малышка с двумя тугими рыжими косичками и веснушками, рассыпавшимися по носу. — Дядя Зар, вы не забыли?

— Конечно, не забыл, Лика, — улыбнулся он, доставая из коробки маленькую куклу в голубом платье. — Вот твоя принцесса.

Девочка ахнула, прижала игрушку к груди и тут же спряталась за чью-то спину, разглядывая подарок.

К Зару прижался светловолосый паренёк лет десяти, серьёзный, с аккуратным пробором:

— А мне?

— И тебе, Артёмка. — Из коробки появился набор для выжигания по дереву. — Видел в прошлый раз, как ты заглядывался на такой же у Кольки.

Мальчик вспыхнул, пробормотал «спасибо» и тут же принялся изучать инструменты.

А вот и самая маленькая — Соня, ей на вид не больше четырёх лет. Она молча вцепилась в штанину Зара и уткнулась носом в колено. Он наклонился, достал плюшевого зайца с бантиком и прошептал:

— Это тебе. Чтобы не боялась темноты.

Соня обхватила игрушку обеими руками, улыбнулась и снова спряталась.

Я стояла в стороне, наблюдая, как он обращается с каждым — помнит имена, увлечения, даже мелкие капризы. Вот темноволосая Маша, которая мечтает стать художницей: ей Зар вручил набор акварельных красок и кисти. Вот Ваня, обожающий поезда: в его руках оказался деревянный макет железной дороги с мостами и туннелями. Даже молчаливый Гриша, который всегда держался особняком, получил то, о чём давно мечтал — книгу о звёздах с подвижными иллюстрациями.

— А это кто? — тихо спросила я, заметив в углу девочку лет двенадцати с длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Она наблюдала за происходящим с лёгкой грустью, не решаясь подойти.

Зар проследил мой взгляд:

— Это Полина. Умница, читает взахлёб, но очень стеснительная.

Он достал из коробки толстенный трёхтомник «Властелина колец», подошёл к девочке и сказал:

— Знаю, ты давно хотела эту книгу. И вот ещё, — он положил сверху блокнот в переплёте из розовой кожи. — Чтобы записывать свои истории. Ты ведь пишешь?

Полина покраснела, кивнула и прошептала:

— Спасибо…

— Как-нибудь обязательно дай прочесть свои рассказы. Мне очень интересно. Обещаю поделиться мнением.

Я почувствовала, как в груди разрастается странное тепло. Это была не просто показная щедрость богатого мецената — это была забота. Настоящая, ежедневная, вдумчивая. Зар знал, кто из детей боится грозы, кто плохо спит без любимой игрушки, кто мечтает научиться играть на гитаре. Он помнил всё.

Когда подарки были розданы, дети расселись вокруг Зара на ковре, а он начал рассказывать историю — что-то весёлое, про приключения в старом замке. Они слушали, затаив дыхание, смеялись, перебивали, а он терпеливо отвечал на каждый вопрос.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этой картиной, и вдруг увидела его по-новому. Не элегантного мужчину в дорогом пальто, не блестящего реставратора, чьи руки творят чудеса с древними артефактами, а… отца. Настоящего. Того, кто умеет слушать, помнить, дарить не просто вещи, а внимание.

— Здравствуйте, — вежливо приветствовала меня женщина в строгом учительском костюме. Аккуратная причёска, добродушное лицо и пытливый взгляд, направленный на меня. — Меня зовут Лилия Максимовна, я директор детского дома. А вы, простите, кто?

— А это со мной, Лилия Максимовна, — Зар помахал рукой. — Я позже к вам поднимусь, только закончу историю о спящей царевне.

— Буду ждать у себя в кабинете, — ответила директор зычно и вполголоса добавила: — Выходит, вы его невеста? Светозар никогда не приводил сюда посторонних.

Я кивнула, не находя слов.

— Они — его семья, — с нежностью сказала Лилия Максимовна, любуясь воспитанниками и их старшим товарищем. — Может, не по крови, но по сердцу.

И в этот момент меня словно ударили под дых: если когда-нибудь у него будут дети, они будут расти в мире, где любовь — это не громкие слова, а тихие поступки. Где каждый день — это шанс сделать кого-то счастливее.

Когда мы уходили, Полина, та, что получила в подарок «Властелина колец» подошла ко мне и тихо сказала:

— Он самый лучший. Вы тоже добрая, да?

Я улыбнулась, погладила её по голове и ответила:

— Постараюсь быть такой же.

— Я бы хотела, чтобы рядом с ним была достойная девушка, — абсолютно по-взрослому рассудила она, втянула подбородок в шею и бочком пошла по коридору.

На улице Зар взял меня за руку, и я прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри всё переворачивается с ног на голову.

Этим вечером, вопреки сложившемуся графику, ужинали все втроём. Я апатично жевала стручковую фасоль, пропускала мимо залихватские россказни Тёмки, косилась на благостную улыбку Зара и думала о том, что с этим пора что-то делать. Кочевать от одного брата к другому — немыслимо.

— Стась, а ты что скажешь? — выдернул меня из раздумий Тёма.

Посмотрела на него с сожалением, но изображение перед глазами поплыло от подступивших слёз. В памяти ярким всполохом промчалось наше знакомство, первая ночь вместе и та лёгкость, какую ощущала рядом с ним. Почувствовала себя не просто гадкой, а какой-то испорченной, бракованной, неликвидной.

Во рту поселился вкус горечи. Чтобы сбить его, залпом опрокинула стакан воды. Только руки дрожали, и я вся облилась. Схватила со стола салфетку, мельком посмотрела на Зара и задохнулась в приступе паники.

— Тёма, нам нужно поговорить, — сумела выдавить.

