Суровый инопланетянин

Глава 4

Ему хотелось, чтобы этот маленький человек его не боялся. Файнд ломал голову над тем, как доказать свою преданность Люси. Мужчина-вакслианец оставался верен своей партнёрше до последнего вздоха. В его культуре к брачным клятвам относились серьёзно. Но Люси ничего не знала о его народе. Он был первым вакслианцем, которого она встретила.

Когда он наконец оторвал свой лоб от ее лица, то нежно поцеловал ее в щеку.

— Наверное, я был зол, когда вошел в эту комнату, Люси, но злился не на тебя. Прости, я забыл, каким грозным я, наверное, выгляжу в твоих глазах, когда расстроен. — Он провел рукой по ее волосам. — Я злился на себя, а не на тебя, и еще я был расстроен, потому что только что узнал, что мы несколько дней не сможем покинуть Ценсину из-за мощной солнечной бури, и ценсинцы уже закрыли движение в связи с религиозным празднованием этого события. — Его лицо вспыхнуло. Он не привык говорить с кем-то о своих проблемах. Признаться Люси, что он зол на себя, совершенно на него не похоже. Обычно он держал свои эмоции при себе, под своей суровой оболочкой. Но по какой-то непонятной причине почувствовал необходимость быть с ней хоть немного честным.

— Ты злился на себя за то, что мы не покинули Ценсину вовремя? — Она склонила голову набок и посмотрела на него. Лучи восходящего солнца подчеркнули её прекрасные черты лица, а шёлковые локоны окрасились в бесчисленные оттенки золота.

Как он мог объяснить, что злится на себя за то, что лицемер и ненавидит работорговцев? Что ненавидел себя за то, что купил её, но отказался освободить? Он сжал губы и поднялся, снова возводя стены. Он не мог признаться в истинной причине своего гнева. Ни ей, ни кому-либо ещё.

— Хватит болтать, — наконец сказал он, и её лицо тут же вытянулось. — Давай пройдём в медицинский отсек. Тебе пора ввести наноботов.

Она с трудом сглотнула и опустила взгляд, кутаясь в простыни.

— Можно мне, э-э, остаться одной, чтобы одеться?

Он кивнул и направился к двери, но остановился на полпути. Стоя к ней спиной, он скрестил руки на груди и сказал:

— Одевайся. Обещаю не смотреть.

Он услышал её быстрый вдох, а затем шорох простыни, падающей на пол. Его охватило сожаление. Он был с ней груб. Проигнорировав вопрос и прервав разговор, он заставил её нахмуриться, и искорка в прекрасных голубых глазах погасла.

Но что ему оставалось делать? Признаться в своих страхах, что она никогда не проникнется к нему хоть какой-то симпатией? Признаться, что, несмотря на чувство вины за покупку, он всё равно удержит её навсегда? Он отказывается быть единственным вакслианским воином, вернувшимся на Новый Вакс без пары. Стыд после отвержения Шеллетт преследовал его повсюду, даже когда он находился рядом с теми, кого не было на площади в тот роковой день. Каждый раз, когда кто-то смотрел на него и съеживался, вся боль от обидных слов Шеллетт всплывала на поверхность.

Он тихо выругался. Он думал, что найти пару будет легко. Своего рода деловая сделка: он будет обеспечивать её, а она взамен родит ему детей. Но он ещё даже не переспал с ней, а ситуация с Люси оказалась сложнее, чем он представлял. Он решил сделать всё возможное, чтобы скрыть от неё свои чувства — гнев, печаль, страх и даже любовь, если он действительно полюбит её, — и сосредоточиться на общей картине.

Его народу нужны женщины. Им нужно восстановить свою популяцию. Он сделает всё возможное и объявит Люси своей парой как можно скорее. Но он не позволит эмоциям разрушить его жизнь. Он был вакслианским воином, поклявшимся защищать свой народ и его интересы. Он был полон решимости никогда больше не переживать горе, слабость и отказ, которые он испытал в тот день на площади. Открыться Люси означало бы лишь отчаяние, ведь он легко мог представить, как влюбится в неё.

— Я оделась.