— Так и мы об этом. — Зар чуть наклонился ко мне, стиснул ледяную ладонь и ободряюще улыбнулся.

— Не втроём, — натурально ужаснулась.

— Лучше всё же втроём, — мягко сказал Тёма.

— Она нас прибьёт без зазрения совести, — неожиданно воскликнул Зар.

— Придётся сцепить зубы и потерпеть. Глянь, до чего девчонку довели. Бледная, как обезжиренное молоко.

— Тогда я верну ей?..

— Вернёшь что? — вытаращила глаза на блондина.

— Погодь, я сбрую напялю. Авось не зашибёт. И вообще мне дико не нравится идея откровенничать в доме, где стены нашпигованы холодным оружием.

— У меня и парочка огнестрелов найдётся, — подлил масла в огонь Зар.

— Ну значит, знай наперёд, что я люблю тебя, братка.

— Премного тебе за то благодарен.

— Вы объясните, что происходит? — не выдержала я.

Зар поднялся из-за стола, подошёл ко мне и опустился на корточки рядом с моим стулом, чуть отодвинув его от стола.

— Я бы попросил тебя постараться нас понять, только наперёд знаю, что этого не будет.

— Понять?

Вместо ответа он резко выпрямился и прижался к моим губам. Хотела отшатнуться, но крепкая рука удержала за затылок. Однако поцелуя не последовало. Зар выдохнул в меня что-то до невозможности сладкое, словно мёд, смешанный с ароматом ночного жасмина.

В тот же миг всё изменилось.

Сначала волна жара прокатилась от макушки до пят. Кожа запылала, будто я стояла у раскалённой печи, но этот жар не обжигал — он пробуждал. Каждая клеточка затрепетала, наполняясь неведомой прежде силой.

Потом — звон в ушах, тонкий, почти музыкальный. Он нарастал, превращаясь в гул, в ритм, в биение… нет, не сердца — чего-то большего. Словно во мне ожил древний барабан, задающий такт самой вселенной.

Я попыталась вдохнуть и захлебнулась. Воздух вдруг стал густым, насыщенным, как сироп. Он проникал в лёгкие не просто кислородом, а знанием. Не словами, не образами — чистым пониманием, разливающимся по венам вместо крови.

Тело перестало быть моим. Или, вернее, стало по-настоящему моим — впервые за долгое время. Я ощутила каждую мышцу, каждый нерв, каждую каплю силы, дремлющую в костях. Пальцы закололо, словно в них вливался жидкий огонь. Ладони зачесались, будто под кожей рвались наружу невидимые узоры.

А потом пришло чувство.

Не страх. Не радость. Не гнев. Что-то оглушительное, цельное, не поддающееся человеческим определениям. Это было сродни пробуждению после тысячелетнего сна, когда ты вдруг осознаёшь: ты не человек. Ты — сила. Ты — связь.

Дыхание участилось, но не от паники, а от восторга. Я чувствовала, как в груди разрастается свет — не слепящий, а тёплый, как рассвет над горами. Он наполнял меня, вытесняя последние остатки оцепенения, последних осколков забвения.

Зар смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение того, что происходило внутри меня: багровые искры, танцующие за радужкой, — не угроза, а обещание.

— Ты… — я попыталась заговорить, но голос звучал иначе. Ниже. Глубже. В нём появились отзвуки, которых раньше не было, — будто в моей речи проступили забытые языки, древние заклинания, спящие в генах.

Он не ответил — лишь крепче сжал мои пальцы.

Цунами украденных воспоминаний накатило шквалом. В нём образы переплетались с диалогами, а лица сменяли одно другим. Пошатнулась, взялась за край стола. Тёмка подскочил в мгновение ока и приобнял за талию.

Наше первое знакомство, в котором эта парочка убеждала меня в том, что они — демоны. Да не просто отрыжки преисподней, а инкубы, демоны соблазнения. Или то, как открылась правда о моём злодейском предназначении. Я оказалась их суженой.

Кошмар наяву с участием их папаши. Сны, которые они мне дарили. Их настойчивое желание материализоваться под любым предлогом. Наш полубезумный эксперимент с подселением, который мог закончиться чёрти чем.

Проморгаться никак не удавалось. Я переводила взгляд от одного к другому, и это помогало расставить всё по своим местам.

Значит, вот откуда взялась ловкость рук, граничащая с исключительными способностями к трюкачеству. Тёма не фокусы показывал, а бравировал адскими талантами. Куда уж тут обычному человеку за ним угнаться!

А это всё? Дом, баснословные богатства, чудаковатая профессия реставратора — сплошная показуха. Тот же красивый фантик, которым они охмуряли меня с самого начала.

Вначале за мной ухаживал один, потом подключился второй, затем всё вывернулось наизнанку.

— Вы знали! — выдохнула, едва пришло понимание сути их игры. — Нарочно перетягивали меня, как канат.

— Стась! Никто с тобой не игрался. Мы оба...

— Замолчи! — зажала уши руками и постаралась не разрыдаться.

То есть я для них всего лишь трофей? Соревновались, кто изобретательнее меня трахнет, на чьи песни поведусь быстрее. «Мы оба...» — передразнила про себя виноватый возглас.

— Вы оба просто ублюдки! Пользовались мной, как пешкой, таскали с одного края доски на другой. Забавлялись, как с вещью. А ты! — ткнула пальцем в Зара. — Для тебя даже определения подобрать невозможно! По полной взял в оборот, гляньте-ка! Не погнушался сироток сюда приплести, чтобы растрогать. И добился, гад, своего! Я хотела остаться с тобой!

Вылетела из столовой пушечным ядром. Влезла в сапоги, сорвала с вешалки куртку и бросилась к двери.