Нежный голос Люси отвлек Файнда от гнетущих мыслей. Он повернулся и протянул ей руку, стараясь не обращать внимания на абсолютную красоту, пока она стояла, окруженная солнечным светом, такая чарующе прекрасная, что её можно было принять за неземное существо.

— Пойдем, — сказал он, стараясь, чтобы его голос и выражение лица оставались нейтральными.

Но даже его попытка сохранить бесстрастность не понравилась ей. Разочарование в её взгляде опустошило его, и он растерялся. Ему захотелось броситься к ней и поцеловать, как вчера, хотя он сомневался, что ей вообще понравился его поцелуй.

«Ты монстр, и я не стану твоей парой».

Слова Шеллетт эхом отдавались в его сознании снова и снова. Люси, вероятно, просто терпела его поцелуй, а может, слишком боялась оттолкнуть его. Звёздный бог, он бы отдал всё, чтобы узнать, о чём она думает. Всё, чтобы узнать, что она на самом деле думает о нем и чего хочет.

Уставившись в пол, Люси подошла и приняла его руку. Он вывел её в коридор, направляясь к медицинскому отсеку. Хотела она этого или нет, но он введет ей эту партию наноботов.

***

Люси не понимала перепадов настроения Файнда. Возможно, все вакслианцы были такими же, как он: то приветливыми, то злыми или равнодушными. Она жалела, что не имела опыта общения с другими вакслианцами до встречи с ним. Он был не только чужаком, но и принадлежал к другой расе и культуре.

Они вошли в медицинский отсек — большую белую комнату с серыми шкафами вдоль стены. Там стояло несколько коек с низко висящими над ними лампами. Она напряглась и остановилась. Файнд замер, она почувствовала на себе жар его взгляда, хотя и не поднимала на него глаз.

— Что случилось? — спросил он медленно, странным тоном, как будто был раздражен, но изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно.

— Извини, — пробормотала она. — Я… я просто никогда не любила ходить к врачу. Последний раз я была там перед тем, как мы покинули Землю. Мне сделали кучу уколов. От некоторых из них мне стало плохо. — Старшая сестра потащила её туда, злясь, что она из-за подростковой злости пропустила свой первый приём.

— Обещаю, будет не больно.

— Ты даешь так много обещаний, — сказала она, наконец встретившись с ним взглядом. — А ты когда-нибудь их нарушаешь? — Она не хотела, чтобы её слова прозвучали легкомысленно, но произошло именно так. Воспоминания о том, как она злилась на приёме у врача, куда её потащила Амелия, придали ей храбрости, которой она не испытывала годами, и даже когда глаза Файнда потемнели, она не съёжилась под его взглядом.

— Я никогда не нарушу данное тебе обещание, Люси. — Он поерзал на месте, явно испытывая неловкость. — Ты будешь моей парой.

Не дожидаясь ответа, он провёл её дальше в комнату и усадил за центральный стол. Она смотрела, как он достаёт из шкафа небольшую коробочку. Наноботы. Он собирался ввести ей наноботов. Она вспомнила, как быстро зажил укус, который она ему нанесла, но потом подумала о шрамах на его лице. Эти шрамы не зажили, и она задумалась почему.

Заживут ли хоть какие-то её шрамы? Она гадала, как отреагирует Файнд, когда уложит её в постель и мельком увидит её спину. Он никогда не видел её обнажённой сзади и не знал о шрамах, пересекающих её спину, — напоминании о худших днях рабства у Фесслона.

Фесслон обладал характером ещё более скверным, чем его покойный брат. После того, как он объявил о продаже, жалуясь, что она меньше и слабее других его рабынь и что он хочет заменить её более крупным рабом-мужчиной, она какое-то время радовалась. Но так продолжалось до тех пор, пока её не охватил страх неизвестности, и она не провела много ночей, ворочаясь с боку на бок, беспокоясь, не окажется ли её следующий хозяин хуже. Когда работорговец прибыл в Бешу со своим зелёным шатром, Фесслон передал её и велел торговцу получить за неё справедливую цену.

Она надеялась, что наноботы залечат шрамы на спине. Она не хотела, чтобы о времени, проведённом на этой планете, остались какие-либо воспоминания. Она хотела забыть последние пять лет. Если она сможет забыть, возможно, ей удастся исцелиться изнутри. Жизнь в постоянном страхе изменила её. Она уже не та, кем была, когда покинула Землю. Сёстры, вероятно, даже не узнали бы её сейчас. Исчезла та бунтарка-подросток, которая перепробовала все возможные уловки, чтобы не покидать родную планету.

Погруженная в раздумья, Люси едва почувствовала, как Файнд ввел ей наноботов. Она опустила взгляд и увидела на руке едва заметный красный след, который быстро исчезал, пока Файнд возвращал инжектор в коробку.

— Уже все?

— Да, мы закончили в медицинском отсеке, малышка.

— Я не чувствую никаких изменений.

— Ты можешь почувствовать прилив энергии, как только наноботы приспособятся к твоему организму, но никаких побочных эффектов от инъекции нет. В следующий раз, если ты получишь травму, например, упадёшь и поцарапаешь колено, она заживёт так же быстро, как затянулась моя вчерашняя рана.

— Это поразительно, — сказала она. — Подобные технологии были лишь в зачаточном состоянии, когда я покинула Землю. — Она глубоко вздохнула, собираясь спросить, будут ли наноботы залечивать только новые раны, но остановилась, взглянув на шрамы Файнда. Позже она осмотрит себя наедине, чтобы проверить, не улучшилось ли состояние её спины.

— Мой младший брат, Стакс, разработал эту технологию во время войны. Он известный целитель.

— У тебя только один брат?

— У меня три младших брата: Деза, Стакс и Кирн, и один старший — Занн.

— Они все выжили в войне?

— Да, слава звёздному богу, все четверо пережили войну. Деза, Стакс и Кирн вернулись в наше поселение на Новом Ваксе со своими парами, и, полагаю, Занн всё ещё ищет себе женщину.

Четыре брата. Она завидовала его большой семье, хотя, судя по тревожному взгляду, он всё же потерял близких во время битвы с иррконами. Она взяла его за руку.

— Ты потерял кого-нибудь из родных во время войны?

— Проклятые иррконы взорвали Вакслию, — ответил он отстраненным голосом. — Нет ни одного вакслианского воина, который не потерял бы родных и друзей во время войны. Мои родители погибли во время атаки, как и несколько тётей, дядей и кузенов. Но мы решили почтить память погибших, продолжая жить, восстанавливаясь и становясь сильнее на нашей новой планете. Многие ушли, но никто не забыт.

— Я сочувствую твоей утрате, Файнд, — сказала она, сжав его руку.

В его глазах мелькнуло удивление, и он взглянул на их руки.

— Спасибо, — сказал он после долгой паузы. Он снова посмотрел на неё. — А как же твоя семья? Я знаю, что твоих сестёр продали в рабство после нападения на Маццон, но осталась ли у тебя семья на Земле?

Она посмотрела на него, затерявшись в его светящихся зелёных глазах, которые вдруг засияли теплом и состраданием.

— У меня остался только один кузен на Земле.

— А как же твои родители? Их больше нет в живых? — Он обхватил её лицо руками и придвинулся ближе, и его внезапная близость принесла ей утешение.

Она вдохнула его аромат и прижалась к нему.

— Они погибли, когда мне было десять, в результате несчастного случая в лаборатории, где они работали. Меня вырастила бабушка, но она умерла, когда мне было пятнадцать. После нее моей опекуншей стала моя старшая сестра, Амелия. — Сожаление нахлынуло на неё. — Амелия и моя другая сестра, Келли — все, что у меня осталось, и я ужасно обращалась с ними после того, как переехала жить к Амелии. Я не хотела покидать Землю. Я так злилась на них за это.

Файнд обнял её. Она быстро заморгала, сдерживая жгучие слёзы, но в конце концов они всё равно скатились по щекам. Она никогда не умела скрывать свои чувства. Но Файнд не стал насмехаться над ней за слёзы и не стал сверлить её взглядом за слабость. Вместо этого он достал из кармана белый платок и промокнул слёзы на её щеках. Затем он поцеловал её в лоб и обнял крепче.